Я знаю, кто ты

Пролог

Мама сказала, что могла умереть. Она произнесла это почти буднично, с усталой уверенностью человека, для которого самое страшное уже осталось позади, тогда как Полина никак не могла понять, почему о возможности умереть вообще можно говорить таким спокойным голосом.

Мама лежала поверх покрывала, подложив под спину две подушки, и осторожно придерживала рукой кофту на груди, будто любое лишнее движение отзывалось болью. На тумбочке стоял стакан воды, рядом лежали блистеры таблеток, сложенный пополам листок с названиями лекарств и телефон, который женщина время от времени брала в руки, чтобы ответить кому-нибудь на сообщение. В комнате было душно. Окно запотело, а откуда-то с кухни тянуло вчерашним табаком, хотя бабушка ещё утром долго ворчала, что в квартире больше никто курить не будет.

Полина сидела на краю кровати и старалась не смотреть туда, где под кофтой угадывались бинты. Она не знала, какую именно операцию перенесла мама, и потому успела представить и больничные коридоры, и врачей в масках, и диагноз, о котором взрослые, возможно, не захотели ей рассказывать.

— Врачи сказали, что дальше тянуть было нельзя, — произнесла мама, ненадолго прикрыв глаза. — Ещё немного, и неизвестно, чем бы всё закончилось.

— А сейчас тебе очень плохо? — спросила Полина, чуть подавшись вперёд.

— Конечно плохо, Поль, операция всё-таки, — мама открыла глаза и посмотрела на неё немного мягче, чем обычно.

За несколько дней до этого Полина услышала за закрытой дверью разговор мамы с бабушкой. Обе замолчали, едва она показалась в коридоре. На следующее утро мама уехала в клинику, откуда вернулась бледная, медленная и непривычно тихая. Полина всё пыталась вспомнить, что именно было сказано за той дверью, но помнила лишь быстро оборвавшийся разговор и то, как бабушка отвела глаза.

Мама осторожно пошевелилась и поморщилась, а затем кивнула в сторону тумбочки.

— Мне ещё лекарство нужно, антимикробное. Я название записала.

Полина сразу потянулась к листку.

— Я схожу.

Мама улыбнулась, и девочка крепче сжала листок, потому что ей неожиданно стало легче от того, как охотно приняли её предложение.

— Вот умница.

— А бабушка скоро вернётся? — спросила она, уже поднимаясь.

— Не знаю, она сказала, что задержится, а мне до вечера ждать нельзя.

Полина ещё раз посмотрела на маму и сунула записку в карман джинсов.

— Тогда я постараюсь быстро вернуться.

— Только осторожнее на дороге.

Через несколько минут Полина натягивала ботинки в прихожей, торопясь так, что один шнурок пришлось завязать кое-как. О забытых перчатках она вспомнила уже на лестнице и возвращаться не стала.

В подъезде пахло пылью и жареным луком из соседней квартиры, а Полина сбегала по лестнице, придерживая ладонью карман с запиской, чтобы та случайно не выпала.

В первой аптеке нужного препарата не оказалось. Женщина за стеклом дважды перечитала название, проверила что-то в компьютере и отрицательно покачала головой.

— У нас закончился, но ты посмотри через дорогу. Там круглосуточная аптека, у них обычно бывает.

— А это далеко?

— Минут пять пешком, не больше.

Девочка поблагодарила её и вышла на улицу. Пять минут пешком были пустяком, но она почти сразу перешла на бег, представив, как вернётся домой слишком поздно, а бабушка спросит, почему нельзя было поторопиться.

У перехода у неё кололо в боку, пальцы окоченели, зато через проспект уже виднелась зелёная аптечная вывеска. Полина продолжала смотреть на неё, пока пыталась отдышаться.

Светофор горел красным. Машины шли плотным потоком по влажному асфальту, рядом кто-то разговаривал по телефону, но Полина, стоя почти у самого бордюра, смотрела на противоположную сторону дороги и ждала, когда можно будет идти.

Когда загорелся зелёный, она сразу шагнула с бордюра, не успев проверить, действительно ли остановились машины.

Чья-то свободная рука схватила её за плечо и резко потянула назад прежде, чем Полина успела сделать второй шаг. В следующую секунду через переход пронёсся микроавтобус, вылетевший на красный настолько близко, что от движения воздуха шевельнулись волосы возле её лица. Шум двигателя и короткий визг тормозов где-то дальше смешались, и Полина обнаружила, что по-прежнему стоит на тротуаре, хотя только что собиралась переходить дорогу.

Она смотрела вслед машине, пока не заметила, как сильно дрожат колени и как трудно набрать полную грудь воздуха. Рядом кто-то стоял, но ладони на плече уже не было.

Полина подняла глаза.

Рядом стоял мужчина в тёмной куртке, на плечах которой ещё блестели капли недавнего дождя. В правой руке он держал сложенный мокрый зонт и небольшой магазинный пакет. Левая, которой он удержал Полину, теперь свободно висела вдоль тела. Она попыталась рассмотреть его лицо, но взгляд всё время соскальзывал на дорогу, где машины уже снова начали движение.

— На дорогу всё-таки надо смотреть, — сказал он тихо, без раздражения.

— Я смотрела, — ответила девочка и почти сразу поняла, что соврала.

Мужчина не стал спорить, хотя Полина наверняка покраснела так, что её ответ уже не казался убедительным. Он посмотрел на неё внимательно, дождался, пока она перестанет хватать воздух ртом, и только тогда отвернулся к переходу.

Он не спросил, почему она одна, куда так торопится и где её родители, хотя Полина успела испугаться, что сейчас придётся всё это объяснять.

— Спасибо, — сказала Полина ему вслед.

Он слегка повернул голову, показывая, что услышал, и продолжил идти, не добавив больше ничего.

На этот раз Полина дождалась, пока машины полностью остановятся, посмотрела сначала налево, потом направо и только после этого перешла дорогу.

В другой аптеке лекарство нашлось, а обратно она шла осторожнее, хотя по-прежнему хотела скорее оказаться дома. На переходе девочка остановилась ещё до того, как загорелся красный, и долго смотрела на машины, вспоминая, как мало ей не хватило, чтобы выйти под колёса.

Когда Полина вернулась, мама всё ещё лежала в комнате и листала что-то в телефоне.

— Нашла? — спросила она.

Полина показала пакет.

— Да, в первой аптеке не было, пришлось идти в другую.

— Молодец, — мама протянула руку за лекарством и, когда Полина передала ей упаковку, добавила: — Я знала, что на тебя можно положиться.

Полина принесла воду, поправила край покрывала и посидела рядом, пока мама снова читала что-то в телефоне. Про микроавтобус она не рассказала: бабушка непременно узнала бы обо всём, а потом долго напоминала бы ей, что через дорогу нужно переходить внимательнее.

Через несколько месяцев Полина случайно узнала, какую именно операцию мама сделала в тот день. Проходя мимо кухни, она услышала, как мама разговаривает по телефону с подругой и смеётся над тем, сколько в итоге стоили импланты и как долго теперь придётся платить за них кредит. «Да какие показания, Свет, — сказала она, — сама захотела. Могла и летом сделать, но решила больше не откладывать».

Полина остановилась возле двери. Мама рассказывала, как выбирала размер, как боялась наркоза и как потом была недовольна больничной едой, а Полина всё ждала, что в разговоре появится что-нибудь о болезни, срочной необходимости операции или предупреждении врачей.

Но мама говорила о своём выборе с той же лёгкостью, с какой обычно обсуждала новую стрижку или неудачную покупку.

Вернувшись в комнату, Полина села на край дивана и некоторое время прислушивалась к смеху за стеной. Ей вспомнились зелёная аптечная вывеска, холодные пальцы и чужая ладонь на плече, а потом она стала придумывать, как спросить маму об операции, но ни одна из возможных фраз не казалась произносимой вслух.

Когда мама позднее заглянула к ней в комнату и спросила, почему она такая тихая, Полина ответила, что устала.

— Ты на меня не обиделась? — спросила мама, задержавшись возле двери.

Полина подняла на неё взгляд.

— За что?

Мама задержалась у двери, пожала плечами и ответила:

— Да ни за что. Просто спросила.

Мама закрыла дверь, вскоре из кухни снова донёсся её голос, а Полина включила компьютер, не придумав, о чём ещё могла бы спросить. К разговору об операции они больше не возвращались.

Мужчину у перехода Полина со временем вспоминала всё реже. Она забыла, во что он был одет, потом перестала быть уверена, был ли у него зонт и что именно он сказал, когда удержал её за плечо. Но всякий раз, когда память возвращала тот зелёный свет и микроавтобус, оставалась одна подробность: прежде чем шагнуть на дорогу, Полина была совершенно уверена, что рядом с ней никого не было.

Глава 1

К семнадцати годам Полина привыкла просыпаться немного раньше будильника и лежать, прислушиваясь к квартире. По утренним звукам можно было угадать, стоит ли идти на кухню сразу или лучше ещё немного подождать, пока кто-нибудь не выпьет кофе.

Если бабушка негромко включала радио и позвякивала ложкой о чашку, с ней можно было говорить почти обо всём. Когда по коридору быстро ходила мама и хлопали дверцы шкафов, Полина обычно не спешила выходить из комнаты. Больше всего ей нравились редкие утра, когда за стеной было тихо.

Сегодня за стеной уже текла вода, а вслед за ней послышался знакомый стук чашки о стол. Полина повернула голову к электронным часам возле компьютера и увидела 6:47. Будильник должен был прозвенеть через тринадцать минут, однако она выключила его заранее и выбралась из-под одеяла, поскольку заснуть второй раз всё равно не получилось бы.

Боня, свернувшийся возле батареи, проснулся вместе с ней и посмотрел с таким недовольством, словно Полина разбудила его посреди ночи. Потом пёс потянулся, звякнул жетоном на ошейнике и положил морду ей на колено.

— Даже не начинай, — тихо сказала Полина, почёсывая его за ухом. — Я сама ещё ничего не ела.

Пёс счёл подобный довод несущественным и ткнулся носом ей в ладонь. Полина натянула домашние штаны, собрала волосы в хвост и вышла на кухню, успев по дороге убрать в шкаф одежду, брошенную вчера на стул.

Бабушка сидела возле окна в длинном домашнем халате и читала что-то в телефоне, держа чашку обеими руками. Рядом стояла тарелка с бутербродами, на подоконнике лежали очки, которыми она почему-то почти никогда не пользовалась, хотя постоянно жаловалась, что текст на экране стал слишком мелким.

— Ты сегодня рано, — заметила она, едва Полина появилась в дверях, и подвинула чашку, освобождая ей место за столом.

— Сама проснулась, — ответила Полина, открывая холодильник.

— Я думала, ты дольше проспишь, ты вчера ведь допоздна сидела.

Полина достала молоко и обернулась.

— Не так уж допоздна.

— В половине первого у тебя ещё свет горел.

— Я уже легла, просто музыку не выключила.

Бабушка посмотрела на неё поверх телефона, но спорить не стала.

— Ну смотри сама, потом опять в автобусе уснёшь и свою остановку проедешь.

— Ба, это было лишь один раз!

Полина усмехнулась и поставила чайник.

— Как контрольная вчера? — спросила бабушка, когда Полина наливала чай.

— Нормально.

— Это сколько?

Полина достала чашку и, уже понимая, куда идёт разговор, ответила:

— Четыре.

Бабушка подняла глаза.

— А где ошиблась?

— В последней задаче. Я там знак перепутала и дальше всё поехало.

— Обидно, если знала об этом. В следующий раз внимательнее будешь.

Бабушка снова посмотрела в телефон, однако Полина заметила, как у неё поджались губы, и не удержалась:

— Четыре — это всё ещё хорошая оценка, — добавила девушка. Боня сел возле её ноги и положил подбородок на колено. Полина незаметно отломила край бутерброда.

— Не давай ему со стола, — сказала бабушка, продолжая смотреть в телефон.

Полина тут же отправила кусочек хлеба себе в рот.

— Как ты это делаешь?

— Что?

— Видишь затылком.

— Я тебя с трёх лет знаю, мне уже смотреть не обязательно.

Вскоре на кухню вошла мама, сонная, с распущенными волосами и телефоном в руке.

— Доброе утро, — сказала мама, проходя мимо, и неожиданно поцеловала дочь в макушку.

Полина едва заметно выпрямилась.

— Доброе.

— Молоко есть?

— На столе.

— Спасибо.

Мама сделала себе кофе и принялась отвечать на сообщения, время от времени хмурясь над экраном. Полина почти доела бутерброд, когда та подняла глаза.

— Ты сегодня после школы сразу домой?

— Пока не знаю, может, с Лерой куда-нибудь зайдём.

— Куда?

— Мы ещё не решили.

Мама слегка нахмурилась.

— Тогда просто напиши мне, когда решите, хорошо? Чтобы я знала, где ты и во сколько тебя ждать.

— Хорошо.

— Я не собираюсь тебе мешать гулять. Просто я начинаю волноваться, если ты исчезаешь на несколько часов.

Полина кивнула, вспомнив, как в прошлый раз автобус застрял в пробке, а за двадцать минут она успела получить семь звонков от матери и ещё четыре от бабушки.

— Я напишу.

Мама посмотрела на неё ещё секунду, после чего протянула руку и поправила выбившуюся из хвоста прядь.

— У тебя волосы красивые, зачем ты их всё время так затягиваешь? Распущенные тебе идут гораздо больше.

— Может, сегодня распущу.

Мама снова взяла телефон, а Полина машинально коснулась волос.

— У неё четыре по алгебре, — между делом сказала бабушка.

Полина медленно повернула к ней голову.

— Предательство на ровном месте.

Мама усмехнулась и посмотрела на дочь.

— Четыре?

— В последней задаче ошиблась.

— Бывает. Исправишь в следующий раз.

Полина пожала плечами.

— Я не собиралась исправлять четвёрку.

— Тогда получишь пять за следующую, и вопрос сам закроется.

Никакой ссоры не случилось, и вскоре Полина уже собиралась в школу. Волосы она сперва распустила, как советовала мама, потом собрала обратно и некоторое время смотрела на себя в зеркало, сердясь на то, как много внимания уделяет самой обычной причёске.

Девушка надела серый свитер, который выбрала ещё вечером, оглядела себя со стороны и всё-таки оставила его, хотя накануне он почему-то казался удачнее.

Телефон завибрировал, и на экране появилось сообщение от Леры.

суббота у тебя свободна?

Полина открыла чат.

смотря зачем

Ответ пришёл почти мгновенно.

аня собирает народ

Следом появилось:

марта будет

И ещё через несколько секунд:

ян вроде тоже

На имя парня Полина посмотрела чуть дольше.

О Марте Полина слышала уже не раз: Лера рассказывала о Таро, книгах и новых друзьях с таким увлечением, что было трудно понять, где заканчивается настоящая Марта и начинается Лерина любовь ко всему необычному.

Ян в этих рассказах появлялся реже. Он был старше, занимался чем-то, что Лера называла практиками, и будто бы не любил гадать, хотя гадал лучше других.

Полина написала:

это та ваша секта?

Лера ответила:

да

После небольшой паузы пришло ещё одно сообщение:

приходи и разоблачи

Эта формулировка понравилась Полине гораздо больше всех предыдущих.

Она быстро напечатала:

ладно, приду

Ответ появился почти сразу.

ура

Следом Лера прислала адрес.

Полина открыла карту и посмотрела, где находится дом Ани, а потом задержалась на фотографии Марты, которую Лера прислала следом без всяких пояснений.

На снимке темноволосая девушка сидела на подоконнике с кружкой в руках. Никаких ведьминских шляп и чёрных свечей, которых Полина почти автоматически ожидала после Лериных рассказов, не было. Марта выглядела совершенно обычно, разве что смотрела в камеру с той спокойной уверенностью, которая всегда казалась Полине отдельным талантом.

— Ты вообще в школу собираешься? — спросила бабушка, заглянув в комнату.

Полина быстро заблокировала телефон.

— Уже.

— Автобус через двенадцать минут.

— Я знаю.

Бабушка уже закрывала дверь, когда Полина снова открыла переписку.

а ян кто вообще?

Лера ответила не сразу.

знакомый марты

И ещё через несколько секунд:

он тебе понравится. странный правда

надеюсь не так, как ты

пошла ты

Полина улыбнулась и убрала телефон в рюкзак.

В прихожей мама попросила её взять шарф, бабушка напомнила про сменную обувь, а Боня попытался проскользнуть на лестничную площадку, так что выход затянулся. Спускаясь по лестнице, Полина снова открыла профиль Марты: среди фотографий леса, книг и старых домов нашлась одна, где девушка смеялась за большим кухонным столом в окружении незнакомых людей. Полине захотелось узнать, что их так развеселило, но внизу хлопнула дверь, напомнив об автобусе.

За следующие два дня девушка почти перестала думать о субботней встрече, хотя адрес Ани оставался в переписке, а имя Марты время от времени всплывало в памяти, когда урок становился настолько скучным, что взгляд сам собой начинал блуждать по классу.

В четверг на последнем уроке Александра Викторовна рассказывала о событиях семнадцатого года и подчёркивала даты красным маркером, который постепенно переставал писать. Полина честно слушала минут пятнадцать, а потом отвлеклась на дождь за окном и стала следить за каплей, медленно ползущей по стеклу, пока та не соединилась с другой и не сорвалась вниз. Когда учительница произнесла её фамилию, Полина уже не представляла, о чём шла речь последние несколько минут.

— Громова, ты всё ещё с нами?

Полина подняла голову и, заметив обращённые к ней лица, невольно улыбнулась.

— Физически - определённо.

По классу прошёл лёгкий смешок, а Александра Викторовна сложила руки на груди и посмотрела на неё с тем выражением, которое означало, что шутку она услышала, но от ответа это её не спасёт.

— Тогда скажи, пожалуйста, о чём я говорила.

Полина быстро посмотрела на доску, где среди нескольких фамилий и дат всё ещё оставалось крупно написанное «ОКТЯБРЬ», и решила, что хуже уже не будет.

— О том, что к этому времени большевики получили большинство в Петроградском и Московском Советах?

Александра Викторовна покачала головой и положила маркер на стол.

— Иногда я искренне не понимаю, как тебе это удаётся.

— Мне тоже немного страшно.

На этот раз класс засмеялся уже громче, и даже учительнице пришлось на мгновение отвернуться к доске, чтобы спрятать улыбку.

— Было бы ещё лучше, если бы ты пользовалась этим загадочным даром на контрольных.

Полина пообещала подумать и опустила взгляд в тетрадь, а Лера, сидевшая через проход, показала ей большой палец, пока Настя впереди беззвучно изображала аплодисменты.

После звонка класс быстро опустел: Настя и Лера собирались за подарком, Оля торопилась в художественную школу, кто-то договаривался встретиться в кафе, а Полина неторопливо складывала учебники, слушая сразу несколько разговоров.

— Поль, ты сегодня с нами? — спросила Лера, уже натягивая куртку.

Полина подняла голову.

— А куда вы?

— В торговый, ненадолго. Насте подарок надо забрать.

Настя, одновременно пытавшаяся застегнуть сумку и написать кому-то сообщение, быстро добавила:

— Мне потом всё равно к Андрею, так что мы максимум минут на сорок.

Полина почти согласилась, однако вспомнила, что утром обещала бабушке вывести Боню сразу после школы.

— Не, я сегодня домой, собака одна.

— Тогда до завтра, — легко сказала Лера.

— Договорились.

Она махнула им рукой и продолжила собираться.

Когда класс опустел и голоса Леры с Настей стали удаляться по коридору, Полине захотелось догнать их и сказать, что Боню наверняка выведет бабушка, хотя ещё минуту назад она была совершенно довольна собственным решением.

Она уже взялась за рюкзак, представила, как дома придётся объяснять неожиданную перемену планов, и осталась. Девушка застегнула рюкзак, надела наушники и вышла из класса.

В автобусе ей досталось место у окна, и, пока за стеклом проплывали мокрые остановки и прохожие под зонтами, Лера прислала фотографию двух чашек кофе.

зря не пошла

Полина ответила:

переживу

в субботу зато не сольёшься

я уже пожалела что согласилась

поздно

Полина улыбнулась и убрала телефон в карман.

Боня встретил её у двери с таким восторгом, словно они не виделись по меньшей мере неделю, и Полина несколько минут просидела в прихожей, позволяя ему лизать ей подбородок, прежде чем её удалось надеть на пса поводок.

После прогулки квартира оставалась пустой: бабушка заехала в магазин, мама задерживалась на работе, и впереди был целый вечер, когда можно было никому ничего не объяснять.

Она разогрела вчерашние макароны, принесла тарелку в комнату и открыла переписки.

От мамы уже пришло сообщение:

Ты дома?

Полина ответила утвердительно, после чего почти сразу получила следующий вопрос о Боне. Когда она написала, что собаку вывела, на экране через несколько секунд появилось ещё одно сообщение:

Уроки не откладывай на ночь

Полина положила телефон экраном вниз, раскрыла учебник по обществознанию и после нескольких абзацев обнаружила, что вместо содержания страницы думает о том, как мама вечером наверняка снова спросит про уроки.

Девушка перевернула страницу и попыталась вернуться к чтению, но привычное раздражение всё ещё мешало сосредоточиться.

За окном темнело, и освещённый монитор всё яснее отражался в стекле вместе со столом и открытой дверью в коридор. В такие часы Полина иногда чувствовала то, чему так и не нашла названия, способного объяснить происходящее.

Она не видела постороннего человека и не слышала чужих шагов. Просто пространство за спиной иногда переставало казаться ей пустым, хотя в комнате ничего не менялось.

Полина подняла глаза к окну, где отражались стол, монитор, лежавший возле батареи Боня и тёмный проём двери в коридор, и не заметила там ничего необычного.

Девушка снова опустила взгляд в учебник.

Они всегда уходят.

Полина задержала карандаш над строкой, подумав о Лере и Насте, которые ушли после школы вместе, а потом о маме, снова задержавшейся на работе. Она попыталась вернуться к учебнику, когда вслед за первой мыслью возникла другая — настолько знакомая по ощущению, что Полина невольно посмотрела на дверь.

Я остаюсь.

По рукам пробежали мурашки, но настоящего страха не появилось.

В детстве, когда взрослые начинали спорить за стеной, Полина порой лежала лицом к висящему на стене ковру и представляла, что возле кровати находится кто-то невидимый, кто может защитить её от этого шума. Она не помнила, почему в мыслях называла невидимого гостя «он», ведь у него не было ни голоса, ни лица. Само ощущение чужого присутствия пугало её гораздо реже, чем разговоры взрослых.

Позднее Полина стала называть ощущение Тенью, хотя почти никогда не видела ничего, что действительно напоминало бы человеческую фигуру, и не могла сказать, когда всё началось. Сейчас она откинулась на спинку стула и посмотрела в тёмный дверной проём, после чего негромко, почти с усмешкой сказала:

— Давно тебя не было.

Боня поднял голову и посмотрел на неё.

— Не тебе, — пояснила Полина.

Собственный голос в пустой квартире прозвучал немного нелепо, и она сама улыбнулась, качнув головой.

— Всё, Громова, приехали.

Пёс снова устроился возле батареи, а Полина вернулась к учебнику. Ощущение присутствия Тени рядом ещё некоторое время оставалось на границе внимания, но не мешало читать.

Телефон завибрировал примерно через десять минут. Лера написала:

кстати марта спросила кто ещё придёт, я про тебя сказала

Полина посмотрела на сообщение и ответила:

и что

ничего ахах

Следом пришло:

сказала приводить

Полина положила карандаш и написала:

ты ей что про меня рассказывала?

Лера ответила с небольшой задержкой.

да ничего особо

это звучит подозрительно

сказала что ты моя школьная подруга

Полина смотрела на экран, прежде чем отправить ещё одно сообщение.

и всё?

поль что с тобой

Она сама почувствовала, что вопрос звучит странно, и некоторое время не знала, как объяснить возникшее раздражение.

ничего. просто не люблю когда меня обсуждают без меня

Лера быстро ответила:

господи никто тебя не обсуждал. она просто спросила кого я приведу

ладно

Лера прислала сердечко, и на этом разговор закончился.

Когда в замке повернулся ключ, Полина пошла помогать бабушке разбирать покупки. Они долго искали место для огромного пакета яблок, и к концу этого разговора Полина уже перестала прислушиваться к тишине возле открытой двери.

Позднее вечером, когда уроки были закончены, а мама с бабушкой сидели перед телевизором, девушка полезла в нижний ящик стола за старой флешкой. Среди открыток, школьных фотографий, высохших фломастеров и браслетов из ниток обнаружилась тонкая тетрадь в клетку с надорванной обложкой.

Она принялась листать тетрадь с детскими рисунками, списками и попытками вести дневник, иногда улыбаясь своим тогдашним неприятностям, пока не наткнулась на рисунок комнаты.

Прежнюю детскую Полина узнала по расположению мебели: маленький стол у окна, кровать возле стены, шкаф с тяжёлыми дверцами. На кровати сидела девочка с длинными русыми волосами, а возле шкафа виднелось вытянутое чёрное пятно, несколько раз обведённое ручкой так сильно, что бумага на этом месте стала почти прозрачной.

Под рисунком детским почерком было написано:

она всегда приходит когда мне плохо

Полина перевернула страницу, надеясь обнаружить хоть какое-нибудь продолжение, но за рисунком шли обычные детские записи о школе, мультике и девочке Кате, которая отказалась поделиться наклейками.

Вернувшись к рисунку, Полина ещё раз прочитала подпись и задержалась на первом слове: она не помнила, чтобы когда-нибудь думала о невидимом госте в женском роде.

Из коридора мама позвала её пить чай.

— Сейчас!

Но тетрадь Полина не стала убирать в ящик: придвинув её к лампе, ещё раз рассмотрела фигуру возле шкафа и увидела, как сильно маленькая рука давила на ручку — под чёрными линиями бумага едва держалась.

Глава 2

К субботнему вечеру Полина успела несколько раз передумать идти к Ане. Утром всё казалось гораздо проще. Она позавтракала с бабушкой, вывела Боню, помогла развесить бельё и даже немного позанималась, почти не вспоминая о предстоящей встрече. В конце концов, никто не заставлял её туда ехать. Можно было остаться дома, сослаться на домашние задания или просто признаться Лере, что сегодня нет настроения знакомиться с целой компанией незнакомых людей.

Но ближе к пяти, когда настала пора собираться, выяснилось, что ни одна из этих причин не звучит достаточно убедительно. Зато в шкафу внезапно не оказалось ни одной подходящей вещи.

Полина вытащила два свитера, джинсы, юбку и рубашку, которую не надевала с прошлого дня рождения Леры. Чёрный свитер показался слишком мрачным, серый напоминал школьную форму, а в рубашке она выглядела так, будто собиралась на семейное торжество, где от неё будут ждать хороших манер и вежливых ответов на вопросы о поступлении. Девушка оглядела разбросанную по кровати одежду и раздражённо выдохнула.

— Господи, да какая разница, в чём я пойду?

Она взяла чёрный свитер, приложила к себе и посмотрела в зеркало. Наверняка остальные вообще не задумываются о таких вещах. Собираются, надевают что-нибудь удобное и едут в гости, не тратя полчаса на попытки выглядеть так, словно совершенно не старались. Полина уже почти убедила себя оставить свитер, когда завибрировал телефон.

Лера.

ты там ещё не придумала, как заболеть?

Полина усмехнулась.

нет. с чего ты взяла?

Поль, я тебя слишком давно знаю.

очень самоуверенное заявление.

ты сейчас стоишь перед шкафом и думаешь, как бы никуда не ехать.

Девушка посмотрела на вещи, разбросанные по кровати.

ты отвратительный человек.

зато правдивый. во сколько встречаемся?

Полина рассмеялась и наконец перестала сопротивляться.

давай у метро через сорок минут.

ЛУЧШАЯ НОВОСТЬ ЗА СЕГОДНЯ.

не привыкай.

Она отложила телефон и снова посмотрела на зеркало. В конце концов выбрала чёрный свитер и джинсы. Волосы сначала собрала, потом распустила, затем снова взялась за резинку, но вовремя остановилась.

— Всё. Хватит.

Она положила резинку на стол и взяла сумку. На фотографиях Марта выглядела человеком, которого вряд ли особенно интересует, сколько времени незнакомая девушка провела перед зеркалом. Впрочем, Полина прекрасно понимала, что по чужим фотографиям нельзя узнать даже такие мелочи.

Тем более ей предстояло познакомиться не только с Мартой.

Маме Полина рассказала почти всё. О том, что они с Лерой собираются к её знакомой, что там будет небольшая компания и что вернуться она планирует ближе к одиннадцати. О картах, Мартиных способностях и Яне, которого Лера несколько раз называла странным, девушка предусмотрительно умолчала.

— Мы сегодня к Ане едем, — объяснила она, застёгивая часы перед зеркалом в прихожей. — У неё друзья собираются.

Мама отвлеклась от телевизора.

— Аня — это кто?

— Лерина знакомая.

— Ты её знаешь?

— Пока нет. Сегодня познакомлюсь.

Мама нахмурилась.

— Подожди, а Лера давно с ней общается?

— Мам, я не уточняла у неё стаж дружбы.

— Полина, я нормально спрашиваю.

Девушка вздохнула.

— Лера не нашла её сегодня на улице. Они давно знакомы, всё нормально.

Мама поднялась с дивана, подошла ближе и поправила загнувшийся воротник её свитера.

— Я просто хочу понимать, куда ты идёшь. Во сколько будешь дома?

— Думаю, к одиннадцати. Может, немного позже, если засидимся.

Из кухни появилась бабушка, вытирая руки полотенцем.

— А адрес у тебя есть?

— Есть.

— Покажи.

Полина достала телефон и открыла сообщение Леры. Бабушка внимательно посмотрела на адрес.

— Пришли нам в семейный чат.

Девушка уже собиралась напомнить, что ей семнадцать, а не семь лет, но вовремя передумала. Написать одно сообщение было гораздо проще, чем объяснять, почему она вполне способна добраться до чужой квартиры и вернуться обратно.

— Отправила.

— Спасибо, — сказала мама. — И напиши, когда будете расходиться.

— Хорошо.

Бабушка тем временем ушла в комнату, а через минуту вернулась со складным зонтом.

— На, возьми. Ночью дождь обещают.

— Ба, у меня капюшон есть.

— Вот и хорошо. Если промокнешь, будет чем голову прикрыть.

Полина посмотрела на зонт, поняла, что спорить бессмысленно, и убрала его в сумку.

— Всё, я пошла.

— Осторожнее там, — сказала бабушка.

— И телефон не убирай далеко, — добавила мама.

— Хорошо, мам.

Она вышла на лестничную площадку и закрыла дверь. Из квартиры ещё доносился мамин голос, спрашивавший, куда бабушка положила пульт от телевизора.

Полина усмехнулась, поправила ремень сумки и направилась вниз. Пока она спускалась по лестнице, раздражение постепенно прошло. В конце концов, мама и бабушка просто волновались, а сама девушка уже достаточно долго откладывала знакомство с Лериными друзьями.

Может быть, вечер действительно окажется интересным.

У метро Полина появилась раньше подруги. Она успела купить кофе, проверить сообщения и несколько минут постоять возле выхода из перехода, наблюдая за прохожими. Лера вышла из метро с большим пакетом из супермаркета. Увидев Полину, довольно улыбнулась и без всякого приветствия протянула ей пакет.

— Подержи.

Полина машинально взяла его, заглянула внутрь и обнаружила коробки с пиццей.

— А, понятно. Вот зачем я вам понадобилась.

— Привет, Поль. Я тоже рада тебя видеть.

— Можно было сразу написать, что нужен грузчик.

— Если бы я написала правду, ты бы не приехала.

— Разумеется. И правильно бы сделала.

Лера рассмеялась и поправила сумку на плече.

— Ну что, готова знакомиться?

— Нет.

— Отлично. Поехали.

Они спустились в метро. В вагоне было довольно свободно, и девушки устроились рядом у окна. Лера сразу начала рассказывать о людях, с которыми Полина сегодня встретится.

Сначала речь зашла об Ане, потом о Марте, затем о каком-то дне рождения Саши, который закончился спором из-за музыки. Между этими историями постоянно появлялись новые имена, и Полина довольно быстро перестала понимать, кто кому приходится и почему некоторые события до сих пор вызывают столько смеха.

— Лер, подожди.

— Что?

— Давай лучше по порядку. Мне не нужно знать, кто с кем поссорился полгода назад. Расскажи про тех, с кем я сегодня буду разговаривать.

— Ну хорошо. Аня — хозяйка квартиры. С ней тебе будет нормально, она общительная. Марта тебе точно понравится.

— Ты это уже говорила.

— Потому что я уверена.

— А Ян?

Лера задумалась.

— С Яном немного сложнее.

— Прекрасное начало.

— Да нормальный он! Просто иногда странный.

— Он хотя бы не кусается?

— Нет. Но может что-нибудь сказать, и ты потом минут десять будешь думать, пошутил он или нет.

Полина рассмеялась.

— Обнадёживает.

— Зато с ним интересно. Он много читает, во всяком таком разбирается.

— В каком «таком»?

— Ну, магия, демонология, разные практики.

— А, это тот, который ночевал под дверью собственной квартиры?

Лера засмеялась.

— Он.

— Я правильно помню? Потерял ключи, немного выпил и не захотел будить маму?

— Да. Сказал, что ей утром на работу, а он и на лестнице прекрасно поспит.

— После твоих рассказов я ожидала чего-нибудь криминального, а это даже мило.

— Вот! Я же говорю, он нормальный. Просто своеобразный.

Полина сделала глоток кофе.

— Ладно. Постараюсь хотя бы первые пять минут никого не оскорбить.

— Знаешь, я ведь действительно об этом подумала.

Девушка повернулась к ней.

— Лера!

Подруга уже смеялась.

— Ну а что? Ты иногда такие вопросы задаёшь...

— Нормальные я задаю вопросы.

— Конечно. Особенно когда начинаешь с «я не хочу никого обидеть, но...».

— Я так не говорю!

— Говоришь.

Они ещё немного поспорили о том, кто чаще заводит разговоры с незнакомыми людьми, и постепенно Полина перестала думать о том, что ждёт её впереди. Но когда поезд подошёл к нужной станции, волнение всё-таки вернулось.

Дом оказался старым, с высокими потолками в подъезде и широкими лестничными пролётами. Лифт не работал. На дверях висел лист бумаги с написанным от руки обещанием всё исправить в понедельник.

— Четвёртый этаж, — сообщила Лера.

Полина посмотрела на лестницу.

— Замечательно.

— Полезно для здоровья.

— Это ты сейчас пиццу понесёшь.

— Нет уж, мы договорились.

— Мы ни о чём не договаривались!

Они поднялись наверх, немного запыхавшись. За дверью слышались музыка и голоса. Кто-то громко смеялся, потом другой голос возмущённо потребовал поставить нормальную песню.

Полина остановилась возле двери. Ей внезапно захотелось сообщить, что разболелась голова и, возможно, лучше вернуться домой. Но Лера уже нажала на звонок.

Дверь открылась почти сразу. На пороге стояла Марта. Полина узнала её по фотографиям, хотя в жизни девушка выглядела немного иначе. Она оказалась ниже, чем Полина представляла, с волосами, небрежно собранными на затылке, и в большом тёмно-зелёном свитере. Никакой чёрной одежды, загадочного макияжа или особенной торжественности, которыми после Лериных рассказов невольно хотелось наделить ведьму. На запястье у Марты было несколько тонких браслетов. Они тихо звякнули, когда она придержала дверь локтем.

— Ну наконец-то! — воскликнула она, увидев Леру.

Подруги обнялись.

Потом Марта посмотрела на Полину.

— Ты Полина, да?

— Да. Привет.

— Привет! Проходи, пожалуйста, а то мы сейчас весь подъезд отапливать будем.

Она отступила, пропуская девушек внутрь. В прихожей теснились ботинки и кроссовки. Возле стены сидел большой рыжий кот, который внимательно разглядывал новых гостей, но вставать ради них явно не собирался.

Из комнаты доносился спор о музыке, пахло пиццей и кофе, а с открытого балкона тянуло табачным дымом. Марта забрала у Леры пакет.

— Можете не разуваться, если хотите. Аня уже разрешила, когда увидела, что творится с полом.

— Я всё слышу! — крикнули из комнаты.

— Тогда считай, что я ничего не говорила! — отозвалась Марта.

Полина улыбнулась. Всю дорогу она представляла самые разные варианты знакомства с людьми, всерьёз занимающимися магией. В воображении почему-то возникали тёмные комнаты, загадочные символы и разговоры, в которых любой вопрос встречают многозначительным взглядом. Вместо этого она попала в обычную квартиру, где кто-то спорил о музыке, кот мешался под ногами, а хозяйка возмущалась замечаниями о своей уборке.

И почему-то сразу стало легче.

В гостиной находилось человек восемь. Двое сидели на диване. Девушка с короткими волосами устроилась прямо на полу, возле компьютера спорили о том, какую песню включить следующей.

У окна сидел мужчина, которого Полина почти сразу определила как Яна. Он устроился на широком подлокотнике кресла, перебирал обычную игральную колоду и время от времени отвечал Саше, стоявшему рядом со стаканом.

Лера начала представлять всех сразу. Полина честно попыталась запомнить имена, но уже через несколько секунд поняла, что перепутала как минимум двух человек.

Хозяйка квартиры вышла из кухни. Аня оказалась невысокой, подвижной девушкой с живым лицом и привычкой разговаривать так, словно все присутствующие давно друг друга знают.

— О, привет! Ты Полина?

— Да.

— Проходи. Есть хочешь?

— Пока нет, спасибо.

— Пить будешь? У нас там коктейли есть...

Она осеклась.

— Подожди, тебе же семнадцать?

— Угу.

— Тогда кола, сок или вода.

Полина улыбнулась.

— Давайте колу, пока несовершеннолетняя.

Аня рассмеялась.

— Хорошо. С правильными приоритетами человек.

Она принесла стакан, поставила на стол и почти сразу вернулась к разговору с Кирой. Полина некоторое время стояла рядом с Лерой, прислушиваясь к чужим репликам.

Вопреки её опасениям, никто не начал подробно расспрашивать новую гостью. Не требовал рассказать о себе, не пытался выяснить её отношение к магии и не смотрел так, словно сейчас ей предстоит пройти какое-нибудь испытание. Компания продолжала общаться, иногда вовлекая её в разговор. Поначалу Полина больше слушала. Время от времени наклонялась к Лере и шёпотом уточняла:

— Подожди, это кто?

— Саша.

— А кто тогда тот?

— Это другой Саша не был. Это Кирин знакомый, я же говорила.

— Лер, ты говорила про половину Москвы.

Подруга давилась смехом. Постепенно девушка начала различать голоса и запоминать лица. Когда разговор зашёл о фильме, который она недавно смотрела, Полина сама не заметила, как включилась в спор.

— Да не мог он так поступить! — возмущался Саша.

— Почему не мог? — спросила она.

— Потому что до этого весь фильм показывали, что он совершенно другой человек.

— Так в этом же и смысл. Он сначала думает одно, потом обстоятельства меняются.

— То есть ты оправдываешь его решение?

— Нет. Я говорю, что оно логично для персонажа. Это немного разные вещи.

Саша посмотрел на неё с притворным возмущением.

— Лера, ты кого привела? Она сейчас весь мой фильм разберёт по косточкам.

— Я предупреждала, — довольно ответила подруга.

Полина рассмеялась. Спустя некоторое время она поймала себя на том, что уже не думает, какое впечатление производит. Она просто разговаривала.

Марта поначалу почти не задерживалась рядом. То помогала Ане на кухне, то относила пустые тарелки, то искала зарядку, которая непонятным образом оказалась под диваном. Несколько раз ей пришлось сгонять рыжего кота со стола, потому что тот явно считал коробки с пиццей своим законным владением.

Полина уже успела немного привыкнуть к обстановке, когда Марта устроилась на свободном краю широкого подоконника с кружкой в руках.

— Слушай, ты сейчас в одиннадцатом классе?

— Да.

— Тогда тебя, наверное, уже замучили вопросом, куда поступать.

Полина вздохнула.

— Каждый первый считает своим долгом спросить.

— Ну тогда я не буду.

Марта отпила из кружки.

Полина удивлённо посмотрела на неё.

— А тебе не интересно?

— Интересно. Но если захочешь, сама расскажешь.

— А если я не знаю?

— Тогда тем более не стану вытягивать из тебя ответ.

Полина улыбнулась.

— Я действительно пока не знаю.

— Ну вот. Значит, можно хотя бы сегодня не решать, чем ты будешь заниматься до пенсии.

— Просто все почему-то считают, что в семнадцать уже обязательно надо определиться.

— В двадцать один тоже считают, — заметила Марта. — Потом вопросы немного меняются. Сначала спрашивают про институт, потом про работу, потом почему ещё не замужем.

— А дальше?

— Пока не проверяла. Но подозреваю, фантазия у родственников богатая.

Полина рассмеялась. Ей сразу вспомнились бабушкины рассуждения о юридическом факультете и мамины вопросы о том, какие предметы она собирается сдавать.

Но рассказывать об этом не хотелось. Марта и так, кажется, прекрасно понимала, насколько утомительными бывают подобные разговоры.

Они перешли к книгам. Выяснилось, что обе любят читать, хотя отношение к школьной литературе у них немного различалось.

— Мне вообще многие книги из программы нравятся, — призналась Полина. — Но я терпеть не могу, когда после каждой надо обязательно объяснить, что хотел сказать автор.

Марта улыбнулась.

— А если он действительно хотел что-нибудь сказать?

— Тогда пусть сам пишет сочинение.

Подруга рассмеялась.

— Жестоко.

— Ну правда. Иногда мне даже жалко писателей. Они давно умерли, а мы продолжаем объяснять им, что они на самом деле имели в виду.

— Причём желательно одним правильным ответом.

— Вот именно!

Полина оживилась.

— Особенно когда в книге можно увидеть несколько разных смыслов. Почему обязательно должен быть только один?

— Не всегда должен. Хотя иногда автор действительно оставляет довольно ясные подсказки, и совсем игнорировать их тоже странно.

— Ну это понятно. Я же не говорю, что можно выдумать вообще что угодно.

Марта кивнула.

— Ты часто проверяешь то, что тебе говорят?

Полина немного задумалась.

— Не всё подряд. Но если объяснение заканчивается словами «так есть, потому что я сказала», обычно хочется проверить.

— По-моему, хорошая привычка.

Девушка посмотрела на неё. После Лериных историй она ожидала, что Марта сейчас начнёт рассуждать о вещах, которые невозможно проверить обычным способом, или попробует убедить её в существовании магии.

Но та только поправила сползший рукав свитера и посмотрела в сторону кухни.

— Март! — позвала Аня. — Помоги мне, пожалуйста!

— Иду!

Марта спрыгнула с подоконника.

— Потом договорим?

— Конечно.

Полина проводила её взглядом. Общаться с подругой Леры оказалось удивительно легко. Марта задавала вопросы, но не пыталась немедленно получить ответы, не спорила ради спора и, кажется, действительно слушала собеседника.

Девушка снова взяла стакан с колой и вернулась к остальным.

Через какое-то время Полина уже спорила с Сашей о другом фильме, пересказывала Лере шутку Марты о поступлении и смеялась над Аней, которая пыталась одновременно нарезать пиццу и не подпускать к коробке кота. Рыжий несколько раз запрыгивал на стол, каждый раз делая вид, что оказался там совершенно случайно.

— Всё, — объявила Аня, в очередной раз снимая его со столешницы. — Ещё раз полезешь — отправлю в ссылку.

Кот недовольно мяукнул.

— Не спорь со мной!

Полина рассмеялась.

Пока хозяйка искала салфетки в шкафу возле телевизора, ей попалась небольшая потёртая коробка.

— О, ваши карты, — сказала она. — Я уже думала, вы их потеряли.

Лера сразу посмотрела на Полину с таким довольным выражением лица, что та насторожилась.

— Даже не начинай.

— Я ещё ничего не сказала!

— Я тебя знаю. И вообще, я ещё могу уйти.

— Уже поздно.

Аня поставила коробку на стол. Внутри лежала колода Таро. У карт были потёртые края и несколько загнутых уголков. Выглядели они так, словно ими пользовались много лет, хотя Полина не могла определить возраст по одному лишь состоянию картона. Марта взяла колоду и передала ей.

— Хочешь посмотреть?

— Можно?

— Конечно.

Полина осторожно вынула несколько карт.

— Это твои?

— Когда-то были моими. Потом каким-то образом остались у Ани.

— У карт есть право на переезд?

— Эти им воспользовались.

Девушка рассмеялась. Она начала рассматривать изображения. Некоторые арканы Полина уже видела в интернете, но большинство названий были ей незнакомы. Рисунки оказались гораздо интереснее, чем она ожидала.

На одних фигуры стояли почти неподвижно, будто художник намеренно лишил их движения. На других было столько мелких предметов, что девушка подолгу задерживалась над каждой картой, пытаясь рассмотреть детали.

Ей нравилось, что изображения не старались быть просто красивыми. Каждое словно предлагало какую-то историю, хотя понять её без объяснений было трудно.

— Можно посмотреть? — спросил кто-то рядом.

Полина подняла глаза. К столику подошёл Ян. До этого они почти не разговаривали, и теперь девушка впервые смогла рассмотреть его поближе.

Он был старше Марты. Худое лицо, тёмные волосы, которым явно не помешала бы стрижка, и тени под глазами, придававшие ему немного усталый вид. Ян не выглядел особенно суровым, но выражение его лица менялось так мало, что Полина сразу вспомнила Лерино предупреждение: иногда непонятно, шутит он или говорит совершенно серьёзно.

Она передала колоду. Ян привычным движением выровнял карты, перетасовал их и сел напротив.

— Ты ведь раньше с Таро не работала?

— Нет. Только картинки видела.

— А сама что думаешь?

— О чём именно?

— О гадании.

Полина немного задумалась.

— Пока не знаю. Мне интересно, как это работает. Если вообще работает.

Ян кивнул.

— Нормальный ответ.

— А какой ненормальный?

— Когда человек ещё не понял, что перед ним, но уже точно знает, что всё это либо обман, либо великая тайна.

Полина улыбнулась.

— А ты, значит, знаешь?

— Я занимаюсь этим достаточно давно, чтобы иметь своё мнение.

— Очень дипломатично.

— Стараюсь.

Он положил колоду на стол между ними.

— Хочешь попробовать?

Полина посмотрела на карты.

— А что делать?

— Для начала просто вытащи две.

— Почему именно две?

— Так проще посмотреть, как образы соотносятся друг с другом. С одной картой ты будешь рассматривать отдельный символ, а с двумя уже появляется какая-то связь.

— И обязательно искать в ней смысл?

— Не обязательно. Но, скорее всего, начнёшь.

— Почему?

Ян чуть улыбнулся.

— Потому что люди обычно пытаются связать то, что видят рядом. Даже если перед ними обычные картинки.

Полина задумалась.

— То есть смысл я всё равно придумаю сама?

— Возможно. Но не обязательно всё сводится к тому, что ты придумаешь. Я просто не хочу заранее рассказывать тебе значения. Тогда ты начнёшь смотреть на карты уже через мои слова.

— А ты сам в них веришь?

— Да.

— Но при этом допускаешь, что человек может просто увидеть подходящее значение?

— Конечно. Одно другому не мешает.

Полина посмотрела на него с интересом. Такой ответ понравился ей гораздо больше, чем она ожидала. Ян явно серьёзно относился к собственным занятиям, но не требовал, чтобы она немедленно согласилась с его представлениями.

— Хорошо, — сказала девушка. — И что дальше?

— Выбирай.

Она положила ладонь на колоду.

— То есть никакой судьбы, пророчеств и великого откровения сегодня не будет?

— Если повезёт, обойдёмся.

Полина усмехнулась.

— Только если я вытащу Смерть, пожалуйста, не смотрите на меня с загадочными лицами.

— Мне кажется, ты сама на нас посмотришь, — заметил Ян.

Полина невольно оглянулась на Леру и Марту, которые уже успели присоединиться к разговору.

Обе улыбались.

— Вот теперь специально не буду.

— Ты уже посмотрела.

Девушка закатила глаза.

— Невыносимые люди.

Она взяла первую карту. Перевернула. На изображении была рогатая фигура, а ниже — двое людей, связанных цепями.

Внизу стояла подпись:

«Дьявол».

Полина замерла на секунду. Она видела эту карту раньше и знала, что она считается одной из самых пугающих в колоде. По предплечьям пробежал неприятный холодок. Ну конечно. Из всех карт именно эта.

Девушка прекрасно понимала, что любая карта могла оказаться первой. Но после собственной шутки о Смерти появление Дьявола выглядело особенно неудачно.

Возле дивана кто-то рассмеялся. Полина подняла глаза, нарушив данное себе обещание. Аня улыбалась. Лера выглядела чрезвычайно довольной. Марта лишь мельком взглянула на стол, а Ян, кажется, вообще не изменился в лице.

— Я прекрасно вижу, что вы сейчас собираетесь что-нибудь сказать, — предупредила Полина.

— Я ничего не сказал, — заметил Ян.

— Это и подозрительно.

Она снова посмотрела на карту.

— Очень тонко получилось. Я даже со всеми познакомиться не успела, а колода уже составила обо мне мнение.

— Или ты сама успела его составить, — ответил Ян.

Полина посмотрела на него с прищуром.

— Ты специально всё портишь?

— Пока просто разговариваю.

Лера рассмеялась.

— Поль, вторую тяни.

Девушка потянулась к колоде. На секунду рука остановилась. Все рубашки выглядели совершенно одинаково. Полина не чувствовала между картами никакой разницы, и сама попытка выбрать одну из них вдруг показалась нелепой.

Она раздражённо усмехнулась собственной нерешительности, взяла карту ближе к краю и положила рядом с первой. На рисунке была женщина возле воды. Над ней сияла большая звезда.

Подпись гласила:

«Звезда».

Полина несколько секунд рассматривала оба изображения. Дьявол с прикованными цепями людьми. Женщина под звёздным небом. Они выглядели совершенно по-разному.

В комнате продолжались разговоры. С балкона доносился смех, кто-то переключил музыку, Аня спорила с Сашей о том, куда поставить пустые коробки. Но Полина всё ещё смотрела на карты, пытаясь понять, почему теперь ей так хочется найти между ними какую-нибудь связь.

— Ну хорошо, — сказала она наконец. — Теперь, насколько я понимаю, начинается твоя часть программы.

Ян поднял глаза.

— Какая именно?

— Та, где ты объясняешь, что всё это значит.

Он посмотрел на расклад.

— Дьявола часто связывают с зависимостью, страхом, желаниями или тем, что удерживает человека. Звезду — с надеждой, свободой, новым направлением.

Полина перевела взгляд с одной карты на другую.

— И?

— А дальше зависит от вопроса. Без него можно придумать десяток разных историй, и каждая будет выглядеть убедительно.

— То есть ты вообще ничего не скажешь?

— Могу рассказать о символах. Но если хочешь полноценный расклад, нужно понимать, о чём спрашиваем.

Полина задумалась. Она уже начала вспоминать последние дни, собственные сомнения и беспокойство перед встречей.

Дьявола вполне можно было связать с её привычкой постоянно переживать о чужом мнении. Звезду — с надеждой, что сегодня получится расслабиться и познакомиться с новыми людьми. Но ведь несколько минут назад ей даже не приходило в голову смотреть на вечер именно так.

— Подожди, — сказала она. — Ты сейчас объяснил значения, а я уже пытаюсь их к себе применить.

— Вот именно.

— То есть всё-таки можно подогнать?

— Можно. Поэтому я и не люблю, когда человеку дают два значения из справочника и объявляют, что разгадали всю его жизнь.

— А когда нельзя?

Ян чуть наклонил голову.

— Когда есть конкретный вопрос, контекст и ты действительно умеешь читать расклад. Но и тогда ошибиться вполне возможно.

Полина некоторое время смотрела на него.

— Удобная система.

— Иногда очень неудобная.

Она усмехнулась.

— Ладно, допустим. Но я всё равно пока не уверена, что здесь есть что-то кроме случайности.

— Тебя никто не торопит.

Марта поставила кружку на стол.

— Ян, ты ужасно развлекаешь новых людей.

Он повернулся к ней.

— Почему?

— Нормальный человек уже рассказал бы ей про предназначение, тайную любовь и какое-нибудь страшное предупреждение.

— Поэтому нормальных людей, наверное, и зовут чаще.

Аня рассмеялась. Лера тут же возмутилась, что никто не дал ей нормально посмотреть на карты, и потянулась к колоде. Полина ещё раз взглянула на Дьявола и Звезду. В этих изображениях не было ничего, что она не могла бы объяснить случайностью.

И всё же оба рисунка запомнились ей удивительно хорошо. Когда Марта собрала карты и убрала их в коробку, Полина невольно проводила колоду взглядом. Потом разговор снова вернулся к музыке, еде и чужим историям, и девушка постепенно отвлеклась.

Ближе к одиннадцати телефон завибрировал в кармане. Полина достала его и увидела сообщение от мамы.

Вы ещё там?

Она посмотрела на часы.

да, скоро поедем.

Напиши, когда выйдете.

Полина вздохнула и убрала телефон немного резче, чем собиралась. Марта как раз проходила мимо со стопкой пустых стаканов.

— Домой вызывают?

— Проверяют, существую ли я ещё.

Подруга улыбнулась и поставила стаканы один в другой.

— Знакомо.

— Тебе тоже постоянно писали?

— Мне раньше мать каждые двадцать минут звонила, если я где-нибудь задерживалась. Особенно когда училась.

Полина рассмеялась.

— И что ты делала?

— Сначала отвечала нормально. Потом начинала злиться. А потом всё равно отвечала, потому что, если не брала трубку, она звонила ещё чаще.

— Именно так это и работает!

— Причём самое неприятное, что ты ведь понимаешь, почему человек переживает, — продолжила Марта. — Но от этого не перестаёт раздражать, что тебе каждые пятнадцать минут напоминают, сколько сейчас времени.

Полина кивнула. Ей понравилось, что подруга не стала ни осуждать маму, ни объяснять, будто Полина должна быть исключительно благодарна за её заботу.

Дома подобные разговоры почти всегда заканчивались одинаково. Стоило девушке пожаловаться на чрезмерные расспросы, как ей напоминали, что мать просто волнуется, а значит, и раздражаться вроде бы не на что. Марта же, похоже, прекрасно понимала, что можно одновременно ценить чужую заботу и уставать от неё.

— Ладно, — сказала Полина. — Пойду Леру искать, пока мне действительно поисковую операцию не устроили.

— Давай. Только зонт не забудь, там дождь начинается.

Гости постепенно собирались расходиться. Кто-то искал куртку, кто-то пытался вспомнить, где оставил телефон, а Аня уже начинала собирать со стола пустые бутылки и салфетки. Полина застёгивала сумку в прихожей, когда услышала обрывок разговора.

— Ань, ты опять свет на ночь оставишь? — спросила Марта.

— Да.

— Ты же вроде говорила, что уже нормально спишь.

Аня вышла из кухни с кружкой в руках.

— Нормально. Просто не люблю просыпаться в полной темноте.

— До сих пор после той истории?

— Марта.

— Я же не сказала, какой именно!

— Вот и не надо.

Аня покачала головой и снова скрылась на кухне. Полина посмотрела ей вслед. Ей стало любопытно, что за история заставляет человека оставлять свет в коридоре даже спустя какое-то время. Особенно такого человека, как Аня, которая весь вечер спокойно шутила, громко спорила с друзьями и выглядела совершенно уверенной в себе. Но расспрашивать было бы невежливо. Марта тем временем нашла среди курток Полинин зонт.

— Держи, а то забудешь.

— О, спасибо.

— Аня потом неделю будет выяснять, чей он.

— Бабушка бы мне этого не простила.

Марта рассмеялась и поправила браслет на запястье.

— А ты сама нормально одна дома остаёшься?

Полина удивилась вопросу.

— Да. Мне обычно скучно становится, а не страшно.

— Понятно. Я в детстве тоже темноты особо не боялась. Хотя иногда бывало жутковато, когда дома никого, а тебе кажется, что кто-то ходит по комнатам.

Полина невольно крепче сжала ручку зонта. Марта продолжила:

— Я однажды полночи была уверена, что у нас на кухне кто-то стоит. Лежала, прислушивалась, даже вставать боялась.

— И кто там был?

— Пальто.

Полина моргнула.

— Что?

— Пальто на стуле. Мать вечером повесила, а я в темноте решила, что там человек.

Девушка рассмеялась.

— Очень достойная мистическая история.

— Утром мне тоже так показалось. А ночью было вообще не смешно.

Марта улыбнулась и чуть наклонила голову.

— А у тебя бывало такое? Когда вроде знаешь, что дома больше никого нет, но всё равно кажется, будто кто-то рядом?

Полина посмотрела на неё. Вопрос прозвучал совершенно естественно. Они только что говорили об Анином страхе темноты, потом Марта вспомнила собственное пальто.

Но почему-то именно эта последняя реплика заставила Полину насторожиться. Перед глазами возникла её комната. Пустой дверной проём, отражение в ночном окне и старая детская тетрадь, которую она совсем недавно достала из нижнего ящика стола.

Тёмная фигура, нарисованная синим карандашом. И подпись под рисунком. Полина провела пальцем по ручке зонта.

— Иногда бывало, когда я была помладше.

Марта ничем не выдала удивления.

— В детстве такого, наверное, у многих хватает. Особенно когда просыпаешься ночью и ещё толком не понимаешь, где находишься.

— Наверное.

— У меня, например, половина страшных историй потом объяснялась старыми трубами и соседями сверху.

Полина улыбнулась.

— Возможно, у меня просто фантазия хорошая была.

— Вполне может быть.

Марта не стала расспрашивать дальше. Она поправила сползший рукав свитера и поставила кружку на тумбу возле двери. Полина уже собиралась что-то добавить, когда из комнаты появилась Лера. Та одновременно пыталась завязать шарф и застегнуть сумку.

— Поль, если мы сейчас не выйдем, следующий автобус будет через полчаса. А я здесь ночевать не собираюсь.

— Как будто тебя кто-то оставляет! — крикнула Аня из кухни.

— Ань, я тебя очень люблю, но даже любовь имеет границы.

Из комнаты донёсся смех. Полина попрощалась с Мартой, затем с остальными и вышла вместе с подругой на лестничную площадку.

На лестнице пахло сыростью и старой краской. Где-то внизу хлопнула входная дверь, а из-за соседней квартиры доносился приглушённый телевизор. Полина шла рядом с Лерой, придерживая сумку, в которой зонт постоянно цеплялся за молнию.

Мысли всё ещё возвращались к разговору с Мартой. А у тебя бывало такое? Когда вроде знаешь, что дома больше никого нет, но всё равно кажется, будто кто-то рядом? Полина пыталась понять, почему именно этот вопрос её так насторожил.

Ведь Марта не сказала ничего необычного. Они обсуждали темноту, страхи и детские воспоминания. Подруга сама рассказала о пальто, которое приняла за человека, и вполне логично спросила, случалось ли с Полиной что-нибудь похожее. Никаких намёков на магию. Никаких загадочных взглядов. И всё же неприятное чувство не проходило.

Девушка вспомнила старый рисунок и почти сразу заставила себя подумать о чём-нибудь другом. На улице уже моросил дождь. Полина раскрыла бабушкин зонт, и Лера немедленно придвинулась ближе.

— Отлично, — сказала она. — Я знала, что ты предусмотрительная.

— Это бабушка предусмотрительная.

— Передай ей мою благодарность.

Они направились к остановке. Лера некоторое время молчала, но выдержки хватило ненадолго.

— Ну что, можно признать, что я не зря тебя вытащила?

Полина усмехнулась.

— Пока рано делать настолько серьёзные выводы.

— Поль.

— Что?

— Я тебя знаю.

— Хорошо. Они нормальные.

Лера довольно улыбнулась.

— От тебя это практически восторг. Запомню.

— Не преувеличивай.

— Нет уж. Теперь давай по порядку. Кто тебе больше всех понравился?

— Лер, мы что, оценки выставляем?

— Да. Я хочу знать результат своей работы.

Полина рассмеялась.

— Ну, Аня приятная.

— Ага.

— Саша слишком разговорчивый.

— Есть такое.

— Хотя смешной.

— Вот видишь!

— Только не перебивай.

Лера сделала вид, что застёгивает рот на молнию. Полина задумалась.

— Ян... странный немного.

— Я предупреждала.

— Да нет, не в плохом смысле. Просто с ним непонятно, что он думает.

— У него лицо такое.

— Очень полезная особенность, — усмехнулась девушка.

Они прошли ещё несколько шагов.

— А Марта? — спросила Лера.

Полина почему-то не ответила сразу. Перед глазами снова возникла девушка в зелёном свитере, с чашкой в руках, спокойно разговаривавшая о книгах и поступлении.

— С ней легко, — сказала Полина наконец. — Я почему-то совсем другой её представляла.

