Человек, который хотел посмотреть на океан

Глава 1

Он позвонил где-то в часов одиннадцать, вроде бы, даже ровно в одиннадцать, словно волновался и специально ждал какого-то формального повода, чтобы наконец набрать мой номер. Я подождал ровно минуту — бедняга, наверняка, чуть с ума не сошёл. Всё это время смотрел, как секундная стрелка рывками перескакивает от одного чёрного деления к другому на циферблате, похожем на большую белую тарелку вроде тех, что приносят в ресторанах, не то чтобы порция казалась больше, не то чтобы довольным отъевшимся рожам богачей было, где отражаться. Парень очень долго извинялся, но я не особенно его слушал, иногда поддакивая преувеличенно доброжелательно-вежливым тоном, сохраняя при этом совершенно каменное выражение. Полезное умение, между прочим, для всех, кто вынужден быть на постоянном созвоне с самыми разными людьми — если бесконечно улыбаться, то к концу рабочей недели перестаёшь чувствовать лицо, а это ощущение, честно говоря, не из приятных. Из беспорядочных скомканных объяснений — он пару раз запнулся, из-за чего стал рассказывать ещё более непонятно и алогично — я понял, что у него то ли сломалась машина, то ли заболел кто-то из детей, то ли не пришла последняя зарплата и потому ему нужно срочно ехать в банк, чтобы взять кредит на оплату счетов. Может даже быть такое, что всё это приключилось с ним сразу, но я просто продолжал повторять одно и то же пресное «Ничего страшного, мы всё понимаем, надеемся увидеть вас на следующей неделе», пока парень, которого я запомнил, как маленького, начинающего лысеть и толстеть редактора местной газеты, не извинился в последний раз и не положил трубку. Мне даже показалось, что остатки телефонных сигналов в проводе донесли до меня его облегчённый вздох. Что же, хоть в чём-то мы с ним были похожи. Я не то что бы не люблю свою работу, как раз даже наоборот, просто в последнее время всё как-то не ладится. Да и вживую общаться проще, чем вот так, на расстоянии.

На часах было уже двенадцать минут двенадцатого, когда я решился открыть глаза — всегда их закрываю во время таких разговоров, чтобы сохранять максимальное спокойствие и ничем не выдать свою незаинтересованность. Вокруг всё та же картина, которую я вижу вот уже четыре месяца и двадцать один день: натёртая до блеска стойка ресепшна, два торговых автомата у кирпичной стены, на которой висят часы (один со всяким барахлом вроде брелоков для ключей, а второй с чипсами, батончиками и прочей съедобной фигнёй, которая нужна здесь, пока я не смогу позволить собственную кухню), стандартный гипсокартонный потолок с рисунками мультяшных звёзд и планет (они немного выцвели, но я их собственноручно обновил, получилось неплохо), несколько кожаных диванов разной степени потрёпанности, пластиковые прозрачные камеры хранения (пришлось к половине из них доделать ключи, но вещь чертовски стильная, поэтому отдать деньги было не жалко), раритетный музыкальный автомат (единственное, чем здесь можно по-настоящему гордиться) и семь дорожек для боулинга в глубине помещения. В почти полной темноте синеватая подсветка превращала кегли в маленьких рыцарей из старых фильмов — там они почему-то всегда носили именно белые плащи.

Я откинулся на спинку кресла и ещё раз вздохнул, смотря в потолок. Этот парень должен был сегодня вечером привести сюда свою семью. Арендовал заранее даже две дорожки, но вот позвонил и всё отменил. А он был единственным клиентом на этой неделе. Конечно, есть вероятность, что завтра или послезавтра ещё кто-нибудь захочет развлечься игрой в боулинг, но, скорее всего, эти выходные будут такие же мёртвые, как и прошлые. Даже парнишка из школы, который фанател от боулинга, ещё в начале недели позвонил мне и сказал, что на этих выходных не сможет прийти, потому что укатывает в соседний город к своей бабушке на выходные. Семейная традиция, все дела. Я иногда позволял ему сюда приходить бесплатно — он отлично разбирался в боулинге и иногда был кем-то вроде инструктора для гостей, которые уж совсем не представляли, что можно делать с тяжёлым мячом и кеглями в конце дорожки. Может, через пару месяцев, если вся эта затея с боулинг-клубом не загнётся окончательно, найму его официально. Будет каким-нибудь младшим помощником, получит форму, бейдж… Думаю, он будет счастлив.

Вот только, что делать мне? Можно, конечно, самому сыграть, но за последнее время я столько раз слышал звук сбиваемых кеглей, что, кажется, он будет сниться мне ещё очень долго. Да и соревноваться с самим собой — дело не самое весёлое, тем более игрок я пока ещё очень средний. Надо будет взять пару уроков у того паренька за просто так, как раз пообещаю ему работу в клубе. Всю музыку, которая была в автомате, я уже послушал, а новых песен на собственный телефон я не скидывал. К тому же наушники всё равно остались дома, а портить впечатления от рока или джаза мне говёным динамиком не хотелось. Переслушивать «Аудиосборник страшных рассказов. Часть 3» я тоже быстро передумал, потому что он мне хоть и не очень понравился, но всё равно так недолго в кеглях начать видеть не рыцарей, а каких-нибудь призраков.

В полутьме боулинг-клуба мало ли что может померещиться даже невпечатлительным людям. Дротики в подсобном помещении, где я переодевался, кидать тоже надоело, потому что, в отличие от боулинга, в этом я был хорош. Плюс, опять-таки, одному не то, а позвать некого. Может, сходить за обычной книгой? Я уже давно, конечно, читал бумажных книг, но, говорят, в этих краях было довольно много талантливых писателей. Один из них недавно даже с презентацией своей книги заглядывал в город (хотя правильнее было бы, наверное, городок, на полноценный город наша вчерашняя деревушка совсем не тянет). Что-то из местных новинок наверняка поможет скрасить несколько ближайших дней, деньги на книги и еду у меня оставались, так что всё было не так уж плохо. Глядишь, а тот парень из газеты разберётся со своими проблемами и всё-таки придёт, не на этой неделе, ладно, так на следующей хотя бы, всё равно нормально.

