Второй шанс

Пролог. На склоне лет

– Деда, а почему твоя фотография на памятнике? – раздался позади любопытный голосок младшей внученьки.

– Настён, это не моя фотография, – вздохнув, обернулся я.

Пятилетняя егоза таки добилась своего, улизнула от старших братьев. Вон как задорно сияют сапфировые глазки над разрумянившимися щёчками. И лёгкий морозец тут явно не причём.

– Здесь похоронен твой второй дедушка. Мой родной брат. Мы близнецами были. Потому и похож, – объяснил я и, сурово нахмурив брови, спросил: – По-твоему хорошо, заставлять братьев волноваться?

– Деда, они сами виноваты, – ничуть не впечатлилась егоза моим суровым видом. Знает лисичка, что люблю её. – Себе купили мороженое, а мне зажали, – сдала она их с потрохами самым обиженным тоном.

Я поморщился. Увы, но молодежный сленг детвора впитывала быстрее, чем мы взрослые за ними поспеваем. Что уж говорить. Будем честными, все наши потуги, в тщетной надежде купировать последствия негативных влияний и тенденций, для молодежи в лучшем случае смешны. К сожалению, но в счете ведем не мы.

– Настён, что значит зажали? Знаешь, сколько способов зажать существует?

– Деда, ну ты меня понял! – возмущенно пискнула внучка.

– Ладно, понял, – не стал я упираться. – Только говорить надо правильно, если хочешь, чтобы тебя понимали. Не захотел тебе Платон мороженого покупать и правильно сделал.

– Деда! – тон Настёны сделался ещё более возмущенным и обиженным.

– Смотри мороз какой. Так тебя за щёчки кусает, что они у тебя теперь как две красные помидорки…

– Деда! – пуще прежнего взвыла внучка, схватившись за щёчки.

– А если ты ещё и мороженое добавишь, – невозмутимо продолжил я, – то домой с температурой придёшь. Как думаешь? Мама разрешит тебе после такого со мной ещё раз на прогулку выйти? – строго смотрел я на насупившуюся егозу.

– Ладно, деда, – смирившись, буркнула Настёна. – Вон Мишка с Платоном. Ничего они меня не потеряли. – И рукой в теплой пушистой варежке махнула за мою спину.

Мои внуки бодрой рысцой приближались к нам по заснеженной аллее, проложенной по центру городского кладбища.

– Ну, что, кадеты, как думаете, что полагается за потерю новобранца? – нарочито суровым тоном встретил я проштрафившихся.

– Поняли, осознали, наказание отработаем, – не стал артачиться Платон.

Я кивнул.

– Забирайте новобранца и к машине. Я следом, – приказал я внукам, вновь поворачиваясь к могиле брата.

– Я тоже кадет, а не новобранец, – возмутилась Настёна.

– Нормативы сдашь, станешь кадетом, – не оборачиваясь, напомнил я правила игры, в которую играл со своими внуками.

Под бурчание Настёны внуки повели беглянку обратно, а я снова вздохнул, грустно вглядываясь в глаза брата на фотографии.

– Жаль, что тебя с нами нет. Видел, какая у нас смена растет?

Постоял ещё немного. Вздохнул. Невозмутимый памятник, как и всегда, оставался невозмутимым.

– Ладно, ты тут не скучай. Пойду я, пока внуки снова чего не удумали.

Отдал шутовскую честь брату, как у нас с ним сызмальства было заведено, и медленно двинулся вслед за внуками.

Прекрасная погода. Люблю солнечный день в снежном убранстве. Искрящийся снег, белоснежные и такие кружевные наряды деревьев…

Лирически-ностальгическое настроение резко оборвал отчаянный женский вопль.

Вздрогнул и повернул голову на крик. Но кладбище, надежно укрытое белым покрывалом, выглядело как всегда безмятежно. Ни намека на движение.

«Почудилось? Старческий маразм?» – я невольно поморщился. В старости нет ничего приятного. Не хватало, чтобы к моим хворям ещё и глюки прибавились.

Но, нет. Тишину вновь разорвал вопль, только в этот раз более приглушенный. То ли от того что расстояние увеличилось, то ли чьё-то воздействие.

И хоть кладбище и дальше продолжало оставаться бездвижным и умиротворенным, я бросился на крик. Благо, что дорожка в нужную сторону имелась благоустроенная, да ещё и от снега почищенная прилежной прикладбищенской челядью.

Эх, давно резвой рысцой не бегал. Возможно, ситуация предполагала галоп. Вот только возраст категорически возражал.

Но и рыси хватило, чтобы преодолев несколько монументальных памятников, увидеть причину неуместных для кладбища звуков.

Девушка отчаянно сопротивлялась, не давая затянуть себя в мрачное чрево склепа двум хлыщам. Пусть на вид они и весьма плюгавые, но и девица не шибко фактурная.

– Стоять! – гаркнул я своим фирменным годами отработанным командным тоном.

Парни вздрогнули. Девица воспользовалась возможностью вырваться окончательно и ей удалось.

Почти удалось.

Один из похитителей спохватился, успевая подставить девушке подножку. С вскриком девушка падает, а я получаю возможность воздушной волной снести негодяев прямо в пасть склепа и следом с лязгом захлопнуть тяжелую чугунную решётку входа. Теперь никуда не денутся до прихода полиции.

– Как вы? – интересуюсь у девушки, одновременно спешно добираясь до неё.

– Нога, – охает она, пытаясь подняться, но вновь падая.

– Сейчас помощь позову, – приободряю её, доставая магфон из кармана пальто.

– Берегитесь! – вдруг истошно взвизгивает она, с ужасом глядя мне за спину как раз в тот момент, когда я поднес аппарат к уху.

Я резко обернулся. Да так, что позвонки в пояснице с хлесткой болью хрустнули. Аж, в глазах потемнело… Нет, потемнело от того, что мне прямо в лицо нёсся темный сгусток.

За то мгновение, что было мне отпущено, успела мелькнуть лишь одна мысль, но весьма досадная: «Ну, почему, я, старый хрыч, не сообразил, что плохими делишками на кладбищах занимаются не только хулиганы, но и некроманты?»

Времени на создание воздушной защиты у меня, увы, не было от слова совсем, но на автомате я попытался защититься рукой, что держала усиленно тренькающий магфон.

Мда. Результат контакта некромантсткого сгустка с работающей магэлектроникой оказался неожиданным и весьма впечатляющим.

Улетал я в черноту в ослепительно белой вспышке.

Глава 1. Вернуться в точку отсчета

– Лёх, Лёшка! Просыпайся! Быстрей! – теребил меня голос, почему-то очень и очень знакомый. Знакомый до такой степени, что казался родным.

Я вздрогнул.

Сознание медленно прояснялось, словно всплывая из очень глубокого омута.

Голос не замолкал. И как в помощь ему чья-то рука схватила моё плечо и принялась интенсивно трясти.

Помогло, но только слегка. Сознание прояснилось ровно настолько, чтобы включился нос. Ядрёное амбре застарелого пота, несвежего белья с волшебной ноткой стоячих носков подхлестнули окончательное выныривание моего сознания на поверхность.

Святые угодники, я уже и забыл, когда последний раз вдыхал сей незабываемый «аромат». Так и дыхнуло давно забытой молодостью.

Нереальная реальность активно вторгалась в моё пробуждение шумной суетой. Под аккомпанемент грюков-стуков вокруг гомонили многочисленные голоса. Почему-то исключительно юные, звонкие, задорные. Хм. Я проснулся уже настолько, чтобы начинал возникать интерес к странному диссонансу.

К этому моменту трясущая меня рука исчезла, как и почему-то знакомый голос, повторявший моё имя в той манере, которую я давно забыл.

Сознание может и прояснилось, но пришлось приложить усилия, чтобы пошевелиться и разлепить глаза. Вот только яснее от этого не стало.

Первое, что я увидел, был брезентовый потолок, цвета хаки. Там-сям, прилепившись к брезенту, словно паучки, сияли небольшие магические светильники. Их мощности хватало, чтобы заливать всё кругом белым холодным светом.

Невольно сощурился, прикрывая глаза рукой. Спросонок яркий свет резал глаза.

– Всех поднимают! Вставай давай, соня! Хватит подушку давить! – вновь возник непонятно почему знакомый юный голос, но теперь уже с порядочной ноткой волнения.

Внезапное узнавание накрыло с головой. Да так, что аж дыхание спёрло.

«Помер», – следом пришло понимание происходящей неразберихи, бурлящей кругом. Всё встало на свои места. Кто первым будет меня встречать на том свете? Ну, конечно, братишка!

– Лёх, нашёл время прикалываться! – по голосу брата становилось ясно, что тот принялся злиться. И следом прилетел хороший тычок в плечо.

На автомате потер заболевшее место и повернул голову, чтобы тут же встретиться с сердитыми глазами Мишки, которые почему-то оказались на уровне моей головы.

– Слазь, – рявкнул тот. Да так, что непослушный вихрастый чуб над глазами подпрыгнул. – А то сам спущу.

Слазь? Что за странный приказ? И только тут я огляделся.

Огромная походная палатка. Сколько раз за свою жизнь в таких обретался – не счесть. Двухъярусные железные кровати, чтобы больше народу поместилось. Оттого сильный гам вкупе с ядрёным амбре и стоял.

Но больше удивляло даже не это.

Вокруг суетилась сплошь одна молодежь. Можно сказать юнцы, у которых только-только пушок на подбородке принялся пробиваться.

Мда. Какое-то странное послесмертие. Мигом помолодевшее…

Я растерянными глазами наблюдал, как они торопливо одевались. Кто во что горазд. Сплошь гражданка: джинсы, свитера, рубашки...

Диссонанс только увеличивался. Палатка и кровати – армейские. А вот жильцы…

– Лёх, да хорош! Вместе же по шее получим! – совсем по-детски фальцетом взвыл Мишка, чья голова мельтешила совсем рядом, и бросился натягивать штаны.

А я в это время пялился на капрала, стоявшего в широко раскрытом зеве палатки. Его я знал. Пусть видел всего ничего в далёкой молодости, но запомнил на отлично. Тот ещё прыщ на ровном месте. Но что он делает в моём посмертии?

– А ну, быстрее! Быстрее, кому сказано, дрыщи помойные! Да какие из вас солдаты?! Тьфу! Смотреть тошно… – своим мерзким голосом, который я так хорошо запомнил, изгалялся он над ещё вчерашней школотой.

И тут я понял, что хорошо помню этот день…

Мысль, вспыхнувшая яркой звездой в моём сознании, заставила гулко бухнуть сердце.

«Быть не может?!»

Ещё раз огляделся, только в этот раз более осознанно.

– Ай, смотри, куда жопу свою пристраиваешь, – сердитым басом на соседней с братом койке рявкнул брюнет и подзатыльником согнал со своих колен хлипкого на вид ботана в очёчках. Бедолагу кто-то толкнул, вот он и приземлился в весьма недвусмысленной позе на колени хмурого верзилы. Его я также хорошо запомнил. Как и сценку, что сейчас разворачивалась. В прошлый раз я посмеялся от души, а сейчас…

– Быть такого не может… – поражённо пробормотал в этот раз вслух, а не про себя.

И тут до меня дошла ещё одна деталь, только подтверждающая невозможную мысль, – мой голос, со стариковской хрипотцой, куда-то исчез. Вместо этого в голосе появились звонкие высокие нотки. Голос юноши ни с чем не спутаешь.

Но до конца поверить я никак не мог. Мало ли какие бывают выверты послесмертия. Ясно только одно: проверить мне никто не мешает.

Я спрыгнул со второго яруса, на котором спал. Даже не спрыгнул, слетел. Вот что значит молодость. Невероятное ощущение легкости! Как же давно это было.

Мишка как раз в этот момент нагнулся, чтобы завязать шнурки. Не удержался и хлопнул его по спине. Спина спружинила вполне себе материально, совсем как настоящая.

Впрочем, откуда мне знать, насколько наши тела в посмертии реальны…

– Чего? – вскинулся брат и вопросительно уставился на меня.

– Мишка… – растеряно протянул я, заглядывая в до боли родные глаза. Плевать, что и у меня такие же. Свои-то я видел изредка, когда до зеркала добирался. А вот Мишкины находились рядом в любое время суток.

Увы, вопрос: реальность или посмертие… всё никак не решался… Как ни крути, может быть и так, и этак.

– Чего хотел? – переспросил брат, не ведая, что меня гложет, и не получив от меня реакции, буркнул: – Одевайся, блин! Капрал – злобяра! Всё равно, что наш Полкан. Порвет и не заметит…

Я помнил этот день, и если всё будет идти так, как должно, то Мишка прав в своей настойчивости. Лучше поторопиться.

Надежда, что я всё-таки вернулся в прошлое, в тот день, когда нас разлучили, всё крепчала. Я очень рассчитывал, что это не выверты умирающего сознания.