— Какой?

— Не знаю. Более... ведьмой, наверное.

Лера расхохоталась.

— Господи, я обязательно ей это передам!

— Даже не вздумай.

— «Марта, извини, ты недостаточно ведьма».

— Лера!

Полина толкнула подругу локтем, и та чуть не вышла из-под зонта.

— Эй! Я сейчас промокну!

— Так тебе и надо.

Они обе рассмеялись.

Через некоторое время Полина всё-таки вернулась к интересовавшему её вопросу.

— Слушай, а ты Марте много обо мне рассказывала до сегодняшнего вечера?

Лера посмотрела на неё.

— Да вроде нет. Сказала, что школьная подруга придёт.

— И всё?

— Ну, может, ещё упомянула, что ты вредная.

— Очень смешно.

— А что?

Полина пожала плечами.

— Просто интересно. Она сразу знала, кто я.

Лера недоумённо посмотрела на неё.

— Поль, я ей написала, что мы уже поднимаемся.

Полина замолчала.

Потом усмехнулась.

— А. Ну да, действительно.

— Детектив Громова снова блестяще раскрыл дело.

— Отстань.

Лера засмеялась и крепче взяла подругу под руку, чтобы не выйти из-под зонта.

Автобус подошёл довольно быстро.

Они сели ближе к задней двери. Полина устроилась у окна, а Лера принялась рассказывать очередную историю о Яне — на этот раз о том, как он умудрился поспорить с совершенно незнакомым человеком из-за какой-то книги.

Девушка слушала вполуха, время от времени отвечая на замечания подруги.

За стеклом проплывали мокрые улицы, освещённые витрины и остановки. Под фонарями дождь был хорошо виден: мелкие капли косо пересекали свет, исчезая в темноте между домами.

Когда автобус сворачивал на плохо освещённую дорогу, окно начинало отражать салон. Полина видела собственное лицо, сидевшую рядом Леру и несколько пустых сидений позади. Стоило автобусу проехать под очередным фонарём, как отражения бледнели, уступая место деревьям и мокрому асфальту за стеклом.

Девушка достала телефон. Открыла переписку с Лерой и пролистала сообщения вверх, до сегодняшнего приглашения. Потом ещё немного. Она сама не знала, что именно пытается найти. Полина прекрасно помнила, что никогда не рассказывала подруге ни о детском рисунке, ни о Тени.

Тем более не рассказывала об этом Марте. В памяти снова прозвучал её вопрос. А тебе когда-нибудь казалось, что ты дома не одна? Полина закрыла переписку.

Мама уже успела написать, во сколько она вернётся. Девушка ответила, что они едут и скоро будут на месте, затем убрала телефон. Лера продолжала что-то рассказывать, но Полина всё чаще отвлекалась на отражение в окне.

За ним почти исчез город. Только размытые огни проезжавших машин временами проступали сквозь тёмное стекло. Она вспомнила четверг, когда случайно нашла старую тетрадь в нижнем ящике письменного стола.

Страницы были немного пожелтевшими. На некоторых сохранились детские рисунки, неровные буквы и следы ластика. Полина тогда долго сидела на полу, перебирая забытые записи, пока не наткнулась на изображение собственной комнаты.

Нарисована она была синим карандашом. Кровать, шкаф, окно. Всё довольно неуклюже, с нарушенными пропорциями и слишком крупными предметами мебели. Но возле шкафа стояла фигура. Высокая, тёмная, почти без деталей.

Полина хорошо помнила, как долго рассматривала её, пытаясь вспомнить, почему когда-то нарисовала именно так. На рисунке фигура не выглядела похожей ни на пальто, ни на случайную тень от мебели. Она стояла отдельно. И под ней детским, ещё неровным почерком было написано:

«Она приходит когда мне плохо».

Автобус проехал под фонарём. На мгновение Полина увидела за стеклом собственное отражение — светлое лицо, тёмные волосы и пустые сиденья позади. Она машинально посмотрела через плечо. За ней действительно никого не было.

— Поль, ты меня вообще слушаешь? — спросила Лера.

Девушка повернулась.

— Прости. Задумалась.

— Я заметила.

— Что ты говорила?

— Что Ян потом ещё полчаса объяснял, почему тот человек неправильно понял книгу.

Полина улыбнулась.

— И кто победил?

— Да никто. Они в итоге вообще о другом начали спорить.

Лера продолжила рассказ. Полина постаралась сосредоточиться на её голосе, но время от времени взгляд всё равно возвращался к тёмному автобусному окну.

Особенно когда за стеклом снова появлялись отражения пустых сидений и пространство за её плечом.

Глава 3

В воскресенье Полина проснулась гораздо позже обычного. Некоторое время она просто лежала, разглядывая потолок и пытаясь понять, сколько сейчас времени. За шторами было светло, но солнца не видно. Небо затянуло облаками, и комната выглядела непривычно бледной. Даже возле шкафа, где по вечерам обычно сгущались тени, сейчас всё было хорошо видно.

Боня спал на коврике, изредка подёргивая лапами. С кухни доносились голоса мамы и бабушки, позвякивала посуда, негромко работал телевизор.

Полина повернулась на бок и вспомнила вчерашний вечер. Воспоминания приходили вперемешку, не особенно заботясь о том, что происходило раньше, а что позже.

Сначала почему-то вспомнилась Аня, которая кричала с кухни, что прекрасно слышит все Мартины замечания о её кулинарных способностях. Потом рыжий кот, едва не стащивший кусок пиццы, и Лера, которая по дороге домой так основательно забралась под Полинин зонт, будто собиралась провести под ним всю оставшуюся осень.

Сами карты, ради которых девушка изначально и согласилась прийти, вспоминались гораздо хуже. Перед глазами возникали отдельные изображения, разложенные на столе, но восстановить весь разговор уже не получалось.

Зато Марта запомнилась удивительно подробно. Зелёный свитер, рукава которого постоянно сползали на запястья. Тихий звон браслетов, когда она двигала рукой. Привычка придерживать чашку двумя пальцами, даже когда смеялась и, казалось, совершенно забывала о ней.

Полина улыбнулась.

Обычно после знакомства с новыми людьми она ещё долго вспоминала собственные слова, переживала из-за неудачных шуток и пыталась понять, не выглядела ли слишком навязчивой. Иногда даже обычное молчание казалось ей ошибкой: нужно было что-то спросить, поддержать разговор, найти более интересную тему.

Но вчера ничего такого не произошло.

Да, первые полчаса она держалась поближе к Лере и несколько раз путала имена. Зато потом постепенно расслабилась и даже перестала думать о том, какое впечатление производит.

С новыми знакомыми оказалось легко.

Они могли спорить, не соглашаться друг с другом и при этом совершенно спокойно продолжать разговор. Никто не требовал от Полины немедленно определиться, во что она верит, а сомнения не воспринимались как личное оскорбление.

Она потянулась за телефоном. Ночью Лера прислала несколько фотографий.

На первой Аня сидела на полу с котом на руках. На второй Саша что-то оживлённо доказывал Яну, размахивая вилкой, а тот слушал с таким невозмутимым видом, будто происходящее его совершенно не удивляло.

На третьей Марта полулежала на диване и пыталась закрыть лицо ладонью.

Под снимком Лера написала:

твоя ведьма устала.

Полина рассмеялась.

она не моя.

Ответ пришёл почти сразу.

пока.

Девушка закатила глаза, но спорить не стала. Она снова открыла фотографию. На снимках из собственного профиля Марта почти всегда выглядела уверенной, собранной и очень естественной. А здесь волосы выбились из причёски, зелёный рукав съехал почти до локтя, одна нога нелепо свисала с дивана.

Полина увеличила изображение, пытаясь рассмотреть её лицо. В этот момент телефон снова завибрировал.

Написала сама Марта. Она прислала фотографию раскрытой книги. На странице карандашом был выделен короткий абзац о том, как читатели пытаются найти в литературном произведении единственный правильный смысл.

увидела утром и вспомнила, как ты вчера ругалась на школьную литературу.

Полина удивлённо улыбнулась.

ты реально запомнила?

ну мы же об этом говорили.

Следом пришло ещё одно сообщение.

я пока не настолько старая.

Полина засмеялась.

да я не в этом смысле!

конечно-конечно.

Она ещё раз прочитала выделенный абзац.

Вчера девушка жаловалась, что на литературе от них постоянно требуют определённой трактовки произведений. Можно сколько угодно рассуждать о поступках персонажей и приводить аргументы, но если вывод расходится с тем, что ожидает преподаватель, он всё равно оказывается неправильным.

Марта тогда посмеялась, заметив, что писатели, вероятно, очень удивились бы некоторым школьным разборам собственных книг. Теперь она вспомнила тот разговор и специально отправила Полине подходящий отрывок.

а что за книга? — спросила девушка.

Марта прислала название и предупредила:

только я не отвечаю, если тебе будет скучно.

тогда напишу тебе разгромную рецензию на десять страниц.

жду с нетерпением.

Они ещё немного пошутили, после чего переписка сама собой закончилась. Полина положила телефон рядом с подушкой. Через несколько минут снова посмотрела на экран.

Новых сообщений не было.

Она поймала себя на том, что ждёт продолжения разговора, хотя ни о чём больше не договорились и писать, в общем-то, было незачем. Полина повернулась к Боне.

— Ты тоже считаешь, что мне пора заняться чем-нибудь полезным?

Пёс приоткрыл один глаз. Несколько секунд он смотрел на хозяйку, словно пытался определить, собирается ли та предложить ему завтрак. Не услышав ничего интересного, снова уткнулся носом в коврик.

— Примерно такой поддержки я от тебя и ожидала.

Полина поднялась и пошла умываться.

На кухне мама сидела с телефоном, а бабушка нарезала сыр. Боня, который ещё минуту назад изображал смертельно уставшее животное, уже стоял возле стола и внимательно следил за каждым движением ножа.

— Ну как вчера посидели? — спросила мама, когда Полина вошла.

— Хорошо.

Девушка достала молоко из холодильника и налила себе в кружку.

— Вот видишь, — довольно сказала мать. — А ты сомневалась, идти или нет.

— Я не сомневалась. Просто никого почти не знала.

— Ну вот, познакомилась. Я же говорила, что ты иногда заранее решаешь, будто тебе будет скучно.

Полина хотела возразить, что мама ничего подобного ей не говорила, но та уже переключилась на фотографии какой-то знакомой из отпуска.

— Мам, посмотри, что она надела, — обратилась она к бабушке. — Ну разве это ей идёт?

Бабушка отложила нож и заглянула в экран. Полина усмехнулась и села завтракать.

— А ты вчера поздновато вернулась, — заметила бабушка, возвращаясь к сыру.

— Ба, я же написала, что уже еду.

— Написала. А потом я ещё ждала, пока ты доедешь.

— Ну я ведь доехала.

— Доехала, конечно. Но в следующий раз время рассчитывай получше.

Бабушка положила ей на тарелку ещё один кусок сыра.

— Я столько не съем.

— Съешь. Ты вчера почти ничего не ела.

— Ба, мы там пиццу заказывали.

— Пицца — это не еда.

Полина рассмеялась. Спорить было бесполезно, особенно когда Боня уже с надеждой смотрел на её тарелку.

После завтрака воскресенье постепенно превратилось в обычный выходной. Нужно было вывести Боню, купить хлеб, разобрать одежду, которая за неделю скопилась на стуле, и наконец заняться обществознанием.

В пятницу Полине казалось, что оставлять домашнее задание на выходные — прекрасная идея. Теперь же она всё сильнее подозревала, что пятничная версия самой себя просто решила переложить неприятности на воскресную.

До присланной Мартой книги девушка добралась только вечером. Она открыла ноутбук, собираясь найти информацию об авторе, но среди прежних запросов увидела страницу о Таро.

Полина задержала на ней взгляд.

Вчера у Ани на столе лежали Дьявол и Звезда. Она помнила, как Ян объяснял значения карт. Его интересовали не только отдельные изображения, но и то, как они связаны между собой, какой вопрос был задан и почему именно в этом раскладе одна карта могла менять смысл другой.

Полина открыла несколько статей. В одной Дьявола связывали с зависимостью, деньгами, властью и страхом. В другой говорилось о несвободе и желаниях, которым человек не может сопротивляться. Третья предлагала совершенно иной подход.

Девушка открыла ещё одну вкладку.

Потом следующую.

Через некоторое время она уже почти перестала понимать, где заканчивается одно толкование и начинается другое.

— Прекрасно, — пробормотала Полина. — То есть под это вообще что угодно подойдёт?

Она вернулась к первой статье. Если рассматривать значения отдельно от конкретного вопроса, действительно можно было подобрать подходящее объяснение почти к любой жизненной ситуации.

Человек поссорился с близкими? Возможно, дело в зависимости. Потерял работу? Деньги и власть. Не может принять решение? Страх или несвобода.

Полина нахмурилась.

Но Ян вчера явно не просто выбирал подходящие слова из справочника. Или, может быть, делал именно это, только гораздо лучше, чем новичок? Ей захотелось разобраться, как вообще складываются значения карт.

Она открыла раздел об истории старых колод. На музейных фотографиях изображения сильно отличались от привычных. Одни карты напоминали книжные миниатюры. Другие выглядели грубовато, почти по-детски. На некоторых краска настолько выцвела, что лица приходилось буквально угадывать.

Полина увеличивала фотографии, возвращалась к подписям, переходила по ссылкам и постепенно забывала, что изначально собиралась всего лишь найти значение двух арканов.

Оказалось, что привычные изображения прошли долгий путь. Художники меняли детали, заимствовали мотивы, добавляли новые элементы, а позднейшие авторы предлагали собственные объяснения тому, что видели на старых рисунках.

Полине нравилось обнаруживать такие связи.

За каждой картой неожиданно проступали чужие представления о мире, старые традиции и символы, которые в разные эпохи могли означать совершенно разные вещи. Но больше всего её занимало отношение вчерашних знакомых ко всему этому.

Аня спорила с Сашей о картах так же свободно, как о фильмах или музыке. Марта спокойно объясняла, почему придерживается одного подхода и не согласна с другим. Ян тоже не смущался чужих вопросов.

Для них магия, похоже, не была загадочной темой, которую нужно обсуждать исключительно шёпотом. Они просто считали её частью собственной жизни. Полина снова вспомнила школу, где почти каждый вопрос имел правильный ответ, а любое отступление от учебника приходилось долго обосновывать. Наверное, именно поэтому ей так понравился вчерашний вечер. Среди этих людей можно было не соглашаться и не бояться, что разговор немедленно превратится в спор о том, кто умнее.

Она открыла очередную статью. В ней рассказывалось о змеях, образах смерти и обновления, зеркалах и изменении человеческого облика.

Полина невольно посмотрела на окно. На улице уже стемнело, и стекло отражало комнату. Настольная лампа ярко освещала её лицо, а всё, что находилось за окном, почти полностью исчезло в темноте.

Возле края отражения виднелся шкаф. На секунду Полине показалось, что его дверца приоткрыта.

Она прищурилась.

Нет, металлическая ручка находилась на привычном месте. Дверца была закрыта. Девушка снова посмотрела на экран. После вчерашнего разговора о картах ей почему-то вспомнились собственные странные ощущения. Те моменты, когда она вдруг чувствовала, будто в комнате находится кто-то ещё.

Полина открыла новую вкладку и набрала:

«Почему мне кажется, что в комнате кто-то есть».

Ответы оказались куда менее загадочными, чем всё прочитанное за последние несколько часов. Усталость. Недосып. Тревога. Особенности периферического зрения. Склонность мозга достраивать неполную картину, особенно в темноте. Полина прочитала одну статью, потом другую.

Всё выглядело вполне разумно.

Она вспомнила детскую комнату, ночные разговоры взрослых за стеной и полоску света под дверью. Когда кто-нибудь проходил по коридору, свет менялся, и тени от мебели могли казаться движущимися.

Если ребёнок лежит в темноте, прислушивается к ссоре родителей и боится пошевелиться, он вполне может принять складку одеяла или висящую одежду за человеческую фигуру.

Полина задумалась.

Объяснение подходило ко многим её воспоминаниям. Но что тогда означал старый рисунок? Она помнила высокую фигуру, изображённую рядом с кроватью. Та стояла отдельно от мебели и не напоминала ни пальто, ни шкаф, ни случайную тень. Странной была и подпись.

«Она приходит когда мне плохо».

Полина не написала, что боится этого существа. Не просила прогнать его. Напротив, слова звучали так, словно появление фигуры было связано с чем-то привычным и, возможно, даже утешительным.

Девушка снова посмотрела на дверь. Она вспомнила, как несколько дней назад стояла в комнате и почти физически ощущала чьё-то присутствие, хотя рядом спокойно спал Боня, а из коридора не доносилось ни звука.

Сейчас квартира тоже была тихой. Полина поднялась и подошла к окну.

Во дворе под фонарём блестел мокрый асфальт. Возле подъезда кто-то пытался сложить зонт. Мужчина несколько раз встряхнул его, поправил спицы и снова начал возиться с упрямым механизмом.

Девушка некоторое время наблюдала за ним. Потом поймала себя на странной мысли, будто человек нарочно медлит, ожидая, когда она отойдёт от окна. Полина недовольно поморщилась. Он просто пытался сложить зонт.

Она задёрнула штору и вернулась к столу. Только сев обратно, девушка поняла, что подошла к окну вовсе не ради погоды.

Ей захотелось убедиться, что снаружи всё выглядит обычно, хотя неприятное чувство возникло не там, а у неё за спиной.

Полина снова открыла браузер. В следующей статье похожие ощущения объяснялись религиозными переживаниями. Ещё один сайт уверенно перечислял признаки присутствия неких сущностей. Почти каждый подходил к любому ночному испугу: внезапный холод, желание обернуться, необычные звуки, ощущение чужого взгляда.

Полина закрыла страницу, не дочитав. Ей не нравилось, когда автор заранее знал ответ на вопрос, который сама она ещё толком не успела сформулировать.

Одни уверяли, что всему виной воображение. Другие предлагали немедленно искать сверхъестественную причину. И те и другие порой говорили с одинаковой уверенностью.

Девушка сохранила две первые статьи. Потом немного подумала и сохранила третью, хотя не могла объяснить, зачем она ей нужна.

Среди открытых вкладок обнаружился ещё один текст о символах. Автор сначала утверждал, что значение любого изображения зависит от исторического контекста, а несколькими абзацами ниже пытался доказать, что один знак во все времена означал практически одно и то же.

Полина усмехнулась. Она скопировала ссылку и отправила Марте.

кажется, тут человек спорит сам с собой.

Ответа пока не было. Когда мама позвала пить чай, Полина с удивлением обнаружила, что за окном давно стемнело.

Она закрыла вкладки и выключила ноутбук. В чёрном экране на мгновение отразилось её лицо, а позади — светлая полоска стены и тёмный дверной проём.

С кухни донёсся звон чашек.

— Боня! Иди сюда! — позвала бабушка.

Пёс тут же сорвался с коврика и промчался мимо Полины, скользнув когтями по полу. Девушка проводила его взглядом. Если в комнате и находилось что-нибудь необычное, Боня, похоже, совершенно не собирался обращать на это внимание.

Во вторник вечером Полина сидела на кухне с учебником по обществознанию и пыталась поужинать. Боня устроился рядом с её стулом и смотрел на котлету с таким выражением, словно хозяйка совершала чудовищную несправедливость, отказываясь делиться.

— Нет, — сказала Полина, не отрываясь от страницы.

Пёс завилял хвостом.

— Я даже не смотрю на тебя.

Боня придвинулся ближе.

— И это не поможет.

Она перевернула страницу. В этот момент на столе завибрировал телефон. Написал отец.

Привет. Как ты? Может, в субботу увидимся? Давно никуда не выбирались.

Полина перечитала сообщение. Потом положила телефон возле тарелки и попыталась вернуться к параграфу о социальных институтах.

Через несколько минут обнаружила, что уже второй раз читает одно и то же предложение, но совершенно не понимает, о чём речь. Она вздохнула и отложила учебник. С отцом всё было непросто.

Нельзя сказать, что он исчезал на месяцы и вспоминал о дочери только по праздникам. Папа писал, иногда звонил, присылал фотографии. Мог неожиданно приехать на школьное мероприятие, хотя до последнего уверял, что слишком занят, и всегда искренне радовался встречам.

Полина это видела. Но между встречами иногда проходило столько времени, что она успевала привыкнуть ничего не ждать.

А потом отец писал что-нибудь вроде сегодняшнего сообщения, и девушка снова начинала строить планы. Она посмотрела на экран. Ей хотелось ответить сразу.

Но Полина почему-то подождала ещё несколько минут, словно задержка могла доказать, что у неё тоже есть свои дела и она вовсе не сидит в ожидании папиного приглашения. Наконец написала:

привет. нормально. давай.

Ответ пришёл быстро.

Отлично! Тогда ближе к выходным решим, куда. Может, пообедаем где-нибудь?

давай. только не утром.

Я помню, что ты совёнок, Полюш.

Полина улыбнулась. Боня немедленно поднял голову, решив, что перемена хозяйкиного настроения каким-то образом связана с его шансами получить котлету.

— Даже не пытайся, — предупредила девушка, отодвигая тарелку. — Я тебе ничего не обещала.

Пёс тяжело вздохнул и улёгся рядом. Полина снова посмотрела на переписку.

До субботы оставалось несколько дней, но она уже представляла, как отец заедет за ней, как они будут выбирать ресторан и спорить о том, что заказать. Может быть, наконец удастся спокойно поговорить. Не только о школе, экзаменах и поступлении, но и обо всём остальном, на что обычно не хватало времени.

Девушка вспомнила новых знакомых. Если Марта или Аня предложат встретиться в субботу, придётся отказаться. Пока никто никуда её не приглашал, но сама возможность почему-то казалась вполне реальной. Полина улыбнулась собственным мыслям и наконец вернулась к обществознанию.

На следующий день после уроков она увидела Максима возле школы.

Он стоял рядом с машиной, прислонившись к дверце, и держал в руке бумажный стаканчик кофе. Несмотря на холодный ветер, куртку парень не застегнул.

Заметив Леру, он широко улыбнулся.

— Привет, красавица.

— Привет!

Лера почти сбежала со ступенек.

Максим протянул ей кофе.

— Держи.

Она приподняла крышку.

— С корицей?

— Как ты любишь.

Лера улыбнулась и поцеловала его в щёку. Полина стояла чуть позади и невольно почувствовала досаду на собственную неприязнь к нему.

Максим действительно умел быть приятным. Он помнил, какой кофе любит Лера, иногда заезжал за ней после занятий и мог проявить неожиданную заботу в самых обычных ситуациях. Однажды, например, он почти час разбирался с ноутбуком её матери и даже не захотел брать деньги за помощь.

Со взрослыми Максим разговаривал вежливо. С друзьями Леры легко находил общий язык. Даже с Полиной, которая не особенно старалась скрывать свою настороженность, неизменно держался дружелюбно.

Именно это раздражало её сильнее всего. Она не могла объяснить, почему не доверяет человеку, который почти всегда ведёт себя вполне нормально.

— Поль, привет, — сказал Максим, заметив её.

— Привет.

— Ты сегодня подозрительно мирная.

Она подняла брови.

— Я ещё ничего не сделала.

— Вот поэтому и подозрительно.

Полина не удержалась от улыбки. Лера уже рассказывала Максиму про контрольную, жаловалась на преподавателя и уверяла, что больше никогда не будет оставлять подготовку на последний вечер. Он слушал, время от времени посмеивался.

— Давай вечером что-нибудь закажем, — предложил парень. — Хоть немного от этой учёбы отдохнёшь.

— Давай. Только не пиццу, пожалуйста.

— А что?

— Не знаю. Что-нибудь другое.

— Прекрасно. Очень конкретный заказ.

Лера рассмеялась. Полина смотрела на них и пыталась понять, не придирается ли к Максиму без причины. Пару месяцев назад он обещал приехать к Лере, но так и не появился. Телефон не отвечал, а на следующий день Максим объявился с цветами и историей о разрядившейся батарее.

Тогда Полина заметила, что в рассказе он несколько раз называл разных друзей, с которыми якобы провёл вечер. Ей это показалось странным. Но когда она поделилась сомнениями с Лерой, та справедливо спросила, не пытается ли подруга искать подвох буквально во всём, что говорит Максим.

Полина тогда не нашлась с ответом. Возможно, Лера была права.

Максим открыл дверцу машины, пропуская девушку на пассажирское сиденье, но вдруг что-то вспомнил и легко коснулся её запястья.

— Слушай, можешь мне до завтра пару тысяч скинуть?

Лера повернулась.

— Зачем?

— Карту случайно заблокировал. А наличка дома осталась.

— Ты же вчера деньги получил.

— Получил. Только дома оставил. А сегодня пин-код три раза неправильно набрал, как последний идиот.

Он досадливо усмехнулся и покачал головой.

— Сам не понимаю, как умудрился.

Лера рассмеялась.

— Ну ты даёшь.

Она уже доставала телефон.

— Куда перевести?

Максим назвал номер.

Через несколько секунд Лера отправила деньги.

— Только до выходных верни, ладно?

— Конечно. Спасибо.

Он поцеловал её в висок, дождался, пока девушка сядет в машину, и закрыл дверь.

— Ладно, Поль, увидимся.

— Пока.

Полина проводила их взглядом.

Машина выехала со стоянки и вскоре скрылась за поворотом. Девушка ещё немного постояла возле школы. Ей было неприятно, что из всей встречи она почему-то особенно хорошо запомнила разговор о деньгах. Не купленный Лере кофе. Не предложение провести вечер вместе. Не то, как внимательно Максим слушал её жалобы на контрольную. А именно просьбу перевести две тысячи.

Она поправила ремень сумки и направилась к остановке.

На следующий день Полина всё-таки не удержалась. Они с Лерой стояли возле лестницы и обсуждали предстоящие уроки, когда девушка как бы между прочим спросила:

— Слушай, а Максим тебе деньги вернул?

Лера сразу помрачнела.

— Поль, только не начинай.

— Я просто спросила.

— Да, потому что именно это ты и запомнила.

Полина нахмурилась.

— В каком смысле?

— В прямом. Ты всё про него замечаешь, только если тебе что-нибудь не нравится.

— Лер, я не хотела...

— Я знаю, что ты думаешь.

Подруга убрала телефон в карман.

— Но иногда можно просто порадоваться, что он приехал за мной, купил кофе и мы хорошо провели вечер? Не обязательно каждый раз искать, что там не так.

Полина замолчала. Ей хотелось вспомнить тот вечер, когда Максим не приехал. Напомнить про разные имена друзей, задержку с возвратом прошлых долгов и ещё несколько мелочей, которые давно вызывали сомнения. Но она понимала, как это будет звучать. Список старых претензий к человеку, который ей просто не нравится.

— Я не хочу, чтобы он сделал тебе что-нибудь плохое, — сказала Полина.

Лера вздохнула.

— Я знаю. Правда знаю.

Она посмотрела на подругу.

— Просто иногда мне кажется, что ты ждёшь, когда он наконец ошибётся, чтобы сказать: «Я же говорила».

Полина почувствовала неприятный укол. От дверей школы тянуло влажным воздухом. Мимо проходили младшие классы, кто-то случайно задел её рюкзаком и торопливо извинился. Девушка смотрела на лестничные перила и пыталась понять, насколько справедливы Лерины слова. Она действительно замечала за Максимом всё, что казалось подозрительным. И гораздо реже вспоминала то хорошее, что он делал для подруги.

— Может, ты и права, — призналась Полина.

Лера удивлённо посмотрела на неё.

— В смысле?

— Ну... Возможно, он мне просто не нравится. И я из-за этого придираюсь ко всему.

Подруга заметно смягчилась.

— Поль, я же не прошу тебя его любить.

— Я знаю.

— Просто иногда хочется рассказывать тебе о нём, не превращая каждый разговор в расследование.

Полина улыбнулась.

— Постараюсь.

Лера кивнула.

Через несколько минут они уже обсуждали одноклассницу, которая перепутала расписание и пришла готовой к контрольной совершенно по другому предмету.

Но неприятный осадок у Полины всё равно остался. Она не знала, что хуже: несправедливо подозревать Максима или однажды понять, что все подозрения были не напрасны.

К пятнице Полина уже несколько раз возвращалась к переписке с отцом.

Они договорились встретиться в субботу, но где именно — так и не решили. Папа обещал написать ближе к выходным, и девушка старалась не напоминать ему об этом слишком часто.

Наверняка у него было много работы.

Он нередко задерживался допоздна, мог весь день провести на встречах или застрять в пробке по дороге домой. Полина знала его расписание достаточно хорошо, чтобы понимать: выбрать ресторан посреди рабочего дня он вряд ли успеет.

Поэтому она ждала вечера.

В восемь телефон наконец завибрировал.

Полина сидела за письменным столом, заканчивая домашнее задание. Она сразу потянулась к экрану.

Поль, прости. Завтра не получится. У нас тут всё переигралось. Нужно с Машей и мелким ехать к её родителям, там семейная история. Давай на следующей неделе обязательно?

Девушка перечитала сообщение. Потом ещё раз. Она положила телефон рядом с тетрадью и попыталась вернуться к заданию. Ручка несколько секунд неподвижно лежала между пальцами. Полина посмотрела на предложение, которое только что начала записывать, и обнаружила, что совершенно забыла его продолжение. Пришлось снова открыть учебник.

Через несколько минут она заметила, что дважды переписала одну строку. Девушка отложила ручку. Конечно, у отца могли быть уважительные причины.

У него была семья, маленький ребёнок, родственники жены, собственные обязательства. Планы действительно иногда менялись, и Полина прекрасно это понимала.

Она даже не собиралась спрашивать, нельзя ли всё-таки увидеться хотя бы ненадолго. Если папа написал, что не получится, значит, действительно не получится.

ок, — ответила она.

Через минуту пришло новое сообщение.

Не обиделась?

Полина провела пальцем по краю телефона. Она хотела написать, что расстроилась. Что ждала субботы и уже несколько дней представляла, как они проведут время вместе. Но тогда отец наверняка начал бы извиняться, объяснять обстоятельства и обещать всё исправить. А ей совсем не хотелось снова слушать эти объяснения.

нет.

Спасибо, родная. Я правда компенсирую. Люблю тебя.

Полина некоторое время смотрела на экран. Потом убрала телефон и снова взялась за ручку.

Из коридора послышались шаги. Мама вошла без стука, держа в руках два платья.

— Поль, помоги выбрать.

Девушка повернулась на стуле.

— Что выбрать?

— В чём завтра идти. Мы с Андреем в ресторан собираемся.

Мама приложила к себе тёмно-синее платье, затем светлое.

— Какое лучше?

Полина посмотрела на оба.

— Синее.

— Вот мне тоже так кажется. Но я в нём уже тысячу раз ходила.

— И что?

— Ну хочется же чего-нибудь другого.

Она снова приложила к себе светлое и посмотрела в зеркало.

— А это надеваю и сразу вижу всё, что мне не нравится.

— Может, тебе просто фасон надоел?

— Может быть.

Мама повернулась боком, поправила ткань возле талии.

— Андрей вообще ничего не понимает. Ему оба красивые. Я ему говорю, что они совершенно разные, а он: «Мне всё нравится».

Полина усмехнулась.

— По-моему, он нашёл идеальный ответ.

— Очень смешно.

Мать ещё несколько минут обсуждала платья, показывала фотографии ресторана и пыталась решить, какие туфли подойдут к выбранному наряду. Полина отвечала, иногда поворачиваясь к зеркалу, но мыслями всё ещё возвращалась к сообщению отца.

— Кстати, — спросила мама, — а ты завтра во сколько с папой встречаешься?

Девушка опустила глаза на тетрадь.

— Не встречаемся. Он отменил.

— А, понятно.

Мать снова посмотрела на платье.

— Тогда ты дома будешь? Мы, скорее всего, поздно вернёмся, Боню вечером надо вывести.

— Буду.

— Отлично. А то я уже думала бабушку просить.

Она положила светлое платье на спинку стула и начала что-то печатать Андрею. Потом всё-таки подняла голову.

— А что у папы случилось?

— Семейные дела. Им с Машей и Артёмом нужно к её родителям ехать.

— Ну, значит, на следующей неделе увидитесь.

Полина кивнула. Мама продолжила:

— Вы же всё равно иногда выбираетесь куда-нибудь, когда у него получается.

Девушка посмотрела на неё.

— Я просто хотела завтра с ним побыть.

— Поль, ну он же не сказал, что больше никогда тебя не увидит.

— Я знаю.

— Перенёс и перенёс. Чего так переживать?

Полина опустила взгляд.

— Я не делаю из этого трагедию. Просто расстроилась.

Мама вздохнула.

— У взрослых постоянно что-нибудь меняется. Особенно когда маленький ребёнок. Ты же понимаешь.

— Понимаю.

Полина повернулась обратно к столу. Она действительно понимала. Отец не отменил встречу назло ей. Никто не пытался её обидеть. Просто у другой части его семьи появились дела, которые оказались важнее запланированного обеда.

И всё же от понимания причины неприятное чувство никуда не исчезало.

Позади шуршали платья. Мама то прикладывала одно к себе, то снимала с плечиков другое, снова разглядывала отражение и недовольно поправляла ткань.

— Знаешь, — сказала она, — я ведь раньше совсем по-другому свою жизнь представляла.

Полина подняла глаза. Мама смотрела в зеркало.

— Хотела пожить для себя, поездить куда-нибудь, чего-то добиться. А потом семья, ребёнок, и всё как-то закрутилось.

Она усмехнулась.

— Иногда смотришь на себя и думаешь: куда вообще годы делись?

Полина молчала. Мама нередко возвращалась к этой теме. Рассказывала о поездках, на которые так и не съездила, о работе, которую хотела попробовать, об учёбе и планах, оставшихся в прошлом.

Обычно всё это звучало без прямых упрёков. Но Полина почему-то каждый раз чувствовала себя немного неуютно.

— Ты ещё маленькая, чтобы это понимать, — добавила мама.

— Ты ещё молодая.

Мать улыбнулась отражению.

— Спасибо, солнце. Хоть ты меня не хоронишь.

Она снова посмотрела на платья. Полина некоторое время наблюдала за ней, а потом неожиданно для самой себя спросила:

— Мам, а ты вообще хотела детей?

Мама обернулась.

— Что?

— Ну, когда я родилась. Ты хотела ребёнка?

Мать удивлённо рассмеялась.

— Поль, ну что за вопросы на ночь глядя?

— Просто спрашиваю.

— Ты же знаешь, я тогда совсем другую жизнь представляла.

Полина кивнула. Мама подошла ближе.

— Но я тебя люблю. И не жалею, что ты родилась, если ты об этом.

— Я знаю.

— Тогда чего ты вдруг?

Полина пожала плечами.

— Не знаю. Просто ты часто говоришь, как много всего хотела сделать до моего рождения.

Мать на секунду задумалась.

— Ну так это правда. Но одно ведь другого не отменяет.

Из кухни донёсся голос бабушки:

— Вы там ужинать вообще собираетесь?

— Сейчас! — отозвалась мама.

Она положила платье на спинку стула, подошла к Полине и поправила ей волосы.

— Ты у меня умница. Я вообще не представляю, что бы без тебя делала.

Мама поцеловала её в макушку.

— Только завтра Боню вечером не забудь вывести, хорошо? И если успеешь, помоги мне с укладкой перед выходом.

— Хорошо.

— Всё, я побежала. А то бабушка сейчас сама к нам придёт.

Когда дверь закрылась, в комнате стало тихо. Полина некоторое время смотрела на светлое платье, оставленное на спинке стула.

Она понимала, что мама любит её. В этом девушка никогда по-настоящему не сомневалась. Но в детстве мать нередко показывала ей фотографии, сделанные ещё до её рождения. Рассказывала о море, друзьях, поездках и новых знакомствах. Иногда шутила, что раньше можно было сорваться куда угодно, а теперь сперва приходится думать, куда деть ребёнка.

Полина тогда смеялась вместе с ней. Позже эти шутки почему-то вспоминались уже не такими смешными.

Она снова посмотрела на раскрытую тетрадь. Вопрос об отцовской встрече, отменённой всего час назад, всё ещё неприятно крутился в голове. Мамины рассказы о несбывшихся планах только усилили это чувство.

Полина потёрла глаза и попыталась сосредоточиться на домашнем задании. Телефон завибрировал. Написала Марта.

ты там под учебниками умерла?

Полина улыбнулась.

почти.

я дочитала твою статью. автор в конце сам себе противоречит.

Девушка сразу выпрямилась.

ДА! Я тоже заметила.

Они принялись обсуждать текст о символах. Автор сначала подробно объяснял, почему значение изображения зависит от времени и культуры, а ближе к концу пытался вывести одно толкование, которое якобы подходило ко всем эпохам.

Марта возмущалась тем, как легко он перескочил от одного утверждения к другому. Полина отправляла цитаты и смеялась над тем, что статья, похоже, умудрилась опровергнуть собственное начало.

Потом Марта прислала фотографию кружки с треснувшей ручкой. Той самой, которую недавно пыталась склеить.

результат моего великого реставрационного проекта.

Полина увеличила снимок. Ручка держалась под таким странным углом, что пользоваться кружкой теперь выглядело опаснее, чем до ремонта.

по-моему, за такую самонадеянность должна быть отдельная статья в гражданском кодексе.

не смейся, я старалась.

Марта прислала несколько возмущённых смайликов. Полина рассмеялась, но, переключаясь между фотографией и перепиской, снова заметила сообщение отца.

Она задержала на нём взгляд. Потом вернулась к диалогу с Мартой.

у меня папа завтра встречу отменил.

Ответ пришёл не сразу.

а.

Через несколько секунд появилось продолжение.

тогда с учёбой я промахнулась.

совсем.

кошмар. и что ты теперь делаешь?

Полина посмотрела на раскрытый учебник, на светлое платье возле шкафа и на собственную руку, которой всё ещё придерживала страницу.

ничего.

очень насыщенные выходные.

да.

Марта спросила, хотела ли Полина вообще встречаться с отцом. Девушка сначала набрала привычное «не особо». Посмотрела на эти слова. Потом стёрла.

хотела.

тогда обидно.

Полина немного подумала.

у него семейные дела.

ну ок.

Она уже собиралась убрать телефон, когда пришло ещё одно сообщение.

а это меняет то, что ты хотела с ним увидеться?

Полина остановилась. Несколько секунд она просто смотрела на экран. Нет, не меняет. У отца могли быть действительно важные причины, и Полина не считала, что он обязан отменять все остальные планы ради неё.

Но она ждала субботы. И расстроилась, когда встреча сорвалась. Одно ведь совсем не обязательно исключало другое.

нет, — написала девушка.

тогда я больше ничего умного не придумала.

Полина неожиданно рассмеялась. Боня, спавший возле двери, поднял голову и недовольно посмотрел на хозяйку.

— Да спи ты, — сказала она сквозь улыбку.

Пёс снова улёгся. Марта не стала объяснять, что всё произошло к лучшему. Не принялась уверять, будто отец обязательно исправится, и не предлагала немедленно отвлечься чем-нибудь полезным.

Она просто признала, что Полине обидно. И почему-то этого оказалось приятно достаточно, чтобы продолжить разговор уже без необходимости оправдывать свои чувства.

Через несколько минут Марта прислала фотографию современной колоды Таро. На карте Дьявола было изображено существо с таким нелепым выражением лица, что Полина долго пыталась понять, что именно ей напоминает этот рисунок.

Потом не выдержала.

Он похож на завуча, который поймал тебя без сменки.

НЕНАВИЖУ. Я теперь тоже это вижу.

Полина снова рассмеялась. Они ещё немного обсудили странное оформление колоды, после чего Марта написала, что ей пора возвращаться к работе. Полина пожелала ей спокойной ночи и убрала телефон.

Она посмотрела на тетрадь. За время переписки девушка почти перестала думать о субботе, которую так ждала всю неделю. Платье всё ещё висело на спинке стула, домашнее задание оставалось незаконченным, а отец обещал встретиться в другой день.

Ничего не изменилось. Но теперь Полина хотя бы могла вернуться к учебнику, не перечитывая каждые несколько минут его сообщение.

Утром мама собиралась в ресторан с такой же обстоятельностью, с какой обычно собиралась на работу. Она искала зарядку, несколько раз проверяла сумку, спрашивала, закрыто ли окно в спальне, и напоминала, что Боню вечером обязательно нужно вывести.

— Поль, ты меня слышишь?

— Слышу, мам.

— И корм ему не забудь.

— Я знаю.

— А бабушке скажи, что мы поздно вернёмся.

— Мам, бабушка уже знает.

Мать ненадолго остановилась посреди прихожей.

— А, ну хорошо.

Потом снова принялась искать телефон. Полина наблюдала за ней, прислонившись к дверному косяку. Наконец мама нашла всё необходимое, поправила волосы перед зеркалом и быстро поцеловала дочь в щёку.

— Всё, мы поехали. Вечером что-нибудь вкусное привезём.

— Хорошо. Удачно посидеть.

— Спасибо, солнце.

Уже спускаясь по лестнице, мать снова заговорила с Андреем по телефону. Полина закрыла дверь. Бабушка тем временем успела составить список покупок и сообщить, что после обеда неплохо бы помыть полы. Девушка посмотрела на список.

— Мы же недавно мыли.

— Недавно — это когда?

— На прошлой неделе.

— Вот именно.

Полина вздохнула.

— Ладно.

Она позавтракала, сходила в магазин, помогла разобрать продукты и вывела Боню. Потом занялась уборкой, между делом пытаясь закончить домашнее задание, которое вчера осталось недоделанным.

Ближе к полудню написал отец. Он прислал фотографию Артёма, перепачканного едой и явно совершенно довольного собой.

Передаёт привет старшей сестре.

Полина улыбнулась снимку.

привет ему тоже. чем вы его кормили?

Он утверждает, что ел очень аккуратно.

оно и видно.

Отец спросил, как проходит день. Полина ответила, что дома с бабушкой, занимается обычными делами.

Понятно. Постараюсь вечером позвонить, если не слишком поздно вернёмся.

Она посмотрела на сообщение.

хорошо.

Потом убрала телефон в карман и вернулась к уборке. Тряпку пришлось снова прополоскать, потому что Боня успел пройтись по влажному полу и оставить несколько следов. Полина присела возле ведра.

— Ты специально?

Пёс радостно завилял хвостом.

— Конечно, специально.

Она выжала тряпку и продолжила мыть пол, стараясь не думать о том, во сколько именно должен начаться «вечер» у человека, который уехал с семьёй за город.

Ближе к семи написала Лера.

Макс так и не вернул деньги.

Полина посмотрела на сообщение. Потом осторожно положила телефон на край стола.

зачем ты мне это пишешь?

чтобы ты могла наслаждаться.

не дождёшься.

он сказал, что завтра.

Полина уже набрала: а почему опять завтра? Потом вспомнила недавний разговор возле школы. Лера ведь совершенно ясно сказала, что не хочет превращать каждый рассказ о Максиме в обсуждение его недостатков. Полина стёрла вопрос.

ну значит завтра.

Ответ пришёл мгновенно.

кто ты и где Полина?

я решила не лезть.

страшно.

Девушка коротко рассмеялась. Она прекрасно понимала, что задержка с возвратом двух тысяч сама по себе ещё ничего не доказывает.

Лера имела право любить Максима, встречаться с ним и доверять ему, не объясняя каждый раз подруге, почему она считает его хорошим человеком.

Полина старалась это принимать. Но отдельные подробности всё равно оставались в памяти. Просьба перевести деньги. Рассказ о заблокированной карте. Прежний долг, который Максим тоже вернул позже обещанного.

Всё это могло быть обычными житейскими неприятностями. И всё-таки девушке было трудно окончательно перестать обращать на них внимание.

Она убрала телефон и вернулась к учебнику.

За окном постепенно темнело. Полина включила настольную лампу, и в стекле появилось отражение комнаты: край письменного стола, светлый прямоугольник раскрытой книги и шкаф у противоположной стены.

Из-за темноты за окном всё выглядело немного ближе, чем было на самом деле. Девушка задержала взгляд на отражении. Затем снова опустила глаза к странице. В коридоре негромко стукнула дверца шкафа. Послышались бабушкины шаги.

— Полин, ты полы закончила?

— Да, ба.

— А чай будешь?

— Скоро приду.

— Только не засиживайся. Уже вечер.

— Хорошо.

Бабушка ушла. Полина дочитала параграф и закрыла учебник. Потом перевернула телефон экраном вверх. Мама ещё днём прислала фотографию из ресторана. Марта несколько часов назад пожаловалась на очередные рабочие правки. Лера уже обсуждала что-то совершенно другое.

От отца новых сообщений не было.

Полина открыла переписку и посмотрела на последнее обещание позвонить вечером. За окном давно стемнело. Она могла написать первой, спросить, вернулись ли они, или просто пожелать спокойной ночи. Но почему-то не захотела.

Девушка положила телефон рядом с тетрадью и погасила настольную лампу. Комната сразу стала темнее. Постепенно глаза привыкли к полумраку. Сначала обозначился край стола, потом дверца шкафа и спинка стула, на которой всё ещё висело мамино светлое платье.

Полина некоторое время сидела неподвижно, слушая, как на кухне бабушка переставляет чашки. Телефон оставался рядом. Экран больше не загорался.

Глава 4

В понедельник после уроков Полина купила блокнот, хотя утром даже не собиралась заходить в магазин. Просто увидела его на витрине, остановилась, а через несколько минут уже стояла у кассы и убеждала себя, что ещё одна тетрадь ей совершенно необходима.

На обложке была нарисована тонкая ветка с мелкими чёрными ягодами. Бумага оказалась плотной, приятной на ощупь, и даже ручка, которой Полина обычно умудрялась продавить несколько страниц школьной тетради, почти не оставляла следов на обороте.

Дома девушка успела исписать два листа, прежде чем мама вспомнила о домашних заданиях. Она записывала названия колод, имена художников и вопросы, которые появлялись всякий раз, когда очередной источник объяснял знакомый символ совершенно иначе, чем предыдущий.

В музейных каталогах попадались старинные карты с непривычными рисунками, а изображения, которые Полина постоянно встречала в интернете, нередко оказывались значительно моложе толкований, которые им приписывали. Чем больше она читала, тем сильнее хотелось разобраться, откуда вообще взялись все эти значения.

Вверху первой страницы девушка крупно написала:

«СИМВОЛЫ».

Немного подумала и добавила сбоку:

«И прочее».

Судя по тому, сколько вопросов уже накопилось, одним изучением символов дело вряд ли ограничится. Полина как раз пыталась перерисовать руку с одной старинной гравюры. Пальцы получались то слишком длинными, то совершенно неестественно вывернутыми. Она стёрла очередную линию и недовольно посмотрела на рисунок.

— Ну почему у тебя опять шесть пальцев?

— У кого шесть пальцев? — спросила мама, заглянувшая в комнату.

Полина подняла голову.

— Ни у кого. Я рисую.

Мама посмотрела на разложенные бумаги.

— А алгебру ты уже сделала?

— Почти.

— Полина.

— Сейчас сделаю, мам. Мне только руку закончить.

— Чью руку?

— Да вот эту.

Девушка показала гравюру.

Мама несколько секунд рассматривала изображение.

— Очень познавательно. Только завтра у тебя, кажется, контрольная.

— Я помню.

— Надеюсь.

Дверь закрылась. Полина вздохнула, снова посмотрела на рисунок и решила, что шестой палец пока останется. В конце концов, художник несколько столетий назад тоже наверняка не с первого раза справлялся с анатомией.

В этот момент завибрировал телефон. Лера прислала фотографию Насти с двумя стаканами кофе.

мы без тебя прекрасно справляемся.

Полина улыбнулась.

Настя выглядит исключительно счастливой.

мы с ней вообще-то только что обсуждали очередную ссору с её парнем.

тогда особенно счастливой.

только не вздумай сразу становиться на её сторону. ты ещё не слышала, что там случилось.

я уже на её стороне.

Поль!

это не мешает мне быть хорошей подругой.

Лера прислала несколько смеющихся смайликов. Потом написала, что Марта сегодня спрашивала, как у Полины продвигается чтение.

я ей уже отвечала.

а, ну тогда ладно.

Полина отложила телефон и вернулась к рисунку. Но через несколько секунд экран снова загорелся.

слушай, а хочешь, я тебя в наш общий чат добавлю? Там Анька, Марта, Ян и остальные.

Полина удивлённо подняла брови.

а я уже ваша?

не придирайся. тебе же понравилось с ними.

Это было правдой. После вечера у Ани Полина не раз вспоминала новых знакомых. Ей нравилось, что они могут всерьёз обсуждать магию, спорить о книгах и при этом смеяться над совершенно обычными вещами. Но прежде чем согласиться, девушка решила кое-что уточнить.

а ты сама давно с ними общаешься?

Лера рассказала, что с Аней познакомилась ещё прошлым летом. С остальными сблизилась немного позже, а первые расклады, которыми когда-то так увлечённо делилась с Полиной, ей делала именно Марта.

ты же не говорила, что они настолько серьёзно всем этим занимаются.

а ты не спрашивала.

Лер.

ну а что? я сама не настолько глубоко в этом. мне карты нравятся, кое-что пробую. а у Марты и Яна совсем другой уровень.

Полина задумалась.

а ты правда веришь, что карты работают?

На этот раз подруга ответила не сразу.

в некоторые вещи — да.

Следом пришло ещё одно сообщение.

у меня были расклады, которые потом очень странно совпадали с тем, что происходило.

но я не думаю, что каждая выпавшая карта — это приговор.

Полина устроилась поудобнее и попросила привести пример. Лера вспомнила прошлогоднюю ссору с Настей. Тогда они долго не могли помириться, и несколько раскладов подряд, по словам подруги, указывали на причину конфликта, которую сама Лера упорно не хотела признавать.

и ты из-за карт поняла, в чём дело?

ну, они меня заставили об этом подумать.

а без карт нельзя было догадаться?

можно, конечно.

Полина даже немного растерялась от того, как легко Лера согласилась.

тогда зачем они понадобились?

потому что я сама не хотела это признавать. а тут мне как будто третий раз одно и то же показывают.

Девушка перечитала сообщение. Это она вполне могла понять. Иногда действительно проще услышать неприятную мысль от кого-то другого, чем признаться себе, что давно о ней догадывалась. Карты вполне могли помочь посмотреть на ситуацию со стороны, даже если ничего сверхъестественного в них не было.

Но Полину интересовало другое. Что, если расклад покажет нечто такое, чего человек вообще не мог предположить? Если ответ окажется настолько неожиданным, что его нельзя будет объяснить собственными опасениями или желаниями?

Она взглянула на недорисованную руку, затем на новый блокнот. Пока в нём вопросов было значительно больше, чем ответов. Они ещё немного поговорили о школе, после чего Полина вернулась к предложению насчёт общего чата.

ладно, добавляй. Только спроси сначала у Ани, они точно не против?

Поль, господи, конечно не против.

всё равно спроси.

Через несколько минут Лера прислала приглашение в группу с названием «не секта». Полина рассмеялась.

очень обнадёживающее название, — написала она подруге.

мы старались.

В чате уже накопилось несколько десятков сообщений. Большая часть относилась к каким-то старым встречам, шуткам и историям, о которых Полина ничего не знала.

Аня выясняла, кто оставил у неё зарядку. Саша уверял, что к чужим проводам не прикасался. Кира прислала фотографию пирога, который в духовке поднялся с одного края и остался почти плоским с другого. Марта жаловалась, что один знакомый уже месяц не возвращает ей книгу.

А несколькими сообщениями выше Ян отказывался смотреть очередной фильм про демонов, потому что, по его словам, местная нечисть слишком много разговаривает и существует преимущественно для того, чтобы объяснять зрителям сюжет. Полина успела прочитать только часть переписки, когда Лера объявила:

так, я Полину добавила.

Аня поздоровалась первой.

О, отлично! Теперь хоть сама будешь узнавать, когда мы собираемся, а то Лера у нас постоянно посредником работает.

очень удобно, а то она комиссию берёт, — ответила Полина.

не раскрывай мой бизнес! — немедленно возмутилась Лера.

Саша поинтересовался, предупредили ли новую участницу об обязательных взносах. Марта попросила его не отпугивать человека в первый же день.

я уже изучаю условия выхода, — сообщила Полина.

Если найдёшь, пришли мне тоже.

Это написал Ян. Полина рассмеялась так громко, что Боня, дремавший возле кровати, поднял голову.

— Всё нормально, — сказала она псу. — Спи.

Тот недоверчиво посмотрел на хозяйку, но вскоре снова улёгся. Полина вернулась к блокноту, время от времени поглядывая на новые сообщения. Ей нравилось, что теперь она могла общаться с остальными напрямую, не расспрашивая Леру, кто что сказал и когда собирается следующая встреча.

При этом никто не пытался немедленно втянуть её в разговор или заставить объяснять, насколько серьёзно она относится к магии. Она могла просто читать.

Ближе к вечеру Аня написала, что в пятницу собирается наконец закончить одну давно начатую работу. Если кто-нибудь сможет приехать пораньше и помочь подготовить квартиру, будет замечательно.

Марта ответила, что принесёт всё, о чём они договаривались. Кира уточнила время. Ян коротко сообщил, что заедет после работы. Полина уже собиралась пролистнуть переписку, решив, что речь идёт о встрече, к которой она пока не имеет отношения, когда Марта обратилась к ней лично.

Поль, если интересно, можешь тоже приехать посмотреть.

мы с Анькой уже говорили.

только предупреждаю: это не обычная посиделка, мы работать будем.

Полина заинтересовалась.

а что именно будете делать?

Аня объяснила, что собирается закончить начатую ранее работу и обновить защиту квартиры. Марта подготовит свою часть, а Ян приедет заняться тем, о чём они договорились отдельно. Остальные, похоже, прекрасно понимали, о чём речь. Только Саша не удержался от шутки.

Под видом магии Анька опять собирает людей на бесплатную уборку.

Саша, ты можешь не приезжать, — ответила хозяйка.

Нет уж, я свечи обещал.

Вот и привози. И не забудь, как в прошлый раз.

Полина улыбнулась.

а я вам мешать не буду?

Марта ответила почти сразу.

нет. только когда начнём, лучше не отвлекай нас вопросами. а до и после спрашивай сколько хочешь.

Полина поблагодарила её и отложила телефон. До пятницы оставалось несколько дней. Она ещё успеет решить, действительно ли хочет присутствовать на чужом ритуале.

Хотя любопытство уже заметно перевешивало сомнения.

На следующий день Марта прислала фотографию страницы из старой книги. Снимок оказался ужасного качества. Заголовок был почти полностью обрезан, подпись под изображением сохранилась только наполовину, а мелкий текст расплылся так, словно страницу фотографировали из окна движущегося автобуса.

ты вроде уже во всех этих каталогах ориентируешься, — написала подруга. — попробуешь найти, откуда рисунок?

Полина открыла фотографию. Гравюра казалась знакомой, но она никак не могла вспомнить, где именно её видела.

попробую. только почему снимок такой?

не спрашивай. мне его таким прислали.

ужас.

вот именно.

Полина отложила недописанное упражнение по алгебре и открыла поиск. Само изображение нашлось довольно быстро. Но в найденной копии отсутствовали некоторые детали, которые были на Мартиным снимке.

Девушка сравнила их ещё раз, затем принялась искать другие издания. Через полчаса она наконец обнаружила полный разворот. Оказалось, что в поздней публикации к гравюре добавили пояснение, которого не было в более раннем тексте. Более того, подписи под изображениями заметно различались по смыслу. Полина открыла обе страницы рядом и сделала снимок экрана.

нашла.

Она отправила Марте ссылки.

смотри, это два разных издания. и подписи вообще не про одно и то же.

Ответ пришёл почти сразу.

о, вот это уже интересно.

спасибо! я бы ещё долго искала.

Полина довольно улыбнулась.

а тебе зачем именно этот вариант? рисунки же почти одинаковые.

Марта прислала голосовое сообщение. На заднем плане шумели машины, а её голос звучал немного запыхавшимся, будто она шла по улице быстрым шагом.

— Потому что мне хочется понимать, что именно я использую. А то сейчас любят взять какую-нибудь красивую картинку, назвать её древним знаком защиты, а потом выясняется, что её десять лет назад придумали для логотипа магазина. Если я беру символ в работу, мне важно хотя бы разобраться, откуда он появился.

Полина прослушала сообщение ещё раз. Ей нравилось, что Марта не довольствуется первым попавшимся объяснением, даже когда речь идёт о практиках, в которые сама искренне верит.

Она немного подумала и написала:

а когда ты поняла, что всё это не просто символы? ну, что магия действительно работает?

Марта не ответила сразу. Полина успела вернуться к алгебре, решить два примера и обнаружить ошибку в третьем, прежде чем телефон снова загорелся.

не было какого-то одного момента. сначала читала, потом пробовала. потом начала замечать результаты. но я до сих пор далеко не во всём уверена.

Полина нахмурилась.

а что значит результаты?

На этот раз подруга ответила голосовым.

— По-разному, Поль. Иногда проводишь работу, а потом происходят изменения, которые ты с ней связываешь. Иногда вообще ничего не происходит. Бывает и так, что всё идёт совсем не так, как рассчитывала. За несколько лет у меня накопилось достаточно опыта, чтобы я перестала относиться к этому как к красивой игре. Но я же не могу тебе просто рассказать пару историй и ожидать, что ты сразу поверишь.

Полина отложила телефон. За стеной работал телевизор. Бабушка уже несколько раз прибавляла громкость, и девушка машинально прикрыла дверь, чтобы не отвлекаться.

Слова Марты продолжали крутиться в голове. Особенно замечание о том, что результат иногда оказывается совсем не таким, какого ждёшь. Полине хотелось увидеть хоть что-нибудь, что нельзя было бы объяснить совпадением, воображением или удачной догадкой. Что-то настолько ясное, чтобы не приходилось бесконечно сравнивать версии.

Но в то же время она не знала, что именно могло бы стать для неё убедительным доказательством. И как отреагировала бы, если бы такое доказательство действительно получила. Она снова взяла телефон.

я бы, наверное, тоже хотела что-нибудь попробовать.

Потом добавила:

не обязательно в пятницу. просто интересно.

можно как-нибудь, — ответила Марта. — только сначала лучше понять, что именно тебе интересно. а то я вначале за всё подряд хваталась.

у меня пока список примерно на сто пунктов.

тогда начнём с книги.

разумно.

Полина улыбнулась и вернулась к алгебре. Теперь оставалось как-то заставить себя думать об уравнениях, а не о старинных гравюрах и магических практиках.

В четверг Лера написала, что в пятницу всё-таки собирается к Ане. Максим договорился встретиться с приятелем, а ей после пробного экзамена совершенно не хотелось возвращаться домой и сразу садиться за уроки.

ты со мной? — спросила она.

посмотрим, в каком состоянии буду после пробника.

давай. а то я одна там опять буду слушать Сашины шутки.

как будто со мной он перестанет.

хотя бы страдать будем вдвоём.

На следующий день Полина вышла из школы с ощущением, что в голове больше не осталось места ни для одной сложной мысли. Она добралась домой, пообедала и ненадолго легла. Проснулась гораздо позже, чем собиралась, вывела Боню на прогулку и только ближе к шести написала Лере:

ладно, приеду. но если я там усну, считайте, что так и задумано.

отлично. с тебя присутствие, больше ничего.

Полина быстро собралась и поехала к Ане. На лестничной площадке пахло сырой штукатуркой и чьим-то ужином. За закрытой дверью раздавался голос Саши.

— Я этот стол больше таскать не буду! Мы его уже два раза двигали!

— Саша, я тебя прошу последний раз! — отозвалась Аня.

— Ты это и в прошлый раз говорила!

Полина невольно улыбнулась и нажала на звонок. Дверь открылась почти сразу. Аня стояла перед ней в старой футболке, с кое-как собранными волосами и таким видом, будто уже пожалела о решении затеять уборку.

— О, привет! Проходи.

— Привет. Я, кажется, вовремя.

— В самый раз. Сейчас как раз кого-нибудь эксплуатировать будем.

Полина рассмеялась и сняла куртку. Квартира заметно изменилась. Стол передвинули к стене, часть стульев вынесли в коридор, на кухне распахнули окна. Возле раковины лежали тряпки, пакеты и какие-то вещи, которые хозяйка, похоже, наконец решила разобрать. Из комнаты снова послышался голос Саши.

— Ань, ну серьёзно, куда ещё этот стол?

— К стене!

— Он уже у стены!

— У другой!

Полина заглянула в комнату.

— У вас тут ремонт?

Аня тяжело вздохнула.

— Нет. Просто я уже три месяца собираюсь обновить защиту квартиры, а у меня под диваном, кажется, отдельная цивилизация образовалась.

— Понимаю.

— Вот решили сначала хотя бы нормально убраться.

Полина помогла отнести несколько коробок в кладовку, затем вернулась в комнату. Марта уже раскладывала на столе приготовленные вещи. Поверх тёмной ткани лежали мешочки, сухие растения, свечи, небольшой моток тонкого шнура и несколько листов с записями.

