Эта замечательная смерть

Глава 1

Что бы написать эдакого?

Пальцы мужчины средних лет застыли над клавиатурой, словно пальцы пианиста над пианино. Довольно толстые пальцы. У пианистов вряд ли такие водятся. Так какая же нота станет решающей? Снова обыгрывать клише, не раз перестиранные, зато стабильно приносящие деньги или же отпереть запертое давным-давно вдохновение и сотворить то, что заблагорассудится? Деньги или душа? Деньги или совесть? Возможное признание в будущем, но перед этим жизнь в лишениях, или сиюминутная слава в настоящем, мимолетная и переменчивая. Подобные мысли одолевали меня каждый раз, когда я начинал новую книгу.

На самом деле я ненавидел всё, что писал. Во всех этих любовных сюжетах не было ни намёка на любовь. Чистая механика, построенная на внешности, роскоши и бесчисленных совокуплениях. То, что продать проще всего. Это такая же дрянь, как все те блюда быстрого приготовления, которые выглядят привлекательно только в рекламе. Но я всё равно продолжал писать. С каждым текстом мои сюжеты становились всё примитивнее, диалоги всё бессодержательнее, а роялти тем временем росли в геометрической прогрессии. Мне даже самому стало интересно насколько глубоко готовы опуститься читатели вместе со мной. Но не сегодня.

Я ощутил сильную тошноту при мысли о наивных девственницах, наглых самоуверенных красавчиках и гребанных хэппи-эндах... О, сколько раз мне хотелось поставить финальную точку взрывом террориста-смертника из Аль как его там, да, впрочем, неважно, издательство ни за что не допустит подобного сценария.

Мне было тошно и от самого себя. Пачки выкуренных сигарет, литры выпитого кофе, в основном по-ирландски, ирландцы охренели бы, если узнали, что он вместо свежесваренного кофе использует растворимый. И всё это заедаемое кучей фаст-фуда. Неудивительно, что из-под его пера выходит такое дерьмо. И не говори, что всё дело в деньгах, старый, ты, кусок пенопласта! Я знаю тебя, то есть себя. Ты просто не хочешь ничего менять. Жить в клетке ведь проще всего? Да?

Я не ответил на свой вопрос, молча вышел на балкон и закурил очередную сигарету, хотя мне совершенно не хотелось курить.

Он курил не потому что хотел курить — чисто ради самого процесса. Вдох-выдох, дым заполняет лёгкие, никотин моментально поступает в кровь, ноги подкашиваются, мир на секунду приглушает краски.

Хочу ли я дальше жить вот так? Писать одноразовые романы, а по ночам дрочить на Марселя Пруста? Свежий весенний ветер нес прямо на меня все эти неудобные вопросы. Ни на один из них я не хотел отвечать. Потому что если отвечу, моя реальность затрещит по швам и я не смогу вернуться к ней как ни в чём не бывало. Какой же я трус. Слабак. Тряпка. Солнце осуждающе светило мне в глаза, наблюдая, как я закуриваю очередную сигарету, как методично продолжаю отравлять собственный организм преимущественно собой.

Внизу, на 15-ти этажном расстоянии разноцветная толпа радостно сновала туда-сюда, перекатываясь волнами на фоне грязного снега, разделяясь и собираясь вновь на пешеходном переходе. Было что-то жуткое в том, что в массе своей толпа не имеет человеческих черт. Она агрессивна и готова съесть любого, кто попытается разделить её. Съели бы меня, если бы я сейчас упал на них?

Докурив вторую сигарету, бросил взгляд на пачку, но решил, что третья – перебор. Мужчина вышел с залитого солнцем балкона, в хмурую комнату. В ней было немного хаосно. Да кому я вру, много. Пустые бутылки из-под крафтового немецкого пива, газировки, пачки начоса, чипсов, упаковки из-под бургеров, коробки из-под пиццы – они агрессивно окружали компьютерный стол, единственное чистое место во всём пространстве.