Плюнул на сомнения. Решил действовать так, что словно вновь оказался в реальности. В том самом далёком дне, в самом начале нашей щенячьей юности.

Сентиментальный порыв, кинуться обнимать брата, решительно задавил на корню. Не поймет. Для него я всё время находился рядом.

Это для меня целая жизнь пролетела, длиною в невозможных три столетия. Что делать. Маг и так всегда жил долго. А последние открытия только удлинили жизнь не только магов, но и немагов. К моменту моего ухода были и такие, кто и пятое столетие разменял.

Именно прошедшие годы не давали сполна погрузиться в происходящее, наслаиваясь тягучей дымкой. И всё же я старался.

Быстро одеться не составило труда, армейская привычка никуда не делась. Одно могу сказать точно: молодое тело – это сказка. Точёное, поджарое. Ничего лишнего. Без старых ноющих ран и болячек. Быстрое, лёгкое. Полнейшее наслаждение.

Потрясающе! Эйфория постепенно разгоралась, эффективно задвигая моё прошлое. Я снова молод. Мишка снова рядом. Какое счастье, снова всё испытать.

Хотя… И меня озарила очередная мысль. Не менее фантастичная. А может быть так, что это мне сон приснился длиною в жизнь?

Но немного поразмышляв, понял, как проверить. Этот трагически судьбоносный для нас обоих день я запомнил ярко и детально. И если события этого дня будут происходить так, как я запомнил, значит, всё же я переместился… Ну, или выверты посмертия. Такого расклада, к сожалению, тоже никто не отменял.

– Стройся! – тем временем командовал капрал.

И пацаны неуклюже, натыкаясь друг на друга, сбивались в шеренгу по два в узком проходе, ведущем из палатки.

– Ать, два! Ать, два! – изгалялся капрал, заставляя вчерашних школьников строевым шагом выходить наружу. Могу его понять – куча неуклюжих цыплят, делающих всё невпопад. Как тут удержаться?

Со стороны всё выглядело как минимум смешно. Обидно другое, что приходится участвовать во всём этом балагане лично.

Только вот ослушаться никак нельзя, а потому мы с братом также поторопились занять свои места.

– Что на тебя нашло? – параллельно с этим бурчал брат. – Не выспался?

– Наверно, – рассеяно отбивался я в ответ, продолжая внимательно осматриваться и одновременно вспоминать хронологию событий.

Вот сейчас должен споткнуться и завалиться на впереди идущего парнишка в ярко-желтой рубашке.

Готово. Есть. Дровишки в костерок капрала подкинуты и тот с новой силой принялся выносить мозги.

Вот теперь я до конца уверился, что нахожусь в том самом злополучном дне. А раз так… И новые мысли буйно расцвели в моей голове.

Идея, которая пришла мне, заставила крепко призадуматься.

«На что я готов, чтобы спасти брата? На всё!» – ответил без промедления самому себе. А раз так, то стоит продумать, как всё провернуть.

То, что мы оба очутились на так называемом «базаре», виновато исключительно наше происхождение. Дворянский род, пусть и захудалый, обязывал пройти воинскую повинность. И без разницы: маг ты или не маг, девушка ты или парень.

Лишь одно послабление для девушек, три года вместо пяти.

Только у простолюдинов не всё так жёстко. Хоть какой-то профит от их плебейского происхождения. В армию из них отправлялись лишь те, кто владел магией. А их от общей массы народа было раз-два и обчёлся. Какие-то десятые доли процента. Чему виной была политика государства. Маги постоянно вымывались из народной среды.

После службы маг-простолюдин автоматически получал наследуемое потомками дворянство. И это не было расточительством со стороны властей. У магов в основном рождались магически одаренные дети.

Остальные простолюдины нашей необъятной родины жили своей обычной жизнью и в ус не дули.

Впрочем, можно было отправиться в армию и по собственному желанию. Ну, это если в мирное время. В лихие военные годы, понятное дело, гребли всех.

Так что мы с братом сразу после окончания школы тут же были отправлены на ближайшую от нашего имения перевалочную базу. Или как ходило среди военных – «базар». Именно здесь шло распределение мяса, то бишь желторотых новобранцев.

Прямиком на «базар», если честно, попадали далеко не все новобранцы. Сильные мира сего и просто неприлично богатые имели возможность засунуть своих чад сразу в кадетские корпуса. Два года детишки оттачивали свой уровень владения магией, учились управлять солдатами. После чего сразу пополняли офицерские ряды.

Но был один минус такого блата. Время начинало свой отсчёт с того момента, как они поступали непосредственно на службу.

В то время как нам, простым солдатам, полгода в учебке засчитывалось в основной срок.

Что такое два лишних года? Вроде и не много. Но это только кажется. Когда ты молод, да горяч – каждый год сродни бесконечности. Вот мы, простые солдаты, и утешались более коротким сроком службы.

Я и Мишка прибыли вчера с последней партией, а уже сегодня должны были встретиться с первыми «покупателями». Так называли военных, отвечающих за набор мяса в свои рода войск.

Не знаю, повезло нам или нет, но мы оба тут же попали под раздачу. Хотя тут хватало тех, кто торчал на «базаре» уже больше недели.

Так уж получилось, что именно сегодня в качестве «покупателей» прибыли представитель имперской разведки майор Люмбаун и представитель Стражей капитан Ирвень.

Мы с Мишкой были железно уверены, что служить будем вместе. Такое не возбранялось и даже приветствовалось. Особенно в случае близнецов.

Но на нашу голову, как оказалось, Стражам срочно требовались новобранцы с даром управления животными. Мишка как раз подходил. Так что его «купили» ещё на этапе просматривания списков новобранцев. Впрочем, как и меня.

Эх, кабы знать… Кто ж знал, что и Мишкин дар анимага нужно было прятать, как и мой... проблемный…

С моим всё очень не просто. Официально я был записан, как обладающий даром видеть и осознавать невидимое. Было такое. Так как мой настоящий дар, чтобы срабатывать, должен был видеть и понимать, что он делает. Такая вот полезная побочка.

На самом деле я был «вором». То есть я мог позаимствовать на время, либо совсем украсть чужой дар. Но это на крайний случай.

В действительности мой дар с натяжкой можно было назвать воровством. Просто так повелось называть издревле. Чтобы позаимствовать или украсть мне приходилось взамен отдавать свой. Всё по принципу: свято место пусто не бывает.

Но был один нюанс, из-за которого, видать, воровством и обозвали. Мне не нужно было согласие другого мага. Он мог и не знать, что я совершаю обмен.

Позаимствовать я мог лишь на сутки. Если дольше, то обмен закреплялся навсегда. Поэтому приходилось быть осторожным, чтобы не потерять свой дар.

Был один жирный минус у дара. Если обмен закрепился навсегда, то вернуть дар «вора» обратно старому владельцу по желанию нового уже не получится. Передать дар можно было только любому другому магу.

К сожалению, но даже временный обмен дарами со старым владельцем уже больше не срабатывал. Складывалось ощущение, что дар обижался, как живой. Мол, его предали.

С Мишкой мы много раз баловались обменом даров. Именно по этой причине я виртуозно, как и он сам, владел его даром. А он, в свою очередь, владел моим. Это маг со стороны за сутки не успеет разобраться, куда пропал его дар и что взамен с ним за лабуда творится. Своего же брата я обучал всему, чему учился сам.

А сейчас настал тот момент, когда мне с Мишкой придется поменяться дарами навсегда. Вот только вопрос, как сделать так, чтобы он согласился? Менять без его согласия было чревато. Мог и взбрыкнуть не по-детски. И очень не вовремя. Времени до момента Х осталось совсем ничего.

Майор Люмбаун приметил меня из-за моего умения видеть магию непосредственно. Он бы с радостью взял и моего брата, но получилось так, что Стражам анимаг в этот раз оказался в разы нужнее.

Да и в обратную сторону майор Люмбаун не настроен был отпускать меня, слишком уж ему пришёлся по сердцу мой дар видеть невидимое. Это он ещё не знал о моём настоящем даре «вора».

В прошлой версии моей жизни мы с братом что есть силы доказывали, что должны служить вместе. Увы, «покупатели» оказались неумолимы. Мишку увезли на Стену. А через два года Мишка исчез.

Сколько я его не искал. Что только не делал. В течение долгих лет расследовал его исчезновение. Даже какое-то время удачно шел по следу, в надежде, спасти брата. Но не успел. То, что брат мёртв, я узнал сразу. Связь близнецов, что нас связывала, в момент его смерти разорвалась окончательно. Вот только оборвалась она лишь через несколько месяцев после его исчезновения. Убийцу, увы, я так и не нашел.

Именно по этой причине я собирался поменяться. Зная, что должно произойти, у меня имелся немалый шанс спастись там, где не смог Мишка. В любом случае, даже если я погибну, одну и очень долгую жизнь я уже прожил. Теперь очередь прожить полноценную жизнь моему брату.

Осталось только уговорить его поменяться и не выдать «покупателям» нашу подмену. Вот только уговорить, ох, как непросто. Всё дело в моём даре. Держать всё в секрете всю свою жизнь – это тот ещё крест, который не каждому под силу. Не думаю, что Мишка будет в восторге.

Сам же я свой дар «вора» за всю свою долгую и насыщенную жизнь так никому и никогда не сдал. Берег тайну до самой смерти. Прекрасно знал насколько это опасно и для меня, и для родных, и для страны, которую я любил не меньше, чем своих родных.

Сильные мира сего, узнай мою тайну, меня бы не выпустили из своих загребущих лап. В лучшем случае забрали бы дар, спихнув вместо него что-нибудь несерьезное. Такой вариант меня также не устраивал. Да и по семейным легендам было ясно, что ничего хорошего, когда столь опасный дар не в тех руках оказывается. Страшных делов с таким даром наворотить можно – разгребать не разгребешь.

В своё время прапра… какой-то там прадед сильно пострадал. Власть императора ещё чуть-чуть и снесли бы напрочь. Один слишком умный попытался украсть дар императора. Только не учёл, что у императора есть ещё один дар, о котором никто не знал. Короче, замес вышел наикрутейший.

С тех пор те из нашего рода, кому так «свезло» по жизни, скрывали свой фамильный дар изо всех сил.

Теперь же мне предстояло отдать дар и вместе с ним всю ответственность своему брату. В нем я не сомневался. Он не хуже моего знал, чем чреват мой дар. Так что особо не обрадуется. Но мне просто необходимо выбить из него согласие.

Да, только как это провернуть? Поверит ли он мне, что я уже успел прожить целую жизнь? Одно знаю точно, убеждать придется долго. Могу не успеть к моменту «торга». В запасе всего лишь несколько часов до обеда. В данный момент, когда нас вели на завтрак, «покупатели» как раз приступали к спискам.

– Смотри, Мих, что щас будет, – шепнул я брату, когда мы со своими подносами устроились за длинным столом. – Вон тот рыжий. За соседним столом… наискось от нас. Видишь? Понял, о ком я?

Я специально перешёл на язык маминой национальности, чтобы нас никто не понял. Да и Мишке это был сигнал о том, что наш разговор секретный.

– Ну, – кивнул Мишка.

– Сейчас он своему соседу на голову выльет компот.

Мишка иронично фыркнул.

– Смотри. Три, два, один… – разыгрывал я свою роль.

И точно подгадал, рыжий выполнил всё вовремя.

– В провидцы заделался? – хмыкнул Мишка, развеселившись. – Слямзил? – осенило его, что я своим даром смог найти среди присутствующих что-то интересное.

А я подзавис. Может, стоит обыграть такой вариант? Уж куда лучше, чем невероятную историю про прожитую жизнь рассказывать. Тогда Мишка, точно, сможет заподозрить неладное. Это с какого такого перепугу я вдруг решил с ним поменяться местами? Особенно когда такой звездный фарт на носу.

Увы. Но в случае с вариантом службы брата речь о фарте даже близко не стояла. Всё ровно наоборот. Все и так прекрасно знали, что Стражи мёрли, аки мухи, на границе Сумрачных земель.

– Короче, есть шанс попасть в имперскую разведку, – решил я рискнуть и использовать подвернувшийся с подачи брата вариант обработать его.

Повезло и в том, что Мишка всегда мечтал о карьере в личном императорском войске. А тут такая удача.

– Отлично, – просиял Мишка.

– Подожди, есть ложка дёгтя, – поморщился я. – Возьмут только одного.

– Тогда не надо, – легко отказался брат от возможности исполнить свою мечту. – Или вместе, или никак.

– Да, подожди, – отмахнулся я. – Не получится отказаться, слишком уж имперку официальный вариант моего дара заинтересовал.

– Ну раз так, иди, – обижено нахмурился Мишаня.

– Нет, ты не понял. Я хочу, чтобы ты пошёл.

– С чего? – напрягся брат.

– С того, что твои способности лучше подходят разведке. А если к ним присоединить мой дар, быстро начнёшь взлетать. А там и меня перетащишь.

