Колобок

Глава 1

Жили-были дед да бабка. Жили они так долго, что забыли, зачем живут. Дед сидел у окна и смотрел на дорогу. Бабка сидела у печи и смотрела в огонь. Иногда они менялись местами, чтобы не сойти с ума от однообразия. Однажды бабка наскребла по сусекам муки. — Испеку колобок, — сказала она. — Зачем? — спросил дед. — Не помню. Испекла она Колобка. Круглого, жёлтого, блестящего. Колобок открыл глаза. — Спасибо, — сказал он. И дед умер. Просто перестал дышать и сполз со скамьи. Бабка посмотрела на него. — Ну вот, — сказала она. И тоже умерла. Колобок немного посидел на подоконнике, потом скатился на дорогу.

Дорога была длинная, пыльная и совершенно пустая. Первым ему встретился заяц. — Колобок, Колобок, я тебя съем. — Не успеешь. — Почему? — Потому что ты уже закончился. Заяц задумался. Думал долго. Так долго, что превратился в неподвижный серый трупик зайца посреди поля. Колобок покатился дальше. Ему встретился волк. — Колобок, Колобок, я тебя съем. — А ты уверен, что существуешь? Волк открыл пасть, чтобы ответить. Но так и не придумал ответа. Он упал замертво. Был серым, постепенно сгнил, стал прозрачным и исчез, словно его никогда не было. Колобок покатился дальше. Лес становился темнее. Навстречу вышел медведь. — Колобок, Колобок... — Не начинай. Медведь сел на пень. — А что тогда говорить? — Всё равно ничего не поможет. Медведь кивнул. Сидел до вечера. До ночи. До следующей осени. Потом рассыпался клочьями некогда бурой шерсти, как сухими листьями. Колобок покатился дальше. В конце дороги сидела лиса. Худая, рыжая, с усталыми глазами. Она даже не пыталась улыбаться. — Колобок, Колобок... — Знаю. — Тогда садись поближе. Колобок остановился. Долго смотрел на неё. Потом начал говорить. — Видишь ли, лиса, вопрос заключается не в направлении движения, а в том, что направление всегда движется быстрее движущегося. Если представить себе квадратный ветер, заполненный вторничными отражениями вчерашнего хлеба, то становится очевидно, что колодцы не существуют отдельно от своих теней. Именно поэтому всякая дорога является разновидностью пуговицы, пришитой к внутренней стороне отсутствия. Однако отсутствие не обязано присутствовать при собственном отсутствии. Более того, вращение бывает трёх типов: внешнее, внутреннее и то, которое происходит между мыслями старого сапога о весеннем дожде. Из этого следует, что... Он говорил долго. Очень долго. Солнце садилось. Вставала луна. Снова рассветало. Колобок всё говорил. Лиса всё слушала. Потом перестала понимать. Потом перестала слышать. Потом перестала различать, где она, а где этот бесконечный поток слов и когда он наконец иссякнет. Наконец Колобок сказал: — ...и именно поэтому треугольные облака никогда не смогут договориться с варёной тишиной. После чего сам подпрыгнул. И полез лисе в пасть. Лиса от неожиданности попыталась его проглотить. Потом ожидаемо попыталась его выплюнуть. Но Колобок застрял поперёк горла. Ни туда. Ни сюда. Лиса захрипела. Колобок молчал. Лиса упала на бок. Колобок молчал. Ветер гнал по дороге пыль. Колобок... Лиса умерла от удушья. Некоторое время ничего не происходило. Потом Колобок разжал мертвые челюсти и медленно выбрался наружу. Оглядел пустую дорогу. Закрыл глаза, чтобы в них не попадала дорожная грязь. И начал вращаться. Медленно. Очень медленно.

Сначала казалось, что он стоит на месте. Потом стало видно, что он всё-таки катится. По дороге. Куда-то вперёд. Или назад. Или вовсе в сторону. Никто уже не мог этого определить. Колобок катился в неизвестность. А неизвестность, как всегда, никуда не спешила. Земля была круглой. И многие ещё попадались Колобку.

"В общем... видно было, где он шёл..."

(Стругацкие, "Трудно быть богом")