Старый подъезд

Глава 1

Старая пятиэтажка, угловой, самый дальний подъезд. Сюда нельзя было войти незамеченным. Из-за занавесок первого этажа всегда внимательно следили чьи-то глаза. Не было необходимости ни в каких камерах слежения. Участковый всегда знал, к кому обратиться при случае.

Когда заходишь в подъезд, то тебя встречает запах. Не один, а целый сонм ароматов, устоявшихся, спрессованных временем. Первый удар по обонянию наносил мусоропровод. Его железное нутро, ржавое и маслянистое, источало кислую сыростью. Даже когда его чистили, правда нечасто, раз в год, перед Первым мая, он всё равно пах мерзко тошнотворной сладостью. Так пахнет надолго забытый в ведре арбуз, обсиженный мухами и протекающий на пол. Но стоило подняться на три ступеньки, как этот запах перебивал уже другой. Въедливый, запоминающийся надолго. Где-то жарили рыбу. Казалось, он пропитал собой все: штукатурку, перила, почтовые ящики. Этот аромат жил в подъезде вечно. И даже если на третьем этаже ветер распахивал окно с разбитым стеклом, откуда всегда несло дешевым табаком «Прима» с балкона рядом, рыба побеждала.

Ещё один аромат ощущался ещё перед входом в подъезд. Дверь в подвал была приоткрыта. Всегда. Замок на ней сломали еще в незапамятные времена, и ни у кого не возникло даже мысли его починить. Наверное потому, что дворник хранил там свои метлы, а жильцы носили туда банки с соленьями в небольшие каморки, сделанные из гнилых досок. Из этого инфернального портала тянуло холодом даже в самый жаркий день и запахом тины. А главное — оттуда, из этой влажной тьмы, постоянно вылетали полчища комаров. Как стая летучих мышей-вампиров на минималках. Они были неистребимы. Насекомые залетали в квартиры, кошмаря жильцов по ночам. Или вились у редко горящих лампочек. На втором этаже света не было уже полгода. И там, особенно по ночам, жильцы ходили наощупь, матерясь и хлопая себя по шее, куда целились комариные хоботки.

На первом этаже, прикованный к батарее, стоял велосипед. Его шины, когда-то черные и упругие, теперь обвисли на ободах безнадежными, дряблыми лентами. Рядом с ним, как верный страж, стоял ящик из-под бананов с амбарным замком, доверху наполненный картошкой. Чья-то неприкосновенная зимняя стратегия.

Чуть выше, на втором, пахло неистребимой кошачьей мочой. Там даже не было ковриков перед входными дверьми в квартиры. Да и мыли полы там чаще всех в подъезде. Но запах не исчезал. Правда, примешивался резкий запах хлорки.

На площадке третьего этажа разворачивалось главное действо вечера. Именно здесь сходились пути двух непримиримых соперниц. На четвертом этаже жила Марго. Она была толстой, серого окраса дворовой кошкой. Из-за двери квартиры выходила на прогулку важно, медленно, как вышедшая в море галера. Хвост тянулся к потолку. Кошка со второго этажа, Муся, была противоположностью — тощая, черная, с острыми, как иголки, ушами и нервным, дерганым обрубленным где-то кончиком хвоста. Они ненавидели друг друга той особенной ненавистью, которая свойственна только в подъзде.

Они встречались всегда ровно в восемь вечера. Марго спускалась сверху, Муся поднималась снизу, перескакивая по паре ступеней за раз. На площадке третьего этажа, у почтового ящика с оторванной дверцей, они замирали. Сначала тишина. Потом Муся издавала низкий, гортанный звук, похожий на скрежет. Марго отвечала ей пронзительным завывающим «Мя-а-а-у!», от которого в груди старухи из шестьдесят девятой квартиры начинало колотиться сердце, и она шаркающей походкой, слышимой из-за двери, шла за корвалолом. Через десять минут милая беседа двух соседок достигала апофеоза. Крики, угрозы, шипение, завывания. В итоге в этот хаос вплетался звук открывающейся двери. Чей-то голос, уставший и прокуренный громко орал на весь подъезд:

- Пошли вон, паразитки!

Марго, уставшая спорить, фыркала и уходила к себе на четвертый этаж. Муся, гордо задрав хвост, спускалась на второй. В подъезде, на краткий миг, воцарялась та особенная тишина, которая бывает только в старых домах. Тишина, пахнущая рыбой, табаком и подвальной сыростью.

Кстати, о табаке. С балкона на третьем этаже в окно подъезда тянуло им постоянно через разбитое стекло. Видимо, такова была роза ветров во дворе. Этот сладковато-горький дым смешивался с рыбой, сыростью подвала, запахом кошек, и поднимался к верхнему этажу. Получался коктейль «Старая хрущевка», который, впрочем, не отпугивал жильцов, а скорее создавал ощущение дома.

Выслушав кошачью разборку, я поднялся к себе на пятый этаж. Вдохнул этот убойный аромат подъезда полной грудью. И, как ни странно, почувствовал себя дома.