Некоторые предметы выглядели старыми. На одном были заметны сколы, у другого потемнела поверхность, а по боку свечи тянулся застывший подтёк воска. Полина устроилась рядом, поставила сумку у ног и некоторое время молча наблюдала.

— Март, а что именно ты будешь делать?

Подруга подняла голову.

— Я для Ани свою часть уже подготовила. Сегодня закончу работу для дома, а потом она своё сделает.

— А у вас разные практики?

— Да. У меня больше природное направление. Работаю с тем, к чему привыкла обращаться, с теми силами и образами, которые мне близки.

Полина задумалась.

— Это викка?

— Отчасти.

Марта отложила шнур и повернулась к ней.

— Я не могу сказать, что строго принадлежу к какой-то одной школе. У меня много викканского, что-то беру из современного друидизма, а что-то со временем появилось из собственной практики.

— А что для тебя главное?

— Природа, её циклы, связь с местом. Божества, с которыми я работаю. Но друидом я себя не называю, если ты об этом.

Полина кивнула.

— А Аня тоже так?

Марта посмотрела в сторону коридора, откуда всё ещё доносился спор о столе.

— Нет, у Ани другое направление. Кое-что у нас пересекается, но она больше работает с чёрной магией, кладбищенскими практиками, воздействиями.

— С кладбищенскими?

— Угу. Но лучше у неё самой спроси, если интересно. Не хочу рассказывать за неё.

Полина согласилась. Ей понравилось, что Марта не стала подробно обсуждать чужие практики, хотя наверняка знала о них гораздо больше. Она снова посмотрела на предметы.

— А это тот знак, который мы искали?

— Нет. Я решила пока его не использовать.

— Почему?

— Не всё с ним понятно. Лучше возьму другой, с которым уже работала.

Марта улыбнулась.

— Но ты мне очень помогла, кстати. Я бы тот вариант ещё долго искала.

— Да мне самой интересно было.

— Вот и хорошо.

В комнату вошла Аня с отдельной сумкой и начала раскладывать свои предметы на другом конце стола.

Она не смешивала их с Мартиными. Иногда девушки уточняли порядок действий, что-нибудь передвигали или спорили о том, где оставить свободное место, но было заметно, что каждая отвечает за собственную часть работы. Полина некоторое время наблюдала, потом спросила:

— Ань, а ты после Марты что будешь делать?

Хозяйка подняла голову.

— Свою работу закончу. А потом уже домом займусь.

— А какую именно работу?

Аня на секунду задумалась.

— Вчера у меня была кладбищенская работа. Сегодня надо завершить начатое и обновить защиту. Ничего особенного.

Полина удивлённо посмотрела на неё.

— Подожди, ты правда ходишь на кладбище для ритуалов?

— Да. А что?

— Не знаю. Просто никогда не встречала человека, который так спокойно об этом говорит.

Аня усмехнулась.

— А как я должна говорить?

— Ну... не знаю. Для меня кладбище — это могилы, похороны, всё такое.

— Для меня тоже. Но ещё и место, с которым связана часть моей практики.

— И ты там что-нибудь с могилами делаешь?

— Иногда работа с ними связана, иногда нет. Зависит от задачи.

Аня посмотрела на Полину чуть внимательнее.

— Только ты не думай, что мы там бегаем и всё подряд разрушаем. У меня свои правила, и к таким местам я отношусь серьёзно.

Полина кивнула. Она невольно представила старое кладбище: железные ограды, мокрые листья, потемневшие памятники и тишину, которую в фильмах непременно нарушает какой-нибудь подозрительный шорох. Но перед ней стояла Аня, в домашней футболке, под обычной кухонной лампой, и совершенно спокойно рассказывала о своих занятиях. Эти два образа никак не хотели складываться в один.

— А тебе самой не страшно? — спросила Полина.

— Чего именно?

— Ну, того, с чем работаешь.

Аня немного удивилась.

— Иногда страшно. Я же не железная.

— Но всё равно продолжаешь?

— Продолжаю. Просто я серьёзно к этому отношусь. Если веришь, что работаешь с определёнными силами и заходишь на чужую территорию, довольно глупо вести себя так, будто всё это игра.

Полина хотела расспросить подробнее, но в этот момент раздался звонок в дверь.

Приехал Ян. Он выглядел немного уставшим, поздоровался со всеми и поставил свою плоскую коробку отдельно от остальных вещей.

— Ань, у нас всё по прежнему плану? — спросил он, снимая куртку.

— Да. Я ничего не меняла. Марта почти закончила приготовления.

Ян кивнул. Он достал несколько предметов: металлический диск, свёрнутую ткань и тетрадь с плотной обложкой. Разложил всё на свободном участке стола и начал проверять записи. Полина наблюдала за ним с интересом.

В отличие от Марты, Ян почти ничего не объяснял вслух и не обсуждал, какой предмет лучше выбрать. Он явно знал, что ему нужно, и спокойно готовился, не обращая особенного внимания на разговоры вокруг.Заметив девушку, он поздоровался:

— Привет. Ты сегодня участвуешь или просто посмотреть приехала?

— Пока посмотреть.

— Тогда садись где удобно. Только проход оставь свободным.

— Хорошо.

Полина устроилась на стуле возле стены. Отсюда был хорошо виден почти весь стол. Она ещё раз посмотрела на металлический диск, который Ян положил возле тетради. В тусклом свете тот напоминал старую монету, только заметно большую.

— А ты будешь делать то же самое, что Марта? — спросила она.

Ян поднял глаза.

— Нет. У нас разные задачи. Аня попросила каждого о своём.

— А вы вообще иногда вместе работаете?

— Бывает. Но это не значит, что мы занимаемся одним и тем же.

Полина кивнула. В последние дни она всё чаще замечала, насколько по-разному её новые знакомые говорят о магии. Со стороны могло показаться, что их объединяет одна вера в необычное. Но стоило начать расспрашивать, как выяснялось, что каждый придерживается собственных правил и представлений о том, что именно делает. Девушка ещё немного понаблюдала за приготовлениями, затем вспомнила вопрос, который давно хотела задать.

— Слушайте, а можно кое-что спросить?

Аня повернулась к ней.

— Давай.

— Меня в детстве крестили. Это не помешает мне здесь находиться?

Аня пожала плечами.

— Мне не мешает.

— То есть это вообще неважно?

— Смотря для кого и в каком смысле.

Она поправила один из лежавших на столе предметов.

— Некоторые люди, когда меняют веру, хотят окончательно разорвать связь с прежней религией. Для них это отдельное действие, а не просто перестать ходить в церковь.

Марта, которая до этого молча перебирала шнур, подняла голову.

— А я не понимаю, зачем ради этого проводить ещё один обряд.

Аня посмотрела на неё.

— Мы же уже обсуждали.

— Я помню. Но если человек больше не верит, почему этого недостаточно? Особенно если его крестили в детстве, когда он вообще ничего не выбирал.

— Потому что не все считают, что связь исчезает сама, — ответила Аня. — Для кого-то важен именно осознанный отказ.

— А для меня важнее то, что человек сам думает и во что верит, — возразила Марта. — Не вижу смысла заставлять его дополнительно что-то подтверждать.

Полина переводила взгляд с одной на другую. Обе говорили совершенно серьёзно, словно обсуждали существование чего-то вполне реального, но расходились во мнении, как именно с этим обращаться. Она посмотрела на Яна. Тот как раз вкладывал в тетрадь лист с исправлениями.

— А ты что думаешь?

Ян поднял голову.

— Сначала спросил бы, чего человек вообще хочет добиться.

— В смысле?

— Он хочет сменить убеждения? Провести обряд? Или просто узнать, имеет ли значение крещение для его нынешней практики? Это разные вопросы.

Полина задумалась. Она совершенно не собиралась менять религию прямо посреди Аниной гостиной. Да и собственной веры пока не могла определить достаточно уверенно, чтобы рассуждать о каком-то окончательном отказе от неё.

Но сам разговор казался удивительным. Люди, с которыми она познакомилась совсем недавно, спокойно обсуждали невидимые связи, духовный мир и то, какие последствия могут иметь религиозные обряды.

При этом даже между собой не всегда соглашались. Аня попросила всех убрать телефоны и освободить проход. Полина передвинула стул чуть ближе к стене. Лера подошла к Марте, взяла приготовленный шнур и заняла место по другую сторону стола. Девушка невольно почувствовала себя немного неловко. Лера двигалась уверенно, словно заранее знала, что нужно делать. А Полина пока только наблюдала, боясь случайно задеть какую-нибудь вещь или оказаться не там, где следует.

Она сложила руки на коленях и решила пока просто смотреть.

Свет выключали постепенно. Сначала погасла лампа в коридоре. Затем Аня попросила оставить на кухне только небольшой светильник, чтобы оттуда не падало слишком много света.

Комната погрузилась в полумрак. Полина ещё различала мебель, стол и лица собравшихся, но дальние углы теперь почти сливались со стенами. По оконному стеклу скользили отражения автомобильных фар. С улицы доносились голоса прохожих, а за стеной у соседей работал телевизор.

Было странно сидеть в обычной квартире, посреди большого жилого дома, и ждать начала магического ритуала. Где-то за стеной люди ужинали, разговаривали, смотрели передачи. Внизу хлопали двери машин, кто-то возвращался с работы. Ничто вокруг не изменилось, кроме освещения и нескольких предметов, разложенных на столе.

Марта зажгла свечу. Спичка вспыхнула неожиданно ярко. Подруга прикрыла огонь ладонью, подождала, пока фитиль разгорится, и осторожно убрала спичку в приготовленную ёмкость.

Полина следила за её движениями. Свет задерживался в неровностях воска, поблёскивал на стеклянной чаше и выхватывал из полумрака отдельные предметы. Лицо Марты тоже изменилось. Ещё недавно та смеялась над Сашиными жалобами, спорила с Лерой из-за запутавшегося шнура и поправляла вещи на столе. Теперь она выглядела очень сосредоточенной.

Марта начала говорить. Полина не сразу поняла, к кому именно обращены её слова. Подруга упоминала дом, землю, смену времён года и силы, с которыми, по её убеждению, работала. Иногда голос становился совсем тихим, и девушке приходилось напрягать слух, чтобы разобрать отдельные фразы.

Она пыталась запомнить их, но быстро сбилась. Стоило сосредоточиться на словах, как внимание привлекали движения Мартиных рук. А когда Полина принималась следить за руками, то пропускала следующую часть обращения.

В какой-то момент подруга взяла сухие растения. Они тихо зашуршали, когда она переложила их на ткань. По комнате распространился непривычный запах. К тёплому воску примешивалась сухая травяная горечь и что-то резкое, напоминавшее содержимое старой аптечки, где много лет хранились забытые сборы.

Полине слегка запершило в горле. Она осторожно сглотнула, боясь закашляться в самый неподходящий момент.

Только не сейчас.

Марта продолжала работу. Сидя у стены, Полина постепенно перестала замечать, что происходит за окном. Она так внимательно следила за столом, что в какой-то момент ей показалось, будто тот придвинулся ближе.

Девушка нахмурилась. До стены оставалось совсем немного места, а край стола выглядел гораздо ближе, чем в начале вечера. Полина опустила глаза и обнаружила, что сидит почти на краешке стула, сильно подавшись вперёд.

Она осторожно выпрямилась. Расстояние сразу стало привычным. Ну конечно. Полина мысленно усмехнулась, хотя неприятное ощущение исчезло не сразу. Марта продолжала говорить, иногда останавливаясь, чтобы Аня ответила на какую-нибудь фразу или выполнила свою часть действия.

Лера без лишних вопросов помогала подруге. Саша, который обычно не мог прожить и нескольких минут без шутки, теперь молча стоял возле стола. Однажды он наклонился, чтобы поправить край ткани, но тут же выпрямился, заметив короткий взгляд Ани.

Полина невольно улыбнулась. Похоже, даже Саша прекрасно понимал, когда лучше помолчать. Свеча тихо потрескивала. Обычный звук, который она наверняка не заметила бы за ужином или во время разговора, теперь казался неожиданно громким. Полина слышала, как иногда шипит фитиль и как после очередного слабого щелчка наступает короткая тишина.

Она ждала чего-нибудь необычного. Хотя Марта ничего такого не обещала. Полина представляла, что почувствует внезапный холод, тепло в ладонях или хотя бы то странное присутствие, которое иногда возникало рядом с ней дома.

Но ничего не происходило. Она по-прежнему сидела на стуле, дышала запахом трав и наблюдала за людьми, которые занимались понятным только им делом.

От собственных ожиданий стало немного неловко. Наверное, было глупо приезжать сюда с надеждой на какое-нибудь мистическое происшествие, словно магия должна была непременно доказывать своё существование каждому новому зрителю.

Полина отвела взгляд от стола. Возле двери висел Анин кардиган. В слабом свете его длинный рукав напоминал чью-то опущенную руку и едва заметно двигался от сквозняка.

Девушка задержалась на нём взглядом. Она прекрасно понимала, что видит обычную одежду. И всё же почему-то захотелось рассмотреть кардиган внимательнее, убедиться, что тёмное пятно возле двери не скрывает ничего другого. Полина различила вязаный узор, складки ткани и край рукава. После этого заставила себя снова посмотреть на стол.

Когда Марта закончила, её место заняла Аня.

Она говорила заметно тише и время от времени заглядывала в записи, лежавшие перед ней. В отличие от Марты, хозяйка почти не упоминала природные циклы и те образы, к которым Полина уже успела немного привыкнуть.

Из отдельных фраз становилось понятно, что речь идёт о границах дома. О том, что должно оставаться снаружи, чего здесь не хотят видеть и чему не собираются давать места.

Полина слушала, пытаясь разобраться, обращается ли Аня к каким-то определённым силам или просто проговаривает действия, смысл которых известен только ей самой.

Но спросить сейчас было нельзя.

На кухне негромко звякнула посуда. Девушка вздрогнула и едва не повернула голову. Она прекрасно помнила, что там оставили открытое окно, а возле раковины стояли чашки. Достаточно было небольшого сквозняка, чтобы что-нибудь задело друг друга.

Никто из остальных даже не обернулся. Полина почувствовала себя глупо и снова сосредоточилась на руках Ани. Та продолжала говорить, иногда касалась разложенных вещей и делала небольшие паузы, словно проверяла, всё ли идёт так, как нужно.

Через несколько минут у Полины снова возникло желание оглянуться. Она сидела почти вплотную к стене, так что позади попросту не оставалось места для другого человека. И всё же между лопатками появилось знакомое напряжение, из-за которого хотелось немедленно проверить, что находится за спиной.

Девушка осторожно пошевелила плечами. Стул был прижат к стене. Никого рядом не было. Полина посмотрела на Боню в памяти — на то, как спокойно пёс обычно спал в её комнате даже тогда, когда она сама пугалась случайного шороха.

Интересно, что бы он сейчас делал? Наверное, пытался бы съесть что-нибудь со стола. От этой мысли стало немного легче.

Когда Аня закончила, к столу подошёл Ян. До этого он почти не вмешивался. Несколько раз наблюдал за происходящим, сверялся со своими записями, но в основном держался в стороне.

Теперь парень коротко о чём-то спросил хозяйку, дождался ответа и раскрыл тетрадь. Его часть оказалась самой короткой. Он почти не касался вещей, которые приготовил заранее. Лишь несколько раз положил пальцы на металлический диск, затем снова возвращался к записям.

Ян говорил ровно, не стараясь придать голосу особенную выразительность. Иногда он делал паузу, словно проверяя следующую фразу, после чего продолжал с той же спокойной уверенностью. В какой-то момент он остановился.

— Ань, повтори, пожалуйста, как мы договорились.

Хозяйка ответила. Ян внимательно выслушал её, кивнул и продолжил. Полина наблюдала за ним с растущим любопытством. Марта во время своей работы казалась очень собранной, но в её движениях всё равно оставалось что-то знакомое. Полина уже видела, как подруга обращается с книгами, рассматривает рисунки, осторожно переставляет предметы.

А Ян держался иначе. Он не смотрел по сторонам, не пытался объяснять свои действия и, кажется, вообще не замечал, что за ним кто-то наблюдает.

Полине хотелось спросить, что он сейчас чувствует. Но прерывать его она не решалась. На стене рядом двигалась тень от свечи. Когда Ян поднимал руку, силуэт повторял движение, вытягиваясь по обоям. Иногда пальцы в отражении казались слишком длинными, и девушка невольно следила за ними, пытаясь понять, как именно он держит руку. Несколько раз ей пришлось напоминать себе, что она рассматривает всего лишь тень.

Наконец Ян опустил руки.

С улицы донёсся шум проехавшей машины, на несколько секунд заглушивший голоса. Аня включила верхний свет. Кто-то распахнул окно шире, и комнату сразу наполнил прохладный воздух с запахом мокрого асфальта.

Полина моргнула, привыкая к яркости. Теперь стол выглядел совершенно обычно. Коробки, свечи, ткань, тетради. Всё то же самое, что лежало здесь до начала работы, только некоторые предметы были переставлены, а свечи успели заметно оплыть.

Девушка осторожно размяла ноги. Оказалось, что почти всё время она сидела, крепко сжав колени, и теперь они неприятно затекли.

— Ну что скажешь? — спросила Лера, вернувшись с кухни.

В руках у неё была тарелка с чем-то похожим на бутерброды. Полина задумалась.

— Интересно.

— Очень подробный отзыв.

Девушка усмехнулась.

— Просто я, наверное, ждала чего-то другого.

— Чего-то поярче?

— Не знаю. Скорее думала, что сама что-нибудь почувствую.

Лера пожала плечами.

— Иногда чувствуешь, иногда нет. У меня тоже не всегда одинаково бывает.

— А ты сегодня что-нибудь почувствовала?

— Кое-что. Но я же не первый раз присутствую, мне проще сосредоточиться.

Полина кивнула. Ей хотелось расспросить подругу подробнее, но вокруг уже началась привычная суета. Марта собирала записи и спрашивала, не пора ли кому-нибудь наконец поставить чайник. Саша заявил, что после такого вечера заслужил нормальный ужин, которым не придётся делиться ни с одной высшей силой.

— Саша, можешь хотя бы пять минут не комментировать всё подряд? — попросила Аня.

— Я весь ритуал молчал!

— Вот и продолжай.

— Это уже нарушение моих прав.

Аня не выдержала и рассмеялась.

— Иди лучше чашки достань.

— За чашки отдельная оплата.

— Я тебе сейчас такую оплату устрою...

Полина улыбнулась и пошла помогать.

Когда все наконец собрались на кухне, Аня выглядела уставшей, но довольной. Она рассказывала Марте, что собиралась закончить эту работу уже несколько месяцев. Каждый раз что-нибудь мешало: срочные дела, переезд, новые заботы или просто усталость, из-за которой не хотелось снова доставать материалы и заниматься подготовкой.

— Зато теперь не буду ходить и думать, что у меня всё недоделано, — сказала она, убирая волосы с лица. — А то я сама себе уже надоела.

— Ты могла бы ещё месяц тянуть, — заметил Саша.

— Могла, — согласилась Аня. — Но не хочу.

— Запишем эту дату.

— Саш!

Он рассмеялся и потянулся за хлебом. Разговоры постепенно вернулись к обычным темам. Кира жаловалась на знакомого, который уже несколько недель не возвращал ей книгу. Саша пытался вспомнить, куда положил свою куртку, хотя Аня дважды объяснила, что она висит в прихожей.

Лера время от времени проверяла телефон. Максим написал, что задержится у приятеля, и теперь она пыталась выяснить, собирается ли он вообще возвращаться сегодня.

Полина заметила, как подруга хмурится над экраном, но расспрашивать не стала. Тем временем Кира упомянула, что на следующей неделе ей нужно съездить на кладбище, только она пока не знает, получится ли выкроить время.

— Можем вместе, если хочешь, — предложила Аня, собирая чашки.

— Было бы удобно. Я тебе тогда напишу.

— Давай.

Они продолжили обсуждать день и дорогу совершенно спокойно, будто собирались в магазин или библиотеку. Полина слушала их и невольно представляла кладбище, каким видела его в фильмах: мокрые листья, холодные железные ограды, каменные памятники и узкие дорожки между могилами.

Она помнила, что Аня говорила о подобных местах совершенно серьёзно, без стремления напугать или произвести впечатление. И всё же девушка никак не могла представить, чем именно там занимаются её новые знакомые. Вопрос возник раньше, чем она успела подумать, стоит ли его задавать.

— А у вас там бывают жертвоприношения? Ну, животных?

Аня подняла глаза.

— Бывают разные практики. Ты именно про животных спрашиваешь?

Полина кивнула.

— Да.

— У некоторых бывают.

Девушка неловко переставила чашку.

— То есть ты сама могла бы убить животное ради ритуала?

На этот раз Аня ответила не сразу. Она положила тряпку возле раковины и повернулась к Полине.

— Если бы я считала, что для какой-то конкретной работы это действительно необходимо, я бы не стала обещать, что никогда на такое не пойду.

Полина нахмурилась.

— Серьёзно?

— Серьёзно. Но это не значит, что я хватаю первое попавшееся животное и тащу его куда-нибудь ради красивого обряда.

Девушка несколько секунд смотрела на неё. Ей стало неприятно. Она вспомнила Аниного кота, который ещё совсем недавно крутился возле стола, надеясь выпросить что-нибудь вкусное. Вспомнила, как хозяйка разговаривала с ним, поднимала на руки и смеялась, когда он забирался в очередную коробку. И теперь Аня совершенно спокойно допускала возможность причинить боль другому животному ради ритуала.

— А мне всё равно кажется, что это жестоко, — сказала Полина.

Она произнесла это почти без раздумий.

Аня посмотрела на неё внимательнее.

— Ты имеешь право так считать.

— Но ты ведь сама говоришь, что могла бы...

— Поль, я не собираюсь убеждать тебя, что ты должна относиться к этому так же, как я. У нас могут быть разные представления о допустимом.

Полина хотела возразить, но не сразу нашла слова. Марта, до этого молчавшая, поставила чашку на стол.

— Я бы в таком не участвовала.

Аня посмотрела на неё.

— Я знаю. Мы уже обсуждали.

Они на секунду встретились взглядами. Полина не поняла, осталось ли между подругами напряжение или, наоборот, они давно договорились не спорить об этом снова.

Марта спросила, есть ли у Ани лимон. Хозяйка открыла холодильник, достала половинку и принялась нарезать. Разговор постепенно перешёл на чай. Полина смотрела на тонкий жёлтый кружок лимона в своём блюдце и пыталась разобраться в собственных чувствах.

Аня ей нравилась. Она была гостеприимной, умела пошутить и, судя по тому, как общалась с друзьями, действительно заботилась о близких. Её квартира постепенно становилась местом, где Полине было приятно проводить время.

Но сейчас выяснилось, что в некоторых вопросах их представления о допустимом расходятся настолько сильно, что девушка даже не знала, как продолжать разговор.

— Ты чего притихла? — негромко спросила Лера, наклонившись к ней.

Полина повернулась.

— Да я просто не ожидала.

Лера посмотрела в сторону Ани.

— Про животных?

— Угу.

Подруга немного помолчала.

— Я тоже не со всем у Аньки согласна.

— Но тебя это не смущает?

— Иногда смущает. Просто она же меня ни к чему такому не привлекает.

Полина посмотрела на неё.

— И тебе этого достаточно?

— Ну, для общения — да. А участвовать в том, что мне не нравится, я не обязана.

Девушка кивнула. Возможно, Лера была права. Люди могли дружить, даже когда придерживались совершенно разных убеждений. Марта и Аня наверняка уже много раз обсуждали собственные границы и научились не превращать каждое разногласие в ссору.

Но Полина пока не знала, сможет ли сама так спокойно относиться к подобным вещам. Ей хотелось лучше узнать новых знакомых. И одновременно она всё яснее понимала, что некоторые стороны их жизни могут оказаться гораздо неприятнее, чем представлялось после первой встречи.

Когда Полина вернулась в комнату за сумкой, Ян всё ещё стоял возле стола. Он складывал свои вещи в коробку, время от времени сверяясь с коротким списком в тетради. Девушка остановилась рядом.

— Ты часто с Мартой работаешь?

Ян поднял глаза.

— Нет. Аня просто попросила нас обоих приехать.

— Я сначала думала, вы примерно одним и тем же занимаетесь.

— С чего бы?

Полина пожала плечами.

— Ну, вы оба магией занимаетесь. И сегодня вместе работали.

Ян закрыл тетрадь.

— У Марты свои традиции, у меня свои. Я не лезу в её практику, она в мою. Если человек понимает, что делает, зачем мне ему мешать?

— А ты чем именно занимаешься?

— Ритуальной магией. Демонологией.

Он проверил, хорошо ли закрыта коробка, и поставил её в сумку.

Полина посмотрела на него.

— И всё?

— А что ещё?

— Ты говоришь так, будто рассказываешь, что коллекционируешь марки.

Ян слегка усмехнулся.

— А как я должен говорить?

— Не знаю. Просто демонология звучит довольно серьёзно.

— Для меня это и есть серьёзно.

Полина задумалась.

— Ты правда считаешь, что с демонами можно общаться?

— Да.

— И сам общался?

— Да.

Она невольно выпрямилась. Ян произнёс это совершенно спокойно, без паузы или попытки сделать признание более впечатляющим.

— И как это вообще происходит?

— Это долгий разговор, Поль.

— Ну хотя бы в общих чертах.

— В общих чертах ты только запутаешься. Там слишком много вещей, которые придётся объяснять с самого начала.

Полина недовольно посмотрела на него.

— Очень удобно.

— Если тебе действительно интересно, сначала почитай. Потом поговорим нормально.

— А если я просто хочу спросить?

— Спрашивай. Только не рассчитывай, что на всё можно ответить за пять минут.

— Ты всегда так уходишь от вопросов?

Ян усмехнулся.

— Не всегда. Иногда ещё хуже.

Полина рассмеялась. Ей нравилось, что Ян не пытался превратить каждую реплику в загадочное высказывание. Он говорил о магии так же спокойно, как Марта рассказывала о книгах или собственных рабочих проектах. При этом девушка чувствовала, что многие подробности он предпочитает оставлять при себе. И это только усиливало любопытство.

— А с тобой бывало что-нибудь такое, чему вообще нельзя найти обычное объяснение? — спросила она.

Ян на секунду задумался.

— Бывало.

— Расскажешь?

Он покачал головой.

— Не сейчас.

— Почему?

— Слишком личная история.

Полина посмотрела на него. Ей хотелось продолжить расспросы, но Ян не выглядел человеком, которого можно уговорить рассказать что-нибудь только из-за чужого любопытства.

— Ладно, — сказала она. — Не буду лезть.

Он кивнул и вернулся к вещам. Девушка ещё немного постояла рядом.

— Тогда как вообще понять, где правда?

Ян снова поднял глаза.

— В каком смысле?

— Ну вот ты говоришь, что общался с демонами. Марта рассказывает о собственной практике, Аня — о своей. Все уверены, что у них что-то получается. А я не знаю, как это проверить.

— Так и проверяй, — ответил Ян.

— Каким образом?

— Читай. Сравнивай источники. Разбирайся, что человек действительно наблюдал, а что сам додумал. И не принимай первое понравившееся объяснение за истину.

Полина задумчиво кивнула.

— То есть ты не считаешь, что всё странное обязательно связано с магией?

— Конечно нет.

— Даже если человек уверен, что видел что-то необычное?

— Уверенность сама по себе ничего не доказывает. Люди ошибаются. И я тоже могу ошибаться.

Полина посмотрела на него внимательнее. Ответ оказался неожиданно близким к тому, как она сама привыкла рассуждать. Ей хотелось понять, почему Ян, признавая возможность ошибки, всё равно настолько уверен в собственных занятиях.

Но прежде чем она успела задать следующий вопрос, парень потянулся за последним листом и вдруг задержал взгляд где-то за её плечом. Полина обернулась почти сразу. Дверь в коридор была приоткрыта. В щели виднелась узкая полоска света, на полу лежала тень от косяка. Из кухни доносились шаги и чьи-то голоса.

Никого.

Девушка снова посмотрела на Яна.

— Что-то не так?

— Нет.

Он спокойно сложил лист и закрыл коробку. Полина ещё несколько секунд смотрела на дверь. Она сама не понимала, почему обычное движение его глаз заставило её так резко обернуться.

Возможно, дело было в полумраке возле косяка. Или в том, что дома она иногда точно так же вслушивалась в пустой дверной проём, хотя прекрасно знала, что там никого нет.

Ян больше не смотрел в ту сторону. Он застегнул сумку и начал убирать оставшиеся вещи. Полина неловко улыбнулась.

— Ладно, я пойду помогу Ане.

— Давай.

Она вышла в коридор, стараясь не оглядываться ещё раз.

Через несколько минут Полина уже помогала убирать оставшиеся чашки. На кухне стало почти так же шумно, как до начала ритуала. Аня спорила с Сашей о том, куда тот положил какую-то вещь, Кира собиралась уходить, а Лера снова проверяла телефон. Полина нашла свою сумку в прихожей и принялась надевать пальто. К ней подошла Марта с кружкой в руках.

— Уже уезжаешь?

— Да. Мне ещё домой добираться.

— Ну да, поздновато уже.

— Если задержусь, бабушка сначала позвонит в полицию, потом мне, а потом снова в полицию.

Марта рассмеялась.

— Тогда передай полиции, что мы тебя добровольно отпустили.

— Обязательно.

— Ну и как тебе вообще вечер?

Полина задумалась, застёгивая пальто.

— Интересно было. Хотя, если честно, я поняла гораздо меньше, чем ожидала.

— А ты рассчитывала за один вечер во всём разобраться?

— Нет, конечно. Просто когда читаешь про ритуалы, представляешь их совсем иначе.

— А как?

— Не знаю. Что будет что-нибудь... необычное. Что я сама что-то почувствую.

Марта улыбнулась.

— Такое иногда бывает. Но не всегда и не у всех.

— Я уже поняла.

Полина поправила ремень сумки.

— Мне бы, наверное, хотелось что-нибудь самой попробовать. Только я пока вообще не представляю, с чего начинать.

— С чего-то простого.

— Очень конкретно.

— Поль, я серьёзно. Когда сама начинала, хваталась за всё подряд. Читала про одно, потом про другое, пыталась сразу всё изучить. В какой-то момент у меня в голове была такая каша, что я уже сама не понимала, чем именно занимаюсь.

Полина улыбнулась.

— Знакомое состояние. У меня примерно так сейчас с символами.

— Вот. Поэтому сначала лучше понять, что тебя интересует. И к чему у тебя вообще есть склонность.

— А как это понять?

— Постепенно. Попробуешь что-нибудь простое, почитаешь, посмотрим. Только не надо сразу пытаться повторять всё, что ты сегодня видела.

Полина кивнула. Разговор неожиданно напомнил ей о книге, над которой они с Мартой разбирались два дня назад.

— Кстати, про ту гравюру...

— О! — Марта оживилась. — Я как раз хотела сказать. Нашла книгу, которую мы тогда обсуждали.

— Серьёзно?

— Да. Там как раз есть нужный материал. Могу дать почитать.

— Хочу!

Марта рассмеялась.

— Во вторник после учёбы у меня будет немного времени. Можем встретиться, выпить кофе, я тебе её принесу.

Полина на секунду замолчала. Предложение прозвучало настолько просто, что она не сразу поняла: Марта приглашает её встретиться отдельно от всей компании. Почему-то это оказалось особенно приятно.

— Давай. Я после трёх свободна.

— Отлично. Тогда ближе к делу спишемся.

Они обнялись на прощание. Полина спустилась по лестнице, где Лера уже ждала её у окна, раздражённо печатая что-то в телефоне.

— Ну наконец-то, — сказала подруга. — Я думала, ты там ещё на один ритуал осталась.

— Нет, меня домой отпустили.

— Очень любезно.

Лера убрала телефон и поправила сумку.

— Ну что, не пожалела, что приехала?

— Нет. Было интересно.

— Правда?

— Угу. Хотя некоторые вещи меня удивили.

— Какие?

Полина немного помолчала.

— Ну, например, то, что Аня рассказывала про кладбище.

— А, это.

Лера кивнула, словно сразу поняла, о чём речь.

— Ты ещё не привыкла.

— Не уверена, что хочу ко всему такому привыкать.

Подруга посмотрела на неё, но спорить не стала. По дороге к метро они ещё немного обсуждали вечер. Лера рассказывала, как впервые присутствовала при подобных работах, а Полина расспрашивала о том, всегда ли всё проходит настолько спокойно. Но мыслями девушка то и дело возвращалась к совершенно разным моментам.

К Ане, которая могла с одинаковой серьёзностью говорить о защите дома и о возможности причинить боль животному ради ритуала. К Марте, чьё лицо заметно менялось при свете свечей. К Яну, который так спокойно рассказывал о демонах, словно речь шла о давно изученной профессии. А ещё — к тому мгновению, когда он посмотрел куда-то за её плечо.

Полина снова попыталась вспомнить, что именно увидела тогда в дверном проёме.

Ничего.

Только полоску света, часть стены и тёмный угол возле косяка.

В вагоне метро было душно. Полина размотала шарф и убрала его в сумку.

В тёмном стекле отражались пассажиры: пожилая женщина с клетчатой сумкой, двое подростков возле двери и сама Полина, сидевшая чуть боком к окну.

За стеклом мелькали огни тоннеля. Когда поезд проезжал освещённый участок, отражения становились почти невидимыми, а потом снова проступали на чёрной поверхности.

Девушка несколько раз невольно посмотрела в окно. Стоило кому-нибудь пошевелиться, как силуэты смешивались. Чужая рука на мгновение оказывалась рядом с её плечом, голова пассажира позади будто вырастала прямо из собственного отражения Полины.

Обычная игра света. Она прекрасно это понимала. И всё же каждый раз на секунду задерживала взгляд, прежде чем снова отвернуться.

Дома Полина разложила учебники, собираясь хотя бы немного позаниматься перед сном. Но первым делом всё-таки достала новый блокнот с чёрными ягодами на обложке. Открыла чистую страницу и записала несколько вещей, которые не хотела забыть.

«У Ани и Марты разные практики».

«Ян занимается ритуальной магией и демонологией».

«Лера участвует только в том, в чём сама хочет».

Последнюю строчку девушка перечитала несколько раз. После разговора о животных она уже не была уверена, что когда-нибудь согласится участвовать в подобной работе, даже если все остальные будут считать её совершенно обычной.

Полина не хотела заранее осуждать людей, с которыми едва познакомилась. Но и делать вид, будто ей безразлично то, что они обсуждали, тоже не собиралась.

Она задумчиво повертела ручку. На полях появился новый вопрос:

«А чем я сама хотела бы заниматься?»

Полина посмотрела на него. Ей нравилось читать о символах, изучать старинные изображения и сравнивать разные объяснения. Хотелось понять, почему Марта и Ян настолько уверены в собственных практиках и что именно они получают от своей работы.

Но всё это пока было любопытством. Она ещё не знала, захочет ли когда-нибудь перейти от чтения и наблюдения к собственным действиям.

За стеной негромко хлопнула дверца шкафа. Полина услышала знакомый звук, но даже не подняла головы. Дерево давно разбухло от сырости, и дверца закрывалась с характерным глухим стуком. Она слышала его столько раз, что могла узнать даже сквозь музыку.

И всё же ручка на мгновение замерла над бумагой. Полина посмотрела на нарисованный вопросительный знак, затем добавила рядом небольшой символ, который пыталась воспроизвести ещё сегодня на уроке.

Линии снова получились неровными. Она стёрла одну, попробовала нарисовать заново и недовольно усмехнулась.

Телефон загорелся.

Марта прислала фотографию обложки книги, которую обещала принести во вторник.

вот она. а то я ещё забуду, о какой мы говорили.

теперь я тебе точно не дам забыть, — ответила Полина.

я так и поняла.

Девушка улыбнулась, убрала телефон и закрыла блокнот. До вторника оставалось ещё несколько дней.

Она пока не знала, какие вопросы задаст Марте при встрече. Возможно, снова начнёт расспрашивать о символах, а может быть, вернётся к сегодняшнему вечеру и попросит подробнее объяснить то, что происходило при свечах.

Некоторые вещи, особенно разговор с Аней, ей ещё предстояло обдумать самостоятельно.

Полина положила блокнот в ящик и наконец потянулась за учебником. Завтра всё равно придётся идти в школу, и учительницу вряд ли заинтересует объяснение, что домашнее задание осталось незаконченным из-за слишком увлекательного знакомства с магическими практиками.

Глава 5

Во вторник последний урок неожиданно отменили, и Полина вышла из школы почти на час раньше обычного. У ворот она ненадолго остановилась, провожая взглядом одноклассников, которые расходились к остановке. До встречи с Мартой оставалось ещё довольно много времени, и девушка машинально достала телефон, хотя прекрасно помнила, на сколько они договорились.

Возвращаться домой не имело смысла. Пока доедет, пока объяснит маме и бабушке, почему пришла раньше и куда снова собирается, уже придётся выходить обратно. Сидеть целый час на станции тоже не хотелось.

Полина посмотрела на вывеску книжного магазина неподалёку от метро и улыбнулась.

В последнее время ей всё чаще казалось, что это самое опасное место в районе. Особенно после вечера у Ани, когда список книг, которые непременно хотелось прочитать, заметно вырос, а вот денег на них почему-то больше не стало.

В магазине пахло бумагой, картоном и сладковатым кофе. Девушка за кассой держала возле клавиатуры большой стакан с крышкой, из которого время от времени поднимался пар.

Полина размотала шарф. В помещении было жарко, и шерсть почти сразу начала неприятно колоть шею. Она прошла мимо полок с современной прозой, задержалась возле новинок и в конце концов добралась до отдела истории искусства.

Здесь стояли тяжёлые альбомы с глянцевыми страницами, тонкие книги о средневековой живописи и небольшие справочники по символике. Полкой ниже расположились издания о Таро, астрологии и всевозможных магических знаках.

Полина усмехнулась.

— Очень удобно придумано, — пробормотала она.

Стоило заинтересоваться историей какого-нибудь изображения, и рядом уже находилась книга, обещавшая объяснить его тайный смысл. А за ней — ещё одна, с совершенно другим объяснением. Девушка взяла с полки издание о происхождении символов и раскрыла примерно посередине.

На одной странице была старая гравюра. Человек держал предмет, похожий одновременно на ключ и ветку. На соседней располагалась таблица знаков, среди которых Полина узнала несколько символов, виденных на столе у Ани.

Она наклонилась ближе. В школьных учебниках подобные изображения обычно сопровождались вполне определёнными объяснениями: дата, автор, исторический период, значение. Здесь же выяснялось, что один и тот же знак мог существовать столетиями, переходить из одной традиции в другую и постепенно приобретать новые смыслы.

Иногда менялось даже его название. Полина перевернула страницу, вернулась к предыдущей и снова рассмотрела гравюру.

Особенно её заинтересовали промежутки между чёрными линиями. Издали изображение выглядело простым, но вблизи обнаруживались мелкие детали, которые она сначала не заметила. Под неярким светом магазина густая краска словно уходила вглубь бумаги, и девушка невольно придвигала книгу всё ближе, пытаясь рассмотреть рисунок получше.

В кармане завибрировал телефон.

Марта.

я немного задержусь. клиент внезапно вспомнил, что ему макет нужен сегодня, а не завтра. минут на пятнадцать, наверное. ты уже там?

да, в книжном.

ну хоть не на улице стоишь.

Полина улыбнулась.

не переживай, я найду чем заняться.

только весь магазин не скупай.

ничего не обещаю.

Она убрала телефон и вернулась к книге. Следующие десять минут Полина добросовестно убеждала себя, что покупать её совершенно необязательно. В интернете можно найти немало материалов по истории символов, да и непрочитанных книг дома хватало.

Через пять минут она уже стояла у кассы. Издание оказалось не таким дорогим, как она ожидала, но мысль о бабушкином вопросе «А зачем тебе опять книга, которую в школе не задавали?» всё равно вызывала раздражение.

Впрочем, если убрать покупку в комнату до ужина, возможно, объяснять ничего не придётся. Полина расплатилась, забрала бумажный пакет и устроилась за небольшим столиком у окна, где покупатели иногда листали книги. Она открыла на телефоне конспект по обществознанию.

Завтра предстоял опрос, а устройство государства почему-то интересовало её значительно меньше средневековых гравюр. Полина заставила себя прочитать абзац. Потом второй раз тот же самый. Спустя ещё несколько минут она обнаружила, что опять думает о знаках из купленной книги.

— Ну прекрасно, — вздохнула девушка.

Она закрыла конспект, достала покупку из пакета и снова раскрыла её. Всё-таки рассматривать изображения, которым за несколько столетий так и не придумали единственного объяснения, было куда увлекательнее, чем заучивать определения для завтрашнего урока.

Марта появилась примерно через двадцать минут. Она вошла в магазин чуть запыхавшаяся, с большой сумкой через плечо. Волосы были кое-как собраны в пучок, из которого выбились рыжеватые пряди. Несколько прилипли к виску, и подруга раздражённо убрала их за ухо, оглядывая полки.

Заметив Полину, она подняла руку.

— Привет! Прости, я думала, быстрее освобожусь.

— Ничего страшного.

— Заказчик три дня молчал. Три дня, Поль! А сегодня вдруг выяснилось, что ему срочно нужен ещё один вариант макета.

Марта остановилась возле столика и посмотрела на бумажный пакет.

— Ты уже что-то купила?

— Угу. Утешительный приз за ожидание.

Полина показала книгу.

— О, неплохо, — оживилась Марта. — Хотя ты опасный человек. Тебя вообще одну в книжный пускать нельзя.

— Это ты мне говоришь?

— Именно потому, что знаю, о чём говорю.

Обе рассмеялись.

— Ладно, пошли отсюда, — предложила Марта. — Пока магазин окончательно не победил.

— Подожди, а мы разве не за книгой встретились?

— За книгой. Я тебе её принесла.

— Ну вот. Было бы обидно уйти отсюда только с одной покупкой, правда?

— Ты совершенно безнадёжна.

Полина убрала свою книгу в сумку, и они направились к выходу. На улице заметно похолодало. Ветер гнал по тротуару сухие листья и обрывки бумажек, оставшиеся возле водостока после недавней уборки. Марта застегнула пальто и снова посмотрела на телефон. На экране появилось рабочее уведомление.

— Да вы издеваетесь, — пробормотала она.

— Опять заказчик?

— Ага.

Марта быстро напечатала ответ и убрала телефон.

— Всё. До кофе в рабочий чат больше не захожу.

— Думаешь, продержишься? — усмехнулась Полина.

— Я всё ещё надеюсь, что у нас могут быть нормальные отношения.

— С телефоном?

— С работой. Хотя, судя по всему, некоторые люди предпочли бы, чтобы я вообще не спала.

Они свернули в соседний переулок. Кафе находилось за углом, почти незаметное с основной улицы. Большую часть фасада занимали окна, за которыми виднелись небольшие столики и люди с чашками.

Внутри пахло молотым кофе и тёплым молоком. Марта заказала кофе, Полина — чай. Они выбрали место у окна, откуда было хорошо видно прохожих, торопливо перебегавших с холодной теневой стороны улицы на солнечную.

Марта поставила сумку на соседний стул и достала книгу.

— Держи. Только ненадолго. У нас с ней давняя история, я к ней немного ревнива.

Полина взяла издание. На обложке значилось: Умберто Эко, «Шесть прогулок в литературных лесах».

— О, это та самая?

— Ага. Я тебе из неё отрывок отправляла.

Девушка открыла книгу. Между страницами торчал старый музейный билет, а на полях виднелись карандашные пометки. Одну фразу Марта подчеркнула, возле другой поставила вопросительный знак, а рядом с третьей мелким почерком написала: «Не уверена, что согласна».

Полина улыбнулась.

— Ты прямо в книгах пишешь?

— В своих — да.

— Не жалко?

— А почему должно быть жалко? Мне так удобнее. Потом открываю и сразу вижу, где хотела что-то проверить или с чем спорила.

Полина перелистнула страницу.

— А если я тоже захочу поспорить с твоими пометками?

— Тогда бери листочек и вкладывай внутрь.

— А на полях нельзя?

— Нет уж. Я не против дискуссии, но мою территорию попрошу уважать.

Полина рассмеялась. Она нашла отрывок, который Марта присылала ей в воскресенье. Тогда девушка читала его урывками между домашним заданием и поиском сведений о старых колодах.

Теперь перед ней лежала настоящая книга, в которой подруга оставила следы собственных размышлений. У сгиба бумага слегка потемнела, а уголок одной страницы размягчился от частых прикосновений. Полина осторожно провела по нему пальцем.

Ей понравилось, что, читая Эко, можно будет время от времени натыкаться на Мартины вопросы и возражения. Как будто они продолжат разговор, даже когда подруги окажутся далеко друг от друга.

— После того отрывка я, кстати, полезла читать про Эко, — призналась Полина.

— И как?

— В итоге вместо домашки разглядывала средневековые рукописи.

— Прекрасно. Значит, не одна я так проваливаюсь в кроличьи норы.

— Вообще-то ты должна была меня отговорить.

— Зачем? Я вчера до двух ночи вместо работы смотрела ботанические иллюстрации.

— Серьёзно?

— Абсолютно.

— И как, помогло?

— Работе? Нет. А мне очень понравилось.

Они рассмеялись. Когда принесли чай, разговор уже незаметно перешёл от литературы к символам.

Полина рассказала о книге, которую только что купила, показала несколько фотографий со страниц и объяснила, что её заинтересовало. Некоторые изображения оказались гораздо старше привычных колод Таро, а одинаковые названия в разных источниках порой относились к совершенно разным знакам.

— Вот смотри, — сказала она, увеличивая фотографию. — Здесь этот знак объясняют одним способом. А в другом издании почти такой же рисунок, но значение уже другое.

Марта наклонилась к экрану.

— А откуда взята сама гравюра?

— Сейчас.

Полина открыла сохранённую страницу и пролистала описание.

— Вот, здесь указан источник.

— Интересно. Хотя я этот вариант раньше не видела.

— Правда?

— Угу. Надо будет посмотреть, откуда он вообще взялся.

Полина с удовольствием продолжила рассказ. Ей нравилось, что Марта не пыталась изображать всезнайку. Если какой-то знак был ей незнаком, она спокойно в этом признавалась. Могла предложить собственное толкование, усомниться в источнике или просто сказать, что нужно проверить.

При этом они не всегда соглашались. Марта иногда видела в изображении связь с практикой, которой Полина ещё не знала, а сама девушка пыталась разобраться прежде всего с историческим происхождением символа.

Спорить оказалось удивительно легко. Но в какой-то момент Марта слишком увлеклась собственным примером. Она начала рассказывать, как подбирала изображения для одного рабочего проекта, затем перешла к композиции макета и объяснению, почему некоторые картинки плохо смотрятся рядом.

Полина некоторое время пыталась уловить связь. Потом поняла, что они уже несколько минут обсуждают дизайн, хотя вопрос был совсем о другом.

— Подожди, Март.

Подруга остановилась с чашкой в руке.

— Что?

— Я вообще не об этом спрашивала.

— А о чём?

— Мне интересно, почему люди начинают приписывать символам определённые значения. Как получается, что один и тот же рисунок в разных местах понимают совершенно по-разному?

Марта задумалась.

— А, точно. Прости, я опять ушла куда-то не туда.

— Немного.

— Давай ещё раз.

Она поставила чашку и придвинулась ближе. Полина повторила вопрос. На этот раз Марта выслушала её до конца, после чего они принялись сравнивать разные изображения одного знака. Однако без книги, оставшейся в Полининой сумке, разговор быстро зашёл в тупик. Девушка достала телефон, нашла страницу с нужной иллюстрацией и отправила ссылку Марте.

Та открыла её, увеличила несколько деталей и нахмурилась.

— Слушай, я вообще не понимаю, откуда у них взялся именно такой вариант.

— Можно полный скан поискать.

— Можно, — согласилась Марта. — Только давай не сейчас. А то мы ещё два часа здесь просидим, а у меня работа.

— Ты же обещала до кофе в чат не заходить.

— В чат я и не захожу. Я просто пытаюсь не остаться здесь до закрытия.

Полина улыбнулась. За окном между домами появилась широкая полоса бледного света. Она легла на край стола, осветив блюдце и Мартины пальцы, которыми та придерживала чашку.

За соседним столиком женщина в светлом пальто разговаривала по телефону и одновременно крутила чайную ложку на блюдце. Металл время от времени неровно звякал о фарфор.

Полина замечала этот звук лишь во время пауз. Стоило им с Мартой снова заговорить, как звон терялся среди голосов посетителей, шипения кофемашины и шороха занавески возле двери.

К поступлению они перешли почти случайно. Марта заметила конспект по обществознанию, выглядывавший из Полининой сумки.

— Слушай, а ты куда вообще поступать собираешься?

— Пока не решила окончательно. Юридический рассматриваю.

— Почему именно его?

— Мне право интересно. История, обществознание тоже нравятся. Ну и папа у меня юрист, я примерно представляю, чем он занимается.

Марта кивнула.

— А сама хочешь? Или больше потому, что отец в этой сфере?

Полина подняла глаза от книги.

— Я же сказала, что мне интересно.

— Поль, я не в том смысле.

— А в каком?

— Просто иногда люди выбирают то, что им уже знакомо. Особенно если родители работают в этой области.

— А иногда выбирают совершенно незнакомое, а потом тоже понимают, что ошиблись, — возразила Полина. — Не очень помогает определиться.

Марта несколько секунд смотрела на неё, затем рассмеялась.

— Ладно, справедливо.

— Вот и я о том же.

— Просто у меня самой с первым выбором учёбы не очень получилось, поэтому теперь пристаю к другим.

Полина заинтересовалась.

— А ты сначала где училась?

Марта рассказала, что когда-то выбрала совсем другое направление. Поступила, некоторое время отучилась, а потом поняла, что занимается вовсе не тем, чем хотела бы. Решение всё изменить далось ей непросто.

— Дома мне потом долго припоминали, сколько времени я потратила, — усмехнулась она. — Очень любили слово «непостоянная».

— А ты сама не жалела?

— Иногда. Особенно когда приходилось всё начинать заново. Но если бы осталась, наверное, жалела бы сильнее.

Полина задумалась. До этого ей казалось, что Марта всегда была уверена в своём выборе. Подруга так свободно рассказывала о работе, обсуждала проекты и увлечённо разбирала разные изображения, что трудно было представить её студенткой, которая однажды поняла, что поступила не туда.

— А сейчас тебе нравится то, чем занимаешься?

— Гораздо больше. Хотя, когда за день третий клиент просит всё переделать, иногда хочется пересмотреть вообще все решения, которые привели меня к этой профессии.

Полина рассмеялась.

— Наверное, в любой работе так.

— Возможно. Просто я как-то иначе представляла творческую профессию.

— Как?

Марта выпрямилась и с нарочито мечтательным видом посмотрела в окно.

— Сидишь вся такая вдохновлённая, красивая, выбираешь оттенки, создаёшь прекрасное...

— И что не так?

— А потом половину дня объясняешь людям, что файл не станет картинкой просто потому, что они поменяли ему расширение.

Полина фыркнула.

— Серьёзно такое бывает?

— Ты не представляешь, как часто.

— И что делаешь?

— Зависит от того, сколько за это платят.

Обе засмеялись. Полина покрутила ложечку в пальцах. Разговор о поступлении всё равно не выходил у неё из головы.

Дома всё обычно происходило примерно одинаково. Родственники спрашивали, определилась ли она, напоминали, что времени до экзаменов остаётся всё меньше, а затем кто-нибудь обязательно называл уже знакомый вариант.

Чаще всего юридический. Марта тоже сразу предположила, что выбор мог быть связан с профессией отца. Но когда Полина возразила, подруга не стала настаивать и спокойно признала, что её собственный опыт не обязан повториться у кого-то другого.

— У меня вообще несколько вариантов, — сказала девушка. — Просто все спрашивают, какой я уже выбрала. А я не могу сказать, что хоть один мне прямо идеально подходит.

— А ты должна прямо сейчас выбрать идеальный?

— Ну, хотелось бы хотя бы понять, к чему больше склоняюсь.

— Тогда сходи на дни открытых дверей.

— Я собираюсь.

— Только не ограничивайся презентациями. Поговори со студентами, желательно не с теми, кого специально поставили рассказывать, какой у них прекрасный университет.

Полина улыбнулась.

— У тебя был плохой опыт?

— О, да. После одного такого дня я поняла, что туда точно не хочу.

— Они так плохо рассказывали?

— Наоборот. Приёмная комиссия всё расписала замечательно. А потом я поговорила с ребятами, которые там уже учились, и выяснила много интересного.

— Например?

— Например, что некоторые красивые обещания заканчиваются сразу после поступления. И что половину вещей, о которых я мечтала, на выбранной программе вообще не преподают.

Полина рассмеялась.

— Полезное знакомство получилось.

— Очень. Так что смотри учебные планы, спрашивай про практику, про преподавателей, про то, чем студенты действительно занимаются. Название факультета — далеко не всё.

— Хорошо. Попробую.

Ей было приятно поговорить о будущем без необходимости прямо сейчас принимать решение. Никто не требовал назвать окончательный вариант, не напоминал о проходных баллах и не сравнивал её с людьми, которые якобы уже с четырнадцати лет точно знают, кем станут.

Полина допила чай и снова раскрыла книгу Эко. В этот момент телефон Марты завибрировал. Подруга посмотрела на экран и тихо выругалась.

— Что там? — спросила Полина.

— Работа. Прости, я на минуту.

Она начала печатать ответ. Минутой дело не ограничилось. Марта отправила несколько сообщений, потом кому-то позвонила и принялась объяснять, что такое поля под обрез, какой файл нужен для печати и почему макет нельзя просто открыть в первой попавшейся программе.

Говорила она удивительно вежливо. Правда, чем дольше продолжался разговор, тем чаще закатывала глаза к потолку.

Полина попыталась читать, но невольно прислушивалась.

— Нет, — терпеливо говорила Марта, — я не могу исправить то, что вы уже распечатали.

Пауза.

— Да, я могу прислать новый файл. Но мне сначала нужно понять, какой именно вы отправили в типографию.

Ещё пауза.

— Нет, название файла мне сейчас не поможет. Можете просто переслать его мне?

Полина опустила глаза в книгу, скрывая улыбку. Когда разговор наконец закончился, Марта положила телефон экраном вниз и потёрла переносицу.

— Всё нормально? — спросила Полина.

— Да. Просто иногда мне кажется, что половина моей работы — объяснять взрослым людям совершенно базовые вещи.

— А вторая половина?

— Делать файлы, которые они потом неправильно сохраняют.

Полина рассмеялась. Марта тоже улыбнулась, хотя и призналась, что вечером ей всё равно придётся исправлять чужую ошибку.

— Может, тогда пойдём? — предложила Полина. — Тебе же работать надо.

— Я не собираюсь тебя выгонять из-за какого-то макета.

— Я и не говорю, что выгоняешь.

— Просто мне ещё нужно купить бумагу для проекта. Если хочешь, пойдём вместе. А потом у метро разойдёмся.

— Давай.

Марта допила остывший кофе, убрала телефон и начала собирать вещи.

Когда они вышли из кафе, уже начинало темнеть. Дождя не было, но воздух оставался сырым. От стен домов тянуло холодом, пахло мокрой штукатуркой, а в витринах постепенно загорался свет. Марта шла рядом и рассказывала, какую бумагу ей нужно купить для проекта.

Поначалу Полина слушала скорее из вежливости. Она не особенно разбиралась в материалах для печати и прежде считала, что главное — выбрать подходящую плотность и цвет. Но оказалось, всё гораздо сложнее.

— Вот смотри, — объясняла Марта, — на одной бумаге краска немного впитывается, а на другой остаётся ближе к поверхности. Из-за этого изображение может выглядеть совершенно по-разному.

— Даже если напечатать одно и то же?

— Особенно если одно и то же. Иногда на экране всё прекрасно, а потом выбираешь не ту бумагу и получаешь вообще другой результат.

Полина удивлённо посмотрела на неё.

— Я думала, вы просто смотрите, матовая или глянцевая.

Марта рассмеялась.

— Если бы всё было так просто, я бы сегодня уже давно сидела дома.

Она рассказала про фактуру, оттенки и плотность. Оказывается, некоторые листы лучше передавали тонкие линии, другие подходили для больших цветных изображений, а третьи смотрелись почти одинаково, пока их не начинали использовать.

Полина постепенно втянулась в разговор. Ей нравилось наблюдать, как Марта говорит о работе. Даже после бесконечных правок и неприятных звонков та всё равно оживлялась, стоило зайти речи о самих материалах, композиции или удачном сочетании цветов.

— А ты сама рисуешь? — спросила девушка.

— Раньше гораздо больше.

— А сейчас?

— Сейчас в основном дизайн, вёрстка, всякая коммерция. Иногда хочется просто сесть вечером и нарисовать что-нибудь для себя, но к концу дня на карандаши уже смотреть не могу.

— Обидно.

— Немного. Особенно когда понимаешь, что весь день вроде занималась творчеством, а ничего для себя так и не сделала.

Полина задумалась.

— Похоже на взрослую жизнь.

— Не пугай меня, — серьёзно сказала Марта. — Я ещё не готова.

Обе рассмеялись.

Магазин для художников находился на соседней улице. Внутри пахло картоном, сухим клеем и древесиной. Вдоль стен стояли стеллажи с красками, кистями, блокнотами и альбомами. На одной из полок лежали карандаши в жестяных коробках, на другой — плотные листы разных форматов.

Марта почти сразу ушла к образцам бумаги. Полина задержалась возле альбомов. Она провела пальцами по нескольким обложкам, одну открыла, чтобы посмотреть плотность листов, затем взяла небольшой блокнот с шероховатой бумагой.

Ей всегда нравились такие вещи, хотя практического применения им находилось не так уж много. Дома и без того лежали тетради, которые она начинала с большим энтузиазмом, а потом забрасывала после нескольких страниц.

Полина поставила блокнот обратно. Хотя красивый. Она ещё раз посмотрела на него, но решила проявить характер. Сегодня одной незапланированной покупки вполне достаточно. Марта вернулась с двумя образцами бумаги.

— Поль, помоги.

— Что случилось?

— Я сейчас с ума сойду.

Она протянула девушке два листа.

На первый взгляд они почти не отличались.

— Какой тебе больше нравится?

Полина посмотрела на один, потом на другой.

— А в чём разница?

— Этот плотнее. А у второго оттенок чуть теплее.

— Март, они оба белые.

— Я знаю, — устало отозвалась подруга. — Но один белее другого.

Полина рассмеялась.

— Очень убедительное объяснение.

— Я уже полчаса на них смотрю. И скоро начну ненавидеть оба. Просто скажи, какой приятнее.

Девушка приложила листы друг к другу. Под магазинными лампами они действительно выглядели почти одинаково. Она отошла ближе к окну, где ещё оставалось немного дневного света, и посмотрела снова.

Теперь разница стала заметнее. Первый лист был холоднее, почти сероватый. Второй отдавал мягким молочным оттенком, который особенно хорошо проявлялся возле края.

— Наверное, этот, — сказала Полина, показывая второй образец.

— Почему?

— Не знаю. Он как-то приятнее выглядит. Мягче, что ли.

Марта взяла лист.

— Вот и я к нему склоняюсь.

— Тогда бери.

— Всё, беру. Пока не передумала.

Она решительно направилась к кассе. Полина ещё немного побродила между стеллажами и остановилась возле открыток.

Здесь были репродукции старых ботанических рисунков, фрагменты фресок, архитектурные зарисовки и небольшие изображения средневековых орнаментов. Девушка выбрала несколько закладок, украшенных растительными узорами.

Возле полки стояла небольшая рамка без стекла. В её тёмной поверхности отражалась часть магазина: яркие лампы, ряды кистей и проход между стеллажами. Полина случайно посмотрела туда и на мгновение замерла. За её спиной словно возникла высокая, неестественно вытянутая фигура.

Она резко обернулась.

По проходу шла обычная покупательница с длинным чёрным чехлом для этюдника на плече. В отражении чехол слился с её силуэтом и рядом стоявшими кистями, из-за чего фигура показалась значительно выше и шире. Полина почувствовала, как напряжение между лопатками постепенно ослабевает. Она снова посмотрела на рамку. Теперь всё было понятно.

Женщина прошла дальше, отражение исчезло, а на тёмной поверхности остались только полосы света от ламп. Полина недовольно поджала губы. В последнее время ей хватало одного неудачного отражения, чтобы представить что-нибудь совершенно нелепое.

Она вспомнила Боню, который иногда пугался собственного силуэта в дверце шкафа, начинал настороженно принюхиваться и даже мог тихо зарычать. Теперь Полина, похоже, была готова составить ему компанию. Она покачала головой, взяла выбранные закладки и пошла к кассе.

Когда они вышли из магазина, уже совсем стемнело. По мокрому асфальту тянулись жёлтые отражения витрин. Между домами гулял холодный ветер, и Полина пожалела, что не надела перчатки. Марта несла пакет с бумагой и рассказывала, как в очередной раз пообещала себе брать меньше заказов.

