Сон с мясом по-кремлёвски

Глава 1

Обычно мы готовим завтрак с вечера. Точнее, его мясную составляющую. Гарнир можно и с утра, в процессе подъёма, умывания и прочих мероприятий по приведению организма в состояние относительной работоспособности. Котлеты там всякие, окорочка, мясо тушёное. Приготовил, дал остыть — и в холодильник. Утром разогреть, пока каша или макароны варятся. Мы ж не в тюрьме, нам макароны не только на ужин можно.

Но с этим нежным блюдом от дедушки Брежнева такое не проходит. Мясо по-кремлёвски требует длительного тушения. Оно должно томиться, размягчаться, пропитываться луковым соком и постепенно превращаться в нечто такое, ради чего можно простить кулинарии её временные затраты.

А главное — его нельзя оставить без присмотра.

Но человека обычно тянет лечь спать. И холодильник в данном случае не подходит: горячую кастрюлю туда не поставишь, а на плите до утра оставлять нельзя. Коты найдут. Мыши найдут. Кто-нибудь обязательно найдёт. И пир будет в любом случае не у нас.

Поэтому приходится брать кастрюлю с собой в комнату и ставить посреди стола, в точке пересечения его диагоналей. Почему именно там, я не знаю. Но однажды попробовав, уже не рискуешь экспериментировать.

После этого и начинаются чудеса.

Первым обычно появляется запах. Нет, не мясной. Мясной запах уже давно стоит в комнате, и к нему мы привыкли. Это запах старого подвала, сырой земли и чего-то такого, что не принято хранить в холодильнике.

Потом слышится тихий шелест.

— Ну что, товарищи, — произносит кто-то из темноты, — опять?

Я приоткрываю глаза.

У стола стоят трое. Высокие, худые, в чёрных плащах. Лица бледные, глаза красные. Клыки наружу. Один держит в руках старинный бокал.

— Извините, — говорит старший вампир, — а это действительно мясо?

— Действительно.

— Говядина?

— Да.

Вампир с надеждой наклоняется над кастрюлей, втягивает носом аромат и разочарованно вздыхает.

— Эх! А раньше-то какое мясо было! С кровушкой! С характером! Сейчас всё какое-то... стерильное.

— Вы бы ещё пожаловались, что оно без группы крови, — замечаю я.

— Не надо ёрничать, молодой человек. Мы, между прочим, помним времена, когда мясо было мясом. И кровь была кровью. А теперь что? Гемоглобин, нормы, ветеринарный контроль...

Второй вампир задумчиво смотрит на меня.

— А хозяин у нас, случаем, не сдаёт кровь?

— Не сдаёт.

— Жаль.

Третий, самый молодой, уже успел поймать комара, который летал возле лампы, напившись хозяйской кровушки.

— Отстаньте от человека, — говорит старший. — Мы в гостях. Надо вести себя прилично.

— А он сам не предлагает!

— Потому что воспитанный человек!

Они ещё немного постояли, понюхали мясо и исчезли, унося с собой комара.

Следующими явились крысы.

Сначала послышалось царапанье под дверью, затем из-под неё просунулась длинная морда с усами.

— Крысюк! — раздался женский голос. — Не толкайся! Я первая!

В комнату ввалилась пара. Он был серый, деловой, с небольшим шрамом над глазом. Она — крупная, ухоженная и явно привыкшая командовать.

— Здравствуйте, мы, видите ли, крысы, — сказал крысюк. — Мы тут по поводу...

— По поводу чего? — перебила его спутница. — Мы вообще-то не какие-нибудь там крысы с помойки. Я требую, чтобы меня называли Крысотулечкой.

— Хорошо, — говорю. — Крысотулечка.

— Вот! Уже лучше.

Крысюк подошёл к кастрюле, обнюхал крышку и попробовал её погрызть.

— Не получается, — сообщил он.

— Ты неправильно грызёшь! — возмутилась Крысотулечка.

— А ты попробуй!

Она попробовала. Результат оказался таким же.

