
В глубине Адриатики дикой
Небо полнилось тьмой, когда мы, я и моя переводчица-славистка, вышли от Эзры. Этот старый фашист все три часа, что мы пробыли у него, оправдывался за события тридцатилетней давности. Так хотел выплеснуть ему в рожу кислое венецианское вино, разлитое по нашим стаканам!
Это сказывается в ней нищий, ничем не делящийся со своими подданными Запад.
Читать фрагмент
Читать ещёГлава 1Небо полнилось тьмой, когда мы, я и моя переводчица-славистка, вышли от Эзры. Этот старый фашист все три часа, что мы пробыли у него, оправдывался за события тридцатилетней давности. Так хотел выплеснуть ему в рожу кислое венецианское вино, разлитое по нашим стаканам! Я уже было потерял всякую надежду на исход, как вдруг ему стало плохо — напился и ушёл блевать, а ещё интеллектуал. Что стоят все его кантос про Грецию, если он не может осилить вино? В моей империи, которую я не так давно покинул, мастерством пить в полной мере овладевали ещё в школе.Мы идём вдоль водички по выцветшему от непрестанного контакта с морем булыжнику. Адриатическое море, дикая Адриатика, как писал один итальянец, волнами билась о камень. Она спрашивает меня, что я думаю про Эзру, как мне в целом наша беседа. Да что я могу тут думать! Скука несусветная. Только я думаю выругаться, как нащупываю в кармане …
Иногда самые важные истории начинаются с первой страницы.






Комментарии 0