Колокольчики, кольт и корица

Глава 1. Омела над Входом в Преисподнюю

Нью-Йорк, Канун Рождества, 1935 г.

Нью-Йорк пытался изображать Рождество. Витрины универмагов на Пятой авеню блестели фальшивым золотом мишуры и кричали о скидках на барахло, которое никому не было нужно. Углы улиц оккупировали ряженые Санта Клаусы с колокольчиками и красными от дешёвого виски носами, собирая пожертвования в свои чумазые котлы. Снег, если и шёл, то лениво и грязно, тут же превращаясь в серую кашу под ногами спешащей толпы. Воздух был пропитан смесью хвои, выхлопных газов и всеобщего нервного ожидания – то ли чуда, то ли очередного удара Великой Депрессии.

Для меня, Джека Стоуна, частного детектива, этот день – 24 декабря – не отличался от любого другого. Разве что кофе в забегаловке внизу казался ещё более чертовски отвратительным, а в душе скреблись не просто кошки, а целая стая голодных гиен. Дело было не в отсутствии рождественского настроения – его у меня отродясь не было. Дело было в провале. Крупном, опасном провале.

Микрофильм. Тонкая полоска целлулоида, на которой уместились чертежи новейшего авиационного прицела – разработка, за которой охотились все разведки мира. Я добыл его. С риском, с боем, как обычно. Но передать его в Центр оказалось невозможно. Канал связи, надёжный, как швейцарский банк (хотя и не такой богатый), внезапно накрылся. Резидент не вышел на встречу. Запасной тайник оказался пуст и явно вскрыт не нашими. Что-то случилось. Провал агентуры? Предательство? Сейчас это было неважно. Важно было то, что микрофильм – бомба замедленного действия – всё ещё у меня. И каждый час промедления увеличивал риск его обнаружения и гибели многих людей там, на Родине, если эта технология попадёт не в те руки. Максим Волков внутри меня бился, как птица в клетке, ища выход. Но выходов не было. Все известные каналы молчали. Я был отрезан. В канун Рождества. В сердце вражеского города. Смертельная ирония.

В дверь постучали. Негромко, почти робко. Не так, как обычно стучат клиенты или копы. Я нехотя буркнул:

– Войдите, если не боитесь испортить себе праздник.

Дверь приоткрылась, и на пороге появился… старик. Настоящий старик – с густой белой бородой, доходившей почти до пояса, с копной таких же белых волос, выбивающихся из-под старой, потрёпанной меховой шапки (явно не нью-йоркского фасона). Одет он был в длинное, видавшее виды пальто, под которым угадывался какой-то красный, необычного кроя, кафтан. На ногах – тяжёлые сапоги, заляпанные чем-то похожим на… сажу? И снег? Хотя снега на улице почти не было. От него пахло морозом, хвоей и… имбирными пряниками? Странный запах для Нью-Йорка.

Но самым поразительным были его глаза – ярко-голубые, как летнее небо, смеющиеся, полные какого-то невероятного добродушия и лукавства. Они совершенно не вязались с его потрёпанной одеждой и общей картиной нищеты.

– Прошу прощения, сэр, – голос у него был густым, рокочущим, как у доброго дедушки из сказки, но с какой-то внутренней силой. – Мистер Джек Стоун? Мне сказали… то есть, эльф… э-э-э… один маленький помощник шепнул, что вы можете помочь в трудном деле.

Эльф? Помощник? Я прищурился. Псих? Или очередной ряженый, перебравший пунша? Но взгляд был слишком ясным.

– Зависит от дела, дедуля, – проворчал я. – И от гонорара. Время нынче дорогое, даже для сказочных персонажей.

Старик вздохнул, его борода заколыхалась.

– Увы, с деньгами сейчас… некоторые трудности. Логистика, знаете ли… Неурожай леденцов, олени требуют повышения овсяного довольствия… В общем, обычные производственные проблемы. Заплатить я вам не смогу. Не сейчас. Но! – он поднял палец, и глаза его хитро блеснули. – Я могу оказать вам услугу. Любую. Когда придёт время. Моё слово – крепче любого банковского чека.

