Миниатюрная проблема без намека на океан

Глава 1

Проснулся – на календаре понедельник; на часах без четверти семь. Утро, конечно же, утро. Вечером я просыпался студентом. Или даже не просыпался – волочился с утра до полудня и с вечера до раннего утра. Теперь же четкий график пробуждения записан на полвека вперед. Вечеров в графике не наблюдалось.

Мой адрес не менялся уже пятнадцать лет. Может, поменяется через двести двадцать пять выплат. Сейчас… хоть я и заснул там, где засыпал все эти пятнадцать лет, но вокруг меня была не клетка из квадратов и прямоугольников, а гора, море и лес. Серый, синий и зеленый – череда моих прошлых состояний. И я – небритый и убитый. Фиолетовый. Лежу на кровати; одеяло слетело на пол. Ночь была беспокойной. Кошмары порывались в мою крепость, но я забил их подушкой. Представил, что это не подушка, а кувалда – так и забил. На встрече с кошмарами жмурьтесь. Не можете жмуриться, пальцами тяните за веки. Если и не победите кошмар, так хоть заснете в темноте, а не в страхе.

Мои кошмары отступили.

Я приготовился проснуться дома, а тут море, лес и гора. Лежу и разбираю пейзаж – он махрово-блевотный; силуэты вихляют и рвутся, как промокшая бумага, а детали не собираются в цельную картину. Кажется, бездарный писатель бился головой по клавиатуре, да плюнул парой-тройкой дешевых эпитетов. Настоящая работа не стала ждать. Но вчера был выходной. Правда?..

Вижу и не вижу. Здесь и не здесь. Не могу оторвать ноги от кровати. Трава извивается и плавится. Наступить? Не обожгло бы… Гора нагибается к кровати и улыбается. Монолитная порода трещит – крошки сыплются на траву и исчезают. В траве может прятаться ядовитая змея. А она там и прячется – извивается и шипит. Море булькает и кипятится. Пузыри рвутся на поверхности – рыба вертит хвостом, выныривает из пузыря, дрыгается в судорогах и ныряет в следующий пузырь. Он тоже порвется…

– Надо себя ущипнуть, – говорю я.

Щипаю. Магия крошится – падает с кровати и выводит мечту с жизни по четко прописанной инструкции на металлической крышке растворителя. Хорошенько выжмите и высушите после стирки – последний пункт тяжелого просыпания. Текст бездарного писателя пахнет дешевизной, а растворитель воняет дорогой химией, не оставляя шанса на мечту. Лес – сомнения. Море – боль. Гора – проблемы. Пятна стекают на обочину; радуга плещется в трупе мечты, но машины разбивают ее летней резиной и двумя тоннами веса.

– Спасибо, – говорю я фотографии на секции. – Ты бы так и поступила.

Жена улыбается. Сейчас она улыбается новому мужу, лежа на кровати и прильнув к нему голым телом. У них из окна море – это море, а лес – это лес. Гор там нет. Разве что я туда приеду, и они появятся. Бездарный писатель раздвинет занавес, соберет силы в кулак и разобьет головой пару клавиш старой клавиатуры.

– Тридцать лет пишу, а клавиатуру так и не сменил... – оглянулся на рабочий стол. – Слова за тридцать лет тоже не сменил.

Клавиша «Я» непременно отлетит. Поставлю вместо нее восклицательный знак. Я все равно предпочитаю точки. Оду, две или три подряд – неважно. В точках больше глубины и тайны. Люди никогда не кричат секретами. Чужой секрет – не секрет, а катализатор болтовни. В них всегда живут восклицательные. Я давно говорю без восклицательных знаков – все они размягчились и изогнулись в вопросительные. Да, точка лучше. Главное, чтобы точки не превратились в линию.

Приеду к жене, достану клавиатуру и встану вопросительным на дорожке к пляжу. Побьюсь головой и успокоюсь. Кровавые змейки соскочат со лба на песок и расползутся по пляжу. Рана распухнет – из нее вырастет рог. Тяжелый… с красивой резьбой, чтобы прохожие любовались. Спасибо, что я не парнокопытное. Или?.. Потрогал лоб – щиплет, но рогов не нащупал. Только длинная ранка, загибающаяся из-за морщин. Все-таки я был любящим, но слишком честным. Последний ее секрет на моих страницах закончился пятью точками. Потом пошли восклицательные. Ненавижу восклицательные знаки.

– В этом нет смысла, – говорю я и повторяю это десять раз. – Хорошо, что в этом нет буквы «!».

Но есть я…

Ноги оторвались от кровати – встаю, проверяю свежую выжимку мыслей. Сцена пляшет, язык сушит, персонаж бесит. Мямля и рохля. Надеется на… меня?

– Стоит переписать, – говорю я. – А сколько мне это будет стоить?

Делаю шаг. Море принимает меня – рыбы вынырнули. Машут плавниками; работают ртами, но воздух для них ядовит. Меня от него тоже воротит. Гора улыбается – ее выступ хлопает меня по спине; пару елей сразу выросло на плечах. Попытался смахнуть, но укололся иголками. Тогда срублю топором. С одного плеча другое плечо.

– Надо позавтракать.

Холодильник пуст. По расписанию был горький кофе, который я заедал приторной критикой жены. Давно же я так не ел… В одиночку выходит кисло и горько. Кисло-сладкий всегда вкуснее. Но даже моя горечь теряет вкус. Горы, лес и море были бы не так плохи, не стань они разводами на городском асфальте. Солнце отдает кровью – металлический привкус вместо кислятины. Сегодня я не поднимусь к вершине; сегодня могу сесть в субмарину. Только бы не в желтую – не меньше восклицательных ненавижу отсылки и ссылки. Да и в такие субмарины садятся только гении, а мне подавай в крапинку…

Накинул халат, надел тапочки. Все-таки трава жжется. Чувствую, как по икре течет две багряные капли – змея меня таки нашла. До стола пришлось хромать. Яд растекался по венам, но моторные функции я пока не терял – руки тянули меня к клавиатуре. Стукнул пару раз по буквам – надо бы ее сменить. Окинул взглядом книжную полку. Словарики тоже надо сменить. Вообще, все бы поменять, но на носу очередная выплата – человеческая мечта оставила меня с носом. Солнце срикошетило от соседского окна прямо мне в щеку. Скользнуло в глаз.

– Доброе утро, мир, – говорю я.

В черепе задребезжала мысль – сильно, словно червяк внутри истово стучал молотком по медным трубам. Отдалась колоколом в висках, прошлась колючками по затылку, и я чуть не упал в обморок. Точнее, упал, но на колени. Стоял так пару минут и смотрел на отражение солнца. Выжигал себе бельма. А вопрос крутился туда-сюда, как детина, и выводил из себя. Должен ли его зада?.. Без восклицательных? А как?.. Я же его убрал.

Воздуха в легкие. Представил море, лес и горы.

– Мир, зачем тебе нужен «!»?..