Цитатник любомудра

Глава 1

Дао архимандрита Палладия

День сегодня особенно добрый. Очень студёный, но солнечный. В руки мне попало давно чаемое писание — «Си Ю Цзи, или Описание путешествия на запад даосского монаха Чан Чуня». Читать его будет сложно, так как весь текст испещрён многочисленными сносками и комментариями. Но разве это остановит пытливый ум, неравнодушный к культуре и истории Евразии?

Перевод на русский язык, между прочим,осуществил архимандрит Палладий (1817—1878), 30 лет проживший в составе пекинской Русской православной миссии. В тексте, попавшем мне в руки, нашёл я и эти замечательные слова, написанные китайским издателем в 1228 году:

«Нынешние люди, отправляясь в путь по делам, выходят из ворот дома неохотно, с видом сожаления. Что касается до путешествия учителя, он проехал трудными местами несколько десятков тысяч ли, был в местах, не упоминаемых на наших картах и не орошаемых ни дождем, ни pосою, и хотя его повсюду встречали с большим почетом, тем не менее путешествие его было чрезвычайно трудно и тягостно. Везде, куда он прибывал, он тотчас осматривал тамошние места и любил наслаждаться видами пpиpоды, сочинял стихи и весело беседовал. Hа смерть и жизнь смотрел он как на холод и тепло; мысль о них нисколько не зарождалась в его сердце. Мог ли бы он быть таким,если бы не обладал Дао?»

16.12.2016

Человек, пьющий водку

Читал «Великую Ясу» — закон Чингисхана (перевод Г. В. Вернадского). Великий завоеватель, он во многом оказался и великим созидателем. Есть ли кто в мировой истории, кто смог бы создать государство, превосходившее по размерам его Монгольскую империю? Мог ли кто создать столь непобедимую для современников армию? Ввести мудрые законы? Наследие Чингисхана ещё недооценено по-настоящему, особенно нами — русскими, чья страна — по сути, главный и единственный наследник Монгольской империи. Империи, которая фактически сделала Московскую Русь!

«Великая Яса» не сохранилась полностью и знакома нам больше по отрывкам, цитированию поздних авторов. Но из того, что удалось сохранить, я нахожу замечательные мысли:

«Чингис-хан приказал: дети их не слушали нравоучительных мыслей отцов, младшие братья не обращали внимания на слова старших; муж не имел доверия к жене, а жена не следовала повелению мужа, свекры смотрели неблагосклонно на невесток, а невестки не уважали свекров, большие не воспитывали малых, а малые не соблюдали наставления старших; вельможи стояли близко к сердцу служителей, а не приводили под власть людей внешних, люди богатые видели добро, но не делали могущественными правительствующих лиц и не давали укрепления; юсун, язык и путь разума и довольства, не был известен.

По той причине были оппозиционеры, воры, лжецы, возмутители и разбойники...»

«Человек, пьющий вино и водку, когда опьяняется, не может ничего видеть и становится слеп. Когда его зовут, он не слышит и становится нем; когда с ним говорят, он не может отвечать. Когда становится пьян, то бывает подобен человеку, находящемуся в положении умершего: если хочет сесть прямо — не может; и будет словно человек, которому нанесли рану в голову, остается бесчувственным и ошеломленным. В вине и водке нет пользы для ума и искусства, нет также добрых качеств и нравов; они располагают к дурным делам, убийствам и распрям; лишают человека вещей, которые он имеет, и искусств, которые знает, и становятся постыдны путь и дела его, так что он утрачивает определенный путь. Государь, жадный к вину и водке, не может произвесть великих дел, мыслей и великих учреждений. Бек, жадный к вину и водке, не может держать в порядке дела тысячи, сотни и десятка. Простой воин, который будет жаден в питье вина, этот человек подвергается весьма большому столкновению, т. е. его постигнет великая беда. Человек простой, т. е. из черни, если будет жаден к питью вина, лишится лошади, стада и всего своего имущества и станет нищим. Слуга, жадный к питью вина, будет проводить жизнь непрерывно в смущении и страдании. Эти вино и водка не смотрят на лицо и сердце опьяненных, опьяняют и хороших, и дурных и не говорят, дурен или хорош. Руку делают слабой, так что она отказывается брать и от ремесла своего; ногу делают нетвердой, так что отказывается от движения и прихождения, сердце и мозг делают слабыми, так что они не могут размышлять здраво: все чувства и органы разумения делают непригодными...»

