
Программа "Дожитие" отменяется.
Двадцать пять лет — возраст, когда человек трагически выгорает от опоздания курьера с матчей и считает себя ветераном невидимого фронта.
В его бурной, полной трудовых криминальных подвигов жизни и вечной борьбы за выживание понятия «пенсия» и «официальный стаж» отсутствовали как класс.
Читать фрагмент
Читать ещёГлава 1Пролог.Эффект тапочек, или Нейросеть дает сдачу.Я — молодой стендап-комик. Мне двадцать пять, я сам пишу свои монологи и сам же с ними выступаю. Моя жизнь — это постоянный бег наперегонки со временем, коктейль из дешевых понтов, дорогих мечтаний и вечного дедлайна. В этой индустрии ты либо на коне, либо никто, поэтому крутиться приходится быстрее, чем чайкам над Привозом.В ту пятницу, сразу после обеда, мне срочно понадобилось фото для крупного городского таблоида. На кону стоял сольный концерт. Проблема в том, что все мои снимки в телефоне были, мягко говоря, несерьезными: то с дурацким фильтром, то с бокалом на вечеринке, то с таким выражением лица, будто я только что украл у мамы пенсию. Для солидной афиши требовался авторитет. И я обратился в модное пиар-агентство с четким ТЗ: «Сделайте меня чуть солиднее, добавьте веса и возраста, чтобы инвесторы не думали, что я трачу их де…
Иногда самые важные истории начинаются с первой страницы.






Комментарии 0