Услуга. От бородатого психа в красном кафтане. Звучало заманчиво, как приглашение сыграть в русскую рулетку с полным барабаном. Но что-то в нём было… подкупающее. Это невероятное добродушие. И эта скрытая сила во взгляде. Да и терять мне было нечего. Связь с Центром потеряна, микрофильм жжёт карман… Клиентов у Джека Стоуна нет… Может, это судьба? Или просто последняя капля абсурда в этом безумном городе?

– Ладно, дед, рассказывай, – я указал ему на стул. – Кто обидел Санта Клауса? Гринч украл Рождество?

Старик усмехнулся в бороду.

– Почти угадали, мистер Стоун. Только не Гринч, а местный криминальный авторитет, некто Сэл «Слизень» Ломбардо. И украл он не Рождество, а… мешок. С образцами. Очень важными. Понимаете, я… э-э-э… ремесленник. Игрушечных дел мастер. Накануне большой поставки мои новые модели… исчезли. Прямо из мастерской. Мои… помощники… видели людей Ломбардо неподалёку. Кажется, он решил, что мои игрушки можно выгодно продать коллекционерам или… использовать для чего-то нехорошего. Там была пара идей… с пружинками… могла бы и напугать кого-то.

Игрушки? Слизень Ломбардо? Мелкий мафиози, промышлявший рэкетом и контрабандой дешёвого алкоголя? Украл игрушки? Звучало бредово. Но для Нью-Йорка – вполне в пределах нормы. Мало ли какие причуды у этих гангстеров.

– И вы хотите, чтобы я вернул вам ваш мешок с… игрушками? Отнял его у Слизня Ломбардо и его головорезов?

– Именно! – старик хлопнул себя по колену. – До полуночи! Это крайне важно! Иначе… график поставок сорвётся, дети останутся без… кхм… новинок. Репутация, понимаете?

Репутация игрушечных дел мастера… Джек Стоун скептически хмыкнул бы. Но Максим Волков увидел другое. Задание. Конкретное. Найти и вернуть. Навыки пригодятся. А услуга… кто знает, может, этот старый чудак действительно сможет чем-то помочь? Вдруг у него есть связи в порту? Или знакомства среди… да мало ли кто ему может быть обязан услугой? В этом городе всё возможно.

– Ладно, дед, – решил я. – Чёрт с тобой. Денег нет, так нет. Услуга за услугу. Где искать этого Ломбардо и его мешок?

Старик просиял так, что в моём пыльном офисе, казалось, стало светлее.

– Я знал! Я чувствовал, что вы – тот, кто нужен! Ломбардо обычно ошивается в своём клубе «Ледяная Сосулька» на Десятой авеню. Грязное местечко. Но говорят, там сегодня у него какая-то большая сходка. Вероятно, он там и будет хвастаться… моими моделями. Адрес… вот!

Он протянул мне клочок бумаги, на котором каллиграфическим почерком был выведен адрес.

– Удачи вам, мистер Стоун! И… с наступающим Рождеством! – он подмигнул мне и, прежде чем я успел что-то ответить, как-то очень быстро и бесшумно выскользнул за дверь, оставив после себя лишь лёгкий запах хвои и имбирных пряников.

Я посмотрел на адрес. Клуб «Ледяная Сосулька». Слизень Ломбардо. Мешок с игрушками. И Рождество на носу. Кажется, праздник обещает быть жарким. И очень, очень странным. Но может быть, именно этот странный старик и его странное дело – мой единственный шанс выполнить настоящий долг? Посмотрим. Джек Стоун пошёл на дело.

Глава 2. Внутри «Ледяной Сосульки»: Эльфы с Кастетами и Пьяный Гном

«Ледяная Сосулька» оказалась именно таким местом, какое и должно было носить столь изысканное название – захудалым баром в подвале где-то на задворках Адской Кухни. Снаружи – обшарпанная вывеска и мутные окна, изнутри – густой табачный дым, липкий пол, запах дешёвого алкоголя и немытых тел. Рождественские украшения выглядели здесь как издевательство – пара облезлых гирлянд и криво повешенная ветка омелы над барной стойкой, под которой какой-то пьянчуга уже пытался облобызать барменшу с лицом профессионального боксёра.

