
Гомон
Октябрь, Финский залив, гуси летят на юго-запад. Тави остаётся. В песке — игла, которой тысяча лет. В воде — чужой выдох. В телефоне — дочь, которая, может быть, приедет. Примечания автора: Рассказ "тихий", настроенческий. Особой динамики не ждите. Но "зарисовкой" не обзывайте.
Пока тот закипал, вытащила иглу из кармана, положила на стол, села и стала её рассматривать.
Читать фрагмент
Читать ещёГлава 1В октябрьской ночи растворился след, Их стая режет тьму незримым клином. Лишь крик плывёт, как чей-то дальний свет Над спящим садом, берегом и дымом.Они летят туда, где день всегда палëн, Где море держит сумерки на крыльях. А здесь молчит опустошённый клен, И ветер бродит в высохших полынях.Они летят на юго-запад в ночь, И стынет месяц в облаках осенних. Их крики, словно память, рвутся прочь, Из тьмы небес в края своих спасений.Их не видать: лишь гомон в вышине, Лишь хриплый зов, скользящий над домами. Но сердце, словно птица, в тишине Вдруг тяжелеет — тронуто крылами.Летите… Мне бы вслед, но я вздохну И глупую слезу свою смахну.Гуменники[1] шли третий день. Тави слышала их ещё до рассвета – их густой, многослойный гомон, напоминающий перебранку людей на восточном базаре (она видела такой, когда – в прошлой жизни – ездила туристом в жаркие страны). Только эти крики раздавались не…
Иногда самые важные истории начинаются с первой страницы.






Комментарии 0