— И что, не получилось? — спросила Полина.

— Конечно, нет.

— Почему?

— Потому что каждый новый проект сначала выглядит очень простым.

— А потом?

— А потом ты сидишь в три часа ночи и думаешь, почему вообще согласилась.

Полина усмехнулась.

— Но ты же сама себе начальник. Можешь отказаться.

— В теории — да.

— А на практике?

— А на практике я очень люблю дорогой кофе.

Полина рассмеялась.

— Теперь понятно, ради чего всё это.

— Не смейся. У каждого свои слабости.

Некоторое время они шли молча. Марта поправляла ремень сумки, который постоянно сползал с плеча. Полина смотрела на освещённые окна напротив. За шторами двигались чужие силуэты, и девушка невольно пыталась представить, чем заняты люди в квартирах.

В одном окне кто-то проходил из комнаты в комнату, в другом женщина наклонилась над столом, а в третьем горел только телевизор, окрашивая потолок в неровный голубоватый свет.

Полина вспомнила вечер у Ани. Тогда ей особенно запомнилось, с какой уверенностью Ян говорил о демонологии. Он спокойно убирал использованные предметы, отвечал на вопросы и совсем не казался человеком, который считает собственные занятия чем-то необычным. Для него магия была частью жизни. А Полина всё ещё не понимала, как можно настолько уверенно верить в то, чего сам никогда не сможешь показать другому человеку.

— Март, можно вопрос?

— Конечно.

— А у тебя вообще есть знакомые, которые не верят в то, чем ты занимаешься?

Марта посмотрела на неё.

— В смысле?

— Ну, считают всю эту магию ерундой. Или просто не верят, что она существует.

— Конечно, есть. У меня же не все друзья ведьмы и колдуны.

— А семья?

— Там тоже по-разному.

Полина задумалась.

— И ты с ними споришь?

— Иногда. Хотя довольно быстро надоедает, особенно если человек заранее решил, что ты несёшь чушь.

— А если он просто сомневается?

— Это другое.

Марта поправила выбившуюся прядь волос.

— Я же не могу заставить кого-то прожить мой опыт. Если человек не верит, это его дело.

— Но тебе самой ведь кажется, что всё это работает?

— Мне не кажется. Я так считаю на основании своего опыта. Но я понимаю, что для другого человека мои слова ничего не доказывают.

Полина посмотрела на неё с интересом.

— И тебя это не раздражает?

— Смотря как разговаривать. Если человек действительно хочет понять мою точку зрения, почему бы и нет? А если пришёл посмеяться, то зачем мне тратить на него вечер?

Они подошли к светофору. Марта остановилась у края тротуара и посмотрела на красный сигнал.

— У меня, кстати, даже священник среди знакомых есть, — добавила она.

Полина удивлённо повернулась к ней.

— Серьёзно?

— Ага.

— И он знает про твою практику?

— Конечно.

— И нормально к этому относится?

Марта рассмеялась.

— Ну, смотря что считать нормальным.

— В смысле?

— Он католический священник. Насколько помню, из Беларуси переехал учиться в Италию.

— И вы общаетесь?

— Да. Давно уже.

— А как вообще познакомились?

— Через общих знакомых пересеклись. Потом как-то начали переписываться. Его Константин зовут.

Полина с любопытством посмотрела на подругу. Ей трудно было представить Марту, которая свободно говорила о ведьмовстве, картах и разных практиках, в дружеской переписке с католическим священником.

— И о чём вы разговариваете?

— Да обо всём. Книги обсуждаем, какие-нибудь новости. Иногда спорим.

— Из-за магии?

— В том числе. Он считает, что я слишком легко отношусь к некоторым вещам.

— Например?

Марта на секунду задумалась.

— К определённым практикам. Он вообще довольно строго ко всему этому относится. У него своя система взглядов, и некоторые мои решения ему совершенно не нравятся.

— А ты что ему отвечаешь?

— Что он иногда слишком уверен, будто знает, как устроен весь мир.

Полина усмехнулась.

— И кто обычно побеждает?

— Никто. Мы же не соревнования устраиваем.

— А если серьёзно?

— Поль, мы можем час обсуждать один и тот же вопрос и так ни к чему не прийти. Это не мешает нам потом спокойно разговаривать о книгах.

Светофор переключился на зелёный. Они вместе с остальными прохожими перешли дорогу. Полина некоторое время молчала, обдумывая услышанное. Ей нравилась сама мысль, что два человека могут настолько расходиться в убеждениях и при этом продолжать общаться.

После вечера у Ани она успела заметить, как серьёзно Ян относится к собственным занятиям. Трудно было представить, что он спокойно воспримет человека, для которого некоторые его практики могут быть духовно опасными.

— Слушай, — сказала Полина, — а это похоже на ваши споры с Яном?

Марта покачала головой.

— Не совсем.

— Почему?

— Ян хотя бы не считает, что сама магия уже проблема. Мы с ним можем спорить о конкретных вещах, методах, правилах. Но для нас обоих магическая практика существует и заслуживает серьёзного отношения.

— А Константин?

— У него другой взгляд. Он может не соглашаться уже с самим подходом.

Полина задумалась.

— Интересно было бы послушать, как они спорят.

Марта рассмеялась.

— Поверь, не всегда.

— Они тоже знакомы?

— Через меня.

— И как общаются?

— Нормально, если оба в настроении.

— А если нет?

— Тогда я начинаю жалеть, что вообще их познакомила.

Полина улыбнулась.

— Всё настолько плохо?

— Нет, просто долго. Один не любит уступать, второй тоже. И оба умеют часами объяснять, почему другой ошибается.

— А ты?

— А я сижу и думаю, зачем мне это всё понадобилось.

Они рассмеялись. Марта рассказывала о Константине без особенной торжественности, словно речь шла о любом другом знакомом. Полине же было трудно представить человека, который одновременно оставался частью её привычного круга общения и настолько иначе смотрел на вещи, которыми занимались Марта и Ян. Она хотела спросить ещё что-нибудь, но телефон подруги снова завибрировал.

Марта достала его, прочитала сообщение и нахмурилась.

— Опять работа? — спросила Полина.

— Угу. Только я теперь не понимаю, они действительно новый файл прислали или просто старый переименовали.

— А такое бывает?

Марта посмотрела на неё.

— Поль, после сегодняшнего дня я уже ничему не удивлюсь.

Они подходили к метро, и Полина решила пока не продолжать расспросы о священнике. Марта всё ещё пыталась разобраться с уведомлением, временами останавливаясь, чтобы прочитать сообщение внимательнее. У входа в метро она наконец убрала телефон и поправила ремень сумки.

— Спасибо, что сегодня составила компанию.

— За что?

— Ну, я думала, просто отдам тебе книгу, выпьем кофе и разойдёмся. А в итоге ты со мной полгорода прошла.

— Мне понравилось.

— Даже выбирать бумагу?

— Особенно выбирать бумагу. Теперь я знаю, что белый бывает недостаточно белым.

Марта рассмеялась.

— Не издевайся.

Полина улыбнулась и крепче прижала к себе книгу. Она вспомнила вопрос, который собиралась задать ещё в кафе, но тогда разговор постоянно уходил в другую сторону.

— Март, слушай...

— Что?

— А ты можешь как-нибудь показать мне, как работаешь с картами?

Подруга заинтересованно посмотрела на неё.

— Хочешь попробовать?

— Да. Ну, хотя бы понять, как это вообще делается.

— Конечно. У тебя же вроде своя колода есть?

— Нет, это у Леры. Я пока только смотрела.

— Тогда можешь у неё попросить, если она не против. Или потом свою выбрать.

Полина кивнула.

— А какую лучше брать?

— Для начала такую, с которой тебе самой будет удобно разбираться. Только не покупай первую попавшуюся из-за красивой коробки.

— А если на ней черепа?

— Особенно если на ней черепа.

— А мне нравятся черепа.

Марта усмехнулась.

— Да покупай, я же не запрещаю. Просто посмотри, что на самих картах нарисовано. Насколько тебе понятны образы, хочется ли их рассматривать.

— Хорошо.

— И не рассчитывай, что я за один вечер научу тебя предсказывать будущее.

— Какая досада. Я уже собиралась завтра на контрольной воспользоваться.

— Для этого всё-таки лучше учебник открыть.

Полина рассмеялась.

Они договорились, что она сначала почитает одолженную книгу, немного разберётся с основными значениями карт и потом напишет Марте, когда появятся вопросы.

Назначать следующую встречу сразу не стали. У Полины были уроки и подготовка к экзаменам, у Марты — работа, которая, судя по сегодняшнему дню, совершенно не собиралась оставлять хозяйку в покое.

— И если вы опять собираться будете, позови Леру, ладно? — попросила Полина.

— Конечно. Я в общий чат напишу.

Они обнялись. Марта направилась к переходу на другую линию, а Полина спустилась на платформу, придерживая книгу под мышкой, чтобы обложка не помялась в переполненной сумке.

В вагоне нашлось свободное место у окна. Полина устроилась, поставила сумку на колени и достала Эко.

Она собиралась только посмотреть содержание, но задержалась на первых страницах. Марта уже успела оставить здесь несколько карандашных пометок.

Возле одного абзаца было написано: «Спорное место, вернуться».

Полина улыбнулась. Она представила, как подруга читала эту же страницу, с чем-то не согласилась и решила непременно разобраться позже. Возможно, даже открывала другие книги, сравнивала примеры и в конце концов забывала, с чего начался поиск.

За стеклом мелькали огни тоннеля. Из-за них отражения пассажиров то становились отчётливыми, то расплывались в тёмные пятна. Напротив мужчина дремал, прислонившись к поручню, а девушка возле двери пыталась удержать между коленями тяжёлую сумку.

Полина перевернула страницу. Ей нравилось, что в книге можно было встретить не только мысли автора, но и маленькие следы Мартиных споров с ним. Некоторые пометки казались совершенно понятными, другие хотелось немедленно обсудить. Она даже подумала, что позже действительно вложит между страниц листок со своими вопросами, как предложила подруга.

Поезд начал тормозить.

Полина достала одну из новых закладок и аккуратно вложила её между страницами.

За сегодняшний вечер она почти не задала тех вопросов о магии, которые появились после встречи у Ани. Зато узнала о Марте гораздо больше, чем ожидала.

Оказалось, та могла спорить с автором книги, не стесняясь оставлять замечания на полях, совершенно спокойно признаваться в собственном незнании и при этом полчаса выбирать между двумя листами бумаги, которые Полина сначала вообще не могла различить.

Ещё у Марты был знакомый католический священник, с которым она регулярно спорила о магии, и Полина невольно подумала, как необычно это должно выглядеть со стороны. Ей стало любопытно, что за человек этот Константин и почему он продолжает общаться с Мартой, если настолько не согласен с её занятиями.

Впрочем, спрашивать его контакт девушка пока не собиралась. Она убрала книгу в сумку и поднялась вместе с остальными пассажирами. Когда двери открылись, с платформы потянуло сыростью и железнодорожной пылью. Полина вышла из вагона, машинально проверила, на месте ли телефон, и направилась к эскалатору.

Дома её ждали обществознание, завтрашний опрос и новая книга, которую она так и не смогла заставить себя оставить в магазине. И, несмотря на предстоящую учёбу, больше всего ей хотелось снова раскрыть именно её

Глава 6

В воскресенье вечером Полина снова пыталась разобраться с университетами. Одноклассница прислала ей расписание ближайших дней открытых дверей, и теперь на экране ноутбука теснились названия факультетов, время встреч с преподавателями и требования к поступлению. Рядом лежала раскрытая тетрадь по обществознанию. Полина уже третий раз возвращалась к одному и тому же параграфу, но стоило отвести взгляд от страницы, как прочитанное совершенно вылетало из головы.

Один из университетов проводил день открытых дверей в следующую субботу. Полина отметила его в календаре и открыла переписку с отцом, собираясь спросить, не хочет ли он поехать вместе с ней. В этот момент пришло сообщение от Леры.

ты не спишь? можешь позвонить?

Полина удивлённо посмотрела на часы и сразу набрала номер. Лера ответила почти мгновенно.

— Поль...

На заднем плане работал телевизор. Кто-то негромко разговаривал, послышался стук закрывшейся двери.

— Лер, что случилось?

Подруга шумно вдохнула.

— У мамы украшения пропали. Из шкатулки.

Полина выпрямилась.

— Какие украшения?

— Кольцо, серьги и браслет. Мы уже всё перерыли, вообще нигде нет.

Она говорила быстро, то и дело сбиваясь и повторяя одни и те же слова. Полина отодвинула ноутбук.

— Подожди. Давай с самого начала. Когда их видели в последний раз?

— В пятницу мама доставала кольцо. Показывала тёте, потому что хотела отнести в мастерскую. Там камень шатается, его надо закрепить. А сегодня открыла шкатулку, и всё. Пусто.

— Может, она куда-то переложила?

— Мы уже везде смотрели! В комоде, в шкафах, в сумках. Даже коробки с документами перерыли. Мама иногда туда что-нибудь убирает, когда уезжает, но там тоже ничего.

Лера ненадолго замолчала.

— Она завтра в полицию собирается.

— А дома кто-нибудь был за эти дни?

Полина услышала, как подруга снова втянула воздух.

— Вот и мама то же самое спрашивает.

— Лер...

— В субботу Максим приезжал. Я в магазин выходила, он минут десять один оставался.

Полина опустила глаза на раскрытую тетрадь.

— Понятно.

— Нет, Поль, ты понимаешь? Он же у нас не первый раз! Я не могу каждый раз, когда в магазин выхожу, за ним следить. Или сидеть и смотреть, куда он руки тянет.

— Конечно, не можешь.

— А мама говорит, что он мог взять. Я ей объясняю, что это вообще ничего не доказывает, а она опять спрашивает, кто был дома.

Из соседней комнаты донёсся женский голос.

— Сейчас, мам! — отозвалась Лера и, судя по приглушённому шороху, прикрыла микрофон ладонью.

Полина молча ждала. Она посмотрела на кружку с чаем, который успел остыть, потом на экран ноутбука. Ещё несколько минут назад её волновало, успеет ли она посмотреть все интересующие программы за один день. Теперь она пыталась представить Лерину квартиру, открытую шкатулку и Максима, оставшегося там одного.

Сама по себе эта картина была совершенно обычной. Парень приехал к девушке, та ненадолго вышла за покупками, он остался ждать. Но стоило представить, как Максим открывает чужой ящик и рассматривает украшения, всё становилось гораздо неприятнее.

Полина поморщилась. Она ведь даже не знала, сделал ли он что-нибудь подобное. Максим не нравился ей с самого начала, хотя объяснить почему было сложно. Со взрослыми он быстро находил общий язык, умел вовремя пошутить и почти никогда не спорил. Полине иногда казалось, что он слишком внимательно следит за тем, какое впечатление производит. Словно для каждого человека заранее выбирает подходящую манеру общения.

Впрочем, такая наблюдательность сама по себе не была недостатком. Однажды Максим занимал у них деньги и вернул значительно позже обещанного. Тогда он долго извинялся, объяснял задержку проблемами на работе и улыбался так обезоруживающе, что даже Лера перестала сердиться. Полина запомнила этот случай. Но поздний возврат долга ещё не делал человека вором.

— Поль, ты здесь? — спросила Лера.

— Да, слушаю. А ты самому Максиму звонила?

— Нет.

— Почему?

— Не знаю.

Лера помолчала.

— Потому что если я спрошу, взял ли он мамины украшения, всё уже будет не как раньше. Понимаешь?

Полина закрыла глаза. Теперь она поняла, чего Лера боялась больше всего. Пропавшие украшения могли найтись. Можно было надеяться, что мама переложила их в другое место, забыла об этом и завтра обнаружит в самом неожиданном ящике. Но если спросить Максима напрямую, между ними появится подозрение, которое уже нельзя будет просто забрать обратно.

— Может, пока не надо ему звонить? — осторожно предложила Полина. — Вы всё равно завтра собираетесь в полицию. Давайте сначала разберётесь, что именно пропало.

— А если это правда он?

— Тогда придётся с ним поговорить. Но сейчас мы ведь не знаем.

Лера тяжело вздохнула.

— Мама весь вечер на меня злится.

— Она расстроена. Там же вещи дорогие, ещё и кольцо бабушкино.

— Я знаю, Поль.

— Лер, я не в том смысле.

— Да понимаю.

Они ещё немного поговорили. Полина пообещала, что завтра будет рядом, и несколько раз попросила подругу хотя бы поужинать.

— Попробую, — наконец сказала Лера.

— Вот и хорошо. Если что, звони сразу.

— Спасибо, Поль.

Когда разговор закончился, Полина ещё некоторое время сидела с телефоном в руках. На ноутбуке по-прежнему была открыта страница университета. Она написала отцу короткое сообщение о следующей субботе, но ответа ждать не стала и закрыла крышку. Ей хотелось верить, что украшения найдутся.

Что Лерина мама вспомнит, куда переложила шкатулку, или обнаружит всё в сумке, которую давно не открывала. Что через неделю они будут вспоминать этот вечер со смехом и удивляться, как успели столько всего себе напридумывать.

Однако Полина снова и снова возвращалась мыслями к тем десяти минутам, которые Максим провёл один в квартире. И злилась на себя за это. Она слишком давно относилась к нему настороженно, чтобы теперь доверять собственным подозрениям безоговорочно.

В понедельник Лера пришла только к третьему уроку. Утром они с матерью успели съездить в полицию. Там приняли заявление, расспросили о пропавших вещах и попросили перечислить всех, кто находился в квартире начиная с пятницы.

Лера выглядела так, словно почти не спала. Волосы она кое-как собрала в хвост, привычную толстовку натянула поверх футболки, а телефон положила прямо на парту. Каждый раз, когда экран загорался, она немедленно тянулась к нему. Но Максим так и не написал. На перемене Полина увела подругу к лестнице, где обычно было немного тише.

— Ну что? — спросила она. — Как всё прошло?

— Заявление приняли. Мама там полчаса всё рассказывала.

— А Максим?

Лера достала телефон.

— Смотри.

В переписке ещё оставались обычные сообщения: договорённости о встрече, шутки, какие-то фотографии. Затем шли несколько пропущенных звонков и Лерины вопросы.

макс, ты где?

можешь мне позвонить?

у нас дома неприятности. надо поговорить.

Чем дальше, тем осторожнее становились формулировки.

Последнее сообщение осталось без ответа.

— Вчера он один раз написал, что занят и позже перезвонит, — сказала Лера. — И всё. Потом телефон выключил.

— А Сергей?

— Тоже не дозвонился.

Лера заблокировала экран.

— Поль, скажи мне нормально. Ты правда думаешь, что это он?

Полина провела пальцами по холодным перилам. Она знала, какого ответа ждёт подруга. Ей хотелось услышать, что Максим наверняка ни при чём. Что всё это глупое совпадение, а телефон он выключил по совершенно обычной причине. Но уверять её в этом Полина не могла.

— Меня очень настораживает, что он пропал именно сейчас, — сказала она. — Но кто взял украшения, я не знаю.

Лера кивнула.

— Ясно.

— Лер, я не хочу тебя обманывать.

— Да я понимаю.

Подруга убрала телефон в карман. Девушка не стала рассказывать о своих прежних сомнениях. Лера и без того вспоминала каждую мелочь, пытаясь понять, не пропустила ли что-нибудь важное. Теперь даже обычное поведение Максима можно было истолковать по-разному.

Его любезность со взрослыми могла быть искренней, а могла оказаться привычкой завоёвывать доверие. Задержка с возвратом долга могла объясняться проблемами на работе, а могла указывать на то, что он давно испытывал серьёзные денежные трудности. Полина понимала, насколько легко после случившегося превратить любое старое воспоминание в улику. Поэтому промолчала.

После уроков они вместе поехали к Лере домой. Её мама встретила девушек в гостиной. На столе лежали документы, телефон и несколько исписанных листов. Женщина предложила пообедать, но почти сразу снова отправилась проверять шкафы.

В спальне уже были выдвинуты ящики комода. На кровати лежали тканевые мешочки, обувные коробки, старые фотографии и какие-то бумаги, которые, судя по всему, давно никто не перебирал.

— Я точно помню, что серьги здесь были, — сказала мать Леры, открывая очередную коробочку. — А теперь уже сама начинаю сомневаться, что куда положила.

— Мам, мы этот ящик вчера смотрели, — напомнила Лера.

— Знаю.

Женщина выдвинула его до конца.

— Просто вдруг не заметили.

Полина помогала складывать вещи обратно.

Больше всего Лерина мама переживала из-за кольца. Она почти не носила его, потому что украшение было старым, а камень нуждался в закрепке. Кольцо досталось ей от матери, и когда-то они вместе выбирали этот тёмный камень.

— Я всё собиралась отнести его в мастерскую, — говорила женщина, расправляя бархатную подушечку внутри шкатулки. — Каждый раз откладывала. А тут наконец решила заняться...

Она замолчала. Полина посмотрела на пустую ячейку. Ей вдруг представилось, как Максим держит кольцо в ладони. Рассматривает оправу, думает, сколько за него можно выручить, а потом прячет в карман.

Воображаемая сцена получилась настолько отчётливой, что Полине стало не по себе. Она ведь никогда ничего подобного не видела. И теперь, даже если украшения найдутся где-нибудь в квартире, образ Максима с чужим кольцом ещё долго будет всплывать в памяти.

— Мам, ну хватит, — сказала Лера, когда разговор снова вернулся к субботе.

Мать повернулась к ней.

— Что хватит?

— Ты опять про Максима.

— Я просто пытаюсь вспомнить, кто был дома.

— Мы уже сто раз это обсудили!

— А что мне ещё делать, Лера? Сидеть и ждать, пока всё само найдётся?

Подруга сжала губы.

— Ты говоришь так, будто это я виновата.

— Я этого не говорила.

— Но ты всё время напоминаешь, что я оставила его одного.

Женщина устало опустилась на край кровати.

— Лер, я имею право хотя бы подумать о человеке, который находился в квартире, когда пропали мои вещи.

— Он мой парень, мам.

— Я знаю.

— Ты говоришь о нём так, будто он какой-то случайный человек с улицы.

Мать потёрла переносицу.

— Вот именно потому, что он не случайный человек, мне и трудно во всё это поверить.

Полина молча закрыла коробку, которую держала в руках. Она понимала обеих. Для Лериной матери пропало кольцо, связанное с воспоминаниями о собственной маме. Для Леры под подозрением оказался человек, которому она доверяла и с которым строила планы. Они переживали одну и ту же историю, но каждая теряла в ней что-то своё.

— Я чай сделаю, — предложила Полина, когда разговор снова начал накаляться.

Никто не возразил. На кухне было жарко. Нижний край окна запотел, а за стеклом постепенно загорались огни соседних домов. Лера встала у подоконника и снова открыла переписку с Максимом. Полина поставила перед ней чашку.

— Осторожно, горячий.

— Спасибо.

Лера обхватила кружку ладонями.

— Знаешь, что меня больше всего бесит?

— Что?

— Если он всё-таки позвонит, мне придётся спросить.

Полина прислонилась к столешнице.

— Наверное.

— И как я это сделаю? «Привет, Макс. Слушай, ты случайно ничего у нас не украл?»

Она горько усмехнулась.

— Отличный разговор для девушки и парня.

Полина не нашлась с ответом.

Как ни сформулируй вопрос, смысл не изменится.

— Наверное, лучше спросить прямо, — сказала она. — Без намёков.

— А если он скажет «нет»?

— Тогда будете разбираться дальше.

Лера посмотрела в чашку.

— А если скажет «да»?

Полина помолчала.

— Тогда хотя бы перестанешь гадать, что произошло.

Подруга тяжело вздохнула.

— Ты сейчас специально не говоришь мне «я же тебе говорила»?

Полина подняла брови.

— Сегодня я вообще показываю редкую выдержку.

Лера неожиданно рассмеялась.

Смех получился коротким, немного усталым, но Полина всё равно обрадовалась. Ещё недавно они могли шутить о том, что Максим опаздывает на свидания, забывает перезвонить или снова рассказывает какую-нибудь нелепую историю с работы.

Теперь те же мелочи вызывали совсем другие мысли. Лера сделала глоток чая и снова посмотрела на телефон. За стеной мать с глухим стуком закрыла очередной ящик.

К вечеру вторника Максим так и не появился. Лера перестала ему писать. Ей было неприятно смотреть на собственные сообщения, которые оставались без ответа, но телефон она всё равно постоянно держала рядом.

В общем чате Аня заметила, что подруга почти не разговаривает, и спросила, всё ли в порядке. Лера сначала отшутилась. Потом всё-таки рассказала об украшениях и о том, что Максим перестал выходить на связь.

Аня предложила приехать к ней, если захочется отвлечься, но Лера пока не была готова никого видеть. Разговор постепенно перешёл к Яну. Лера вспомнила, что он уже помогал знакомым разбираться в сложных ситуациях.

— Может, у него спросить? — написала она Полине отдельно.

Полина несколько секунд смотрела на сообщение. Она и раньше слышала, что Ян иногда делает расклады на вполне конкретные жизненные вопросы. Но ей трудно было представить, как человек приходит к демонологу из-за настоящей кражи.

В памяти всплыл пятничный вечер у Ани: запах воска, приглушённые голоса, рисунки на столе и серьёзное лицо Яна, который относился к происходящему совсем не как к развлечению.

Тогда всё казалось частью незнакомого мира, за которым интересно наблюдать. Можно было задавать вопросы, спорить, пытаться понять чужие убеждения, а потом вернуться домой и продолжить обычную жизнь. Теперь же речь шла о Лере, которая несколько дней не спала нормально, и её матери, снова и снова перебиравшей пустые ячейки шкатулки.

Полина открыла переписку.

ты правда хочешь у него спросить?

да. а вдруг он что-нибудь увидит?

лер, только не забывай, что это всё равно не доказательство.

я знаю. просто хочу попробовать.

Полина вздохнула.

тогда напиши ему.

Лера связалась с Яном прямо из кафе возле школы, где они встретились после занятий. Она коротко объяснила, что дома пропали украшения, подозрение падает на Максима и полиция уже занимается заявлением.

Ответ пришёл довольно быстро. Ян предложил приехать к нему на следующий день после шести.

— Ты со мной пойдёшь? — спросила Лера.

Полина даже не задумалась.

— Конечно.

Подруга заметно расслабилась.

— Спасибо.

Полина улыбнулась, но беспокойство никуда не исчезло. Она действительно хотела увидеть, что Ян скажет по поводу пропавших украшений. Однако ей было неприятно признавать, что в этом желании есть не только забота о Лере, но и любопытство.

Что, если Ян сделает убедительный расклад и Лера воспримет его как окончательный ответ? Что, если он скажет, что Максим виновен, хотя полиция ещё ничего не установила? А если, наоборот, сумеет рассказать что-нибудь, чего никто из них пока не знает? Полина допила чай и решила, что ответы на эти вопросы появятся только завтра.

В среду они вышли из школы вместе.

Лера почти всю дорогу держала телефон в руке, но на экран смотрела редко. Казалось, она уже боялась лишний раз проверять сообщения, чтобы снова не увидеть, что Максим так и не написал.

На улице было сыро и пасмурно. Машины оставляли на мокром асфальте грязные полосы, а возле метро пахло мокрой одеждой, железом и сладким кофе из небольшого киоска.

— Ты ему сказала, что мы сегодня к Яну едем? — спросила Полина.

— Кому? Максиму?

— Угу.

— Нет. А зачем?

Полина пожала плечами.

— Не знаю. Просто спросила.

Лера убрала телефон в карман.

— Если он даже ответить мне не может, с какой стати я должна предупреждать его, куда иду?

Полина не стала спорить. Ян жил в обычной высотке неподалёку от метро. На первом этаже располагались аптека и мастерская по ремонту обуви. Возле подъезда стояли велосипеды, а в холле пахло краской и старым табаком. Зеркало у лифта было исцарапано так сильно, что отражения в нём распадались на неровные полосы.

Полина машинально поправила воротник и посмотрела на себя. После знакомства с Яном у Ани она ожидала увидеть что-нибудь необычное. Ей представлялись старые книги, свечи, странные предметы и комната, в которой сразу понятно, чем занимается хозяин. Вместо этого они поднялись на обычный этаж, позвонили в дверь, и им открыл молодой мужчина в тёмной рубашке.

Выглядел Ян немного уставшим.

— Привет, — сказал он, пропуская девушек внутрь. — Проходите.

— Привет, — ответила Лера.

— Чай будете?

— Я буду, — сразу сказала она.

Ян улыбнулся.

— Тогда разувайтесь. Я сейчас поставлю чайник.

Лера прошла на кухню почти как к старому знакомому.

— А поесть у тебя ничего нет?

— В холодильнике посмотри. Только то, что на завтра, не трогай.

— У тебя всё на завтра.

— Значит, голодать будешь.

Из кухни донёсся короткий Лерин смешок. Полина удивлённо посмотрела им вслед. После последних дней видеть, как подруга хотя бы ненадолго возвращается к привычной манере разговаривать, было приятно.

Она сняла куртку и прошла в комнату. Помещение оказалось небольшим. Почти всю стену занимали книжные полки, причём некоторые тома стояли в два ряда. Возле кресла лежала коробка с папками, на подоконнике громоздились ещё несколько книг, для которых явно не хватило места.

На письменном столе Полина заметила тетрадь, раскрытую книгу и металлический диск с нанесёнными на поверхность знаками. Похожий предмет она уже видела у Ани во время ритуала. Ян заметил её взгляд.

— Мешает?

— Нет, просто смотрю.

Он убрал диск в ящик стола.

— Можешь книги посмотреть, если интересно.

Полина подошла к полкам. Здесь были издания по истории религий, переводы старых текстов, словари, справочники с закладками. Несколько книг выглядели настолько потрёпанными, что их корешки, казалось, держались исключительно благодаря скотчу и терпению хозяина.

— Ты всё это прочитал? — спросила она.

— Не всё целиком. Некоторые книги нужны, чтобы время от времени что-то проверять.

— А я уже хотела восхититься.

— Можешь всё равно.

Полина усмехнулась. Ян говорил спокойно, почти буднично. И квартира у него была скорее похожа на жилище человека, который слишком много читает и не особенно любит убираться на полках, чем на место, где занимаются демонологией. Лера вернулась с тарелкой бутербродов.

— Я нашла сыр. Надеюсь, он не на завтра.

— Переживу, — ответил Ян.

Они сели за стол. Лера взяла один бутерброд, откусила совсем немного и положила обратно. Телефон она оставила рядом с локтем, экраном вверх.

Ян не торопил её. Он убрал лишние бумаги, достал блокнот и подвинул к себе стул. Полина слушала, как за стеной негромко гудит холодильник, и старалась не разглядывать подругу слишком пристально. Несколько минут они говорили о школе и дороге. Потом Ян поставил чашку на стол.

— Ну что, расскажешь?

Лера выпрямилась.

— У мамы украшения украли. Ну, мы думаем, что украли.

— Давай сначала. Когда их видели в последний раз?

— В пятницу. Мама доставала кольцо из шкатулки, хотела потом отнести в мастерскую.

Ян кивнул.

— Дальше?

Лера рассказала про субботний приезд Максима, свой поход в магазин и десять минут, которые тот провёл один в квартире. Затем — про воскресенье, когда обнаружилась пропажа, и понедельник, когда они с матерью подали заявление.

Сначала она говорила довольно спокойно, но по мере рассказа всё чаще возвращалась к одним и тем же подробностям.

— Он же у нас постоянно бывал, — повторила она. — Не только в субботу. И раньше мог оставаться один.

— Понимаю.

— И я не знаю, зачем ему вообще брать мамины вещи. Если бы у него были проблемы, он мог мне сказать.

— Он говорил тебе о проблемах с деньгами?

Лера замялась.

— Иногда. Но не так, чтобы совсем всё плохо.

— А кто ещё был у вас с пятницы до воскресенья?

Она перечислила родственников и знакомых, которые заходили в квартиру. Ян уточнил несколько деталей, потом спросил полное имя Максима. Лера назвала.

Он записал его в блокнот. Полина наблюдала за происходящим с растущим любопытством. Пока всё это гораздо больше напоминало обычный разговор, чем магическую практику. Ян расспрашивал о времени, людях, обстоятельствах пропажи и деньгах — о том же самом, чем наверняка интересовались полицейские. Она даже начала думать, что он просто собирает сведения, чтобы предложить наиболее вероятную версию.

— Фотография есть? — спросил Ян.

Лера сразу взяла телефон. Она довольно долго листала галерею, пока не нашла снимок с летней поездки за город. На фотографии Максим обнимал её за плечи и улыбался в камеру. Лера смотрела куда-то в сторону, словно фотограф окликнул их неожиданно, и она ещё не успела повернуться.

Полина хорошо помнила этот снимок.

Подруга когда-то долго выбирала, какую фотографию поставить на заставку телефона. Показывала несколько почти одинаковых кадров, спрашивала, где они лучше получились, и в конце концов остановилась именно на этом.

Тогда никто не мог представить, что через несколько месяцев Лера будет показывать тот же снимок человеку, у которого хочет узнать, не украл ли Максим украшения её матери. Ян некоторое время рассматривал фотографию, потом вернул телефон.

— Хорошо.

Он достал потёртую коробку и вынул колоду карт. Полина невольно придвинулась ближе. Карты выглядели старыми. У некоторых потемнели края, рубашки были слегка стёрты, а уголки местами загнулись от постоянного использования.

Ян начал тасовать.

За окном проезжали машины. Свет от потолочной лампы отражался в тёмном стекле книжного шкафа, и Полине несколько раз казалось, будто рядом с рукой Яна движется ещё одна, полупрозрачная. Она моргнула и отвела взгляд. Всего лишь отражение.

— Какой вопрос задаём? — спросил Ян.

Лера сглотнула.

— Он украл мамины украшения?

Ян кивнул и разложил карты. Они легли на стол одна за другой. Полина узнала Семёрку мечей. Рядом оказались изображения монет и фигура с весами. За последние недели она успела немного почитать о Таро, поэтому знакомые символы сразу начали складываться в возможное объяснение.

Семёрку мечей обычно связывали с хитростью, обманом, скрытыми действиями. Полина посмотрела на Леру и подумала, насколько удобной выглядит эта карта именно сейчас.

Если человек уже подозревает Максима в краже, изображение явно подтверждает его опасения. Но ведь можно было истолковать его и иначе. Вдруг карты говорят о самом подозрении, о тайнах, которые мешают Лере разобраться в ситуации? Полина хотела спросить об этом, но Ян уже поднял глаза.

— У Максима были долги?

Лера задумалась.

— Он занимал у меня две тысячи. Недавно.

— Вернул?

— Да. Только не сразу.

— Объяснял почему?

— Говорил, что на работе задержали деньги. Потом ещё жаловался, что заказов мало.

Ян кивнул.

— А раньше такое бывало?

— Иногда он занимал. Но возвращал же.

Полина слушала их и постепенно замечала, насколько легко из отдельных фактов складывается вполне понятная история. Максим испытывал денежные трудности, оставался один в квартире, где хранились украшения, а после их исчезновения перестал отвечать на звонки. При таких обстоятельствах подозревать его мог бы любой. Для этого необязательно было обращаться к картам. Ян ещё некоторое время смотрел на расклад. Потом поднял голову.

— Думаю, это сделал он.

Лера словно перестала дышать. Она медленно откинулась на спинку стула, нечаянно задев чашку. Та тихо звякнула о блюдце.

— Ты уверен? — спросила она.

— По раскладу выходит так.

— А если он просто испугался? Ну, понял, что мама подозревает его, и решил пока не отвечать?

— Такое тоже возможно.

— Тогда почему ты говоришь, что он украл?

Ян снова посмотрел на карты.

— Потому что я так читаю этот расклад.

Лера сжала губы.

— То есть ты не можешь доказать?

— Нет. И не собираюсь выдавать это за доказательство.

Полина ожидала, что такое уточнение хотя бы немного успокоит подругу. Но Лера побледнела ещё сильнее. Для неё слова Яна, похоже, прозвучали почти как приговор, хотя сам он не утверждал, что располагает неопровержимыми сведениями.

— А украшения он вернёт? — спросила она.

Ян посмотрел на оставшиеся карты. Несколько секунд молчал.

— Не похоже.

— Совсем?

— Я не вижу, что он собирается их возвращать.

Лера тихо выругалась и отвернулась к окну. Полина придвинулась ближе, но обнимать её не стала. Подруга и так едва выдерживала этот разговор. Она смотрела на карты, словно изображения могли в любой момент измениться и предложить другой ответ.

Полина снова перевела взгляд на Семёрку мечей. Сейчас перед ней лежали всего лишь рисунки, которым она могла придумать несколько совершенно разных значений. Но для Леры за этими картами стояли пропавшее кольцо, мамины слёзы и парень, которого она ещё совсем недавно любила, не сомневаясь в его честности.

— А что теперь будет? — наконец спросила Лера.

Ян не ответил сразу. Он собрал часть карт, несколько оставил на столе и достал из колоды ещё две. Полина следила за его руками. Она ожидала услышать что-нибудь вполне предсказуемое: Максим продолжит скрываться, попытается продать украшения или всё-таки объявится и начнёт оправдываться.

Однако Ян долго смотрел на карты, не произнося ни слова. Пауза затянулась. В соседней квартире что-то металлическое звякнуло о кафель, затем послышался шум воды. Лера сидела почти неподвижно и большим пальцем медленно тёрла край телефонного чехла.

Полина посмотрела на Яна. Он нахмурился, ещё раз перевёл взгляд с одной карты на другую и наконец поднял голову.

— Он снова возьмёт чужое, — сказал Ян. — У человека, который его знает. И тогда его поймают.

Полина несколько секунд не могла понять, правильно ли расслышала. До этого Ян говорил о прошлом. О возможной вине Максима, его денежных проблемах и обстоятельствах пропажи. Всё это можно было объяснить обычными наблюдениями. Но теперь он совершенно спокойно рассказывал о событии, которого ещё не произошло. Полина посмотрела на Леру.

Та тоже застыла.

— Когда? — спросила она.

— Скоро. В ближайшие дни.

— Но зачем? — Лера растерянно посмотрела на него. — Он же знает, что мама уже написала заявление. Зачем ему ещё что-то красть?

— Не могу сказать.

— А у кого?

— Этого тоже не вижу. Только то, что человек будет ему знаком.

Лера провела ладонью по лицу.

— Господи...

Полина наклонилась вперёд.

— Подожди. То есть ты считаешь, что он в ближайшие дни опять что-то украдёт, и его поймают прямо на этом?

— Да.

— А ты можешь ошибаться?

Ян посмотрел на неё.

— Могу.

— Но всё равно думаешь, что так и будет?

— Да.

Полина замолчала. Её тревожила не столько сама уверенность, сколько то, как буднично Ян произносил эти слова.

Он не пытался произвести впечатление, не говорил загадками и не добавлял ничего для пущей убедительности. Просто отвечал на вопросы, точно так же, как несколькими минутами раньше уточнял у Леры время приезда Максима.

Полине хотелось спросить, что именно он увидел в картах. Почему решил, что будет именно вторая кража, а не, например, новая ссора или попытка скрыться? Часто ли подобные предсказания не сбываются? Но рядом сидела Лера, и каждый новый вопрос словно причинял ей ещё больше боли.

— Я не хочу, чтобы его ловили ещё на одной краже, — сказала она.

Голос прозвучал неожиданно тихо.

Она посмотрела на Яна.

— Я хочу, чтобы он мне позвонил.

Ян кивнул.

— Понимаю.

Лера резко подняла голову.

— Нет, не понимаешь.

Полина повернулась к подруге.

— Лер...

— Нет, Поль, подожди.

Лера посмотрела на Яна.

— Ты сейчас сидишь и говоришь, что он опять что-то украдёт. Что его поймают. Как будто это вообще не про человека, которого я знаю.

Ян молчал.

— А я с ним встречаюсь, понимаешь? Я ждала его звонка все эти дни. Я с мамой ругалась, потому что не хотела верить, что он мог такое сделать. А ты сейчас просто разложил карты и говоришь, что дальше будет ещё хуже.

У неё задрожали пальцы.

— Для тебя это расклад. Ты потом соберёшь карты, уберёшь в коробку и будешь заниматься своими делами. А мне с этим жить.

Полина осторожно накрыла Лерину руку своей. Подруга не отстранилась. Ян некоторое время смотрел на неё, потом кивнул.

— Хорошо. Давай остановимся.

Он собрал карты и убрал в коробку. Никаких оправданий, споров или попыток убедить Леру, что ей необходимо дослушать. Просто закрыл колоду и отодвинул в сторону. Полине почему-то стало ещё тревожнее. Несколько минут назад все их взгляды были прикованы к картам. Теперь они исчезли со стола, но сказанное никуда не делось. И уже нельзя было сделать вид, что Ян не произносил этих слов.

— Я чай подолью, — сказал он и вышел на кухню.

Лера взяла бумажную салфетку и вытерла глаза. Полина придвинулась ближе.

— Ты как?

— Не знаю.

— Жалеешь, что приехала?

Лера задумалась.

— Наверное, нет.

Она посмотрела на телефон.

— Просто я до последнего думала, что он сейчас скажет, что Максим ничего не брал. Или что украшения найдутся.

— Я понимаю.

— Я так хотела, чтобы мама ошибалась.

Лера снова вытерла глаза.

— Даже если Максим украл, я всё равно почему-то надеюсь, что он позвонит и объяснит. Хотя понятия не имею, что он вообще может сказать.

Полина молчала.

Подруга открыла переписку.

Долго смотрела на последние сообщения, потом начала печатать.

— Что ты ему пишешь? — тихо спросила Полина.

— Просто чтобы перезвонил.

Лера показала экран.

макс, пожалуйста, позвони мне. нам нужно поговорить.

Она отправила сообщение и положила телефон на стол.

Перед уходом Лера всё-таки вернулась к вопросу об украшениях.

— Ян, а можно ещё раз посмотреть, вернёт ли он вещи? Может, хотя бы кольцо найдётся?

Ян покачал головой.

— Я уже ответил на этот вопрос.

— Но вдруг...

— Лер, я не хочу раскладывать одно и то же несколько раз подряд.

Подруга резко застегнула сумку.

— Понятно.

Полина заметила, как болезненно она восприняла отказ. Но и Яна отчасти понимала. Лера надеялась услышать другой ответ, и можно было просидеть здесь ещё несколько часов, снова и снова спрашивая о кольце, пока не появится хоть какое-нибудь утешительное толкование. Ян, похоже, не собирался этого делать. Пока Лера надевала пальто, Полина немного задержалась возле книжных полок.

— Успела что-нибудь прочитать после встречи у Ани? — спросил Ян.

— Немного. Эко начала. Ещё книжку про символы купила, когда с Мартой гуляли.

— И как?

— Пока интересно. Хотя некоторые вещи приходится перечитывать.

Ян усмехнулся.

— Это нормально.

Полина посмотрела на забитые полки.

— А ты вообще как здесь всё находишь?

— Не всегда нахожу.

— Я заметила.

— Некоторые книги просто справочные. Открываю, когда нужно что-нибудь проверить.

— А я думала, ты всё это наизусть знаешь.

— У меня уже другая проблема. Книги покупать есть где, а ставить некуда.

— Нужен ещё один шкаф.

— Вот именно.

Полина улыбнулась. Несколько минут они разговаривали совершенно обычно, и после тяжёлого расклада это было почти странно. Однако вопрос, который мучил её весь вечер, так и не исчез. Она посмотрела на Яна.

— Слушай, а у тебя раньше такое бывало?

— Что именно?

— Ну, когда ты что-то предсказываешь, а потом оно действительно происходит.

— Бывало.

— Часто?

Ян немного подумал.

— Я не считаю.

— Совсем?

— Нет. Но достаточно, чтобы продолжать этим заниматься.

Полина нахмурилась.

— А когда не сбывается?

— Такое тоже бывает.

— И как ты понимаешь, что ошибся? Просто неправильно прочитал карты?

— По-разному. Иногда неверно истолковал. Иногда вопрос оказался сформулирован неудачно. Иногда люди меняют свои решения.

Полина хотела расспросить подробнее, но из коридора донёсся голос Леры.

— Поль, ты идёшь?

— Да, сейчас!

Она посмотрела на Яна.

— Ладно. Спасибо за встречу.

— Не за что.

Полина взяла сумку и направилась к двери. Ей так и не удалось понять, почему Ян говорил о будущем настолько уверенно. Он не привёл ни одного примера сбывшегося предсказания, не объяснил, как именно читает подобные карты, и даже не пытался выглядеть убедительным.

Но, возможно, именно это и тревожило Полину. Казалось, ему совершенно не нужно было ничьё одобрение, чтобы продолжать верить в собственную практику. На лестничной площадке пахло свежей краской и чьим-то ужином.

Возле лифта Полина снова увидела исцарапанное зеркало. Их с Лерой отражения распадались на неровные полосы, а из-за нескольких глубоких царапин лица казались почти разрезанными пополам. Она отвернулась и нажала кнопку вызова.

В метро Лере удалось найти свободное место. Полина села рядом, и подруга почти сразу прислонилась к её плечу. Некоторое время они молчали.

За окном мелькали огни тоннеля, то освещая лица пассажиров, то снова оставляя их в темноте. Напротив женщина читала с телефона, мужчина возле двери держал мокрый зонт между коленями.

Телефон Леры завибрировал. Она мгновенно выпрямилась и посмотрела на экран. Но написал не Максим. Это была Настя, которая спрашивала, как прошла встреча. Лера ответила, что расскажет завтра, и ещё долго держала телефон в руках, словно ждала, что сразу после этого придёт другое сообщение.

Полина посмотрела на неё, потом отвела взгляд. Ей не хотелось возвращаться к предсказанию. Но мысли снова и снова прокручивали сказанное Яном. Он снова возьмёт чужое. У человека, который его знает. И тогда его поймают.

Конечно, Ян мог ошибаться. Максим мог больше ничего не украсть. Мог оказаться непричастным к первой пропаже. Мог завтра позвонить Лере и объяснить своё исчезновение так, что всё происходившее вдруг станет понятнее.

Все эти варианты по-прежнему оставались возможными. И именно поэтому предсказание казалось Полине настолько странным. Она могла понять, почему Ян заподозрил Максима в первой краже. Обстоятельства действительно выглядели плохо. Но откуда взялась уверенность, что он снова украдёт у знакомого человека и будет пойман в ближайшие дни?

Полина мысленно повторила слова Яна. Она помнила их слишком хорошо. Возможно, потому, что несколько раз возвращалась к ним по дороге домой. Возможно, из-за того, насколько неожиданно они прозвучали.

Ей хотелось отделить само предсказание от спокойного лица Яна, от старых карт и полутёмной комнаты, в которой они сидели. Рассмотреть эти слова как обычное предположение, которое может подтвердиться или оказаться ошибочным.

Но стоило Полине подумать об этом, как перед глазами снова возникала Семёрка мечей. Незадолго до своей станции она обнаружила сообщение от Марты. Оно пришло ещё во время встречи.

как Лера? вы к Яну съездили?

Полина ответила, что да, но подруга сильно расстроена. Марта предложила приехать или просто провести вечер вместе, если Лере будет тяжело оставаться дома. Полина показала ей сообщение.

— Мартин вариант, — сказала она. — Если не захочешь домой, можем к ней поехать.

Лера покачала головой.

— Не сегодня. Я устала.

— Хорошо. Я ей напишу.

Полина поблагодарила Марту и убрала телефон. Ей было приятно, что подруга не стала расспрашивать о раскладе и требовать подробностей. Вместо этого сразу подумала, как помочь Лере пережить вечер.

И Полине стало немного стыдно за себя. Она тоже переживала за подругу. Но за последние часы уже не раз ловила себя на том, что думает не о её чувствах и не о пропавшем кольце, а о ближайших днях, когда странное предсказание Яна либо подтвердится, либо окажется ошибкой.

У выхода из метро они обнялись.

— Позвони, когда домой придёшь, — попросила Полина.

— Хорошо.

— И поешь нормально.

Лера устало улыбнулась.

— Ты сегодня как моя мама.

— Кто-то же должен.

— Ладно, напишу.

Подруга направилась к остановке, на ходу застёгивая пальто. Полина смотрела ей вслед, пока знакомая фигура не скрылась среди прохожих.

На улице начинался мелкий дождь. Под жёлтыми фонарями мокрый асфальт блестел, словно покрытый тонким слоем стекла. Мимо торопливо проходили люди, шуршали куртки, под ногами хлюпала вода.

Полина достала телефон. Ещё днём отец прислал сообщение, но она так и не успела его прочитать. Теперь она открыла переписку, пробежала глазами несколько строк и поняла, что совершенно не запомнила их смысл.

Перед ней снова возникла квартира Яна. Потёртые края карт, тёмная поверхность стола и его пальцы, замершие на мгновение перед последним ответом.

Полина убрала телефон в карман и пошла домой. В ближайшие дни могло произойти что угодно. Максим мог объявиться, украшения могли найти, полиция могла выяснить обстоятельства пропажи. Но Полина всё чаще вспоминала не то, что уже случилось, а слова человека, который утверждал, что знает, чего ждать дальше.

И очень надеялась, что на этот раз Ян ошибся.

Глава 7

Лера вышла из класса посреди объяснения новой темы. За несколько секунд до этого у неё завибрировал телефон. Она взглянула на экран, побледнела и почти сразу подняла руку, попросив разрешения выйти. Преподаватель недовольно посмотрел на неё, но спорить не стал.

Полина проводила подругу взглядом. Что-то случилось. Это было понятно по тому, как Лера торопливо собирала телефон и как старательно избегала смотреть на соседнюю парту.

Учитель продолжал рассказывать о каких-то датах, мел неприятно скрипел по доске, а Полина уже почти не слушала. Она то и дело косилась на пустой стул рядом. С понедельника Лера ждала звонка от Максима. Проверяла телефон на переменах, вздрагивала от уведомлений и каждый раз делала вид, что просто хочет посмотреть время. При этом сама не раз говорила, что ничего хорошего от него уже не ждёт. Полина подумала, что он наконец объявился. Под учебником завибрировал телефон.

поль, выйди, пожалуйста.

Она перечитала сообщение и подняла руку.

— Можно выйти? Мне нужно к подруге.

Преподаватель посмотрел на пустующее место Леры, затем на Полину.

— Что у вас там происходит?

— У неё что-то случилось. Я быстро.

Он вздохнул и кивнул в сторону двери. Полина схватила телефон и вышла в коридор. У лестницы было прохладнее. Кто-то оставил окно приоткрытым, и сквозняк тянул по полу сыростью. Лера стояла возле подоконника с телефоном у уха и смотрела во двор. Внизу дворник пытался собрать мокрые листья в совок, но ветер раз за разом сдувал их обратно на асфальт. Полина подошла ближе.

— Мам, я поняла, — говорила Лера. — Да, сейчас приеду. Нет, я не буду ему звонить.

Она помолчала, выслушивая ответ.

— Хорошо. Пока.

Лера опустила телефон. Девушка сразу заметила, что подруга плакала или изо всех сил пыталась не заплакать. Глаза покраснели, губы были плотно сжаты.

— Лер, что случилось?

Та несколько секунд смотрела на неё, будто не знала, с чего начать.

— Его поймали.

— Кого?

— Максима. У Сергея дома.

Полина нахмурилась.

— В смысле поймали?

— Он опять украл.

Слова прозвучали негромко, но Полина почувствовала, как неприятно похолодело под рёбрами. Она сразу вспомнила квартиру Яна, тёмный стол и лежавшую перед ним Семёрку мечей. Всего два дня назад Ян сказал, что Максим снова возьмёт чужое у человека, который его знает. И что на этот раз его поймают.

Тогда Полина ещё пыталась найти в его словах обычную догадку. Максим уже находился под подозрением, а люди, однажды решившиеся на кражу, вполне могли сделать это снова. В предсказании не было ни точной даты, ни имени следующей жертвы. Но теперь Лера стояла перед ней в школьном коридоре и рассказывала именно о том, что Ян предположил.

— У Сергея? — переспросила Полина.

— Да. Он к нему приехал. А потом отец Сергея застал его возле ящика с ценными вещами. Он уже что-то оттуда взял. Лера говорила сбивчиво, словно сама ещё не успела разобраться в том, что услышала от матери.

— Сначала Максим всё отрицал. Потом вещи нашли, и он начал говорить, что сам не понимает, зачем туда полез. Представляешь?

Полина не знала, что ответить.

— А полиция?

— Его отец вызвал. Сначала хотел сам разобраться, но Максим начал выкручиваться. Мама уже с полицейскими разговаривала.

Лера прижала телефон к груди.

— Они теперь проверяют, нет ли среди найденного наших украшений. Мама говорит, что кое-что похоже.

— Лер...

— Я же у него спрашивала. Столько раз спрашивала.

Голос у неё дрогнул. Полина осторожно взяла подругу за локоть.

— Поехали к тебе.

— У тебя же уроки.

— Переживут.

— Поль, не надо...

— Лер, я всё равно сейчас ничего не услышу. Подожди здесь, я за сумкой.

Полина вернулась в класс и быстро собрала вещи. Преподаватель остановился посреди объяснения.

— Громова, вы куда?

— Мне нужно проводить подругу домой. У неё семейные проблемы.

Он посмотрел на неё, потом на дверь.

— Хорошо. Только материал потом самостоятельно разберите.

— Спасибо.

Несколько одноклассников проводили её любопытными взглядами, но никто не стал расспрашивать.

По дороге к метро Лера пыталась дозвониться Сергею. Сначала он не отвечал. Потом телефон оказался занят, а на следующей попытке вызов вообще не прошёл.

— Да возьми же ты трубку, — пробормотала она, снова набирая номер.

Полина шла рядом и ничего не говорила. В вагоне Сергей наконец ответил, но связь постоянно обрывалась, особенно когда поезд уходил в тоннель. Полина слышала только Лерины реплики.

— Серёж, это правда?

Пауза.

— А твой отец сам видел?

Лера крепче прижала телефон к уху.

— Подожди. Что значит «сам не понимает»? Он просто открыл чужой ящик и начал оттуда вещи брать?

Вагон качнуло. Лера ухватилась за поручень.

— А ты раньше ничего не замечал?

Она слушала довольно долго.

— Нет, — сказала она наконец. — Я не знала, что он ворует. Если ты про деньги, то он мне тоже ничего толком не рассказывал.

Последние слова прозвучали так громко, что мужчина напротив поднял глаза от телефона. Заметив выражение её лица, он почти сразу отвёл взгляд.

— Серёж, я правда не знала, — повторила Лера уже тише.

Связь снова оборвалась. Она несколько секунд смотрела на экран, потом убрала телефон.

— Он спрашивает, знала ли я про его проблемы с деньгами.

— А ты знала?

— Что у него бывают трудности, да. Но он говорил, что на работе всё наладится. Что скоро заказов станет больше.

Лера горько усмехнулась.

— Сергей говорит, они давно дружат, а теперь он вообще не понимает, кто такой Максим.

Полина смотрела на неё, не зная, как помочь. Лера открыла переписку с Максимом.

— Он видел мои сообщения, Поль. Все эти дни.

Она показала экран, но почти сразу снова повернула телефон к себе.

— Видел, как мама на меня злится. Как я пишу, что заявление уже подали. Как прошу его хотя бы позвонить и объяснить, что происходит.

Полина помнила эти сообщения. Лера подбирала каждое слово, стараясь не обвинить Максима раньше времени. Просила поговорить, спрашивала, всё ли у него в порядке, снова и снова объясняла, что не хочет с ним ссориться. А он мог читать всё это и одновременно искать, что ещё можно украсть. Полине стало противно от одной мысли.

— Может, он хотя бы не всё...

Она осеклась. Что вообще можно было сказать? Лера прекрасно знала, что сообщения прочитаны. И сейчас ей вряд ли помогло бы предположение, что Максим, возможно, не обращал на них внимания.

— Я чувствую себя такой дурой, — прошептала подруга.

— Ты не знала.

— Но я же ему верила.

— Лер, ты не могла заранее знать, что он такое сделает.

Лера ничего не ответила. Она только протянула Полине телефон, пока доставала из кармана проездную карту. Полина убрала его во внешний карман её сумки, чтобы тот не выскользнул, когда они будут выходить из вагона.

В квартире Леры пахло давно остывшим чаем. На кухонном столе лежали документы, исписанный номерами телефонов листок и несколько фотографий украшений. Мать Леры сидела возле окна, держа перед собой телефон. Она выглядела уставшей, но, увидев девушек, сразу поднялась.

— Вы уже приехали.

— Мам, что нашли? — спросила Лера вместо приветствия.

— Сядь сначала.

— Мам.

Женщина вздохнула и вернулась к столу.

— Среди вещей, которые у него обнаружили, есть серьги и браслет. Возможно, наши, но их ещё нужно опознать.

— А кольцо?

— Пока нет.

Лера медленно опустилась на стул.

— Значит, его могли продать?

— Могли, — осторожно ответила мать. — Но пока мне никто этого не подтвердил.

— А Максим что говорит?

— Разное.

— Что значит разное?

— Лера, я сама ещё не знаю всех подробностей. Давай дождёмся, что скажут полицейские.

Подруга раздражённо выдохнула.

— Если бы я тогда не оставила его одного...

— Не начинай опять.

— Мам, но это же я его привела!

— Я не просила тебя сторожить собственного парня, — резко ответила женщина.

На несколько секунд за столом стало тихо. Полина опустила взгляд на столешницу. Возле старой царапины остались тёмные хлебные крошки. За окном моросил дождь, и отражения людей в стекле расплывались, словно кто-то провёл по ним мокрой ладонью.

С воскресенья Лера и мать не раз возвращались к одному и тому же разговору. Обе были расстроены, обе пытались разобраться в случившемся, но почти каждое обсуждение заканчивалось взаимными упрёками.

— Я просто не понимаю, как могла ничего не заметить, — сказала Лера уже тише.

Мать потёрла переносицу.

— Я тоже не заметила. И что теперь?

Лера отвернулась к окну. Полина сидела рядом, чувствуя себя немного лишней. Хотелось помочь, но она понимала, что ни одна её реплика не вернёт украденное и не исправит того, что сделал Максим. В какой-то момент Лера повернулась к ней.

— Поль, ты ведь помнишь, что Ян сказал?

Полина посмотрела на подругу.

— Помню.

— Прямо как он это сказал?

Она задумалась.

— Что Максим снова возьмёт чужое. У кого-то из знакомых. И тогда его поймают. В ближайшие дни.

— Да, — тихо произнесла Лера. — Я тоже так запомнила.

Она снова отвернулась.

— Я до последнего надеялась, что он ошибся.

Полина опустила глаза. Когда Ян делал расклад, точность его слов казалась главным вопросом. Теперь же Лера говорила о предсказании совершенно без интереса.

Ей не было никакого дела до того, насколько хорошо Ян разбирается в картах. Если Максим действительно украл украшения, значит, он предал её доверие, а затем продолжал лгать, пока она пыталась защитить его перед собственной матерью.

Ни одно предсказание не могло исправить этого. Полина тоже хотела думать прежде всего о подруге. Но память упорно возвращала её к тому вечеру: к тёмной поверхности стола, Семёрке мечей и совершенно спокойному лицу Яна.

Она попыталась вспомнить, в какой момент прозвучали слова о знакомом человеке. Не могло ли случиться так, что теперь, зная о Сергее, она невольно делает прежнее предсказание более точным? Полина закрыла глаза на секунду. Нет, она помнила эти слова. И Лера, судя по всему, тоже.

Дома Полина первым делом достала зелёный блокнот. Она долго листала страницы с заметками о картах, рисунками и списками университетов, пока не нашла свободное место. Затем написала:

«Как Ян понял, что Максим снова украдёт?»

Она посмотрела на вопрос. На первый взгляд всё можно было объяснить обычной догадкой. Максим уже находился под подозрением. Если человек однажды украл, вполне возможно, что попытается сделать это снова.

Но Ян не просто сказал, что Максим виноват. Он предположил, что тот снова возьмёт чужое у человека из своего окружения и будет пойман. Полина постучала ручкой по странице.

Возможно, Ян хорошо разбирался в людях. Может быть, заметил то, чему остальные не придали значения. Или его предположение просто оказалось удачным.

Она могла придумать несколько разумных объяснений, но ни одно пока не было достаточно убедительным. Полина закрыла блокнот и поднялась. На кровати лежала книга о символах, которую она недавно листала. Девушка взяла её и направилась к шкафу, собираясь поставить обратно на полку.

Не дойдя нескольких шагов, она остановилась. По спине пробежал знакомый холодок. Ей вдруг показалось, что кто-то наблюдает за ней. Полина стояла лицом к шкафу, сжимая книгу, и прекрасно понимала, что позади ничего не произошло. Не скрипнул пол, не шелохнулась занавеска, не послышалось шагов.

И всё же чувство чужого присутствия было таким отчётливым, что она невольно задержала дыхание. А потом в голове возникла мысль.

