16+Зевс
Майская гроза над Петербургом как внутреннее откровение. Сквозь толчею невского полдня, мишуру амбиций и хаос городской жизни прозревается единый вселенский Закон — разумное и всепроникающее начало, которое держит бытие, как незримый дирижёр — симфонию.
Тогда-то и началась та гроза, с описания которой я начал свои записки.
Читать фрагмент
Читать ещёГлава 1Никогда ещё майская гроза в Петербурге не казалась мне столь выразительным посланием. Я стоял у растворённого окна своей квартиры на Шпалерной, и холодные капли, срываясь с чугунного отлива, барабанили по жести подоконника дробь, какую сочинил бы, верно, сам Бах. Гроза дышала влажною амброзией цветущих лип и разогретого асфальта, а далеко в глубине свинцовой тетради горизонта вспухали и гасли письмена молний — беззвучные, ибо гром ещё сбирался с силами где-то над Финским заливом.Молния.Я сознательно повторяю это слово прежде описания, ведь в нём уже таится тот двуостро-огненный иероглиф, что засел во мне сегодня с самого утра, когда в случайно попавшейся на глаза новостной строке мелькнуло: «Учёные зафиксировали редкий тип разряда — гигантский джет, бьющий из облака в ионосферу». И я почувствовал тогда странное, почти античное содрогание при мысли, что эти электрические бичи, про…
Иногда самые важные истории начинаются с первой страницы.






Комментарии 0