Мужчина снова сел за компьютер. И снова пальцы застыли над клавиатурой. Да что за день! Словно сознание отказывалось напрочь мириться с его образом жизни. Словно говорило хватит, нет, не говорило, кричало.

Дзыньк! Телефон завибрировал на столе, съезжая на край. Смс.

Как успехи? Есть чем порадовать? Твои поклонники хотят пикантных блюд в ожидании весны и мы тоже)) У тебя две недели. Тик-так.

С отвращением швырнул телефон в стену. Экран разлетелся на осколочный дождь. Он вернулся к пустому листу в текстовом редакторе. Пальцы неуверенно дрогнули, пот заструился по всему телу, желудок нервно выругался. Вдохнул побольше воздуха и освободил наконец дремавшую музу. Слова посыпались градом, будто в отместку за годы сидения взаперти. Отчаянно стуча по клавиатуре, я чувствовал, как мои крылья вырастают из гусеницы, как свободно колышутся на ветру...

Несколько часов пролетело как секунда. В голове не было конкретного сюжета, руки точно печатали давно забытые главы, ждущие своего часа. Лёгкость заполнила всё существо. Хотелось прыгать и кричать от счастья, подобно диснеевской принцессе, нашедшей своего принца. Только я нашёл не принца. Лучше. Свободу.

На волнах эйфории, я решил с этого дня вести совершенно новую жизнь. Взяв мусорные мешки, ринулся собирать мусор по квартире, коего оказалось слишком много. Примерно 10 мешков и пространство стало не узнать. Вау, у него есть ковер! И телевизор! И робот-пылесос! По очереди вынося пакеты с мусором, я словно выносил мусор и из себя. Никакого больше алкоголя, сигарет, вредной жирной еды и вообще никакого бездумного потребления!

Запыхавшись от усталости и счастья, я снова сел за комп. Перечитал, то что написал:

Ублюдечный желтый диск никогда мне не нравился. Я смотрела на него и не чувствовала ничего, кроме назойливого обжигающего жара. Он следовал за мной всюду: в школе, дома, на улице, в автобусе, даже на кладбище это чертово солнце сувало свои мерзкие лучонки через кроны деревьев, наверняка чтобы позлить меня ещё пуще.

Дураки те, кто рисуют его с веселыми рожицами, те, кто поклоняются ему как божеству и те, кто радостно обнажают перед ним телеса — эта штуковина способна выжечь землю одним махом, не оставив ни единой кости. Очнитесь, солнце погубило Икара, иссушило досуха некогда благоухающие жизнью города. Оно плавит ледники, разрушает экосистемы, но вот парадокс, и питает их. С солнцем человек обречен на смерть и без солнца человек обречен на смерть. Палка о двух концах. Концах света.

Однако на доводы рассудка мне было глубоко плевать. А вообще можно ли глубоко плюнуть? Что за дурацкое выражение? Плюнуть можно далеко или глубоко в колодец. Тогда надо выражаться яснее. Короче, мне было глубоко насрать. Ну вот опять, сначала плюнуть глубоко в колодец, а потом в него же насрать. Несчастный колодец. В общем, мне было просто похуй.

Я ненавидела солнце и это была единственная непреложная истина, за которую держался мой шатающийся мир, не считая могильной оградки. Всё потому, что большую часть свободного времени я проводила на кладбище. Неподобающее место для пятнадцатилетней девочки, подумаете вы. С другой стороны — есть ли вообще подобающие места для пятнадцатилетней девочки в крохотном городишке, насквозь провонявшем злобой, бессилием и завистью к более крупным городам?

Здесь каждый дом, каждая улица — абсолютно всё дышало разрухой. Конечно, люди пытались придать лоск за счет покраски фасада в разноцветные цвета, но это смотрелось убого, так, как будто на покойника надели клоунский костюм. Костюм не спасёт от гниения. То, что должно быть мёртвым — будет мёртвым. И точка.