Я намекал на то, что общительность у моего брата была на высоте. Что называется, без мыла в одно место залезет. Да и с языками у Мишки на порядок выше, чем у меня. А эти навыки априори высоко ценились в элитном секторе имперской разведки.

Я-то в своё время как раз и срезался на том, что весьма средне воплощался в чужую личину, особенно заморскую. Да и в дипломатии был так себе. А ведь мог взлететь очень высоко. Но не выдюжил. Так и застрял в боевом отделении разведки. Зато у брата все шансы.

– Да, ну… Ты и сам справишься, – неуверенно протянул Мишка.

– Если бы справился, тебе бы не предлагал, – вздохнул я, тоном намекая на тайные знания, полученные с помощью якобы украденного дара провидца.

Брат принялся задумчиво ковыряться вилкой в своей тарелке.

– А ничего, что это насовсем? – спустя какое-то время намекнул он на окончательную смену даров. – Мы даже временно больше поменяться не сможем.

– Подумаешь, – легко отмахнулся я. – Я умею твоим пользоваться, ты моим. Проблем не вижу.

В этот раз Мишка замолчал надолго, обдумывая сложившуюся ситуацию. А я ему не мешал. Понимал, как сложно принять решение.

После завтрака под свирепые завывания капрала нас погнали мести площадь, облагораживать зеленые насаждения вокруг. Мол, типа, чтобы дурью не маялись от безделья. Вручили, кому мётла, а кому лопаты, да прочий садовый инвентарь.

В прошлый раз мне досталась метла. А в этот я предпочёл тяпку. Кусты пышные, зелёные, в дальнем закутке. Да и капралу не набегаться. Он больше по мётлам будет изгаляться на центральной площади.

Мишка, глядя на меня, выбрал тоже самое. Но больше со мной не разговаривал. Да и я не собирался давить. Пусть сам созреет. Знаю эту его особенность, как облупленную.

Пока окучивали зелень, кто-то недалеко принялся спорить на повышенных тонах. И меня торкнуло. Ёлки-метёлки, у меня же есть ещё одна возможность кое-что изменить в лучшую сторону. Даже градус настроения повысился.

– Михань, дуй за мной, – тихо свистнув, скомандовал я.

– Чего? – насторожено вскинулся он.

– Тяпку под куст брось, так не видно, – посоветовал я, игнорируя его вопрос и пряча свой инструмент.

Брат повиновался нехотя, ну хоть не стал ерепениться. Видать, любопытно стало, чего ещё такого может подкинуть провидческий дар.

Я рванул вдоль забора, забираясь ещё глубже на задворки перевалочной базы, просторно раскинувшейся на порядочном куске земли. Завернул за угол приземистого здания, явно хознаправления.

Напряжённые голоса стали намного чётче.

– Отстаньте от меня! – тоненьким фальцетом уже почти голосил тот парнишка в очёчках, что так повеселил с утра.

– Оставьте его в покое, – добавив нотки уверенности в голосе, скомандовал я, выруливая из-за угла.

– А ты чё за хрен с горы? – набычился наезжающий на ботана белобрысый парень.

Я его хорошо знал. Но в прошлый раз мы близко познакомились только через пару лет. Правильным оказался мужиком. Из тех, кому спину подставлять не страшно.

– Подставили его, – пояснил я.

– Ты что ли? – язвительно хмыкнул тот, кого я знал как Лешего. Но в миру звали Романом.

– Ага, стал бы я тогда признаваться, – ухмыльнулся я в ответ. – Просто знаю того, кто сделал.

В прошлый раз инцидент вылился в серьёзное разбирательство, чуть не доведшее до уголовки Лешего. Повезло, что парнишка хоть и в очёчках, но оказался с понятиями. Не стал писать заявление на Ромку и это при условии, когда на него порядком давили.

Это потом, когда мы сдружились, Леший мне сам рассказал подоплёку всей истории. Закусились в своё время его отец с отцом того, кто так же как и мы в это же самое время попал на базу. Вот у того, как Ромку увидел, и появилась мысль подставить врага.

Спереть у спящего парня кулон с шеи и подкинуть очкарику – дело нехитрое. А дальше просто. Ромка с помощью магии находит свой кулон. А товарищ он был по молодости вспыльчивый. В пятак тогда очкарёнку прилетело знатно. Хлипкий он оказался настолько, что два зуба как не бывало.

В результате: скандал, родители потерпевшего нехилый счет за выращивание новых зубов выставили. Хотели ещё и посадить, но тут уже сам парнишка рогом уперся. Не захотел Ромке жизнь портить. А ведь мог. Род-то их по рангу значительно выше Ромкиного.

Почему отказался, так и осталось за кадром. Но этим он уважение, точно, заработал. Да и Ромка так и продолжал себя виноватым чувствовать.

А вот ещё одним последствием истории стало то, что в имперскую разведку Леший попал только через год. А ещё через год его перевели в одну команду со мной.

– И? – сейчас Ромка смотрел на меня бешеным взглядом хищника, когда до нападения одно мгновение.

– Арсения Молотова знаешь?

Бешенство в его светло-голубых, почти прозрачных глазах принялось сменяться на настороженность.

– Вот он ночью и провернул. Я на втором ярусе. Заснуть как раз не мог. Вот и получилось, что подсмотрел.

– Урод, – буркнул Леший. Одно хорошо, понял всё сразу. От чего и успокоился моментально.

Ему-то невдомек, что и я знаю, что да как. Сомневаюсь, что в этой версии моей жизни он снизойдет до расклада ситуации мне, в данный момент абсолютно незнакомому человеку. Ну и ладно. Главное, что он сам всё понял правильно.

– Только не советую Молотова трогать, – предупредил я, понимая, в какую сторону двинется его логика.

– Что, дружбан? – ощерился Ромка.

– Нет. Просто сейчас «покупатели» будут непростые. Они в приоритете, есть возможность фартануть.

– А с чего решил поделиться? – недоверчиво сощурился он.

И я его понимал. Понятно, что такой информацией не раскидываются просто так.

– Да, шепнули кое-что. Вас с моим братом уже выбрали, – кивнул на Мишку, что всё это время молча стоял рядом. – Залетишь, будешь в пролёте, – предупредил я Ромку и развернулся. Парень он неглупый. Расклад сам сделает как надо. Главное, его вспыльчивость вовремя нейтрализовать.

– Про него тоже видел? – спросил Мишка, как только мы отошли.

Я кивнул.

– Нормальный чел. Надежный. Да и дар правильный. Тебе с ним будет проще службу начинать.

– И какой дар? – тут же заинтересовался Мишка.

– А вот получишь мой и сам поймешь, – не стал я удовлетворять его любопытство. Пусть сам его удовлетворяет. Знаю я его, любопытный до жути. Теперь будет маяться.

– Ну, хотя бы скажи, с чего весь сыр-бор? – зашел братец с другой стороны.

– Твой напарник, придет время, сам расскажет, – снова отбрил брата, заставляя его возмущенно фыркать.

Я довольно улыбнулся про себя. Маленькая заноза, что я подкинул, была хоть и маленькой, но сподвигала братца двигаться в нужном мне направлении.

Дальше до обеда день прошёл монотонно. Мы в поте лица, под солдафонские хохмы капрала, облагораживали территорию.

Мол, типа, мы дороже будем стоить, если будем продаваться в красивом месте. Короче, развлекал себя мужик как мог.

Глава 2. Есть товар, есть купец

Время обеда новобранцы встретили чуть ли не криками аллилуйя. Капрал уже у всех в печёнках сидел. А так хоть временный отдых для нервов. Это ещё если не учитывать потребности желудка, которому постная каша на завтрак всё равно что ничего.

Но капрал и тут нашёл, как подгадить. Нет, чтобы отпустить. В колонну по двое и шагом марш. Ать, два. Ать, два… Да ещё вокруг площади.

Это я-то, с полноценно прожитой военной жизнью, понимающий. А вот остальные еле сдерживались. Глаза так и выдавали, сколько способов убиения было придумано за каких-то несколько сот метров.

В столовой мы с братом сели вместе, но не разговаривали. Мишка задумчиво ковырял поюзанной суровой жизнью вилкой в своей миске. На лице написаны были все тяготы суровых дум. Я же не торопил. Дозреть он должен самостоятельно. Таков уж у него характер.

Мы уже почти доели, когда вместо ушедшего соседа рядом приземлился бугай, что все разборки молчаливой горой торчал у Ромки за спиной. Он со стуком поставил на стол чашку с чаем. Пирожок с капустой, выданный в качестве десерта, по-простому держал в руке. И как ни в чём не бывало принялся молча жевать.

– За этим столом еда слаще? – не удержался я от ехидства.

– Не… – незлобливо протянул он. Помолчал немного и иронично добавил: – Что тут, что там. Один хрен.

Я хмыкнул. Ну да. На перевалочной базе не баловали. Это, чтоб не расслаблялись. Заранее привыкали к тяготам солдатской жизни.

– А друга своего чего кинул? – кивнул я на Ромку, сидевшего через два стола от нас.

– Поговорить хочу, – вздохнул бугай. – Это ты ситуацию разрулил или твой брат? Одинаковые вы, не разберешь.

– Ну, я, – не стал я кочевряжиться, все ещё не понимая, что ему надо.

Лично его я не знал. Не было его в нашей с Лешим общей жизни.

– Поблагодарить хотел, – удивил меня бугай и почесал пятернёй свою гладковыбритую голову. По жесту стало ясно, сбрил гриву буквально перед отъездом.

– За что? – не удержался от вопроса.

– За то, что не дал Романычу набедокурить.

– Сам бы мог, – буркнул я на это.

Бугай в ответ ещё раз попытался растеряно почесать несуществующую шевелюру. Не свезло. Шевелюры как не было, так и не появилось. Пришлось ему ответ голосом давать:

– Так это… Я тоже воров не люблю, – виновато промычал он низким своим басом. – Ты не смотри. Романыч так хороший парень. Вспыльчивый, правда. Мы с детства дружим.

– Вспыльчивый, – с этим я легко согласился. Уж кому, как не мне знать, сколько сил Леший потратил, чтобы справиться с этой своей особенностью. Увы, но это были издержки его дара.

– Вот потому и спасибо, – улыбнулся бугай. – Я же, грех есть, поверил, что паренёк крысятничает. Странный он какой-то. Так и шныряет молчаливой тенью.

– Не, Борька нормальный пацан. Просто статью не вышел, вот и боится нарваться, – вступился я за ботана в очёчках.

Пока работали, нечаянно услышал, как того по имени окликали. В своё время Леший говорил и имя, и фамилию. Но я не запомнил, в то время как-то не было в этом смысла.

– Кстати, разговоры водим, а познакомиться не удосужились, – напомнил я бугаю наше упущение. Раз уж не с разборками, то и познакомиться не грех.

– Дмитрий я. Можно просто Митяй, – представился бугай.

– Я Михаил, – представился я именем брата. – Можно просто Миха.

Мой брат тут же набычился, бросая на меня взгляды исподлобья.

– А это моё зеркальное отражение по имени Алексей, – съюморил я так, как обычно мы баловались. – Можно просто Лёха.

Брат молча пил чай, типа он не с нами.

Митяй же как-то мягко для гороподобного верзилы улыбнулся на такое представление и протянул мне свои пять, необъятных размеров.

Пришлось пожать. При этом моя рука утонула в его, всё равно что женская ладошка в мужской. Мдась.

– Будем знакомы, – Митяй через меня протянул лапу брату.

Брат, на удивление, пожал, пусть и молча.

– Короче, пацаны, в долгу не останусь. Если что, кликните. Впрягусь.

– Спасибо, – вежливо кивнул я.

– Да, спасибо, – на удивление, и брат ожил.

Митяй отправился до друга, а Мишка просто спросил:

– Зачем?

– По приколу, – схохмил я. С удивлением при этом отмечая, что мои юношеские замашки начинают потихоньку возвращаться.

После обеда нас построили на плацу. Долго считали и вели переклички.

Злой, как чёрт, капрал гусем вышагивал вдоль строя и ругался во весь размах своей солдатской фантазии. Я аж заслушался, мотая на ус его перлы. На удивление, но в прошлый раз я не особо запомнил. Не посчитал тогда существенным. Зато сейчас впитывал, понимая, насколько широка область их применения в предстоящих реалиях.

Впрочем, в этот раз капрал разорялся по делу.

Нашлись умники, скорее долбодятлы, которые умудрились как-то наклюкаться, да ещё существенно. И где, спрашивается, достали? Зато теперь стояли в строю живописной композицией, где непонятно было, кто кого поддерживает в вертикальном положении.

Пришлось капралу посуетиться, пока приводил их в более-менее приглядное состояние. В последний раз пробежался вдоль строя, пересчитывая нас, что цыплят по осени. Поимённо даже проверил, чтобы убедиться, что все на месте.

Видно, как боится вляпаться. Что с таким контингентом, впрочем, в лёгкую. И как же я его на этот раз понимал. И весь его стёб над нами теперь выглядел логичным. Надо же, как всё по-другому видится в силу опыта.