— Это что за посуда такая? — спросила она. — Из чего сделана?

— Из нержавейки.

— Ненавижу металл!

— Может, отойдёте? — предложил я.

— Мы вообще-то гости! — напомнила Крысотулечка.

— Гости обычно приходят с угощением.

Крысюк посмотрел на неё.

— Я же говорил, надо было сыр взять.

— Молчи! Ты опять всё испортил!

Они удалились, громко выясняя отношения. Вскоре из-за двери донеслось довольное чавканье. Похоже, нашли красное зерно. Крысам красное зерно есть вредно. Оно отравленное.

Но это уже их личное дело.

Около полуночи пришли призраки.

Первой возникла корова. Большая, прозрачная, с печальными глазами. За ней появился свин. Оба остановились возле стола.

— Ну здравствуй, коллега, — сказала корова, глядя на кастрюлю.

— Здравствуй, — отозвалось мясо.

Свин вздохнул.

— Значит, всё-таки дошёл до кастрюли.

— А что поделать? Судьба.

— Мы с тобой сколько лет вместе были...

— Не напоминай. И вообще-то, я не свинина.

Корова наклонила голову.

— Хорошее мясо. Мягкое. С луком.

— Да, — согласился свин. — Видно, человек старался.

— А ты помнишь, как мы мечтали о свободном выгуле?

— Помню.

— И вот...

Она посмотрела на кастрюлю.

— Свободный выгул закончился тушением.

Призраки помолчали.

— Ладно, — сказал свин. — Прощай, коллега.

— Прощайте, товарищи, — прозвучало из кастрюли.

Они растворились в воздухе. Кастрюля осталась. Мне показалось, что корова перед уходом даже перекрестилась.

В половине второго ночи явились овощи.

Вернее, сначала появился лук. Огромный, круглый, с зелёными перьями и недовольным выражением лица.

— Это безобразие! — заявил он.

— Что именно?

— Мы требуем объяснений!

Из-за него выглядывали несколько маленьких луковичек, морковка и какой-то подозрительно сладкий перец.

— Вы кто?

— Мы — представители овощной общественности. Я, как старший, уполномочен заявить протест.

— По какому поводу?

— Почему нас здесь столько?

— В каком смысле?

— В прямом! Посмотрите на количество лука! Это же не блюдо, это овощная оккупация!

Тут появился Чиполлино. Тот самый.

— Позвольте! — возмутился он. — Вы что, не понимаете? Лук — основа народного питания!

— А почему тогда мяса столько же, сколько нас? — спросил один из луковичек.

— Потому что так положено по рецепту, — объяснил я.

Чиполлино нахмурился.

— По какому ещё рецепту?

— По кремлёвскому.

Наступила тишина.

— А-а-а, — протянул Чиполлино. — Ну, тогда вопросов нет.

Но старший лук не успокаивался.

— Я всё равно считаю, что нас эксплуатируют! Мы отдаём сок, аромат, форму, фактически растворяемся в общей массе, а славу получает мясо!

— Послушайте, — говорю, — вы же понимаете, что без вас блюдо было бы совсем другим?

— Это вы сейчас пытаетесь нас задобрить?

— Нет. Это я пытаюсь объяснить, что вы важны.

— А почему тогда в названии нет нас?

Меня это не волновало, а вот Чиполлино задумался.

— Действительно. Надо будет написать письмо в редакцию.

Овощная делегация удалилась, продолжая обсуждать несправедливое распределение гастрономической славы.

Под утро в комнате стало особенно тихо. Все ночные гости как будто почувствовали, что приближается кто-то важный.

И действительно.

Возле окна возник невысокий человек в костюме, с характерной причёской и знакомой манерой держаться.

Он неторопливо подошёл к столу, посмотрел на кастрюлю, приподнял крышку и глубоко вдохнул.

— М-м-м... Хорошо.

Я сел на кровати.

— Здравствуйте, Леонид Ильич.

— Здравствуй, дорогой. Ты, я вижу, человек хозяйственный. Это правильно. Очень правильно.

