Трудности перевода

Глава 1

Шло третье столетие смены и Азазель (для своих — просто Ази) окончательно возненавидел метафоры.

В левом углу стола тускло мерцал сосуд, куда падали мыслеформы смертных. Ази лениво ткнул когтем в свежую, сочащуюся чужой злостью мысль. Какой-то фермер под Воронежем, обнаружив, что соседский козел сожрал его капусту, в сердцах заорал в пустоту: «Да чтоб ты, Петрович, сквозь землю провалился вместе со своей скотиной!».

Ази зевнул, обнажив три ряда мелких, как у щуки, зубов, и шлепнул по бланку тяжелой круглой печатью.

— Исполнено, — пробормотал он. — В сухой колодец на окраине села. Глубина семь метров. Сидите там до утра, цените богатство родного языка.

В ту же секунду за спиной оглушительно чихнули.

Ази вздрогнул. Его хвост с костяным наконечником дернулся и сбросил со стола стопку незаполненных бланков строгой отчетности. Демон медленно развернулся на скрипучем стуле.

У стены, сиротливо прижимаясь, стоял человек. Точнее, то, что от него осталось — полупрозрачный силуэт мужчины лет сорока в помятом пиджаке. Он растерянно моргал и пытался потрогать собственное ухо, но пальцы проваливались сквозь голову.

— Какого… — Ази набрал в легкие воздуха, готовясь выдать трехэтажное проклятие, но осекся. — Ты кто? Где твой сопроводительный талон? Где штамп отдела распределения?

— Я… я, кажется, ехал по мосту, — пролепетал человек. — Там грузовик вынесло на встречную. А потом темнота. И вот я здесь. А где это «здесь»? Вы… Князь Тьмы?

Ази со стоном уронил рогатую голову на ладони. Внутри все закипело от ярости.

— Князь Тьмы? Серьезно? — демон поднял на него усталые, желтые глаза с вертикальными зрачками. — Он принимает на тридцать этажей выше, в пентхаусе с панорамными окнами на адские пустоши. А я — рядовой исполнитель седьмой категории. Веду учет входящих глупостей. У меня обед через десять тысяч лет, а тут ты — без бланка, без прописки, чистый брак логистики! Опять в канцелярии бесов набрали по объявлению, протоколы путают…

Человек отступил на шаг, его прозрачные плечи задрожали.

— Так значит, это правда… — прошептал он, и в его голосе прорезался заученный, шаблонный пафос, почерпнутый из земных фильмов, — Вы искусители. Вы забираете наши души. Творите сплошное зло, заманивая нас в свои сети!

Ази замер. Медленно, со скрипом, он отодвинул сосуд с желаниями. На его лице отразилось такое глубокое раздражение, какое бывает только у оператора техподдержки, который в сотый раз за день говорит, что интернет сломался из-за пробития кабеля на магистрали.

— Послушай сюда, жертва земной культуры, — раздельно произнес демон, подавшись вперед, — Зло творим? Губим? Да вас, примитивных, даже подталкивать не надо. Вы сами справляетесь на твердую пятерку. Мы — всего лишь зеркало. Эхо. Если бы вы, недотепы, в один прекрасный миг прозрели и начали желать друг другу хоть каплю искреннего блага, наш отдел закрыли бы за нерентабельностью в тот же день. Тьма рассеялась бы, хоть это и нарушило бы баланс бытия. Но мы не безработицы боимся, нет. Мы боимся умереть со скуки, пока вы строчите свои проклятия, настолько они предсказуемые и шаблонные

Человек на секунду захлопнул рот, переваривая услышанное. Но шок быстро сменился обидой — той самой чисто человеческой обидой, когда виноват ты, а крайним хочется сделать кого-то другого.

— Легко тебе говорить, сидя тут! — буркнул он, покосившись на сосуд мыслеформ, — «Сами справляетесь». Да жизнь человека — это сплошной стресс! Нас обстоятельства прижимают. Мы кричим от бессилия, а вы ловите каждое слово и издеваетесь. Вот этот твой фермер с колодцем — он же просто устал! Он не думал буквально!

Ази фыркнул, вытащил из-под стола толстую засаленную тетрадь в кожаном переплете и с грохотом раскрыл ее где-то на середине.

— Обстоятельства, говоришь? — демон поскреб когтем рог. — Ну давай почитаем твое личное дело, усопший. Как тебя там… Семен Петрович? Водитель со стажем. Три года назад ты что кричал, когда тебя подрезал желтый таксист на Садовой? «Чтоб у тебя руки отсохли!». Помнишь?

Семен Петрович побледнел еще сильнее, став почти невидимым. — Ну… это в сердцах…

— В сердцах, — передразнил Ази, — Так вот, у того парня через неделю случилось защемление нерва. Руки, конечно, не отсохли — у меня тогда лимит по мощностям был исчерпан, — но руль он держать не мог месяца три. А у него трое детей. Ты об этом думал, когда транслировал свою ментальную грязь в эфир? Нет. Ты думал о своем помятом крыле.

