Каверди и Норман.

Глава 1

Глава первая. Неожиданное знакомство

Стояла холодная, безветренная и безмолвная февральская ночь. Не спеша, как - будто бы с ленцой, падая, крупные хлопья снега предательски застилали взор, а сугробы вокруг угрожали навеки погрузить в себя все вокруг. Казалось, зима навечно захватила Лавинг—стрит, не оставив шанса ни одному забору, дому, и даже дереву: как - будто бы февраль, с циничным злорадством, намеренно стирает следы человеческого присутствия. Словом, это была ночь, не сулившая ничего доброго приличному человеку.

И вот, среди этого зловещего, морозного уныния, у огромного дома на отшибе Лавинг-стрит, происходила какая-то не естественная для остального пейзажа суета; у крупных окон первого этажа возились два человеческих силуэта, и, видимо, не сходясь в каком-то важном вопросе, шумно пренебрегали осторожностью. И пренебрегали так не осторожно, что каждое слово можно было отчетливо расслышать и на другом конце Лондона.

— Каверди, недотепа, это окно древнее Тутанхамона, – с легкими нотками раздражения процедил Норман, стряхивая густые комки мокрого снега с трехволосной лысины. Он удерживал ноги приятеля на своих плечах, пока тот пытался протиснуться в дом через дырявые ставни. ­– Я предупреждал, что этот дом ветхий, хоть и лакомый кусочек; вы можете, хотя бы на таком щекотливом деле подавить в себе простофилю, и придерживаться оговоренных действий.

— Дружище, в таких делах нельзя все просчитать с математической точностью и получить какой - либо там план, – отвечал Каверди, не замечая нервозности своего напарника. – Наше с вами ремесло зиждется на романтике непредвиденных случайностей, как и на страхе быть схваченным. А как известно, страх изощряет изобретательность. Разве вам не льстит вызов, брошенный случайностью? – спросил он, залихватски утерев заиндевевший нос потертым рукавом, и тут же надменным шепотом добавил: - Да, старина, вы некогда не были борцом.

— Вы со своей романтикой, вкупе с возней и небрежностью, рискуете угодить в клоаку тюремной системы, – с негодовании бросил Норман. – Но там, дорогой Каверди, романтика другого толка!

– Какого же? – простодушно поинтересовался Каверди.

– Романтика ухажорства, – язвительно усмехнулся Норман.

– Вы имеете ввиду...

– Да, сэр, сразу по размещению, без прелюдий­, – продолжать язвить Норман. – Товарищи там не привередливые.

– Матерь Божья!

– Я не хотел напугать вас этими подробностями, мой друг, – кривляясь вымолвил Норман и, тут же пылко прибавил, – Черт побери, Каверди, вы залезете в это дьявольское окно или нет?

– Матерь Божья, – повторил с дрожащим голосом Каверди. – Я не могу.

– Святые угодники, черт подери их! Возьмите себя в руки – сейчас не время пачкать портки, - наливаясь багровым румянцем, Норман молотил кулаком воздух.

– Норман, вы уверили меня, что домишка не обитаем.

– Так и есть.

– Но на меня кто - то таращится из дверного проема, – не опуская головы, шепотом пробормотал Каверди. От страха его затрясло так, что дрожь передалась волнами и Норману.

– Это всего лишь галлюцинация от недосыпания, мой друг, – как можно сдержанней сказал Норман и с трудом проглотил скопившуюся во рту слюну.

– Я знаю, что я видел, – он резко взглянул на друга через правое плечо, – это была не галлюцинация! – И снова заглянув в окно, он ахнул.

– Что опять, вы увидели приведение?

– Вы можете называть меня и так, дружище, если зайдете в дом, и мы побеседуем.

Эти слова принадлежали не Каверди.

Постройка, на которую покусились незадачливые грабители, представляла из себя типичный загородный особняк, в которых обычно гнездились семейства, пресыщенных всеми благами толстосумов. Большое, слегка аляповатое строение, имеющее три этажа, четыре колоны у парадного входа и небольшую оранжерею, пристроенную к правому крылу дома. В прежние времена, когда здесь жили законные владельцы, особняк выглядел привлекательно и богато; он был вместилищем неумолимо бурлящей жизни, где будничные дни практически ничем не уступали пышной торжественности праздничного дня. Казалось, ничто не способно нарушить идиллию богатого образа жизни. Но экономический крах, который претерпела страна, спровоцировал волны миграций, захлестнувшие даже элиту, которая вынуждена была переселяться в более выгодные условия. И будучи оставленным в запустении, поместье с течением времени утратило свою былую изысканность и роскошный вид, впрочем, как и остальные жилые дома в этом небольшом городке, жизнь в котором вытравил кризис.

Теперь это был пригород - призрак, в котором лишь изредка можно было встретить человека, скорее всего, только что поживившимся остатками чужого добра. Несмотря на то, что пригород был оставлен людьми уже как пять лет назад, все же находятся мородерствующие души, ухитряющиеся раздобыть какую-нибудь ценную безделушку.

Норман и Каверди Марлоу, конечно, не предвидели такого оборота событий и находились в состоянии беспокойства. И это чувство было вызвано скорее неведением, нежели страхом. И если Каверди сохранял хоть какое - то присутствие духа, то Норман совсем потерял самообладание и, заливаясь потом, дрожал как осиновый лист.

Они сидели на небольшой кушетке в просторной комнате с высоким сводчатым потолком, тускло освещаемой свечкой из пчелиного воска, которая украшала журнальный столик. Слабые отсветы свечи с трудом боролись с ночным сумраком, поглотившим комнату, поэтому ничего нельзя было разобрать, в том числе и наружности человека, поймавших их в сеть. Маленькая свечка была единственным ничтожным источником света и тепла и, казалось, только усиливала стужу, сковывающую мрачное помещение.