— Привет, девочка! — гаркнуло у меня над ухом. Я резко подскочила и пробила головой крышу своего тайного укрытия из похоронных венков, прислонившихся к могильной плите.

— Ппривет, — заикаясь произнесла перед возникшим из ниоткуда мужчиной. Первое, что бросилось в глаза — его взгляд источал тёплую улыбку. "Словно дурацкое солнце."

В руке дымилась полускуренная сигарета. Одет не по-здешнему, в деловой костюм с галстуком. По сравнению с местными казался инопланетянином.

— Чем ты тут занимаешься? Только не говори, что пытаешься сделать зомби! — его веселый тон начисто сбил меня с толку. Кто он вообще такой и что делает на кладбище?

— Прячусь. — сказала правду.

— От кого? Только не говори, что от зомби. — он округлил в притворном ужасе чёрные как космос глаза и заозирался по сторонам. Господи, что за дебила ты принёс.

— Вы что, зомби не существует. Но даже если бы существовали их легко убить, они тупые. Достаточно сплясать на их мозгах чечетку для окончательного упокоения. — с серьёзным видом потопталась, имитируя сказанное с похоронным венком на шее.

— Ну тогда у меня совершенно нет представления от чего может прятаться на кладбище маленькая девочка. — с усмешкой парировал мужчина-инопланетянин.

— От солнца, — буркнула я, — и сами вы маленькая девочка.

— Так ты вампир? — нет, ну как можно быть таким дебилом.

— Да не вампир я, просто не люблю солнце. — начала понемногу закипать. — А что вы здесь делаете? — не дала ему время переварить мой ответ. — Только не говорите, что вы призрак. Призраков тоже не существует как и зомби.

— Тут я бы поспорил. — сошла улыбка с его уст. — Всё, во что мы верим — существует. Только вот тут. — постучал он пальцем по виску. — И иногда то, во что мы верим — более реально, чем сама действительность. Вот от чего сходят с ума многие люди — из-за несоответствия фантазии и реальности. Вот почему у психиатров так много работы. — чуть помрачнев заключил он.

— Эээ...— произнесла я в лёгком ступоре. — Так вы психиатр?

— О, нет, — засмеялся он. — Я скорее странствующий философ. И любитель гулять по кладбищам. — Ой, тебе же неудобно, давай сниму, — всполошился мужчина-инопланетянин. Он подошёл ко мне вплотную и с такого близкого расстояния было понятно — он намного моложе, чем казался издали. От него исходил запах сигарет и чего-то ещё, неуловимо тонкого, знакомого аромата, что хотелось придвинуться еще ближе, чтобы вдохнуть ещё немного. Вот дура. Зато он не призрак, это точно. Призраки так не пахнут.

Я почувствовала лёгкое прикосновение его пальцев, когда он снимал венок с шеи, невесомое, будто от птичьего пера, но этого было достаточно для того, чтобы я на секунду впала в ступор и тут же отшатнулась от него на несколько шагов. Я просто испугалась упасть прямо на него. Ещё подумает обо мне как о легкомысленной девице. О боже с каких пор меня беспокоит мнение первого встречного?

— Так-то лучше, не правда ли? — подмигнул он. Лучше, подумала я. И бросилась бежать прочь, со всех ног. Подальше от той теплоты, которой никогда не было в моей жизни.

Пробежав несколько километров, я остановилась отдышаться. Лёгкие жгло, как если бы вместо воздуха в них поступала кислота. Надо было остаться там, с ним. Узнать, кто он такой. Ещё раз почувствовать тот запах. Внезапно ощущение нереальности происходящего захлестнуло лавиной, сбило сознание с ног. Этот парень не может быть настоящим. Он улыбался. В нашем городе никто почти не улыбается, это город живых мертвецов. Я уснула и мне приснился прекрасный сон. Да, это был определённо сон. Глубинное подсознание просто вытащило на поверхность то, чего мне хотелось больше всего. Чуточку гребанного тепла. И я его получ...