— Но я же не знал, что это работает! — Семен всплеснул прозрачными руками, — Если бы мы знали, что каждое слово материально, мы бы… мы бы следили за языком! Мы бы просили мира, здоровья, счастья для всех!

Демон откинулся на спинку стула и расхохотался. Это был не зловещий хохот из преисподней, а ироничный смех существа, которое слишком долго работает с людьми.

— Ой, не смеши мои копыта, Сеня, — отсмеявшись, сказал Ази, — Хочешь статистику? Из ста процентов входящих желаний — девяносто два составляют прямые или косвенные проклятия. «Чтоб ты подавился», «чтоб тебя черти взяли» — кстати, за последнее отдел кадров отдельное спасибо говорит, у нас всегда недобор. Еще семь процентов — это глупая, ненасытная жадность: «хочу миллион долларов прямо сейчас». Знаешь, что бывает, если шлепнуть печать на такое желание без уточнений?

— Что? — тихо спросил Семен.

— Инфляция, тюрьма за фальшивомонетничество или чемодан денег, упавший с дрона прямо на голову и ломающий шейные позвонки, — отрезал демон. — И только один процент — один, Сеня! — это когда вы просите за кого-то другого. И то, чаще всего, чтобы перед самим собой выглядеть святыми. Вы сотканы из эгоизма, но упорно вините во всем демонов. Удобно, правда?

Семен Петрович открыл было рот, чтобы возмутиться, но слова застряли у него в горле. Он посмотрел на свои полупрозрачные ладони, потом на засаленный журнал демона.

— Ладно, — выдохнул он. — Допустим, мы эгоисты. Но моя авария на мосту… Это ведь просто случайность. Дождь, скользкий асфальт, у грузовика лопнуло колесо. При чем тут ваши бланки и желания?

Ази вздохнул, стащил с носа невидимые очки и медленно перелистнул страницу журнала на самый конец.

— Эх, Сеня, Сеня… — негромко сказал демон, и в его голосе впервые промелькнула не злость, а какая-то усталая жалость. — Я же говорю: брак логистики. Ты не должен был умереть сегодня. По всем прогнозам отдела долгожителей, ты должен был дотянуть до восьмидесяти четырех, заработать геморрой и тихо скончаться в своей постели от старости.

— Тогда почему я здесь?! — вскричал Семен.

Демон ткнул когтем в самую нижнюю строчку, где чернила еще не просохли.

— Час назад твоя законная супруга, Елена Николаевна, пыталась припарковать свою машину у супермаркета. А ты в это время звонил ей на мобильный и в тридцатый раз за день объяснял, какую именно марку сметаны нужно купить. Мужчина, ну кто так делает? Она перепутала педали, въехала задним бампером в чужой лексус, разрыдалась от страха, бросила трубку и в сердцах крикнула на весь салон…

Семен замер. В его блеклой памяти вдруг всплыл последний обрывок предсмертного разговора. Короткие гудки. И его собственное раздражение.

— Она сказала: «Да чтоб ты пропал пропадом, зануда несчастный!» — шепотом закончил за демона Семен.

— Именно, — кивнул Ази, с сухим щелчком закрывая журнал. — «Пропал пропадом». Лексика девятнадцатого века, а сила импульса — колоссальная. Запрос ушел по высокоскоростному каналу. Система автоматически подобрала ближайший инструмент реализации. Грузовик, мост, встречная полоса. Всё совпало за доли секунды. Я даже печать шлепнуть не успел, программа сработала на автомате. Она ведь не хотела твоей смерти, Сеня. Она просто хотела купить сметану в тишине. Но сформулировала так, как сформулировала.

Семен Петрович медленно опустился на пол прямо возле вешалки. Его прозрачные колени подогнулись.

— И что теперь? — спросил он. — Она ведь… она же с ума сойдет от покаяния, когда узнает. Она же будет плакать.

— Будет, — согласился Ази, аккуратно поправляя стопку чистых бланков. — Поплачет, погорюет, через пару лет встретит какого-нибудь приличного вдовца. А главное — больше никогда в жизни не произнесет ни одной метафоры. Станет идеальным, осознанным пользователем языковых конструкций. Жаль только, что такой ценой.

Демон поднялся со стула, подошел к Семену и дружески похлопал его по нематериальному плечу. Рука Ази прошла насквозь, оставив легкое ощущение тепла.

— Ладно, вставай, штрафник. Сейчас поднимемся в отдел распределения. Придется мне соврать начальству, что ты прошел по квоте «жертв бытового фольклора». Иначе меня лишат премии за этот квартал, а тебя отправят болтаться в лимбе, пока твоя благоверная не аннулирует запрос своим прощением. Пошли, философ. Земля вам пухом… Ой, то есть, счастливого пути. А то знаем мы ваши земные присказки, потом не отмоешься.