Вересковое пиво

Предисловие

Вересковое пиво

(перевод Николая Чуковского, 1935 год)

Рвали твердый красный вереск

И варили из него

Пиво крепче вин крепчайших,

Слаще меда самого.

Это пиво пили, пили

И на много дней потом

В темноте жилищ подземных

Засыпали дружным сном.

Но пришёл король шотландский,

Беспощадный для врагов,

Он разбил отряды пиктов

И погнал их, как козлов.

По крутым багровым скалам

Он за ними вслед летел

И разбрасывал повсюду

Груды карликовых тел.

Снова лето, снова вереск

Весь в цвету, - но как тут быть,

Коль живые не умеют

Пива сладкого варить?

В детских маленьких могилках

На холме и под холмом

Все, кто знал, как варят пиво,

Спят навеки мертвым сном.

Вот король багряным полем

Скачет в душный летний зной,

Слышит сытых пчёл гуденье,

Пенье пташек над собой.

Он угрюм и недоволен.

Что печальней может быть -

Править вересковым царством,

Пива ж сладкого не пить.

Вслед за ним вассалы скачут

Через вереск. Вдруг глядят:

За огромным серым камнем

Двое карликов сидят.

Вот их гонят и хватают.

В плен попали наконец

Двое карликов последних -

Сын и с ним старик отец.

Сам король к ним подъезжает

И глядит на малышей -

На корявых, черноватых

Хилых маленьких людей.

Он ведет их прямо к морю,

На скалу, и молвит: - Я

Подарю вам жизнь за тайну,

Тайну сладкого питья.

Сын с отцом стоят и смотрят:

Край небес широк, высок.

Жарко вереск пламенеет,

Море плещется у ног.

И отец внезапно просит

Резким, тонким голоском:

- Разрешите мне тихонько

Пошептаться с королём.

Жизнь для старца стоит много,

Ничего не стоит стыд.

Я тебе открою тайну, -

Старый карлик говорит.

Голос тонкий, воробьиный,

Тихо шепчет в тишине:

- Я тебе открою тайну,

Только сына страшно мне.

Жизнь для юных стоит мало,

Смерть не стоит ничего,

Все открыл бы я, но стыдно,

Стыдно сына моего.

Ты свяжи его покрепче

И швырни в пучину вод!

Я тогда открою тайну,

Что хранил мой бедный род.

Вот они связали сына,

Шею к пяткам прикрутив,

И швырнули прямо в воду,

В волн бушующий прилив.

И его пожрало море,

И остался на скале

Лишь отец старик - последний

Карлик-пикт на всей земле.

-Я боялся только сына,

Потому что, знаешь сам,

Трудно чувствовать доверье

К безбородым храбрецам.

А теперь готовьте пытки.

Ничего не выдам я,

И навек умрет со мною

Тайна сладкого питья.

Глава 1

Это – классика попаданства, агась-агась. Погрузиться в зыбкий сон в маленькой коммунальной комнате, зябкой до головной боли и онемения в ногах, пропахшей табаком и алкоголем, и проснуться под ласковыми лучами солнца, привалившись спиной к огроменному валуну. И на плече, чья-то лохматая голова сладко сопит.

И руки – ручки, ручонки, ручоночки с огородами под обломанными ногтями, с твердыми мозолями на ладонях, и такие старые на вид…

И информационный поток, хлынувший-ударивший в голову…

Стивенсон, альтернативный мир, пикты, вереск, пиво-мёд, бойня, я, сын …

И холщовая хламида, черная от пота и грязи. Такая же, как на сладко спящем сыне. Неудивительно – прошедшие осень, зиму и весну, мы шастали по трём вересковым долинам и холмам, и погребали тела убиенных пиктов.

Потому и ручоночки такие, побитые и ороговевшие.

По сценарию, щас нас подхватят вассалы короля, но есть шанс нырнуть в нору, и пропустить печальную веху истории этих хомо сапиенсов.

Или, поступить по-другому?

Земля загудела, кто бы сомневался? Агась, заград-отряд в недалеке потёк по холмам, а следовательно, основное войско короля, по логике, марширует там, за моей спиной, за этим теплым каменищем.

Из этого жидковатого конного потока отделились пять всадников, и ускоренно, чему способствовал склон холма, понеслись к нам.

- Отец, - пискнул сын, пробудившись от вибрации и звуков, - что …

- Молчи, доверься мне, - сипло пискнул я в ответ. Ну на что мне это сопрано?

Пятерка конников долетела до нас в считанные секунды, с усилием удержав разогнавшихся коней. Скудная почва взметнулась из-под их копыт, пахнуло потом коней, людей, железом и кровью.