Быстро переодевшись в привычные брюки и рубашку (одежда для боулинга, конечно, стильная и удобная, но в своём всё равно как-то получше будет, особенно в плане обуви), я стал выключать везде свет. Даже в такие дни, когда никто не приходит, и кегли просто стоят пылятся в конце дорожек, в этом монотонном ритуале щелчков в определённом порядке есть что-то печальное и завораживающее одновременно. Магия изнаночной жизни заведений, которая недоступна всем тем, кто приходят сюда как обычные посетители. Ощущаю себя каким-то чертовски загадочным и даже, наверное, могущественным, когда открываю клуб и когда его закрываю, потому что вижу всю жизнь этого места, полностью, я ей, можно сказать, собственноручно управляю, а для других это так — перевалочный пункт с не очень популярным развлечением. Они не чувствуют этой магии, когда ты первый каждый день открываешь ключами дверь, которая для абсолютного большинства никогда и не закрывается.

Нужно ещё надеть куртку потеплее и замотать в шарф, а то сегодня обещали снег. Первый раз в году. Будет довольно нелепо заболеть после первого же снегопада, это как-то не в моём стиле. Погасить неоновую табличку «Открыто», закрыть на ключ основную дверь, выйти со служебного входа, закрыть его, подняться по небольшой лестнице из подвала и вдохнуть наконец свежий морозный воздух, при этом чуть не подавившись снежинкой — синоптики в кои-то веки не обманули, снег действительно шёл и оттого делал задний двор двухэтажного кирпичного здания, где стояла пока что одна моя машина, ещё более уютным. Маленький, отгороженный от всего остального мира с одной стороны стеной, а с других — деревянным забором, которому, скорее всего, лет было раз в пятьсот больше, чем мне. Благодаря мусорным бакам и старому креслу, которое стояло в левом, дальнем от здания углу, он не казался пустым и заброшенным. Сейчас его засыпало снегом. Я сначала подумал, не убрать ли мне кресло, но потом прикинул, что нужно будет опять открывать дверь, тащить его вниз, потом поднимать на второй (вернее, первый, если считать подвал, откуда я только что поднялся, нулевым) и плюнул на эту затею.

Через минуту я уже стоял перед фасадом, который ничем особенно не привлекал внимание днём, но ночью красиво переливался разнообразными неоновыми значками и вывесками, которые я два месяца назад купил на распродаже у коллекционера из соседнего города — ему вдруг срочно оказалось нужно закрыть мастерскую и магазин, он узнал, что в нашем городе есть боулинг и решил, что мне как нельзя кстати придётся всё его пёстрое разнообразие. И он оказался прав, хотя для меня до сих пор загадка, как ему удалось достать мой телефон, да и вообще узнать, что где-то в округе есть боулинг-клуб, учитывая весьма сомнительную популярность моего заведения (если уж быть совсем честным, то полное отсутствие этой самой популярности). Я как раз думал, чем бы привлечь хоть немного больше посетителей, и его звонок пришёлся очень кстати. Теперь у нас было самое яркое здание в городе. Да, на окраине, но, с другой стороны, тем лучше — никого не раздражает, никому ночью в глаз через окно не светит неоновый банан, а вот те, кто въезжают в город с юга ночью или вечером, сразу замечают. Правда днём выглядит это всё менее привлекательно, здание становится обычным и даже немного обнажает свою потрёпанность, но ничего, через месяц-два должно скопиться немного денег, если люди вдруг не забудут внезапно, что боулинг вообще существует, и тогда можно будет обновить фасад. Весь этот неон, конечно, как закрывать дырки в стенах картинами, но есть как есть, лучшего варианта на тот момент у меня не было.

Снег уже приятно поскрипывал под ногами, когда я перешёл дорогу, чтобы дойти до книжного магазина. Милое место в коричнево-зелёных тонах, где почти не пахнет затхлостью или пылью, несмотря на то, что владелец магазина — старик лет восьмидесяти. На самом деле, я бы хотел дожить до старости в том же состоянии, что и он. И дело тут не только в здоровье, которое, по его же словам (я всё-таки думаю, что книжник немного преувеличивает), у него до сих пор как у быка, но и в оптимизме. Его магазинчик трудно назвать большим, но дела там идут стабильно хорошо, особенно, когда ему удаётся договориться о поставках особенно интересных читателям новинок. Собственно, как раз за ними я туда и шёл, постоянно натягивая шарф чуть ли не на подбородок и наблюдая за тем, как облачка пара, которые вырываются изо рта, растворяются в воздухе, аккуратно огибая медленно падающие на землю хлопья снежинок.

Привычный звук приветственного колокольчика должен был дать знак продавцу, который обычно стоял за кассой. Но на стеклянной двери, через которую по вечерам перед закрытием магазина просачивался приятный золотистый свет старых ламп накаливания (старик почему-то наотрез отказывался брать энергосберегающие лампочки, говорил, что атмосфера не та и, на самом деле, был чертовски в этом прав), висела написанная от руки табличка, сообщавшая всем посетителям, что владелец отлучился по делам и, надеясь на благонадёжность жителей и гостей города, оставляет магазин работать в режиме самообслуживания. Эх, а я надеялся поговорить сегодня хотя бы с ним. Старик наверняка бы смог посоветовать мне хорошую книгу, способную разогнать скуку человека, который должен оставаться на работе, когда при этом самой работы там нет. У него был хороший вкус, хотя я знал, что иногда ради шутки он намеренно советовал «неправильные» книги тем, кто ему не нравится. Со мной, правда, он такой трюк ни разу не проворачивал. Или я просто не заметил, потому что, по большому счёту, готов читать абсолютно что угодно, лишь бы только написано было сносно.