27.12.2016

Ни царь, ни пастух

Какая большая удача — в холодный и солнечный будничный майский день вдруг оказаться на некоторое время свободным от забот и, обложив себя книгами, усесться в одиночестве на крохотной кухоньке, выходящей окном на юг... Вдыхая аромат свежего кофе, читать древних мыслителей!

К этой книге я возвращаюсь, наверное, уже четвёртый или пятый раз, если не более. Она одна из моих любимых. Вот и сегодня, пока солнце ложится косыми тёплыми лучами на подоконник и сиреневые цветы широколистной фиалки, я перелистываю страницы "Чжуан-цзы" (в переводе В. В. Малявина) и переписываю себе в блокнот бессмертные строки одного из самых необыкновенных философов древнего мира:

«С Пути сбивают мелкие достижения, а изощрённые суждения скрывают смысл слов. И вот уже возникает "правильное" и "неправильное", о которых толкуют последователи Конфуция и Мо Ди, и то, что одни объявляют правдой, другие начисто отрицают. Но вместо того что-бы принимать то, что они отрицают, и отри-цать то, что они провозглашают, лучше достичь просветлённости ума...»

«То, что пребывает за пределами мироздания, мудрый принимает, а о том не ведёт речей. О том, что пребывает в пределах мироздания, мудрый говорит, но не выносит суждений. Касательно деяний прежних царей, о которых поминают в летописи, мудрый выносит суждения, но не ищет им объяснений...»

«Когда нам что-нибудь снится, мы не знаем, что видим сон. Во сне мы можем даже гадать по своему сну и, лишь проснувшись, знаем, что то был только сон. Но есть еще великое пробуждение, после которого узнаешь, что в мире есть великий сон. А глупцы думают, что они бодрствуют и доподлинно знают, кто в мире царь, а кто пас-тух. До чего же они тупы!..»

12.05.17

Вечнозелёное дерево

Возле одной из деревень в Игринской волости растёт вечнозелёное дерево — старая, очень старая сосна, при этом вполне могучая, высокая и крепкая. Местные жители, да и все, кому доведётся её увидеть, неизменно отмечают, как величественна она и сильна.

Но вот сегодня, буквально только что, я прочёл стихотворение «Вечнозелёное дерево» Симадзаки Тосона (1872–1943), ведущего поэта японского романтизма, и был просто поражён его удивительным наблюдением:

«Посмотри же, как мужественно и печально

Увяданья не знавшее вечнозеленое древо!

В этой вечной красоте сокрыто не меньше скорби,

Чем в обличье иссохших трав зимнего луга...»

(Перевод А. Долина)

И вспомнился мне рассказ, что слышал я от старожилов этой деревни. Во время Гражданской войны на это дерево (растущее на холме) люди вывешивали флаг одной из противоборствующих сторон — и уже издалека было ясно, чья здесь сегодня власть, красных или белых.

А под деревом были нарыты окопы. И после коротких боёв прямо в них, не вытаскивая, зарывали убитых солдат — вчерашних крестьян-мужиков. Позже на толстых ветвях сосны повесили двоих рядовых (никто не помнит, белых или красных). Говорят, их привидения много лет потом, едва ли не до начала Великой Отечественной войны, частенько плясали тут, пугая прохожих. Теперь-то их уже никто не видит. Но рассказы стариков-очевидцев живы.

14.06.17

Оленёнок

Бывают такие встречи, за которые расплачиваешься полётом души. Нет, это не религиозный опыт, скорее наоборот. Но вдохновение рождается, и от этого уже не уйти.

