Одна тарелка в раковине

Глава 1

Панелька. Спальный район. Поздний вечер. Она сидела в тишине своей однокомнатной квартиры и смотрела в окно.

Свет погашен, только на книжном шкафу горит причудливая гирлянда, добавляя комнате уюта.

Может быть, зажечь еще свечу?

Фильм на экране телевизора она поставила на паузу сразу, как услышала мерный стук дождя о карниз. Она делала так всегда, не желая пропустить ни единого звука природной мелодии своей души.

На дворе начало сентября. Осенний ветер устрашающе гремит оконными рамами верхних этажей, но пока щадит прохожих, довольствуясь играми с полами их плащей. В чуть заложенный нос закрадывается запах мокрого асфальта и прелой листвы, а рука то и дело тянется к солнечному сплетению, чтобы сильнее прижать спасительный шарф к груди.

Одним словом: зябко. И хочется скорее домой. Особенно если «домой» имеет руки для объятий... Или хотя бы мокрый нос.

В квартирах тоже холодно.

Батареи гнусавым голосом диспетчера ЖКХ как всегда сообщают, что температура в сентябре соответствует климатической норме, надо ещё подождать. А потом разражаются то ли руганью, то ли кашлем.

Люди достают из недр забытья одеяла, безразмерные свитера, вязаные шали и номера контактов, с которыми им когда-то было тепло.

- Кончилась беззаботная пора... - С задумчивым выражением кивнула она своему отражению. - Надо что-то делать... Как-то жить... Как все живут.

От кивка небрежный пучок тёмных волос распустился сильнее. Непослушные прядки защекотали белую шею, и холодные пальцы раздражённо взметнулись их убрать.

В углах комнаты ей почудились живые тени, но она их не боялась, ведь она тоже своего рода тень...

Небо разрезало витиеватым росчерком молнии, уже где-то совсем рядом прогремел гром, в ответ которому из-за стены послышался дружный смех соседей.

Она перевела затуманенный взгляд на стену и повторила:

- Как все живут...

Воспоминания о былых днях, когда юность каждый день дышала бесконечной дружбой и вечной любовью, сменялись потускневшими картинками перед её глазами словно в поломанном калейдоскопе. Признания, клятвы, письма и фото... Следы есть, а людей нет. А может и не было, и это всё ускользающий сон, иллюзия... Мечта?

Рядом лежал весь день молчавший телефон.

На узкой полочке ванной в узорном стакане стояла всего одна зубная щетка.

Одни тапочки у порога.

Одна тарелка в раковине.

Один недопитый бокал вина на столе.

Сердце кольнуло пустотой.

Непогода разыгралась не на шутку, черничное небо то и дело озарялось и снова ныряло во тьму.

Она сидела не шевелясь, чувствуя, как по коже бегают мурашки, отзываясь на музыку величия стихии.

- Это я. Это моя жизнь. Вокруг лишь мрак и вспышки обстоятельств, посланных Вселенной. Я ничего не могу сделать. Ни на что не могу повлиять. Я обычная капля дождя, которой суждено одиноко пролететь свой путь и разбиться, как миллионам других брызг.

Укрывшись пледом, она свернулась в комок и, оставив на подушке мокрый след, тревожно уснула.

Утро солнечным зайчиком заглянуло в ещё вчера такую мрачную обитель одиночества. Пробежавшись по корешкам с любовью расставленных книг, лучик света мазнул по фотографиям со счастливыми лицами, что были приколоты к стене, и остановился на опухших от слез веках.

Она открыла глаза и с удовольствием втянула носом прохладный свежий воздух, продолжая кутаться в мягкое покрывало. Потянувшись, пискнула, пока никто не слышит, а потом по-детски замельтешила ногами, выражая протест такому раннему пробуждению.

Та, что чистила зубы вместе с ней, повторяя все её движения, по-доброму улыбнулась, сплюнув ополаскиватель для рта, и ей пришлось улыбнуться в ответ.

Струи душа жарким нежным касанием погладили её голову, плечи, разум, а пряный запах геля для душа разжег аппетит.

На смену тёмной шёлковой пижаме пришла любимая растянутая футболка с Микки, спадавшая на одно плечо, из-под которой выглядывали шорты от другого комплекта в каноничную красную клетку.

Сладкий аромат карамельного кофе заполнил кухню, когда она, несмело улыбаясь мыскам своих шерстяных носков в тыковку, решила неспешно приготовить себе завтрак.

Кабачок, гостивший в холодильнике ещё с августа, перекочевав с родительской дачи; яйца, что никогда не удавалось разбить без осколков в качестве не очень секретного ингредиента; паприка да щедрая щепотка сыра — маленькая сковородка утробно зашкварчала, наполняя жилище незримым теплом семейного очага.

Лишенная теней, светлая кухня напоминала, что впереди ещё целый день, часы которого будут бежать или тянуться, разделяя с тобой твои хобби и дела.

Солнечный зайчик, словно играя в прятки, блеснул на сахарнице и скрылся за шторой, призывая поискать его в комнате, в ванной, а может и в зеркальных поверхностях луж.

Обхватив обеими руками объемную кружку с густым слоем пены, она снова разглядывала пейзаж за окном.

Мрак отступил под напором быстро марширующих молочных облаков. Их парад проплывал разверзнутыми пастями, неровными сердцами, длинноносыми силуэтами и другими фигурами, на которые хватало фантазии.

Ветер присмирел и, как проказник на школьной перемене, украдкой подкидывал вверх верхушки собранных в кучу листьев.

Пешеходы разматывали шейные платки, расстёгивали куртки, но грели руки о дымящиеся стаканчики и в карманах.

Водители, объехав лужу рядом с толпой, прибавляли газу у уединённой следующей, поднимая волну и собственное настроение.

По двору с восторженным визгом носились дети в разноцветных курточках, сливаясь с пёстрым окрасом листвы.

Она прислонилась лбом к прохладному стеклу и поджала пальцы ног, что даже в носках мёрзли на кафельной плитке.

Цветастые кляксы крон деревьев украшали их голые, покрытые шрамами прошлых лет стволы. Сколько бурь они уже прожили? Сколько листьев сбросили? Как долго ждали появления солнца вновь, теряя последние силы и надежду? Как много боли им причинили? Сколько заботы они получили? Как много птиц вырастили? Сколько потерь пережили?

- Это я. - Тихо сказала она. - Это моя жизнь. Такая же яркая и неповторимая, как и у всех. И ни одна, даже самая красивая буря это не изменит.

Из комнаты послышалась мелодия шкатулки Усаги, что стояла на звонке её телефона. Буря закончилась. Осень началась.