Наконец-то, лёд тронулся. Томительные минуты ожидания подошли к концу. Стоило из штаба базы яркой россыпью высыпаться офицерам, как капрал, выслуживаясь, гаркнул во всю мощь своих легких:

– Смирно!

Мы замерли.

Группа офицеров неторопливо приближалась. Колобок, что катился впереди группы, являлся самим начальником самой базы. Ишь какие птицы, раз он их лично сопровождает.

Хоть я и хохмил про себя, но понимал, что всё дело в майоре имперской разведки. Имперцев, как называли представителей личного войска Императора, побаивались все. Они были властью над властью. В том числе и военной. Вот колобок и суетился.

В своей прошлой жизни я был не слишком хорошего мнения о майоре Люмбауне. Но здесь скорее сыграло моё предвзятое отношение. Ведь он принял непосредственное участие в разлучении нас с братом.

Сейчас же я его прекрасно понимал. Он просто делал своё дело. А мой дар для разведки – просто подарок. И это я об официальной версии своего дара, что попадало в списки.

А сейчас он шёл в центре группы. Высокий, с гордой осанкой, – сильно выделялся в лучшую сторону на фоне остальных офицеров. Всё равно что орёл среди голубей.

– Я согласен, – шепнул мне Мишка, не отрывая от имперца восторженного взгляда.

Я же готов был Люмбауна расцеловать. Кто ж знал, что он мне так подсобит.

– Только не расколись. Помни, от твоих усилий наша судьба зависит, – попросил я, тут же меняя наши дары местами. Уж меня-то дважды просить не нужно было.

– Сдюжу, – пообещал Мишка, теперь навсегда становясь Алексеем.

Вот теперь и мне придется научиться откликаться на другое имя. Увы, но даже родителям ничего нельзя знать. Для их же блага.

А сейчас, когда я окончательно стал Михаилом, то с интересом принялся присматриваться к капитану Стражей.

Он не выделялся среди других офицеров. Невысокий и худощавый, был ненамного старше нас. А уже капитан. За красивые глазки воинские звания никому не выдают, особенно в Стражах. Лычки ещё надобно заслужить.

Было видно, как он выглядит устало. Даже не пытался бодриться перед новобранцами. На его узком с тонкими чертами лице ярко проявлялся суровый недосып.

В прошлой моей жизни мы с братом, даже разлучённые, продолжали держать тесную связь, пока он не пропал. Но о капитане, что сопровождал его до учебки, он рассказывал мало. Слишком мимолетным оказался эпизод в его жизни… В его короткой жизни…

И тут меня как молнией шарахнуло. Знаю! Знаю, как всё разрулить! В прошлый раз я по незнанию упустил шанс выдернуть брата. Зато в этот раз брат выдернет меня. Даже не придется проверять судьбу на прочность.

– Запомни, что я тебе скажу, – торопливо принялся шептать брату, пользуясь тем, что капралу не до нас. А офицеры пока ещё не добрались до нашего строя. – Проект «Соборон». Запомни это название. Как услышишь, сразу записывайся добровольцем. Чтобы тебе плохого не говорили. Как бы тебя не отговаривали. Твердо знай одно, от проекта зависит наше с тобой будущее. Ты получишь возможность привлечь меня в этот проект. Запомни накрепко.

– Запомню, - радостно вскинулся Мишка, то бишь теперь Лёшка. – Сделаю всё, чтобы снова быть вместе, - горячо пообещал мне.

И я был уверен, что он справится. Разлука для близнецов – всё же стрессовое состояние. Слишком сильна между нами энергетическая связь.

Компания офицеров тем временем приблизилась. Начальник перевалочной базы так и продолжал катиться впереди всех.

– Здравствуйте, новобранцы! – крикнул он, что есть силы напрягая свой тонкий голос.

Мы отозвались дружно, чему уже нас успели обучить:

– Здравия желаю, господин майор!

– Сейчас… – принялся он нам толкать спич того, что сейчас будет происходить.

– Ты, точно, уверен? – спросил меня ещё раз брат, отвлекаясь от речи колобка.

Слишком нудной речи, рассчитанной на явно низкий интеллектуальный порог. Приходилось делать вид, что слушаем. Хотя нам и так было понятно, что нам надо стоять и не отсвечивать. И делать то, что прикажут «покупатели».

– Железно, Лёх, – ответил ему уверенным тоном, при этом называя брата тем именем, под которым ему предстоит отныне жить. – Не подведи, – ещё раз предупредил брата.

– Лады, – вздохнул брат.

– Имперец импат, – предупредил я.

– Справлюсь, – буркнул теперь уже Лёха и чуть погодя добавил: – Жаль, что вместе никак. Может, ты ошибся? – робко уточнил он.

– Нет. Сейчас сам всё увидишь, – продолжал я держать уверенный тон, чтобы не дать ему раскиснуть. – Не ссы. Прорвемся.

– А тебя куда? – вдруг спохватился он.

– Увидишь, – не стал я раскрывать информацию. С брата станется, дать заднюю, как узнает про Стражу. Решит, что меня спасать надо.

К тому моменту, когда меня определят, имперец уведет свой выводок к дирижаблю. С базы они уберутся намного быстрее остальных.

Это в прошлый раз я задержал, пытаясь уговорить его ещё и на моего брата. В этот раз задерживать было некому.

Я уверен. Всё у брата будет хорошо. А что я? А я, получается, снова свободный художник. Что меня ждёт завтра, я не знаю также как и все парни в нашем строю… Почти не знаю. Ещё вопрос, как в этот раз повернёт действительность.

Чтобы не произошло. Получится у брата не получится. Но, точно, знаю одно, я сделаю всё, чтобы выжить. Не хочу, чтобы мой брат прошёл через тоже, что и я. Терять брата-близнеца, с которым особая духовно-магическая связь, то ещё испытание на прочность.

Я видел, что ему всё ещё тяжело. Стоит неподвижно, уставившись в одну точку.

«Держись», – про себя попросил я его.

– Бережной! Алексей! – наконец-то выкликнули его имя.

Начальник базы, выкрикнув, вёл внимательным взглядом вдоль строя, словно пытаясь самостоятельно вычленить нужного новобранца. На мгновения над плацем воцарилась тягучая тишина.

– Я! – сделал шаг вперед мой брат.

А я с облегчением выдохнул. Лёд тронулся.

«Главное, не наделай глупостей», – мысленно просил его, провожая взглядом его напряжённую спину.

Брат был последним из списка имперца. Их маленький отряд построили и нестройной колонной повели на выход.

Я же теперь мог успокоиться. За себя лично не волновался. И когда выкликнули моё имя, спокойно вышел из строя. Жди меня Стена, я еду.

Парни же в строю, когда выкликали нас, будущих Стражей, смотрели сочувственно и одновременно с облегчением, что не их. Оно и ясно. Не легка Стражья доля на границе Сумрачных земель. Сложить голову – раз плюнуть.

Любопытно было то, что Митяй также был выбран Стражами. И почему я о нём не знаю от Мишки? Возможно, в прошлом влетел на пару с Ромкой? Всё могло быть.

Я ухмыльнулся. Всего несколько часов в прошлом, а уже успел несколько судеб изменить.

– Михай? – осторожно спросил он.

Я кивнул. Запомнил-таки, как я сказал, что это мой брат с Ромкой в одно место попадут. И да, Романыча, как кликал его Митяй, увели вместе с моим братом. Теперь стала очередь за нами. И что забавно, мы тоже попали вместе.

Закончив отбор в Стражи, капитан к нам развернулся.

– Здравия желаю, новобранцы!

– Здравия желаем, господин капитан! – постарались в ответ дружным хором гаркнуть мы. Но вышло так себе.

– Служить готовы? – несколько язвительно скосив уголки губ, спросил он.

– Так точно! – снова хором постарались гаркнуть мы. Каждый из нас понимал, что вопрос лишь проформа. Кто в войсках будет спрашивать мнение солдата? Мы никто и звать нас никак. Одним словом, мясо.

– Очень хорошо, – тем временем продолжал держать марку капитан. – Меня зовут капитан Ирвень Яков Людвигович.

Капитан внимательно пробежался взглядом по шеренге. Затем задумавшись, приподнял взгляд к кронам высоких тополей, словно набираясь от них вдохновения. Следом последовала речь, которая, по идее, должна была преисполнить нас значимостью выбора. О том, какая честь, стоять на Страже покоя Империи и её мирных граждан.

Это-то оно, конечно, так. Но так же никто не отменял суровости службы. От того мы и не особо преисполнялись. Только терпеливо слушали, молча принимая свою судьбу-злодейку.

– За мной, – скомандовал капитан, закруглившись.

Мы были второй командой, что также в резвом порядке покинула «базар». На складе выдали личный багаж и отправили восвояси. И это при том, что в других родах войск так не торопились. Нас-то понятно, почему. Мало ли кому взбредет в голову попытаться сбежать от предстоящей участи. А вот чего имперец быстро увел своих? Думаю, тут дело в том, что ему не особо хотелось находиться среди простых вояк. Вон как колобок ужом извивался, заискивая перед ним.

– Мих, давай вместе держаться, – предложил Митяй, пока нас строем вели к автобусу. – Ты один остался. Я тоже. Мужик ты вроде правильный. Вместе вроде как и попроще?

– Не возражаю, – с легкой улыбкой кивнул ему.

Автобус, к которому нас повели, оказался на поверку магобусом. Притом двухэтажным. Надо же, как всё серьезно.

В своё время я не запомнил, как Мишка до учебки добирался. Помнил только в общих чертах, что сперва на автобусе двое суток. А как выехали за Урал, пересадили на поезд, на котором тряслись почти неделю.

А оказывается всё куда лучше. Магобус со спальными местами был не в пример комфортабельнее обычного технического тарантаса. Так что это единственный момент, когда мы с приятным энтузиазмом принялись разбирать места в магобусе.

Мы с Митяем не сговариваясь отправились на второй этаж. Подальше, что называется, от начальства. По соседству приземлился невысокий паренек несколько пухлой комплекции.

Но недолго он жизни радовался.

– Э, слышь, паря, – привлек наше внимание неприятный нахальный голос.

Оказалось, что это ему.

– А? Чего? – испуганно пискнул сосед.

Детина, с рябым от оспин лицом, был раза в два габаритнее. Растянутый пожеванный свитер делал его ещё бесформеннее и непригляднее.

– Слышь. Уважь, – старался он казаться вежливее, чем есть на самом деле. – Место уступи. Мы с дружбанами хотим быть вместе. Твоё как раз вписывается.

Пухлячок удивленно моргал, не зная, что ответить.

Позади «блататы» стояло ещё двое таких же привлекательных. Вот воистину, подобное притягивается к подобному. Зуб даю, на базе только познакомились и тут же закорешились. Странно другое, что такой контингент будет делать в Стражах? Или всё по принципу: кого в расход не жалко?

– Войди в положение, – продолжал тем временем блатной. – Вон там на первом этаже места есть.

– Точняк, – встрял красочный персонаж из-за спины блатного.

Его смешные короткие косички топорщились в разные стороны и почему-то были покрашены в разные цвета. Впрочем, недолго ему радоваться. Скоро всех нас под ноль определят, как Митяя. Это он просто поторопился.

– При командире поспокойнее, – подмигнул раскрашенный пухляшу так, что тот вздрогнул.

– Да, не вопрос. Как скажете, – торопливо услужливо закивал пухляш и бросился собирать свои вещички, которые уже успел разложить.

Всё бы хорошо, но тут вдруг неожиданно взбрыкнул Митяй.

– Сидеть, – басом гавкнул он на пухляша. – А вы валите в конец буса, там ещё хватает мест, – приказал он тройке маргиналов.

– Попутал, поц? – ощерился третий из тройки, который до сих пор молчал. Его щербатый рот сделал мину, которую он скорчил, ещё неприглядней.

– Ща посмотрим, кто попутал, – с угрозой протянул Митяй и медленно поднялся со своего места, мрачной скалой нависнув над туповатыми долбодятлами. Сложно было запомнить на лицо, как выглядит сам крупный кандидат в Стражи в нашей команде?

– Брат, он не серьезно. Не злись, – тут же вклинился «блатной» – Без базару. Назад, так назад.

И увел своих подальше.

– То-то же, – буркнул Митяй, возвращаясь на место. – А ты, если будешь под всех подкладываться, просто тряпкой станешь, об которую ноги вытирают, – попенял он пухляшу, который всё это время, такое ощущение, что просто пеньком прикидывался. Только у нас не лес, не тот образ выбран для мимикрии.

– Спа… спасибо, – пискнул тот.

Уже когда магобус тронулся и проехал порядком, я понял, насколько Митяй оказался прозорливым. Специфический еле заметный запах, добравшийся до нас с хвоста буса, дал понять, чем они развлекаются. Однозначно, эпические долбодятлы. Осталось только дождаться второго акта пьесы, когда на сцену главным героем выйдет капитан. И не надо надеяться, что он не унюхает и не поймет.