При такой встрече можно сколь угодно долго говорить о принципах ваби и саби в японской традиционной культуре, литературном и духовном наследии Басё, новаторских находках Масаока Сики... Можно даже совершенно искренне восхищаться познаниями собеседницы в этих вопросах, но... Но всё равно вспоминаются потом (а вернее, не выходят из головы) не замечания, сказанные ею по поводу современных доморощенных хоккуистов, а её пронзительный персидский взгляд, особая изящная женственность, свойственная этому народу, блестящие и волнующие, чёрные, как ночь в горах, длинные холёные волосы. А главное — затянутые в узкие синие джинсы стройные ноги, привлекательная, пикантная белизна оголённых лодыжек и лакированные розовато-бежевые туфельки на высоких каблуках, так ладно подходящие ко всему её прелестному виду.

Не знаю, что бы сказал об этих туфлях любимый ею монах Басё, но придворный поэт Ёсида Кэнко в первой половине XIV века очень точно, по-моему, написал: «Веревкой, свитой из женских волос, накрепко свяжешь большого слона, а свитком, вырезанным из подметок обуви, которую носит женщина, наверняка приманишь осеннего оленя» («Записки от скуки», перевод В. Н. Горегляда).

Согласна ли ты с ним, Зарина?

05.07.17

Цивилизация в сердце

К Василию Васильевичу я шёл долго. Книгой знакомства стала «Люди лунного света», не оставившая во мне никакого следа. Было мне тогда лет около двадцати. Позже, в 2010 году, мне подарили «Последние листья», которые я читал по ночам в кочегарке. Читал и писал об этом в дневнике:

«Читать „Последние листья“ Розанова трудно; действительно, ПОСЛЕДНИЕ листья. Не зная, не встречаясь прежде с иными его произведениями, — лучше не браться. Мысль ясна, но как-то отрывиста, жухла, старческа. Слишком много физиологии (на склоне лет), и общее ощущение — довольно серо и голо. Естественным оправданием служит мысль, что писалось всё это не для широкого круга, а для себя, для будущей узкой группы читателей-розановцев. Отсюда вытекающая „клиповость“ картины, поверхностность. Безжизненность. Листья — последние...

* (Через четверть часа).

Да нет же, дрянь, однозначная дрянь!.. Скучно, глупо, не вдохновенно... Но читаю, хоть до половины думаю дотянуть. Спать не тянет,но такое чувство,будто в грязи копаешься, в отталкивающем...

*

После трети книги читаю уже с интересом, с большим увлечением: заметки о России, казачестве, солдатах, Германии. Многое пропускаю, но ещё больше готов брать на каждый день как цитату, как своего рода девиз! (Ночь с 27 на 28 октября 2010 года)».

Тот же человек годы спустя подарил ещё несколько книг, среди которых оказался и том с "Опавшими листьями" и "Апокалипсисом нашего времени". За него я взялся только зимой 2018 года, когда работал по ночам сторожем в детском саду. Книга сразу понравилась! По старинной привычке в конце, на форзаце, я делал отметки в одно-два слова с указанием страниц понравившихся цитат: социализм, революция, монархия/оппозиция, правда, разночинец, гибель Европы, цивилизация, русские, западники, евреи/погромы, либерализм, церковь/Евангелие, патриотизм/нигилизм, попы и позитивисты, вдохновение, женщина — и многое другое.

Всех цитат и не перепишешь. Пусть будут одни из самых ярких, афористичных для меня:

«Будет больше научности, больше филологии, даже добропорядочности больше будет, но позолоты времён не будет. И не будет вдохновения. Ибо могучие деревья вырастают из старых почв» (в мыслях о русской реформации).

«Цивилизация не на улицах,цивилизация в сердце».

«Либерал красивее издаст „Войну и мир“. Но либерал никогда не напишет „Войны и мира“».

«Чувство Родины должно быть великим горячим молчанием».

«Когда болит душа — тогда не до язычества. Скажите, кому с „болеющей душой“ было хо- тя бы какое-нибудь дело до язычества?»

«Я понял, что в России «быть в оппозиции», значит любить и уважать Государя, что "быть бунтовщиком" в России — значит пойти и отстоять обедню, и, наконец, "поступить как Сенька Разин" — это дать в морду Михайловскому с его «2-мя именинами»...