У входа меня никто не остановил – видимо, мой потрёпанный вид снова сошёл за пропуск в мир отбросов общества. Я вошёл, стараясь не дышать полной грудью, и огляделся. Зал был набит битком. Публика соответствующая – мелкие гангстеры в мятых костюмах, портовые грузчики с тяжёлыми кулаками, пара бледных типов с бегающими глазками, похожих на карманников, и несколько вульгарно одетых девиц с усталыми улыбками. Все пили, шумели, ругались – обычный предрождественский вечер в преисподней.

Где-то в дальнем углу зала действительно шла какая-то сходка. Несколько крупных фигур сгрудились вокруг стола, за которым восседал… видимо, сам Сэл «Слизень» Ломбардо. Толстый, обрюзгший тип с лицом бульдога и маленькими, злыми глазками. Одет он был в кричащий костюм в полоску, на пальцах сверкали перстни. Он громко смеялся, показывая что-то своим собеседникам. Что именно – отсюда было не разглядеть. Но предположить можно было.

Я двинулся к бару, лавируя между столиками. Мне нужен был план. Просто подойти и потребовать вернуть мешок? Глупо. Ломбардо и его шестёрки меня просто разорвут на части. Нужно было действовать хитрее. Выяснить, где он держит «товар», и забрать его по-тихому. Или создать отвлекающий манёвр.

– Виски. Двойной, – буркнул я барменше, которая смерила меня неприязненным взглядом. Она молча плеснула мне в стакан какую-то вонючую жидкость. Я отпил. Не армянский коньяк. Но для храбрости – или для куража – сойдёт.

Я прислонился к стойке, делая вид, что просто пришёл пропустить стаканчик, но сам внимательно наблюдал за столиком Ломбардо. Рядом с ним сидели его ближайшие подручные – пара амбалов с типичными итальянскими фамилиями, судя по их громким выкрикам, и какой-то маленький, шустрый человечек в зелёном костюме. Зелёном?! Да, в ярко-зелёном, почти как у лепрекона. Он что-то быстро говорил Ломбардо, жестикулируя маленькими ручками. И у него были… остроконечные уши? Нет, показалось. Наверное, эффект от дешёвого виски и табачного дыма. Но выглядел он странно. Словно не из этого мира. Или, по крайней мере, не из этого района Нью-Йорка.

Ломбардо снова громко расхохотался и достал из-под стола… мешок. Старый холщовый мешок, из которого торчало что-то деревянное и ярко раскрашенное. Он вытащил из мешка… щелкунчика? Да, фигурку щелкунчика в гусарской форме. Потряс ею в воздухе.

– Глядите, парни! Эта новая хреновина! Старый хрыч с Северного Полюса и его наивный мелкий конструктор думали, что это будет просто игрушка! А мой новый знакомец вот здесь, – он ткнул пальцем в человечка в зелёном костюме, который выглядел крайне несчастным, – немного её доработал под моим чутким руководством! Теперь если дёрнуть за верёвочку вот здесь…

Он дёрнул. Щелкунчик щёлкнул челюстями с такой силой, что, казалось, мог бы перекусить стальной прут. И из его рта… вылетел небольшой, но очень острый дротик! Дротик просвистел над головами и вонзился в деревянную стену бара рядом с моей головой. Барменша даже бровью не повела.

Ломбардо и его банда снова заржали. Зелёный человечек вжался в стул.

– Во! Видали? А таких у него (он кивнул на зелёного) тут целый ворох идей был! Он их старику предлагал, а тот нос воротил – «слишком опасно для детей»! Ха! А для наших дел - в самый раз! Щелкунчики-убийцы! Олени с огнеметами в носу! Куклы с глазами, бьющими электричеством! Мы заставили его собрать пару образцов, и это только начало! Мы с этим весь город на уши поставим! От всех конкурентов избавимся! Спасибо тебе, коротышка! – он хлопнул зелёного человечка по плечу так, что тот чуть не упал. – Не зря мы тебя силком из той мастерской забрали! Пока старик спал! Сиди и работай, понял? А то твоим оленям не поздоровится!