Я им не завидую.

Глава 3. Веселая дорога

Хорошо дорога началась. Мягко, комфортно. Магобус уютно и плавно покачивался на воздушной подушке, потихоньку усыпляя. Один минус вылез к вечеру. Нас всех резко перевели на сухпай.

Но и тут троица с хвоста буса отличилась. Они не только выпивкой, но и закусью каким-то образом умудрились затариться. И это притом, что всех нас по приезду на базу хорошо так качественно прошмонали на предмет незаконных еды и пития.

Правда, весь их кайф закончился весьма плачевно. Капитан заставил троицу бежать впереди буса. А за погонщиков выступила стая модифицированных гиен, которых он выпустил из пространственного кармана.

Я восхитился его необычной возможностью. Теперь становилось ясно, за что он так рано получил свои лычки. Так виртуозно управлять целой стаей. И при этом иметь возможность держать ручную стаю под рукой. Да ему цены нет в тех условиях, куда мы едем.

Не считая небольшого воспитательного момента, магобус без остановок накручивал километры. Туалет в бусе. Еда при нас. Короче, через сутки хоть волком вой. Все выспались, отдохнули, а заняться совершенно нечем.

В дамках сразу оказались те, кто догадался взять в дорогу карты. Таких было всего пару на всю команду. Да одна настольная игра. Так что вторые сутки парни сконцентрировались в три очага. Страсти кипели нешуточные, но все шёпотом.

Будить капитана, таких смелых не нашлось. Стая гиен, однозначно, заставила себя уважать. Особенно, если учесть тот факт, что брюки на задницах неудачливой троицы были основательно так проперфорированы.

Капитан же, тихим голосом предупредив, что ежели кто его разбудит, будет иметь дело с его питомцами, уснул ещё на подлёте к подушке. И спал беспробудно вторые сутки подряд. Невольно даже зауважали – так в спячку впадать ещё уметь надо.

Лично я восхитился его методами воспитания. Самому не раз в своей жизни приходилось оказываться наставником. Надо сказать, заставить молодых, да горячих, слушаться - тот ещё геморрой.

А здесь все, даже самые задиристые, передвигаются исключительно на цырлах, а ругаются исключительно шёпотом. При этом умудряются испуганно оглядываться на командира. Не дай бог, разбудили.

Конец вторых суток и железнодорожный вокзал мы встречали всеобщим ликованием. Прощай комфортабельная тюрьма, да здравствует свобода. Из магобуса вываливались все такими счастливыми, как будто каждый из нас выиграл миллион.

Железнодорожный вокзал в Кургане встретил нас своей обычной суетой. Приземистое двухэтажное здание. Толкотня народа. Красивый женский голос, периодически вещавший в громкоговоритель.

Дальше по Сибири надёжней передвигаться по железной дороге. Это и обусловило, что Курган стал крупным транзитным центром.

Метеорит, упавший семьсот лет назад, превратил Сибирь в опасную для мирной жизни зону. По ходу падения основной массы метеорита образовалась громадная область аномалий, прозванная в народе Сумрачными землями. Протяженностью на тысячи километров, она начиналась где-то в середине Сибири. Далее пройдя наискосок восточнее Байкала, пересекала земли монголов и манчжуров, после чего утопала в Бохайском заливе Жёлтого моря. Говорят, что и под водой её протяженность немаленькая. Но это только слухи. Проверить так никто и не рискнул. Но одно можно сказать точно, с тех пор Жёлтое море чрезвычайно опасное место для судоходства.

Мелкие же фракции метеорита веером рассыпались по ходу движения метеорита к Земле, оставляя на местах падений малые аномалии. Именно по этой причине жить в Сибири восточнее Кургана весьма нетривиальное занятие.

Аномалии заставляли мутировать местные формы жизни. А более крупные аномалии могли иметь порталы в другие миры. Чаще всего чужие миры кишели всевозможными чудищами, отличающимися особой кровожадностью.

В самих Сумрачных землях количество порталов зашкаливало. Здесь можно было встретить кого угодно и что угодно.

Пятьсот лет назад решено было воздвигнуть защитную стену вокруг Сумрачных земель. Столь затратное мероприятие посчитали актуальным, когда поняли, что экспансия из Сумрачных земель постепенно отвоевывает всё больше и больше территорий.

Чужеродные миры сквозь порталы в Сумрачных землях изрыгали из себя не только злобных чудищ, но и представителей других цивилизаций. Развитых и не очень. В основном, иномиряне были настроены весьма враждебно к нам, туземцам. Что и логично, мирный не полезет захватывать чужой мир.

Правда, попадались и такие, с кем развились торгово-дипломатические отношения. Но таких, увы, единицы. Представительства некоторых открывались в разных странах. Увидеть иномирца на улицах крупных городов в наше время совершено несложно. Но для глубинки, конечно, нонсенс.

Зато все остальные являлись головной болью для землян. Они понимали только один язык – язык силы. Одно радовало, зачастую иномирцы не ладили между собой. Оно и понятно. Тигр не потерпит другого тигра у своей кормушки. От того и без нашего участия успешно крошили друг друга. Но тем не менее экспансия продолжалась, всё больше и больше откусывая от Сибирских земель.

Стена помогла остановить распространение. Но не решила проблему в корне. Для чужеродных растений, насекомых, птиц и прочей летающей нечисти любое возвышение даже препятствием не назовёшь. Но и здесь выкрутились. Повезло, что основная масса залётных оказалась весьма ценным ресурсом, а потому подключились предприимчивые артельщики. Да и не ценные залётные хоть какую-то копеечку да приносили. За них уже государство доплачивало, что оказалось весьма мудро. Так что желающих уйти в артельщики хватало.

И как не опасна жизнь в Сибири, но она здесь кипела, бурлила и ни на миг не останавливалась.

Государство, оставив очистку Сибири от залётных в частных руках, сосредоточилось на Стене, вернее на своей части Стены.

Участки Стены разделили между самыми сильными странами Земли. И дело тут не в том, что надо спасать Землю. Всё намного банальней. Дело в том, что помимо угрозы Сумрачные земли приносили громадный доход.

Понятное дело, что самую большую протяженность Стены занимала Российская империя, так как падение метеорита случилось по большей части на её территории. Россия охраняла Стену с запада. Южнее Байкала часть стены досталась монголам, далее шли манчжуры, а по берегу Желтого моря сторожили ханьцы. Правда, они зачастую вступали в конфликт со своими соседями, корейцами и японцами. С востока и севера участки Стены, хоть и лежали на территории России, достались уже другим странам.

Россия понимала, что не проглотит такой огромный кусок. Да и никто не даст. Желающих, дорваться до ресурсов Сумрачных земель, хватало. А посему великодушно передала всё, что решила не занимать, Лиге Наций, которая и распределяла между странами их наделы.

В данный же момент наш путь лежал в Гридень. Главный сторожевой город, которому подчинялись все города вдоль Стены на российской стороне. Полгода в учебке, а дальше служба за Стеной.

Стена являлась форпостом, призванным не пропустить дальше себя чудищ и иномирцев. Но они надежды не оставляли и периодически накатывали нахрапом, силясь проломить оборону. А так сама фактическая граница находилась в среднем на двадцать-тридцать километров дальше вглубь Сумрачных земель. Через равные промежутки стояли заставы, отвечающие каждая за свой участок границы.

Заранее никто из нас не мог знать, на какой участок границы нас отправят служить. Но я знал. И если не произойдет ничего такого, что изменит ход событий, то я знал довольно подробно, что будет дальше.

Я отлично помнил всю хронологию событий, через которые прошёл мой брат. Мало того, что он обычно подробно мне всё рассказывал. Так и я, когда расследовал его исчезновение, добавил к своим знаниям много деталей. Теперь всё, что произошло с ним, могло произойти со мной. И моя задача – выжить.

Капитан не стал заморачиваться нашей охраной и по выходу из магобуса каждому зарядил по охранке. Теперь дальше пары сотен метров от него и не отойдешь.

Я же получил ещё один пункт к списку того, за что его можно уважать. Сильный маг. Даже не напрягся, клеймя четыре десятка здоровых лбов.

– Проходите в зал ожидания и ждёте меня, – коротко приказал он, прежде чем свалить в сторону администрации вокзала.

Мы же аморфной гурьбой направились в указанном направлении. Мда, до военной выправки нам ещё жить и жить. Немало нашлось тех, кто решил проверить силу магии капитана. Что могу сказать? Это тот случай, когда говорят, кто тебе доктор? Они после ещё очень долго шипели и плевались, потирая ушибленные места. Охранки были неумолимы.

Ожидание в зале потянулось ещё томительнее. Впрочем, не для всех. Здесь хватало других пассажиров. Кто посмелее, из наших, принялись подкатывать к хорошеньким девушкам. Кто-то искал приключения на свою задницу.

Я же просто устроился на скамье. У меня было куда потратить свободное время. Ещё в магобусе я принялся делать то, до чего руки не доходили, пока решал проблемы на базе. В моем молодом теле хватало магического потенциала, а вот систематической работы, в силу возраста, – кот наплакал.

В копилке жизненного опыта находился лишь минимальный набор того, что преподавался в школе. Впрочем, в государственных школах особо магии не учили. Ориентир больше шёл в сторону контроля и сдерживания, чтобы не вредить окружающим. Излишки магии учили стравливать в накопители. Накопители и были той оплатой, что государство брало с народа за обучение в своих условно бесплатных школах. Армии требовалось гигантское количество расходников, разовых накопителей магии. Вот и выкрутились, собирая магию с неучей, которые всё равно ей лучшее применение не найдут.

Государство сориентировалось, не только в том, как магические расходники добывать дешево и сердито, но и в том, как состав своей армии пополнять без лишней головной боли. Магии обучаться могли исключительно в армии. Бумажки соответствующие получать – там же. Ведь без бумажки, как говорят в народе, ты букашка. Потому никто из дворянских родов и не сопротивлялся всеобщей воинской обязанности. Маг, чтобы иметь полноценную жизнь, просто обязан был быть сертифицирован. Да и немагу нужные бумажки открывали многие двери.

Воинская обязанность, в силу постоянно нависающей над страной опасностью, не обошла стороной и девушек. Нельзя сказать, что такой расклад воспринимали с воодушевлением. Но и особо не роптали.

Девушкам-немагичкам, как и парням, не обладающим магией, служилось проще. Их удел – канцелярщина, тыл и обеспечение. Ну, не мага же ставить на хозяйственные работы.

Боевые специальности и смертельный риск – исключительно прерогатива мага. И без разницы, парень ты или девушка. Ведь магия уравновешивает физические данные. Даже хрупкая на вид девушка может дать фору перекаченному качку.

И всё равно общество на грани воспринимало тот факт, что девушек отправляют на передовую.

В этом случае в копилку терпения дворянских родов добавлялось то, что на свадебном рынке полноценный маг стоил не в пример больше. Вот и провожали девушек в армию со слезами, да соплями. Закрывали глаза на то, что нежное чадо может назад больше не вернуться. Зато если вернется, то роду профит просто гигантский. Так что провожали и молились, молились, молились, до последнего надеясь на лучшее.

Но среда служилых магов не была однородной. В дамках находились те, кому повезло родиться в сильном и богатом роде. Им хватало денег на дорогих частных учителей и много чего ещё. И в силу того, что они к призыву уже являлись более-менее полноценными магами, в наши желтопёрые ряды они не попадали. Их путь лежал сразу в кадетские корпуса. Участь солдата обходила их стороной.

Но был один нюанс. Представителей сильных и богатых родов не брали в Имперское войско.

В своё время я и не сразу понял, как же мне повезло попасть к имперцам. Далеко не сразу. Обучение, которое я там прошёл, было настолько элитным, что сомневаюсь, что даже самые могущественные рода до столь высокой планки дотягивали. Как-никак мы были личной гвардией Императора, то есть его семьей. А значит, и обучение являлось соответствующим. Нас не боялись обучать всему, что успели накопить в Империи к настоящему времени. Всё дело в клятве, что мы давали Императору. С этого момента наша жизнь находилась в его руках во всех смыслах.

В данный же момент я всё ещё никак не мог осмыслить то, что я знал то, чего не должен был знать. И ведь какая закавыка… В этом своём молодом теле я-то никаких клятв не давал.

Мда. Нет. Не доходит… Пока. Ладно. Всему своё время. В порядке своей очереди.

Одно знаю точно, в этой версии моей жизни меня такому уже никто не научит. С этого момента я сам себе учитель и наставник. И главное, не проколоться, что знаю запретное.

Во время медитаций в магобусе я довольно прилично выправил свои энергетические структуры, что существенно увеличило мою магическую составляющую. Но работы ещё непочатый край. Так что я пользовался каждой лишней минутой, чтобы терпеливо продолжать работу.