Ты ведь сама этого хотела узнать.

Полина замерла. Она не слышала голоса, не могла определить, мужской он или женский. Слова просто появились в сознании сразу целиком, с какой-то неприятной, почти укоризненной интонацией.

Я хотела узнать что?

Полина попыталась повторить фразу мысленно, но теперь она звучала совершенно обычно. Она резко обернулась. Комната была пуста.

Краем глаза ей будто почудилось движение возле шкафа, но, когда Полина посмотрела туда, ничего необычного не обнаружила. Только знакомая мебель, тёмная щель между шкафом и стеной и оставленная на стуле одежда.

Она опустила взгляд на книгу. Оказалось, что всё это время Полина сжимала её так сильно, что твёрдый край обложки болезненно вдавился в ладонь.

Она ослабила пальцы. Боня лежал на коврике возле кровати и даже не поднял головы.

— Ты хоть бы раз помог, — тихо сказала Полина.

Пёс шевельнул ухом. Она вернулась к столу и положила книгу рядом с блокнотом. Напряжение между лопатками понемногу ослабевало, но Полина не спешила снова открывать страницу с вопросом о Яне.

Её пугала не столько сама Тень. В детстве она временами даже находила в этом присутствии что-то утешительное, и нынешние ощущения не всегда были страшными. Гораздо неприятнее было другое.

После истории с Максимом Полина уже не могла так легко отмахиваться от разговоров о магии. Ян, Марта и остальные занимались вещами, которые она пока не умела ни подтвердить, ни опровергнуть. Каждый из них мог предложить собственное объяснение происходящего, и некоторые ответы наверняка повлекли бы за собой новые вопросы, о которых ей раньше даже не приходило в голову задумываться.

Полина взяла телефон.

март, а когда ты сможешь показать мне свои карты? я всё-таки хочу попробовать разобраться.

Ответа долго не было. Только вечером Марта написала, что сейчас завалена работой, но к выходным, скорее всего, освободится.

можем встретиться, всё покажу. только предупреждаю: читать придётся много.

Полина улыбнулась.

я почему-то не удивлена.

Она убрала телефон под учебник. Но перед сном всё равно достала блокнот и ещё раз прочитала вопрос, оставшийся без ответа.

На следующий день Полина снова приехала к Лере. На кухонном столе теперь лежали фотографии украшений, старые семейные снимки и бумаги, которые мать подруги готовила для полиции.

Среди фотографий Полина заметила одну особенно старую, с чуть пожелтевшими краями. На ней Лерина мама, ещё совсем молодая, стояла рядом со своей матерью. У женщины была короткая стрижка, а на руке, которой она обнимала дочь, поблёскивало небольшое кольцо с камнем.

— Это то самое? — спросила Полина.

Мать Леры кивнула.

— Мамино кольцо. Я его как раз хотела в мастерскую отнести. Камень начал шататься.

Она взяла фотографию и поднесла ближе к лампе.

— Вот, видишь? Здесь хорошо видно оправу.

Полина наклонилась. Женщина осторожно провела пальцем вокруг изображения кольца, будто пыталась убедиться, что по старой фотографии его действительно смогут узнать.

— А серьги? — спросила Лера.

— Серьги опознали. С браслетом ещё разбираются.

— А кольцо так и не нашли?

Мать помедлила.

— Пока нет.

— Мам, ты что-то не договариваешь.

Женщина положила фотографию на стол.

— Максим сказал, что отдал его одному человеку. Сейчас выясняют кому.

— Кому именно?

— Он называл несколько имён. Я не знаю, кому из них можно верить.

Лера недовольно выдохнула.

— Отлично.

Она села рядом с Полиной, взяла одну из фотографий и почти сразу положила обратно.

— Он вообще хоть раз сказал правду?

Мать не ответила. Полина посмотрела на снимки. Некоторые украшения принадлежали семье много лет. Их можно было оценить в деньгах, но для Лериной матери они были связаны с людьми и событиями, которых уже не вернуть. Особенно кольцо, доставшееся от бабушки.

И теперь приходилось ждать, пока полицейские выяснят, кому Максим мог его отдать и осталось ли оно вообще у этого человека. Лера снова взяла телефон.

— А что он говорит про первую кражу? Он хотя бы признался?

Мать отвела глаза.

— Лер, давай сначала с остальным разберёмся.

— Почему?

— Потому что я не хочу сейчас снова с тобой ссориться.

Лера насторожилась.

— Мам, что он сказал?

Женщина вздохнула и села напротив дочери.

— Он пытался объяснить всё проблемами с деньгами.

— Это я уже слышала.

— И сказал, что ты знала про украшения.

Лера замерла. Полина перевела взгляд с неё на мать.

— В каком смысле знала? — спросила Лера.

— Он утверждал, что вы обсуждали деньги и что ты сама предложила взять украшения.

Несколько секунд Лера молчала.

Её пальцы всё сильнее сжимали телефон, пока костяшки не побелели.

— Подожди, — произнесла она наконец. — Он сказал, что я его подговорила украсть у тебя?

Мать кивнула.

— Он именно так это и объяснял. Но полиция проверяет его слова, и там уже есть несостыковки.

— Какие ещё несостыковки? Он просто врёт!

— Лер, я знаю.

— Нет, мам, ты понимаешь, что он вообще говорит? Что я попросила его обворовать собственную мать?

— Понимаю.

— И ты ему поверила?

Женщина резко подняла голову.

— Я такого не говорила.

— Тогда почему ты сразу мне не рассказала?

— Потому что ты и без того второй день на себя не похожа! Я хотела сначала выяснить, что он наговорил и насколько серьёзно к этому относятся.

— То есть ты всё-таки подумала, что я могла...

— Лера, перестань.

Полина молча сидела рядом, чувствуя, как разговор снова опасно приближается к ссоре. Мать подруги выглядела измученной. Она уже несколько дней разбиралась с полицией, пыталась выяснить судьбу украшений и одновременно переживала за дочь, которая всё ещё не могла прийти в себя после случившегося.

Но Лера сейчас слышала совсем другое. Максим не просто украл вещи. Он пытался переложить ответственность на неё, пользуясь тем, что прекрасно знал её семью и их отношения.

— Он ведь столько всего обо мне знает, — тихо сказала Лера.

Мать замолчала.

— Как мы с тобой ссоримся. Из-за чего я переживаю. Что говорю, когда нервничаю.

Лера посмотрела на телефон, который по-прежнему держала в руке.

— Я же ему всё рассказывала, мам. Вообще всё. Он мог взять любой наш разговор, перевернуть как ему удобно, и это звучало бы правдоподобно.

— Но это не значит, что ему поверят, — осторожно ответила мать.

— А ты откуда знаешь?

— Потому что слова проверяют. Не только его слушают.

Лера коротко усмехнулась.

— Прекрасно. Теперь мне ещё нужно доказывать, что я не просила его красть у тебя.

— Тебя никто ни в чём не обвиняет.

Мать протянула руку через стол, но Лера отстранилась.

— Я пойду к себе.

Она поднялась, взяла телефон и вышла из кухни, оставив дверь комнаты приоткрытой.

Полина несколько секунд сидела неподвижно.

Мать Леры начала собирать фотографии.

— Прости, Полин, — сказала она. — Опять при тебе всё это.

— Да ничего.

— Я уже не знаю, как с ней разговаривать.

Полина посмотрела в сторону коридора.

— Можно я к ней зайду?

— Конечно.

Лера сидела на полу возле кровати. Перед ней стояла коробка со старыми открытками, билетами и фотографиями. Она доставала снимки один за другим, почти не рассматривая, и складывала рядом. Полина присела у двери.

— Можно?

— Да, заходи.

Она опустилась на ковёр рядом с подругой. В коробке лежали фотографии из школы, какие-то летние поездки, билеты в кино и несколько открыток, которые Лера, кажется, хранила ещё с детства.

Среди снимков Полина заметила знакомый. Максим и Сергей стояли возле машины. В боковом стекле отражалась поднятая рука Леры, а позади виднелись освещённые солнцем деревья.

Полина помнила тот день. Они тогда много смеялись, спорили о музыке и долго выбирали, куда поехать дальше. Максим казался совершенно обычным парнем, иногда немного раздражительным, но внимательным к Лере и вполне дружелюбным с остальными. Теперь девушка смотрела на фотографию и невольно вспоминала, как спокойно он разговаривал со всеми.

— Сергей мне ещё кое-что рассказал, — произнесла Лера.

Полина повернулась к ней.

— Что?

— Он говорит, раньше тоже были странные истории с деньгами. Просто он тогда не думал, что Максим его обманывает.

— Какие истории?

Лера положила фотографию на колени.

— Сергей как-то попросил его купить деталь для машины. Максим сказал, что может заказать через знакомых, и взял деньги. Потом несколько недель рассказывал, что заказ задерживается.

— А потом?

— Сергей сам позвонил продавцу. Оказалось, Максим вообще ничего не заказывал.

Полина нахмурилась.

— И он ничего ему не сказал?

— Сказал, конечно. Максим объяснил, что перепутал, что заказ оформлял другой человек, что там какие-то сложности... Сергей в конце концов решил, что недоразумение.

Лера нервно усмехнулась.

— Представляешь? Они же друзья. Он ему верил.

Она убрала фотографию обратно в коробку.

— И с работой, оказывается, тоже было непонятно. Максим рассказывал, что у него всё больше заказов, что скоро нормально зарабатывать начнёт. А Сергей говорит, там уже давно жаловались, что он обещает клиентам одно, а потом оказывается, что ни с кем ничего не согласовал.

— Ты об этом знала?

— Нет. Он мне рассказывал совсем другое.

Лера сжала край фотографии.

— Я теперь вообще не понимаю, чему можно верить.

Полина молчала.

— Он ведь не всё время был таким, — продолжила Лера. — Ну, не мог же он всё время притворяться?

Она подняла голову.

— Помнишь, как я болела прошлой зимой? Он приезжал ко мне после работы, приносил продукты, сидел до ночи. Мог потом вспомнить какую-нибудь мелочь, о которой я рассказала месяц назад. Он же слушал меня, Поль.

— Помню.

— Я ведь не выдумала этого человека.

Лера снова посмотрела на снимок.

— А теперь даже хорошее вспоминаю и думаю: вдруг он всё время просто играл со мной?

Полина почувствовала, как болезненно сжалось горло. Она хотела сказать, что всё хорошее не обязательно было ложью. Максим мог искренне заботиться о Лере и одновременно обманывать её, красть деньги, пользоваться чужим доверием. Люди не всегда оказывались такими последовательными, какими хотелось их видеть. Но сейчас это прозвучало бы слишком похоже на попытку оправдать его.

— Лер, я не знаю, что у него в голове было, — тихо сказала Полина. — Но ты ведь помнишь, как тебе с ним было. Он не может задним числом сделать так, будто ты всё это придумала.

Лера посмотрела на неё.

— А если я просто видела то, что хотела?

— Может, иногда и так. Мы все иногда ошибаемся в людях.

Полина помолчала, потом добавила:

— Но это не значит, что ты сама виновата в том, что он тебе врал.

Лера опустила глаза.

— Мне так противно, Поль.

— Я понимаю.

— Особенно из-за мамы. Я ведь с ней ругалась, защищала его. А он теперь говорит, что это я предложила взять украшения.

Полина осторожно коснулась её плеча.

— Ты не знала, что он сделает.

Лера ничего не ответила.

Они ещё некоторое время сидели на полу, перебирая фотографии. Постепенно Лера начала складывать снимки обратно. Иногда задерживалась над каким-нибудь, вспоминала, где он был сделан, и тут же замолкала.

Когда коробка наполнилась, Полина помогла закрыть крышку и задвинуть её под кровать. Одна фотография выскользнула и упала на ковёр. На ней снова был Максим. Лера долго смотрела на снимок, держа его за самый край. Полина уже решила, что подруга порвёт фотографию или перевернёт её изображением вниз, но та лишь осторожно положила её поверх остальных и закрыла коробку.

Позже мать позвала их обедать. Лера сначала сказала, что не голодна, но всё-таки вышла на кухню. Она почти не разговаривала, зато впервые за два дня нормально поела. Полина старалась вести себя как обычно, рассказывала о школе, спросила про домашнее задание и несколько раз нарочно отвлекла разговор от полиции. После обеда она осторожно предложила:

— Слушай, может, к Ане заедем ненадолго?

Лера посмотрела на неё.

— Зачем?

— Просто посидим. Марта вроде тоже собиралась. Не обязательно ничего обсуждать.

— Я не знаю...

— Если не захочешь, в любой момент домой поедем.

Лера задумалась.

— Ладно. Только ненадолго.

Полина улыбнулась.

— Договорились.

У Ани пахло жареным луком и свежим хлебом. Хозяйка встретила девушек в прихожей, сразу обняла Леру и не стала задавать никаких вопросов.

— Проходите. Мы как раз есть собираемся.

Лера сняла куртку и прошла в гостиную. На диване сидел кот, забравшийся в коробку из-под доставки. Он выглядел вполне довольным своим новым убежищем и даже не собирался уступать место людям.

Лера села рядом.

— Ты опять в коробке? — тихо спросила она.

Кот приоткрыл глаза. Она осторожно погладила его по спине. Полина заметила, что подруга впервые за день убрала телефон и больше не пыталась проверить, не пришло ли новое сообщение.

За столом сидела Марта. Перед ней стоял ноутбук, рядом лежали распечатки, карандаши и чашка кофе. Увидев Полину, она подвинула бумаги, освобождая место.

— Поль, привет. Ну что, книгу дочитала?

— Какую именно?

— Которую я тебе советовала.

— А, эту. Ещё нет.

Марта подозрительно прищурилась.

— Ты хоть начала?

— Начала!

— Сколько страниц?

— Это допрос?

— Пока предварительная беседа.

Полина рассмеялась и села рядом. На экране был открыт макет обложки.

— Это для работы? — спросила она.

— Ага. Клиентка попросила сделать «помагичнее».

— И что это значит?

— Вот я тоже пытаюсь выяснить.

Марта открыла несколько предыдущих вариантов. На одном были растительные орнаменты, на другом — тонкие переплетённые линии, напоминавшие старинные символы.

— Я попробовала использовать друидические мотивы, — объяснила Марта. — Всё аккуратно, в тему. А она сказала, что магии недостаточно.

— А чего она хочет?

— Хороший вопрос. Надеюсь однажды узнать.

Полина усмехнулась. В другой вечер она, наверное, задержалась бы у ноутбука надолго, рассматривая рисунки и расспрашивая Марту о символах. Но сейчас было приятно просто поговорить о чужой работе, не возвращаясь каждые несколько минут к истории Максима.

За ужином Лера сама рассказала о найденных украшениях. Никто её не торопил. Она упомянула серьги, браслет и пропавшее кольцо, затем замолчала, покрутив вилку в пальцах.

— Больше пока ничего не знаем, — сказала она.

Аня кивнула.

— Если нужна будет помощь, скажи.

— Спасибо.

Кира подвинула к ней хлеб.

— Лер, будешь?

— Давай.

— Кстати, — сказала Кира, повернувшись к Ане, — ты всё-таки решила, какой фильм сегодня включим?

— Не напоминай. Саша опять предлагает какую-то ерунду.

— Нормальный фильм! — возмутился Саша из соседней комнаты.

— Вот видишь, — вздохнула Аня. — Он даже издалека спорит.

Все понемногу включились в разговор.

Полина была благодарна друзьям за то, что они не стали расспрашивать Леру о полиции, требовать подробностей и наперебой сочувствовать. С самого начала истории с украшениями подруга постоянно слышала одни и те же слова. Ей говорили, что всё обязательно наладится, что Максим ужасно поступил и что хорошо хотя бы теперь выяснилась правда. Возможно, всё это говорилось от чистого сердца, но Полина видела, как Лера устала от чужих оценок и советов. Здесь ей хотя бы позволяли самой выбирать, о чём хочется говорить. Когда они начали убирать со стола, разговор всё-таки вернулся к Яну.

— Подождите, — сказал Саша, ставя тарелку в раковину. — Я правильно понял, что Ян заранее говорил про вторую кражу?

Лера кивнула.

— Да.

— Прямо сказал, что Максим опять что-то украдёт?

— Что он возьмёт чужое у знакомого человека. И что его поймают.

Саша присвистнул.

— Ничего себе.

Потом заметил Лерино лицо и смущённо опустил взгляд.

— Извини. Я не в том смысле.

— Да нормально, — ответила она.

Марта продолжала собирать салфетки со стола.

Она не выглядела особенно удивлённой.

— Ян и раньше делал очень точные предсказания, — заметила она.

Полина посмотрела на подругу.

— И тебя это не удивляет?

— Иногда удивляет. Но у него свой подход, у меня свой.

— В чём разница?

Марта задумалась.

— Ну, допустим, ко мне приходит человек с подобной историей. Я скорее буду спрашивать, что ему делать дальше, как разобраться в ситуации, на что обратить внимание. А Ян может работать с самим событием и возможными действиями другого человека.

— То есть вы по-разному смотрите на одно и то же?

— Иногда да.

— А если результат получается настолько точным?

— Поль, точность важна. Но для меня ещё важно, зачем человек вообще задаёт вопрос.

Полина хотела уточнить, что Марта имеет в виду, но в этот момент Аня позвала всех в гостиную.

— Так, господа, мы вообще фильм сегодня смотреть собираемся?

— Собираемся, — откликнулся Саша.

— Тогда идите уже выбирать, пока я сама что-нибудь не включила!

Выбор фильма занял едва ли не больше времени, чем сам просмотр. Оказалось, что половина компании уже видела всё, что предлагали остальные, а другая половина категорически отказывалась смотреть знакомые фильмы повторно.

— Этот мы уже смотрели, — сказала Кира.

— Кто «мы»? — уточнил Саша.

— Я, Аня и Марта.

— А я не смотрел.

— Поздравляю.

— Может, тогда что-то другое? — предложила Полина.

— Вот! — обрадовалась Аня. — Хоть один нормальный человек. Лера сидела на диване рядом с котом и иногда улыбалась чужим спорам. Полина устроилась на полу, прислонившись к мягкому подлокотнику. Наконец фильм выбрали.

Свет в комнате приглушили, и телевизор начал отбрасывать на стены синие и бледно-жёлтые вспышки. Знакомая мебель временами выглядела непривычно: шкаф то выступал из темноты, то почти исчезал, стеклянные дверцы отражали движение на экране, а тени от спинок стульев вытягивались по полу.

Возле шкафа, за спиной Ани, стоял выключенный торшер. Между ним и дверью оставалось тёмное пространство, в котором почти не различались детали. Полина несколько раз невольно посмотрела туда. Она знала, что там никого нет. И всё же тёмный угол почему-то притягивал взгляд, особенно когда телевизор ненадолго освещал его, а потом снова оставлял в полумраке. Полина заставила себя вернуться к фильму.

Ян пришёл уже после начала просмотра. Он тихо поздоровался, снял пальто и прошёл в гостиную. Заметив Леру, остановился возле дивана.

— Привет. Как ты?

— Лучше, чем вчера, — ответила она.

— Рад слышать.

— Серьги нашли, — добавила Лера. — Похоже, наши.

Ян сел на свободное место.

— А остальное?

— Браслет ещё проверяют. Кольцо пока неизвестно где.

Он кивнул.

— Понятно.

Несколько минут они говорили тихо, стараясь не мешать остальным. Потом Саша, который явно всё ещё думал о раскладе, не выдержал:

— Ян, слушай, а как ты вообще это предсказал?

Ян посмотрел на него.

— Что именно?

— Ну, вторую кражу. Ты же не мог знать, что Максим опять полезет за чужими вещами.

— Я и не знал в том смысле, в каком ты сейчас говоришь.

— Но ты же сказал, что это случится.

— Сказал.

— И как?

Ян немного помолчал.

— Я сделал расклад и прочитал то, что увидел.

Саша недоверчиво усмехнулся.

— Звучит просто.

— Я не говорил, что это просто.

Полина наблюдала за ним с другого конца комнаты. Ян не выглядел человеком, который только что получил блестящее подтверждение собственной правоты. Не пытался обратить внимание всех присутствующих на точность предсказания и не наслаждался произведённым впечатлением. Он спокойно отвечал на вопросы, будто разговор шёл о чём-то, что следовало обсудить, но не имело никакого отношения к его личным заслугам.

— Я свои слова помню, — добавил он. — И, если честно, предпочёл бы ошибиться. Здесь ведь не о приятной новости речь.

Лера опустила глаза. Полина почувствовала, что доверять такому спокойствию неожиданно легко. И одновременно это её немного настораживало. Она всё ещё не понимала, как Ян мог сделать настолько точное предсказание, а тот, похоже, не видел причин ни оправдываться, ни демонстрировать окружающим свои знания.

— А ты тогда вообще рассматривал другой вариант? — спросила она.

Ян повернулся к ней.

— Какой?

— Ну, что Максим вернётся и всё объяснит. Что история окажется не такой, как все думают.

— Да, такой вариант был.

— Но ты его не озвучил.

— Потому что расклад указывал на другое.

Полина задумалась. Ей хотелось спросить, где именно проходила граница между толкованием карт и уверенностью в будущем событии. Как Ян понимал, что увиденное стоит произнести вслух, особенно когда речь шла о чём-то настолько серьёзном? Она уже собиралась продолжить разговор, но Лера попросила:

— Слушайте, давайте фильм другой включим? Этот вообще неинтересный.

Аня сразу потянулась за пультом.

— Да пожалуйста. Я же говорила, что он скучный.

— Он не скучный! — возмутился Саша.

— Саш, мы уже двадцать минут смотрим, как люди разговаривают в машине.

— Там сюжет развивается!

Компания снова принялась спорить. Полина посмотрела на Леру и решила пока не возвращаться к разговору о предсказании. Подруга весь вечер старалась отвлечься от Максима. Было бы несправедливо снова обсуждать его только потому, что Полине хотелось удовлетворить собственное любопытство.

Когда гости начали расходиться, Марта вспомнила об обещанной колоде.

— Поль, подожди. Я же тебе карты принесла.

Она принялась рыться в сумке, которая, казалось, могла вместить половину её квартиры.

— Где они... Подожди.

На стол один за другим легли зарядка, папка с распечатками, маленький блокнот с загнутыми страницами и несколько карандашей.

Полина рассмеялась.

— Март, ты там вообще что-нибудь находишь?

— Иногда. Обычно то, что не ищу.

— Очень удобно.

— Не мешай, я почти добралась.

Наконец Марта вытащила небольшую потёртую коробку и положила перед Полиной.

— Держи.

Та осторожно взяла подарок.

— Это мне?

— Пока поучиться. Посмотришь, почитаешь, попробуешь разобраться. Потом решим, что дальше.

Полина открыла коробку. Карты явно использовали много раз. У некоторых потемнели края, картон кое-где слегка расслаивался, а на рубашках сохранились мелкие потёртости. Она достала несколько штук и начала рассматривать. На одной из них была изображена Верховная Жрица. Женщина сидела между двумя колоннами и смотрела прямо перед собой. Складки её одежды были нарисованы так тщательно, что Полина невольно провела по изображению пальцем, будто пыталась проверить, не выступает ли узор над поверхностью карты.

— Красивая, — сказала она.

— Мне эта колода тоже очень нравится.

— А ты давно с ней работаешь?

— Давно. Поэтому и решила тебе дать. Она довольно понятная, особенно если сравнивать изображения с классическими значениями.

Полина перевернула ещё несколько карт.

— А с чего лучше начать?

— Смотри рисунки, читай значения, записывай, какие ассоциации возникают. Только не пытайся сразу всё угадать.

— А расклады делать можно?

— Небольшие. Но сначала хотя бы познакомься с картами. Если захочешь, потом вместе разберём.

— Хорошо.

Полина осторожно сложила колоду обратно.

— Спасибо, Март.

— Не за что.

Из коридора донёсся голос Леры:

— Девочки, вы идёте? Я лифт уже вызвала!

— Сейчас! — отозвалась Полина.

Марта снова начала складывать вещи в сумку и неожиданно не смогла найти зарядку, которую сама же минуту назад вытащила на стол.

— Да куда она делась?!

Полина посмотрела под папку.

— Вот же.

— О, спасибо.

Она протянула провод подруге и невольно улыбнулась. После всех разговоров о Максиме, полиции, украденных украшениях и предсказании Яна эта обычная суета казалась почти непривычной. Совсем недавно они сидели в квартире демонолога и пытались понять, действительно ли Максим виновен. Теперь Лера торопила всех к лифту, Марта искала зарядку, Аня убирала со стола чашки, а Полина держала в руках старую колоду, которую собиралась изучать. Она убрала коробку в сумку и направилась в прихожую.

В метро они с Лерой разговаривали о картах. Подруга рассказала про небольшой магазин неподалёку от станции, где продавались разные колоды и книги по Таро.

— Там иногда такие красивые попадаются, — сказала она. — Я однажды полчаса выбирала.

— И выбрала?

— Конечно.

— А зачем полчаса?

— Потому что сначала хотела купить вообще другую.

Полина рассмеялась. Лера выглядела уставшей. Под глазами оставались тени, и время от времени она замолкала, будто вспоминала о чём-то неприятном. Но когда речь заходила о понравившихся рисунках, она снова начинала говорить с прежним увлечением.

— Там ещё одна колода была, с животными, — рассказывала она. — Очень красивая. Я потом даже жалела, что не взяла.

— Покажешь как-нибудь?

— Давай лучше вместе зайдём. Ты же всё равно себе потом покупать будешь.

— Наверное.

— Вот и выберем.

Полина согласилась. Она не стала спрашивать, что Лера собирается делать с документами, которые ждут её дома, и удалось ли матери узнать что-нибудь новое про кольцо. Если подруга захочет, сама расскажет. Сейчас ей, похоже, нравилось хотя бы ненадолго обсуждать что-нибудь совершенно обычное.

Дома Полина достала колоду из сумки. Она разложила несколько карт на письменном столе, не придерживаясь никакого порядка. Просто рассматривала рисунки под тёплым светом лампы.

На тонком картоне виднелись потёртости. У одной карты угол чуть надломился, оставив едва заметную трещинку. Возможно, Марта пользовалась ею много лет, и за это время колода успела пережить десятки раскладов, разговоров и чужих вопросов.

Полина осторожно провела пальцем по краю. За стеной бабушка выключила телевизор. Боня прошёл по коридору, цокая когтями по ламинату, потом остановился возле двери и негромко фыркнул. От батареи за спиной доносилось привычное потрескивание.

Ещё неделю назад Полина, наверное, начала бы с того, что полезла искать историю Таро, происхождение символов и объяснения каждого изображения. Теперь ей хотелось сначала понять, что именно Ян увидел в картах, когда сидел напротив Леры.

Она снова вспомнила тот вечер. Семёрку мечей. Спокойный голос Яна. Его слова о знакомом человеке и повторной краже. Полина перевернула одну карту рубашкой вверх, затем положила рядом другую.

На краю стола лежал зелёный блокнот. Она открыла его на странице, где несколькими днями раньше написала:

«Как Ян понял, что Максим снова украдёт?»

Полина посмотрела на вопрос, потом на карты. Она по-прежнему не знала ответа, но теперь перед ней лежала колода, с которой можно было хотя бы начать разбираться в том, как люди вообще приходят к подобным толкованиям.

Девушка придвинула к себе блокнот, взяла ручку и осторожно перевернула первую карту.

Глава 8

Женщина на Двойке мечей сидела к воде спиной, будто нарочно выбрала такое место, где берегу не достанется ни одного взгляда. Глаза ей закрывала плотная повязка, и Полина никак не могла понять, почему эту карту обычно связывают именно с нежеланием видеть правду. Она поднесла карту ближе к лампе. У груди были скрещены два меча, за спиной темнели острова, а по спокойной воде тянулся тонкий светлый отсвет неба. И во всём этом чувствовалось что-то куда менее жёсткое, чем слово «отказ», которое Марта карандашом приписала на полях справочника.

— А если она просто не понимает, перед чем стоит выбор? — спросила Полина, держа карту за край. — Ей ведь даже не видно, что у неё за спиной.

Марта посмотрела сначала на рисунок, потом на две карты рядом и вместо спора предложила объяснить, как тогда читать весь расклад. Восьмёрка пентаклей, Двойка мечей и Паж пентаклей относились к вопросу о будущем университете, который Полина сама подняла в начале занятия. На первой карте мастер вытачивал очередную монету и почти не обращал внимания на уже готовые. На последней юноша с почти детской сосредоточенностью рассматривал круглый пентакль. Общие значения Полина и так знала неплохо и легко связывала их с учёбой, но чем дольше она смотрела на карты, тем отчётливее понимала своё собственное желание получить быстрый, аккуратный ответ, который можно будет показать отцу вместе со списком программ и сроков подачи.

Подруга слушала, опираясь локтем о стол. Рядом с её запястьем лежали два цветных карандаша, остывший чай и маленькая стопка распечаток, которую хозяйка всё утро собиралась разобрать, но так и не успела. Свет из окна падал на карты под углом, поэтому глянцевые поверхности то и дело вспыхивали, и Полине приходилось немного менять положение головы. Когда она закончила, Марта подтолкнула к ней блокнот и предложила записать всё сказанное без исправлений и украшательств.

— А ты бы прочитала иначе?

— Я бы тоже не стала выбирать за тебя университет, — ответила Марта. — Но ты хотя бы теперь лучше понимаешь, чего именно не знаешь.

Полина засмеялась и под раскладом записала три пункта: сравнить первые предметы, поговорить со студентами и не смотреть на каждое направление через призму желания отца. Последний пункт оказался неприятнее остальных. Она посмотрела на него, немного подумала и не стала вычёркивать.

Потом Марта предложила разобрать её собственный рабочий проект и сразу предупредила, что сначала ничего подробно объяснять не будет. Полина вытянула Тройку пентаклей, Пятёрку жезлов и Шестёрку пентаклей. На первой карте люди вместе возводили что-то каменное, на второй размахивали палками, будто никак не могли решить, кто заговорит первым, а на третьей мужчина с весами делил деньги между двумя людьми.

— Нас там четверо, — сказала она. — И мы уже три дня спорим, кто что рисует, будто одно слово про деньги сразу развалит весь проект.

Полина удивилась даже не совпадению, а тому, как быстро обычная Мартина уверенность исчезла перед самым простым рабочим письмом. Подруга могла спокойно спорить о религии, разбирать символы и рассказывать о сложных практиках, но короткое сообщение заказчице перечитывала по нескольку раз, прежде чем нажать «отправить». Полина смотрела, как та правит текст, убирает из него осторожное «если тебе удобно» и наконец отправляет вопрос о стоимости и разделе задач.

— Вот это, кажется, было страшнее любых раскладов, — сказала девушка.

— Потому что карты не отвечают мне потом: «мы же вроде договаривались по-дружески».

Они улыбнулись, и Марта снова попросила записать самый первый вариант толкования, добавив, что точное описание ситуации ещё не означает известного финала. Полине понравилась эта осторожность: можно было ошибаться и всё равно не терять права на собственное мнение. И Марта, несмотря на разницу в опыте, правда прислушивалась к её совету.

После занятия они убирали книги. На полке у окна стояли небольшая чаша, сухая ветка и фигурка, о которой Полина раньше не спрашивала. Марта сказала, что одни вещи использует в работе, другие купила просто потому что понравился дизайн или материал. До окончательного ответа они так и не дошли и в разговоре о том, откуда гадание может брать информацию: Марта держалась своего взгляда, Ян работал иначе, а Полине пока не нужно было выбирать между этими подходами.

Она всё ещё помнила неподвижное лицо Яна в тот вечер, когда он сказал Лере о второй краже. И чем лучше она училась читать карты, тем труднее ей становилось воспринимать его предсказание как простую цепочку ассоциаций.

⁕⁕⁕

Колоду для себя Полина с Лерой выбирали в магазинчике неподалёку от метро. После уроков они зашли туда вдвоём. Подруга уже заметно оклемалась: снова могла спорить о том, чьи рисунки вышли лучше, и с нарочитой серьёзностью твердить, что пятая колода уж точно не станет дурной привычкой. Полина на миг даже забыла, как ещё недавно та не могла без боли смотреть на снимок Максима. Потом девушка заметила, что Лера всё-таки ставит понравившуюся коробку обратно, перед этим заглянув в сообщения от Сергея, и решила не спрашивать, о чём они там договорились.

Выбрать было нелегко. Одни карты казались красивыми, пока Полина пыталась понять, что именно на них нарисовано. На других знакомые образы терялись в слишком сложном орнаменте. В конце концов она взяла колоду с мягкими оттенками и понятными анималистичными сюжетами. Девушка попросила продавца показать несколько арканов и долго всматривалась в фигуры животных, нарисованных без привычной нарядности и пафоса.

Несколько дней коробка лежала на столе рядом с колодой Марты. Полина по-прежнему записывала первые ощущения от маленьких раскладов, заглядывала в справочник, иногда отправляла подруге фотографии и постепенно привыкала к мысли, что один и тот же рисунок можно читать по-разному. Не всё у неё выходило верно. Однажды ей показалось, что контрольную перенесут: карты навели её на мысль об ожидании и задержке. Но на следующий день учительница раздала задания точно по расписанию.

В другой вечер, закончив уроки и убрав учебник, девушка вытащила три карты, размышляя о том, что может произойти в ближайшие дни. На столе пахло бумагой и остывшим чаем. За окном медленно темнел двор: фонари зажигались один за другим, а между полосами света оставались влажные пятна асфальта. Первой легла Шестёрка кубков: на ней один лисёнок передавал другому чашу, полную цветов. Следом появились Паж жезлов и Семёрка кубков. Именно последняя запутала Полину сильнее остальных: перед фигурой всплывали разные образы, и было непонятно, речь идёт о новых возможностях или о том, что человек видит слишком много того, чего ещё нет.

На следующий день неожиданно ожил старый школьный чат. Кто-то отыскал фотографии из младших классов, остальные начали узнавать себя по рюкзакам и смешным причёскам, а между снимками всплывали фамилии учителей, о которых Полина уже несколько лет не вспоминала. Она открыла одну из фотографий и увидела Вику у окна — ту самую бывшую подругу, с которой они когда-то готовили школьные номера, ссорились из-за полной ерунды и всё равно уходили домой вместе. Почти сразу от неё пришло личное сообщение с фотографией старого альбома для рисования.

Полина узнала обложку ещё до того, как дочитала подпись. Этот альбом она оставила Вике до перехода в другую школу, потом они постепенно перестали переписываться, и со временем вещь почти совсем исчезла из памяти. На снимках между страницами виднелись неровные карандашные руки, неудачные попытки передать складки платья и девочка с книгой на подоконнике. Вика написала, что нашла альбом, разбирая шкаф, и предложила встретиться, чтобы наконец вернуть его.

Девушка открыла блокнот на вечернем раскладе. Её собственные слова о старой знакомой уже стояли на странице — ещё до того, как ожил школьный чат, — а рядом осталась фотография с датой. Она отправила Марте фото записи и снимок найденного альбома. Подруга ответила радостным сообщением и предложила сохранить обе фотографии, чтобы потом сравнить их с остальным. Она написала Вике, что с удовольствием встретится, и убрала телефон, хотя всё равно время от времени возвращалась взглядом к странице с Шестёркой кубков.

В кафе Вика оказалась немного не такой, как на школьных снимках: короткая стрижка делала её лицо взрослее, говорила она увереннее и чаще смеялась над собственными историями. Альбом, который она принесла, пах старой бумагой. Между листами лежал выцветший киношный билет, а на некоторых рисунках остались следы старательно работавшего ластика. Полина вдруг вспомнила как они с Викой сидели тогда в холле и спорили, чей портрет испорчен сильнее. В памяти всплыли голоса, цвет кресел и запах сладкого попкорна, но не название фильма, на который они пришли.

Они говорили о школе, рисунках и людях, которых давно не видели. Потом разговор перешёл к экзаменам и поступлению. Вика тоже выбирала направление и не считала свою растерянность чем-то постыдным. Полине было приятно обсуждать учебные программы без необходимости заранее защищать одну из них. Когда подруга предложила вместе съездить на день открытых дверей, она почти сразу согласилась.

Вечером в метро Полина снова достала блокнот и написала: «Вика нашла старый альбом. Встретились. Договорились поехать в университет». За окном вагона проносились тёмные тоннели, в стекле отражались люди с телефонами и мокрыми зонтами, а девушка время от времени касалась пальцами края альбома в сумке, проверяя, что он и правда с ней. В отличие от истории Максима, в этом совпадении не было чужой беды, поэтому оно радовало её без всякой вины, хотя вопрос о том, сколько здесь было простого случая, по-прежнему оставался открытым.

⁕⁕⁕

В университетском холле стоял запах мокрой одежды, кофе и только что нанесённой краски — видно было, что к дню открытых дверей здесь всё недавно освежили. Сверху доносились чьи‑то голоса, у лестницы пластиковый указатель отклеился с одного уголка и теперь смотрел вверх, а девушка с бейджем организатора пыталась втолковать растерянной женщине, почему где проходит презентация нужного ей факультета. На сайте всё выглядело куда приличнее: улыбающиеся студенты за столами у больших окон, никакой суеты, и баннер «Я знаю, кем я стану, когда вырасту!». Именно этот живой беспорядок неожиданно понравился Полине: из-за него будущее, о котором дома говорили почти с благоговением, вдруг стало похожим на обычную жизнь.

Вика всё-таки не опоздала, хотя и призналась, что утром едва не перепутала две станции. Теперь они вместе пытались найти нужную аудиторию. Полина заранее посмотрела программу, выделила презентации и встречи со студентами, но быстро убедилась, что многое идёт совсем не по расписанию. Сначала отказал проектор, потом выступающий перепутал слайды, а позже студент, помогавший посетителям, посоветовал расспрашивать о практике у старшекурсников.

За несколько часов Полина узнала куда больше полезного, чем за многие вечера, проведённые на сайтах университетов. Она впервые внимательно сравнила обязательные предметы, заметила неожиданно много статистики в том направлении, которое раньше казалось ей почти гуманитарным, и заинтересовалась специальностью, о которой до этого дня даже не думала.

Телефон почти всё время лежал в сумке. Накануне отец подтвердил, что сможет подъехать примерно к двум, и Полина специально не стала утром напоминать ему об этом. Когда они с Викой вышли в коридор, на экране уже были пропущенный звонок и сообщение с просьбой перезвонить: планы немного изменились.

Отец говорил из машины. На заднем фоне Артём просил воды, слышались сигналы и тиканье поворотника. Маша с сыном задержались у врача, их нужно было забрать, потом заехать в аптеку, и до университета отец уже не успевал. Причина была настолько понятной, что Полина ещё в начале объяснений мысленно сняла с него обязанность извиняться, хотя сама всё равно огорчилась из-за отмены. У окна было прохладнее, чем в аудитории; она прижала телефон к уху и смотрела во двор, где в мокрых лужах отражались окна соседнего корпуса.

— Пап, давай в следующий раз заранее решим, когда ты точно сможешь, — сказала она, дослушав его предложение перенести встречу. Он принялся объяснять, почему сегодня иначе было нельзя, и Полина, почувствовав привычное желание сразу согласиться, всё же дождалась паузы. — Я понимаю, что вы сегодня были у врача. Просто я не хочу каждый раз подстраивать свои планы, а потом ждать, получится ли у тебя снова. — Отец сказал, что понял, и пообещал сначала разобраться со своим расписанием. Из машины снова донёсся голос младшего брата, разговор оборвался.

До выхода девушки добрались уже ближе к вечеру. Полина одновременно пыталась застегнуть куртку, убрать телефон и удержать папку с буклетами, и в итоге несколько листов выскользнули и разлетелись по коридору, где посетителей почти не осталось. Она наклонилась за одним из них, а второй раньше неё поднял мужчина с бумажным стаканчиком кофе. На вид ему было около сорока: тёмная куртка, немного усталое лицо ничем особенным его не выделяли.

— Ваш? — спросил он, протягивая лист.

Полина поблагодарила. Ей почудилось, что она уже где-то видела его лицо — может быть, в метро или в очереди, может среди преподавателей. Она попыталась понять, откуда это ощущение, но так и не смогла. Мужчина уже ушёл вперёд, когда Вика окликнула её. Это странное мгновенное узнавание не отпускало Полину до самого метро.

⁕⁕⁕

Марта написала, когда поезд уже почти добрался до пересадочной станции. Она жаловалась, что уже пятый час подряд смотрит на один и тот же макет и совсем перестала понимать, где у него передний план, а где текст уходит в глубину. Если у Полины ещё хватит сил, Марте очень нужен был человек со свежим взглядом. Вика уехала раньше и пообещала прислать фото своих записей, а Полина всё-таки поехала дальше: после нескольких часов в университете ей и правда хотелось хоть немного сменить обстановку, да и было приятно, что Марта позвала именно её.

Сразу дверь ей не открыли. В комнате пахло крепким кофе и тёплой пылью от работающего ноутбука. Рядом с клавиатурой стояли две чашки, на столе валялись листы с правками, а волосы Марты были кое-как собраны на макушке — рыжеватые пряди то и дело падали ей на лоб. На экране было два варианта одного и того же макета. Полина посмотрела на них, проверяя, куда первым делом цепляется взгляд, и честно сказала, что сначала видит дату, потом фотографию, и только потом — название события.

— Я знаю, — резко ответила Марта, щёлкнув мышкой.

Полина замолчала. Слова вроде бы были обычные, но после длинного дня и разговора с отцом этой интонации оказалось достаточно, чтобы почувствовать себя лишней. Она отошла от стола и взяла сумку, собираясь не мешать. Марта заметила это, обернулась и тут же отодвинула ноутбук.

— Поль, это не тебе. Прости. Я сама уже терпеть не могу этот макет и очень надеялась, что ты скажешь: всё нормально.

Полина посмотрела на экран, где подруга уже успела чуть сдвинуть заголовок, и осторожно предложила немного уменьшить дату. Потом они работали спокойнее. Минут через тридцать они всё-таки пришли к варианту, который устроил обеих. Марта закрыла ноутбук и пообещала себе не открывать его хотя бы до ужина, а потом вдруг поняла, что почти не помнит, ела ли сегодня что-нибудь, кроме печенья.

На кухне, пока ждали доставку, Полина рассказывала про университет, про неприятно любопытную статистику и разговор со студентами. Об отце она вспомнила позже, уже наливая чай, и Марта первым делом спросила, как там Артём.

— И что он ответил? — спросила Марта.

— Сказал, что понял. Посмотрим.

На этом разговор закончился. Марта спросила про Вику, и Полина рассказала про старый альбом, про школьные обиды, которые теперь при встрече казались смешными, и про неожиданное удовольствие от разговора с человеком, которому не нужно срочно объяснять всё, что произошло за годы разлуки. В какой-то момент она заметила, что сидит на кухне у Марты уже почти час, хотя приехала только посмотреть макет, и почему-то не чувствует привычного желания заранее придумывать оправдание своей задержке.

Телефон на столе завибрировал. Марта прочитала сообщение от заказчицы, раздражённо выдохнула и снова потянулась к ноутбуку: обещание не работать продержалось ровно до того момента, как клиентка прислала новый список правок. Полина помогла убрать со стола пустые контейнеры, попрощалась и поехала домой, аккуратно держа в сумке университетские материалы и старый альбом, чтобы не помять страницы с детскими рисунками.

По дороге отец написал, что в четверг, кажется, сможет освободиться пораньше, и предложил встретиться. Полина уже собиралась согласиться, но вспомнила, что Лера звала её после школы в кино, а бабушка просила вечером помочь с документами. Она открыла календарь, посмотрела время сеанса и прикинула дорогу. Только после этого она написала, что сможет увидеться после шести, если отец точно освободится, и попросила сообщить днём. Он почти сразу согласился.

За окном мелькали станции и тьма тоннеля, а в стекле то возникало, то исчезало её отражение. Полина открыла университетскую программу, отметила два предмета и поправила в сумке старый альбом: рядом с ним лежала коробка карт.

Глава 9

Женщина на Двойке мечей сидела спиной к морю. Глаза ей закрывала плотная повязка, а перед грудью она держала два скрещённых меча. За её спиной виднелись небольшие острова, и по спокойной воде тянулся бледный отсвет неба.

Полина поднесла карту ближе к лампе. Она никак не могла понять, почему в справочнике этот аркан связывали с нежеланием видеть правду. Женщина на рисунке не выглядела ни упрямой, ни испуганной. Скорее, она просто не знала, куда смотреть.

— Март, а почему обязательно отказ? — спросила Полина.

Подруга подняла глаза от блокнота.

— В смысле?

— Ну вот здесь написано, что человек закрывается от правды и не хочет принимать решение. А если она просто не понимает, между чем выбирает? У неё ведь глаза завязаны. Она даже не видит, что у неё за спиной.

Марта придвинулась ближе и посмотрела на рисунок.

— Допустим. А как ты тогда прочитаешь весь расклад?

Полина перевела взгляд на остальные карты. Перед ней лежали Восьмёрка пентаклей, Двойка мечей и Паж пентаклей. Они разбирали вопрос о будущем университете, который Полина сама предложила в начале занятия.

На первой карте мастер занимался работой: вытачивал очередную монету и, кажется, совершенно не интересовался теми, что уже успел сделать. На последней молодой человек внимательно рассматривал пентакль, держа его перед собой так бережно, словно впервые увидел что-то настолько интересное.

— Ну... Восьмёрка пентаклей — это работа, обучение, практика, — начала Полина. — Не просто желание чего-то добиться, а когда ты действительно этим занимаешься. Учишься, ошибаешься, пробуешь снова.

— Угу. Дальше?

— Двойка мечей, получается, про выбор. Но я бы не сказала, что человек специально ничего не хочет видеть. Может, он просто ещё не разобрался.

— А Паж?

Полина немного подумала.

— Что-то новое. Учёба, интерес. Когда ты ещё толком ничего не умеешь, но тебе хочется разобраться.

Она посмотрела на все три карты сразу.

— Получается, мне нужно нормально изучить варианты, прежде чем принимать решение. А не пытаться угадать, какой университет правильный.

Марта улыбнулась.

— Уже похоже на толкование.

— Но ты бы прочитала иначе?

— Я бы тоже не стала выбирать за тебя университет.

— Очень полезный расклад, спасибо.

— А ты хотела, чтобы карты тебе сразу название факультета написали?

Полина рассмеялась.

— Было бы удобно. Я бы папе показала, и всё, никаких больше разговоров.

— Боюсь, папа попросил бы посмотреть учебный план.

— И был бы прав, что самое обидное.

Марта подвинула к ней блокнот.

— Запиши, что сейчас сказала. Только не пытайся сделать красивее.

— А что, я некрасиво сказала?

— Ты сейчас начнёшь переписывать, пока не получится как в учебнике. Мне интересно, как ты сама это понимаешь.

Полина взяла ручку. Пока она записывала своё толкование, Марта собрала со стола несколько распечаток, которые собиралась разобрать ещё утром. Возле её локтя лежали два цветных карандаша и чашка давно остывшего чая. Солнце светило прямо в окно, и глянцевые карты то и дело бликовали, заставляя Полину менять положение головы.

Под раскладом она добавила три пункта: сравнить предметы первого курса, поговорить со студентами и постараться не смотреть на каждое направление только через призму отцовских пожеланий. Последнюю строчку она перечитала дважды.

Ей действительно было интересно право, и она не собиралась отказываться от юридического только потому, что папа его одобрял. Но иногда Полина замечала, что оценивает другие направления гораздо строже. Для юридического находилось множество оправданий, тогда как любая незнакомая специальность должна была немедленно доказать, почему вообще заслуживает её внимания. Она ещё немного посмотрела на запись, но вычёркивать не стала.

— Ладно, — сказала Марта, забирая карты. — Теперь давай что-нибудь посложнее.

— Куда уж сложнее выбора университета?

— У меня как раз один рабочий проект есть. Попробуй посмотреть, что там происходит.

— А ты мне ничего не расскажешь?

— Пока нет. Сначала послушаю тебя.

Марта перетасовала колоду и предложила Полине вытянуть три карты. Выпали Тройка пентаклей, Пятёрка жезлов и Шестёрка пентаклей. Полина разложила их перед собой. На первой несколько человек вместе возводили каменное здание. На второй люди размахивали палками, словно спорили так увлечённо, что уже перестали замечать, кто кого задевает. На третьей мужчина держал весы и раздавал деньги двум стоявшим перед ним людям.

— Ну, первая карта про совместную работу, — начала Полина. — Каждый что-то делает, но важен общий результат.

— Хорошо.

— Потом какие-то споры. Может, люди не могут договориться, кто за что отвечает. Или у каждого своё представление, как нужно работать.

Она придвинула Шестёрку пентаклей.

— А здесь уже распределение. Ресурсов, денег, помощи... Может быть, нужно как-то справедливо поделить обязанности?

Марта тихо рассмеялась.

— Что? — насторожилась Полина.

— Да нет, продолжай.

— Ты сейчас специально смеёшься, чтобы я сбилась?

— Не специально.

— Тогда говори уже.

Марта откинулась на спинку стула.

— Нас там четверо. И мы третий день спорим, кто какую часть проекта делает. Причём никто не хочет первым заговорить о деньгах, потому что все вроде как знакомые.

— Серьёзно?

— Абсолютно.

Полина снова посмотрела на карты.

— Ну, может, вам просто надо обсудить оплату и договориться, кто что делает?

— Спасибо, капитан очевидность.

— Я вообще-то серьёзно.

— Я тоже.

Марта взяла телефон и открыла переписку с заказчицей.

— Вот сижу с утра, пытаюсь написать. Уже четыре раза переделала.

Полина заглянула в экран.

Сообщение выглядело вполне обычным, но почти каждое предложение начиналось с осторожного уточнения. Марта предлагала обсудить распределение задач, потом несколько раз извинялась за возможное неудобство и заканчивала вопросом, не будет ли собеседнице комфортнее вернуться к теме позже.

— Март, — не выдержала Полина, — ты же просто хочешь узнать, кто за что отвечает и сколько кому заплатят.

— Я знаю.

— Тогда зачем ты три раза пишешь, что не хочешь никого напрягать?

— Потому что не хочу никого напрягать.

— Но вы всё равно должны об этом договориться.

Марта вздохнула.

— Давай, редактируй.

Полина засмеялась и подвинула телефон обратно.

— Нет уж. Пиши сама.

Она наблюдала, как подруга убирает лишние извинения, вычёркивает очередное «если тебе удобно» и наконец составляет короткое сообщение с предложением обсудить стоимость работы и распределение задач.

Марта перечитала его. Потом ещё раз.

— Отправляй, — сказала Полина.

— Сейчас.

— Марта.

— Да отправляю я!

Она нажала на кнопку и положила телефон экраном вниз. Полина улыбнулась.

— По-моему, это было страшнее любых раскладов.

— Потому что карты не отвечают потом: «А мы же вроде по-дружески договаривались».

Обе рассмеялись. Полина всё ещё удивлялась, насколько по-разному Марта вела себя в разных ситуациях. Та могла спокойно спорить о религии, обсуждать сложные магические практики и часами разбирать символы, не испытывая ни малейшего смущения. Но стоило написать заказчице простое сообщение о деньгах, как уверенность куда-то исчезала. Впрочем, Марта всё-таки отправила его.

— Только не записывай, что теперь у меня всё прекрасно закончится, — заметила она, увидев, что Полина снова взялась за блокнот.

— Почему?

— Потому что мы пока ничего не решили. Ты довольно точно описала ситуацию, но это не значит, что знаешь, чем она закончится.

Полина кивнула и записала своё первоначальное толкование. Ей нравилось, что Марта не пыталась объявить каждое совпадение доказательством собственной правоты. И ещё больше нравилось, что подруга действительно прислушалась к её совету, хотя опыта у Полины было куда меньше.

Когда занятие закончилось, они принялись убирать со стола книги и карты. На полке возле окна стояли небольшая чаша, сухая ветка и какая-то фигурка, о назначении которой Полина раньше не спрашивала.

— А это всё для практик? — поинтересовалась она.

Марта проследила за её взглядом.

— Не всё.

— А что именно?

— Чашу иногда использую. Ветку тоже. А фигурку просто купила, потому что понравилась.

— Я думала, у тебя каждая вещь что-нибудь означает.

— Поль, иногда красивая штука — это просто красивая штука.

Полин улыбнулась. Они ещё немного поговорили о гадании, о том, откуда вообще могут браться ответы и насколько им стоит доверять. Марта придерживалась собственных взглядов, Ян, насколько Полина понимала, работал совсем иначе. Чем больше она узнавала, тем отчётливее замечала различия между их подходами.

Но выбирать, кто из них прав, пока не хотелось. Она вспомнила Яна в тот вечер, когда он предсказал вторую кражу у Леры. Его спокойный голос, внимательный взгляд на карты, уверенность, с которой он произнёс неприятные слова.

Теперь Полина сама понемногу училась читать расклады и всё лучше понимала, насколько много в них зависит от толкования. Оттого предсказание Яна казалось ей ещё более странным.

Собственную колоду Полина выбирала вместе с Лерой. После уроков они зашли в небольшой магазин неподалёку от метро. На полках стояли коробки самых разных размеров, от простых карт в картонных футлярах до дорогих изданий с позолоченными краями.

Лера сразу потянулась к одной из ярких коробок.

— Смотри, какие красивые.

— Тебе же вроде уже хватит колод?

— Пятая точно не станет дурной привычкой.

— Ты это про четвёртую говорила.

— Не порть мне аргументацию.

Девушка рассмеялась. В последние дни Лера заметно ожила. Она снова охотно спорила, шутила и интересовалась всякими мелочами, на которые совсем недавно не обращала внимания.

После истории с Максимом подруга долго ходила мрачная, и Полина уже начала забывать, как легко та может смеяться. Теперь Лера перебирала коробки, критиковала оформление и уверяла, что некоторые художники явно никогда не видели нормальных человеческих пропорций.

Полина с удовольствием поддерживала разговор. Но в какой-то момент Лера достала телефон, прочитала сообщение от Сергея и поставила понравившуюся колоду обратно. Девушка заметила это, но ничего не спросила.

Она не знала, о чём они сейчас договаривались, и не хотела лишний раз напоминать подруге о семейной истории, которая и без того слишком сильно изменила её жизнь.

— Ну что, нашла? — спросила Лера, убирая телефон.

— Пока нет.

— Ты уже минут двадцать смотришь.

— Потому что они либо красивые, либо понятные. Вместе почему-то не получается.

Некоторые колоды действительно нравились Полине с первого взгляда, но стоило достать несколько карт, как изображения превращались в сложные орнаменты, среди которых трудно было разглядеть привычные символы. Другие выглядели понятнее, зато совсем не вызывали желания с ними работать. В конце концов она заметила коробку с мягкими, приглушёнными оттенками и изображениями животных. Полина попросила продавца показать несколько карт.

На одной были нарисованы лисы, на другой — птицы, на третьей — животное, устроившееся среди цветов. Художник не пытался придать им человеческую торжественность или сделать каждый образ особенно загадочным. Сюжеты оставались узнаваемыми, и Полине было легко представить, как она станет разбирать их без постоянного обращения к справочнику.

— Эти мне нравятся, — сказала она.

Лера заглянула ей через плечо.

— Милые.

— И вроде понятные.

— Бери. А то мы сейчас до закрытия будем выбирать.

Полина ещё раз перелистнула несколько карт и согласилась.

Следующие несколько дней новая колода лежала у неё на столе рядом с той, которой она пользовалась на занятиях с Мартой. Полина продолжала учиться.

Иногда делала небольшие расклады, записывала первое впечатление, потом открывала справочник и сравнивала собственные мысли с предложенными значениями. Некоторые карты она фотографировала и отправляла Марте, если совсем не могла понять, как связать их между собой.

Постепенно Полина привыкала к тому, что один и тот же рисунок можно истолковать по-разному. Особенно когда вопрос задан слишком широко. И получалось у неё далеко не всегда.

Однажды она решила посмотреть, что будет с предстоящей контрольной. Карты натолкнули её на мысль об ожидании и задержке, и Полина записала, что проверочную, возможно, перенесут. На следующий день учительница вошла в кабинет точно по расписанию и сразу раздала задания.

— Ну что, предсказательница? — шепнула Лера, когда они получили листки.

— Не начинай.

— Перенесли, да?

— В другую реальность, видимо.

Лера едва сдержала смешок. Вечером Полина честно записала, что ошиблась. Ей не нравилось оставлять подобные записи, но Марта просила не исправлять толкование задним числом. Если карта показалась Полине указанием на перенос контрольной, так и следовало оставить, даже когда стало ясно, что ничего подобного не произошло.

Через несколько дней она снова достала колоду. Домашние задания были закончены, учебник убран, а за окном постепенно темнело. Во дворе один за другим зажигались фонари, освещая мокрый после дневного дождя асфальт.

Полина поставила рядом чашку чая и задумалась, о чём спросить. Ничего особенно важного на ближайшие дни не намечалось. В конце концов она решила посмотреть, что вообще может произойти в ближайшее время. Перетасовала карты и вытащила три. Первой легла Шестёрка кубков.

На рисунке один лисёнок протягивал другому чашу, полную цветов. Полина улыбнулась: сюжет ей нравился, хотя сначала она совершенно не понимала, как связывать его с вопросом.

Следом появился Паж жезлов. Последней — Семёрка кубков. Полина нахмурилась. На этой карте перед фигурой возникали разные образы, словно перед ней одновременно открывалось несколько возможностей. Но было непонятно, действительно ли они существуют или человек просто увлёкся собственными фантазиями.

Она достала блокнот. Шестёрку кубков Полина связала с чем-то из прошлого. Возможно, старым знакомым, воспоминанием или человеком, с которым давно не общалась.

Паж жезлов напоминал о новом интересе, предложении или неожиданной новости. А Семёрка кубков заставляла сомневаться, стоит ли принимать всё увиденное за реальную возможность. Полина записала несколько вариантов, потом ещё раз посмотрела на карты. Возможно, кто-то из прошлого напишет. Или появится предложение, связанное со старым знакомством.

С другой стороны, она могла просто вспомнить кого-нибудь сама, случайно наткнуться на старую фотографию или услышать знакомое имя. Вариантов получалось слишком много. Полина сделала снимок расклада, указала дату и убрала колоду.

На следующий день неожиданно ожил старый школьный чат. Кто-то нашёл фотографии из младших классов, и теперь все наперебой пытались узнать себя на снимках. В сообщениях мелькали забытые фамилии учителей, шутки про нелепые причёски и воспоминания о школьных праздниках.

Полина открыла одну из фотографий. Возле окна стояла Вика. Они когда-то дружили, вместе готовили номера для школьных выступлений, ссорились из-за совершенно глупых вещей и всё равно почти каждый день возвращались домой вдвоём.

Потом Полина перешла в другую школу. Поначалу они продолжали общаться, но постепенно сообщений становилось всё меньше. В конце концов остались только редкие поздравления с праздниками.

Полина рассматривала фотографию, когда телефон снова завибрировал. На этот раз Вика написала ей лично.

Поль, привет! Ты не поверишь, что я нашла.

Следом пришла фотография старого альбома для рисования.

Полина узнала обложку сразу.

ГОСПОДИ. он у тебя до сих пор?!

Представляешь! Шкаф разбирала и откопала.

я думала, он давно потерялся.

Нет, живой. Даже рисунки все на месте.

Вика прислала ещё несколько снимков. Полина увидела знакомые страницы, неровные карандашные наброски рук, неудачные попытки нарисовать складки платья и девочку с книгой на подоконнике.

Этот альбом она оставила Вике незадолго до перехода в другую школу. Та хотела посмотреть рисунки, а потом они обе как-то забыли о нём. Со временем девушка почти перестала вспоминать о существовании альбома.

Слушай, давай встретимся? — предложила Вика. — Заодно верну тебе его наконец.

Полина улыбнулась.

давай! я только за.

Они начали договариваться о времени, но посреди переписки Полина вдруг вспомнила вчерашний расклад. Девушка открыла блокнот. На странице лежала запись, сделанная ещё до того, как школьный чат ожил. Рядом сохранилась фотография карт с датой.

Шестёрка кубков. Старый знакомый. Человек из прошлого. Полина несколько секунд смотрела на собственные слова. Потом сфотографировала страницу и отправила Марте вместе со снимком альбома.

МАРТ. СМОТРИ.

Ответ пришёл быстро.

ого!

я же вчера писала про кого-то из прошлого.

вижу. сохрани всё, потом сравним с остальными раскладами.

но это же довольно точное совпадение?

интересное точно. только не забывай, сколько вариантов ты тогда записала.

Полина перечитала ответ. Марта была права. Она действительно предположила встречу со старым знакомым, но рядом записала ещё несколько возможных событий. И всё же полученное сообщение от Вики слишком хорошо подходило к одному из них, чтобы Полина могла просто пожать плечами и забыть.

Она вернулась к переписке и окончательно договорилась о встрече. В течение дня взгляд то и дело возвращался к блокноту.

