Девочка, которая отказывалась есть яблоки

Глава 1

После смерти Миши Таня перестала есть яблоки.

Она не решила этого. Не сказала себе: с сегодняшнего дня я больше никогда не буду есть яблоки, потому что яблоки любил мой брат, а моего брата больше нет. Такие решения вообще не принимают словами. Они заводятся внутри тела сами, как высокая температура, как кашель, как судорога в ноге.

Миша очень любил только красные яблоки. Зеленые называл кислятиной, желтые — ватой. Красное яблоко он сначала тер о футболку, хотя мама говорила, что грязь так не стирается, а только размазывается, потом вгрызался в него передними зубами и долго жевал, глядя перед собой. У него отсутствовал один молочный зуб, поэтому на мякоти оставался неровный след, будто яблоко укусила маленькая мышка.

Таня помнила этот след лучше, чем лицо брата.

Лицо начинало распадаться. Отдельно глаза. Отдельно нос. Светлые волосы, которые мама стригла машинкой на кухне. Шея в мелких волосках. Красное полотенце на плечах. А яблоко оставалось целым. Красная кожура, белая мякоть, коричневая косточка в мокрой сердцевине.

В магазине Таня старалась не смотреть на ящики с фруктами.

Но яблоки были везде. Они лежали возле входа, вымытые, одинаковые, блестящие от магазинного света и химии. На некоторых были наклейки. Синие, зеленые, золотые. Таня думала, что яблоки выглядят так, словно им ничего не известно. Словно они не виноваты. Словно можно лежать среди других яблок, пахнуть сладко и не знать, что однажды мальчик перестал приходить за ними.

Мама покупала груши.

Отец покупал бананы.

Никто не говорил, почему в доме больше нет яблок.

После похорон взрослые вообще стали молчать о самых заметных вещах. О пустой кровати. О синей кружке с отколотой ручкой. О куртке Миши, которая висела в прихожей до весны, хотя он умер в ноябре. О том, что мама иногда ставила на стол четыре тарелки, а потом одну убирала.

Таня не плакала.

Она злилась.

Она злилась на маму за четыре тарелки. На отца за то, что он стал долго сидеть в машине перед домом. На учителей за то, что они говорили с ней тихо и не вызывали к доске. На одноклассников за то, что они сначала смотрели, а потом перестали смотреть. На Мишу за то, что он умер и оставил ей все свои вещи, хотя она их не просила.

Больше всего она злилась на яблоки.

Весной учительница биологии принесла в класс пакет земли, пластиковые стаканчики и коробку с семенами.

— Сегодня попробуем вырастить растения из семян, — сказала она.

Таня посмотрела на учительницу.

Та улыбалась. Она была молодая, носила длинные серьги и всегда говорила «жизненный цикл» так, будто жизнь действительно двигалась по кругу, аккуратно, по стрелочкам: семя, росток, растение, цветок, плод, новое семя.

Таня знала, что это неправда.

У Миши не было никакого круга. У него была прямая линия, которая закончилась в больничной палате. В палате пахло хлоркой, лекарствами и чем-то сладким. Мама сказала, что это капельница. Таня подумала тогда, что смерть пахнет сладко, как переспевший фрукт.

Учительница пустила по рядам коробку.

В ней были фасоль, горох, семечки подсолнуха, косточки лимона и яблочные семена.

Таня хотела взять фасоль. Фасоль была крупная, белая. Но пальцы почему-то выбрали яблочное семечко.

Оно лежало на ее ладони маленькое, темное и гладкое.

Похожее на ноготь.

Похожее на засохшую каплю крови.

Таня сунула его в землю и засыпала сверху, не слишком глубоко. Потом налила воды. Земля стала черной и тяжелой.

На стаканчике нужно было написать имя растения и свое имя.

Таня написала:

ЯБЛОНЯ. ТАНЯ СОКОЛОВА.

Потом зачеркнула слово «яблоня», но учительница велела написать заново.

Стаканчики поставили на подоконник.

Каждое утро Таня заходила в кабинет и смотрела на землю. Из фасоли быстро появились толстые светлые петли. Подсолнухи подняли над землей зеленые головы. Лимон долго молчал, потом выпустил тонкий стебель.

У Тани ничего не росло.

Она чувствовала облегчение.

Пусть сгниет, думала она. Пусть задохнется под землей. Пусть окажется пустым. Не все семена обязаны прорастать.

Через две недели земля в стаканчике покрылась серым налетом.

— Ты его переливаешь, — сказала учительница. — Корням нужен воздух.

Таня перестала поливать.

Потом ей стало страшно, что семечко умрет из-за нее, и она снова налила воды. Совсем немного. Несколько капель из бутылки. Сделала это после уроков, когда кабинет опустел.

Она не знала, зачем спасает то, чего ненавидит.

Так продолжалось почти месяц. Таня подходила к стаканчику, трогала пальцем землю и сердилась. Земля была то мокрой, то сухой. Иногда от нее пахло подвалом. Иногда — лесом после дождя. Таня представляла семечко внутри: оно лежит в темноте, разбухает, трескается, выпускает наружу белый корень.

Ей казалось чудовищным, что для начала жизни нужно разрушить собственную оболочку.

Однажды утром из земли показалась бледная дуга.

Таня решила, что это червяк.

Она наклонилась ближе и увидела стебель. Он был тонкий, почти прозрачный, согнутый пополам. На следующий день он выпрямился. Еще через день раскрыл два маленьких листа.

Таня долго смотрела на них.

Ей хотелось выдернуть росток.

Он был слишком живой.

Он делал свое дело без разрешения. Тянулся к стеклу. Поворачивался к свету. Пил воду. Рос.