Я вдруг опомнился и понял, что идёт в России "кутёж и обман", что в ней встала левая "опричнина", завладевшая всею Россиею и плещущая купоросом в лицо каждому, кто не примкнёт к "оппозиции с сёмгой", к "оппозиции с шампанским", к "оппозиции с Кутлером на 6-тысячной пенсии"...

И пошёл в тихую, бессильную, может быть, в самом деле имеющую быть затоптанною оппозицию, которая состоит в:

1) помолиться,2) встать рано и работать».

15.08.18

Сокрытое в листве

После ночной бури с ветром и ливнем на удивление тихо и душно и воздух осязаемо влажен. Небо пасмурно, но для работы в саду это всё не помеха.

Чтобы задать дню верный настрой, надо начать его по-самурайски — с молитвы. Ямамото Цунэтомо написал в своей книге: «Я никогда не пренебрегаю своими повседневными молитвами. Даже если я запятнал себя кровью в бою или вынужден переступать через трупы на поле сражения, я верю в действенность взывания к богам... Если боги не услышат мои молитвы только потому, что я осквернен кровью, я убеждён, что ничего не могу поделать с этим, и поэтому продолжаю молиться, невзирая на осквернённость» («Хагакурэ», пер. В. Котенко).

«Каждое мгновение своей жизни самурай должен быть готов к смерти», — написано в сочинениях древних учителей. А я, убирающий сейчас перед долгой зимой свой сад, готов ли в любую минуту предстать перед Ликом Христа? Так размышляя, ношу в деревянных корзинах землю и сметаю в кучи листву. Простое, нехитрое бытие.

Становится ли сад чище, как кажется вам?

02.09.18

Снова весна...

Как преображается мир, когда его посещает солнце! Хмурое небо в разных оттенках серого как будто голубеет, когда сквозь облака вдруг пробьётся яркий и тёплый свет! В воздухе сразу пахнет весной. А голые деревья, только что казавшиеся безжизненными, безвольно качающими в поры-вах ветра слабыми ветками, теперь словно ожили, и уже не ветер, а они сами машут ветвями, радуясь солнцу, весне и марту... Вспоминаю голос Смоктуновского, вспоминаю Рильке:

Снова весна!

И земля-ученица кончила труд свой,

на сотню ладов будут теперь растекаться и литься

Много, о, много звенящих стихов!

Строг был учитель, укутанный в иней.

Если же спросим сегодня поля:

Что это значит зеленый на сини?

Может, о, может ответить Земля!

Смейся, Земля!

Это счастье победы празднуй с детьми!

Кто-то самый весёлый смех твой поймает, обгонит полёт.

Всё, что запомнилось с прошлого года,

Всё, что впечаталось в ветви и смолы, в недра и корни, поёт!

О, поёт!

(Перевод З. Миркиной)

03.03.19

Так говорил Заратуштра

Лучший взгляд в будущее — ретроспективный. Ничего нового нет под луной и солнцем. И всё, однажды родившееся, когда-то умрёт. В мире физическом панацеи от смерти нет. Но есть вещи (явления, истины, некое иное бытие в конце концов), которые «не от мира сего», — то, благодаря чему устами апостола Павла Пантократор даёт нам великую надежду и веру: «Смерть! где твое жало? ад! где твоя победа?» (первое послание Павла к Коринфянам, 15:55).

Снова читаю археолога Виктора Ивановича Сарианиди "В поисках страны Маргуш" (1993). Пустыни Туркменистана, бывшие некогда одной из колыбелей человеческой цивилизации, до сих пор загадочная, некогда густозаселённая земледельческая Маргиана (Маргуш), давшая человечеству учение Заратуштры, неумолимое движение кочевников-ариев на Восток... А теперь безжизненные пески, пески и пески. И редкие черепки на вершинах барханов. Как тут не вспомнить великого суфийского шейха Ибн аль-Араби (1165–1240) из альморавидской Испании, писавшего:

«Остановись у палаток, развалины обрыдай,

стенам обветшалым вопрос вековечный задай;

Узнай ты у них, где твоих ненаглядных шатры,

где след их в пустыне, поклажа,стада и костры.

Все словно бы рядом, но это всегдашний мираж:

и пальмы, и люди, и груды лежащих поклаж.

