Салат, помидор, огурец...

Глава 1

– Салат, помидор, огурец, зеленый перец, красный лук, э -эээ…

– Оливки, Саша, оливки, - зло шепчет Катя и тут же расплывается в улыбке перед посетителем. – Что ни-будь еще, сэр?

Краска стыда заливает мне щеки, я подвигаю следующий шестиинчевый кусок хлеба:

– Салат, помидор, огурец, зеленый перец, красный лук, оливки?

Время обеда, поэтому очередь уже давно вывалилась наружу и длинным голодным языком завернула за угол. Душно, хоть и напряженно работают кондиционеры. Мои руки снуют между рядами мисок с овощами.

– Салат, помидор, огурец, зеленый перец, красный лук, оливки? – механически повторяю я вопрос и вдруг начинаю видеть происходящее со стороны. Я стою за стеклянным прилавком, у меня красное взволнованное лицо, рабочая рубашка взмокла на спине, а передник вот-вот развяжется. Прядь волос выбилась из-под черной кепки, на которой жирной Халветикой вышито «Subway». Рядом со мной работает Катя, наш менеджер, она спокойно, без суеты, принимает заказы и раскладывает ровные кружочки колбасы на хлеб. Она из Бруклинского района Нью-Йорка и каждый раз задает вопрос с такой русской интонацией, что мне начинает казаться, что я понимаю английский.

— Вот вулд ю лайк, сэр? – спрашивает Катя очередного клиента.

И тут же щелкает касса и слышится индусский акцент Нитана.

– Пять долларов и сорок пять центов, пожалуйста.

– Салат, помидор, огурец, зеленый перец, красный лук, оливки? – продолжаю я цепочку и принимаю очередной бутерброд.

К двум часам дня очередь редеет, и напряжение спадает, перерыв. Меня мутит от усталости. Выхожу на улицу и глотаю сигаретный воздух ртом. В соседних дверях курит девушка из Хэллоуин - магазина, она показывает мне жестом - зайди. Мне не хочется, но и отказывать неудобно. В помещении тускло горит свет, в нос бьет запах химии и дешевой резины. Девушка тянет, меня в глубь магазина, и мы проходим между рядов масок, париков и пакетов с костюмами. Над головой в клетке раскачивается зомби и пронзительно мычит.

– На вечеринку пойдешь? – спрашивает девушка и толкает меня прямиком в объятья какого-то парня. Я ничего не понимаю, но на всякий случай четко говорю – No! И отхожу в сторону. Они громко смеются.

– Ты меня понимаешь?

Парень пристально смотрит. Я не выдерживаю и выбегаю из магазина под хохот и стенания зомби.

Ноги выносят меня в крошечный сквер. Под тенью клена площадка, где по искусственной травке бегают собаки. Они носятся друг за другом, лают и приветствуют друг друга хвостами. Мне хочется подойти поближе и погладить выходящую из калитки лайку, но я не могу преодолеть стеснения. Хозяин собаки чувствует мой интерес и подходит сам. Пес тут же тыкается холодным носом и облизывает мои руки.

– Ты можешь почесать его. Он дружелюбный.

Я глажу пса за ухом, и мы с ним закрываем глаза от удовольствия. Внутренние часы подсказывают, что пора. Пытаюсь выдавить из себя – Thank you, но вместо этого только киваю и бегу назад в бутербродную.

Нитан показывает пальцем на часы, я все-таки опоздала на две минуты. Катьки уже нет, и он - главный. Пожимаю плечами и завожу старую песню:

– Салат, помидор, огурец, зеленый перец, красный лук, оливки?

После восьми часов посетителей становится меньше, и я прячусь в подсобке разгребать горы немытой посуды. Наконец Нитан закрывает бутербродную и начинает пересчитывать кассу. Я внимательно наблюдаю. Мы почти не разговариваем.

– Byе! – бросает он, подтверждая тем самым, что касса в норме.

– Byе! – отвечаю я.

Мне жутко хочется домой, ноги стучат кроссовками по мостовой с такой силой, что боль выбивает мысли из головы. Заскакиваю в метро и врезаюсь в закрытую решетку ворот. Следом за мной вбегают четверо мужчин в трусах. На голых спинах приклеены белоснежные крылья ангелов. Я вжимаюсь в грязную плитку метро, так как за ними идет в кожаных шортах дьявол. Группа подходит к решетке, и переодетый в дьявола с наигранной страстью бросается на ограду. Ангелы подхватывают его под руки и под хохот двух полуобнаженных нимф, появившихся в коридоре, исчезают в сумерках. До меня медленно доходит. Сегодня ночь Хэллоуина - парад и центральные станции метро закрыты. Мне опять не хватает воздуха, я задыхаюсь в затхлом туннеле. С трудом фокусирую взгляд на стенде с картой и нахожу следующую станцию. Бегу.

Меня снова окружают толпы ряженых, но я не обращаю на них внимания. Руки дергают и дергаю решетку очередной закрытой станции. Подходит полицейский и начинает что-то спрашивать. Звуки его речи успокаивают, и я с надеждой смотрю на него. Он продолжает сыпать вопросами, но вскоре понимает бесполезность и просто тычет пальцем на карте.

Бегу. Поезд. Напротив сидит парень с блокнотом и что-то рисует. Пытаюсь не спать и повторяю про себя, как мантру:

– Салат, помидор, огурец, зеленый перец, красный лук, оливки…

Но, кажется, все равно засыпаю, так как понимаю, что кто-то трогает меня за плечо. Парень с блокнотом - он смеется и показывает рисунок. На листке бумаги спящая я. Прошу жестами подарить портрет. Он, подражая мне, жестикулирует и показывает пальцами деньги.

– Дешево!

Я сотый раз за день говорю – No! Смотрю на часы и несусь со всех ног по лестнице к выходу. Ищу знакомый силуэт мужа. Выдыхаю.

– Саш, где ты была? – кричит взволнованно он.

Я ничего не успеваю ответить, потому что слышу русскую речь. На безлюдной мостовой Джерси Сити сидит старушка и протяжно ведет сквозь ночь:

Буря мглою небо кроет, Вихри снежные крутя; То, как зверь, она завоет, То заплачет, как дитя,

Сердце заходится, и я начинаю выворачивать карманы в поисках мелочи, в порыве высыпаю все чаевые старушке на платье. Муж обнимает меня, и мы уходим к машине. Поднимается ветер, он бросает в спины обрывки строк и смешивает их с прошедшим днем:

То по кровле обветшалой

Lettuce, tomato, cucumber, green pepper, red onion, olives… Вдруг соломой зашумит,

Lettuce, tomato, cucumber, green pepper, red onion, olives… То, как путник запоздалый,

Lettuce, tomato, cucumber, green pepper, red onion, olives… К нам в окошко застучит.