Приработка

Глава 1

Заготовительный цех механического завода в Сосновске я знал хорошо: туда меня вызывали чаще, чем куда-либо ещё. Завод когда-то делал сельхозтехнику, потом всё подряд, потом почти ничего, а в те годы, о которых я рассказываю, жил заказами на металлоконструкции — навесы, ворота, каркасы для теплиц. В заготовке резали трубу, уголок, швеллер, круг. Цех был холодный, высокий, с мутными стёклами под самой крышей, и в нём стоял постоянный запах СОЖ — сладковатый, мыльный, ни с чем не сравнимый.

Главной в заготовке была Валентина Сергеевна Гусева. Я не знаю, какая у неё была должность по штатному расписанию; все звали её просто «Сергеевна», и начальник цеха, проходя мимо, кивал ей так, как кивают старшим. Маленькая, круглая, в синем халате поверх ватника и вязаной шапке, натянутой до бровей, она стояла у ленточнопильного станка по металлу двадцать шесть лет.

В тот раз меня вызвали потому, что станок «начал врать»: рез уходил, торцы получались косые. Я приехал утром, и первое, что увидел, — Сергеевну, которая отчитывала высокого парня в новой спецовке.

— Ты зачем подачу на полную дал? — говорила она негромко, но так, что парень краснел до ушей. — Полотно новое. Новое, понимаешь? Его приработать надо. Первые резы — на половине подачи, потихоньку, чтоб зуб обкатался. А ты его сразу в дело, как с цепи сорвался. Вот и выкрошил.

Парень молчал. Я пригляделся — и узнал его. Это был Мишка, тот самый мальчишка из столярки Петра Ильича в Красном Бору. Вытянулся, раздался в плечах, на скулах пробивалась щетина, а глаза остались прежние — внимательные, птичьи.

— Здравствуй, Миша, — сказал я.

Он обернулся, узнал, расплылся в улыбке и тут же смутился.

— Вы знакомы? — подозрительно спросила Сергеевна.

— Встречались, — сказал я. — Он у Сомова столярничал.

— У Петра Ильича? — Сергеевна вдруг смягчилась. — Ну, тогда ещё не всё потеряно.

Пока я разбирался со станком, Мишка рассказал, как жил эти годы. В Москве поработал курьером, потом грузчиком на складе, потом ушёл в армию. Вернулся — мать к тому времени снова вышла замуж и осталась в Москве, а он приехал к бабке в Красный Бор и устроился на завод. Колледж так и не закончил.

— А Пётр Ильич? — спросил я.

— Болеет, — сказал Мишка и отвёл глаза. — Я к нему захожу. Он мастерскую почти закрыл.

Станок «врал» по понятной причине: полотно на одной стороне было подзатуплено, его тянуло, и направляющие разболтались. Я подтянул, выставил, Сергеевна поставила свежее полотно — биметаллическое, с переменным шагом. Мишка смотрел, как она это делает, и я видел, что смотрит он жадно, запоминая каждое движение.

— Вот гляди, — сказала она ему, держа полотно на свету. — Видишь, кончики зубьев другого цвета? Это быстрорез. Он только на вершинах. Само полотно — пружинистая сталь, гнётся, не ломается, а режет вот эта полоска. Поэтому и бережём. Сколешь вершину — всё, дальше полотно только шоркает.

— А шаг почему разный? — спросил Мишка.

— Переменный. В одном дюйме зубья одинаковые, а в соседнем — другие. Чтоб не пело и не вибрировало. Если все зубья одинаковые — они бьют в такт, и пошло дребезжать.

— Как у Петра Ильича, — сказал Мишка. — Он говорил, станок фальшивит.

Сергеевна хмыкнула.

— Твой Пётр Ильич понимает.

Потом она взялась резать пакет — шесть профильных труб, стянутых хомутами. И опять стала объяснять, не оборачиваясь, будто разговаривала сама с собой:

— Для пакета шаг надо крупнее. Стружки больше, ей место нужно между зубьев. И смотри, чтоб в резе всегда было хотя бы три зуба. Меньше — зуб цепляется за стенку, рвёт, и полотну конец. Тонкую трубу режешь — поставь её так, чтоб зубья шли по широкой стороне, а не по ребру.

Она включила подачу СОЖ. Белая струя ударила в рез, по трубам потекло, стружка пошла мелкими сизыми завитками. Сергеевна держала руку на рукоятке и смотрела не на полотно, а на стружку.

— По стружке всё видно, — сказала она. — Синяя, горелая — давишь сильно или полотно тупое. Пыль — наоборот, мало даёшь, зуб трёт, а не режет. А вот такая, завитком, серебряная — значит, всё правильно. Значит, вы с ним договорились.

— С кем? — не понял Мишка.

— С полотном, с кем же.

В обед мы сидели в бытовке, пили чай из термоса. Мишка ушёл в столовую, и Сергеевна, помолчав, сказала:

— Меня сокращают. С первого числа.

Я не знал, что ответить. Она махнула рукой:

— Да ладно. Мне уж пенсия. Станок, говорят, сам скоро резать будет — автомат поставят, оператор только кнопки жмёт. Им такие, как я, не нужны. Им нужны вот такие, — она кивнула на дверь, за которой скрылся Мишка, — молодые, чтоб в компьютере понимали.

— А он понимает?

— Ничего он не понимает, — сказала она, и в голосе её была нежность. — Полотно вчера чуть не загубил. Торопится. Всё торопится. Как будто за ним гонится кто.

Она повертела в руках кружку.

— Знаешь, почему новое полотно прирабатывают? Вершины у зубьев после завода острые, как бритва. Острее, чем надо. Дашь сразу полную нагрузку — они выкрашиваются. А если потихоньку, первые резы помягче, — кромка чуть скругляется, становится крепкой. И потом полотно служит вдвое дольше. Вот и с людьми так же. Если новенького сразу под полную нагрузку, он или сломается, или сбежит. А если дать приработаться...

Она не договорила.

Через две недели меня снова вызвали на завод — уже по другому делу, в механический. Я зашёл в заготовку. Сергеевны не было. У станка стоял Мишка, один, и резал пакет уголка. Подача у него была ровная, неспешная. Он стоял, чуть наклонив голову, и смотрел на стружку.

— Как оно? — спросил я.

— Нормально, — сказал он. — Полотно третью неделю живёт, а как новое.

— Сергеевна ушла?

— Ушла. — Он помолчал. — Я ей в последний день сказал, что я тогда полотно специально не загубил. Что просто не знал. А она говорит: знаю, что не знал. Если бы знал и сделал — я бы с тобой и разговаривать не стала.

Он выключил подачу, поднял полотно, снял готовый пакет. Торцы были ровные, чистые, блестели свежим металлом.

— Она мне свою тетрадку оставила, — сказал он вдруг. — Там всё записано. Какой металл, какой шаг, какая подача. Двадцать шесть лет записывала.

Он достал из кармана спецовки тонкую клеёнчатую тетрадь, мятую, в масляных пятнах, и показал мне первую страницу. Там аккуратным учительским почерком было выведено: «Не торопись».

И больше ничего на первой странице не было.

---

Полотна, о которых идёт речь, — ленточные полотна по металлу

Подробнее: stankotorg.ru/newpolotna-shark.htm

Алексей Розум