Я похолодел. Теперь всё вставало на места. Тот безумный старик пришёл не просто за мешком с прототипами. Он пришёл за опасным оружием, созданным его похищенным помощником-карликом, под давлением мафии. Ситуация была гораздо хуже.

Ломбардо убрал щелкунчика обратно в мешок и сунул мешок под стол. Зелёный человечек что-то обиженно проворчал.

Так, мешок под столом у Ломбардо. Охраняется им лично и его амбалами. Подобраться незаметно почти нереально. Нужен отвлекающий манёвр. Громкий. Рождественский.

Я оглядел зал. Внимание моё привлёк тот самый пьянчуга у стойки, который всё ещё безуспешно пытался добиться взаимности от барменши. Он был не высокого роста, коренастый, с красным лицом и… седой бородой? Не такой длинной, как у моего клиента, но всё же. Одет он был в какой-то рваный свитер и штаны. И он был мертвецки пьян. Он что-то невнятно бормотал про «девять оленей», «красный нос» и «проклятую метель над Канадой».

Гном? Или просто ещё один городской сумасшедший, возомнивший себя кем-то из рождественского фольклора? Неважно. Важно было то, что он был громким, пьяным и мог стать идеальным фитилём для моей небольшой диверсии.

Я подошёл к нему.

– Эй, приятель, – я хлопнул его по плечу. – Выглядишь так, будто твой олень Рудольф заблудился в Бронксе. Не хочешь угостить даму? Рождество всё-таки.

Пьянчуга поднял на меня мутные глаза.

– Рудольф?.. ШШАнтажист паршивый! Из-за него фшшся путаница! – пробормотал он. – А даму… дама не хочет… А я… я – Купидон! Тьфу ты! Громовержец! Щас как… как жахну!

Он попытался встать, но ноги его подкосились. Идеально.

– А вон тот толстяк в полосатом костюме, – я незаметно указал на Ломбардо, – сказал, что такие коротышки, как ты, не умеют пить и драться. И что борода у тебя фальшивая.

Глаза пьянчуги налились кровью.

– Ф-фальшивая?! У меня?! Да я ему щас покажу, кто коротышка! Да ты знаешь кто я? Я сам Гимли – сын Глоина, внук Трора, правнук Траина… Да я… я… Щассс!

Он с неожиданной резвостью вскочил на ноги и, шатаясь, но с грозным рёвом, бросился в сторону столика Ломбардо.

– Ах ты, макаронник недоделанный! Слизень болотный! Щас я тебе покажу фальшивую бороду!

Началось то, на что я и рассчитывал. Завязалась потасовка. Маленький, но яростный пьянчуга (кто бы он ни был – гном, гном-алкоголик или просто городской юродивый) вцепился в Ломбардо. Амбалы попытались его оттащить, но он лягался и кусался с нечеловеческой силой. Поднялся крик, шум, полетели стулья. Внимание всего бара было приковано к этой комичной, но яростной схватке.

Это был мой момент.

Под шумок я быстро метнулся к столику Ломбардо. Схватил мешок из-под стола и, не оглядываясь, рванул к выходу. Пара громил заметили меня, попытались остановить, но было поздно. Я выскочил на улицу, прижимая к себе мешок с опасными игрушками. Позади раздавались крики Ломбардо и рёв пьяного «гнома». Кажется, Рождество в «Ледяной Сосульке» удалось на славу.