В магазине было тепло и как-то необычно тихо. Даже радио, которое почти круглые сутки транслировало волну со старым джазом (старик был уверен, что именно эта музыка помогает людям настроиться на нужный лад, чтобы почувствовать, какая книга им сейчас нужна), молчало. Даже немного жутковато. Я вообще не привык выходить в город днём, а к ночной тишине привык. Кто же мог подумать, что днём на улицах так же тихо, как ночью? Всё-таки маленькие города, особенно их окраины, живут в каком-то своём ритме. Как будто прячутся от всех незнакомцев, не желая выдавать им тайны. Даже если этих тайн нет, а у этого города их нет точно — я прочитал всю доступную обычному человеку литературу про его историю, и там нет ничего, чтобы хоть немного напоминало повод для ужастика или готического детектива. Всё было запредельно обычно, настолько, что я даже пару раз ругался, ведь было бы весело жить в городе с мрачной историей, чтобы окна квартиры выходили на какую-нибудь заброшку, где маньяк когда-то пытал своих жертв, загоняя им под ногти стержни шариковых ручек, и по ночам слышать во сне крики замученных и видеть, как из их глаз льются чернила.

Отложил в сторону роман писателя из города километрах в двухсот отсюда. Шариковые ручки? Это же чушь полная. Видимо, не все местные сочинители были одинаково талантливы, хотя прошлая книга, которую я читал, было очень даже ничего. Немного простовата, но иногда можно и любовные романы почитать, чтобы в жизни, скажем так, стало чуть больше красок. Я ещё минут пятнадцать ходил между полками, перебирая разные книги. То какой-нибудь остросюжетный детектив, где острота сюжета заключалась в основном в отточенности мастерства писателя пользоваться готовыми сюжетными схемами, то фантастика с очередным делением на фракции и битвой «стенка на стенку» в конце, то любовный роман с отзывами на обратной стороне в духе «Эта книга снова заставит вас почувствовать себя живыми в нашем быстром мире, который забыл об эмоциях». Одним словом, пошлятина среднего пошиба, где, может, и есть какие-то зёрна творческого видения, но всё это спрятано за тремя слоями серой штукатурки посредственности.

В итоге остановился на сборнике рассказов о путешествиях по северу (никогда не был в странах, где снег идёт практически круглый год, но, наверное, в этом что-то есть) и простенькой фэнтезийной книжке без особых претензий, в ней меня больше зацепила обложка, чем аннотация, честно говоря — какой-то лабиринт в графическом стиле, на стенах которого, как на матраце, лежал каменный гигант в доспехах. Вряд ли это имело что-то общее с содержанием, потому что книга называлась «Поход в никуда», а не «Крутой великан разваливает лабиринт», но хотя бы немного развлечь, думаю, она меня сможет.

На кассе я стал отсчитывать деньги с небольшим процентом чаевых, чтобы не обидеть владельца. К тому же, что бы я ни покупал в этом магазине, никогда не удавалось набрать на ровную сумму. Возможно, старик специально так распределял ценники, чтобы покупатели, которым было лень высчитывать мелкие цифры и рыться в кошельках, оставляли ему побольше сдачи в качестве чаевых. Но я на него за это обиды не держал, пускай поживёт на старости лет.

Уже хотел было пойти к выходу, но тут моё внимание привлекла стойка с открытками. Вернее, одна открытка, надпись на которой сообщала, что «Буквально в 150 километрах от вас открывается чудесный вид на океан». Я покрутил её в руках, откровенно не понимая, как это так. Океан, конечно, относительно недалеко, но что это за обзорная площадка, созданная гениальным архитектором, что всего в ста пятидесяти километрах можно его увидеть? Я ещё раз посмотрел, вроде как, название с открытки я где-то уже слышал, а изображение ничего не говорит: какой-то стандартный вид на дорогу, по которой к блестящему вдали океану несётся красный кабриолет, гружёный чемоданами. Наверняка, эти чемоданы выпускает та самая компания «Новая счастливая жизнь», которая и вынуждает людей бросаться в подобные приключения.

Но почему бы мне не последовать их примеру? Наша сторона океана, конечно, будет похолоднее, чем открыточная, но делать-то всё равно нечего. А сто пятьдесят километров на машине – сущие пустяки, к тому же сейчас только полдень. Действительно, почему бы и нет? Я добавил денег, чтобы хватило и на открытку, и на чай, запихнув небольшие книжки в карманы своего пальто и вертя в руках открытку. Что же, занятие на день, кажется, я наметил, уже неплохо, путешествие никогда не бывает лишним.

Магазин попрощался со мной всё тем же колокольчиком, запах новых и старых книг сменился знакомой свежестью, в которой смешалась мрачная слякотная влажность осени и светлая кристальная ясность зимы. Я завернул за угол и зашёл в телефонную будку — город старый, здесь ещё такие сохранились, к тому же мне нравилось раздражать кое-кого, названивая ему только с таких телефонов. Монетка с характерным щелчком закатилась в паз, а трубке раздались гудки:

- Опять? Какого хрена, чувак? Я же просил тебя кинуть это говно со старыми телефонами! К тому же я ещё сплю.

- Забей, считай, что мне нравится держать трубку в руке.

- Разбогатею и лично добьюсь от мэрии, чтобы они демонтировали все эти старые хреновины к чертям. Что тебе надо?

- Короче, сегодня боулинг не работает, я укатываюсь.

- На три буквы, надеюсь?

- Надейся дальше. Устрою себе отпуск на один день, всё равно никто не приходит.

- Это не повод бросать всё и уезжать.

- Не боись, я к ночи вернусь.

- А вдруг кто-то всё-таки придёт?

- Не придёт. А если всё-таки придёт, то посылай их, как послал меня.

- Послушай, чувак, я понимаю, что торчать в сраном подвале — так себе занятие, но ты это, помни, что мы всё ещё работаем вместе и всё такое.

- Я помню и не сливаюсь. Говорю же, я просто развеяться. Ты главное бар не забудь открыть, соня.

- Это-то я не забуду, надо же кому-то деньги зарабатывать.

- Ладно, бывай, может, расскажу чего интересного, когда вернусь.