Чёрт, ручка закончилась в самый неподходящий момент. Я открыла школьную сумку в поисках чего-нибудь пишущего, среди кучи тетрадок, потрепанных учебников нашелся только огрызок карандаша. Хотелось завыть от бессилия. Ну почему я не проверила заранее, ведь знала же, что приступ графомании сильнее всего накрывает именно на кладбище. Я испытывала дикую потребность выплёскивать всё своё нутро на бумагу. Тёмная, пляшущая языками отчаяния субстанция, она постоянно искала выход и даже если находила, то выплескивалась не полностью, через какое-то время, тьма снова разрасталась, как сорняк. Все мои жалкие попытки выкорчевать ее провалились с треском, только ручка и бумага были моими временными транквилизаторами. И это место. На кладбище всегда спокойно, тихо, умиротворенно. Здесь я могла быть собой, не притворяться тем, кем я не являюсь. Мёртвым всё равно кто ты, хороший, плохой, злой, они принимают меня в свою компанию такой как есть, ничего не требуя взамен. Я чувствовала к ним даже некое подобие нежности. Надеюсь, это взаимно. Ха-ха.

Солнце уже медленно перекатывало свою тушу за горизонт, а это значит пора возвращаться домой. Хуже не придумаешь. Закрыв толстую тетрадь, засунула её в плотный полиэтиленовый пакет и спрятала под венками. — Только тсс, никому не рассказывай, — шепнула я Геннадию, что покоился в этой могиле.......

Написанное выше кардинально отличалось от всего моего творчества в кавычках. И с нетерпением хотелось узнать, что же будет дальше....

А дальше прошла неделя. Вставал я с петухами, час уделял пробежке, затем душ, лёгкий завтрак, плюс 8 часов непрерывной работы. Эйфория от писательства заменила мне никотин, кофеин с алкоголем вместе взятые. Еще дальше прошло 10 глав, сброшено 5 килограмм, вымыта до блеска квартира, контракт с издательством разорван, не без скандала, разумеется. Границы сломаны, впереди маняще раскинулось море свободы.

Стук в дверь резко выдернул меня из размышлений. Кто бы это мог быть. Соседи? Вряд ли, с ними мы вообще незнакомы, родственники живут слишком далеко, а друзья, в основном, сетевые.

– Кто там? – настороженно спросил я через дверь.

– Гиппопотам! – заорала дверь. – Открывай по-хорошему! – угрозила дверь. В состоянии шока повернул замок, приоткрыл осторожно дверь. Та вдруг дернулась и со всего размаху припечаталась к носу. Я заорал от боли.

– Не ори, соседей разбудишь, идиот. – два бугая нарисовались передо мной в масках Гая Фокса. Как оригинально.

– Что вам нужно? – пробулькал кровью мой рот. Грабители, судя по всему. Что ж, они зашли в нужную хату. Ничего не сказав, один из них втащил меня в комнату, кинул на диван, пока второй что-то доставал из кармана.

– Подписывай, живо! – в меня полетело несколько листов бумаги и ручка. Зажимая одной рукой нос, второй взял бумаги. Охренеть. Они не грабители, они работают на издательство. Это заявление на полную передачу исключительных авторских прав на все его чёртовы книги. Не задумываясь, я мигом подписал.

– Хороший мальчик. – потрепал по голове тот, что стоял рядом.

– А теперь пошли. – меня развернули лицом к балкону, ощутимо ткнули в спину.

– Но я же подписал. Что вам еще от меня надо? – недоуменно обернулся на них.

– Шоколада! Гы-Гы-Гы! – по-видимому, братьям по разуму казалось, будто они умеют хорошо шутить. Без объяснений меня вытолкнули сквозь балконную дверь, толкнули ближе к открытому окну. Кажется, они задумали что-то плохое, отстраненно подумал я.

– А теперь прыгай. – указали братья-акробаты на окно.

– Оттттуда? – переспросил я.