В кафе Вика оказалась немного другой, чем на старых школьных фотографиях. Она коротко подстриглась, стала увереннее разговаривать и гораздо чаще смеялась над собственными историями. Но улыбка осталась прежней, и Полина почти сразу перестала чувствовать неловкость, с которой пришла на встречу.

— Ну привет, пропажа! — сказала Вика, поднимаясь ей навстречу.

— Сама такая.

Они обнялись.

— Я тебе тут археологическую находку принесла.

Вика достала из сумки старый альбом. Обложка немного потёрлась по краям, несколько листов загнулись, но в остальном он сохранился удивительно хорошо.

Полина осторожно раскрыла его. От бумаги пахло пылью и старым картоном. Между страницами обнаружился выцветший билет в кино.

— О господи, — рассмеялась Полина. — Ты помнишь этот поход?

Вика заглянула в альбом.

— Это когда мы ещё полчаса сидели в холле после фильма?

— Да! Мы тогда спорили, кто из нас хуже рисует людей.

— Потому что ты сказала, что у меня все лица одинаковые!

— А ты сказала, что у моих персонажей руки как макароны.

Они рассмеялись. Полина провела пальцем по одному из старых рисунков. Она вдруг довольно отчётливо вспомнила тот вечер. Мягкие кресла в кинотеатре, сладкий запах попкорна, чужие голоса вокруг и то, как они с Викой показывали друг другу наброски, которые совершенно не собирались никому демонстрировать.

А вот название фильма не вспоминалось.

— Слушай, а что мы тогда вообще смотрели? — спросила Полина.

Вика задумалась.

— Понятия не имею.

— Прекрасно. Зато помним, как ругались из-за рисунков.

— Приоритеты у нас были правильные.

Они ещё долго перебирали альбом, вспоминали школу, старых знакомых и учителей, с которыми когда-то постоянно спорили.Некоторые прежние обиды теперь казались настолько глупыми, что девушки не могли понять, как вообще умудрялись из-за них ссориться. Потом разговор постепенно перешёл к экзаменам и поступлению. Выяснилось, что Вика тоже пока не определилась окончательно.

— Я вроде выбрала несколько направлений, — призналась она, — а потом начала смотреть программы и поняла, что вообще не знаю, чего хочу.

— Как знакомо.

— Все вокруг такие уверенные. Один с восьмого класса знает, куда поступать, другой уже на курсы записался. А я сижу и сравниваю предметы, половину названий которых даже не понимаю.

Полина рассмеялась.

— Я вчера примерно этим занималась.

— И как успехи?

— У меня теперь вариантов больше, чем было до начала поисков.

— Отлично. Значит, я не одна.

Им оказалось удивительно легко разговаривать о будущем. Вика не пыталась убедить Полину выбрать какой-то определённый факультет и не требовала немедленно объяснить, почему ей интересна та или иная профессия. Они просто обсуждали программы, делились сомнениями и пытались понять, что им действительно нравится. Когда Вика предложила вместе съездить на день открытых дверей, Полина согласилась почти сразу.

— Давай. Вдвоём хотя бы веселее.

— И если заблудимся, будет кого винить.

— Я тебя заранее предупреждаю, у меня с ориентированием не очень.

— Прекрасно. У меня тоже.

В метро, уже по дороге домой, Полина снова достала блокнот. Она открыла страницу с раскладом и написала: «Вика нашла старый альбом. Встретились. Договорились вместе поехать в университет».

За тёмным стеклом мелькали огни тоннеля. Напротив сидела женщина с мокрым зонтом, рядом кто-то смотрел видео без наушников. Полина убрала ручку и нащупала в сумке край альбома. Он действительно был здесь. Старый, немного потрёпанный, с её детскими рисунками и забытым билетом между страницами.

В отличие от истории Максима, это совпадение никому не принесло неприятностей. Полина могла просто радоваться встрече, не думая о том, что предсказание сбылось за счёт чужой беды. И всё же ей хотелось понять, сколько здесь было случайности, а сколько — чего-то, чего она пока не умела объяснить.

В университетском холле пахло кофе, мокрыми куртками и свежей краской. Похоже, перед днём открытых дверей здесь решили что-нибудь подкрасить и привести в порядок, но до конца не успели. У лестницы отклеился угол пластикового указателя, и теперь тот нелепо загибался к потолку. Наверху кто-то громко разговаривал, посетители толпились возле стендов, а девушка с бейджем организатора уже несколько минут пыталась объяснить растерянной женщине, где проходит презентация нужного факультета.

— Нет, вам не сюда, — терпеливо повторяла она. — Вам на третий этаж, потом направо.

— Но мне сказали во вторую аудиторию!

— Во вторую аудиторию третьего этажа.

— А здесь что?

— Здесь другой факультет.

Полина невольно улыбнулась. На университетском сайте всё выглядело гораздо солиднее. Улыбающиеся студенты сидели за столами возле огромных окон, преподаватели уверенно смотрели в камеру, а на главной странице красовался баннер с надписью: «Я знаю, кем я стану, когда вырасту!»

В действительности будущие студенты путались в коридорах, родители задавали одни и те же вопросы, организаторы бегали с распечатками, а кто-то уже успел потерять свою группу. Почему-то именно это Полине и понравилось.

До сих пор поступление представлялось чем-то огромным и почти торжественным. Дома о нём говорили так, будто выбранный университет должен сразу определить всю дальнейшую жизнь. А здесь были обычные люди, которые опаздывали, путались в расписании, искали нужную аудиторию и спрашивали, где можно купить кофе.

— Поль!

Она обернулась. Вика пробиралась к ней через толпу, на ходу убирая телефон в карман.

— Я думала, ты опоздаешь, — сказала Полина.

— Я почти опоздала. Чуть не вышла вообще на другой станции.

— Как?

— Очень просто. У меня в голове почему-то два названия поменялись местами.

— Хорошо, что хоть сюда доехала.

— Сама удивляюсь. Ну что, куда нам?

Полина достала сложенную программу. Она заранее отметила презентации, которые хотела посетить, и несколько встреч со студентами. План выглядел вполне разумно, пока девушки не попытались найти первую аудиторию.

— Нам вроде на второй этаж, — сказала Полина.

Вика посмотрела на указатель.

— А здесь написано, что на третий.

— На сайте было на второй.

— Может, перенесли?

— Сейчас узнаем.

Выяснилось, что перенесли действительно многое. На первой презентации не работал проектор. Преподаватель несколько минут пытался вывести изображение на экран, потом махнул рукой и начал рассказывать без слайдов. Когда технику всё-таки наладили, оказалось, что открыта не та презентация.

Вика наклонилась к Полине.

— Убедительно демонстрируют готовность к непредвиденным обстоятельствам.

— Может, это у них вступительное испытание.

— Тогда мы пока справляемся.

Полина прикрыла рот ладонью, чтобы не рассмеяться слишком громко. Несмотря на организационную путаницу, день оказался гораздо полезнее, чем она ожидала.

Преподаватели рассказывали о программах, студенты делились впечатлениями, а некоторые посетители задавали настолько подробные вопросы, что Полина невольно записывала ответы, хотя сама даже не подумала бы об этом спросить. После одной из презентаций они остановили старшекурсника, помогавшего гостям найти аудитории.

— А можно вопрос? — спросила Вика.

— Конечно.

— На сайте написано, что практика начинается довольно рано. Это действительно так?

Парень усмехнулся.

— Смотря что вы называете практикой.

— Ну, когда уже что-то делаешь по специальности, а не только слушаешь лекции.

— Тогда лучше у старших курсов спрашивать. Там очень зависит от направления. И от того, какую практику вы хотите.

Полина достала телефон, чтобы сделать пометку.

— А вы сами на каком курсе?

— На третьем.

— И как вам вообще учёба?

Он задумался.

— Слушайте, мне нравится. Но я бы советовал не столько на название программы смотреть, сколько на обязательные предметы. Особенно на первом курсе. Иногда люди поступают на красивое название, а потом удивляются, почему у них столько математики.

Полина переглянулась с Викой.

— Очень своевременный совет, — пробормотала она.

Позже, изучая учебные планы, Полина действительно обнаружила неожиданно много статистики в направлении, которое раньше считала почти гуманитарным. Она долго смотрела на список дисциплин.

— Вот этого я совершенно не ожидала.

Вика заглянула ей через плечо.

— Статистика?

— Угу. И довольно много.

— Может, не такая страшная, как кажется?

— Очень надеюсь.

Они продолжили сравнивать программы. Одни предметы оказались интереснее, чем Полина предполагала. Другие, наоборот, заставили задуматься, готова ли она несколько лет изучать то, что уже сейчас не вызывает никакого энтузиазма.

Больше всего её удивило направление, на которое она зашла почти случайно. Раньше Полина даже не рассматривала его всерьёз. Название не особенно привлекало, а краткое описание на сайте казалось слишком общим. Но после разговора с преподавателем и несколькими студентами она вдруг поняла, что хотела бы узнать об этой специальности больше. Она сделала несколько пометок в буклете.

— Что, понравилось? — спросила Вика.

— Кажется, да.

— Неожиданно?

— Очень.

— Ну вот. А ты говорила, что уже почти всё выбрала.

— Я теперь вообще ничего не выбрала.

Обе рассмеялись. К середине дня у Полины накопилось столько записей, что она начала жалеть, что не взяла отдельную тетрадь. Зато теперь университетские программы перестали быть просто названиями на экране ноутбука. За каждым направлением появились конкретные предметы, преподаватели и студенты, которые могли рассказать не только о преимуществах, но и о сложностях.

Полина всё чаще ловила себя на том, что хочет задавать новые вопросы.

Телефон почти весь день пролежал в сумке. Накануне отец обещал подъехать примерно к двум часам. Полина специально не стала напоминать ему утром, решив, что они уже договорились. Когда они с Викой вышли из очередной аудитории, она наконец достала телефон.

На экране был пропущенный звонок от папы и сообщение с просьбой перезвонить. Полина почувствовала знакомое неприятное предчувствие.

— Подожди меня минутку, — сказала она Вике. — Я папе позвоню.

— Да, конечно.

Полина отошла к окну и набрала номер. Отец ответил почти сразу.

— Поль, привет. Слушай, у нас тут планы немного поменялись.

Она посмотрела во двор. После дождя в лужах отражались окна соседнего корпуса. У входа несколько человек стояли под козырьком, обсуждая что-то с буклетами в руках.

— Что случилось?

— Маша с Артёмом у врача задержались. Мне сейчас нужно их забрать, потом ещё в аптеку заехать. Я к тебе уже не успеваю.

На заднем фоне Артём что-то громко попросил. Послышались автомобильные сигналы и тиканье поворотника.

— А с Артёмом всё нормально? — спросила Полина.

— Да, всё нормально. Просто долго просидели. Не переживай.

Она выдохнула.

— Хорошо.

— Ты не обижайся, ладно? Я правда рассчитывал подъехать. Давай в другой день увидимся, ты мне всё расскажешь.

Полина прижала телефон крепче к уху. Причина была совершенно понятной. Конечно, отцу нужно забрать Машу с Артёмом. Разумеется, нельзя было оставить их ждать только ради того, чтобы приехать в университет. Она понимала всё это ещё до того, как папа закончил объяснять. Но почему-то от этого не становилось менее обидно.

— Пап, давай в следующий раз заранее решим, когда ты точно сможешь.

— Ну я же не знал, что они у врача столько просидят.

— Я понимаю.

— Ты же знаешь, я бы приехал, если бы...

— Пап.

Он замолчал. Полина посмотрела на людей возле входа.

Ей очень хотелось сказать, что всё нормально. Что она не расстроилась, всё понимает и они обязательно встретятся в другой день. Обычно она именно так и делала. Потом несколько часов злилась на себя за то, что снова согласилась подстроить свои планы и даже не сказала, что ей было неприятно.

— Я понимаю, что сегодня у вас врач, — продолжила она. — И я не прошу тебя бросить Артёма и ехать сюда. Просто мне не нравится каждый раз рассчитывать на встречу, а потом узнавать, что опять не получилось.

Отец вздохнул.

— Поль, ну обстоятельства же бывают.

— Бывают. Я знаю. Поэтому и говорю: давай в следующий раз сначала посмотрим, когда ты точно свободен.

Некоторое время он молчал. Из машины снова донёсся голос Артёма.

— Ладно, — сказал отец наконец. — Я понял тебя. Давай я со своим расписанием разберусь и напишу, когда смогу.

— Хорошо.

— Ты там как вообще? Понравилось?

Полина посмотрела на папку с университетскими материалами, которую держала под мышкой.

— Да. Много интересного. Потом расскажу.

— Обязательно. Всё, Поль, мне ехать надо.

— Давай. Пока.

Она убрала телефон. Вика стояла неподалёку и листала какой-то буклет.

— Всё нормально? — спросила она, когда Полина подошла.

— Да. Папа не приедет.

— А, понятно.

Вика немного помолчала.

— Слушай, если хочешь, можем ещё куда-нибудь сходить. Я никуда не тороплюсь.

Полина улыбнулась.

— Давай лучше посмотрим последнюю презентацию. Я всё равно её отметила.

— Отлично. Только сначала кофе.

— Поддерживаю.

Они направились к лестнице. Полина ещё некоторое время думала о разговоре с отцом, но постепенно отвлеклась на новые аудитории, студентов и вопросы, которые успела записать.

До выхода девушки добрались уже ближе к вечеру. В коридорах стало гораздо свободнее. Организаторы снимали объявления, кое-где собирали стулья, а возле гардероба почти не осталось очереди. Полина пыталась одновременно застегнуть куртку, убрать телефон в карман и удержать папку с буклетами.

— Слушай, давай я подержу, — предложила Вика.

— Да нормально, я сейчас...

Несколько листов выскользнули из папки и разлетелись по полу.

— Ну конечно, — пробормотала Полина.

Вика рассмеялась и наклонилась помогать. Полина потянулась за одним из буклетов, а другой успел подобрать кто-то проходивший мимо.

— Ваш?

Она подняла голову. Перед ней стоял мужчина лет сорока с бумажным стаканчиком кофе в руке. Обычная тёмная куртка, немного усталое лицо, спокойный взгляд. Ничего особенного, на что стоило бы обратить внимание.

И всё же Полина на мгновение замерла. Ей показалось, что она уже где-то его видела.

— Да, спасибо, — сказала она, принимая лист. Мужчина слегка улыбнулся и пошёл дальше. Полина проводила его взглядом. Где она могла его встречать? В метро? В магазине? Может быть, он был среди преподавателей, чьи фотографии она просматривала на университетском сайте?

Она попыталась вспомнить, но ни одно предположение не казалось убедительным. Лицо мужчины было знакомым, хотя Полина совершенно не могла понять почему.

— Поль! — окликнула Вика. — Ты идёшь?

— А? Да, сейчас.

Полина убрала буклет в папку и поспешила к выходу. Она ещё раз оглянулась, но мужчина уже исчез за поворотом коридора.

По дороге к метро Полина несколько раз возвращалась мыслями к этой встрече. Может быть, он просто был похож на кого-то из знакомых. В конце концов, за день она видела столько новых людей, что неудивительно было перепутать лица. Но ей всё равно хотелось вспомнить, откуда взялось это мгновенное узнавание.

Марта написала, когда поезд уже приближался к пересадочной станции.

поль, ты сегодня сильно занята?

Полина ответила, что возвращается с дня открытых дверей.

мне очень нужен свежий взгляд. я уже пятый час сижу над одним макетом и вообще перестала понимать, что в нём происходит.

что за макет?

для заказчицы. там всё поплыло. уже не вижу, где передний план, где текст, а где вообще смысл моей работы.

Полина усмехнулась.

скинешь?

лучше приезжай, если силы есть. я тебе кофе сделаю.

Она посмотрела на часы. Вика уехала раньше, пообещав прислать фотографии своих записей. Дома Полину пока никто не ждал к определённому времени, а после нескольких часов университетских презентаций ей хотелось немного сменить обстановку. К тому же было приятно, что Марта решила обратиться именно к ней.

ладно, скоро буду.

спасительница.

не преувеличивай. я ещё ничего не видела.

вот именно. у тебя пока здоровые глаза.

Марта открыла дверь не сразу.

Полина успела позвонить дважды и уже потянулась за телефоном, когда за дверью послышались торопливые шаги.

— Прости, — выдохнула Марта, впуская её. — Я вообще потеряла счёт времени.

В квартире пахло крепким кофе и нагретым ноутбуком. На столе стояли две чашки, лежали распечатки с правками и несколько смятых листов. Рыжеватые волосы Марты были кое-как собраны на макушке, но отдельные пряди постоянно выбивались и падали на лоб.

— Ты сегодня ела вообще? — спросила Полина, снимая куртку.

— Конечно.

— Что?

Марта задумалась.

— Печенье.

— Март.

— Возможно, несколько печений.

Полина покачала головой.

— Показывай уже своё произведение искусства.

На экране ноутбука были открыты два варианта одного макета. Они немного различались расположением текста и фотографии, но в целом выглядели похоже. Девушка придвинула стул.

— Что именно не нравится?

— Всё.

— Очень конкретно.

— Поль, я уже на него смотреть не могу. Просто скажи, куда у тебя первым делом взгляд падает.

Полина несколько секунд молча рассматривала экран. Сначала она заметила крупную дату, потом фотографию, а уже после этого прочитала название события.

— Сначала дату вижу, — сказала она. — Потом фотографию. Название уже в конце.

— Я знаю, — резко ответила Марта, щёлкнув мышкой.

Полина замолчала. Ничего особенно обидного подруга не сказала, но после длинного дня и разговора с отцом её интонация неприятно резанула по слуху. Марта сама попросила приехать и посмотреть макет. Полина честно сказала, что увидела, а теперь, похоже, только мешала. Она немного отодвинулась от стола.

— Слушай, может, я тогда пойду? Ты, наверное, устала. Посмотришь завтра свежим взглядом.

Полина потянулась за сумкой. Марта обернулась.

— Поль, подожди.

— Что?

— Я не на тебя злюсь. Прости.

Она отодвинула ноутбук и устало потёрла лицо ладонями.

— Я сама уже терпеть не могу этот макет. И очень надеялась, что ты придёшь, посмотришь и скажешь, что всё нормально.

Полина посмотрела на экран.

— Но ты ведь сама видишь, что дата слишком большая.

— Вижу.

— Тогда давай просто попробуем её уменьшить.

Марта вздохнула.

— Давай.

Она снова придвинула ноутбук. Полина села рядом и показала, какой элемент первым привлекает внимание.

— Смотри, название же должно быть главным?

— Да.

— А сейчас оно теряется. Может, дату меньше сделать? И фотографию чуть сдвинуть?

Марта попробовала.

— Так?

— Уже лучше. Но теперь как-то пусто справа.

— Угу, вижу.

Они ещё немного подвигали элементы, попробовали другой размер шрифта и поменяли расстояние между строками. Постепенно раздражение Марты прошло. Она снова начала обсуждать варианты, иногда спорила с Полиной, иногда соглашалась и всё чаще рассматривала макет с интересом, а не с усталой злостью.

Минут через тридцать обе остановились на варианте, который их устроил. Марта откинулась на спинку стула.

— Всё. Я больше сегодня этот ноутбук не открываю.

— Запишем?

— Можешь даже засвидетельствовать.

Она закрыла крышку.

— И вообще, я есть хочу.

— Представляешь, какая неожиданность.

— Не начинай.

— Ты же сама сказала, что с утра ела только печенье.

— Я теперь это и сама помню.

Они заказали еду и перебрались на кухню.

Пока ждали доставку, Полина рассказывала про университет. Про бесконечные коридоры, путаницу с аудиториями, сломанный проектор и преподавателя, который продолжил выступление без слайдов. Марта смеялась, особенно когда Полина пересказывала их с Викой попытки разобраться в расписании.

— И как тебе вообще? — спросила она.

— Слушай, гораздо интереснее, чем я думала.

— Что-то выбрала?

— Наоборот. Теперь у меня ещё больше вариантов.

— Отлично сходила.

— Да нет, правда. Я раньше смотрела только на названия программ. А там студенты рассказывали, что они реально изучают, какие предметы сложные, где практика. Совсем другое дело.

— Это полезно.

— Угу. Хотя в одном направлении оказалась статистика. Много статистики.

Марта усмехнулась.

— Испугалась?

— Немного.

— А направление понравилось?

— Вот в том-то и дело, что да.

— Тогда не вычёркивай сразу.

Полина кивнула. Они ещё некоторое время обсуждали университеты и учебные программы. Про отца Полина вспомнила уже позже, когда встала налить себе чай.

— А папа в итоге не приехал, — сказала она.

Марта подняла глаза.

— Что случилось?

— Маша с Артёмом у врача задержались. Нужно было их забрать, потом в аптеку заехать.

— А с Артёмом всё нормально?

— Да, ничего серьёзного. Просто долго просидели.

Марта кивнула.

— А ты как?

Полина пожала плечами.

— Расстроилась немного. Мы же договаривались.

— Понятно.

— Я ему сказала, что не хочу каждый раз ждать, получится у него или нет. Пусть сначала со своим расписанием разберётся, а потом предлагает встретиться.

Марта некоторое время смотрела на неё.

— И что он ответил?

— Сказал, что понял.

Полина сделала глоток чая.

— Посмотрим.

Подруга не стала расспрашивать дальше. Вместо этого поинтересовалась, как прошла встреча с Викой. Полина охотно рассказала про найденный альбом, забытый билет в кино и старые школьные обиды, над которыми теперь можно было только смеяться.

— Представляешь, мы тогда всерьёз ругались, потому что она сказала, что я плохо рисую руки.

— А ты что?

— А я сказала, что у неё все лица одинаковые.

Марта рассмеялась.

— Хорошо, что вы обе выросли.

— Не уверена. Мы сегодня опять спорили о рисунках.

Они продолжали разговаривать, вспоминали школу, обсуждали университеты и всё подряд, пока Полина вдруг не заметила, что сидит на кухне уже почти час.

Она ведь приехала всего лишь посмотреть макет. Но время прошло незаметно. Ей не хотелось проверять часы и придумывать, не пора ли уходить. Марта тоже никуда не торопилась, и после сегодняшней суеты было приятно просто сидеть за столом, пить чай и разговаривать без всякой определённой цели. Потом телефон Марты завибрировал. Она прочитала сообщение и раздражённо выдохнула.

— Ну конечно.

— Что?

— Заказчица ответила.

— И?

— Новый список правок.

Полина посмотрела на закрытый ноутбук.

— А как же «сегодня больше не открываю»?

Марта проследила за её взглядом.

— Я была молода и наивна.

Полина рассмеялась.

Марта потянулась к ноутбуку, а она начала собирать со стола пустые контейнеры.

— Ладно, я тогда поеду.

— Поль, спасибо, что приехала. И прости, что сначала сорвалась.

— Да ничего. Только поешь завтра нормально, ладно?

— Попробую.

— Не печеньем.

— Какая ты строгая.

Они обнялись на прощание. Полина аккуратно уложила в сумку университетские материалы и старый альбом, проверив, чтобы его страницы не помялись, и вышла.

В метро было довольно людно. Полина устроилась возле двери и достала телефон, собираясь посмотреть, не прислала ли Вика обещанные записи.

Вместо этого обнаружила сообщение от отца.

Поль, в четверг, кажется, смогу освободиться пораньше. Давай увидимся?

Она уже начала печатать согласие, но остановилась. На четверг у неё были другие планы. Лера звала после школы в кино, а бабушка просила вечером помочь с документами. Раньше Полина, наверное, сразу предложила бы подстроиться под папино расписание и уже потом стала бы разбираться с остальными делами.

Теперь она открыла календарь. Посмотрела время сеанса, прикинула дорогу и вспомнила, сколько примерно займёт помощь бабушке. После шести встретиться вполне получалось. Полина вернулась в переписку.

я смогу после шести. если ты точно освободишься, давай увидимся. только напиши мне днём, пожалуйста.

Ответ пришёл почти сразу.

Хорошо, договорились. Напишу.

Полина убрала телефон. За окном вагона мелькали огни станций и тёмные участки тоннеля. В стекле появлялось её отражение, на несколько секунд становилось отчётливее, а потом снова исчезало.

Она достала университетскую программу и отметила два предмета, о которых хотела почитать подробнее дома. Рядом, в сумке, лежал старый альбом Вики. Полина поправила его, чтобы не загнулся угол обложки, и нащупала возле него коробку с картами. Ей вспомнилась Шестёрка кубков и лисёнок, протягивающий другому чашу с цветами. Она улыбнулась, провела пальцами по потёртому краю альбома и снова раскрыла университетский буклет.

Глава 10

К полудню вся квартира пахла цветами, свежей выпечкой и мясом, которое бабушка с самого утра готовила в духовке. На кухне запотели окна, подоконник заставили тарелками с закусками, а телефон Полины, оставленный среди учебников, то и дело вибрировал от новых сообщений.

Сегодня ей исполнилось восемнадцать.

Поздравляли даже люди, с которыми она давно не общалась. Бывшая мамина коллега прислала открытку с золотыми шарами, дальняя родственница пожелала встретить достойного мужчину, а бабушкина знакомая посоветовала не ошибиться с выбором профессии.

Полина читала сообщения и невольно улыбалась. По мнению окружающих, совершеннолетие, похоже, означало, что теперь она должна принимать исключительно правильные решения и нести за них полную ответственность. Причём желательно сразу определиться с профессией, личной жизнью и всеми планами на ближайшие лет десять.

Сама она хотела куда более простых вещей: чтобы за праздничным столом никто не поссорился, бабушка осталась довольна тортом, а вечером удалось спокойно уехать к Ане, не выслушивая очередной разговор о том, что теперь она взрослая и должна вести себя соответственно.

Лера поздравила её ровно в полночь.

поздравляю! теперь ты официально можешь творить любую фигню без разрешения родителей.

спасибо, очень обнадёживает.

пользуйся, пока уголовную ответственность не вспомнила.

Марта прислала длинное голосовое сообщение, в котором успела пожаловаться на заказчика, вспомнить о подарке, который едва не забыла забрать, и пожелать Полине как можно дольше не превращаться в тех взрослых, которые даже на прогулке в парке обсуждают ипотеку. Ян ограничился коротким поздравлением и замечанием, что возраст больше не может служить оправданием её поступков.

а можно список случаев, когда ты вообще делал мне скидку на возраст? — поинтересовалась Полина.

Ответа она так и не дождалась, но почему-то была уверена, что Ян усмехнулся, прочитав сообщение. Константин написал ближе к обеду, когда бабушка уже в третий раз попросила её помочь с сервировкой. Он поздравил Полину с совершеннолетием и сразу признался, что о празднике ему напомнила Марта.

могли бы хотя бы сделать вид, что сами вспомнили, — написала она, отложив ложку, которую всё это время зачем-то держала в руке.

Не вижу смысла начинать поздравление с вранья.

Полина рассмеялась.

— С кем это ты там? — спросила бабушка, расставлявшая салатницы.

— Да так, со знакомым.

— Знакомый хороший?

— Ба!

— Что «ба»? Я же просто спросила.

Полина снова посмотрела на телефон, но объяснять ничего не стала. Бабушка немного понаблюдала за ней, потом отошла к двери, оценила накрытый стол и вернулась переставлять салатницу, которую минуту назад сочла стоящей на идеальном месте.

В своей комнате Полина переодевалась дольше, чем собиралась. ама просила оставить волосы распущенными, бабушке хотелось сфотографировать внучку в светлой блузке, а сама Полина вообще не понимала, почему должна выглядеть как-то иначе только потому, что сегодня ей восемнадцать.

Она надела привычные джинсы, посмотрела на себя в зеркало и почти услышала мамино предложение заменить их юбкой. Потом попробовала распустить волосы, собрала обратно, снова распустила и в конце концов раздражённо потянулась за резинкой.

— Да господи, — пробормотала она своему отражению. — Это мой день рождения или семейная фотосессия?

Она завязала хвост, оставила джинсы и выбрала первую подходящую кофту. Когда Полина вышла из комнаты, настроение у неё заметно улучшилось. По крайней мере, с одеждой удалось разобраться без семейного совета. Отец приехал одним из первых, хотя большой букет от него доставили ещё утром.

Вместе с ним пришли Маша и Артём. Младший брат, едва увидев Боню, тут же забыл обо всех поздравлениях и уселся прямо на пол в прихожей.

— Артём, ты хоть с сестрой поздоровайся, — напомнила Маша.

— Сейчас!

Боня тем временем уже обнюхивал карманы мальчика, явно рассчитывая обнаружить что-нибудь интересное.

— Он мне подарок принёс! — объявил Артём.

— Кому, тебе или мне? — уточнила Полина.

— Ему!

Из кармана появилась плюшевая игрушка, которую Боня немедленно схватил и унёс в комнату.

— Эй! — возмутился Артём. — Я же тебе показать хотел!

Мальчик бросился следом, а через минуту вернулся с машинкой и попытался обменять её на плюшевого зверя. Боню предложение совершенно не заинтересовало. Девушка рассмеялась и присела рядом с братом.

— Давай я помогу, а то он тебе сейчас всю игрушку обслюнявит.

Она осторожно разжала собачьи челюсти, вытащила плюшевого зверя и вручила Артёму.

— Спасибо!

— Вообще-то это я должна сегодня подарки получать.

— Так я ему на твой день рождения подарил!

— Очень логично.

Артём довольно улыбнулся и снова принялся играть с собакой. Полина любила младшего брата, хотя иногда из-за него ей было труднее сердиться на отца. После очередной отменённой встречи она могла сколько угодно обижаться, обещать себе больше ничего не ждать и заранее не соглашаться на новые планы. Но стоило увидеть Артёма, который просто хотел проводить время с папой, как злость становилась куда менее удобной. Мальчик ведь ни в чём не был виноват. И обсуждать при нём то, из-за чего Полина обижалась на отца, ей совершенно не хотелось.

— Поль, — позвал папа.

Она обернулась. Он протягивал ей небольшую коробку.

— С днём рождения.

— Спасибо.

Полина открыла крышку и замерла. Внутри лежали часы, которые она несколько месяцев назад заметила в магазине. Тогда она просто показала их отцу, сказав, что ей нравится тонкий ремешок и небольшой циферблат. Даже не намекала на подарок.

— Ты запомнил?

— Представь себе, — улыбнулся он. — Иногда я всё-таки слушаю.

Она достала часы и осторожно застегнула ремешок на запястье.

— Пап, они очень красивые.

— Нравятся?

— Очень. Спасибо.

Ремешок оказался немного свободным.

— Надо будет звено убрать, — заметил отец. — Можем потом в мастерскую заехать.

— Да нормально пока.

— Полин, они же болтаются.

— Ну и пусть, — улыбнулась она. — Я сегодня ничего исправлять не хочу.

Отец покачал головой, но спорить не стал.

Поначалу за столом было хорошо. Бабушка рассказывала, как ждала известий из роддома восемнадцать лет назад. Мама то и дело поправляла подробности, уверяя, что всё происходило совершенно не так. Отец заявил, что волновался тогда больше всех, и немедленно получил от бабушки замечание, что он хотя бы не рожал.

Все рассмеялись. Маша пыталась проследить, чтобы Артём действительно ел, а не подсовывал Боне кусочки со своей тарелки. Пёс сидел возле его стула с самым невинным выражением морды и явно рассчитывал, что этот замечательный праздник никогда не закончится.

Из приоткрытого окна тянуло прохладой. На столе теснились салатницы, тарелки и бокалы, пахло горячим мясом и специями. Полина постепенно расслабилась. До тех пор, пока тётя Ирина не спросила:

— Ну что, с институтом уже определилась?

Вопрос прозвучал, когда горячее почти доели и бабушка как раз собиралась освобождать место для торта. Полина положила вилку.

— Пока выбираю. Есть несколько вариантов.

— А юридический рассматриваешь? — сразу уточнила бабушка.

— Рассматриваю.

— Вот и правильно. Папа сможет подсказать, если что.

— Мам, она и сама разберётся, — заметил отец.

Полина благодарно посмотрела на него. Но тут вмешалась тётя Ирина:

— А вот у моей знакомой дочка на экономический пошла. Сейчас очень хорошо зарабатывает. Может, тебе тоже посмотреть?

— Ир, ну не всем же на экономический, — сказала мама.

— А я и не говорю, что всем. Просто как вариант.

Отец согласился, что экономические направления тоже бывают интересными, но добавил, что юридическое образование всё-таки даёт хорошую основу.

— Я хотя бы понимаю, чему там учат, — объяснил он. — Знаю преподавателей, могу подсказать по программам. А в других сферах тебе придётся самой разбираться.

— Ну вот, видишь, — подхватила бабушка. — Зачем искать что-то неизвестное, когда есть возможность...

— Можно хотя бы сегодня не решать за меня? — перебила Полина.

За столом ненадолго стало тихо. Мама удивлённо посмотрела на неё.

— Полин, никто за тебя ничего не решает. Мы просто разговариваем.

— Я знаю.

— Тогда зачем так реагировать?

Полина опустила глаза на тарелку. Возражать было трудно, потому что каждый из родственников по отдельности действительно не говорил ничего ужасного. Отец советовал профессию, которую хорошо знал. Бабушка переживала за её будущее. Тётя Ирина просто поддерживала разговор.

Но за последние месяцы Полина слышала эти советы столько раз, что уже почти могла повторить их наизусть. И чем чаще ей говорили, какой выбор будет разумным, тем сложнее становилось понять, чего она хочет сама.

— Просто я ещё не решила, — сказала она. — И мне не хочется весь день это обсуждать.

— Ну и не будем, — отозвался отец.

Бабушка вздохнула, но промолчала. Тётя Ирина, к счастью, быстро нашла другую тему.

— А ты, — обратилась она к маме, — куда в восемнадцать поступать собиралась? Помнишь, мы ещё тогда спорили?

Мама рассмеялась.

— Ой, у меня столько планов было, что хоть каждый год в новый институт поступай.

Начали вспоминать учёбу, какие-то поездки, на которые она долго копила, и планы, которым так и не суждено было осуществиться.

— А потом появилась Полинка, — сказала мама, потянувшись за салатницей. — И стало уже не до поездок.

Полина застыла с вилкой в руке. Она прекрасно знала эту историю. Мама рассказывала её много раз, иногда с улыбкой, иногда с лёгкой грустью. В одной версии после рождения дочери пришлось отказаться от путешествий, в другой — от продолжения учёбы, в третьей — от работы, на которую очень хотелось устроиться.

Полина понимала, что мама не пытается её упрекнуть. Обычно та вспоминала всё это как часть собственной молодости, когда жизнь менялась быстрее, чем удавалось строить планы.

Но слышать подобное всё равно было неприятно. В детстве Полина иногда пыталась представить, как сложилась бы мамина жизнь, если бы она не родилась. Удалось бы ей закончить учёбу? Съездила бы она в ту поездку? Работала бы там, где хотела? Эти мысли всегда заканчивались одинаково: Девушка чувствовала себя виноватой за события, на которые никак не могла повлиять. Мама встретилась с ней взглядом.

— Поль, я же не жалуюсь, если что.

— Я ничего не сказала.

— Просто вспоминаю.

— Я поняла.

Бабушка поставила чашку на стол чуть громче, чем требовалось.

— Всё, хватит ворошить прошлое. У ребёнка день рождения, а вы опять о каких-то несбывшихся планах.

— Мам, ну что ты начинаешь? — вздохнула мать.

— Ничего я не начинаю. Торт лучше несите.

Разговор постепенно перешёл к детскому саду Артёма и планам на выходные. Полина даже несколько раз улыбнулась чужим шуткам, но неприятная тяжесть под рёбрами никуда не исчезла.

Она знала, сколько родители и бабушка для неё сделали. Оплачивали занятия, возили на дополнительные курсы, помогали, когда что-нибудь не получалось, и старались дать ей возможности, которых сами когда-то были лишены. Полина была им благодарна. Просто иногда эта благодарность превращалась в чувство, что теперь она обязана выбрать правильную жизнь, чтобы ничьи усилия не оказались напрасными. И собственные желания рядом с этим обязательством казались почти несерьёзными.

Перед отъездом отец заглянул к ней в комнату. Полина собирала сумку к Ане. На кровати лежали косметичка, телефон, кошелёк и колода Таро, которую она собиралась взять с собой. Новые часы пока оставались на столе возле книжных закладок.

— Можно? — спросил папа.

— Заходи.

Он присел на край стула.

— Слушай, я хотел спросить... Я там за столом не слишком наседал с юридическим?

Полина проверила застёжку сумки.

— Немного.

Отец вздохнул.

— Я не пытаюсь тебя заставить. Просто эту область знаю. Могу подсказать, какие программы нормальные, где преподаватели хорошие. А если ты решишь поступать, скажем, на биологический или архитектурный, я там вообще ничего не понимаю.

— Представляю тебя на дне открытых дверей архитектурного, — усмехнулась Полина.

— Вот именно. Буду стоять с умным видом и делать вид, что разбираюсь.

Она рассмеялась и села на край кровати.

— Пап, мне правда интересно право. Я не говорю, что не хочу на юридический.

— А в чём тогда проблема?

Полина немного подумала.

— Наверное, в том, что я с детства слышу, как хорошо у меня получится продолжить твоё дело. И теперь не всегда понимаю, мне самой это нравится или я просто привыкла так думать.

Отец не ответил сразу. Он посмотрел на её сумку, потом снова на неё.

— Ну, интерес ведь всё равно откуда-то берётся. Мне тоже когда-то кто-то рассказал о профессии, я заинтересовался. Это же не значит, что я всю жизнь занимаюсь чужим делом.

— Но ты сам выбрал.

— А ты разве не выбираешь?

— Выбираю. Просто...

— Поль, я буду рад, если ты пойдёшь на юридический. Не стану скрывать. Мне было бы интересно с тобой об этом разговаривать, что-то подсказывать. Но учиться и работать потом тебе, а не мне.

Полина опустила взгляд на часы.

— Я знаю.

— Тогда посмотри программы, сходи на дни открытых дверей. Не понравится — выберешь другое. Я ведь не собираюсь за тебя заявление подавать.

Она улыбнулась.

Весь день ей казалось, что отец снова будет убеждать её выбрать знакомую ему профессию. Но теперь он говорил не столько о юридическом факультете, сколько о том, как вообще разобраться в собственных интересах. И Полина вынуждена была признать, что его слова не лишены смысла. Если отец когда-то заинтересовал её юриспруденцией, разве обязательно считать этот интерес ненастоящим?

— Ладно, — сказала она. — Я ещё посмотрю.

— Вот и хорошо.

Отец уже собирался встать, когда заметил на кровати коробку с картами.

— А это что, с собой берёшь?

— Ага.

— Как успехи? Уже всё будущее выяснила?

— Пока не всё.

— И про университет спрашивала?

Полина хитро улыбнулась.

— Поздно, уже спрашивала.

— И что тебе карты ответили?

— Читать программы обучения.

Отец рассмеялся.

— Очень здравомыслящая колода. Я бы к ней прислушался.

Он поднялся, поправил рубашку и направился к двери.

— Ладно, пойду помогу Маше Артёма собрать, а то он, кажется, собрался Боню с собой увезти.

— Боня, боюсь, только за.

— Вот ещё.

Полина проводила отца до прихожей. Перед уходом он обнял её, ещё раз поздравил и пообещал, что они обязательно выберут время съездить в мастерскую, чтобы подогнать ремешок часов. Она кивнула, хотя часы пока вполне устраивали её такими, какие были.

Когда за гостями закрылась дверь, Полина посмотрела на своё запястье и поправила циферблат. После разговора с папой ей впервые за день не хотелось немедленно доказывать кому-нибудь, что она уже взрослая и прекрасно способна принимать решения самостоятельно.

В квартире Ани было жарко. Ещё на лестнице пахло пиццей, мокрыми куртками и чьими-то сладкими духами. За дверью играла музыка, басы негромко отдавались в стенах.

Полина позвонила. Аня открыла почти сразу. На голове у неё красовалась бумажная корона, съехавшая набок.

— Именинница приехала!

— Господи, Ань.

— Что?

— Ничего. Просто я уже вижу, что вечер будет прекрасным.

Аня рассмеялась и достала из-за спины вторую корону.

— Держи.

— Нет.

— Поль.

— Я не буду это надевать.

— Тебе восемнадцать, имеешь полное право выглядеть глупо.

— Спасибо за разрешение.

— Не благодари, надевай.

Полина попыталась сохранить серьёзное выражение лица, но долго сопротивляться не смогла. Через несколько минут она уже сидела на диване с картонными зубцами на лбу, а Аня довольно фотографировала её на телефон.

— Только никому это не отправляй!

— Поздно.

— Аня!

— Да шучу я!

В гостиной было шумно и весело. Саша спорил с Кирой о музыке, Лера пересказывала Марте школьную историю, которая той почему-то казалась намного смешнее, чем самой Полине. Кот Ани терпеливо дожидался, когда кто-нибудь оставит тарелку без присмотра, и время от времени предпринимал осторожные вылазки к еде.

Ян сидел возле окна с чашкой чая. Иногда улыбался чужим шуткам, но в общие разговоры вмешивался редко. Полина поймала себя на том, что ждёт от него какого-нибудь замечания о Максиме или последнем раскладе. Однако Ян, похоже, совершенно не собирался обсуждать неприятные истории на дне рождения. И она была ему за это благодарна.

Здесь никто не спрашивал, определилась ли она с университетом, не советовал выбирать надёжную профессию и не напоминал, сколько возможностей теперь перед ней открывается.

Она просто ходила на кухню за водой, помогала убирать тарелки, смеялась над очередной шуткой Леры и спорила с Сашей, который уже второй раз ставил одну и ту же песню. Постепенно напряжение после семейного обеда проходило.

Подарки решили распаковать ближе к вечеру. Лера вручила ей браслет, Кира — красивый альбом с плотными листами, а Саша подарил сертификат в книжный магазин.

— Только не трать всё на учебники, — предупредил он.

— А на что?

— На нормальные книги.

— Спасибо, очень полезный совет.

— Я старался.

Марта подошла последней. Она протянула Полине коробку, завёрнутую в плотную бумагу, и с таким довольным видом устроилась рядом, что именинница сразу заподозрила что-то интересное.

— Что ты там придумала? — спросила Полина.

— Открой и узнаешь.

Под упаковкой оказалась книга об образах и символах в европейском искусстве. Полина сразу узнала обложку. Они однажды вместе листали это издание в магазине. Тогда она долго разглядывала иллюстрации и даже собиралась купить книгу, но, увидев цену, с сожалением поставила её обратно на полку.

— Марта...

— Что?

— Ты запомнила?

— Поль, ты возле неё полчаса простояла.

— Не полчаса!

— Ну, двадцать девять минут. Суть не меняется.

Полина рассмеялась и осторожно раскрыла книгу. Между страницами лежала маленькая закладка с изображением старинного фрескового орнамента.

— Спасибо, — сказала она уже тише. — Правда.

Марта улыбнулась.

— Читай на здоровье. Только не испиши мне потом все поля своими комментариями.

— А ты сама так делаешь!

— Мне можно.

Полина покачала головой и снова погладила обложку.

За день ей подарили много хороших, полезных и дорогих вещей. Но здесь Марта вспомнила о книге, которую Полина однажды взяла с полки, полистала и не решилась купить. И почему-то именно эта мелочь тронула её особенно сильно. Ян протянул свой подарок без всякой торжественности. Это был небольшой тёмный блокнот.

— Старый ты, кажется, уже до обложки исписала, — пояснил он.

Полина рассмеялась.

— Я почему-то ожидала от тебя чего-нибудь загадочного.

— Извини, не подготовился.

— Да нет, мне нравится.

Она раскрыла блокнот.

Страницы были плотными, слегка шершавыми на ощупь. Новый корешок тихо хрустнул, когда она попыталась раскрыть его шире.

— Спасибо.

— Пользуйся.

Полина провела пальцем по чистому листу. Наверное, сначала она станет записывать сюда информацию об университетах, решила она. Хотя покупать для этого отдельную тетрадь в её планы совершенно не входило.

К вечеру за окном совсем стемнело. В комнате стало душно, и Аня приоткрыла форточку. С улицы потянуло прохладой, донёсся шум машины, проехавшей по мокрому асфальту. Кто-то сменил музыку, Саша снова начал спорить с Кирой, а кот наконец добрался до оставленной без присмотра тарелки и был с возмущением согнан на пол. Полина достала свою колоду, чтобы показать Кире несколько карт.

— Это та самая? — спросила Кира, придвигаясь ближе.

— Ага.

— Можно посмотреть?

— Конечно. Только аккуратно.

Они некоторое время разглядывали рисунки и обсуждали, какие изображения нравятся больше. Полина уже собиралась убрать карты обратно, когда Марта, наблюдавшая за ними с дивана, спросила:

— А сама-то погадать сегодня не хочешь?

— На что?

— Ну, не знаю. На будущее, например.

Полина закатила глаза.

— Нет уж, спасибо. Мне сегодня этого будущего за семейным столом хватило.

— Опять университеты?

— Ага. Куда поступать, кем работать, как жить. Я думала, мне восемнадцать исполнилось, а не сорок.

Марта засмеялась.

— Ладно, не будем.

Они вернулись к общему разговору, но спустя несколько минут Полина сама снова посмотрела на карты. Весь день ей предлагали разные варианты будущего. Одни казались разумными, другие интересными, третьи вообще не имели к ней отношения. При этом каждое предложение сопровождалось уверенностью, что именно такой выбор и окажется правильным.

Полина могла представить себя студенткой юридического факультета. Могла вообразить и совершенно другую жизнь, в которой отцовская профессия оставалась только частью семейной истории. Но чем больше вариантов она рассматривала, тем труднее было понять, какой из них действительно ей подходит.

— Слушай, Март, — позвала она.

— М?

— А если спросить не про будущее?

— А про что?

Полина усмехнулась собственной серьёзности.

— Ну... кто я вообще такая?

Марта уже потянулась за чашкой, но остановилась.

— Интересный вопрос.

— Только не смотри на меня так. Я сама понимаю, как это звучит.

— Да нормально звучит. Подожди, у меня другая колода есть.

Она встала и ушла в комнату за сумкой. Полина проводила её взглядом. На столе стояли недопитые стаканы, возле тарелки валялась смятая бумажная корона, на скатерти осталось пятно от сока. К рукаву её кофты прилипла сахарная крошка. Посреди всего этого вопрос о собственной сущности казался особенно нелепым.

— Поль, ты чего? — спросила Лера, заметив её выражение лица.

— Да вот решила выяснить, кто я такая.

— Поздравляю. Я думала, ты хотя бы это к восемнадцати уже знаешь.

— Как видишь, не всё так просто.

— Спроси заодно, кто я. А то мне тоже интересно.

Марта вернулась с длинной тёмной коробкой.

Внутри лежали крупные карты с почти бесцветными рисунками. Их рубашки покрывали тонкие серебристые линии, которые поблёскивали в свете лампы. Полина взяла колоду. Карты оказались плотными и непривычно тяжёлыми. Они плохо скользили друг по другу, а при перемешивании несколько раз выскальзывали у неё из рук.

— Какая неудобная, — заметила она.

— Привыкнуть надо.

— Ты её специально для сложных вопросов достаёшь?

— Нет, просто люблю.

Полина улыбнулась и снова посмотрела на колоду. Она ведь сама предложила превратить шуточный вопрос во что-то более серьёзное. Теперь оставалось хотя бы не делать вид, будто собирается услышать ответ на всю свою жизнь.Она положила ладонь на карты, немного помедлила и вытащила первую.

Маг.

— Ну конечно, — пробормотала Полина.

— Что? — заинтересовалась Лера.

— Спрашиваю, кто я, а мне выпадает Маг. Очень тонкий намёк.

Она уже собиралась рассмеяться, но, присмотревшись, замолчала. Изображение заметно отличалось от привычных карт. В центре стояла человеческая фигура, окружённая сложными металлическими дугами. Тонкие линии соединялись вокруг лица, спускались к плечам и рукам, переплетались с очертаниями тела. Полина никак не могла понять, изображён ли перед ней человек, заключённый в какую-то конструкцию, или сам механизм был его частью. Чем дольше она рассматривала рисунок, тем труднее становилось отделить одно от другого.

— Странная карта, — сказала она.

— Чем?

— Я не понимаю, где здесь заканчивается человек.

Марта наклонилась ближе.

— Да, художник интересно это сделал.

Полина положила Мага на стол и вытащила вторую карту.

Колесница.

На серебристо-сером рисунке человек сидел внутри странной конструкции, напоминавшей одновременно повозку, скелет и какое-то живое существо. Упряжь, которая на обычных изображениях находилась в руках возницы, здесь словно вырастала из его плеч и предплечий.

Полина придвинула карту к лампе.

— Вот это вообще жутковато.

— Покажи, — попросила Марта.

Она положила обе карты рядом. Полина знала их основные значения. Маг обычно связывался с волей, действием, умением пользоваться собственными возможностями. Колесница — с движением, выбранным направлением и способностью управлять происходящим.

По отдельности ничего особенно тревожного в этих образах не было. Но Марта рассматривала карты так внимательно, что Полина невольно насторожилась.

— Ну? — спросила она.

— Что «ну»?

— Ты так смотришь, будто что-то увидела.

— Я думаю.

— Это я заметила. О чём?

Марта немного помолчала, переводя взгляд с одной карты на другую.

— О том, как человек начинает замечать вещи, на которые раньше не обращал внимания.

— Например?

— Да что угодно. Иногда меняется не само происходящее, а то, как ты его воспринимаешь.

Полина посмотрела на Мага.

— И что, это про меня?

— Может быть. Но я бы не спешила с выводами.

— Почему?

— Потому что ты сама задала очень широкий вопрос. Под такой легко подобрать что-нибудь подходящее.

— Даже если карты вроде бы отвечают?

— Особенно тогда.

Полина усмехнулась. Марта говорила совершенно спокойно, без таинственных интонаций и попыток придать раскладу особенную важность. Но почему-то после её слов Полина вспомнила случай, о котором уже давно не думала.

Ей было четырнадцать. Она возвращалась домой из школы и остановилась на лестничной площадке старого подъезда. Лампочка между этажами опять перегорела, тяжёлый рюкзак тянул плечи вниз, а за поворотом лестницы стояла такая густая темнота, что Полина не могла разглядеть даже перила.

Тогда ей вдруг показалось, что внизу кто-то ждёт. Она не слышала шагов, дыхания или движения одежды. Просто стояла, вцепившись в холодный металл поручня, и не решалась сделать следующий шаг.

Сейчас Полина уже не помнила, сколько времени простояла на площадке. Помнила только, как наконец заставила себя заглянуть за поворот.

Там никого не было.

От этого воспоминания она неожиданно перешла к другому. Однажды ночью, в гостинице у моря, ей почудилось, что возле окна стоит человек. Полина долго смотрела в темноту, прежде чем поняла, что это всего лишь кресло с наброшенным полотенцем.

Ещё был вечер после школы, когда она слышала за спиной чужие шаги. Тогда Полина даже ускорила ходьбу, но потом обнаружила, что странный ритмичный стук издаёт застёжка её собственной сумки.

Иногда подобное случалось в незнакомых квартирах. Она могла сидеть у кого-нибудь в гостях, разговаривать и вдруг почувствовать непреодолимое желание оглянуться, хотя за спиной находились только стена или пустой дверной проём.

В детстве всё было немного иначе. Тогда знакомое присутствие иногда даже успокаивало, особенно по вечерам, когда родители ругались за стеной, а она лежала в своей комнате и старалась не заплакать слишком громко.

— Полин? — позвала Марта.

Она подняла глаза.

— А?

— Ты задумалась.

— Да так. Вспомнила кое-что.

— Расскажешь?

Полина провела пальцем по краю Колесницы.

— Просто разные случаи. Когда мне казалось, что рядом кто-то есть.

Марта слушала.

— В подъезде однажды испугалась. В гостинице. Ещё после школы шла и думала, что за мной кто-то идёт. Хотя потом всегда оказывалось, что ничего такого нет.

— И ты раньше связывала это между собой?

— Не особенно.

Полина снова посмотрела на карты. До сегодняшнего вечера все эти случаи существовали в её памяти отдельно. Лестница была просто неприятным воспоминанием, гостиница — обычным испугом, а история с сумкой даже казалась немного смешной.

Теперь она вдруг начала искать между ними общее. И чем больше вспоминала, тем сильнее ей казалось, что оно обязательно должно быть.

— Знаешь, что ещё странно? — сказала Полина.

— Что?

— У меня в детстве иногда было такое чувство. Как будто кто-то приходит, когда мне плохо.

— Ты уже рассказывала.

— Да, но я сейчас вспомнила старую тетрадь. Там был рисунок. Я даже подписала его: «она приходит когда мне плохо».

Полина замолчала. Она помнила эти детские буквы, хотя давно не могла сказать, почему изобразила возле шкафа именно такую фигуру. По затылку пробежал неприятный холодок. Она невольно потянула плечи к ушам.

— Слушай, а можно как-нибудь проверить, есть ли у меня способности? — спросила Полина, стараясь произнести это как шутку.

Марта не ответила сразу. Она ещё раз посмотрела на обе карты, потом на Полину.

— Можно попробовать. Но я бы не сегодня.

— Почему?

— Потому что мы уже начали искать связь между совершенно разными событиями. Сейчас что-нибудь ещё выпадет, и мы обе найдём этому десять объяснений.

— Ты ведь сама предложила расклад.

— Я предложила расклад, а не искать у тебя магический дар за один вечер.

Полина улыбнулась.

— И всё-таки?

— Поль, давай как-нибудь потом. Когда ты не будешь так ждать необычного ответа.

Ян, который до этого не вмешивался в разговор, подошёл ближе и взглянул на карты через плечо Марты.

— Она права, — сказал он.

— Вы сегодня сговорились? — спросила Полина.

— Нет. Просто когда уже придумала объяснение, очень легко вспомнить десяток случаев, которые вроде бы его подтверждают.

— А если они действительно связаны?

— Тогда лучше сначала разобраться с каждым отдельно.

Полина вздохнула.

— Вы оба ужасно скучные.

— Бывает, — спокойно ответил Ян.

Спорить никто не стал.

Из кухни раздался голос Ани:

— Вы там закончили свои магические собрания? Торт кто-нибудь есть собирается?

— Уже идём! — откликнулась Марта.

Полина ещё немного посидела перед картами. Маг и Колесница лежали рядом, и при свете лампы серебристые линии на рисунках казались почти металлическими.

Она достала телефон и сфотографировала обе карты. На снимке изображения получились темнее, а лица фигур почти потерялись среди переплетённых линий. Полина убрала телефон и помогла Марте собрать колоду. Через несколько минут все уже сидели на кухне, доедали торт и смеялись над очередной историей Саши. Полина тоже участвовала в разговоре, но иногда невольно вспоминала странные рисунки.

Особенно Колесницу. Ей почему-то всё ещё казалось, что она чувствует под пальцами прохладный гладкий край карты.

Домой Полина вернулась почти в полночь. На кухне горела только лампа над плитой. Мама уже спала, из её комнаты не доносилось ни звука, а Боня встретил хозяйку с сонным видом, но всё же счёл необходимым обнюхать её сумку.

— Ничего тебе не принесла, — шепнула Полина.

Пёс недоверчиво сунул нос в карман куртки.

— Бонь, ну правда. Там только телефон.

Он ещё немного походил вокруг неё и наконец отправился обратно к своему месту. Полина сняла обувь и ушла умываться. После шумного вечера дома было особенно приятно. В ванной пахло знакомым мылом, под босыми ногами холодила плитка, а с лица наконец можно было смыть макияж, который к концу праздника начал неприятно стягивать кожу.

Она переоделась и вышла в коридор. Почти дойдя до своей комнаты, Полина вдруг остановилась. Ей показалось, что за спиной кто-то стоит. Ощущение возникло так неожиданно, что она не сразу поняла, почему напряглась.

В коридоре было тихо. Из кухни на пол падала узкая полоска света. Рядом спала мама, где-то устроился Боня, а за стеной негромко потрескивали трубы. Полина прекрасно знала, что находится дома. И всё же ей стало страшно оборачиваться. Она несколько секунд смотрела перед собой, чувствуя, как между лопатками нарастает напряжение.

Потом резко повернула голову.

Никого.

У вешалки висели куртки, из кухни доносился едва слышный гул холодильника. В гостиной было темно. Полина выдохнула и прислонилась плечом к стене.

— Да что ж такое, — пробормотала она.

Боня даже не пришёл проверить, почему она остановилась. Это почему-то немного успокаивало. Если бы в квартире действительно находился посторонний, пёс наверняка повёл бы себя иначе. Хотя Полина уже почти услышала в голове голос Марты, которая непременно заметила бы, что не стоит делать выводы о незнакомых явлениях только по поведению собаки.

Она поморщилась.

— Всё, хватит.

В комнате на столе лежал новый блокнот, подаренный Яном. Полина сняла часы, положила их рядом и села за стол. Ей хотелось записать сегодняшний вечер, пока впечатления ещё не успели смешаться. Она открыла первую страницу и поставила дату. Ниже написала:

Маг. Колесница.

Некоторое время рассматривала названия, потом добавила несколько строк о разговоре с Мартой. Подруга предположила, что иногда человек начинает замечать вещи, на которые прежде не обращал внимания. Ян предупредил, что старые воспоминания легко подогнать под объяснение, которое появилось позже.

Полина задумчиво постучала ручкой по бумаге. Ей хотелось просто согласиться с Яном. Если все эти случаи были отдельными испугами, случайностями и ошибками восприятия, значит, ничего особенно загадочного в её жизни не происходило. Она могла спокойно заниматься уроками, готовиться к поступлению и не думать о существе, которое, возможно, когда-то сама себе придумала.

Но воспоминания продолжали возвращаться. Старая лестница. Гостиница у моря. Дорога из школы. Чужие квартиры, в которых иногда возникало неприятное чувство, будто кто-то наблюдает за ней.

И детская комната. Полина вспомнила шкаф, кровать и собственный рисунок с тёмной фигурой у стены. Она начала записывать всё по порядку. Четырнадцать лет — лестница в старом подъезде. Гостиница у моря — точный возраст нужно уточнить. Застёжка на сумке после школы. Несколько случаев в гостях. Детская тетрадь.

Рядом с некоторыми пунктами появились вопросительные знаки. Полина не помнила точных дат, иногда путалась в последовательности событий и уже не могла уверенно сказать, что почувствовала раньше: страх или ощущение чьего-то присутствия.

Она старалась записывать и те случаи, которым давно нашла объяснение. Но чем длиннее становился список, тем неприятнее было смотреть на него. Оказывается, похожие ощущения возникали у неё довольно часто. Почему же раньше она никогда не пыталась разобраться, есть ли между ними связь? Полина перелистнула страницу.

Затем вернулась назад и добавила ещё один пункт. Иногда в голове неожиданно появлялись целые фразы. Не отдельные слова, из которых постепенно складывалась мысль, а сразу законченное предложение, словно она услышала его уже готовым. Такое случалось редко.

Иногда мысль вообще была совершенно обычной: она вдруг вспоминала о каком-нибудь деле или находила ответ на вопрос, над которым давно размышляла.

Но порой возникало странное ощущение, что слова появились раньше, чем она успела подумать. Полина перечитала написанное. На бумаге всё это выглядело гораздо страшнее, чем в её голове. Она даже взялась за ручку, собираясь зачеркнуть последнее предложение.

В конце концов, мысли не обязаны возникать постепенно. Мозг постоянно что-то вспоминает, замечает и связывает между собой, причём человек далеко не всегда понимает, как именно пришёл к тому или иному выводу. И точно так же тёмная одежда на стуле вполне могла показаться человеческой фигурой, если проснуться посреди ночи.

Полина прекрасно это понимала.

Марта ведь тоже не пыталась убедить её в существовании каких-то особенных способностей. Наоборот, отказалась продолжать проверку, когда заметила, что обе они слишком увлеклись поиском необычных совпадений.

Полина отложила ручку. Она не знала, что именно хочет найти в этих записях. Если всё объясняется обычным страхом, почему некоторые воспоминания до сих пор казались такими яркими? А если в них действительно было что-то необычное, как отличить это от собственной фантазии?

Она закрыла блокнот. Вопросов стало только больше.

Полина выключила настольную лампу и легла в кровать. Боня устроился на коврике рядом, свернулся калачиком и почти сразу заснул. За окном проезжали машины. Их фары скользили по потолку, ненадолго оставляя на нём светлые прямоугольники, которые затем медленно исчезали.

В комнате было тепло, но ноги под одеялом почему-то не согревались. Полина повернулась на бок, потом на спину. Несколько минут прислушивалась к уличным звукам, пыталась вспомнить, убрала ли в сумку все подарки, и снова подумала о раскладе.

Перед глазами возник Маг.

Его руки словно переходили в металлические дуги, окружавшие тело. Полина вспомнила, как долго рассматривала рисунок, пытаясь понять, человек там изображён или механизм.

Потом появилась Колесница.