Он не попрощался и просто положил трубку. Всегда так делает, и поначалу это жутко раздражало, но потом я привык, всё-таки столько лет мы с ним знакомы. И купили здание тоже вместе. Оба хотели куда-нибудь свалить, и в итоге оказались там, где оказались, не самое плохое место, наверное, да и расклад не самый худший, у нас своё дело, а он даже занимается тем, о чём всегда мечтал — заведует целым баром. Туда люди, в отличие от боулинга, регулярно захаживают, хотя, справедливости ради, он периодически своих подвыпивших клиентов отправляет ко мне — под градусом появляется азарт и желание соревноваться. Лучше пускай мячи катают, чем бьют друг друга по лицу и ломают мебель, за которую потом ещё и платить надо будет. Сразу после университета мы решили уехать из большого города, потому что тамошняя суматоха нас обоих, мягко говоря, раздражала.

Я стал искать объявления и наткнулся на новостную заметку о том, что в каком-то городе приходит в упадок боулинг-клуб. Упрямая старуха, которая была бывшей владелицей здания, отказывалась продавать своё имущество вообще любым людям, всех выпроваживала чуть ли не с дробовиком в руках. И нас на первых порах встретила точно так же.

Её можно понять, мы не были похожи на респектабельных дельцов с огромным опытом, которые умеют на раз поднимать к вершине успеха даже самые безнадёжные заведения. Скорее, два раздолбая со странной мечтой, которые ничего особо в жизни не умеют, кроме как разбираться с законами — юриспруденция, чтоб её. Причём я отказался от места где-то то ли в городском совете, то ли ещё где, и от нескольких предложений поменьше, не хотелось марать руки и залазить во всё это болото околополитическое. Причём как раз до того момента, как я получил предложение, я думал о такого рода карьере, кажется, даже сам отправлял резюме и письма. Везде прошёл, что странно, потому что меня даже на собеседования не приглашали. Как будто систематическая ошибка. И такая же ошибка произошла с этой бабкой.

Сначала я думал, что она обольёт нас кошачьей мочой и выставит за дверь, но то ли она отчаялась, то ли мы ей почему-то приглянулись — в итоге мило цивилизованно попили чай (который был, кстати, горький, как полынная настойка) и договорились о чисто символической цене и обещании, что мы просто так дело не бросим. Об этом даже писали в той самой газете, где работал мой неудавшийся клиент. Заголовок «Старая ведьма продала своё логово» — неточная цитата, конечно, но завуалированно суть передаёт.

Сэкономленные деньги позволили нам минимально привести в порядок внутренние помещения, причём каждый раз мне удавалось даже с самыми угрюмыми торгашами договаривать о приемлемых ценах. В какой-то момент мой товарищ даже перестал ездить на эти переговоры, отнекиваясь тем, что, мол, я и сам неплохо справляюсь. В принципе, это правда, пусть хоть кто-то из нас работает. К тому же дело своё я бросать не собирался. Было что-то ужасно романтичное в том, что мы с ним вдвоём ворвались в этот маленький городок, принеся с собой запах столичных клубов и головную боль от бесконечно сигналящих машин на проспектах, и сделали здание, которое сейчас сияет, наверное, ярче, чем всё остальное освещение города, вместе взятое. Конечно, дела у нас обстояли не так хорошо, как выглядел неоновый фасад, но данное обещание есть данное обещание, просто так оставлять свой боулинг-клуб я не собирался. К тому же парнишку, будущего помощника, было жалко, ему и так заниматься особо нечем, а если ещё и мы закроемся, то совсем мрак.

Тем более в первые два месяца мы были очень воодушевлены. Делали ремонт, постоянно ездили туда-сюда в поисках нужных материалов, договаривались о поставках, раздобыли для клуба тот самый музыкальный автомат, а для бара — антикварную стойку у одного ушлого мужика, с которым торговаться пришлось часа три, но в итоге он скинул больше половины первоначальной цены и отгрузил ещё в придачу каких-то старинных пивных кружек, только бы мы убрались. Славное было время, когда мы тут обживались, всё такое новое, необычное. Каждый день люди, знакомства, разговоры. Но вот потом начались эти длинные дни пустующего клуба, куда никто не приходил, а брони дорожек срывались раз за разом по самым нелепым причинам.

Я, конечно, и сам, наверное, виноват, потому что слегка подостыл, стал чуть ленивее и ждал, что мне всё само придёт в руки, но всё же я никак не мог ожидать такого тотального неинтереса к боулингу со стороны жителей города, где мой клуб, книжный магазин да старенький кинотеатр были единственными местами, в которых можно было хоть как-то себя развлечь. Но даже сидение на ресепшне и наблюдение за тем, как мигает лампочка в четвёртом снизу ряду за стеклом торгового автомата, которая подсвечивает шоколадные батончики, было лучше, чем гниение в кресле законодателя или законоблюстителя за кругленькую сумму. Да и кто знает, где бы я был, если бы не решил стать владельцем подвального боулинга в городе, который на не особенно подробных картах даже не отмечают?

Уж точно не ехал бы сейчас по гладкой дороге сквозь плотный хвойный лес, наслаждаясь приятным ощущением свободы и ещё более приятным творчеством какого-то музыканта, виртуозно играющего тяжёлый метал на двенадцатиструнной гитаре. Я когда-то давно выторговал ещё в университете у одного коллекционера целых четыре ящика музыкальных дисков и пластинок на какую-то раздолбанную гитару, и теперь устраиваю себе своего рода джемы, засыпая случайные диски в бардачок и проигрывая их в том порядке, в каком вздумается. Ещё более это интересно потому, что никаких подписей на дисках нет — сам гадай, что это и откуда. В итоге, конечно, наслушался я и всякого дерьма, но часто бывало такое, что как только меня начинало тошнить от очередных невнятных электронных дребезжаний, сразу же попадалось что-то клёвое. В долгих поездках от города к городу эти случайные музыкальные вечеринки для одного человека здорово меня развлекали.

На соседнем сиденье лежала та самая открытка, на обратной стороне которой была карта, но я на неё даже не смотрел. Странно, наверное, но я как будто точно знал, куда мне надо ехать. Вполне может оказаться, что я на той обзорной площадке уже бывал, но как-то забыл, поэтому так легко угадывал, где нужно повернуть, а где продолжать ехать прямо. Как можно забыть обзорную площадку с видом на океан в этих-то местах, где сплошные леса? Я приоткрыл окно, впуская в салон машины позднюю осень и снег. Всё-таки это приятно, когда ты предоставлен самому себе, даже если так вышло из-за того, что работа опять простаивает.

