Астронавт

Глава 1

Астронавт

Первоклассник сидел напротив раздевалки и ждал, пока отец заберёт его вечером после школы. Позади семь уроков, два из которых — иностранные языки, и лёгкая атлетика после занятий.

— Ну что, показывай дневник! Он достал дневник и протянул отцу. — Четыре, четыре, четыре… А почему не пять? — Так получилось, — ответил он, пытаясь соткать оправдания из воздуха, но сегодня их запах не чувствовался. — Ладно, пошли.

Они вышли из школы и двинулись по вечернему городу к дому. Путь в пять километров должен был занять почти час.

— Восемь на шесть? — Сорок восемь, — отвечал он, пытаясь собрать уставшие мысли в кучу. — Семь на семь? — Сорок шесть. — Нет. Отец привычным движением сжал его ладонь, перебирая кости так, словно на неё обрушился холодильник. — Ай! — Ещё раз. Семь на семь? — Сорок девять. — Шесть на семь? — Шестьдесят два… Через секунду холодильник снова упал на руку. — Нет. Ещё раз. — Сорок два. — Да. Восемь на четыре? — Тридцать два.

Он смотрел на ночное небо, с которого, как виноградины, свисали спелые звёзды. Они были так красивы… Этот вид хоть немного отвлекал от капкана, в который превратилась рука отца.

— Шесть на пять? — Тридцать один, ай… Тридцать! — Тридцать! Зачем ты это делаешь? — Чтобы лучше запомнилось. Дай сюда руку и пошли дальше.

Стоять и ничего не делать можно было сколько влезет, но отец так просто не отстанет. Он протянул руку и побрёл дальше, мимо проносящихся машин. Надо отвлечь его от этой херни, идти ещё минут сорок, а рука уже отваливается.

— Пять на пять? — Двадцать пять. А сколько лететь до этих звёзд? — выпалил мальчик сразу после ответа, не давая отцу ни секунды, чтобы придумать новый повод превратить его правую кисть в фарш. — Всей жизни не хватит, — ответил отец безразлично и холодно. Он знал, что сын умышленно переводит тему, но всё же ответил. — А там тоже есть жизнь? — Никто не знает. Может быть. Четыре на четыре? — Шестнадцать. А что будет, если выйти в космос без скафандра? — Ты умрёшь. — А как? — Там нет атмосферы. Сначала задохнёшься, а потом замёрзнешь. Девять на девять? — Восемьдесят один. А что нужно, чтобы полететь к ним? — Хорошо и много учиться. Двадцать три плюс восемнадцать? — Пятьдесят один… — Неправильно. Отец сжал ладонь и начал поигрывать костяшками, усиливая нажим. — Сорок один! Кричать и вырываться бесполезно: либо соображаешь быстрее, либо правая ладонь окажется в гипсе.

— А почему дядя Толя стал пилотом, но не стал космонавтом? — Ему было достаточно самолётов. Можешь сам у него спросить, когда увидишь. — Его брат жил в другой стране и приезжал раз в пару лет, не чаще. Сын его почти не помнил — только истории с аэродромов и то, что он всегда был весел.

— А люди когда-нибудь смогут полететь к звёздам? — Возможно. — А сейчас это, наверное, слишком дорого? — Да. И это никому не интересно, делать там нечего. Одиннадцать в квадрате? — Сто восемнадцать… — Нет. — На этот раз мальчик получил подзатыльник. По крайней мере, голова болит меньше, чем рука. — Сто двадцать один. — Да. Шесть плюс девять? — Пятнадцать. — Умножить на три? — Сорок пять. — Минус двенадцать? — Тридцать два… нет, тридцать три. — Да. — Отец сделал паузу, пока они переходили дорогу.

— Думаешь, инопланетяне есть? — спросил мальчик. — Может быть, где-то. — Думаешь, они следят за нами? — Ты просто насмотрелся мультиков. — Отец был почти в два раза выше, и от этого казалось, что его голос звучит откуда-то с недосягаемой высоты. Он был умён, но отчего-то избегал разговоров глубже, чем о делах в школе. Может, думал, что мальчик его не поймёт, или был слишком уставшим и голодным.

— А что такое чёрные дыры? — Какая разница? — Ну, мне просто интересно. — Лучше бы тебе было интересно, как получать в школе что-то кроме четвёрок. — Но я стараюсь. — Значит, слабо стараешься.

Они перешли ещё одну дорогу. С каждым шагом паузы между вопросами отца становились длиннее, но сами вопросы — изощрёнее. Казалось, его цель — придумать самую мучительную пытку математикой, словно предыдущие были недостаточно болезненны. Мальчик пытался выделить на ответы какую-то часть разума, чтобы реже получать по шее, но при этом не терять из виду небо. Какие же они большие и яркие… Вот бы выбраться на крышу и любоваться ими хотя бы полчаса. Интересно, а Рита тоже на них любуется, или ей интереснее куклы? Он думал о девочке с белокурыми волосами из его класса. Она была отличницей, не то что он.

«Интересно, отчего её глаза так похожи на эти яркие огни?» — спросил он сам себя. Вряд ли отец захотел бы отвечать, даже если бы понял, о чём речь. Наверное, было бы здорово с ней погулять, но из дома его никто не отпустит, а живёт она так далеко, что без троллейбуса не добраться. Да и что она ответит? Наверное, засмеётся, покраснеет и скажет, что «мама не разрешит».

Лучше думать о звёздах. Они не придумывают отговорки и не ломают руки, стесняясь своего блеска. Они позволяют смотреть на них, сколько захочешь. Как бы я хотел полететь к ним когда-нибудь…

Может, отец и прав. Если отвечать на его вопросы правильно, я непременно смогу купить ракету. Когда вырасту.

Когда вырасту…