Лавандовые облака над Арле

Глава 1

Механизм подъемника скрежетал, в клетушке становилось все свежее. Смотритель Жан-Франсуа Дюжардан натянул поплотнее отороченную коротким мехом шапку, перевязал шерстяной шейный платок поверх бакенбардов и пробежался пальцами по медным пуговицам форменного прорезиненного плаща.

Выйдя на сигнальную площадку, он оглядел толстое одеяло облаков, похожее на бесконечное снежное поле под ярко сверкающими звездами. Вдали, под Арле, одеяло истончалось, тут и там вспыхивали рубиновые отблески. Слабые звуки орудий доносились с той стороны легчайшими хлопками, будто и пушки, и ядра, и разрываемые ими стены с людьми — все было сделано из гусиного пуха.

В политике Дюжардан разбирался слабо. Газеты вили бесконечные виньетки смыслов, намекали то на вековую историю войн с Испанией, взять того же Наполеона, то на экономику газа, угля и водорода. Отчаявшись разобраться в причинах и целях конфликта, Дюжардан счел, что раз Франция воюет с Испанией, значит, так тому и быть.

Он проверил время, прикрыл основной экран маяка и зажег свои фонари. Вдали росло пятнышко света — бортовой газовый фонарь военного-транспортного цеппелина «Маргарита Анжуйская».

Дождавшись приближения воздушного судна, Дюжардан поднял руки с фонарями и просигналил координаты приземления, глядя на мельтешащие у иллюминаторов фигурки связных офицеров. Дирижабль высветил сигнал о приеме сообщения и величаво проплыл мимо смотрителя, направляясь к месту битвы.

Дюжардан выдохнул длинную струю пара, растворившуюся в холодном воздухе и снова открыл маяк. «Маргарита» и «Луи Двенадцатый» завершали цепочку из полудюжины карго-аэростатов, спешащих к Арле. До приближения «Луи-Отца Народов» оставалось еще минут двадцать, и Дюжардан отвернулся к полотну облаков.

Свет маяка набрасывал на пушистые холмики мягкие блики лавандового. Дюжардан вбирал в себя эту картину, зная, что завтра, при свете дня, он будет рисовать ее по памяти. Ему никак не удавалось схватить мягкость переливов света, выразить нежность пушистого рельефа, приглашающего прилечь в его объятия. Он знал, что немало воздушных смотрителей поддавалось этому смертоносному зову, поверив, что мягкая перина удержит, обволочет и подарит покой. Впрочем, покой-то она как раз и дарила. Смотритель представил, как со свистом летит вниз с высоты нескольких сот метров, и на мгновение закрыл глаза.

Затем встряхнулся и вытащил из нагрудного кармана фляжку с отцовским кальвадосом, присланным из дома еще в декабре. Фляга немедленно заиндевела на ледяном воздухе. Дюжардану вспомнились яблочные сады весной и терпкий свежий сидр.

Кальвадос обжег горло, смотритель выдохнул и заметил мазок света вдали. Достав из кармана куртки казенные часы, он проверил: «Луи» шел с опережением на пять минут. Пятнышко света чем-то встревожило его. Присмотревшись, он понял — оно было не масляно-желтым, как свет газового фонаря, а красноватым. «Луи Двенадцатый» горел!

Через минуту Дюжардану показалось, что его очки запотели — форма быстро приближающегося дирижабля была искаженной. Дюжардан нервно махнул по линзам перчаткой, но «Луи» действительно был меньшего размера. Этот дирижабль походил на плоскую треуголку с вытянутым словно клюв носом, а огромного шара с водородом не было совсем. Незнакомый воздушный аппарат горел, громадное облако пламени вдвое больше самого судна с гулом пожирало его. В шоке смотритель увидел в носовой кабине голову пилота в огромном круглом шлеме водолаза и снова автоматически махнул рукавицей по линзам очков. Он уже ничего не понимал. Судно-треуголка пролетело мимо Дюжардана с ревом, слишком близко, воздушный поток чуть не сбил смотрителя с маленькой сигнальной площадки. Его хлестнуло о поручень, одна нога провалилась в бездну с бесстрастными облаками. Вцепившись в трубу ограждения, Дюжардан осторожно втянул ногу на площадку и осел на доски. Сквозь пелену шока до него донесся титанический вой падения судна и грохот, когда то врезалось в землю.

Словно очнувшись от сонного паралича, смотритель бросился внутрь башенки к подъемнику. Яростно перебирая руками трос, он спустился на землю и выбежал из маяка. Пламя полыхало в километре впереди. По протоколу Дюжардану полагалось немедленно отбить телеграмму о катастрофе, но он и не вспомнил об этом. Придерживая шапку, с полами плаща, развевающимися за его спиной, он бежал по ломкой траве поля туда, где стоял высокий сноп огня.

Через несколько десятков метров Дюжардан наткнулся на пилота в водолазном костюме. Круглый шлем отлетел от удара на землю. Лицо пилота поразило смотрителя — пилот был темнокожим! Дюжардан похлопал его по щеке. Пилот со всхлипом очнулся. И снова смотритель поразился, глаза у того были светлыми.

— Мсье, — сказал незнакомец, схватившись за рукав Дюжардана. Акцент его был парижским. — Мсье, какой сейчас год?

— Две тысячи тридцать четвертый, — растерянно пробормотал Дюжардан.

Глухо застонав, пилот откинулся на землю.

Со стороны места катастрофы послышался взрыв. Это привело смотрителя в чувство. Закинув руки пилота себе на шею, Дюжардан грузно зашагал к маяку.