Музыка закончилась сразу же, как поля, уже понемногу покрывающиеся снежным полотном, вновь сменились плотным лесом, а дорога пошла в гору — я уже приближался к обзорной площадке, которые, как водится, должны находиться где-нибудь высоко, чтобы с них открывался действительно хороший вид, а людям не хотелось бы вернуть потраченное время или деньги. Я открыл бардачок и постарался не глядя достать диск со следующим музыкальным салатом, но вместе этого нащупал стопку визиток, которую ещё в прошлом месяце бесплатно сделал себе в той же типографии, где выходила городская газета. Вообще-то я был на сто процентов уверен, что забыл их дома, ещё жалел об этом, когда выезжал из города, но возвращаться уже не хотелось. Странно, конечно, ну да и хрен с ним, зато смогу немного порекламировать свой клуб. Вряд ли на океан приезжают посмотреть со всего мира именно туда, а вот людям из ближайших городов может и приглянуться идея как-нибудь поиграть в боулинг на выходных. Минус одна визитка, плюс один золотой, и им удовольствие, и мне прибыль с общением, честный обмен. А не захотят, ну так и ладно, всё равно визитки мне достались просто так.

Воздух стал чуть более разреженным, что вместе с плотным запахом хвойного леса начало давать мне в голову, и я поднял стекло, снова погрузившись в уютную изоляцию, знакомую любому автомобилисту, который хоть раз в одиночестве отправлялся куда-нибудь далеко по делам или по собственному желанию. Немного сухое тепло, разливающееся по салону, характерный запах, который, на самом деле, не так уж легко описать, но по которому сразу можно отличить, например, такси от личной машины, спокойное свечение приборной панели, мерное гудение двигателя, сменяющийся безлюдный пейзаж за окном и музыка, тихо или громко заполняющая автомобиль, но при этом не перебивающая мысли, на которые очень легко отвлечься во время езды по практически безлюдным трассам в глубине страны. Как раз вроде той, по которой ехал я.

Только иногда, до того, как свернуть на дорогу уже к обзорной площадке, я замечал где-то вдалеке в полях дома фермеров, из труб которых поднимался практически ровным столбом дым — ветра-то и не было вовсе, к тому же снег к концу пути практически перестал идти, стало совсем спокойно и тихо, но не как перед грозой, когда всё ощущается тяжёлым и зловещим. Вовсе нет. Полная умиротворённость, как сказал бы тот паренёк из боулинга, «чистый чилл». И вот это совершенно спокойствие ты на короткое мгновение взрезаешь на своей машине, сидя в уютной тёплой капсуле, но лишь затем, чтобы тишина потом снова стала хозяйкой этих мест.

Эх, красота. Иногда я даже думаю о том, что на старости попробую стать таким же фермером-отшельником где-то в глуши, который раз в месяц ездит закупаться в ближайший город, а в остальное время о существовании других людей ему напоминают только звуки проезжающих вдалеке машин. Разве что переберусь куда-нибудь поближе к югу, где потеплее, а то старые кости греть надо, знаете ли. Да и хватит с меня суровых зим, я и так их достаточно в своей жизни повидал, наелся, что называется, по самое не хочу. Но эта зима, почему-то мне так кажется, будет отличаться от предыдущих. Всё-таки я впервые забрался настолько далеко в желании иметь собственное дело. Да и на зимние праздники старик из книжного обещал позвать, хотя бы не так печально будет сидеть в баре и смотреть на то, как друг готовит очередной коктейль на пробу по рецепту, вычитанном на какой-нибудь тёмной стороне сети. Может, даже удастся побыть одним из тех, кто работает, пока все отдыхают — есть в этом что-то грустное, конечно, но почему бы не дарить людям радость в конце концов? Я-то от этого ничего не теряю. Если они захотят возможностью получить радость воспользоваться, конечно, а вот это как раз далеко не факт.

Глушу мотор и выхожу из машины. Здесь ещё холоднее, но вместе с тем как-то ещё более спокойно, чем в безлюдном городе, откуда я прикатил. Всё-таки в городах, как бы они ни старались это скрыть за малочисленностью населения, милыми магазинчиками и малотиражными газетами, всё равно ощущаются человеческие вибрации что ли, не знаю, как это ещё назвать. Ощущаешь, что люди здесь живут постоянно и постоянно ходят по улицам, просто вот так вышло, что сейчас ты никого не увидел. А здесь, на стоянке перед обзорной площадкой, не было вообще никого, и мне почему-то казалось, что здесь никто не бывал уже минимум год, а то и больше. Может, я вообще первый, кто решил сюда приехать после открытия пару лет назад. Хотя открытка новая. Скорее всего, время просто не самое удачное, пятница, середина дня. Обычно в конце рабочей недели люди спешат доделать все дела и отправиться домой, а не ездить по каким-то странным местам, откуда можно увидеть океан (в чём я всё ещё прилично сомневался, между прочим). Но одиночество сейчас мне даже нравилось, хотя обычно я не нахожу в нём ничего привлекательного. Знаете, у меня эта подростковая фаза уже прошла.

Я прислонился к двери автомобиля и начал автоматически нащупывать в кармане пачку сигарет — после долгой дороги часто, бывает, хочется покурить, — но вдруг вспомнил, что обещал себе бросить где-то на прошлой неделе во вторник, когда случайно прожёг себе пеплом штаны. Желание сразу как отбило, словно я никогда не курил и не был сейчас в том положении, что и наркоман в завязке, который круглосуточно мучается от ломок. Даже собственная голова не даёт доставить себе удовольствие, что ж такое.

И как раз, когда я отлип от холодного пластика автомобиля, намереваясь уже направиться вверх по ступенькам к самой обзорной площадке, чтобы разочароваться в заверениях лживой открыточной рекламы и поехать обратно, услышал, как шины другой машины с характерным звуком скрипят по недавно выпавшему снегу. Похоже, у меня всё-таки будет компания. Может, место популярнее, чем я думал, и я зря себя настраиваю на разочарование. Хотя легко может оказаться и так, что это такой же сумасшедший или сумасшедшая, как я: нашли открытку в книжном магазине и сорвались с места. Всякое в жизни бывает.

