16+Семь.
В городе, где каждый в двадцать лет должен назвать число — от нуля до пятидесяти, — это число становится твоей лицензией на чужую жизнь. Герой просыпается в день своего совершеннолетия, зная, что выбор неизбежен. Ноль сделает его беззащитным. Пятьдесят — палачом с отсрочкой.
Стул скрипнул, чай в кружке дрогнул, плёнка на поверхности разошлась неровным кругом.
Читать фрагмент
Читать ещёГлава 1Скрип половицы вырвал меня из сна. Я лежал, не открывая глаз, слушал, как комната наливается тишиной. Горло саднило, язык присох к нёбу, под щекой простыня отсырела и холодила. За стеной кто-то кашлянул — и сразу затих, будто испугался собственного звука. На столе, в сером прямоугольнике окна, темнела кружка с чаем. Я не помнил, когда налил. Пакетик разбух, нитка прилипла к фарфору, на поверхности затянулась мутная плёнка.Скрип повторился. Медленный, осторожный. Я сел, не зажигая света. Та половица у входа всегда выдавала чужих. Прежние хозяева умерли здесь с двойкой на руках — пережили свой срок и почти всех соседей. Дом будто не знал, чей он теперь. Стены хранили запах сырой штукатурки, чужого табака и валерьянки.За окном висело утро — белое, выцветшее, как старая простыня. От стекла исходил холод даже на расстоянии, рама вздрагивала от ветра. Внизу, на площади, уже толпились. …
Иногда самые важные истории начинаются с первой страницы.






Комментарии 0