Её возница будто не управлял странной конструкцией, а сам был частью неё. Полина нахмурилась и перевернулась на другой бок. Надо было просто пойти есть торт, — подумала она. Несколько минут спустя сон начал одолевать её. Звуки машин становились всё тише, мысли путались, а отдельные воспоминания незаметно смешивались друг с другом. И вдруг в голове появилась фраза.

Наконец-то.

Полина открыла глаза. Она не слышала голоса. Никто ничего не шептал возле кровати, не произносил слов у самого уха. Фраза возникла так же, как сотни обычных мыслей, которые за день успевали мелькнуть у неё в голове.

Но почему-то показалась чужой. Полина лежала неподвижно, пытаясь понять, откуда она взялась. Наконец-то что? Она ведь ни о чём подобном не думала. Может быть, хотела наконец заснуть? Или просто устала от праздника, гостей и бесконечных разговоров?

Полина мысленно повторила слово. Наконец-то. Теперь оно звучало уже совершенно обыкновенно. Она попробовала вспомнить первоначальное ощущение, ту странную законченную интонацию, с которой фраза возникла в голове. Но чем старательнее возвращалась к ней, тем сильнее казалось, что она сама придаёт слову ненужный смысл.

Из коридора донёсся сухой щелчок. Полина резко приподнялась на локте. Через несколько секунд звук повторился, только тише. Труба. Она прекрасно знала этот звук. После вечернего отопления металл иногда потрескивал, особенно когда в квартире становилось прохладнее.

Боня продолжал спать, вытянув лапы, и даже не пошевелился. Полина медленно опустилась обратно на подушку.

— Господи, — тихо пробормотала она.

Ей стало немного стыдно за собственный испуг. После всего, что они с Мартой сегодня обсуждали, было неудивительно, что ночью она снова начала прислушиваться к каждому шороху. Весь вечер Полина перебирала старые воспоминания, пыталась найти между ними связь, разглядывала странные изображения и гадала, не скрывается ли за обычными ощущениями что-то ещё.

Наверное, стоило просто закрыть глаза и уснуть. Она почти так и сделала. Но взгляд снова остановился на дверном проёме. Из коридора тянулась бледная полоска света. Рядом с дверью темнел шкаф, а над столом едва угадывались очертания полки.

Полина вспомнила детскую тетрадь. Когда-то она нарисовала возле шкафа высокую тёмную фигуру и подписала неровными буквами:

«Она приходит когда мне плохо».

Полина уже давно не помнила, почему выбрала именно эти слова. Не знала, что представляла себе, когда рисовала, и действительно ли верила тогда, что в комнате кто-то есть.

Она перевела взгляд на письменный стол. Там лежали новые часы, из сумки выглядывал угол подаренной Мартой книги, а рядом с лампой стоял блокнот Яна. День рождения прошёл хорошо. Да, за семейным столом были неприятные разговоры, но потом отец пришёл к ней в комнату, и они сумели спокойно поговорить. У Ани было весело, друзья подарили замечательные вещи, а впереди оставалось ещё много времени, чтобы определиться с университетом.

Полина не чувствовала себя несчастной. Ей не хотелось плакать, она ни на кого не злилась и даже не была особенно расстроена. Но знакомое ощущение всё равно вернулось. Она посмотрела на пустой дверной проём. Никого.

По потолку снова скользнул свет автомобильных фар, на несколько секунд осветив край шкафа и стену над кроватью. Потом машина проехала, и комната погрузилась в полумрак. Полина лежала с открытыми глазами, прислушиваясь к дыханию Бони.

Ей хотелось повернуться к стене, укрыться одеялом и наконец уснуть. Но стоило отвести взгляд от дверного проёма, как возникало неприятное желание немедленно посмотреть туда снова.

Она попыталась отвлечься, вспомнила разговор с отцом, новый блокнот и книгу, которую теперь можно будет спокойно читать, не думая о её стоимости.

На какое-то время мысли действительно заняли её. Потом в коридоре тихо щёлкнула труба, и Полина снова посмотрела на дверь.

За ней по-прежнему никого не было.

Глава 11

Утром Полина долго смотрела на блокнот, лежавший поверх университетских буклетов, и никак не могла заставить себя его открыть. В комнате было светло. Сквозь неплотно задвинутые шторы пробивалось бледное утреннее солнце, из кухни доносился звон посуды, а Боня, растянувшийся поперёк одеяла, недовольно сопел всякий раз, когда Полина пыталась пошевелиться. На спинке стула всё ещё висело праздничное платье, возле комода стояли коробки из-под подарков, и в воздухе сохранялся слабый сладковатый запах вчерашнего торта.

При дневном свете ночные переживания казались почти нелепыми. Полина посмотрела на собаку, которая спала так крепко, будто за всю свою жизнь не встречала ничего опаснее пустой миски. Если в комнате действительно находился кто-то посторонний, Боня, наверное, давно бы это заметил.

Хотя откуда ей знать, как собаки реагируют на подобные вещи? Она поморщилась, недовольная собственными мыслями, и потянулась за блокнотом. На первой странице остались названия карт. Ниже шёл список детских воспоминаний, которые она пыталась восстановить после разговора с Мартой. Одну строчку Полина почему-то обвела карандашом:

«Иногда мысль приходит так, словно её уже кто-то произнёс».

Вчера эта формулировка казалась почти идеальной. Теперь же Полина представила, как Лера случайно находит блокнот и читает написанное, и невольно скривилась. Что вообще значит «кто-то произнёс»? Обычные мысли ведь тоже появляются без предупреждения. Никто не сидит и не составляет их заранее, прежде чем позволить себе подумать.

Полина перелистнула страницу. Слово «Наконец-то», которое вчера возникло у неё в голове с такой неприятной отчётливостью, она так и не записала.

Она попробовала мысленно повторить его.

Наконец-то.

Теперь оно звучало совершенно обычно, её собственным голосом, разве что немного нарочито. Полина слишком старалась вспомнить вчерашнее ощущение, и чем усерднее пыталась, тем меньше понимала, что именно хочет восстановить.

Она закрыла блокнот. Телефон, оставленный на тумбочке, уже светился сообщением от Марты. Подруга прислала фотографию именинного торта, который за ночь заметно покосился. Рядом красовалось возмущённое сообщение о Саше, умудрившемся оставить у Ани зарядку.

торт пережил ночь примерно как я, судя по всему, — написала Полина.

Марта ответила смеющимся смайликом и поинтересовалась, не собирается ли именинница провести своё первое утро во взрослой жизни за подсчётом подаренных денег.

нет, я уже взрослая и серьёзная. лежу и страдаю.

от чего?

Полина посмотрела на блокнот. Можно было рассказать Марте о вчерашнем ощущении возле двери. Подруга наверняка нашла бы, что сказать, а заодно предложила бы какую-нибудь любопытную версию. Однако Полина уже заметила за собой неприятную привычку: стоило чему-нибудь показаться необычным, как ей хотелось немедленно найти подтверждение тому, что всё это связано с Тенью.

Раньше она бы просто выключила свет и легла спать. Теперь же была готова часами разбирать собственные ощущения, словно среди них непременно скрывалась какая-то важная подсказка.

Полина немного подумала и написала:

слушай, а как вообще понять, что ты действительно что-то заметила, а не сама себе придумала после чужих слов?

Марта ответила почти сразу.

если найдёшь надёжный способ, обязательно расскажи. я тоже хочу.

очень полезная консультация, спасибо.

всегда пожалуйста.

Через минуту пришло ещё одно сообщение.

я вчера поэтому и не стала ничего проверять. после нашего разговора про Мага и Колесницу мы бы обе начали искать знаки в каждой ерунде. а потом до утра спорили бы, действительно ли это знак или у кого-то просто воображение разыгралось.

Полина задумалась.

то есть даже ты считаешь, что иногда лучше вообще ничего не делать?

представь себе. иногда лучший совет от практикующего мага — нормально поесть и выспаться.

Полина рассмеялась. За это она и любила Марту. Та могла совершенно серьёзно рассуждать о магических практиках, спорить о трактовках карт и рассказывать о вещах, в существование которых Полина пока не верила. Но при этом никогда не заставляла её чувствовать себя глупой из-за сомнений. И уж точно не пыталась найти мистическое объяснение всему подряд.

В дверях показалась бабушка.

— Так, именинница, ты завтракать сегодня собираешься?

— Сейчас встану.

— А то я уже не знаю, положена тебе гречневая каша или совершеннолетним её больше не дают.

— Ба, мне восемнадцать, а не восемьдесят.

— Вот именно. Взрослая женщина, а завтракать сама не идёт.

Полина улыбнулась, отложила телефон и осторожно выбралась из-под Бони, который проводил её недовольным взглядом, но освобождать нагретое место даже не подумал.

К вечеру блокнот оказался погребён под конспектами и распечатками с сайтов университетов. Полина пыталась сравнить программы нескольких юридических факультетов. Сначала всё выглядело довольно просто: выбрать интересующие направления, посмотреть условия поступления, количество бюджетных мест и проходные баллы. Однако спустя два часа она уже с трудом различала требования одного университета от другого.

Цифры смешивались, названия дисциплин повторялись, а бюджетных мест кое-где было так мало, что Полина боялась по ошибке вычеркнуть подходящий вариант. За окном рано стемнело. Настольная лампа освещала разложенные бумаги, оставляя остальную комнату в полумраке.

Она как раз пыталась разобраться, чем одна программа отличается от другой, когда возле локтя завибрировал телефон.

Константин.

Ну что, как пережила совершеннолетие? Родственники выдержали? Или уже успели устроить торжество государственного масштаба?

Полина улыбнулась.

выдержали. но предупреждаю: второго подарка за поздравление не положено.

Жаль. А я как раз рассчитывал.

Они немного пошутили о семейных застольях, бесконечных поздравлениях и родственниках, которые почему-то считают восемнадцатилетие подходящим поводом, чтобы начать давать советы обо всей дальнейшей жизни.

Полина рассказала, как прошёл праздник, старательно обходя неприятные моменты. Но разговор постепенно вернулся к поступлению, и она неожиданно для себя упомянула отца.

я сейчас сижу, выбираю юридический, и уже вообще ничего не понимаю.

А ты сама хочешь на юридический?

Полина посмотрела на открытый сайт университета.

вроде да. мне правда интересно. просто папа всегда говорил, что у меня хорошо получится продолжить его дело. и теперь я иногда думаю, сама ли этого хочу или просто привыкла, что все так считают.

Константин прочитал сообщение, но ответил не сразу. Полина успела вычеркнуть из таблицы ещё один университет, открыть страницу следующего и сравнить количество бюджетных мест.

Наконец пришёл ответ.

Даже если ты заинтересовалась этим благодаря отцу, желание ведь не обязательно становится чужим. Важнее понять, нравится ли тебе сама работа. Не представление о профессии, а то, чем ты будешь заниматься каждый день.

Полина перечитала сообщение и усмехнулась.

Почти то же самое отец говорил ей вчера, когда они остались вдвоём на кухне.

вы с папой, похоже, сговорились.

В каком смысле?

он мне вчера почти слово в слово то же самое сказал.

Константин ответил не сразу.

Я, кстати, только сейчас узнал, что ты общаешься с отцом.

Полина нахмурилась. Она ведь никогда не рассказывала ему подробно о своей семье. Впрочем, Константин тоже редко говорил о родственниках, и до этого момента ей даже не приходило в голову, что он мог составить о её жизни какое-то определённое представление.

ну, теперь знаешь)

Девушка собиралась добавить что-нибудь про университеты, но прежде пришло ещё одно сообщение.

Я не говорил, что тебе нужно на юридический.

Полина несколько секунд смотрела на экран.

Что это вообще было? Она перечитала предыдущие сообщения, пытаясь понять, не прозвучала ли её шутка как упрёк. Ничего подобного она не имела в виду, но ответ Константина выглядел неожиданно резким.

Пальцы сами потянулись к клавиатуре.

Да я же пошутила.

Она почти отправила сообщение, но остановилась. Почему ей вдруг нужно оправдываться? Она ведь не обвиняла его в попытке навязать профессию. Просто заметила сходство между его словами и советом отца. Полина погасила экран и положила телефон рядом с бумагами.

Она попыталась вернуться к списку университетов, но некоторое время продолжала мысленно спорить с Константином. Ей было неприятно оставлять разговор на такой ноте, однако ещё меньше хотелось объяснять очевидную, как ей казалось, шутку.

Минут через тридцать телефон снова завибрировал.

Кажется, я неудачно выразился. Не хотел тебя задеть.

Полина немного смягчилась.

да я и не обиделась. просто пошутила.

Тогда хорошо. Можем пока не обсуждать поступление, если тебя за день уже замучили вопросами.

между прочим, твои вопросы хотя бы первые за сегодня.

Пока.

Она рассмеялась так громко, что Боня поднял голову.

— Что? — спросила Полина, посмотрев на него. — Ничего интересного, спи.

Пёс убедился, что гулять его никто не зовёт, тяжело опустил морду на лапы и закрыл глаза.

Позже разговор сам собой перешёл на Италию. До знакомства с Константином Полина представляла эту страну в основном по фотографиям. Белые каменные площади, красные черепичные крыши, узкие улочки, увитые зеленью, и непременно солнце, даже если снимок был сделан зимой.

Константин же рассказывал совсем о другом. О соседях, которые почему-то считали шесть утра идеальным временем для стирки. Об автомате с кофе, настолько отвратительным, что его, по мнению Константина, следовало бы использовать для наказания нерадивых студентов. О библиотечных книгах, которые нужно возвращать именно тогда, когда наконец появляется время их прочитать.

и ты всё равно пьёшь этот кофе? — спросила Полина.

Иногда

зачем

Каждый раз надеюсь, что они его починили.

и как успехи?

Пока вера моя подвергается серьёзному испытанию.

Полина улыбнулась. Она ожидала рассказов о старинных церквях, красивых площадях и итальянской кухне, а получала жалобы на соседскую стиральную машину и университетскую библиотеку.

И почему-то именно это нравилось ей гораздо больше. Из переписки постепенно складывался образ человека, который жил далеко, среди совершенно незнакомых ей улиц, но сталкивался примерно с теми же мелкими неприятностями, что и она сама. Уставал, не успевал сделать запланированное, откладывал книги на потом и раздражался из-за чужого шума.

О себе Константин рассказывал довольно сдержанно. Учёба, церковные дела, разные поручения, из-за которых иногда приходилось задерживаться или менять планы. Полина не всегда понимала, что именно входит в его обязанности, но особенно не расспрашивала. Она пока плохо представляла себе, как устроена подобная жизнь, и не хотела превращать приятный разговор в череду вопросов, на которые собеседнику пришлось бы отвечать из вежливости.

Когда Константин спросил, что она сейчас читает, Полина сфотографировала стопку книг возле кровати. Сверху лежала школьная литература, ниже — две книги, которые она давно начала и никак не могла закончить, а под ними обнаружился роман Умберто Эко, подаренный Мартой.

Это тебе Марта дала? — спросил Константин.

подарила. а что?

Узнал почерк на полях.

Полина взяла книгу и раскрыла наугад. Возле одного абзаца теснились карандашные вопросительные знаки, рядом была подчёркнута целая строчка, а ниже Марта оставила короткое замечание, в котором явно не соглашалась с автором.

Она всегда так читает?

практически. иногда мне кажется, что она с книгой ругается.

Похоже на следы маленькой очень сердитой птицы.

Полина рассмеялась и отправила фотографию раскрытой страницы.

слушай, действительно.

Константин написал, что Марту лучше не спрашивать о значении какого-нибудь спорного слова, если не располагаешь свободным вечером.

почему?

Потому что через три часа вы всё ещё будете обсуждать это слово. А если попытаешься закончить разговор, она скажет, что ты не понял самого интересного.

да! и обязательно найдёт ещё три перевода, чтобы доказать, что права.

И желательно оставит последнее слово за собой.

Полина вспомнила, как однажды они с Мартой зашли в книжный магазин и задержались там почти на час из-за издания, в котором подруге категорически не понравился шрифт. Марта уверяла, что подобным оформлением издательство испортило хорошую книгу, и совершенно искренне возмущалась, что кто-то вообще позволил выпустить её в таком виде.

Девушка уже начала печатать эту историю, но почему-то передумала. Было приятно, что у них с Константином нашлась общая знакомая, над чьими привычками можно беззлобно посмеяться. Однако не все разговоры с Мартой хотелось пересказывать кому-то ещё.

Она стёрла сообщение. О раскладе с Магом и Колесницей Полина тоже не рассказала. Для этого пришлось бы объяснять, почему две карты так заинтересовали Марту, вспоминать события дня рождения и, возможно, переходить к тому, что она записала ночью в блокноте.

Полина пока не знала, готова ли говорить обо всём этом с Константином. Вместо этого она спросила, не знает ли он ещё каких-нибудь ужасных историй про итальянский кофе. И разговор продолжился.

На следующий день Константин не написал. Полина заметила это только после обеда, когда открыла мессенджер, чтобы ответить Лере. Она машинально посмотрела на верхние диалоги и немного удивилась, не обнаружив там ничего нового.

Впрочем, школьный день выдался слишком шумным, чтобы долго об этом думать. Преподаватель перенёс проверочную, Вика прислала ссылку на очередной день открытых дверей, а Лера половину перемены доказывала учителю, что задание было записано на доске совершенно не так, как он теперь утверждает.

К вечеру Полина успела забыть о переписке. Но дома, когда она сняла куртку и достала телефон из кармана, первым делом снова открыла мессенджер. От Константина ничего не было. Она пожала плечами и пошла ужинать.

На следующий день ситуация не изменилась. Полина пару раз открывала их переписку, собираясь отправить фотографию книги или рассказать о какой-нибудь школьной мелочи, но оба раза стирала сообщение.

Ей не нравилось, что она вдруг начала искать повод напомнить о себе. Константин был старше, жил в другой стране, учился и занимался церковными делами. У него наверняка хватало забот, о которых он просто не рассказывал. С какой стати ему следовало каждый день писать девушке, с которой он познакомился через Марту всего несколько дней назад?

Полина закрыла мессенджер и взялась за уроки. На третий вечер от него наконец пришло сообщение.

Ты когда-нибудь была в Италии?

Полина ответила почти сразу.

нет. а что?

Отправив сообщение, она с досадой посмотрела на экран. Два дня она убеждала себя, что совершенно спокойно относится к его отсутствию, а теперь не дала себе даже минуты подумать над ответом.

Константин прислал фотографию. На ней была небольшая площадь после дождя. Под тентом закрытого кафе поблёскивали сложенные стулья, возле тротуара стояла припаркованная машина, а мокрая брусчатка отражала жёлтый свет фонаря. Дальше, за белым фургоном, темнел фасад старой церкви.

Никаких эффектных ракурсов и открыточных видов. Казалось, Константин просто остановился посреди улицы, достал телефон и сфотографировал то, что находилось перед ним.

красиво, — написала Полина.

Даже несмотря на фургон?

особенно благодаря фургону. очень итальянский.

Он здесь уже второй день. Скоро, думаю, станет местной достопримечательностью.

Полина приблизила фотографию, рассматривая мокрые камни площади.

Почему-то этот снимок понравился ей больше большинства туристических фотографий, которые она видела раньше. Здесь не было ощущения, что кто-то специально убрал всё лишнее ради красивого кадра. На площади просто шла обычная жизнь.

За ужином бабушка заметила, что Полина уже несколько раз отодвигала чашку, освобождая место для телефона.

— С кем это ты там всё переписываешься?

Полина подняла глаза.

— Со знакомым.

— Каким знакомым?

— Мартиным. Он в Италии живёт.

Бабушка посмотрела на неё поверх очков.

— Это из той вашей компании, где все с картами?

— Не совсем.

— А чем занимается?

Полина немного замялась.

— Учится. И с церковью связан.

— В Италии?

— Ну да.

— Понятно.

Бабушка вернулась к супу, но через несколько секунд добавила:

— Ты хоть ешь, пока горячее.

— Ем я, ем.

Полина убрала телефон со стола. В другое время она, наверное, подробно объяснила бы, кто такой Константин, как они познакомились и почему ей интересно с ним разговаривать. Но сейчас почему-то не хотелось.

Никакой особенной тайны в их общении не было. Просто она сама ещё не знала, как описать человека, которого никогда не видела вживую. Можно было сказать, что он знакомый Марты. Или что учится в Италии, занимается церковными делами и любит старые книги. Но всё это почти ничего не говорило о том, почему Полина так охотно ждала его сообщений.

После дня рождения она действительно старалась следовать совету Марты и не искать мистический смысл в каждой странности. Получалось не всегда.

Однажды после занятий Полине послышались шаги в почти пустом школьном коридоре. Она остановилась возле лестницы и прислушалась, уже чувствуя знакомый холодок между лопатками. Потом за закрытой дверью кабинета кто-то отодвинул стул, и звук повторился.

Девушка постояла ещё немного, убедилась, что ничего необычного не происходит, и пошла дальше. В другой вечер ей показалось, что в зеркале возле ванной мелькнула тёмная фигура.

От испуга она резко обернулась, едва не задев локтем дверной косяк.

По коридору неторопливо прошёл Боня. В сумерках его шерсть действительно выглядела почти чёрной, а в зеркале Полина успела заметить только размытое движение.

— Ну спасибо, — пробормотала она. Пёс даже не посмотрел в её сторону. После этого Полина стала записывать не только сами ощущения, но и то, чем они в конце концов объяснялись.

В блокноте появлялись даты, места, короткие замечания о сне и настроении. Иногда она дописывала подробности позже, стараясь отмечать, что вспомнила их не сразу. Особенно трудно было оставлять на страницах случаи, когда всё заканчивалось самым обычным объяснением.

Они словно мешали составить связную историю. Полине хотелось найти закономерность, а вместо этого выяснялось, что иногда подозрительный звук оказывался скрипом стула, а тёмная фигура — собственной собакой.

И всё же она продолжала записывать такие случаи. В конце концов, если обычный испуг мог выглядеть настолько убедительно, об этом тоже стоило помнить.

В один из вечеров Полина снова открыла переписку с Константином. За окном между редкими облаками виднелись освещённые окна соседнего дома. Боня спал возле батареи, а на столе лежал раскрытый учебник, к которому Полина никак не могла вернуться. Она несколько минут смотрела на поле для сообщения, потом написала:

можно ещё один странный вопрос?

Попробуй.

как вообще понять, что ты правда что-то чувствуешь, а не сама себя накрутила?

Константин ответил не сразу.

А что именно ты чувствуешь?

Полина нахмурилась. Ей хотелось получить ответ, не объясняя слишком подробно, почему она спрашивает. Но Константин, похоже, не собирался рассуждать об отвлечённых вещах, пока не поймёт, что её беспокоит.

Она начала писать, стёрла несколько слов и попробовала снова.

иногда мне кажется, что рядом кто-то есть. хотя я понимаю, что никого там нет.

Отправив сообщение, Полина отложила телефон. Ей стало немного неловко. На ярком экране признание выглядело куда страннее, чем в собственных мыслях.

Ответ пришёл через несколько минут.

Ты при этом что-нибудь слышишь или видишь?

иногда. но чаще просто кажется, что кто-то рядом.

Давно такое происходит?

Полина задумалась.

давно. с детства, наверное.

Она уже собиралась добавить что-нибудь ещё, но передумала. Рассказывать про старую тетрадь, рисунок и фигуру возле шкафа пока не хотелось. И всё же, отправив ответ, она почувствовала себя немного нечестной. Получалось, что Константин пытается разобраться в её вопросе, а она сама решает, какие подробности ему можно знать. Впрочем, никто ведь не требовал пересказывать всю жизнь за один вечер.

А сейчас это стало происходить чаще? — спросил он.

Полина посмотрела на сообщение.

Сначала ей хотелось ответить утвердительно. В последние дни она действительно постоянно возвращалась мыслями к Тени.

Но происходило ли что-нибудь чаще? Она вспомнила рисунок, разговоры с Мартой, расклад с Магом и Колесницей. После дня рождения Полина гораздо внимательнее прислушивалась к собственным ощущениям, записывала их, пыталась вспомнить похожие случаи из детства.

Возможно, раньше она просто не обращала на них такого внимания. Константин прислал ещё одно сообщение.

Ты сейчас чаще это чувствуешь или чаще об этом думаешь?

Полина перечитала вопрос.

Разница казалась очевидной, но ответить она не смогла.

не знаю.

Тогда и не нужно пока делать выводы.

Она подождала продолжения.

По переписке я всё равно не могу понять, что именно с тобой происходит. И не хочу придумывать объяснение только ради того, чтобы оно у тебя было.

Полина вздохнула.

а если мне всё-таки хочется объяснение?

Это я понимаю. Но разве от плохого объяснения станет лучше?

Она не нашла, что ответить.

Через минуту Константин добавил:

Если это начнёт сильно пугать тебя, мешать спать или заниматься обычными делами, поговори с кем-нибудь, кому доверяешь. Не стоит оставаться с таким страхом одной.

Полина долго смотрела на сообщение. Конечно, ей хотелось услышать совсем другое. Например, что всё объясняется усталостью или тревогой и никакого постороннего присутствия нет. Или, наоборот, что Константин знает, с чем она столкнулась, и может рассказать, как от этого избавиться.

Но он не обещал ни того ни другого. Полина перечитала ответ ещё раз. Почему-то после этого ей стало немного спокойнее.

марта мне примерно то же говорила, — написала она.

Разумная женщина.

ты сейчас серьёзно?

Разумеется.

она бы обрадовалась.

Только не говори ей. Решит, что я наконец признал её правоту во всех спорах.

Полина рассмеялась.

а я возьму и перешлю.

Пожалей человека. Я ещё обучение не закончил.

и что?

Хотелось бы хотя бы доучиться, прежде чем подписывать себе приговор.

Полина отправила смеющийся смайлик и убрала телефон. Некоторое время она сидела перед учебником, вспоминая разговор. Получалось, что теперь о Тени знал ещё один человек.

Константин не видел детского рисунка. Она не рассказывала ему, почему иногда называла присутствие «он», хотя в старой тетради было написано «она приходит когда мне плохо». Не упоминала и странные мысли, которые временами возникали у неё в голове. И всё же он уже знал достаточно, чтобы понимать: в её жизни есть что-то, чего она сама пока не может объяснить. Полина выключила настольную лампу и пошла спать.

В течение следующей недели они с Константином стали переписываться чаще. Теперь для разговора не требовалось придумывать особенный повод. Он мог прислать фотографию нелепой вывески, рассказать о книге, которую нашёл в библиотеке, или спросить, как прошла контрольная. Полина отвечала между занятиями, по дороге домой и иногда поздним вечером, когда уже собиралась лечь спать.

Постепенно она привыкла к тому, что их разговоры редко заканчивались окончательно. Можно было написать утром и получить ответ вечером. Или вернуться к шутке, которую они начали обсуждать накануне, словно никакого перерыва не было.

С Мартой всё происходило иначе. Полина отправляла ей длинные голосовые сообщения, жаловалась на учителей, смеялась над опечатками и могла возмущённо написать десяток сообщений подряд, даже не дожидаясь ответа.

С Константином она чаще задумывалась, прежде чем что-нибудь отправить. Ей нравилось, что он не торопил её, не пытался продолжать разговор любой ценой и не заполнял каждую паузу собственными предположениями. Конечно, иногда он надолго исчезал. Однажды Константин не появлялся почти трое суток.

К третьему вечеру Полина обнаружила, что уже дважды открывала их переписку, хотя никаких новых уведомлений не было. Она немного посидела с телефоном, потом раздражённо погасила экран и положила его на тумбочку.

У неё ведь хватало других дел. Нужно было готовиться к контрольной, разбираться с университетами, помогать дома. Да и спать давно пора.

Полина выключила свет и легла на бок.

За окном начинался дождь. Сначала по наружному подоконнику застучали редкие капли, потом шум постепенно усилился. Вскоре сквозь него уже можно было различить, как по мокрому асфальту проезжают машины, как журчит вода в водосточной трубе и время от времени звякает плохо закреплённый отлив.

Боня спал на коврике, вытянув лапы. Из коридора под дверь тянулась тонкая полоска света: бабушка почти всегда оставляла там лампу на ночь. Полина закрыла глаза.

Она уже начала проваливаться в сон, когда вдруг почувствовала, что возле шкафа кто-то стоит. Никаких шагов она не слышала. Не было ни скрипа половиц, ни шороха одежды, ни движения воздуха. И всё же Полина внезапно ощутила присутствие так отчётливо, будто кто-то действительно подошёл к кровати и остановился в нескольких шагах от неё.

Она лежала лицом к стене. Спина неприятно напряглась. Под одеялом похолодели руки, а сердце застучало быстрее. Полина задержала дыхание и прислушалась. За окном продолжал идти дождь. По дороге проехала машина, где-то за стеной негромко щёлкнула труба. Она слышала все эти звуки, но теперь пыталась уловить среди них что-нибудь ещё.

Шаг.

Шорох.

Хотя бы слабое движение там, возле шкафа.

Ничего.

Полина вспомнила, что в последние дни старалась записывать и проверять собственные ощущения. Что я сейчас действительно слышу? Дождь. Машины. Воду в трубе. Боня спит. Что вижу? Ничего. Она вообще лежит лицом к стене. А откуда тогда уверенность, что кто-то рядом? Ответа не было.

Полина осторожно пошевелила пальцами под одеялом. Ей хотелось обернуться, но в то же время казалось, что лучше пока не двигаться.

Она сама не понимала почему. Может быть, боялась увидеть что-то возле шкафа. Или, наоборот, боялась обнаружить пустую комнату и остаться с этим ощущением, которому опять не найдётся объяснения.

Она медленно повернула голову. В темноте проступили привычные очертания мебели. На спинке стула висела кофта, которую Полина бросила туда после школы. Рукава сбились в неровную складку, и при слабом свете из окна её действительно можно было принять за чью-то руку.

Полина смотрела на кофту, ожидая, что страх исчезнет. Но ничего подобного не происходило. Она уже прекрасно различала стул, шкаф и край письменного стола. Понимала, что в комнате никого нет, а неприятное напряжение между лопатками всё ещё сохранялось.

Полина вспомнила детский рисунок. Там фигура возле шкафа почти доставала до потолка, хотя настоящий шкаф в старой квартире был значительно ниже нынешнего и стоял у другой стены.

Интересно, почему она нарисовала её такой высокой? Она попыталась вспомнить, действительно ли в детстве представляла существо именно таким, но в голове возникало только изображение из тетради.

Внезапно на тумбочке завибрировал телефон. Полина вздрогнула всем телом и едва не вскрикнула. Боня приподнял голову, посмотрел на неё и снова улёгся. Она потянулась за телефоном. Константин. Он извинялся за то, что пропал на несколько дней. По его словам, всё это время никак не удавалось спокойно добраться до переписки.

В конце он спросил:

Ты ещё не спишь?

Полина посмотрела на часы. Было далеко за полночь.

не сплю.

Отправив ответ, она почему-то смутилась, словно Константин мог догадаться, сколько раз за последние дни она проверяла их переписку. Он рассказал, что случайно зашёл в небольшой антикварный книжный магазин и провёл там почти полдня.

Хотел просто посмотреть. В итоге купил ещё одну книгу.

что за книгу?

Он написал название. Полина заинтересовалась, но затем вспомнила, сколько недочитанного у него уже лежит дома.

подожди. у тебя же три книги не дочитаны?

Да.

зачем тебе четвёртая?

Не знаю. Пока я пришёл к выводу, что заходить в книжные магазины мне противопоказано.

Полина рассмеялась. Она рассказала, что у неё самой возле кровати лежит целая стопка начатых книг, к которым она постоянно собирается вернуться. Константин заявил, что это серьёзная проблема, особенно если учитывать, сколько новых книг они оба успевают находить.

Потом они принялись обсуждать неудачные экранизации, школьные задания и странную привычку бабушки складывать совершенно не связанные между собой вещи в одну коробку.

В смысле? — спросил Константин.

ну вот буквально всё подряд. старые открытки, инструкции, фотографии каких-то дальних родственников, которые я даже не знаю кто. иногда там можно найти вещи, существование которых мы всей семьёй давно забыли.

Звучит как полноценный семейный архив.

скорее археологические раскопки.

Полина посмотрела на комод. В нижнем ящике действительно лежала старая картонная коробка, которую бабушка когда-то набила разными бумагами. В детстве Полина любила перебирать её содержимое. Особенно фотографии незнакомых людей, которые смотрели в объектив с такой серьёзностью, будто заранее знали, что однажды их будут рассматривать совершенно чужие дети.

Она встала с кровати и выдвинула ящик. Коробка оказалась на месте. Внутри лежали открытки, старые конверты, несколько фотографий, пожелтевшие инструкции и документы от вещей, которых уже давно не было в доме.

Полина начала перебирать содержимое, время от времени отправляя Константину фотографии особенно странных находок. Среди бумаг обнаружилась небольшая открытка с репродукцией Благовещения.

Краски на ней заметно потускнели, но синие и золотистые оттенки всё ещё хорошо различались. На обороте сохранилась музейная надпись, а один угол был так сильно затёрт, будто открытку много лет носили в бумажнике и постоянно доставали. Полина повертела её в руках. Она совершенно не помнила, откуда у бабушки эта карточка.

вот, например, — написала она и отправила фотографию.

Ответ Константина пришёл почти сразу.

Подожди. Можешь оборот показать?

Полина перевернула открытку и сфотографировала надпись.

Он некоторое время молчал.

Интересно. Я похожую серию только в каталоге видел.

серьёзно?

Да. Там несколько репродукций было. Эта, кажется, из той же серии.

Полина снова рассмотрела открытку. Тонкая рамка, слегка смещённая печать, потёртый угол. Вещь, которая столько лет пролежала среди ненужных квитанций, вдруг оказалась кому-то по-настоящему интересна.

хочешь, подарю?

Ответ пришёл не сразу.

Это же бабушкина открытка.

и?

Сначала у неё спроси.

Полина улыбнулась.

ты думаешь, она вообще помнит, откуда она взялась? у неё ещё две похожие лежат.

Всё равно спроси.

ладно, спрошу. но если разрешит, забирай.

После небольшой паузы Константин написал:

Если разрешит, с удовольствием.

Полина посмотрела на открытку. До этого момента всё их общение существовало в телефоне. Сообщение можно было написать, стереть, оставить в черновиках или вовсе не отправлять. Даже фотографии оставались всего лишь изображениями на экране.

А теперь нужно будет взять настоящую открытку, положить в конверт и написать адрес. Где-то далеко, в Италии, Константин получит письмо, откроет его и увидит её почерк. Почему-то эта мысль смущала сильнее, чем разговоры о Тени.

Она ещё немного повертела открытку в руках, потом осторожно положила её на стол, чтобы не потерять среди остальных бумаг. Адрес Константин прислал спустя несколько минут. Итальянский город, название улицы, номер дома. Его имя было написано латиницей. Полина сохранила сообщение в заметках.

Ей было странно видеть обычный почтовый адрес человека, которого до сих пор она знала только по переписке. Теперь можно было представить хотя бы часть его жизни: улицу, на которой он бывал каждый день, дом, куда возвращался после занятий, почтовый ящик, в котором однажды могла оказаться её открытка.

ладно, я завтра у бабушки спрошу, — написала она.

Хорошо. И спасибо.

ты пока не благодари. вдруг это семейная реликвия и мне её не отдадут.

Тогда хотя бы попытка засчитывается.

Они пожелали друг другу спокойной ночи.

Полина убрала открытку обратно в коробку, закрыла ящик и легла.

Дождь всё ещё стучал по стеклу. Она прислушалась к нему, потом посмотрела в сторону шкафа. Там ничего не изменилось. На стуле висела кофта, на стене лежала бледная полоска света, а Боня давно снова заснул. Полина устроилась поудобнее и закрыла глаза.

На следующий день бабушка отдала открытку без всяких возражений. Полина застала её на кухне и начала издалека, рассказав о знакомом Марты, который учится в Италии и интересуется старыми репродукциями.

— Ба, помнишь, у тебя в коробке открытки лежат?

— Какие ещё открытки?

— Ну, старые. Там картины всякие.

— А, эти. Помню. А что?

— Там одна с Благовещением. Можно я её подарю?

Бабушка оторвалась от своих дел.

— Кому?

— Знакомому. Он такие собирает.

— А ему зачем?

— Нравятся, наверное.

— Ну пусть берёт.

Полина удивлённо посмотрела на неё.

— Правда?

— А что?

— Ну, это же старая открытка. Может, она тебе дорога?

Бабушка задумалась.

— Не помню даже, откуда она у меня. Покажи хоть.

Полина принесла коробку и достала нужную карточку. Бабушка надела очки, повертела её в руках, перевернула и прочитала надпись на обороте.

— А, ну да. Эту можешь забирать.

— Точно?

— Полин, ну что ты пристала? Я же сказала, забирай.

— Просто вдруг она ценная.

Бабушка усмехнулась.

— По-настоящему ценные вещи обычно рядом с гарантийными талонами от выброшенных утюгов не хранят.

Она выбрала из коробки ещё две похожие открытки и отложила их себе.

— Вот эти оставлю. А ту отправляй своему знакомому.

Полина улыбнулась.

— Спасибо, ба.

— Только упакуй нормально, чтобы не помяли.

— Упакую.

Она забрала открытку и вернулась в комнату.Оставалось написать несколько строк и отправить письмо. Как выяснилось, именно с запиской возникло больше всего проблем. Полина разложила на столе конверт, открытку и чистый лист бумаги.

Сначала написала:

«Уважаемый Константин...»

Посмотрела на обращение и тут же зачеркнула. Она словно собиралась отправить официальное заявление в какое-нибудь учреждение. Простое «Привет!» тоже почему-то не нравилось. Рядом с аккуратно написанным иностранным адресом и полным именем получателя оно казалось слишком уж небрежным.

Полина вздохнула и начала заново. В конце концов она решила, что незачем придумывать особенный тон для человека, с которым они спокойно переписывались почти каждый день.

«Бабушка официально разрешила передать тебе музейную ценность. Если вдруг выяснится, что ты перепутал серию, все претензии прошу направлять советскому издательству. Я за качество репродукций ответственности не несу.

Полина».

Она перечитала записку. Шутка казалась немного глупой, но переписывать всё ещё раз не хотелось. Полина сложила лист, вложила его вместе с открыткой в конверт и аккуратно переписала адрес. Имя Константина латиницей выглядело непривычно. Она несколько раз сверилась с сообщением, проверяя каждую букву, а потом убрала письмо в сумку.

На почте пахло мокрой одеждой, бумагой и средством для мытья полов. За стойкой беспрерывно гудел принтер. Впереди стояла женщина, которая уже несколько минут пыталась выяснить, почему её посылка вернулась отправителю. Сотрудница терпеливо объясняла что-то про неверно указанный адрес, но женщина, похоже, считала это личным оскорблением.

Полина ждала своей очереди, держа конверт двумя пальцами. Она успела дважды проверить адрес и один раз достать телефон, чтобы убедиться, что правильно переписала индекс. Наконец женщина с посылкой отошла.

— Здравствуйте, — сказала Полина, подходя к стойке. — Мне нужно письмо отправить.

— Куда?

— В Италию.

Сотрудница взяла конверт, посмотрела на адрес и положила его на весы. Полина невольно следила за каждым её движением. Несколько минут назад письмо лежало у неё в сумке, и она ещё могла передумать, вернуться домой, переписать записку или вообще оставить открытку себе. Теперь конверт уже находился по другую сторону стойки, и от этого происходящее вдруг стало казаться гораздо серьёзнее.

Сотрудница назвала стоимость отправки. Полина заплатила, забрала квитанцию и вышла на улицу. После дневного дождя асфальт блестел. В лужах отражались окна домов и тёмные ветви деревьев. Мимо проехала машина, окатив край тротуара грязной водой.

Полина убрала квитанцию в карман и пошла к остановке. Телефон достала только там.

открытка отправилась.

Ответ пришёл через несколько минут.

Надеюсь, из-за семейной реликвии теперь не возникнет международных проблем.

Полина улыбнулась.

не волнуйся. у бабушки ещё две остались. дипломатический скандал пока откладывается.

Тогда буду ждать.

только не знаю, сколько она идти будет.

Ничего. Я терпеливый.

Полина усмехнулась.

заметно. особенно когда дело касается новых книг.

Это совершенно другое.

Они обменялись ещё несколькими сообщениями, после чего Константин пожелал ей хорошего вечера.

Полина убрала телефон. В кармане тихо шуршала квитанция. Она представила, как конверт сначала отправят из отделения, потом куда-то повезут, отсортируют среди сотен других писем и в конце концов доставят в итальянский город, название которого ещё недавно ничего для неё не значило.

Константин откроет его, достанет старую репродукцию Благовещения и прочитает записку. Интересно, он поймёт её шутку? Полина вспомнила, сколько раз собиралась переписать последнюю строчку, и почувствовала лёгкое смущение. Впрочем, теперь исправить уже ничего было нельзя.

По дороге домой она успела ответить Лере, прочитать несколько сообщений в общем чате и открыть ссылку на университет, которую прислала Вика.

Мать попросила купить хлеба. Полина зашла в магазин возле дома, постояла у полки с выпечкой, пытаясь вспомнить, какой именно хлеб заканчивается, и в конце концов взяла привычный.

День постепенно возвращался к обычным делам. И только время от времени она вспоминала о маленькой открытке, которая теперь отправлялась в Италию. Возле подъезда Полина остановилась, чтобы убрать телефон и достать ключи.

В стеклянной двери отражались деревья, мокрая дорожка и её собственная фигура в куртке. Чуть дальше по тротуару шли люди, возвращавшиеся с работы. Кто-то разговаривал по телефону, кто-то торопливо обходил лужи. На мгновение Полине показалось, что за спиной кто-то подошёл слишком близко.

Она невольно напряглась. Раньше она бы наверняка обернулась. Посмотрела, кто идёт следом, попыталась разглядеть в отражении каждую тёмную фигуру и потом ещё долго вспоминала бы это ощущение.

Теперь Полина задержалась всего на несколько секунд. В стекле отражались обычные прохожие. Она достала ключ, открыла дверь и вошла в подъезд.

Дома ждали уроки, прогулка с Боней и очередной вечер за университетскими сайтами. Ещё нужно было разобраться с факультетами, которые она собиралась оставить в списке, и наконец закончить конспект по истории.

Полина поднялась по лестнице, мысленно перебирая дела. Уже возле квартиры она вдруг вспомнила, что так и не рассказала Константину о детском рисунке.

Странно. Она отправила ему настоящую вещь из бабушкиной коробки, рассказала о своих страхах, спокойно обсуждала семью и поступление, но почему-то никак не решалась показать старую тетрадь. Хотя лежала она совсем рядом с той самой коробкой.

Вечером Полина достала из кармана ключи и смятую почтовую квитанцию. Она положила их на стол, возле блокнота, и ещё раз посмотрела на напечатанный латиницей адрес.

Несколько недель назад этот город существовал для неё только на фотографиях. Теперь она знала, кому и зачем отправила туда письмо. Полина расправила квитанцию и убрала её между страницами блокнота, чтобы не потерять.

Потом открыла тетрадь на записях о детстве. Её взгляд задержался на нескольких неуверенно сформулированных воспоминаниях. Здесь были даты, которые она не могла уточнить, собственные догадки, вопросы без ответов и описания странного чувства, сопровождавшего её с ранних лет.

Она снова подумала о Константине. Переписываться с ним оказалось неожиданно легко. Иногда даже легче, чем разговаривать с людьми, которых она знала много лет. Он не торопился с выводами, умел слушать и не делал вид, что у него непременно найдётся ответ на любой вопрос.

Но некоторые вещи Полина всё равно предпочла бы обсуждать лично. Ей хотелось видеть лицо собеседника, замечать, когда он задумывается, когда сомневается и какие вопросы возникают у него по ходу рассказа.

Она закрыла блокнот и выдвинула нижний ящик. Детская тетрадь лежала под стопкой старых бумаг. Полина достала её, нашла нужную страницу и разгладила ладонью загнувшийся угол. Кровать. Шкаф. Тёмная фигура у стены.

Она приходит когда мне плохо.

Полина снова прочитала подпись. Она совершенно не помнила, что чувствовала в тот день, когда рисовала эту картинку. Не знала, почему изобразила фигуру именно такой и почему написала «она», хотя теперь всё чаще думала о присутствии как о «нём».

Телефон лежал рядом. Полина взяла его, навела камеру на страницу и сделала снимок. Некоторое время она рассматривала фотографию, затем открыла переписку с Яном.

История с Максимом всё ещё не давала ей покоя. Сколько бы Полина ни пыталась найти разумное объяснение его предсказанию, оно оставалось слишком точным, чтобы просто забыть о нём. Но сейчас ей хотелось обратиться к Яну не только из-за карт.

Он был знаком с Мартой, серьёзно относился к собственным практикам и, кажется, не собирался смеяться над её вопросами. С ним можно было поговорить лицом к лицу, положить рисунок на стол и начать с самого начала, не пытаясь уместить несколько лет странных воспоминаний в короткие сообщения.

Полина открыла поле для ввода текста. Она хотела спросить, сможет ли Ян встретиться с ней ещё раз. Но прежде снова посмотрела на снимок. Ей предстояло рассказать взрослому человеку о том, как в детстве возле её кровати иногда стоял кто-то невидимый, как она привыкла к этому присутствию и почему теперь боялась его гораздо сильнее.

Полина потёрла большим пальцем край телефона. На экране всё ещё была открыта фотография, сделанная несколько минут назад. Она решила начать с простого вопроса о встрече.

Глава 12

На следующий день Полина снова и снова возвращалась к детскому рисунку. Утром она рассматривала его в автобусе, пока за запотевшим стеклом проплывали остановки. Днём открыла фотографию в школьном коридоре, дожидаясь Леру после занятий. А вечером, уже дома, достала телефон из кармана и обнаружила на экране всё тот же снимок, хотя совершенно не помнила, когда успела его открыть.

Девочка, кровать, старый шкаф и тёмная фигура у стены. Внизу — подпись неровными детскими буквами. За прошедшие сутки рисунок нисколько не изменился. Полина же всё чаще пыталась разглядеть в нём подробности, которых прежде не замечала. Приближала изображение, всматривалась в расплывчатые карандашные линии, стараясь понять, есть ли у фигуры лицо, где заканчивается одежда и начинается тело. Один раз ей даже показалось, что она различает руку, но стоило отдалить фотографию, как та снова превратилась в обычную тёмную полосу. В конце концов Полина положила телефон рядом с учебником и открыла переписку с Яном.

привет. можем встретиться отдельно? хочу поговорить о том, что было на моём дне рождения.

Ответ пришёл через несколько минут.

привет. давай завтра вечером. в том же кафе удобно?

да, вполне.

Полина отправила сообщение и зачем-то открыла переписку с Мартой, хотя подруга ничего не спрашивала о её планах. Последним сообщением там была фотография старой книги с потёртой обложкой. Марта обнаружила её на книжном развале, но цена оказалась такой, что она сопроводила снимок возмущённым комментарием о продавцах, которые, видимо, решили обеспечить себе безбедную старость за счёт любителей букинистики.

Девушка улыбнулась. Несколько секунд она рассматривала обложку, пытаясь разобрать стёртые золотистые буквы, а потом закрыла переписку и вернулась к домашнему заданию.

Перед встречей она нервничала почти так же, как перед школьными выступлениями. Дома можно сколько угодно репетировать ответы, но стоит выйти к доске, и даже хорошо знакомые слова вдруг перестают складываться в нормальные предложения. С Яном было примерно то же самое.

Полина заранее решила, о чём хочет спросить. Вопросов накопилось достаточно, и каждый по отдельности казался вполне разумным. Но когда она пыталась мысленно соединить их в один разговор, получалась какая-то чушь: невидимое существо, детская тетрадь, странные предсказания и мысли, которые иногда возникали в голове так неожиданно, будто принадлежали кому-то другому. Она даже несколько раз представляла, как начнёт разговор, но ни один вариант ей не понравился.

Кафе встретило её запахом кофе, свежей выпечки и мокрой одежды. Возле двери кто-то встряхнул зонт, оставив на плитке тёмные пятна. Под потолком негромко гудела вентиляция, смешивая разговоры посетителей с музыкой из колонок. Девушка любила это место за большие окна и за то, что здесь почти всегда было людно.

За столиком напротив входа девушка в медицинской форме ела суп и одновременно листала конспект. Пожилая пара делила один пирог на двоих. У стойки подросток долго пересчитывал мелочь, пока бариста терпеливо ждал. Среди всего этого говорить о Тени было немного неловко, зато не так страшно. Трудно всерьёз представлять себе невидимое существо, когда рядом кто-то спорит о стоимости булочки с корицей.

Парень уже сидел у окна. Перед ним стояла почти пустая чашка кофе, рядом лежали телефон и ключи с потёртым брелоком. Заметив Полину, он убрал телефон и переставил рюкзак со свободного стула.

— Привет.

— Привет. Давно ждёшь?

— Да нет, минут десять.

Полина сняла куртку и села напротив. При дневном свете Ян выглядел гораздо моложе, чем обычно. В компании Марты он держался уверенно и казался едва ли не самым взрослым из всех, а сейчас Полина заметила чуть воспалённые глаза, неровно подстриженные волосы и складку на свитере, которую тот, похоже, даже не пытался разгладить.

— Ты не выспался? — спросила она.

Ян усмехнулся.

— Заметно?

— Немного.

— Засиделся вчера. Бывает.

К столику подошла официантка. Полина заказала чай и, дождавшись, пока девушка отойдёт, потянулась к карману куртки. Там лежал телефон с фотографией рисунка. Она специально открыла её перед выходом, чтобы не пришлось долго искать при Яне, но теперь почему-то медлила. Пока снимок оставался только у неё и Марты, он казался частью детства, пусть и довольно неприятной. Стоило показать его Яну, и кто-то ещё начнёт задавать вопросы, искать закономерности и, возможно, замечать то, о чём сама Полина предпочла бы не думать.

— Марта говорила, что ты, наверное, захочешь обсудить со мной Тень, — произнёс Ян.

Полина подняла глаза.

— Я не говорила ей, что собираюсь с тобой встречаться.

— А я и не сказал, что она знала о встрече.

— Тогда откуда...

— Она после твоего дня рождения вспоминала рисунок. Сказала, что ты его нашла.

— А.

Полина опустила взгляд на стол. Марта действительно советовала показать тетрадь Яну. Ничего удивительного в том, что они обсуждали рисунок, не было. И всё же Полине не понравилось, что о её детских воспоминаниях уже разговаривали без неё.

— Она много тебе рассказала? — спросила она.

— Только про рисунок. И что тебя это беспокоит.

— Понятно.

Ян посмотрел на неё внимательнее.

— Если не хочешь, можешь не показывать. Я же не настаиваю.

— Да нет, дело не в этом. Просто я думала, что сама всё расскажу.

— Ну так расскажи.

Он произнёс это настолько просто, что Полина почувствовала себя немного глупо. Она достала телефон, открыла фотографию и положила его на стол.

— Вот.

Ян не сразу взял устройство, дожидаясь, пока она придвинет его ближе. Затем осторожно подхватил за края и несколько секунд изучал изображение. По оконному стеклу медленно стекали капли дождя. Когда за окном проезжала машина, отражение руки Яна на мгновение накрывало рисунок, а потом исчезало. Полина поймала себя на том, что следит за этим движением вместо того, чтобы смотреть на его лицо.

— Сколько тебе здесь было? — спросил он.

— Лет восемь или девять. Может, меньше.

— Не помнишь, когда рисовала?

— Вообще нет.

Она наклонилась к экрану.

— Но комнату я узнаю. У меня тогда ещё старый шкаф стоял. И кровать была другая.

— А надпись?

— Тоже не помню, когда написала.

Ян приблизил нижнюю часть фотографии.

— Здесь «она».

— Я читать умею, — выпалила Полина.

Он поднял брови.

— Я не сомневаюсь.

— Извини, — пробормотала она. — Просто Марта тоже на это обратила внимание.

— А тебя что удивляет?

Полина помолчала.

— Сейчас я почему-то думаю о Тени как о мужчине. Ну, не совсем о мужчине... Скорее, что это «он». А тут написано «она».

— Когда ты начала говорить «он»?

— Не знаю. Мне казалось, что всегда.

— А в детстве?

— Видимо, нет.

Ян ещё раз посмотрел на подпись.

— Может, тогда ты представляла её иначе.

— Может. Только я вообще не помню, чтобы считала её женщиной.

Он кивнул, но ничего не добавил. Полина подождала. Ей хотелось услышать хотя бы предположение: почему изменилось местоимение, могло ли это что-нибудь значить и не указывало ли на то, что она в действительности имела дело с разными существами. Ян продолжал рассматривать рисунок.

— Ну? — не выдержала она.

— Что?

— Ты ничего не думаешь по этому поводу?

— Думаю, что пока слишком мало знаю.

Полина вздохнула.

— По рисунку всё равно не понять, что я тогда имела в виду.

— Тогда давай начнём не с рисунка.

Он положил телефон перед ней. Официантка принесла чай. За соседним столом звякнула упавшая ложка, кто-то громко извинился, и Ян подождал, пока девушка пройдёт между стульями.

— Расскажи, что ты вообще называешь Тенью, — предложил он. — Только не то, что ты сейчас об этом думаешь. Попробуй вспомнить, как всё было раньше, до карт и наших разговоров.

Полина нахмурилась.

— Это как?

— Ну, ты ведь не всегда считала, что за тобой ходит какое-то существо. Как ты объясняла себе это в детстве?

Она обхватила ладонями тёплую чашку. Вопрос оказался сложнее, чем выглядел на первый взгляд.

— Наверное, я вообще никак не объясняла.

— А что чувствовала?

— По-разному.

— Например?

Девушка задумалась. Перед глазами возникла старая квартира, тёмная детская и полоска света под дверью. Из соседней комнаты доносились голоса родителей. Они часто ссорились по вечерам, когда отец возвращался домой, и Полина хорошо помнила, как менялся мамин голос: сначала она говорила громко, потом нарочно переходила почти на шёпот, отчего отец почему-то злился ещё сильнее.

В такие вечера Полина лежала лицом к шкафу и старалась не двигаться. Она знала, что выходить нельзя, иначе взрослые переключатся на неё, начнут спрашивать, почему она не спит, и велят немедленно возвращаться в кровать.

— Родители часто ругались, — начала она. — Особенно когда я была маленькой. Я лежала у себя, слушала их и ждала, когда они закончат.

Ян молчал.

— Иногда мне казалось, что возле кровати кто-то стоит. Ну, не прямо видела. Просто чувствовала, что там кто-то есть.

— И тебе было страшно?

— Не всегда.

Полина сама удивилась, насколько уверенно это произнесла. Раньше ей не нравилось признаваться даже себе, что странное присутствие могло её успокаивать. Теперь, проговорив это вслух, она вспомнила ещё кое-что.

— Знаешь, иногда мне даже становилось легче, — сказала она. — Как будто я не одна всё это слушаю.

— То есть ты чувствовала себя в безопасности?

— Не совсем. Родители-то никуда не девались. Просто... — Полина замялась, подбирая слова. — Как будто со мной кто-то был. Я могла плакать, злиться, думать всякие гадости про маму с папой, и мне не нужно было притворяться, что всё нормально.

Она провела пальцем по ручке чашки.

— Это странно звучит?

— Нет. Продолжай.

Полина попробовала вспомнить те вечера подробнее. Взрослые могли ещё долго спорить за стеной. Иногда она плакала, уткнувшись в подушку, иногда злилась так сильно, что желала им обоим замолчать и оставить её в покое. Но присутствие возле шкафа никогда не казалось ей чем-то, перед чем следовало вести себя правильно. По крайней мере, сначала.

Потом, с возрастом, всё начало меняться. Полина уже лучше понимала, из-за чего ссорятся родители, обижалась на них по вполне определённым причинам и всё чаще стыдилась собственной злости. Вместе с этим менялось и ощущение возле шкафа. Теперь ей иногда казалось, будто кто-то наблюдает за ней и знает даже те мысли, которые она ни за что не решилась бы произнести вслух.

Она не могла вспомнить, когда именно это произошло. Может быть, Тень действительно стала восприниматься иначе. А может, изменилась сама Полина.

— Раньше я как будто не боялась, что меня будут осуждать, — сказала она наконец. — А потом начала.

Ян чуть наклонил голову.

— Кто будет осуждать?

— Ну... тот, кто рядом.

— Ты тогда думала, что он знает твои мысли?

— Не знаю. Наверное, да. Мне иногда было стыдно, хотя я ничего не сделала. Просто злилась на родителей или думала о них плохо.

— А сейчас?

— Сейчас я вообще не понимаю, чего от него ждать.

Полина сделала глоток чая и поморщилась: он оказался горячее, чем она рассчитывала.

— И это уже не только дома происходит, — добавила она. — Иногда в школе, иногда в совершенно незнакомых местах. Вот просто идёшь по коридору, и вдруг кажется, что рядом кто-то стоит.

— Ты его видишь?

— Почти никогда.

— А когда видишь?

— Обычно оказывается, что это не человек. Пальто какое-нибудь или тень от стены. Один раз я решила, что кто-то стоит возле окна, а потом поняла, что это отражение.

— А в момент, когда смотришь, ты уверена, что видишь именно фигуру?

Полина задумалась.

— Скорее, сначала кажется, что это человек. Потом присматриваюсь и понимаю, что ошиблась.

— Понятно.

Он открыл заметки в телефоне.

— А голоса когда-нибудь слышала?

— Нет.

— Совсем?

— Ушами — нет.

Ян поднял взгляд.

— А как тогда?

Полина неловко улыбнулась.

— Сейчас опять прозвучит странно.

— Говори как есть.

— Иногда у меня в голове появляются мысли. Только они как будто сразу готовые, понимаешь? Я не успеваю их обдумать, они просто возникают.

— Такое ведь и с обычными мыслями бывает.

— Да, я знаю. И они всё равно мои. Просто иногда возникает ощущение, что я сама их не придумала.

— Можешь привести пример?

Полина вспомнила слова, которые когда-то казались ей обещанием.

— «Я остаюсь».

Она произнесла их и прислушалась к собственному голосу.

— А недавно было «Наконец-то». После дня рождения.

— И как это звучало?

— Да никак. Я же говорю, это были мысли.

— Ты услышала их как чей-то голос?

— Нет. Просто они появились в голове.

— Но показались чужими?

— В тот момент — да.

— Почему?

Полина растерялась.

— Не знаю. Просто такое чувство.

Она попыталась объяснить подробнее. Когда эти слова возникали сами собой, в них было что-то неприятно знакомое, словно она узнавала смысл раньше, чем успевала подумать. Но сейчас, произнесённые вслух, они звучали совершенно обычно.

Я остаюсь.

Наконец-то.

Два коротких предложения, в которых любой человек мог бы найти десяток самых простых значений.

— Слушай, — сказал парень, — а если бы ты не связывала эти мысли с Тенью, они всё равно показались бы тебе чужими?

Полина замолчала. Она попыталась представить ту же ситуацию, но без воспоминаний о шкафе, рисунке и всех последующих странностях. Просто сидит у себя в комнате, занимается чем-нибудь, и вдруг в голове возникает случайная фраза. Наверное, она бы даже не обратила на неё внимания.

— Скорее всего, нет, — признала Полина. — Но иногда я сначала чувствую присутствие, а потом уже появляется мысль.

— Вот это и нужно разделять.

— В смысле?

— Записывай отдельно, когда возникает ощущение, а когда — мысль. И не считай заранее, что одно обязательно связано с другим.

— То есть ты думаешь, что я сама всё связываю?

— Я думаю, что мы пока не знаем, есть ли между этим связь. А ты уже привыкла воспринимать их вместе.

Полина задумчиво посмотрела на чай. Ян разговаривал совсем не так, как Марта. Та старалась подбирать слова, особенно когда замечала, что подруге становится неприятно. Ян же задавал вопросы один за другим, иногда возвращался к уже сказанному и уточнял подробности, которые Полина считала совершенно неважными.

Временами это успокаивало. По крайней мере, он не пытался увидеть в каждом её воспоминании магический знак. Но иногда ей казалось, что он разбирает её жизнь на маленькие кусочки и не особенно задумывается о том, каково ей самой снова всё это вспоминать.

— Ян, — позвала она.

— М?

— А ты вообще думаешь, что там кто-то есть?

Он отложил телефон и посмотрел на неё.

— Не знаю.

Полина невольно вздохнула.

Ещё несколько недель назад она была бы довольна таким ответом. Лучше честное «не знаю», чем уверенные рассказы о невидимых существах, которых никто не может доказать. Но после истории с Максимом она успела привыкнуть к мысли, что Ян иногда знает больше остальных. Он предсказал вторую кражу, когда у Полины не было никаких причин ожидать её. И теперь ей почему-то хотелось, чтобы с Тенью произошло то же самое: Ян посмотрит на карты, задаст несколько вопросов и наконец объяснит, что с ней происходит.

Только одно удачное предсказание ещё не делало его специалистом по всему на свете.

Она это понимала, но разочарование никуда не девалось.

— Тогда что мы вообще можем выяснить? — спросила она.

— Для начала — когда и при каких обстоятельствах это происходит.