Машина оказалась очень похожа на тот самый кабриолет с открытки, только с крышей и больше раза в два. Я видел, что за рулём женщина, лет на десять старше меня. Она аккуратно медленно припарковалась позади моей стильной, но старой развалюхи. Новую покупать вообще не хотелось, моя бы воля, честно говоря, везде бы катался не велосипеде, жаль, расстояния иногда приходится преодолевать такие, что на велике их проехать — помереть быстрее. Какое-то время она постояла, я даже подумал, не уедет ли она прямо сейчас, увидев здесь незнакомца, но всё-таки мотор затих, и я снова оказался почти что один на один с безлюдностью и тишиной здешних мест. Из-за размера автомобиля казалось, что оттуда сейчас посыплются дети, животные, велосипеды и прочие атрибуты счастливой семейной жизни, но вышла только женщина.

Совсем небольшого роста, худая, она улыбалась мне, но в этой улыбке чувствовалось некое удивление и даже разочарование. Впрочем, я её прекрасно понимал: никто, заезжая в такую даль, не думает встретить здесь второго такого сумасшедшего, который зачем-то решил обратить внимание на открытку неизвестной давности в старом книжном магазине. Я, честно говоря, и сам уже не мог вспомнить, какого, собственно, чёрта решил вдруг ни с того ни с сего сорваться с места и поехать навстречу океану. Учитывая ещё и то, что я даже не верил, что отсюда и правда можно увидеть океан. А вдруг и правда кто-то придёт? Или парнишка сбежит от бабушки из-за любви к боулингу? Было бы, конечно, хорошо, но я понимал, что шансы этого стремятся к минус бесконечности, поэтому приходилось довольствоваться, чем есть. К тому же, судя по тому, что женщина шла ко мне, я тут хотя бы буду в какой-никакой компании. Даже если она окажется в край чокнутой.

- Я не думала тут увидеть кого-то. Обычно на этих площадках только я.

- Ничего про них не знаю, просто сегодня на работе было делать нечего, вот и решил туда-сюда смотаться по-быстрому. Всё лучше, чем в десятитысячный раз слушать одну и туже пластинку или считать лампочки на потолке.

- Так мы здесь с вами почти по одной причине. Вы уже поднимались наверх?

- Неа, люблю растягивать предвкушение (что за чушь, несу какой-то форменный бред, долгие часы молчания, похоже, напрочь отморозили мой в принципе неплохо подвешенный язык). К тому же не особо верю, что меня там ждёт какое-то чудо. Место и место, как сотни других мест.

- Да? Не знаю, может быть, но меня уже радует здешняя тишина.

Мы молча пошли к лестнице и стали подниматься. Я слышал ещё несколько подъезжающих машин. Видимо, недооценил действенность дедовских открыток с кабриолетом. Скоро послышались и голоса, но мы всё равно шли молча. Было видно, что всё-таки её слова об одной причине несколько преувеличены или даже преувеличены сильно, но говорить ей явно не хотелось, а меня вот наоборот распирало любопытство — интересно ведь послушать родственную душу, которая решила пятницу потратить на такое сомнительное приключение. Тем более она явно не из нашего города (я там знаю уже практически всех, кроме самых асоциальных, потому что мне почти каждого встречного удавалось-таки уговорить хотя бы ненадолго зайти покидать шары в моём клубе), а все остальные находятся гораздо дальше, чем обещанные на открытке сто пятьдесят километров.

- А вы здесь уже не в первый раз?

- Именно здесь — в первый. Я месяц назад ездила на другую площадку этой же сети.

- Сети? Я думал, что сети бывают там кинотеатров, магазинов, ещё какой-нибудь фигни, но про сети обзорных площадок вообще в первый раз слышу. Звучит как одна из самых странных идей в мире.

- Но она работает. Просто один местный архитектор когда-то загорелся идеей всем желающим показать красоты наших мест. И теперь обзорных площадок его авторства вокруг довольно много.

- Да? Надо будет поискать в сети карту, может, ещё куда-нибудь захочется съездить. Вот сегодня подумал, что было бы неплохо увидеть океан.

- Океан?

И тут мы оказались наверху и оба ахнули, когда подошли к перилам. Вот только ахнули мы совсем по-разному: она в явном восхищении, а я с лёгким разочарованием, но вместе с тем в этом вздохе была и примесь чувства собственного достоинства — всё-таки я был прав. Нет, конечно, вид нам открывался замечательный. Обзорная площадка представляла из себя скалу, выступающую на несколько метров из плотного лесного массива, который покрывал один из склонов горы. Скала эта возвышалась над всем, что находилось севернее, и потому мы могли видеть весь пейзаж прямо как на картинке: заснеженные леса, поля, крошечные домики, которые напоминали летающих мошек из-за дрожащего морозного воздуха, дороги, извивающиеся между всем вышеперечисленным. И над всем этим ещё и качался лес, что делало его действительно похожим на бело-зелёный океан, который не бушевал, но постоянно находился в движении, из-за чего впечатление о картинности происходящего несколько гасло, но зато от общего ощущения грандиозности окружающих просторов захватывало дух. С земли и двух ног ведь видно гораздо меньше и кажется, что мир иногда замыкается в совсем небольших пространствах, но будь я проклят, чёрт возьми, если ещё раз попробую себе подумать подобным образом после того, что увидел на этой обзорной площадке.

Вот только проблема в том, что настоящего океана здесь не было, а всякие посредственные сравнения леса с океаном я лично считаю достаточно дешёвым рекламным приёмом, который нагло обманывает простачков. Совершенно не хотелось признаваться, что я оказался одним из этих придурков, но тут уже ничего не поделаешь, есть как есть, надо уметь проигрывать красиво. Как раз в том направлении, где должен был быть по моим расчётам океан, высились горы. Они загораживали обзор, что было особенно обидно, потому что из-за облаков вышло солнце, и оно сейчас, наверняка, очень красиво бы подсвечивала тёмно-синюю воду океана.