Увы, в школах преподавание магии было не только минимально, но и сильно усреднено. Без поправки на индивидуальные особенности. Кому-то этого хватало. А лично мне, в силу необычного дара, вылилось боком.

Это я в прошлой жизни с опозданием догнал, насколько мне повезло, что с ходу попал в элитное подразделение, где мной занимались уже в индивидуальном порядке. Не попади я тогда в элиту, то искорёженные магические каналы очень быстро привели бы меня к ранней магической инвалидности.

В этой исправить всё предстояло самому. Благо, что опыта и знаний хватало даже в избытке.

На ум пришла дельная мысль, что я вполне могу открыть свою частную школу, если решу не связывать свою жизнь с Императором, как в прошлой версии. Род наш хоть и гордый, да древний, но давно обнищавший. Так что проблема, как заработать на хлеб насущный, стояла перед каждым следующим поколением весьма остро.

– Кузенька! Кузя!

Вырвал меня из трансового состояния зычный голос профессиональной торговки с базара. Всё бы хорошо, но он раздался в непосредственной близости от моих ушей, что и сбило мне всю работу.

Невольно с недовольством проследил за голосистой тёткой. Маленькая, толстенькая, – этакий колобок на ножках. Смешно ими перебирала, всё равно что перекатывалась. Длинная необъятная юбка только усугубляла впечатление В арьергарде пристроился мужичок. Сам плюгавенький, зато усища зачётные.

– Кузенька!

– Ма… – пискнул позади меня подозрительно знакомый голосок.

Я окончательно обернулся вслед тётки, что уже успела переместиться дальше по проходу, минуя мою скамью, и увидел душещипательную картину.

Кузя, как оказалось, – это пухляшок с нашей гоп-компании. Он оказался таким трусливым, либо застенчивым, что особо ни с кем не общался в магобусе. Так и проторчал всю дорогу на своей лежанке.

Теперь, глядя на то, как колобок на ножках слюнявит своё чадо, стало понятно, в кого он. Недалече те времена, когда он станет таким же колобком на ножках.

– Муля, прекрати. Задушишь сына, – бурчал мужичок с зачётными усами, неловко переминаясь за её спиной.

Но той плевать с высокой колокольни. Было видно, от себя оторвала кровиночку родную. Будь её воля, так и держала бы у своей юбки. Придирчиво, начхав на окружающих, общупала бедолагу всего на предмет сохранности своего чада.

Тут уже и пухляшок сам стушевался.

– Ма, да нормально всё…

Наши лбы, которые и так не знали чем себя занять, теперь вовсю потешались. Становилось ясно, как дважды два, пухляшку ещё долго будут припоминать любвеобильную маман.

– Кузенька, как тебя кормят? Не голодаешь? Вон как щёчки спали, – охнув, вынесла мать вердикт после тщательного осмотра. – Сеня, давай сюда тормозок. Кузеньку покормить надо.

Наши уже чуть ли не в полный голос ржали, заставляя Кузеньку наливаться свекольным соком.

– Ма, не надо. Всё нормально… – пытался он остановить дюже активную сверхзаботливую родительницу. Но куда там.

Из тормозка один за другим принялись появляться душистые творения домашней кухни. Волшебные ароматы невольно заставили подавиться своей слюной веселящихся. И я их понимал, сам уже на сухпай, которым мы давились в дороге, смотреть не мог. Молодой и растущий организм требовал большего.

– Жрать хочется, – тихо простонал рядом Митяй, тоскливыми глазами провожая уничтожаемый Кузей пирожок.

Надо отдать парнишке должное. Делал он это играюче. Удивительно, как он с такой любящей родительницей всё ещё лишь пухляшок, а не полноценный колобок на ножках.

– Интересно, как они его нашли? – пробурчал я, пытаясь занять свои мысли чем угодно, лишь бы не думать о еде.

– Да, мало ли способов? – отмахнулся Митяй, глазами побитого голодного щенка провожая каждый аппетитный кус Кузи.

Появление капитана я встретил с облегчением. Мамаше Кузи ничего не оставалось, как закруглиться.

– Кузенька, хорошо спрячь, – совала она в руки своего чада небольшой такой, но такой драгоценный тормозок. – Я тебе там наготовила впрок. На дорогу должно хватить. Ты смотри мне, не голодай, – пригрозила она.

А я проникся уважением к небольшой поклажке. С виду неказистенький, типа небольшого лукошка, а на самом деле пространственный карман с функцией стазиса. Отличная вещь. Особенно в полевых условиях. А дорогучая. Мало кому по карману.

То, что недолго пухляшку тормозку радоваться с его содержимым, становилось ясно без всяких экивоков.

Капитан тем временем сгонял до кучи вальяжно расположившихся по всему залу подопечных. В этот раз он не стал терпеть нашу аморфную массу и не поленился потратить энергию на построение. Так что на платформу мы бодро шагали строевым шагом в колонне по два.

Бронированный поезд уже стоял, принимая в своё чрево временных постояльцев. Отдельный вагон нам не полагался, так что расселили нас по двум соседним плацкартным вагонам.

Я не сразу обратил внимание, но Митяй следовал за пухляшком, как приклеенный. Пару раз грозно зыркнул на смельчаков, пытавшихся оттереть добычу. Больше желающих связываться с хмурым бугаем не нашлось.

Таким же макаром выбрал и полки нам, предпочтя купейный вариант ближе к концу вагону. Но не в самом хвосте, чтобы не нюхать сортир. Я его мысль понимал – насколько можно подальше от начальства, что расположилось в начале вагона.

Напротив нас, на боковых койках уже вовсю дрыхли два мужика, побитые жизнью. Явно, артельщики. Мы им не мешаем, они нас не трогают.

Проблемная троица, что развлекала нас пробежкой перед магобусом, хоть и побаивалась связываться с Митяем, но расположилась в соседнем отсеке. Надежда, поживиться тормозком их, однозначно, не покидала.

Я же про себя веселился, глядя на всю эту закулисную суету вокруг ничего не подозревающего пухляшка. Заступничество Митяя он уже воспринимал как само собой разумеющееся.

Поезд тронулся с громким лязгом. Железные шторки на окнах медленно наползали, закрывая обзор. Поезд неуклонно принимал вид неприступной крепости. Только так и под усиленной охраной можно было передвигаться между сибирскими городами.

Пассажиры, заселившись в вагон, не обращали внимание на движение поезда и всё ещё продолжали суетиться, выискивая и занимая места получше. Где можно было согнать, сгоняли.

– Свободно? – раздался над головой вопрос, который до этого уже задавали несколько раз самые смелые соискатели гурманского счастья. Вот только Митяй был неумолим.

Я повернул голову. Перед нами стоял Ванька. Он как раз был тем, кто догадался захватить в дорогу колоду карт. И то, что он пытался присоединиться к нашей компании, говорило лишь об одном: тормозок спокойно жить никому не давал.

Я вопросительно посмотрел на Митяя, тем самым давая ему понять, что решение снова за ним. Я, конечно, тоже был не против содержимого тормозка, но не до такой степени, чтобы охранять, как Митяй.

Тот насупился. Было видно, как тяжело ему решать. Но непреложное правило: хлеба и зрелищ, – победило.

– Да, – отмер он и нехотя согласился. – Верхнюю занимай.

Дальше мы мирно обустраивались. Заправили выданные проводником постельные принадлежности. Я с Ванькой наверху, а Митяй, чтобы за пухляшом проще было приглядывать, отдал ему вторую нижнюю полку.

Пока они накрывали на стол, я отправился освежиться. А вот рожи, что меня встретили сразу после выхода из сортира, совсем не понравились.

Трое в военной форме дымили, пользуясь сильной вытяжкой в маленьком тамбуре при сортире. То, что на их форме не было никаких знаков отличий, говорило о том, что это как раз те, кого так и не разобрали «продавцы». В этом случае остаточную массу мяса «базары» скидывали в общую учебку. Там новобранцы и проходили усредненный вариант обучения. В отличие от нас, разобранных, распределиться им ещё предстояло.

Вот только то, что в отличие от нас, новобранцев, они уже чему-то обучились, встали на довольствие армии, и самое главное, дали присягу, в их глазах ставило их выше нас, пока ещё салаг.

И сейчас, судя по всему, это предстояло прочувствовать мне на собственной шкуре.

– О, салага. Ты-то нам и нужен, – ухмыльнувшись, дохнула одна из рож мне в лицо дешёвым куревом.

– Чего надо?

– На тебе алтын. Метнись в лавку, купи беленькой.

По наглым мордам было видно, что они и не сомневались, что их не посмеют ослушаться.

– Нужно водки? – дождался кивка. – Сам сходи, – неожиданно для них закончил я.

Ухмылки с их морд сразу слиняли.

– Впадлу старшим помочь? – с этими словами главарь троицы потянулся до хруста в суставах.

– Нашёлся старший, – фыркнул я, невольно меряя его с высоты своего настоящего возраста. И толкнув дверь, зашёл в вагон.

– Нешуганный ещё… – услышал я напоследок начало фразы от одного из его подельников, пока закрывалась дверь.

То, что они постараются мне подпортить жизнь, я и не сомневался.

«Пусть попробуют», – хмыкнул я про себя, возвращаясь к своим.

А дальше началось самое приятное. Кузя не поскупился, накрывая стол. Матушка его расстаралась, спасая любимое чадо от голодной смерти.

Митяй, словно сторожевой пёс, распугивал всех желающих присоединиться на дармовщинку. К тому же мы в поезде, где есть и лавка, и ресторан. Были бы деньги.

Вечер удался. Отличная домашняя стряпня, на десерт картишки. Спать ложились полностью умиротворённые под убаюкивающий стук колёс.

Глава 4. Незатейливые развлечения

Просыпались от противного скрежета за окном. Это медленно, нехотя поднимались железные шторки, указывая на приближающуюся остановку.

Народ зашевелился, настраиваясь на утренний променад.

Я сладко потянулся. Состояние просто шикарное. Я уже и забыл, каково это просыпаться и чувствовать только лёгкость в теле.

– Стоянка полчаса, – издали послышался крик проводника. – Прошу не опаздывать. Поезд идёт по расписанию.

Капитан против нашего выгула не имел ничего против. Всё равно его охранки лучше самого сурового цербера.

Перрон станции медленно наплывал, пока поезд замедлялся. Митяй, приложив свою богатырскую силушку, приоткрыл окно. Всем известно, что окна в поездах специально, наверное, делают так, чтобы лишний раз не открывали.

Вместе со свежим воздухом вагон тут же наполнился звуками вокзала. Зазывными криками торговок, спешащих навариться на пассажирах.

Поезд остановился, как и бабушка, что ковыляла по перрону по ходу поезда. Поставив пухлые сумки как раз напротив нашего окна, с ловкостью фокусника выудила пирожки в одной руке, вяленая рыба в другой.

– Сынки, что будете? – шепеляво обратилась к нам, сразу определяя наши заинтересованные моськи в список своих потенциальных клиентов.

– Что вкусно, бабуся, то и будем, – хмыкнул на это Митяй.

– Вкусно. Всё у меня вкусно, – горячо принялась заверять бабуся.

Но дальше ей не повезло. Проход как раз освободился, и мы вслед за остальными тут же ринулись на выход. Эх, как же здорово было вдохнуть свежего воздуха после нещадно поюзанного воздуха плацкарты и размять конечности.

Оглянувшись, решил прогуляться. На перроне толкались, суетились, торговались. Бабуся, как и другие торговки, быстро нашла новых клиентов.

– Мих, ты куда? – услышал за спиной голос Митяя.

– На станцию. Осмотрюсь, что и как.

– Давай, я с тобой.

На это я только пожал плечами.

Променад вышел неплохой. На привокзальной площади хватало магазинчиков, где я успешно потратился. Закопчённая куриная тушка пахла умопомрачительно. Прикупил к ней гарнира. В десертной лавке набрал сладостей и разнообразных одноразовых пакетиков чая и кофе. А то у проводника выбор был так себе.

Митяй же затарился двумя пузатыми флягами минералки. Местная лечебная вода вовсю рекламировалась продавцами.

Все хорошо, но тут мой организм вспомнил, что с утра ему не уделили должного внимания. Ждать, когда поезд тронется, чтобы попасть в остро требуемое место, совсем не хотелось.

– Митяй, посторожи, – попросил я, протягивая ему свои бумажные пакеты со снедью

– Ты куда? – растеряно спросил он, принимая мою поклажу.

– Туда, куда короли пешком ходят, – хмыкнул на это я.

– А-а, – ухмыльнулся Митяй. – Лады. Только ты там это на троне долго не засиживайся.

Я на это только улыбнулся, срываясь в том направлении, в котором указал лоточник, в это время проходивший мимо.

Ещё находясь внутри сортира, услышал подозрительно знакомый голос, который медленно приближался. Кто это, особо не заморачивался вникать. Мало ли кто это мог быть с моего вагона.

– Опа-на… – обрадовался голос, только я вышел из аккуратно беленной коробки вокзальной комнаты обязательных посещений.