Все так далеки, а пустыня окрест горяча,

они на чужбине кочуют у чудо-ключа.

Я ветер восточный спросил: „О скажи, задувавший с утра,

где встретил ты их — на пути или возле шатра?“

И ветер ответил: „Они на вершине холма

поставили нынче свои кочевые дома...“»

(Перевод А. Эппеля)

И всё-таки, хочется смотреть вперед с надеждой! Ведь именно так учил нас когда-то мудрец из арийского рода Спитама, впервые изменивший мир Откровением...

04.06.19

Древнее пьянство арьев?

В книге доктора исторических наук Натальи Романовны Гусевой «Славяне и арьи. Путь богов и слов» в главе «Бескровные жертвоприношения» автор пишет, что ритуальный опьяняющий напиток Вед, сому, изготовляли на основе хмеля и ячменя, сома являлась по сути пивом (естественно, отнюдь не той сивухой, что продают сегодня в магазинах). Более того, несмотря на ритуальное значение напитка, он уже тогда приводил к проявлениям банального пьянства, санскрит даже сохранил особенное слово — «сома-вамин» — «перепивший сомы до рвоты».

С другой стороны, археолог В. И. Сарианиди в книге «В поиске страны Маргуш» пишет (глава «Загадочные храмы Гонура») о широком распространении среди населения этой страны традиций изготовления и употребления (злоупотребления) ритуальной хаомы. Данные раскопок показали, что при изготовлении напитка использовались мак, конопля, эфедра. Среди скифов-саков существовала даже определённая группа, как раз жившая в Маргиане (Маргуш), хаомаварги, т. е. «варящие сому (хаому)».

Если на основе изложенного Гусевой в её книге материала учесть,что славяне и арьи — фактически братья-близнецы, то слова князя Владимира «Руси есть веселие пити, не может без того быти» принимают совсем иную окраску. Это уже не просто какая-то сиюминутная слабость вельможи или дань дружинным традициям, а именно отражение древнейшего, архетипического сознания?

«Мы на земле будто искры, исчезаем во тьме, словно и не было нас никогда, только слава наша придет к Матери-Славе! И пребудет с ней до конца концов земных и иных жизней. Так нам ли бояться смерти, если мы потомки славных?»

(«Велесова книга»)

Впрочем, главное, размышляя над прочитанным и даже вдохновляясь им, не впадать в крайность, которую историк и философ Анатолий Михайлович Иванов, автор «Цивилизации Мадонны» (книги о расах и религиях) и других интереснейших сочинений, называл «славянобесием с мозговым аппаратом облегченного типа»...

12.06.19

"Как любил я стихи Гумилёва!.."

На совести Николая Степановича акмеизм. Все мы знаем его, все любим... Но только ли?! Не важнее ли, не правильнее ли было иное движение, высоко поднятое на флаг певцом мужества?!

В петербургском Центре современной литературы и книги в 2014 году издали, а в 2017-м переиздали прекрасную вещь — «Поэты Первой мировой войны. Антология». Какое счастье, что в мои руки она пришла почти в одно время с антологиями «Поэты Первой мировой. Германия. Австро-Венгрия» (2016, переводы Антона Чёрного), «Книга павших» (2014, переводы Евгения Лукина), «Поэты Белой гвардии. Меч в терновом венце» (2008). Все они посвящены творчеству поэтов-воинов. Но только в первой из них (по причине её русскоязычности, конечно) под одной обложкой собралось так много посвящений Николаю Гумилёву и просто упоминаний его имени. Цитировать ли все стихи?! Нет, это будет долгим. Читатель, если заинтересуется, пусть сам придёт к первоисточнику.

Для одного только сделаю исключение — для Туроверова:

Учился у Гумилёва

На всё смотреть свысока,

Не бояться честного слова

И не знать, что такое тоска,

Но жизнь оказалась сильнее,

Но жизнь оказалась нежней,

Чем глупые эти затеи,

Чем все разговоры о ней.

Поэт Гумилёв придумал акмеизм. Офицер Гумилёв создал и вдохновил русскую поэзию мужества! И она сильнее расстрелов.