Глава 3. Мешок Чудес и Неожиданный Гонорар

Я мчался по тёмным, скользким улицам Адской Кухни, прижимая к себе мешок. Погони вроде бы не было – похоже, Слизень Ломбардо и его банда были слишком заняты разборками с пьяным «гномом» и подсчётом убытков в разгромленном баре. Но расслабляться было нельзя. Этот мешок был опаснее, чем я думал. Щелкунчики-убийцы… Звучало как бред, но тот дротик рядом с моей головой был вполне реальным. Старик был прав – эти «игрушки» в плохих руках могли натворить бед. А похищенный «эльф»-конструктор… Это уже тянуло на международный (или межмировой?) инцидент.

Куда нести мешок? Старик не оставил адреса. Сказал только про услугу «когда придёт время». Чёрт! Неужели придётся таскаться с этим опасным барахлом по всему Нью-Йорку, ожидая, пока этот недоделанный Санта Клаус соизволит явиться за своим добром? Ситуация становилась всё более абсурдной.

Внезапно из подворотни раздался тихий звон. Похожий на звук маленьких колокольчиков. Я остановился, рука нащупала «Кольт» под плащом. Из темноты вышла… тройка? Нет, не лошадей. Оленей! Три самых настоящих северных оленя, запряжённые в небольшие, но очень изящные расписные сани! Сани стояли прямо на грязном асфальте, словно им было всё равно на отсутствие снега. На козлах сидел… да, тот самый старик в красном кафтане и меховой шапке! Он улыбался мне во всю свою белоснежную бороду, а глаза его смеялись.

– Браво, мистер Стоун! Браво! – прогудел он добродушно. – Я знал, что вы справитесь! Быстро, чётко, с огоньком! Прямо как мои лучшие эльф… э-э-э… помощники в лучшие годы! Ну, давайте сюда мой мешочек! Пора возвращаться к работе, время не ждёт!

Я ошарашенно смотрел то на него, то на оленей, которые невозмутимо пощипывали какой-то мусор у стены дома. Это сон? Галлюцинация от дешёвого виски? Или я окончательно сошёл с ума в этом проклятом городе? Но старик и олени выглядели чертовски реальными. И запах хвои и пряников снова окутал меня.

– Вы… вы что, всё это время были здесь? Ждали меня? – прохрипел я, всё ещё не веря своим глазам.

– Ну конечно! – он хлопнул себя по колену. – Как же иначе? Доверил такое дело – нужно и проконтролировать! Да и подстраховать, если бы что пошло не так. У меня тут пара… снежков… специальных припасено было, для Слизня и его компании. Но вы справились сами! Молодчина! Давайте мешок!

Я протянул ему мешок. Он ловко подхватил его и забросил в сани, где уже лежал ещё один, гораздо больший, мешок, из которого виднелись какие-то свёртки и коробки. Он быстро развязал возвращённый мной мешок и заглянул внутрь, его лицо стало серьёзным.

– Ах, негодники! Вот они, эти опасные поделки! – проворчал он. – Глимбл (он вздохнул) – мой лучший ученик, но такой увлекающийся… И доверчивый! Эти гангстеры заставили его переделать его же идеи в это… непотребство! Слава богу, что вы их вернули, мистер Стоун! Нельзя, чтобы такое попало не в те руки! А тем более – к детям! Это нужно срочно… деактивировать! И уму-разуму Глимбла научить. Да, и Глимбл… э-э-э… мой конструктор… его я тоже уже перехватил, пока вы там Слизню праздничное настроение создавали. Спасибо, кстати, за того буйного коротышку! Отличный ход! Это Грампи, один из моих… дальних родственников. Любит приложиться к сидру, а потом буянить и нести всякую чушь. Очень помог!

Глимбл? Грампи? Эльфы? Гномы? Всё вставало на свои места. На безумные, невероятные, но свои места. Этот старик… он действительно был…

– Так вы… действительно настоящий Санта Клаус? – спросил я прямо, чувствуя себя идиотом.

Старик расхохотался так громко и заразительно, что даже олени подняли головы.