Он ещё раз посмотрел на мясо.

— Кто готовил?

— Я.

— Молодец. Просто молодец. Надо уметь готовить. Особенно мясо.

Он осторожно помешал содержимое кастрюли ложкой.

— Лук есть. Мясо есть. Всё как положено. И не торопились. Это самое главное. В жизни, знаешь ли, вообще торопиться не надо. Особенно когда тушишь мясо.

В этот момент из-под стола выглянул вампир.

— Леонид Ильич, разрешите обратиться!

Брежнев медленно повернул голову.

— Что такое?

— Мы тут хотели бы...

— Вы кто такие?

— Вампиры.

— А-а-а. Понятно. Румыны... или болгары?... да какая разница...

Он помолчал.

— И что же вы здесь делаете?

— Ну, это... исторически сложилось.

— Исторически, значит? — Брежнев поправил пиджак. — А вы знаете, что у нас в стране строится коммунизм?

— Э-э-э... знаем.

— А вы знаете, что такое моральный кодекс строителя коммунизма?

Вампир замялся.

— Ну... примерно...

— Ничего вы не знаете, дорогие мои.

Из-под стола показался крысюк, убитый горем. Он съел намного меньше красного зерна, чем Крысотулечка, и ещё на осознал своей свободы.

— Леонид Ильич, мы вообще-то...

— И вы здесь?

— Мы по хозяйственной части.

— По какой ещё хозяйственной?

— Да мы так... погрызть... потаскать... как все, в общем...

Брежнев снял очки, протёр их и посмотрел на присутствующих.

— Товарищи! Я не понимаю. Человек готовит завтрак. Хороший завтрак. С душой готовит. С вечера. А вы сюда пришли и что? Погрызть? Попить кровушки? Развести антисанитарию?

Из темноты вышел Чиполлино.

— Леонид Ильич, а у нас есть вопрос по распределению лука...

— Потом, дорогие итальянские товарищи. Всё потом. Сейчас у нас более важный вопрос.

Он обвёл взглядом собравшуюся нечисть.

— Я хочу, чтобы вы поняли одну простую вещь. Человек должен утром проснуться, спокойно позавтракать и пойти заниматься своими делами. А не искать по квартире, куда подевалась его говядина.

— Но мы же тоже хотим жить! — возразил вампир.

— Жить надо по средствам, товарищ. И по совести.

Он выдержал паузу.

— А мясо... мясо должно оставаться у хозяина.

Это прозвучало как постановление Политбюро.

Все притихли.

— И вообще, — продолжил Леонид Ильич, — вы тут мне не устраивайте. Я ведь могу и товарища Андропова пригласить.

После этих слов нечисть начала исчезать с поразительной скоростью.

Крысюк ушёл первым. Вампиры растворились в тумане. Призраки коровы и свиньи ещё раз заглянули в комнату, кивнули и исчезли. Чиполлино попытался что-то сказать о правах лука, но тоже предпочёл удалиться.

Брежнев остался один.

Он ещё раз заглянул в кастрюлю.

— Хорошее дело, — произнёс он. — Надо будет рекомендовать.

И тоже исчез.

Утром я проснулся. На столе стояла кастрюля. Крышка была на месте. Мясо тоже. Никаких следов ночного нашествия, если не считать крысиного запаха возле двери.

Я заглянул внутрь.

Говядина выглядела великолепно. Лук превратился в густой соус. Мясо стало мягким, ароматным, буквально распадалось на волокна. Мы разогрели его, сварили макароны и щедро навалили мясо сверху. Без всяких там подливок, кетчупов и прочих буржуазных излишеств.

Просто макароны и мясо.

И знаете, что я вам скажу?

Дедушка Брежнев был прав.

При правильном приготовлении мясо не нуждается в рекламе. Оно само за себя говорит.

Мясо — это еда. Всё остальное — гарнир!

А ещё никто не сказал дорогому Леониду Ильичу, что коммунизм страна давно не строит. Славный старик, зачем расстраивать.