Пока Каверди со спокойной беспечностью ждал расспросов или каких-нибудь других видимых действий их похитителя, Нормана снедали вопросы. Кто этот человек? Такой же воришка, как и они? Или кровожадный убийца? А быть может владелец этого поместья и хочет учинить расправу за их дерзкое преступление? Что если придется вступить в схватку и, в случае успеха, обагрить руки чужой кровью? Да и свою кровь, кроме как в своих жилах, Норман нигде видеть не хотел.

Таинственный незнакомец, тем временем, упершись рукой о дверной косяк, небрежно выпускал зеленоватые кольца дыма из затейливой трубки – наверное, индейского происхождения, подумал Каверди, лениво провожая взглядом уплывающие в сумрак дымчатые фигуры, – и с любопытством рассматривал непрошенных гостей.

– Господа, - обратился к ним незнакомец, и они оба вздрогнули, однако, голос его звучал дружелюбно. - Наше с вами неожиданное столкновение случилось как нельзя к стати. Я уже какое-то время обживаю этот дом, и совсем опустил руки, ожидая каких-нибудь благих знаков. И вот, господа, явились вы! Дело можно стряпать! – с довольной ухмылкой он сделал движение пальцем о торец трубки и, тлеющий голубоватыми искрами табак в чаше трубки с мягким щелчком скрылся за медной крышкой.

– Сэр, - решился ответить Каверди, не сводя удивленного взора с диковинной трубки. – На нас с товарищем нет никаких знаков, и если вы не бандит, и не представитель закона, то вы не имеете никакого права нас здесь удерживать. Норман не нашелся, что этому добавить и только неуверенно, и коротко кивнул.

– Господа, удерживать вас, было бы вопиющем преступлением против человечества! – и, чтобы дать Каверди возможность лучше сосредоточится на его словах, он убрал трубку во внутренний карман темно-серого утепленного пальто, при этом добавив: - Напротив, я ведь помог вам забраться в этот дом, чего вы явно добивались, а теперь предлагаю вам содействовать мне в одном важном предприятии.

– Предприятии? – деловая жилка Нормана от этих слов встрепетнулась от зимней спячки и заметалась в загоревщемся взгляде, вытравив весь страх. – И в каком же предприятии, Сэр? Теперь пришла очередь Каверди не на шутку испугаться, ведь во всех их заботах, за благоразумие отвечает, в основном, Норман; но стоит почуять хоть тень выгоды – и он теряет голову.

– Норман, - со свистящим придыханием обратился к нему Каверди, - хочу напомнить, что этот дом был нашим предприятием, и оно провалилось. Не лучше ли будет откланяться этому уважаемому господину, и убраться восвояси? – В его взгляде застыла настойчивая мольба. Но Норман, видимо, почуял какой-то выгодный запашок, - нюх у него был отменный - и решил испытать судьбу.

– Так, о чем вы говорили, Сэр? – спросил Норман, не обращая внимания на слова Каверди.

– Все весьма просто – вам нужно лишь несколько минут любезно поговорить с, - незнакомец запнулся: - э-э-э, человеком, обитающем в одном из здешних домов.

– Но, - в голосе Нормана звучало сомнение, - Сэр, на этой улице нет обитаемых домов, кроме, как оказалось, этого. Тут, разве что черта можно встретить.

Незнакомец отошел от двери, и в плотную встал у столика. Он был смуглым, гладко выбритым; под густыми черными бровями на них смотрели карие, бесстрашные глаза, а в улыбке таилась усмешка.

– Именно его, я, и разыскиваю.

Страшное смятение охватило друзей при этик жутких словах; они посмотрели друг на друга в немом согласии, как бы говоря: " Этот человек выжил из ума". Незнакомец же, видя негативный эффект своей остроты, поспешил их успокоить:

- Прошу меня простить за глупую шутку, - проговорил он, не переставая улыбаться, - и позвольте представиться: мое имя - Феликс Литтл, и я - охотник.

Если бы чье-либо воображение и художественный талант и могли бы воплотить в жизни физически осязаемый образ такому чувству как "недоумение" - то, вероятно, этими образами могли бы быть, с большой вероятностью, физиономии Нормана и Каверди.

- Ох-ох-ох, - начал Каверди, будто сейчас чихнет, - ох-хотник!? Но на кого возможно охотиться в такую стужу и в таком месте? Норман несмелым кивком одобрил резонный вопрос.

- Ну что вы, мистер...

- Каверди Марлоу, Сэр, - поспешно прошамкал Каверди и прежде чем незнакомец открыл рот, добавил: - а этот джентельмен - мистер Норман Марлоу.

- ...Мистер Марлоу Каверди, - продолжал нисколько не смутившись этими представлениями незнакомец, обращаясь к Каверди. - Я вовсе не намерен охотиться именно здесь; этот дом - всего лишь перевалочный пункт, - место для ночлега. Но утром мне нужно отбывать, а некоторые мои незначительные, но важные запасы в дефиците.

- И вы намереваетесь восполнить свой скарб в этом доме? - спросил Норман почти без дрожи в голосе.

- Отнюдь нет, мистер Марлоу, - его улыбка стала шире, - я охотник, а не мародер (мистеры Марлоу неловко поежились), и не взял бы ничего, даже если бы тут и было чем поживиться. Но по счастью, на противоположной стороне улицы, - прям напротив дома в котором мы находимся, - расположен бутик торгаша. С этим бутиком и связана моя просьба к вам.

- То есть, - нерешительно протянул Каверди, - иными словами, вы просите нас