– Оттттуда! – передразнили маски. – Сам виноват, не стоило рубить сук, на котором сидишь. – сумничала одна из масок.

– Че стоишь бараном, прыгай. Мы люди занятые и не любим тратить время впустую, особенно на дебилов вроде тебя. – сказала вторая маска, более тупая, подкрепив слова с помощью пистолета за поясом.

И я полетел. Выбора не было. Либо меня убьют, либо я сам. Лучше самому. Мне было не страшно умирать. Страшнее всего прожить во мраке и не увидеть света. Единственное, о чем я горько сожалел – что не узнаю концовки своей главной книги в жизни. Жаль, я не увидел свет раньше...

– Приветики! – падение отчего-то стремительно замедлилось, а рядом со мной появилась фигура в черном плаще, лежащая на .... на косе! На розовой косе!

– Мать твою! АААААА! – заорал я пуще, чем от сломанного носа.

– Ну вот почему вокруг одни истерички, – вздохнула фигура, прикуривая огромную сигару. – Сплошной стресс. Как тут курить бросишь, – посетовала, по-видимому Смерть.

– Ты Смерть, да? – задал я глупый вопрос.

– Феечка Крестная. Пришла превратить твою тыкву в карету. Глупый вопрос. – Смерть выдохнула дым ему в лицо. Я закашлялся.

– Во дурак, зачем кашляешь, ты же мёртв вот уже ровно минуту. – Смерть посмотрела на смарт-часы.

– Присаживайся-ка рядом, нам с тобой многое нужно обсудить. – Смерть села на косе вертикально, освободив кусочек места. Жуть полнейшая.

Я с опаской сел рядом. Вжуух, коса сразу же взмыла вверх и зависла над многоэтажкой. От страха пришлось схватиться за смертин плащ.

– Ауч, – охнул от удара по рукам. – Ты чего дерешься?

– Никогда не трогай мой плащ. Он единственный в своём роде. Гуччи, – благоговейно произнесла Смерть.

– Разве Гуччи не сумочки выпускают?

– Вообще-то я Смерть. Спецзаказ в обмен на отсрочку.

– Ты даёшь людям отсрочку? – вскинул брови на Смерть.

– Нет, дурачок, не даю. Но они этого не знают. – захихикала она девчачьим смехом.

– А теперь серьёзно, – Смерть заговорила смертельно серьёзным тоном. – Как-то раз мне стало слишком скучно и я прочла абсолютно все твои книги! – Смерть вынула из-за пазухи небольшой томик. Вот, ты только послушай! И прочитала вслух самый похабный отрывок из моего творчества в кавычках. От стыда прикрыл глаза руками. Чёрт, вслух прозвучало ещё отвратительнее. Зачем она это делает? чтоб я умер? но я же уже умер. – О, если бы ты знал в каком восторге мы были с косой, когда в первый раз это прочитали! Никто за последний десяток лет нас так не развлекал.

Вау! Смерть – моя фанатка?

– И знаешь, что это значит? – зловеще приблизился капюшон к моему лицу.

– Неа. – промямлил я.

– Вот что. – в грудь мне ткнулась стопка пустых страниц. Следом прилетела ручка. – Ты будешь моим личным ассистентом. Записывать мою тысячелетнюю историю. Знаешь ли, тяжело удерживать в голове столько информации, старость не радость и всё такое. – манерно взмахнула Смерть костлявой рукой. – Если мне понравится, так и быть, позволю тебе дописать книгу всей жизни.

– Итак, поехали. Начнём с самого начала. В начале было Слово. И спятивший, полоумный дед, который возомнил себя Владычицей морской...

Слова полились в воздух, окутывая две фигуры на розой косе мерцающим туманом. Огни ночного города на линии горизонта смешивались с сиянием звёзд, постепенно исчезающих в лучах восходящего солнца, в пьянящем весеннем воздухе, в журчании ручейков и мерном поскрипывании шариковой ручки о лист бумаги.....