Но, видимо, порадоваться по-настоящему мне было не суждено. Хотя я, по-честному, был вполне удовлетворён тем, что увидел. Это было весьма неплохим завершением путешествия, тем более я даже заметил какую-то застеклённую табличку, куда, при желании, можно было бы пропихнуть визитку в качестве рекламы. Раз уж это место пользуется такой популярностью (вокруг становилось всё больше и больше людей, причём у них всех вид был немного растерянный, как будто они не особо понимали, зачем сюда приехали, но при этом, кажется, были не против отдохнуть на свежем воздухе), то будет хоть какая-то реклама. Конечно, весьма посредственная, поэтому я стал ходить между людьми и раздавать им визитки собственноручно (честно говоря, не помню, брал я их с собой из машины или нет, но раз оказались под рукой, то почему бы не воспользоваться?). Странно, но многие из них брали, даже не задумываясь, смотрели, кивали, обещали позвонить, если вдруг надумают, кто-то даже улыбался и говорил, что вот как раз недавно думал попробовать что-нибудь новенькое, и боулинг для этого подходит как нельзя лучше (странные ребята, конечно, столько вещей в мире можно делать на выходных, а они выбирают боулинг, но, с другой стороны, кто бы вообще говорил).

Через минут двадцать у меня все визитки закончились. Люди то приходили, то уходили. Движение, честно говоря, было похлеще чем в каком-нибудь гипермаркете, так что свой маркетинговый потенциал реализовать было несложно (дурацкая формулировка, конечно, но где-то на курсах в универе один препод её использовал просто постоянно, въелось в память). Моя знакомая всё так же стояла у самых перил и восторженно смотрела на пейзаж, в основном на лес, где деревья под порывами ветра всё продолжали наклоняться то в одну сторону, то в другую. Я облокотился на перила и вздохнул. Она посмотрела на меня и ещё раз улыбнулась. На этот раз в улыбке, кроме искренней радости, уже не было никаких других вредных примесей.

- Замечательно, да? Не жалею, что сюда приехала, хотя ещё сегодня с утра думала: вот, будет обычный рабочий день, ничего такого. А сейчас вот смотрю и думаю наоборот: как я вообще могу каждый день пить противный кофе в своём офисе, когда совсем недалеко такая красота?

- Да, неплохо. Иногда полезно развеяться, размять кости, так сказать, даже если они не старые.

- Кажется, вас не очень-то и впечатляет.

- Да нет, не в этом дело вообще. Красиво. Я тоже рад, что приехал. Снова же, всё лучше, чем бездельничать, терпеть не могу ничего не делать, всегда хочется себя чем-то занять полезным.

- Тогда в чём дело? Дорога была долгой?

- Просто я ожидал чего-то другого, хотел увидеть океан.

- Океан? Но ведь эта обзорная площадка даёт вид на горы.

Вместо слов я протянул ей открытку. Немного повертев её в руках, она вдруг заулыбалась и, не сдержавшись, хихикнула:

- Вы всё перепутали. Эти площадки все просто называются одинаково, но различаются по номерам. Ваша открытка — двенадцатая, а это место — одиннадцатое.

Я взял у неё из рук открытку и повертел в руках. Действительно, рядом с названием площадки красовалась цифра двенадцать. Я перевёл взгляд на рекламный щит – две единицы. А ведь я был на сто процентов уверен, что точно знаю, куда надо ехать. Думаю, стоит провериться на топографический кретинизм, а то так недолго дорогу в собственный боулинг-клуб не найти.

- Пф, ну и бред, если честно, кто же так называет вообще? К тому же место почти совпадает, сто пятьдесят километров, все дела. Наверняка, просто обман какой-то.

- Да нет, в другую сторону от вашего города действительно есть ещё одна, там равнина и как раз прекрасный вид на океан, побережье-то длинное и тянется вдоль всего нашего региона, очень удобно. Так что вы просто не туда поехали.

- Да уж, вот это тебе поворот в никуда. А ведь океан увидеть всё равно хочется, он сейчас, наверное, не хуже будет, чем эта гора или лес.

И тут вдруг произошло что-то действительно странное. До нас донёсся звук, как будто где-то вдалеке взорвалось что-то чертовски огромное. Мне даже показалось, что я почувствовал что-то вроде ударной волны или около того, хотя это мог быть и обычный порыв ветра, который оказался чуть сильнее прежнего. Но люди вдруг закричали, кто-то сразу побежал вниз к стоянке, а кто-то показывал пальцем на гору. Я присмотрелся и сначала не увидел ничего не обычного — ну гора и гора, я понял уже, что красиво, но дальше-то что?

Эта гора всё ещё заслоняла вид на океан, и от этого в моих глазах была не красивее самого обычного бетонного столба на дороге. Но потом я заметил, как с её верхушки постепенно скатывается вниз снежный покров, скользит сначала медленно и плавно, как платок, брошенный на землю, а потом распадается на тысячи осколков и превращается в мелкую снежную пыль (немного похоже на то, как взрываются фейерверки, только из-за того, что гора была далеко, мы ничего не слышали). Потом с её верхушки покатились камни. Сначала их было немного, но потом уже целый град, самый настоящий камнепад. Он ломал на своём пути стволы деревьев, а некоторые сосны и вовсе выворачивал с корнем. Особенно большие камни оставляли в лесополосе у подножия заметные такие прорези, будто бы там несколько раз хорошо махнул топором гигантский дровосек с бензопилой. Через какое-то время я понял, что гора уже стала немного покороче и, судя по всему, не думает переставать разваливаться. Словно энергия, которая соединяла все эти маленькие камешки и огромные булыжники самых разнообразных форм на протяжении многих столетий, вдруг в одно мгновение иссякла, и гора стала рассыпаться на наших глазах, как деревянная башенка дженга или песочный замок.