– Ну, можно и так сказать, мистер Стоун! У моей родни много имён. Крис Крингл, Николаус, Пер Ноэль… Для ваших соотечественников, пожалуй, больше известен… Дед Мороз. Он мой хороший коллега, двоюродный брат по линии Снежной Королевы, мы часто делим маршруты. А вы можете звать меня просто Ник. Итак, мистер Стоун, я обещал вам услугу за услугу. Просите, чего желаете? Дом на Пятой авеню? Яхту? Мешок золота? Или, может… что-то более личное? Я вижу, на душе у вас неспокойно. Особенно для кануна Рождества.

Он посмотрел на меня своими добрыми, всевидящими глазами, и мне показалось, что он действительно видит всё – и Максима Волкова, и Джека Стоуна, и микрофильм, жгущий карман, и тоску по дому, по жене… и ту опасность, которую он только что помог предотвратить.

Услуга. Любая. Это был мой шанс. Безумный, невероятный, но шанс передать донесение и микрофильм. Через Деда Мороза? Бред. Но что мне терять? Обычные каналы мертвы. А этот «Ник»… он только что продемонстрировал весьма нетривиальные логистические возможности. Олени и сани на асфальте Адской Кухни чего стоили!

– Мне не нужны яхты и золото, Ник, – сказал я твёрдо. – Мне нужно передать… посылку. Очень важную. И весточку. Одному человеку. В Москву. Сегодня ночью. Это возможно?

Санта… Ник… посмотрел на меня внимательно. Улыбка исчезла с его лица, взгляд стал серьёзным.

– В Москву? Сегодня ночью? Трудная задача, логистика сейчас сложная… Сталинские… э-э-э… таможенники не любят незапланированных визитов. Но… – он погладил бороду, – …я же обещал. Любую услугу. А мой коллега Мороз как раз работает по московскому региону. Да, думаю, это возможно. Что за посылка?

Я достал из внутреннего кармана плаща небольшой, тщательно запечатанный контейнер с микрофильмом и короткой шифровкой для Центра.

– Вот это. Нужно доставить точно по адресу и в руки одному человеку. Имя и адрес я напишу. И ещё… – я замялся. – Весточка. Жене. Просто… что я жив, люблю и надеюсь на встречу. Её имя – Елена. Это всё.

Ник взял контейнер. Взвесил его на руке.

– Важная вещь, – сказал он тихо. – Очень. Чувствую… от неё зависит многое. Хорошо, мистер Стоун. Или как вас там на самом деле? Неважно. Я сделаю это. Передам Морозу лично в руки. Он доставит. Можете не сомневаться. И весточку вашей Елене тоже передаст. Обязательно. С маленьким подарочком от меня. Рождество всё-таки.

Он убрал контейнер в свой бездонный мешок.

– Ну, мне пора! – он весело тряхнул вожжами. – Хо-хо-хо! Полетели, олени! Нас ждут дети! И коллеги!

Олени фыркнули, сани легко тронулись с места и… взмыли в ночное небо Нью-Йорка, оставляя на грязном асфальте лишь едва заметный серебристый след! Колокольчики на их упряжи зазвенели всё тише и тише и вскоре совсем стихли в высоте.

Я остался стоять один посреди тёмной улицы, глядя в небо. Это было? Или мне приснилось? Но запахи хвои и имбирных пряников всё ещё витали в воздухе.

Я не знал, верить ли этому чуду. Но где-то глубоко внутри Максим Волков почувствовал то, чего не чувствовал уже давно – лёгкий укол надежды. Может быть, в этом безумном мире действительно есть место для рождественских чудес? И может быть, его жена получит весточку от него этой ночью?

Я поёжился от ночного холода и пошёл прочь. Впереди была долгая ночь и неизвестность. Но сегодня она казалась чуточку светлее.

Эпилог. Мерцание в Нуарной Ночи

Год спустя.

Нью-Йорк снова нарядился в рождественскую мишуру, как старая шлюха в дешёвые побрякушки. Снег смешивался с дождём и грязью под ногами вечно спешащей толпы, фонари отбрасывали блики на мокрый асфальт, а из каждого бара неслись звуки приторных гимнов или надрывного джаза. Мой офис на третьем этаже над прачечной всё так же пах пылью, окурками и несбывшимися надеждами. Ничего не изменилось. Или почти ничего.