— Я же рассказываю.

— Рассказываешь. Но пока очень приблизительно.

— А точнее я не помню.

— Тогда так и запишем.

Он снова открыл заметки.

— Это чувство чаще появляется вечером?

— Наверное.

— А днём?

— Бывает. Я же говорила про школу.

— Хорошо. Когда ты одна?

— Не всегда.

— А после плохого сна? Или когда сильно устаёшь?

Полина хотела ответить сразу, но остановилась. В гостинице она действительно устала после дороги. Помнила цвет ковра, чемодан возле двери и тусклый свет из коридора. Однако сколько времени прошло между пробуждением и появлением страха, сказать уже не могла. Школьный коридор она тоже представляла довольно отчётливо. Только вот была ли там совершенно одна или кто-то всё-таки проходил мимо?

— Не знаю, — призналась она.

Ян записал ответ.

— А в гостинице ты проснулась уже с этим чувством или сначала проснулась, а потом испугалась?

— Я не помню.

Он снова сделал пометку.

Полина нахмурилась.

— У тебя там, наверное, уже половина ответов «не знаю».

— Есть немного.

— Очень полезная встреча получается.

Ян усмехнулся.

— Полин, лучше десять раз написать «не помню», чем один раз придумать подробность, которой не было.

— Я не придумываю!

— Я и не говорю, что придумываешь специально. Просто память так работает. Особенно когда пытаешься восстановить события, о которых раньше не задумывалась.

Полина хотела возразить, но не нашла что сказать. Ей стало досадно, будто она принесла на проверку домашнее задание и выяснилось, что почти всё сделала неправильно.

Чай давно остыл. На его поверхности отражались потолочные светильники, а у самого края чашки плавал крохотный кусочек чайного листа. Полина обхватила её ладонями.

Дома она представляла эту встречу совершенно иначе. Покажет рисунок, Ян предложит несколько объяснений, они обсудят каждое и постепенно поймут, какое ближе к правде. Вместо этого он раз за разом спрашивал о вещах, которых она не помнила, и спокойно записывал её сомнения. С одной стороны, от этого становилось легче. Во многих странностях вполне могли найтись обычные причины. С другой — Полина всё меньше понимала, что именно с ней происходило.

— В детстве мне иногда было спокойно, — снова сказала она. — А сейчас такого вообще нет.

— Что изменилось?

Полина посмотрела в окно, но почти сразу отвлеклась на соседний столик. Молодая женщина собирала детские вещи. Она пыталась запихнуть в рюкзак кофту, пока маленькая девочка, которой явно надоело ждать, постукивала пяткой по металлической ножке стула. Стоило матери взглянуть на неё, как стук прекращался. Через несколько секунд начинался снова.

Полина наблюдала за ними и вспоминала себя в том же возрасте. Она тоже постоянно прислушивалась к взрослым. По их голосам, шагам и выражениям лиц пыталась понять, можно ли сейчас подойти с вопросом, попросить о чём-нибудь или лучше вообще не попадаться на глаза.

— Раньше мне казалось, что он приходит, когда мне плохо, — произнесла она.

Полина осеклась, заметив, что снова сказала «он».

Ян не стал её поправлять.

— А сейчас?

— Сейчас я не понимаю, почему он рядом.

— Ты можешь вспомнить случай, когда чувствовала себя хорошо, но всё равно замечала его?

— Да. В гостинице, например.

— Расскажи.

— Мы тогда приехали поздно. Я очень устала после дороги, хотела спать. Ничего особенного не происходило. Легла, потом проснулась и почувствовала, что кто-то рядом.

— Ты точно не волновалась из-за чего-нибудь?

— Нет, вроде.

Полина задумалась. В гостинице всё действительно было спокойно. Но теперь она вспомнила, что вечером несколько раз проверяла телефон, ожидая сообщение от матери. Та долго не отвечала, и Полина успела немного понервничать.

— Хотя нет, — поправилась она. — Я тогда маме писала. Она не отвечала, и я переживала.

— Сильно?

— Не то чтобы. Просто ждала, когда она ответит.

— Понятно.

Полина досадливо вздохнула. Ей хотелось найти хотя бы один случай, когда появление Тени совершенно точно не было связано ни со страхом, ни с усталостью, ни с переживаниями. Но чем внимательнее она вспоминала, тем чаще обнаруживала обстоятельства, которые раньше упускала.

— Получается, у меня вообще нет нормальных примеров?

— Почему нет? Примеры есть. Просто мы не знаем всех подробностей.

— Звучит почти одинаково.

— Не совсем.

Ян собирался продолжить, но за соседним столиком что-то громко звякнуло. Маленькая девочка уронила ложку и от неожиданности расплакалась. Мать подняла прибор, позвала официантку и принялась успокаивать ребёнка, который через минуту уже с интересом рассматривал рисунок на собственной кофте.

Девушка невольно улыбнулась. Когда-то она тоже думала, что взрослые знают ответы почти на все вопросы. Если что-то пугало или казалось непонятным, достаточно было найти человека постарше и спросить, что происходит.

Теперь напротив сидел Ян, к которому она пришла примерно с тем же ожиданием, но тот, похоже, не особенно стеснялся признаваться в собственном незнании.

— А может, я просто придумала одну историю для разных случаев? — спросила Полина, когда за соседним столом снова стало тихо.

— Может быть.

— Ты сегодня на всё отвечаешь «может быть».

— Потому что пока ни один вариант нельзя исключить.

— Ну хоть что-нибудь определённое ты можешь сказать?

Ян задумался.

— Могу. Ты помнишь отдельные случаи, но уже давно объясняешь их одинаково. Если хочешь понять, что между ними общего, нужно сначала разобраться с каждым по отдельности.

— То есть записывать?

— В том числе.

Полина закатила глаза.

— Обожаю.

— Что, не любишь вести записи?

— Не люблю записывать то, о чём и так постоянно думаю.

— А ты попробуй записывать не мысли о Тени, а сами события. Где была, что делала, как себя чувствовала. И что именно произошло.

— Это уже похоже на дневник наблюдений.

— Так и есть.

Полина хотела возразить, что ей совершенно не хочется посвящать Тени ещё больше времени, но в предложении Яна был смысл. Он не просил её разыскивать признаки магического вмешательства или вспоминать лицо неизвестной женщины с рисунка. Не предлагал гадать каждый раз, когда ей становилось не по себе. Его интересовало, что происходило на самом деле. И, пожалуй, именно с этим у неё было больше всего проблем.

— Ладно, — согласилась она. — Попробую.

Ян кивнул и снова посмотрел на фотографию.

— Кстати, ты заметила, что здесь нет слова «Тень»?

Полина опустила глаза на экран. Подпись располагалась почти у самого края листа. Чуть выше сохранилось бледное пятно от ластика: видимо, когда-то она пыталась стереть неудачную линию, но до конца так и не справилась.

— Ну нет. И что?

— Когда ты начала её так называть?

— Не помню.

— В детстве уже говорила «Тень»?

— Наверное. Хотя...

Она попыталась вспомнить. В голове всплыла старая лестничная площадка, где когда-то было особенно страшно оставаться одной. Потом школьный кабинет, несколько знакомых лиц и чей-то разговор на перемене. На мгновение ей показалось, что она действительно произносила слово «Тень» ещё в средней школе, но уже через секунду Полина засомневалась, относится ли воспоминание к тому времени.

— Кажется, в школе, — сказала она. — Но я не уверена.

— Тогда пока не будем привязываться к возрасту.

— Ян, я же не могу вообще ничего точно вспомнить!

— Не заставляй себя. Если не помнишь, оставь как есть.

Полина недовольно посмотрела на него.

— Тебе легко говорить.

— Почему?

— Потому что это не твоя память. У тебя всё просто: не помню — значит, не помню. А мне хочется разобраться.

— Я понимаю. Но если ты сейчас выберешь какую-нибудь дату просто потому, что она кажется подходящей, от этого воспоминание не станет точнее.

Полина провела пальцем по краю салфетки.

— А почему ты вообще так осторожно к этому относишься?

— К чему?

— К воспоминаниям. Ты всё время спрашиваешь, уверена ли я, точно ли помню, не перепутала ли что-нибудь.

Ян ненадолго задумался.

— Потому что иногда мы помним уже не само событие, а то, как в последний раз о нём рассказывали.

Полина хотела возразить, но внезапно вспомнила собственный блокнот. После дня рождения она несколько раз пыталась записать всё, что знала о Тени. Иногда возвращалась к старому описанию и меняла слова, потому что новая формулировка казалась точнее. А потом перечитывала написанное и уже не могла вспомнить, как объясняла тот же случай раньше. Возможно, какие-то детали действительно возникли только во время этих исправлений. Ей стало неприятно.

— А если я уже всё перепутала? — спросила она.

— Почему сразу всё?

— Ну, какие-то вещи ведь могла.

— Могла. Но это не значит, что теперь нельзя ни одному воспоминанию доверять. Просто не стоит делать вид, что ты уверена там, где уверенности нет.

— И что мне с этим делать?

— Записывать, когда сомневаешься. Если что-то вспомнишь позже, добавь отдельно. Не переписывай старую запись так, будто всегда это знала.

Полина кивнула.

Она ожидала, что Ян попросит показать блокнот, но тот почему-то не стал. И от этого ей сделалось легче. За окном уже совсем стемнело. Посетителей в кафе заметно поубавилось, голоса у стойки теперь звучали отчётливее. Официантка убрала пустые тарелки с соседнего стола, и Полина обнаружила, что они с Яном разговаривают гораздо дольше, чем она рассчитывала. На дне чашки осталась узкая янтарная полоска чая.

— Наверное, мне пора, — сказала она.

— Да, уже поздновато.

Полина убрала телефон в карман и потянулась за курткой. Ей хотелось задать ещё несколько вопросов, но она уже слишком устала от собственных воспоминаний. К тому же было трудно придумать, о чём ещё спрашивать человека, который так старательно избегал любых выводов.

Когда они вышли из кафе, дождь уже закончился. С деревьев всё ещё падали тяжёлые капли, разбиваясь о мокрый асфальт и капюшоны прохожих. В свете фонарей блестели лужи, а у остановки женщина пыталась надеть на ребёнка варежку, которую тот с упрямым постоянством стаскивал обратно.

До метро оставалось несколько минут ходьбы. Полина шла рядом с Яном, не раскрывая зонт. После душного кафе прохладный воздух казался особенно приятным, хотя мокрый воротник куртки неприятно касался шеи.

Они почти не разговаривали. С другой стороны улицы доносился чей-то смех, мимо проезжали машины, под ногами шуршали опавшие листья. Полина постепенно расслабилась и даже начала думать о том, что нужно будет сделать дома.

У перехода Ян замедлил шаг, пропуская встречных. Полина прошла ещё немного, прежде чем заметила, что его нет рядом, и тоже остановилась.

Она обернулась. Ян спокойно дождался, пока пройдут люди, а потом догнал её. Ничего необычного не произошло. Но Полина вдруг поняла, что остановилась почти машинально, словно не хотела отходить от него слишком далеко.

Ей стало неловко за себя. Она ведь только что провела больше часа, пытаясь доказать ему, что способна рассуждать здраво и не собирается верить каждой собственной догадке. А теперь даже отойти на несколько шагов почему-то оказалось неприятно. У светофора Ян спросил:

— У тебя есть блокнот, в котором можно всё записывать?

Полина посмотрела на него.

— Ты сам мне его на день рождения подарил.

Ответ прозвучал резче, чем она хотела.

— Точно, — кивнул Ян. — Тогда используй его.

Она вздохнула.

— Я поняла.

— И ещё. Постарайся не подгонять записи под то, что мы сегодня обсуждали.

— В смысле?

— Если почувствуешь что-то странное, записывай как есть. Даже если сама не уверена, что именно произошло.

— Хорошо.

— И сомнения тоже. Не убирай их потом, когда будешь перечитывать.

Полина кивнула. Она не была уверена, что сможет выполнять все эти советы. Сейчас, посреди оживлённой улицы, они казались вполне разумными. Но ночью, когда в комнате становилось тихо, даже самые обычные вещи иногда выглядели совсем иначе. У входа в метро она остановилась.

— Ладно, спасибо тебе. И за встречу тоже.

— Не за что.

Ян уже собирался попрощаться, но вдруг добавил:

— И пока не пытайся узнать его имя.

Полина нахмурилась.

— Чьё?

— Того, кого ты называешь Тенью. Не нужно специально пытаться вступить с ним в контакт.

Она несколько секунд смотрела на него.

— Я и не собиралась.

— Хорошо.

— Подожди, а зачем ты вообще об этом говоришь?

— На всякий случай. Ты ведь хочешь разобраться, что это такое. Можешь решить, что проще всего попробовать обратиться к нему напрямую.

— Но ты же сам сказал, что не знаешь, существует ли он вообще.

— Поэтому я и предлагаю пока ничего подобного не делать.

Полина недовольно поджала губы.

— Ладно. Не буду.

Ян кивнул.

— Тогда до связи.

— Пока.

Он направился к переходу, а Полина осталась возле лестницы, по которой торопливо спускались пассажиры. Ей хотелось окликнуть его ещё раз.

Если Ян действительно не знал, существует ли Тень, почему счёл нужным предупредить её о разговоре с ней? Можно было решить, что он просто не хочет, чтобы Полина ещё сильнее запуталась в собственных ощущениях. Но тогда при чём здесь имя? Она посмотрела в сторону перехода. Ян уже свернул за угол. Полина постояла ещё немного, потом убрала руки в карманы и спустилась в метро.

В вагоне было душно. На тёмном стекле отражались лица пассажиров. Рядом пахло сладкими духами и мокрой кожей, а женщина напротив поставила между ног тяжёлую сумку и принялась осторожно разворачивать цветы, завёрнутые в бумагу.

Полина открыла школьный чат. Одноклассники обсуждали предстоящую контрольную, кто-то просил фотографии конспектов, Лера возмущалась количеством заданий. Полина пролистала сообщения, но почти сразу поняла, что не запомнила ни одного.

Она снова открыла галерею. С экрана на неё смотрел старый детский рисунок. Полина увеличила подпись.

Она приходит когда мне плохо.

Буквы были кривыми, некоторые заметно крупнее остальных. Слова стояли слишком близко друг к другу, а к концу строки почти упирались в край листа. Полина долго рассматривала их, пока они не перестали казаться загадочным посланием из прошлого.

Восемь или девять лет. Она вполне могла нарисовать выдуманного друга, страшный сон или просто то, что представляла себе, лёжа в темноте. Если бы мама нашла тогда эту тетрадь, возможно, только спросила бы, кто изображён возле шкафа. А может, вообще не обратила бы внимания.

Полина не помнила, показывала ли рисунок кому-нибудь. Она попыталась представить себя маленькой, сидящей за столом с карандашом в руке. Перед глазами возникла детская комната, настольная лампа с зелёным основанием, раскрытая тетрадь и собственные руки, старательно выводящие буквы.

Картина получилась настолько отчётливой, что на мгновение Полине показалось, будто она действительно всё вспомнила. Но потом она поняла, что просто представила, как это могло происходить. Она ведь даже не знала, рисовала ли за столом. Вполне возможно, сидела на полу или устроилась с тетрадью прямо на кровати.

Девушка убрала телефон. Ей не хотелось продолжать выдумывать подробности, которые через неделю она могла бы принять за настоящие воспоминания.

Дома её встретил Боня. Пёс обнюхал мокрую обувь с таким интересом, будто за порогом Полина успела побывать в совершенно неизвестном ему мире.

— Опять под дождь попала? — спросила бабушка, выглянув из кухни.

— Он уже закончился.

— А воротник почему мокрый?

— С деревьев капало.

— Хоть бы зонт раскрыла.

— Ба, там идти пять минут.

— Вот заболеешь, тогда поймёшь.

Полина улыбнулась и повесила куртку сушиться. Из гостиной доносились голоса сериала. На кухне шумела вода, пахло ужином и средством для мытья посуды.

— Полин, посмотри, пожалуйста, у меня квитанция за доставку на столе не лежит? — попросила мама.

— Сейчас.

Полина нашла бумажку под журналом и уже собиралась отнести её, когда заметила рядом ещё один листок. На нём был адрес Константина, написанный латиницей. Она записала его несколько дней назад и с тех пор почти не обращала внимания. Теперь листок выглядел странно среди школьных записей, квитанций и прочих домашних мелочей.

Полина взяла его в руки. О Константине она знала не так много. Они переписывались, обсуждали обычные вещи, иногда он рассказывал о своей жизни. У него была небольшая фотография в профиле, довольно приятная манера общения и привычка отвечать обстоятельно, даже на самые простые вопросы.

Но если задуматься, всё, что она о нём знала, существовало только в сообщениях. С Яном можно было сидеть за одним столом, видеть его лицо, замечать, когда он задумывается или не соглашается. Она знала, как он разговаривает с Мартой, как ведёт себя среди других людей.

Константина же Полина никогда не встречала. Она доверила ему довольно личные вещи, хотя понятия не имела, каким он бывает вне их переписки.

На секунду ей стало неловко. Впрочем, подозревать его только потому, что они общались на расстоянии, было бы несправедливо. Константин никогда не обещал разобраться в её странных ощущениях и не пытался убедить, что знает о ней больше, чем она сама. Они просто разговаривали, и до сих пор Полину это вполне устраивало.

Она положила листок обратно.

— Нашла! — крикнула она матери.

— Спасибо, оставь на столе!

Полина убрала квитанцию в ящик, налила себе чай и ушла в комнату. Боня некоторое время ходил за ней, потом устроился возле батареи, положив голову на лапы.

Она попыталась заняться уроками, но довольно быстро вспомнила о разговоре с Яном. Блокнот лежал между учебником истории и сборником заданий. Полина достала его и открыла на чистой странице. Сначала она хотела написать «Появления Тени». Но почти сразу зачеркнула заголовок.

В большинстве случаев перед ней никто не появлялся. Она лишь чувствовала, что рядом кто-то есть. Тогда, может быть, «Ощущения»? Полина покрутила ручку между пальцами. Это слово тоже не нравилось. От него всё происходившее сразу становилось обычным внутренним переживанием, для которого вовсе не требовалось никакого невидимого существа.

Она вспомнила, как Ян просил не подгонять события под выбранное объяснение. После нескольких минут раздумий Полина написала:

«Когда кажется, что рядом кто-то есть».

Перечитала и решила оставить. Ниже поставила сегодняшнюю дату, а потом начала перечислять случаи, которые могла вспомнить.

Сначала детский рисунок. Возраст — предположительно восемь или девять лет. Старая квартира, шкаф, кровать и подпись, которую она переписала точно так, как было в тетради, не исправляя даже пропущенную запятую. Следом появился школьный коридор. Возле него Полина поставила дату контрольной, которую могла проверить по расписанию. С гостиницей было сложнее: месяц она помнила, но точное число предстояло уточнить.

Она записала, что была уставшей после дороги, а потом добавила: «Сначала казалось, что ни о чём не переживала. Позже вспомнила, что ждала ответ от мамы». На следующей строке появилась лестница у бабушкиного дома. Полина уже собиралась написать «после ссоры родителей», но остановилась.

Она помнила эту лестницу, холодные перила и неприятное чувство, что за спиной кто-то стоит. А вот ссорились ли в тот день родители? В памяти не находилось ни одного разговора, ни одной конкретной фразы, которая могла бы это подтвердить. Полина всё же написала три слова, посмотрела на них и перечеркнула. Исправление сразу испортило вид страницы. Она поморщилась.

Обычно конспекты с ошибками хотелось переписать начисто. Убрать зачёркивания, расставить даты по порядку, сделать аккуратные заголовки. Но Ян специально просил оставлять сомнения, даже если позже какая-нибудь подробность начнёт казаться очевидной.

Полина провела пальцем по зачёркнутой строке. Ей не нравилось смотреть на собственную неуверенность. Гораздо приятнее было бы получить аккуратную последовательность событий, в которой всё стояло на своих местах. Но тогда она опять не поймёт, где заканчиваются воспоминания и начинаются объяснения, придуманные уже после.

Она оставила запись как есть. Внизу страницы Полина написала:

«Раньше не было страшно».

Некоторое время смотрела на фразу, потом вспомнила ночи, когда лежала под одеялом и боялась даже пошевелиться. Она взяла ручку и исправила:

«Иногда не было страшно».

Так было точнее. Полина откинулась на спинку стула и потёрла шею. После долгого сидения мышцы неприятно тянуло, а в пальцах чувствовалась усталость.

Боня тихо сопел возле батареи. Она ещё раз посмотрела на записи и вдруг почувствовала знакомое напряжение между лопатками. Будто кто-то стоял за её спиной. Полина замерла. Ей хотелось сразу обернуться, но она вспомнила разговор с Яном и заставила себя остаться на месте.

Что я сейчас чувствую?

Напряжение. Неприятный холодок вдоль позвоночника. Желание посмотреть назад.

А что произошло?

Она сидела за столом и записывала воспоминания о Тени. Никакого звука за спиной не было. Ничего не двигалось, никто её не окликал. Через приоткрытую дверь доносился телевизор. Бабушка, судя по возмущённому голосу, снова спорила с кем-то из героев сериала. Боня продолжал спать, а за окном по мокрой дороге проехала машина, шурша шинами по мелкому гравию.

Полина медленно выдохнула. Кожа между лопатками всё ещё была напряжена. Она прекрасно знала, что может обернуться и увидеть пустую комнату. Почти наверняка так и будет. Но почему-то ей казалось, что стоит повернуть голову, как она нарушит какое-то молчаливое условие.

От этой мысли стало ещё неприятнее.

Какое ещё условие?

Полина нахмурилась. Вот об этом Ян и говорил. Она даже не знала, есть ли кто-нибудь позади, а уже успела придумать правило, которого должна придерживаться. Она потянулась за ручкой и записала на новой строке: «Во время записей появилось ощущение, что кто-то стоит за спиной. Ничего не слышала и не видела. Не знаю, связано ли это с тем, о чём думала». Потом положила ручку.

Некоторое время она просто сидела, прислушиваясь к обычным домашним звукам. Постепенно напряжение ослабло, и Полина обнаружила, что больше не ждёт ничего особенного за спиной. Она обернулась. В комнате никого не было.

Полина посмотрела на закрытую дверцу шкафа, на тёмное окно и на Боню, который даже не поднял головы.

— Ну и отлично, — тихо сказала она.

Пёс шевельнул ухом и снова засопел.

Перед сном Полина ещё раз открыла блокнот. Записи получились не особенно красивыми. Исправления, зачёркнутые слова, вопросительные знаки. Некоторые случаи она описала довольно подробно, а другие уместились в несколько строк.

Особенно её раздражало, что даже местоимения не совпадали. На детском рисунке было написано «она». В разговорах с Яном и собственных мыслях Полина всё чаще говорила «он». А в сегодняшней записи вообще не использовала ни того ни другого. Она задумалась, какое местоимение правильное.

Тут же представила, как Ян спросил бы, откуда она вообще взяла, что правильный вариант существует. Полина невольно усмехнулась. Ещё немного, и она начнёт спорить с ним у себя в голове. Она закрыла блокнот, выключила настольную лампу и пошла умываться.

Когда вернулась, Боня уже лежал посреди кровати, раскинув лапы так, словно собирался занять её целиком.

— Ты ничего не перепутал?

Пёс приоткрыл один глаз.

— Двигайся давай.

Полина осторожно подвинула его к краю. Боня тяжело вздохнул, всем своим видом выражая возмущение, но всё-таки уступил место. Она забралась под одеяло и выключила свет. Комната постепенно проступила из темноты знакомыми очертаниями. Возле стены темнела дверца шкафа, из окна падала бледная полоса света, а в коридоре негромко стукнула дверь.

Боня устроился в ногах и вскоре засопел. Полина лежала на боку, глядя в сторону шкафа. Время от времени тихо щёлкала остывающая батарея. Каждый раз она невольно прислушивалась, словно ждала, что за этим звуком последует другой.

Но ничего не происходило. Она вспомнила предупреждение Яна.

Не пытайся узнать его имя. И специально с ним не разговаривай.

Полина нахмурилась. Интересно, что будет, если всё-таки попробовать? Она почти сразу одёрнула себя. Ян ведь именно об этом и предупреждал. К тому же ей нечего было спрашивать у того, в чьём существовании она сама не была уверена.

Полина подтянула одеяло к плечу. Чтобы отвлечься, она начала вспоминать даты по истории. Сначала получалось неплохо, потом события стали путаться, а между ними начали возникать совершенно посторонние мысли.

Она уже почти засыпала, когда машинально отодвинулась ближе к краю подушки. Освободила место рядом с собой. Полина не сразу поняла, что сделала. Боня давно спал в ногах, и никому другому рядом с ней лежать было не нужно. Она почувствовала прохладную простыню возле плеча, но возвращаться на середину кровати почему-то не стала..

Глава 13

К пятнице Полина почти перестала открывать блокнот перед сном. Сначала она добросовестно следовала совету Яна — почти так же, как когда-то начинала новую школьную тетрадь: ставила даты, отдельно записывала воспоминания и догадки, оставляла на полях место для уточнений и каждый раз надеялась, что следующая запись получится точнее прежней. Но довольно скоро выяснилось, что память не желает подчиняться такому порядку. Стоило снова мысленно вернуться к какому-нибудь старому эпизоду, как вдруг всплывала новая, раньше незаметная деталь. А потом она уже казалась такой очевидной, что Полине приходилось специально листать к первой записи, чтобы убедиться: раньше она этого не отмечала.

Сильнее всего её бесила история с гостиницей. Она отчётливо помнила кресло у окна, кофту, наброшенную на спинку, и тёмный силуэт, который у неё в голове сложился из этих двух вещей. Но что происходило до той секунды, когда ей показалось, будто у стекла кто-то стоит, она так и не смогла восстановить. Сначала она написала, что просто долго не могла уснуть. Потом ей вспомнилось какое-то вечернее беспокойство, хотя ни его причину, ни сам тот вечер целиком она уже не видела так ясно, как раньше. В конце концов Полина зачеркнула оба варианта и захлопнула блокнот, раздражённая тем, что даже собственное прошлое оказалось слишком ненадёжным, чтобы спокойно и точно его записывать.

Полина пыталась вспомнить, когда впервые почувствовала чьё-то присутствие возле шкафа, но чем дольше перебирала в памяти детство, тем сильнее путалась. Старая квартира, полоска света под дверью, голоса матери и бабушки из кухни, покосившаяся ручка шкафа — всё это она помнила довольно хорошо. Гораздо труднее было понять, к какому именно вечеру относились эти подробности. Иногда ей казалось, что она почти добралась до нужного воспоминания, но стоило попытаться рассмотреть его внимательнее, как на месте одного вечера возникал другой, почти такой же.

Возможно, она действительно много раз сидела в темноте, прислушиваясь к разговорам взрослых. А может, это случилось всего однажды, просто за прошедшие годы память успела собрать из нескольких похожих вечеров один, самый отчётливый. Сообщение Яна пришло на большой перемене. Лера стояла у окна и с кем-то ругалась по телефону из-за реферата. Судя по обрывкам разговора, от неё требовали переписать работу целиком, хотя неудачным оказался только первый абзац. В коридоре толкались школьники, кто-то громко смеялся за спиной, из открытого кабинета тянуло нагретым воздухом и запахом маркеров.

после уроков сможешь заехать? я ещё посмотрел то, о чём мы говорили.

Полина прочитала сообщение дважды.

да, смогу.

Ответ отправился почти сразу, но она ещё какое-то время смотрела на экран. За окном мокрый снег сползал с подоконника и падал на серый асфальт. Вокруг продолжалась обычная школьная суета, а ей почему-то казалось, что Ян написал нечто гораздо более важное, чем простое приглашение поговорить.

До конца занятий она несколько раз проверяла телефон, хотя никаких новых сообщений не ждала. Ян прислал только адрес, который Полина и так помнила. Ей хотелось спросить, почему они не могут встретиться в кафе, как в прошлый раз. В квартире у Яна она ещё не бывала, и идти туда одной было немного неловко. Но после истории с Максимом относиться к нему как к обычному знакомому Марты уже не получалось.

Он предсказал вторую кражу. Тогда девушка не поверила, а потом всё произошло почти так, как он говорил. Разумеется, одно удачное предсказание ещё ничего не доказывало. Она напоминала себе об этом всякий раз, когда ловила себя на желании поверить Яну безоговорочно. И всё же теперь его слова значили для неё больше, чем прежде. К тому же она сама попросила его разобраться с Тенью. Было бы глупо отказываться от встречи только потому, что он мог рассказать что-нибудь неприятное.

После холодной улицы квартира Яна показалась невыносимо тёплой. В прихожей на батарее сушилась тёмная куртка, из кухни пахло кофе и чем-то жареным. За стеной работал телевизор, а соседи сверху то и дело двигали мебель. По крайней мере, Полина надеялась, что это мебель: временами по потолку прокатывался такой тяжёлый звук, будто там волокли огромный шкаф.

— Проходи, — сказал Ян, убирая с вешалки чей-то шарф. — Куртку сюда можешь повесить.

Пока она разувалась, он ушёл на кухню поставить чайник. Девушка огляделась. Книги на подоконнике, ноутбук на столе, чашка рядом с ним, какие-то счета и карандаши. Ничего необычного. Вещи лежали без особенного порядка, но было видно, что Ян прекрасно знает, где что находится.

Она почему-то ожидала увидеть совсем другую квартиру. Может быть, с тяжёлыми шторами, свечами или хотя бы полкой, заставленной странными предметами. Но здесь всё выглядело так, будто хозяин ещё час назад работал за ноутбуком и просто отвлёкся, чтобы встретить гостью.

— Чай? Кофе?

— Чай, пожалуйста.

— Чёрный?

— Ага.

Ян не пытался развлекать её разговорами, пока наливал кипяток. Когда они сели за стол, он спокойно дождался, пока Полина снимет перчатки и устроит рюкзак возле стула. В кафе его молчаливость порой заставляла её нервничать, а здесь почему-то казалась естественной. Она уже собиралась спросить, что ему удалось выяснить, когда заметила лежавшую возле блокнота распечатку.

Это был её детский рисунок. На чёрно-белой копии шкаф и кровать превратились в несколько серых линий. Фигура у стены выглядела тёмным пятном, отделённым от мебели неровной светлой полосой. Внизу сохранилась подпись, сделанная её детской рукой. Полина потянулась к листу, но не взяла его.

— Ты его распечатал?

— Да. Мне так удобнее смотреть.

— Мог бы предупредить.

Ян поднял на неё глаза.

— О чём?

— Ну, что собираешься распечатывать мои рисунки.

Он посмотрел на лист, словно только сейчас задумался, как это может выглядеть со стороны.

— Извини. Не подумал.

— Просто как-то странно видеть его здесь.

— Понимаю. Заберёшь потом, если хочешь.

Он подвинул распечатку ближе к ней и вернулся к блокноту. Девушка хотела ещё что-то сказать, но передумала. Фотографию рисунка она отправила сама. И всё же бумажная копия, которую теперь можно было положить в папку, забыть на столе или показать кому-нибудь ещё, почему-то задевала сильнее. Она заметила, как быстро начала придумывать Яну оправдания. Он ведь действительно пытался ей помочь. Но от этого ей не становилось приятнее.

— Так что ты нашёл? — спросила она, придвигая чашку.

Ян открыл блокнот на странице с несколькими записями.

— Я сделал ещё пару раскладов. Сначала пытался понять, откуда взялась твоя Тень. Потом решил, что сам вопрос не очень удачный.

— Почему?

— Потому что мы уже называем это Тенью. А что это на самом деле, никто не знает. Получается, я сразу закладываю в вопрос то, в чём ещё не разобрался.

Полина кивнула.

— И ты спросил по-другому?

— Попробовал посмотреть на связь между тобой и тем, что ты чувствуешь. Потом через несколько дней вернулся к раскладу, чтобы проверить себя.

— И что?

Ян помолчал, разглядывая свои записи. Полина попыталась представить, сколько разных значений можно найти в одних и тех же картах. Если несколько раз задавать похожие вопросы, разве нельзя постепенно прийти к ответу, который сам ожидаешь услышать? Она уже собиралась озвучить эту мысль, когда Ян заговорил:

— Я не вижу, чтобы всё началось с тебя.

Полина нахмурилась.

— В смысле?

— В том смысле, что начало, похоже, нужно искать раньше.

— Раньше чего? Моего детства?

— Раньше твоего рождения.

Она посмотрела на него, ожидая продолжения, но Ян молчал.

— Подожди. Ты сейчас серьёзно?

— Да.

— То есть ты хочешь сказать, что со мной что-то происходило ещё до того, как я родилась?

— Не совсем. Я думаю, что история могла начаться до тебя. Это разные вещи.

Полина откинулась на спинку стула. Сверху снова что-то протащили по полу. Она вздрогнула и неловко поставила чашку на блюдце. Чай плеснул на пальцы, но Полина едва почувствовала горячие капли.

— Ян, ты же сам говорил, что нельзя сначала придумать объяснение, а потом искать, что под него подходит.

— Говорил.

— А сейчас предлагаешь мне копаться в том, что происходило, когда меня вообще не существовало.

— Я предлагаю посмотреть, есть ли там что-нибудь, что может иметь отношение к твоей истории.

— На основании карт?

— Пока да. Поэтому я и не говорю, что это правда.

— Но звучишь довольно уверенно.

Ян убрал руку с колоды и задумался.

— Я уверен в том, что несколько раз получил похожий ответ. Это всё, что я могу тебе сказать. Проверить его другим способом я пока не могу.

Полина потёрла пальцы салфеткой. Она прекрасно понимала, насколько шатким было такое объяснение. Несколько раскладов, сделанных одним человеком, не превращались в независимые доказательства только потому, что он повторил их с интервалом в несколько дней. Но стоило ей решить, что Яну не следует доверять, как вспоминался Максим. Тогда он тоже не мог ничего доказать заранее.

— Посмотри ещё раз на рисунок, — предложил Ян.

Полина нехотя опустила глаза на распечатку.

— Что именно?

— Подпись.

Она прочитала её про себя.

— Ну?

— Ты написала «приходит». Не «пришёл» и не «появился». Для тебя это уже было чем-то привычным.

— Или я просто выдумала себе друга.

— Вполне возможно.

— Дети постоянно такое придумывают. Особенно когда дома всё время ругаются.

— Я знаю.

— Тогда почему ты вообще считаешь рисунок важным?

— Потому что потом ты рассказывала о похожем чувстве. Уже в другом возрасте. Когда никакой фигуры не видела.

Полина снова посмотрела на рисунок.

— Мне могло просто запомниться, как я себя тогда пугала.

— Могло. Я не спорю.

Он перелистнул блокнот.

— Но ты говорила ещё кое-что. Что поначалу не всегда боялась этого присутствия.

— Да.

Полина открыла рот, собираясь ответить, и осеклась. Она не помнила. В детстве ей действительно не всегда было страшно. Иногда знакомое чувство возле шкафа даже успокаивало, особенно после ссор взрослых. В такие вечера она могла лежать в кровати, смотреть на дверцу шкафа и представлять, что в комнате есть кто-то ещё, кому не нужно ничего объяснять.

Но потом всё изменилось.

Полина нахмурилась, пытаясь вспомнить, когда именно. Перед глазами неожиданно возникла старая кухня и разбитая чашка. Она тогда долго собирала с пола осколки, мокрые от разлитого чая, а потом ушла к себе и легла лицом к стене. Взрослые, кажется, уже перестали сердиться, но она продолжала мысленно с ними спорить. Злилась на мать, придумывала обидные ответы и одновременно стыдилась того, что вообще так думает.

Возле шкафа снова было знакомое ощущение. Раньше оно казалось почти приятным. А в тот вечер Полине вдруг стало неприятно от мысли, что кто-то может слышать всё, о чём она думает. Она помнила, как натянула одеяло до самого подбородка, хотя в комнате было тепло. Случилось ли это до рисунка или через несколько лет после него? Сколько ей тогда было? И действительно ли чашка разбилась в тот же день? Воспоминание рассыпалось, едва она попыталась восстановить подробности.

— Полин?

Она подняла голову.

— Что?

— Я спросил, помнишь ли ты какой-нибудь конкретный случай.

— Не знаю. Может быть.

Ян ждал.

— Я просто сейчас вспомнила кое-что из детства. Но не уверена, что правильно.

— Расскажешь?

Полина поколебалась.

— Там ничего особенного. Я разбила чашку, меня отругали. Потом лежала у себя в комнате и злилась на всех.

— И?

— Мне казалось, что возле шкафа кто-то есть. Только раньше мне от этого было спокойно, а тогда... — Она поискала подходящее слово. — Было стыдно, что ли. Будто кто-то слышит, какие гадости я про маму думаю.

Ян не перебивал.

— Хотя я сейчас даже не уверена, что это был тот же вечер, — добавила она. — Может, я вообще смешала два разных воспоминания.

— Такое бывает.

— Вот именно.

Полина взяла салфетку, оставшуюся возле чашки, и стала складывать её пополам.

— Я даже не могу вспомнить, сколько мне было лет. Как из этого можно делать какие-то выводы?

— Пока никаких. Но ты сама говоришь, что восприятие изменилось. Мне интересно, с чем это было связано.

— С тем, что я выросла?

— Возможно.

Его спокойствие начинало раздражать. Он не спорил, не пытался убедить её любой ценой, соглашался почти с каждым разумным возражением. Но разговор всё равно двигался туда, куда он хотел. Полина развернула салфетку и обнаружила, что бумага размокла и прилипла к пальцам. Ян молча протянул ей другую.

— Спасибо.

Она положила чистую салфетку рядом. Сверху снова раздался протяжный скрежет. Под воротником свитера неприятно зудела кожа. Полина потянула ткань от шеи и посмотрела на рисунок. Ещё утром у неё были отдельные воспоминания, в которых она сама толком не могла разобраться. Теперь Ян связывал их между собой, и постепенно получалась история, почти убедительная в своей последовательности. Проблема заключалась в том, что Полина не знала, действительно ли эта последовательность существовала или они придумывали её прямо сейчас.

— Есть ещё одна версия, — сказал Ян.

Она насторожилась.

— Какая?

— Я бы пока не хотел делать из неё основной вывод. Но некоторые вещи могут начинаться с чужих обещаний.

— Каких обещаний?

Он ненадолго задумался.

— Бывает, человек принимает на себя обязательство. Иногда пытается сделать это не только за себя.

— Например?

— За кого-то из близких. За ребёнка.

Полина перестала теребить салфетку.

— Подожди. Ты сейчас про какие-то ритуалы?

— В том числе.

— И кто-то мог сделать это за меня?

— Я говорю, что такая версия существует. Не о том, что с тобой это произошло.

— Хорошо. А что это вообще значит?

Ян начал объяснять, но Полина остановила его:

— Только давай без карт. Просто своими словами.

Он отложил блокнот.

— Допустим, человек верит, что может заключить с кем-то договор. Не обязательно письменный, не обязательно даже осознанный до конца. Он что-то обещает или просит, считая, что вправе распоряжаться не только собственной жизнью.

— Но он же не может обещать что-то за другого человека.

— Я с тобой согласен. Вопрос в том, имеет ли значение его убеждённость в собственной власти. В некоторых практиках считают, что имеет.

— А ты?

— Я допускаю, что подобные связи могут существовать. Но это не значит, что любая семейная история или странное ощущение обязательно с ними связаны.

Полина попыталась представить себе взрослого человека, который когда-то что-то пообещал, даже не задумываясь о том, чем это может обернуться для ещё не родившегося ребёнка.

— Родители? — спросила она.

— Не обязательно.

— Но ты же про мою семью говоришь.

— Я говорю о том, где можно попробовать поискать информацию. Это не одно и то же.

— Ян, ты понимаешь, как это звучит?

Он посмотрел на неё.

— Понимаю.

— Ты предполагаешь, что кто-то мог меня кому-то пообещать?

Вопрос прозвучал настолько нелепо, что Полина невольно усмехнулась. Ей хотелось, чтобы Ян тоже рассмеялся, признал, что они зашли слишком далеко, и предложил вернуться к чему-нибудь более понятному. Но он лишь покачал головой.

— Я предполагаю, что кто-то мог совершить действие, смысл которого ты сейчас не знаешь. Если вообще что-то совершал. И этот человек сам мог не понимать, что делает.

— Прекрасно, — пробормотала Полина. — То есть теперь мне нужно подозревать всех родственников.

— Нет. Не нужно никого подозревать. Тем более без причин.

Она помолчала.

— А если такая связь всё-таки есть? Что тогда?

— Для начала я бы не советовал пытаться с этим разговаривать.

— С Тенью?

— С тем, что ты считаешь Тенью. Не просить у него ничего, не пытаться вызвать, не давать обещаний в ответ.

— Потому что оно может стать сильнее?

— Если мы действительно имеем дело с чем-то подобным, такие действия, по моим представлениям, могут укрепить связь. Но даже если никакой сущности нет, ты всё равно начнёшь ждать ответа. Прислушиваться к каждому звуку, искать знаки в случайных вещах. И постепенно сама себя доведёшь.

— То есть лучше вообще ничего не делать?

— Лучше не делать того, последствий чего ты не понимаешь.

Полина опустила взгляд на свои руки.

— А как мне понять, связано это с чем-то настоящим или я просто с детства себя пугаю?

Ян не ответил сразу.

— Пока я не знаю способа, который позволил бы это надёжно проверить.

Ей хотелось рассердиться. Он рассказал о чужих обещаниях, о какой-то связи, которая могла возникнуть ещё до её рождения, а теперь признавал, что не знает, как отличить всё это от обычного страха. Раньше его осторожность успокаивала Полину. Ей нравилось, что Ян не разбрасывался громкими заявлениями и не пытался объяснять магией каждую странность. Но сегодня он предложил ей новую, куда более страшную возможность, а затем оставил разбираться с ней самостоятельно.

— Подожди, — произнесла она, медленно поднимая глаза. — Это что, получается, душу продать?

Ян заметно поморщился.

— Не люблю это выражение.

— Почему?

— Потому что все понимают под ним что-то своё. Один говорит об обете, другой о договоре, третий вообще пересказывает страшилки из интернета. Само выражение ничего не объясняет.

— Но такое бывает?

— Полин, я не могу сказать, что с тобой произошло нечто подобное. У нас для этого нет никаких оснований, кроме одной возможной трактовки. Если хочешь разобраться, начни с обычных вещей. Поговори с семьёй, узнай побольше о том времени. Не надо искать подтверждения в каждой жуткой истории.

Она кивнула. Ян ещё что-то говорил о том, как легко спутать собственные ожидания с результатом гадания, но Полина уже плохо его слушала. В голове застряло слово «проданная». Оно никак не подходило к этой комнате, где за стеной рекламировали моющее средство, на батарее сушилась куртка, а в чашке остывал чай с забытым пакетиком. И всё-таки отделаться от него не получалось.

На улице стало заметно холоднее. Пока Полина шла к метро, мокрый снег успел пропитать рукава куртки, а пальцы замёрзли даже в карманах. В вагоне было душно. От обогревателей под сиденьями поднимался сухой тёплый воздух, пахло мокрой одеждой и чужими духами. Полина осталась стоять возле двери, хотя напротив несколько раз освобождались места.

Она смотрела на своё отражение в тёмном стекле и мысленно возвращалась к разговору. Чужое обещание. Ритуал. Договор. Всё это звучало как сюжет какого-нибудь дешёвого фильма ужасов. Полина прекрасно представляла, как отреагировала бы Лера, расскажи она ей, что теперь подозревает собственных родственников в продаже её души. Наверное, сначала рассмеялась бы. А потом спросила, давно ли Полина спит по ночам. Она достала телефон и открыла поисковик.

«Можно ли продать душу другого человека».

Полина посмотрела на написанное и стёрла запрос. Попробовала иначе.

«Магические договоры за другого человека».

Результат оказался ненамного лучше. Первые ссылки вели на старые форумы с чёрным фоном, разноцветными подписями и аватарками, на которых едва можно было разобрать изображения. Некоторые страницы, казалось, никто не обновлял с тех времён, когда Полина ещё училась читать. Она открыла несколько обсуждений.

Участники спорили о договорах с невидимыми силами, религиозных обетах, обещаниях и самой природе души. Один уверенно доказывал, что никто не может заключить подобный договор за другого человека. Второй называл его невеждой и ссылался на собственную практику. Третий утверждал, что оба неправильно понимают значение слова «душа». Полина пролистала несколько страниц, пытаясь найти хоть что-нибудь конкретное.

— Да вы сами-то определитесь, — пробормотала она.

Женщина рядом оторвалась от телефона и посмотрела на неё. Полина сделала вид, что ничего не говорила. Она перешла в следующую тему, потом ещё в одну. Постепенно обсуждения становились всё старше, а даты сообщений уходили на десять и больше лет назад. Некоторые споры были настолько нелепыми, что Полина даже улыбнулась. Особенно её впечатлила переписка двух пользователей, которые всерьёз выясняли, можно ли отменить магическое обещание, если человек забыл, что именно пообещал.

Но стоило ей встретить знакомое слово из разговора с Яном, как желание смеяться пропадало. Она возвращалась к началу сообщения, перечитывала его и пыталась понять, о чём на самом деле идёт речь. Почти каждый раз оказывалось, что незнакомые люди обсуждают совсем другую ситуацию или просто пересказывают истории, услышанные от кого-то ещё. Ничего, что можно было бы проверить, Полина так и не нашла. Телефон уже неприятно нагрелся в ладони. Она сменила руку, но продолжила читать, пока из динамиков не объявили её станцию.

Полина едва успела выскочить из вагона перед закрытием дверей. На платформе пахло металлом, сыростью и чьими-то приторными духами. Она убрала телефон в карман и вдруг почувствовала себя ещё тревожнее, чем во время чтения. Пока перед глазами мелькали чужие сообщения, можно было хотя бы заниматься поисками ответа. Теперь она осталась наедине со своими мыслями.

Захотелось позвонить матери. Полина даже открыла её номер, но так и не придумала, о чём спросить. Мам, а ты случайно ничего странного не делала до моего рождения? Она представила удивлённый голос в трубке и убрала телефон.

Дома пахло ужином, а на кухне бабушка устроила настоящий архивный раскоп. Половину стола занимали два толстых альбома, раскрытые конверты и фотографии, разложенные небольшими стопками. Бабушкины очки лежали поверх одного из снимков. Рядом стояла недопитая чашка чая. Полина ещё не успела снять куртку, когда из кухни донеслось:

— Полин, иди сюда на минутку!

— Ба, я только пришла.

— Вот и хорошо. Поможешь мне кое-что найти.

Полина вздохнула, оставила рюкзак в коридоре и заглянула на кухню.

— Что случилось?

— Да ничего не случилось. Мне фотографию Лиды найти надо. У неё юбилей скоро, помнишь?

— Тёти Лиды?

— Ну а какой ещё? Только хорошую фотографию, чтобы она там одна была. И не со свадьбы.

— А со свадьбы почему нельзя?

— Она свою причёску тогда терпеть не могла. Если я ей эту фотографию подарю, она мне до следующего юбилея припоминать будет.

Полина невольно улыбнулась и села рядом. Они начали перебирать снимки. Вот Новый год с искусственной ёлкой, на которой висели огромные серебристые шары. Вот дача, стол под деревом и незнакомый мужчина, который, по словам бабушки, когда-то работал с дедушкой. Несколько свадеб, школьная линейка, чей-то день рождения. На одной фотографии мать стояла в коротком пальто посреди летнего двора и почему-то выглядела старше, чем сейчас, хотя лицо у неё было совсем молодым.

— А это кто? — спросила Полина, показывая на женщину в красном платье.

— Валя.

— Какая Валя?

— Ну Валя, мамина подруга.

— Которая в Петербурге?

— Нет, та Света. А Валя... Подожди, это вообще не Валя. Это Таня.

Полина рассмеялась.

— Ба, ты уверена, что мы вообще тётю Лиду найдём?

— Найдём, куда она денется.

Бабушка принялась рассказывать, кто с кем дружил, кто поссорился после свадьбы и почему одна из родственниц наотрез отказалась фотографироваться с бывшим мужем. Полина слушала вполуха, но постепенно заметила, что ей становится спокойнее. На оборотах фотографий сохранились даты. На кухонных столах стояли знакомые кастрюли, в комнатах висели ковры, кто-то попадал в кадр случайно, неудачно моргал или смеялся с открытым ртом. В соседней комнате мама обсуждала по телефону заказ продуктов.

Всё это казалось настолько обычным, что разговор с Яном ненадолго отступил. Люди на фотографиях жили своими делами, ругались, мирились, ездили на дачи, праздновали дни рождения. У них были заботы, которые сейчас уже никто не помнил. И уж точно они не подозревали, что спустя много лет Полина станет разглядывать их лица, пытаясь найти ответ на совершенно нелепый вопрос.

— О, вот она! — воскликнула бабушка.

Тётя Лида стояла возле клумбы в синем платье и улыбалась фотографу.

— Нормальная?

— По-моему, да.

— Вот и отлично. А то я уже думала, не найдём.

Бабушка отложила снимок и начала собирать фотографии обратно в конверты. Полина помогала ей, когда из одного конверта выпала ещё одна карточка. На ней возле деревянного дома стояла молодая женщина в свободном светлом свитере. Ветер отбрасывал её длинные волосы на одну сторону, и она придерживала прядь рукой. Лицо было слегка повёрнуто к фотографу, будто тот окликнул её посреди разговора. Полина узнала мать не сразу. Такой она её не помнила. Без привычной усталости возле глаз, с чуть прищуренным взглядом и совсем другой улыбкой.

— Это мама?

Бабушка заглянула через её плечо.

— Ага. Она тут тобой беременная.

Полина подняла фотографию ближе к свету. Под свободным свитером действительно угадывался небольшой живот. Сначала она даже не обратила на него внимания, но теперь почему-то не могла перестать смотреть.

— А сколько тут месяцев?

— Ой, не помню уже. Месяца четыре, наверное. Или пять.

Из комнаты донёсся голос матери:

— Мам, какие четыре? Там уже больше было!

Через минуту она появилась на кухне, всё ещё держа телефон в руке.

— Ой, господи, где вы это откопали?

Она наклонилась над фотографией и рассмеялась.

— Какая же я худая была.

— Ты и сейчас не толстая, — заметила бабушка.

— Мам, ну я же не про сейчас.

Полина повернула снимок к свету.

— А где это?

Мать присмотрелась.

— Слушай, а я уже и не помню. По-моему, у кого-то на даче.

— На свадьбе это было, — уверенно сказала бабушка.

— Да не на свадьбе. Мы там летом у знакомых собирались.

— А я тебе говорю, что свадьба.

— Мам, ну какая свадьба? Мы просто приезжали в гости.

— А платье твоё синее где тогда?

— Какое ещё платье? Я вообще в свитере!

Бабушка махнула рукой.

— Ой, ладно, ты вечно споришь.

Полина слушала их и разглядывала фотографию. Мать на снимке была совсем молодой. Она ещё не знала, какой вырастет её дочь, с кем будет дружить, как станет учиться и из-за чего они будут ссориться. Возможно, уже выбирала коляску, жаловалась на усталость и думала, где взять деньги на очередные покупки. О Полине, которая однажды придёт домой после разговора с Яном и станет искать что-то подозрительное на старой фотографии, она тогда, конечно, даже не догадывалась.

Почему-то от этой мысли стало неловко.

— Мам, — позвала Полина.

— М?

— А ты тогда уже знала, что я девочка?

Мать задумалась.

— Наверное, знала. Хотя не помню, когда нам сказали. На втором УЗИ, что ли.

— А беременность вообще нормально проходила?

— Ну как нормально... По-разному.

Она присела на свободный стул, забрала фотографию и ещё раз посмотрела на неё.

— Денег постоянно не хватало. Папа твой вечно своими делами занимался, я злилась. Да и молодая была, ничего толком не понимала. Сейчас вспоминаю и думаю: господи, как мы вообще справлялись?

Она улыбнулась и вернула снимок.

— А что вдруг спрашиваешь?

— Да просто интересно.

— Ты у нас, кстати, спокойная была. Я думала, после родов вообще спать перестану, а ты поначалу довольно много спала. Хотя потом, конечно, отыгралась.

— Мам!

— А что? Правда же.

Бабушка рассмеялась и снова вспомнила про второй альбом, который, по её мнению, должен был лежать в шкафу, хотя мать уверяла, что давно отдала его ей. Полина больше не расспрашивала. Она вдруг подумала, что матери на фотографии было чуть больше двадцати. Полина всегда знала об этом, но раньше цифра ничего для неё не значила. Мама казалась взрослой просто потому, что была мамой. А ведь тогда она тоже могла бояться, ошибаться, ссориться с близкими, соглашаться на что-нибудь, о чём потом жалела.

Полина снова посмотрела на деревянный дом. За кадром оставались люди, с которыми родители общались в то время. Возможно, кто-то из них давно исчез из их жизни, и мать теперь даже не вспомнила бы его имени. Ей захотелось спросить, кто бывал у них дома, с кем они дружили, не происходило ли во время беременности чего-нибудь необычного. Но она представила, как будет ловить каждое неточное слово, а потом пытаться связать его с рассказом Яна. «Мы тогда часто ездили к одной женщине». И что дальше? Она решит, что это ведьма? Полина с досадой посмотрела на фотографию.

— Дай я сфотографирую, — попросила она.

— Зачем? Забирай, если нравится.

— Нет, пусть у вас остаётся.

Она сделала снимок на телефон и вернула карточку бабушке. Когда фотографии наконец убрали, на столе остались только очки, выбранный для юбилея портрет тёти Лиды и несколько светлых прямоугольников на клеёнке, где прежде лежали снимки.

Полина провела ладонью по столу, собирая мелкую бумажную пыль.

— Я к себе.

— Поужинать не забудь! — напомнила бабушка.

— Угу.

Вечером Полина открыла переписку с Константином. Последний раз они разговаривали о её контрольной. Тогда она пожаловалась на плохую оценку, а он написал, что одна неудача ещё ничего не говорит о её способностях и не стоит заранее записывать себя в безнадёжные ученицы.

Полина перечитала несколько сообщений. Ей хотелось рассказать обо всём, что произошло сегодня: о визите к Яну, картах, разговоре о Тени и фотографии матери. Но, попробовав составить сообщение, она обнаружила, что не знает, с чего начать. Получалась какая-то дикая история, в которую она сама до конца не верила. Полина стёрла написанное и попробовала ещё раз.

можно задать странный вопрос?

Ответ пришёл не сразу.

Конечно

Она посмотрела на экран и набрала:

может ли иметь силу обещание, которое кто-то дал за ребёнка ещё до его рождения?

Отправив сообщение, Полина положила телефон на стол. За стеной мать переставляла посуду. Боня улёгся возле двери и время от времени тихо поскуливал во сне. Полина открыла учебник по обществознанию, попыталась прочитать параграф, но уже через несколько строк поймала себя на том, что следит за экраном. Когда телефон наконец загорелся, она сразу схватила его.

А что ты имеешь в виду под силой?

Полина нахмурилась. Вот ведь нашёл что уточнить. Впрочем, Константин был прав. Она и сама не понимала, о какой силе спрашивает. Не об обычном же обещании выплатить долг или обязательно приехать на праздники. Она несколько секунд подбирала слова.

ну, допустим, какой-нибудь ритуал. или договор. может ли из-за него что-то произойти с человеком, который вообще ничего не обещал?

Подумала и добавила:

и даже ещё не родился в тот момент.

Ответ пришёл через несколько минут.

Чужое обещание не означает твоего согласия. Никто не может решить за тебя, кому ты принадлежишь и что должна делать. Даже если человек совершил какой-то ритуал, это не даёт ему права распоряжаться тобой.

Полина перечитала сообщение несколько раз. Только тогда она заметила, что всё это время сидела, крепко стиснув зубы. Она расслабила челюсть и откинулась на спинку стула. Слова Константина звучали настолько разумно, что хотелось принять их за окончательный ответ. Никакие чужие обещания не могут лишить человека права решать за себя. Значит, вся история с возможным договором — ерунда.

Но Ян говорил немного о другом. Он ведь не утверждал, что такой договор будет справедливым или что кто-то действительно имеет право обещать за неё. Его интересовали возможные последствия.

Полина снова взяла телефон.

а если последствия всё равно будут? Даже если человек не соглашался?

На этот раз Константин молчал дольше. Полина успела вернуться к учебнику, прочитать один и тот же абзац дважды, встать, пройтись по комнате и проверить, не проснулся ли Боня. Наконец пришёл ответ.

Я не знаю. И не хочу придумывать ответ только потому, что тебе сейчас страшно.

Она долго смотрела на экран. Разумнее, наверное, было бы поблагодарить его за честность. Константин не пытался убедить её в том, чего не знал, и не обещал, что всё обязательно будет хорошо. Но девушке сейчас очень хотелось именно такого обещания. Она подождала ещё немного, хотя понимала, что разговор, скорее всего, закончен. Новых сообщений не было.

Спустя несколько минут Полина достала блокнот. На предыдущих страницах теснились записи последних дней. Где-то она перечеркнула целый абзац, где-то исправила дату или оставила вопрос, на который так и не нашла ответа. Раньше эта неаккуратность раздражала, но сейчас даже собственные помарки казались чем-то привычным и понятным.

Она открыла чистую страницу и написала сегодняшнее число. Потом некоторое время сидела с ручкой в руках, вспоминая разговор.

Я не вижу, чтобы всё начиналось с тебя.

Полина записала фразу почти дословно.

Ниже добавила:

До рождения.

Она посмотрела на две короткие записи. Нужно было поставить вопросительный знак. Ян ведь не сообщил ей никакого факта, а только предложил версию, которую сам не мог проверить. Полина даже занесла ручку над бумагой, но почему-то так ничего и не дописала. Вместо этого на полях появилось ещё одно замечание: «На форумах никто толком не может объяснить, что такое душа». Она перечитала его и невольно усмехнулась.

Где-то в интернете взрослые люди тратили часы на споры, обижались друг на друга, писали огромные сообщения и называли собеседников невеждами. Кто-то наверняка сидел за компьютером с чашкой чая, кто-то отвлекался от домашних дел, а кто-то, возможно, так же, как она, пытался найти ответ на вопрос, который не давал ему покоя.

Полина вспомнила сообщение Константина. Его слова хотелось сохранить, но записывать их рядом с предположением Яна было почему-то неприятно. Словно она пыталась заставить два совершенно разных ответа спорить друг с другом на одной странице. Она перевернула лист и переписала сообщение отдельно, без заголовка.

«Чужое обещание не означает твоего согласия».

Ниже добавила последнюю фразу:

«Я не знаю. И не хочу придумывать ответ только потому, что тебе сейчас страшно».

Полина закрыла блокнот. До сна оставалось ещё немного времени, но заниматься уроками она уже не могла. Она легла на кровать, открыла галерею и нашла фотографию матери. Светлый свитер, деревянное крыльцо, незнакомые окна за спиной. Мама придерживала волосы рукой и чуть улыбалась, глядя на человека по другую сторону камеры.

Полина увеличила изображение. Сначала рассмотрела перила, потом окно, край двери и тёмный участок стены. Ей хотелось понять, что находилось за пределами кадра. Кто стоял рядом с фотографом? Кто пригласил родителей в этот дом? Почему бабушка была уверена, что снимок сделан на свадьбе, а мама помнила какой-то летний праздник? Она приблизила фотографию ещё сильнее, пока изображение не распалось на крупные цветные квадраты.

Полина убрала увеличение. Мать снова смотрела на неё с экрана, молодая и немного растрёпанная ветром. Полина вдруг поняла, что уже несколько минут почти не обращает внимания на её лицо. Из кухни донёсся скрип ящика.

— А ножницы куда дели? — спросила бабушка.

— Мам, я их не брала.

— Ну вот только что здесь лежали!

— Посмотри возле холодильника.

— Да нет их там!

Боня проснулся, потянулся на коврике и процокал когтями по полу. Девушка села на кровати. Можно было выйти на кухню и спросить, чей это дом. Мама, возможно, вспомнила бы ещё что-нибудь. Назвала бы фамилию, рассказала, с кем тогда дружили, а там, глядишь, нашлись бы и другие фотографии.

Но Полина слишком хорошо представляла, что случится дальше. Она начнёт расспрашивать, цепляться к неточностям, искать скрытый смысл в совершенно обычных историях. И чем больше узнает, тем труднее будет понять, действительно ли нашла что-то важное или просто подогнала очередное воспоминание под слова Яна.

Она снова посмотрела на фотографию. Мама всё так же стояла возле деревянного дома, придерживая рукой растрепавшуюся прядь волос. Улыбалась кому-то за кадром, ещё не зная, что однажды её дочь будет так пристально разглядывать этот снимок. Полина положила телефон экраном вниз.

На кухне продолжали искать ножницы. Бабушка уверяла, что кто-то непременно переложил их с привычного места, мать возражала, а потом раздался стук закрытого ящика и короткое, почти торжествующее:

— Ну вот же они!

Полина прислушалась к их разговору, но к фотографии больше не вернулась.