Миша тоже рос. У него менялись зубы, становились короткими рукава, сандалии натирали пальцы. Мама каждую осень отмечала рост детей на дверном косяке. Танина линия была выше. Мишина — ниже. Между ними всегда оставалось расстояние.

Последняя отметка Миши была сделана за три месяца до смерти.

После похорон отец закрасил косяк белой краской.

Таня тогда орала на него так, что заболело горло. Отец не отвечал. Он стоял с кистью в руке, и белая краска текла на пол длинной каплей.

Теперь росток стоял на подоконнике и каждый день прибавлял по нескольку миллиметров.

Таня начала поливать его регулярно.

Она приходила в школу раньше звонка, снимала куртку и шла в кабинет биологии. Наливала воду по краю стаканчика, чтобы не размыть землю. Иногда поворачивала его другой стороной к окну. Один раз принесла из дома деревянную палочку и подвязала стебель ниткой.

Одноклассники думали, что она хочет получить пятерку.

Учительница хвалила ее.

Таня злилась и на похвалу тоже.

В мае растения разрешили забрать домой. Дети складывали стаканчики в пакеты, смеялись, сравнивали корни. Таня спрятала яблоню под курткой.

После уроков она вышла во школьный двор. За спортивной площадкой, возле старого забора, росли два тополя и куст сирени. Там редко ходили люди. Таня нашла место между тополем и бетонной плитой, выкопала яму совком, который взяла из кабинета биологии, разрезала пластиковый стаканчик ножницами и осторожно вытащила земляной ком.

Корни оплели землю тонкими белыми нитями.

Таня подумала, что они похожи на нервы.

Она посадила яблоню, прижала землю ладонями и полила водой из бутылки.

Потом сидела рядом на корточках.

Росток был почти незаметен среди травы. Несколько листьев. Тонкий стебель. Ничего такого, ради чего стоило бы жить или умирать.

Но Таня приходила к нему каждый день.

Летом школа закрылась, и ей приходилось пролезать через дыру в заборе. Она носила воду в полуторалитровой бутылке. После дождя не поливала, только проверяла, не сломало ли росток ветром. Однажды увидела на листе тлю и раздавила ее пальцем. На коже осталось зеленое мокрое пятно.

Дома мама спросила:

— Куда ты ходишь?

— Гуляю.

Мама кивнула.

Она больше не расспрашивала Таню. После смерти Миши родители стали бояться задавать вопросы, потому что любой вопрос мог открыть дверь, за которой находилось что-нибудь невыносимое.

Осенью учительница заметила яблоню.

Она стояла рядом с Таней во дворе, придерживая рукой шарф.

— Ты ее сюда посадила?

Таня кивнула.

Учительница присела и потрогала лист.

— Она может не пережить зиму. И потом, ты же понимаешь, из семечка не обязательно вырастет дерево с яблоками. Может получиться дичок. Плоды будут мелкие или их вообще не будет.

Таня посмотрела на росток.

Листья у него пожелтели по краям. Стебель стал темнее и тверже. За лето он поднялся почти до ее колена.

— Оно уже есть, — сказала Таня.

Учительница не поняла.

— Что?

— Яблоко. Оно уже есть.

Она имела в виду не плод.

И не дерево.

Она не могла объяснить, что именно имела в виду. Может быть, Мишу, который ел красные яблоки и оставлял на мякоти след от отсутствующего зуба. Может быть, семечко, которое пережило ее злость. Может быть, саму себя, потому что она тоже продолжала расти без разрешения, меняла обувь, переходила из класса в класс, начинала носить лифчик, ссорилась с матерью, забывала голос брата и помнила его руки.

Весной яблоня выпустила новые листья.

Через год она стала выше Таниных бедер. Через три — выше ее плеча.

Кто-то из школьных рабочих однажды едва не скосил ее вместе с травой. Таня прибежала и кричала на взрослого мужчину с газонокосилкой. После этого вокруг дерева поставили три колышка и привязали красную ленту.

Таня закончила школу.

Она не ела яблоки на выпускном, когда их нарезали тонкими дольками и положили рядом с виноградом. Не ела в университете. Не ела в гостях, даже когда хозяйка говорила, что шарлотка совсем не считается. Она научилась спокойно проходить мимо фруктовых ящиков. Научилась брать яблоко в руку. Мыть его. Резать ножом. Удалять сердцевину.

Но не могла поднести кусок ко рту.

Яблоня во школьном дворе однажды зацвела. Таня узнала об этом от бывшей учительницы биологии. Та прислала фотографию: тонкие ветви, белые цветы с розовыми серединами, серое школьное здание на заднем плане.

Осенью появилось первое яблоко.

Маленькое, кислое, с пятном на боку.

Таня сорвала его и долго держала на ладони. Потом положила под деревом.

На следующий год она собрала семена.

Теперь Таня сажает яблони там, где ей разрешают: возле дачного дома матери, у больницы, в которой работают ее друзья, на пустыре за новым жилым комплексом. Некоторые погибают. Некоторые ломают дети. Некоторые вымерзают в первую зиму. Таня не считает их.

Она знает, что не всякое семя становится деревом.

Не всякое дерево приносит плоды.

Не всякий человек остается рядом до того времени, когда его можно было бы назвать взрослым.

Яблоки Таня по-прежнему не ест.

Но каждую весну она кладет темные семена во влажную землю и ждет, пока твердая оболочка расколется и наружу выйдет белый корень.

Она ждет не возвращения.

Возвращения не бывает.

Она ждет продолжения — маленького, упрямого, ничего не обещающего.

И когда из земли появляется согнутый бледный стебель, Таня больше на него не злится.