Я сидел за столом, «Кольт» привычно лежал под рукой, а в стакане плескался дешёвый виски. Обычно он отдавал сивухой и безысходностью, но сегодня… сегодня что-то было иначе. Может, дело было в бутылке – кажется, эту мне подогнал один должник в качестве частичной оплаты? Она была чуть лучше обычной отравы. Или дело было в этом странном чувстве, которое появлялось второй год подряд аккурат под Рождество.

Прошлогоднее безумие с бородатым стариком в красном кафтане, говорящими оленями и игрушками-убийцами почти стёрлось из памяти, как дурной сон или галлюцинация после трёхдневного запоя. Джек Стоун привык к странностям этого города, но то приключение выходило за все мыслимые рамки. Услуга за услугу. Передать посылку в Москву через Деда Мороза… Бред сивой кобылы. Я почти убедил себя, что просто отдал бесценный контейнер с микрофильмом ушлому контрабандисту, а вся эта сказочная мишура мне просто пригрезилась от усталости и виски. Но посылка была доставлена по адресу в срок.

И была одна деталь. Маленькая газетная вырезка из советской «Правды», которую мне с огромным трудом удалось достать через пару месяцев после того Рождества. Она лежала сейчас в потайном кармане моего бумажника. Я достал её и снова пробежал глазами по строчкам, которые уже знал наизусть. «По всей стране с большим энтузиазмом проходят детские новогодние ёлки… По решению Партии и Правительства, праздник Нового Года возвращается в советскую жизнь… Дед Мороз и Снегурочка дарят подарки…».

В первый раз, читая это, я почувствовал… что-то странное. Не радость, нет. Максим Волков давно разучился радоваться простым вещам. Скорее… глухое удовлетворение. Посылку доставили. Технология не попала к врагу. И это было главное. Но было и другое…

Новый Год. Ёлки. Дед Мороз. Не этот, западный «Санта Клаус» с его коммерческим «хо-хо-хо» и рекламой газировки. А тот, свой, из далёкого детства. Запах хвои и мандаринов (если их удавалось достать), самодельные игрушки на ветках, ожидание чуда… Не рождественская лихорадка распродаж и фальшивых улыбок, а что-то другое. Наивное, может быть. Но настоящее. И сейчас это «настоящее», официально разрешённое, возвращалось туда, на Родину. После моего бредового приключения с «Ником». Улыбка тронула губы Максима Волкова, а не Джека Стоуна. Редкая, кривая усмешка человека, знающего слишком много абсурдных тайн этого мира. Совпадение? Ну да, конечно. Совпадение.

А весточка Лене? Дошла ли? Сказал ли ей тот, другой Дед Мороз, что её муж жив, что он любит её, что надежда есть? Вот этого я не знал. Но сегодня, глядя на пёстрые огни за окном, мне хотелось верить, что да. Что хотя бы эта, самая маленькая и самая важная часть той невероятной сделки была выполнена. Этот город, этот мир давно отучили меня верить в чудеса. Но тот странный старик… он заставил меня усомниться. Хоть на мгновение.

Я отпил виски. Он всё ещё был дешёвым. Но горечь сегодня ощущалась не так остро. Кажется, даже у такого прожжённого циника, как Джек Стоун, иногда может появиться нечто, отдалённо напоминающее рождественское настроение. Просто тень. Мерцание во тьме. Как одинокая свеча на ветру.

Нужно было работать. В ящике стола ждало новое дело – пропавшая наследница, шантажист, фальшивые бриллианты… Обычная грязь Большого Яблока. Но прежде чем погрузиться в неё с головой, я ещё раз посмотрел в окно. На редкие снежинки, кружащиеся в свете фонарей. Может, в этом проклятом городе действительно иногда случаются чудеса? Странные. Опасные. С привкусом корицы и пороха. Но всё-таки чудеса.

И кто знает, может, в следующую рождественскую ночь в мою дверь снова постучит кто-нибудь… необычный? С оленями или без. В этом городе возможно всё. Особенно в Рождество.