Морда наглого аж расцвела от радости при виде меня, то бишь салаги, что не захотел плясать под его дудку. Подельники его рады были встречи не меньше.

– Не стесняйтесь. Свободно там. Трон не занят, – пошутил я в ответ, прекрасно понимая, что им на самом деле надо.

– Ха, – скривился на это главарь. – Не удивлюсь, если ты уже этот трон изгваздал.

– По себе меряешь? – съязвил я, одновременно делая шаг, чтобы пройти мимо.

– Не так быстро, салага. – Сделав шаг в сторону, перегородил мне дорогу тот из троицы, кто был покрупнее. Нос его так и намекал на его любимое развлечение, бросаясь в глаза своей кривой неправильностью.

– С чего? Мне с вами делить нечего, – пренебрежительно фыркнул я в ответ и сделал свой шаг в сторону, чтобы обойти.

– Ты глянь, опять огрызается, – коротко хохотнул главарь, а глаза мстительно сузились. – Ничё. Субординации и не таких обучали…

В этот момент кривоносый вновь заступил на моём пути, а я не стал делать следующего па в танце. Понятно же, что просто так не отпустят. Так что вместо па ногами предпочёл па руками.

Сделав обманный замах правой рукой в лицо, левой резко зарядил ему под дых, пользуясь тем, что тот кинулся защищать свой многострадальный нос от очередного поругания.

По левой руке одновременно пропустил заряд. Даром что ли я три дня ковырялся в своих магических каналах, приводя их в порядок. Впрочем, много не понадобилось. Чтобы сбить обалдую дыхание, хватило совсем чуть-чуть. Просто надо знать, куда и как направлять. А это я знал на отлично.

Тот загнулся, принявшись издавать странные звуки, больше напоминающие бульканье. А когда я его окончательно отпустил, отступив, просто сел на задницу. Ноги после такого явно не держали.

В это же самое время второй подельник попытался меня схватит сзади за руки, чтобы дать главарю по мне съездить беспрепятственно.

Ага. Щас.

Короткий замах локтем назад с одновременным точечным зарядом магии и душераздирающий стон. Главарь на это растеряно застыл, не рискуя начать свой замах.

Его растерянность понять можно было. С виду никакого использования магии, но почему такой результат? Все, кто имеет практику уличных драк, глаз имеют наметанный. А мои замахи руками совершенно не выглядели убойными. Бил я в полсилы, больше уповая на магию, аккуратно направляя её по нужному пути.

– Ну, чё встал? – кивнул ему ехидно. – Кто кого субординации учить будет?

Того в ответ только перекосило. Он растеряно смотрел на своих дружков, в это время дружно корчившихся рядом. Нехитрый ход его мыслей был понятен без слов.

– То-то же, – хмыкнул я и сделал шаг в нужном мне направлении.

– Смотрю, тут у тебя весело, – вывернул в этот момент из-за угла навстречу мне Митяй и, правильно оценивая ситуацию. – Понятно, куда пропал. Нормально всё?

– А то, – улыбнулся Митяю.

– Чё хотели? – добродушно поинтересовался он, глядя на корчащихся неудачников. – Трон не поделили?

– Типа того, – хохотнул я на его добродушный юмор.

Главарь же, глядя на габаритную подмогу с моей стороны, готов был смазать пятки хоть сейчас. Было видно, что его держит только то, что его дружки пока ещё не в состоянии ни на что другое. Ну, хоть своих не бросает, – за это плюс в карму.

До вагона добрались без помех.

Возле входа весело гомонила толпа, в которой толкалось много наших. Видно было, как молодецкая кровь бурлит. Застоялись аки кони в стойле, и теперь пользовались возможностью хорошо размяться, затевая шуточные потасовки друг с другом. Мы с Митяем с радостью присоединились бы, но сперва стоило отнести покупки на место.

С шутками, прибаутками прорвались сквозь толпу иуже почти добрались до ступенек, как нас догнало:

– Бережной.

– Да, господин капитан, – обернулся я на строгий голос.

– Подойди, – хмуро приказал он.

Рядом с ним стоял паренёк из тройки долбодятлов, которого за смешную цветную причёску уже нарекли Пипом. В честь популярного клоуна Пипа, чьей визитной карточкой как раз и была подобная причёска.

– Жалоба на тебя поступила, – хмуро начал капитан. – Жерцов утверждает, – кивнул на Пипа, – что ты избил солдат возле сортира.

– Я? – с простодушным удивлением отреагировал на обвинение. – Господин капитан, да вы чего? Я и мухи не обижу, – на голубом глазу отпирался я.

Мне было с чего отпираться. По закону, неуставные отношения в армии сурово карались. Ну, и что, что мы еще только считаемся призывниками и присягу не принимали. Всё равно накажут, если докажут. Как минимум розгами по мягкому месту.

– Врёт, господин капитан! – петухом вскинулся Пип, пиля меня злющим взглядом.

Теперь ясно, с чего долбодятел трётся рядом с командиром. Пользуется первой же подвернувшейся возможностью подгадить, не простил инцидент в магбусе. Ну и что, что это не я, а Митяй их нагнул. Мы же вместе, а значит, всё равно кому гадить.

Вот только ничего, что после такого к нему приклеится позорный ярлычок стукачка? Вот реально, эпичный долбодятел! Что тут сказать? Наивный. Он ещё не знает, что такое армия и как она живет. Это тебе не у мамки под юбкой.

Капитан нахмурился ещё больше и перевел взгляд на Митяя, который двинулся вслед за мной. И теперь стоял за моей спиной.

– Виреев, вы были с Бережным? – обратился к нему капитан.

– Так точно, господин капитан, – браво ответил Митяй.

– Что вы видели?

– Ничего, – браво без запинки отрапортовал Митяй.

– Тоже врёт! – взбеленился Пип, отчего голос стал совсем писклявым. – Вон, глядите, солдаты, которых побил Бережной, идут! – пальцем указал куда-то сквозь толпу.

Я обернулся.

Да. Вся троица во всей своей красе. Главарь поддерживал кривоносого, который после моего удара так до конца и не разогнулся. Тот топал неуверенными шагами, одной рукой опираясь на плечо заводилы в их троице, а другую прижимая к животу. Второй, получивший от меня, топал сразу за ними. Но что самое интересное, с красочным бланшем под глазом. Это, точно, не я. Я, когда двинул ему локтем назад, попал где-то в район грудной клетки. Так что с виду у него должно было быть всё нормально. Разве что быть бледнее, чем надо. Получить точечный разряд магии в правильное место – приятного мало и нескоро проходит.

– Что вы на это скажете, Бережной? – поджав губы, спросил капитан. Понятное дело, что он быстро определил, чем страдала данная троица.

– Понятия не имею, где они так, – беззаботно пожал я плечами, начиная веселиться от ситуации. Ностальгия по давно минувшим дням накрывала с размахом. Ведь были же времена, когда я был беззаботным и шалопаистым, мягко говоря. Мозгами я хоть и понимал, что снова молодой, но до конца себя им не ощущал. Старость, въевшаяся в меня в течение многих десятков лет, так просто не собиралась сдавать свои позиции.

Капитана же, который и так не отличался добродушием, ситуация совсем не веселила. Было ясно, что он предпочел бы махнуть на всё рукой. Но и оставлять жалобу без разбора не имел права.

Пришлось ему подозвать солдат. Вот только они, в отличие от Пипа, уже знали, что почём в армии, пусть и только прямо из учебки. Тут же пошли в полный отказ. Даже кривоносый, который всё ещё толком говорить не мог из-за сбитой дыхалки. С фингалом, не моргнув глазом, заявил, что напоролся на косяк.

Пип, король глупости, не унимался, весь раскрасневшись от возмущения.

– Кулаки к осмотру, – как-то обреченно приказал капитан, хотя было видно, что сам готов навалять тупоголовому салаге. – Оба, – строго посмотрел и на меня, и на Митяя.

Мы с готовностью протянули руки вперед. Капитан внимательно осмотрел наши совершенно целые костяшки и неповрежденную кожу. Потом приказал сделать тоже самое солдатам. На удивление, и у них всё было в порядке.

Ха! Интрига. Стало дюже любопытно, где же всё-таки подарок в виде фингала отхватили.

– Так он пинался локтями, – продолжал не униматься Пип.

А я понял, что, судя по всему, драку он видел не с начала, где я засадил кулаком кривоносому. Мой же кулак был цел по причине магии.

– Это правда? – как-то устало спросил капитан.

– Не понимаю, о чём это он, – с самым простодушным видом пожал я плечами. – Видать, в вагоне перегрелся.

Пип от злости готов был взорваться.

– Мы с Дмитрием на вокзальную площадь ходили. В магазине еду и воду покупали, – продолжил я, демонстрируя пакеты с едой.

– Подтверждаю, господин капитан, – поддакнул Митяй.

Капитан зыркнул сперва на нас, потом на Пипа с троицей побитых.

– Ладно. Грузитесь в поезд, – вынес он свой вердикт.

– Ну, господин капитан! – взвыл на это неугомонный Пип. – Посмотрите, какой фингал!

– Ничего страшного, – раздражённо отмахнулся капитан, окончательно забивая на историю. И был в своём праве. Вот если бы побитые подтвердили, тогда бы совершенно другой расклад нарисовался, но они стойко стояли на своём. – Пусть приложит лицо к раковине в туалете, – язвительно заявил он Пипу на его тупую настойчивость. – Она холодная. Всё. В вагон. Быстро!

Подгонял он уже не зря, проводники объявили о завершении остановки.

До места в вагоне мы добирались с самыми серьезными моськами, но добравшись до своих мест, выдохнули и весело рассмеялись.

– Вы чего? – удивленно пялился на нас Кузя.

– Да, Миха тут учил одних умников, что бывает, когда головой не пользуешься, – посмеиваясь, объяснил Митяй.

– Чего? – недоуменно протянул Кузя.

– А ты вон сходи в туалет. Там пацан стоит раком, рожу об раковину полирует. У него и спросишь, – продолжал веселиться Митяй, устраиваясь на своём месте.

На удивление, но день прошёл в благодушном режиме. Троица маргиналов сердито сопела в соседнем отсеке, но делала вид, что нас не существует.

А нам что? А нас их смешной игнор устраивал на все сто.

К тому же карты сделали своё дело и скоро у нас было не протолкнуться. Чай и кофе вприкуску с конфетами, что я купил на привокзальной площади, оказались прекрасным дополнением к нашему междусобойчику.

Идиллия продлилась до вечера, когда на очередной стоянке среди новых пассажиров вагона замелькали белоснежные пуговицы на темно-синем фоне.

– Отпускники возвращаются, – пробурчал Митяй, первым реагируя на новых персонажей. – Скучно теперь не будет.

И я был склонен с ним согласиться. Это не мы, салаги, которые в силу неопытности склонны вести себя скорее послушно, чем разнузданно. Даже троица маргиналов сидела, что мышь под веником.

Эти же, почему-то в парадных кителях, гудели веселым ульем. Перед самым началом хода поезда ввалились в вагон развесёлой компанией последние из отпускников, не прекращая при этом задорной песни. Один из них бренчал на гитаре в аккомпанемент песне, ловко удерживая её на ходу.

Нарядные, все они носили шелковые вышитые накладные воротнички-стойки на кителе и золоченые погоны. На груди у каждого сверкали медальки, указывая на послужной список бойцов.

Рядовых возглавлял капрал, который был с ними на одной волне. Он не меньше ихнего горланил под струнный перелив гитары:

Прощай, матушка, прощай, батюшка.

Ждет нас край суровый, чудища окаянные.

Но мы парни лихие, не лыком шитые.

Быть чудищам битыми, а нам богатыми…

А меня вновь накрыла ностальгия. Пусть я и был из другого рода войск, но с чудищами схлестнуться тоже не раз довелось. А оттого песня попадала прямо в душу.

– Гля, – отвлек Ваня от воспоминаний, кивнув головой в сторону заднего тамбура, который был от нас в паре отсеков, – что тащат?

Пока отпускники заселялись, он всё это время провёл на своей верхней полке, а его голова от любопытства нахально торчала в проходе и реагировала на всё происходящее, всё равно что флюгер на ветру.

Я выглянул.

– М-да… – протянул я, – возможные проблемы тащат.

Габаритный боец неуклюже забирался в вагон, осторожно вписывая свои и не свои габариты. В руках он нес, нежно прижимая к себе, словно девицу, целый ящик беленькой. Вот жуки, умудрились-таки протащить в поезд каким-то макаром запрещёнку. Идиллия, однозначно, на прощание махала ручкой.

Глава 5. Разудалые соседи

Отпускники вели себя в границах допустимого, хоть и на самой грани. Они шумели, веселились, горланили армейские песни под гитару. Все остальные в вагоне терпели, испытывая мало удовольствия от шумных соседей.