До нас даже через разделяющие километры уже начал доноситься отдалённый грохот, но в этих хлопках, ударах и скрежете было что-то музыкальное. Чем-то оно даже напоминало атмосферный блэк-метал для каких-нибудь совсем уже законченных меломанов. Люди стали убегать всё активнее, но в их действиях не было какой-то паники, наоборот, они двигались чётко, медленно и слаженно, как обычно и учат действовать в каких-то нестандартных ситуациях, несмотря на то, что знают: люди всегда просто бегут, не обращая внимания на какие-то там рекомендации спасателей и пожарников. А я не мог оторваться от этого зрелища: огромная каменная махина, которая стояла здесь больше, чем существуют все города и страны вместе взятые, вдруг прямо здесь и сейчас, на моих глазах превращается в кучу бесформенного мусора, где деревья, камни, снег и грязь смешиваются в непонятный коктейль, о котором даже мой друг бармен вряд ли что-то когда-нибудь слышал. В какой-то момент от горы отделился довольно большой кусок и начал просто оседать, уже не разваливаясь на мелкие камешки, словно невидимый великан утаскивал его под землю. Может, это всё проделки каких-нибудь гномов? Никогда не верил во всякие фольклорные штучки, но книги говорят, что эти мелкие ребята вполне на такое способны.

Через пару минут от горы не осталось уже ничего, кроме большого холма, а я всё ещё не мог поверить в то, что видел: за ней был океан, и теперь я мог любоваться на него, сколько хочу. Он весь блестел и переливался, мне казалось, что я прямо сейчас парю над ним и даже вижу, как под толщей холодной воды, похожей немного на желе, плавают косяки рыб. Конечно, это всё бред и только моё воображение, но представлять такое было чертовски приятно. Я видел и дорогу, которая тянулась вдоль всего побережья, машины там столпились в кучу и мигали фарами, люди повыбегали на обочину и явно тоже не понимали вообще, что происходит, но, вроде, никто не пострадал. Они отсюда казались такими маленькими и забавными, хотя я, конечно, легко мог представить степень их удивления от увиденного — я бы тоже никогда себе не поверил.

Лес у подножия горы явно ещё долго не сможет оправиться от такой встряски, но зато сейчас пейзаж стал ещё более экзотическим — прорехи в лесу напоминали кратеры от метеоритов, из-за чего всё вокруг казалось совершенно инопланетным. А далёкое сияние золотого океана это впечатление лишь усиливало. Даже на мгновение показалось, что особенно сильный порыв ветра принёс солёный воздух, но мне, опять-таки, просто хотелось в это верить. Я, честно говоря, и не заметил, как остался на площадке только с той женщиной из красной машины.

К стоянке мы спускались молча и постоянно задыхались, как будто провели хорошую тренировку в тренажёрном зале, но, на самом деле, просто оба всё ещё не могли справиться с впечатлениями от того, что увидели пару минут назад. Мне никак не удавалось убрать нелепую, почти идиотскую улыбку с лица. Океан был куда лучше, чем эта скучная гора. Я уже почти готов был сесть в машину, как вдруг она подошла и как-то немного растерянно спросила:

- Что это было? Я не могу понять. Может, землетрясение?

- Чёрт его знает, если честно, но я в целом доволен. Всё-таки увидел океан.

- Да, наверное…

Она снова ненадолго замолчала, пошла к своему красному семейному джипу, но вдруг опять обернулась.

- А вы рекламный агент?

- Да нет, с чего бы вдруг? Терпеть не могу рекламу.

- Ну, вы раздавали флаеры.

- Так это визитки моего клуба. Боулинг, все дела, там ещё бар сверху есть. У нас пока нет кухни, но через месяц-два мы ещё и полурестораном станем, почему нет.

Я нашёл в кармане ещё одну визитку (был на сто процентов уверен, что отдал их все, хотя к чёрту, хватит с меня одного большого удивления на этот и без того странный день) и отдал ей.

- Звучит неплохо. У вас есть дорожки на выходные?

- Да легко, вообще-то свободны все, у нас не то, что бы много посетителей.

- Может, сегодняшняя вылазка поможет. А мне надо чем-то занять детей. Лучше выбраться куда-то с семьёй, чем постоянно сидеть в четырёх стенах. Даже если на твоих глазах вдруг гора рушится.

- На самом деле, на вашем месте я бы об этом не рассказывал. Звучит-то чертовски странно, сами понимаете.

- Не то слово, но я видела, что видела.

- И то верно. В принципе, мы-то все это видели, тут ничего не попишешь. Забавно будет почитать завтрашние новости.

- Да, это наверняка куда-нибудь попадёт.

- Первые полосы обеспечены.

Снова неловкая пауза. Она положила визитку в карман, ещё раз мне улыбнулась, снова немного растерянно.

- Тогда до выходных, я ещё позвоню или напишу на почту, вдруг мы займём две дорожки, попробую уговорить подругу.

- Я всеми руками и ногами за. До выходных.

Домой я вернулся совершенно вымотанным, практически сразу упал на кровать и заснул, только перед этим переоделся и принял душ — всё-таки сидеть почти целый день в машине дело такое себе, не самое гигиеничное. Хорошо хоть догадался заехать в придорожное кафе на обратном пути, а то пришлось бы ещё и готовить, а я это дело хоть и люблю, но не в те моменты, когда с ног валюсь.

Утром меня разбудил телефон (точно помню, что забыл поставить будильник, как он вообще мог сработать, телефоны стали слишком умными для людей?). Я стал проверять почту, увидел несколько сообщений о бронировании дорожек от людей из других городов, вспомнил открытку, женщину в красной машине, лес, гору, которая вдруг рассыпалась, океан, вкусный бургер в кафе — всё это перед сном казалось таким глупым и нереальным, что я подумал, будто спал на самом деле ещё до того, как заснул в своей кровати. Но оказалось, что всё произошедшее вчера, было на самом деле. Я откинулся на подушку закрыл глаза и на звук нового уведомления об очередной брони выдал в воздух:

- Твою ж мать, какого хрена?

Немного полежал, открыл глаза, ещё раз просмотрел все сообщения, подтвердил большую часть из них, два или три перенёс, снова лёг и задумался о чём-то своём. Какая же всё-таки чертовски странная штука жизнь. Мне ведь этот океан даже и не особо нужен был. Но всё-таки, какой он был красивый, чёрт побери.