20.11.19

Меч духовный

«Как охотно уходишь снова и снова в невозмутимый мир библиотек! Там, под „готическим сводом“, где в строжайшем порядке громоздятся тома, переплетенные кожей, холстом, пергаментом, охватывает нас некое чаянье, подтверждающее, что у мира духовная основа и от нее — наша высшая уверенность. Стоит протянуть руку, чтобы извлечь из бесконечного перечня голос, говорящий с нами отчетливее, щедрее и чище, чем было бы возможно снаружи. Мы замкнуты в дружелюбии дарующих; исполненные доверия, мы чувствуем, что здесь у нас не отнимут обманом прекраснейший образ мира, боязливо сохраняемый нами в сокровищницах сердца. Здесь над нами не посмеются, как снаружи смеются над каждым, кто не занят повседневным. Мы вступаем в круг, возносящийся над плебейским высокомерием с его дешевой иронией. Даже безобразное приобретает значение, а противодействие благоприятствует. Так стоит ли удивляться, что для многих двери этих тихих помещений рано и навсегда закрылись? Привет вам, братья, из ночи в счастье вашего ночного уединения!»

(Эрнст Юнгер, «Рискующее сердце», пер. В. Микушевича)

Я прочитал это ещё полгода назад светлой июньской ночью после Троицы, но записываю только теперь, в декабре. Сейчас раннее утро воскресенья, повсюду ещё кромешный зимний мрак. Не символично ли это? В дни Рождественского поста, когда мне, подлому, и похвалиться нечем, никаким духовным подвигом, приободряют меня строчки,которые я прочитал шесть месяцев назад в самом расцвете лета! Юнгер прав, как же он прав. Вот и на днях я встретил похожее у Николая Новикова в «Мече духовном»: «Научение может быть двух родов: прямое — от наставника и опосредованное — через писания. Последнее характерно для периодов оскудения духа и разрушения традиции. Во времена, когда непосредственная передача знаний затруднена, на смену наставникам приходят их книги, для того в своё время и писанные, дабы восполнить недостаток живых носителей предания... „Невозможно, невозможно спастись тому, кто не будет часто читать“, — цитирует свт. Игнатий Кавказский Цветник священноинока Дорофея. „Как птица без крыльев не может возлететь на высоту, так и ум без книг, одними собственными помышлениями не может домыслиться, каким образом получить спасение“».

Да, «период оскудения духа и разрушения традиции»... Традиции, по словам Эволы в его «Восстании против современного мира», целиком и полностью разрушенной торжествующей «антропоцентрической» цивилизацией современных людей: «... Традиционный человек понимал духовность как то, что выходит за пределы как жизни, так и смерти. Он знал, что внешнее существование, „жизнь“ — суть ничто, если она не является приближением к сверхмиру, к „больше-чем-жизни“, если ее высшей целью не ставится приобщение к нему и активное освобождение от человеческих уз. Он знал, что ложна всякая власть, несправедлив и принудителен всякий закон, бессмысленно и преходяще всякое учреждение, если они не являются властью, законом и учреждением, подчиненным высшему принципу Бытия — данному свыше и устремленному к высшему миру.

Традиционный мир знал божественную царскую власть. Он знал акт перехода — инициацию (два великих пути приближения к высшему миру)— героическое действие и созерцание; посредников — обряд и верность; великую опору — традиционный закон и касту; и земной символ— империю»

(пер. В. Ванюшкиной, издательство «Тотенбург»)

Кстати, тот же барон Эвола, которого явно нельзя уличить в симпатии к христианству, автор книги «Языческий империализм», писал о православии в 1942 году: «Этой вере на самом деле свойственна... убеждённость в том, что преодоление раскола между духовными политическим осуществимо меньшей кровью, чем в прочих конфессиях Европы. Восстановление вселенской идеи этой веры даёт основание для органичного идеала национальной жизни как единства рода и религии, живых, мёртвых и Закона Божьего...»

(«Традиция и Европа», издательство «Ex Nord Lux»)

Но вот — первый удар колокола. Пора собираться в храм. Ещё чуть-чуть, и солнце взойдёт!

22.12.19