Мне же солдаты не особо мешали, мой прошлый опыт и не такое имел в своём загашнике. Ночь только-только начинала входить в свои права, но я предпочёл устроиться на своей полке. Работу со своей энергетической системой никто не отменял. Предстояло распутывать и восстанавливать каналы дальше. Маленькими порциями терпеливо гонял ману по каналам. Закладывал зачатки будущих центров, специализирующиеся под конкретные узконаправленные задачи. Например, автоматическое создание полноценного щита.

В школе научили ставить самый примитивный вариант щита. Входил в базовый набор умений для школяров. Но что годилось для гражданки, не годилось для армии. И всё же я собирался начинать не с этого.

Первый центр, который я собирался развивать, был центром блокировки чужой магии. И развивать необходимо в ускоренном режиме. Если профессиональные щиты мне ещё не скоро понадобятся, то вот блокировать магию, направленную против меня, придётся научиться как можно шустрее. Это мне пока что повезло, что ближайшие оппоненты пока ещё не слишком со своей магией дружат. Но кто сказал, что такая удача продлится долго? Вот я и пыхтел на своей полке, пытаясь раскачать зёрнышко зачатка, которое заложил ещё в магобусе. За три дня зёрнышко вполне напиталось маной, и теперь я медленно, стараясь не сбиться, рисовал на тонкой оболочке зёрнышка нужные руны.

Мда. Что толку от моего опыта, если тело пока ещё не приспособлено к филигранной работе с тоненькой, словно паутинка, струйкой магической энергии? Вот я и пыхтел, старался… И всё равно ошибся. Руна рассеивания получилась… вернее, совсем не получилась. И теперь я внимательно рассматривал криворукий «шедевр» и пытался угадать, каким боком вылезет мне последняя закорючка, которая загнулась не кверху, а книзу. А кроме того обзавелась дополнительной стрелочкой на кончике своего хвостика.

Прикинув так и этак, понял только одно: выяснять придется в полевых условиях. Найти желающих, помочь мне, вряд ли составит труда. И я направился к уборной. В тамбуре торчала очередь из нескольких человек. Вот только из гражданских и новобранцев.

Громкие голоса из-за следующей двери ясно намекали, где искать помощников. И да, там вовсю смолили наши весёлые соседи. Кителя нараспашку, ремни расслаблены, глаза осоловелые от тишком выпитой водки.

– О, салажёнок, – весело осклабился детина с неестественно приплюснутым носом. Даже интересно стало, каким макаром такая конфигурация состряпалась.

– Слышь, лось, сгоняй в ресторан. Закусь закончилась, – а вот его друг был не таким веселым и нагло пустил струю дыма мне в лицо.

– Сам лось, – тут же отреагировал я и сделал вид, что хочу пройти в следующий вагон.

– Ха, борзый лось, – естественно, что мою попытку тут же пресекли. Третий представитель разудалой четверки своей не слишком широкой спиной закрыл нужную мне дверь.

– Братаны, ну, чего салажёнка обижать? Ему до лося ещё дорасти надобно. Так, лосёнок… – весело балагурил владелец необычного носа.

И братаны его поддержали, весело заржав.

– Короче, лосёнок, войди в положение. Закусь нужна. Тебе-то что? Ноги длинные, молодые. Раз, два. Раз, два. И дело сделано, – принялся уговаривать меня балагур, решив, что ему быть парламентером сподручнее.

– Тебе надо, ты и иди, – не стал я входить в положение.

В этот раз мне уже не спустили и в шутку переводить не стали. Даже температура на пару-тройку градусов опустилась от их набычившихся морд. Явно чья-то магия в дело пошла.

– Ты чё, салага? Бессмертный? – тихо спросил тот, кто меня лосем обозвал.

– А коли так? Тебе какое дело? – дерзко спросил в ответ. Всем своим видом показывал, что мне плевать. Ну, подумаешь, четверо окружили.

Пусть они и молодые, от силы двадцать с хвостиком, но я, со своими восемнадцатью годками, даже на их фоне смотрелся цыплёнком. Боевая армия оставляет неслабый след на телах солдат. Вот и они отличались своей атлетичностью на фоне меня, вчерашнего школяра.

Да, физкультура в школе присутствовала. Но нас особо не гоняли. Так. Для галочки. Так что мы с братом развиты были в меру своего возраста и непоседливого характера. Но не более.

– Артём, пробей ему. Не хочет быть лосёнком, пусть будет лосём. Так и быть, – посоветовал балагур, сам начиная показательно разминать кулаки.

Парни заржали, окончательно распределившись по тамбуру. Дверь назад теперь также была перекрыта. Бычки аккуратно закинуты в пепельницу в стене тамбура. Солдаты готовились учить зарвавшегося салагу уму-разуму.

Но надо отдать им должное, не быковали. Для начала даже выбор предложили:

– Хай выбирает: или в ресторан кабанчиком метнуться, или на рога, – это они намекали на шишки, которыми собирались снабдить мою дурную головушку.

– Ну, видишь, что тебе уважаемые люди говорят? – вновь принялся лыбиться любитель пошутить. – Ну, так что? Лося? Или все-таки метнешься?

– Лося, – хмыкнул я, скорчив наглую мину.

– Упорный салажёнок, – схохмил на это балагур. – Ну, так давай. Подставляй лоб. Щас Артём пробьёт.

– Зачем? Пусть так пробивает, – нахально смотрел я на грубияна, который и был Артёмом.

– Так тоже сойдёт, – ухмыльнулся тот и замахнулся.

Вот зря он так расслаблено. Понятно, что он не считал щупловатого парнишку серьёзным соперником. Тут он просчитался. Привычным движением защитился от его кулака, схватил за локоть и выкрутил назад изо всех сил, заламывая руку.

Его друзья от неожиданности аж присели.

– Аг-х! – вскрикнул от боли Артём, когда я его в сложенном положении впечатал рожей прямо в стекло двери, что вела наружу.

Солдаты в ступоре переглянулись. Первым очнулся тот, что загородил мне проход в другой вагон. Он хотел было кинуться на меня, но балагур его остановил совершенно серьезным тоном:

– Тихо! А, ну-ка назад, Санёк! Я сам…

Его руки принялись складывать начальную позицию при направлении магического удара.

А я хмыкнул. Ясно, кто тут самый главный маг. Я успел идентифицировать его магию. Температурный маг. Похолодание в тамбуре – его рук дело. Интересно, он сосульками будет кидаться или меня в сосульку решил превратить?

Теперь всё, что мне оставалось, – это ждать, получится у него или нет.

Я понимал, что рискую. У меня был выбор: или я ставлю щит, которому обучили в школе, или задействую руну, которую хотел проверить. Но я даже не задумывался о выборе. В любом случае, убивать меня не будут. Да и нарывался я целенаправленно. Искал приключения на свою голову только ради проверки того, что получилось.

– Серый, не торопись…

Твою ж.. Заминка пришла оттуда, откуда не ждал.

– Я сам… Г-г-гх… –

захрипел трепыхнувшийся Артём, когда мне пришлось надавить на его руку, заломив кисть чуть ли не до лопаток. – С-с-ука… – простонал он, снова щекой прильнув к стеклу.

– Не боись. Не задену, – буркнул балагур, таки запуская в меня свою магию.

А вот дальше в моём магическом зрении творилось интересное. Серый кинул небольшой переливающийся комок, который летел точно в меня. Артёму и в самом деле бояться было нечего.

Вот только комок от моего воздействия, вместо того чтобы рассеяться по пути без следа, скомкался ещё сильнее. Подлетел, отрикошетил от призрачной призмы, появившейся ровно на мгновение, и отлетел назад.

Балагуру, который, как я понял, Сергей, повезло. Сконцентрированный комок в виде пульки пролетел в каком-то миллиметре от его уха.

А вот итог ошеломил всех. В стекле входной двери сразу за ним зияла аккуратная дырочка, размером с копейку, от которой во все стороны расходились красивые снежные узоры. Только узоры рисовал не мороз, а трещины.

– Ёк-макарёк… – оглянувшись, растеряно выдохнул балагур. – Это что было?

– Твою… Валим, – хрипло скомандовал четвертый из их команды. – Салага, совсем тупой? – обласкал он меня. – Отпусти Артёма.

И я отпустил. Смысл было держать? На фоне произошедшего наша показушная ссора теперь смотрелась совсем несерьезно.

Артем шустро отскочил, разминая ноющее запястье. Выпучив глаза, он шокировано рассматривал покалеченное стекло. В отличие от нас, он смог только сейчас увидеть результат магического противостояния.

– Слышь, что у тебя за магия? – поинтересовался он у меня.

– Так я лишь его отрикошетил, – хмыкнул я на это, кивнув на их друга.

Серый растеряно оглянулся на меня, оторвавшись от красоты, которая всем нам грозила большими неприятностями.

– Гонишь, – не согласился он со мной. – Моя магия на такое не способна.

– Плохо ты свою магию знаешь, – парировал я в ответ, одновременно всё это время в уме решая возникшую задачку. Применение магии в поезде – наказуемое занятие. Понятно было, почему магией в компании пользовался только балагур. От изменения температуры особого урона не будет.

И тут у меня возникла идея.

– Стоять, – гаркнул я, так как они собрались шустро смыться.

На удивление, но послушались, вопросительно оглянувшись.

– Серый, максимально горячо сколько сможешь? – поинтересовался у балагура.

– Воду закипятить смогу, – чуть запнувшись, признался он.

– Хм… Всё равно стоит попробовать, – вздохнул я, понимая, что дырку в стекле срочно нужно ликвидировать. По крайней мере, попробовать.

Быстро объяснил, что я хотел. И парни согласились. Все прекрасно понимали, что разбирательство и до них доберется. И по головке никого из нас не погладят.

А дальше мы с Серым принялись за дело. Остальные нас загораживали, чтобы желающие пройти в другой вагон, не поняли, чем мы занимаемся на самом деле.

Не скажу, что легко, но затянуть дырку мы умудрились. На удивление, но неправильная руна легко концентрировала магию, собирая в тонкий пучок. Мне оставалось только правильно направлять её в нужном мне направлении. Магию свою, правда, я слил изрядно. Всё же мне приходилось немало её тратить, чтобы направлять и контролировать процесс.

Морозные узоры, понятное дело, растаяли первыми, оставляя после себя почти незаметный налет туманности на стекле. Вместо дырки стекло обзавелось собственным белесым ребристым пятном. Вот только пятно к делу не пришьешь. На помутневшее стекло максимум ругнутся, но искать вредителей не станут. Так что мы со спокойной совестью разошлись по своим местам.

Это потом, когда я ночью лежал и анализировал всё, что произошло, до меня поздно дошёл один очень существенный факт. Дошёл так, что от волнения сердце участилось. Я же привык, что мог видеть действия магии в течение всей своей жизни и той, и этой. И потому не отреагировал на то, что продолжаю видеть и дальше. А ведь не должен. Теперь у меня дар моего брата, а он не предполагает такой плюшки.

Да, выводы пришли гораздо позже, а пока, что называется, общее дело сближает.

– Салага, а шустрый, – уважительно оценил проделанную работу Артём, окончательно прощая мне заломленную руку. – Где так научился?

– Учитель хороший был, – осклабился на это я.

Серый в это время обескуражено проводил пальцем по заплавленной дырке.

– Прикинь, братва, я теперь стекло плавить могу, – удивлённо хмыкнул он. – А вы – беспантовый дар, беспантовый. Вот вам!

– Гы, гы… – в ответ развеселились друзья, наперебой предлагая варианты, как можно использовать умение. Один смешнее другого. Правда, при этом сошлись во мнении, что придется со мной кооперироваться, как катализатором.

Назад в вагон мы уже возвращались друзьями.

– Присоединяйся… – приглашали они, но я с шутками-прибаутками отказался.

– Ты, это, передумаешь, подходи. За нашим столом тебе, брат, всегда рады будут, – пожал мне руку Серый.

Они продолжили дальше свой путь по проходу вагона, а я развернулся к своим, которые на это смотрели округленными от удивления глазами.

– Силён, – уважительно прогудел Митяй. – Заколдовал их чё ли?

– Близко к этому, – весело улыбнулся я. Митяй и не представлял, как почти попал в цель.

Я вновь залез на свою полку. Внизу тихо шебуршались наши, отпускники всё также продолжали гуляния. Слив свою магию почти под ноль, я теперь занимался тем, что в медитации срочно чинил и прокачивал приёмники энергии. Это только дилетанты думают, что набор энергии в магический центр проходит сам собой. Так, да и не только.

Энергия бывает внутренней, из резервов тела, а бывает внешней, поступающей из окружающей среды. Вот её как раз стоит учиться собирать целенаправленно, а не полагаться только на естественные природные механизмы.

Меня учили, что пальцы рук и ног, как антенны, заточены на улавливание маны, гуляющей в эфире. Надо только подтолкнуть работу природного насоса и задать нужный вектор.

Задач передо мной стояло столько, что прокачкой приёмников я занялся только сейчас, когда вопрос сбора маны стал приоритетным.