Четыре воина, облаченные в полусырое железо, и их командир, бледный до синевы, сухой и желчный. Латы его, были из более чистого железа (но далеко не стали), и носили всечки из серебра и золота.

- Пикты-пивовары? – Сухо бросил он. Я даже восхитился – как голос соответствует внешнему виду.

- Агась.

- Гоним их к королю, - прошелестел командир.

- Встали, - гаркнул красномордый воин, и махнул плетью, целя в сына. Я подставил спину.

Ай-яй-яй… Как больно! Эта плеть размером с меня… Представьте, что четырехметровый великан бьет двухметрового баскетболиста двухметровой плетью. Он, после этого, не сможет забросить мяч даже в бассейн.

- Пять плетей тебе на привале, полновесных - более сочным голосом гаркнул командир. – Смит, Джон – волоките их к дороге!

Двое, более молодых воинов, свесившись с сёдел, сгребли меня и сына за загривки хламид, и без усилий, держа в отстраненных руках, поскакали вниз, огибая теплый, и такой ласковый валунище.

Вереск, цветущий вереск мелькал перед моими глазами. И аромат, аромат первоцветения напрочь заглушал боль. И слезы вытекали из глаз. Не от боли, телесной – ибо нельзя так, нельзя бить цветущий вереск копытами и ногами…

А сзади, расширяя ущерб цветущему вереску, гулко сотрясали почву три коня.

Край луга, проторенная торговцами дорога, а за ней – крутой обрыв, крики морских птиц, камни, шум и запах моря.

- Вы чой? – Гаркнул грубый окрик.

- Дык, мы, - началось в ответ, но шелестящий голос из-за спины прервал несостоявшийся диалог, - Протри глаза дубина, и езжай далее.

- Милорд, - глава королевской передовой стражи почтительно склонился к конской гриве, цокнул языком, и увлек за собой добрую полусотню латников.

Ну да, кто бы сомневался, что лорд, отвечающий за безопасность похода, не будет шастать туда-сюда, на дороге и вдоль и поперёк её.

Угрохотал передовой отряд, и следом возник гул - голоса людей, ржанье коней, скрип повозок.

И вдруг, всё затихло.

- Сир, вот они, пивовары, - проскрежетал уже привычный голос, и нас швырнули на дорогу.

Переведя дыхание, унимая зазвеневшую боль в спине, я поднял голову.

На огромном коне, сидел всадник в стальных латах, усеянных золотыми нашлепками.

Багровое лицо, массивное тело, из-за жары, он снял шлем, и на его голове светился кожаный подшлемник, белый, шитый золотыми нитями, точно копировавшими корону.

Глава 2

Пересилив боль (а та красномордая сволочь рассекла мне спину от плеча до ягодиц), я встал, и помог сыну подняться на ноги.

- Говори, как вы варили мед-пиво из вереска? А иначе, вас будут пытать, пытать так, что пожалеете, что остались живы. – Голос короля был гулким, и каким-то придушенным.

Я начал дышать мелко-мелко, часто-часто, постепенно снижая частоту, и увеличивая объем вдоха-выдоха. Спасибки ковиду.

Полной грудью вдохнул, кашлянул, проглотил сгусток, вышедший из трахеи или пищевода, и, внезапно заговорил звонким голоском:

- Я и мой сын, сварим тебе заветное пиво! Но не здесь – этот луг вкусил крови невинных. Посмотри – пчелы – пьяны, они не могут лететь сразу в улей. Два года надо, чтобы очистить их всех. Грядущую зиму пчелы будут есть кровавый мед, грядущую весну – доедать его остатки. Потом – привыкать к очищенному меду, вплоть до зимы.

Там, - я указал ручонкой в направлении маршрута короля, - есть общий луг. Он чист от крови. Там мы сварим тебе заветное пиво.

Король поднял правую руку с оттопыренным указательным пальцем, глухо выкрикнул – Хэмм! - и поехал дальше.

Глава 4

Сын сопел, и укоризненно смотрел на меня.

- Зщем, зщем ты хотищь поить его пивом нашим?

А я заплакал – пробило так…

И ткнул пальцем на зеленые холмы.

-Чрез сто лет, могилки наших сородичей поглотит земля. И короля не будет к тому времени. А наше пиво будут пить и чрез тыщу лет. И наш народ поминать добрым словом, и бранить короля истребителя.

Сын засиял.

Вересковое пиво уникально.

Первое варево – основа основ. И хранится оно долго.

Птом добавляем корешки-соцветья, и на всякий случай жизни готово.

Печаль-расставанье–веселье-воспоминанья, отпускает горечь разлук, дарует опыт жизни.

Король хлебнул раз, зычно двинув кадыком, потом ритмично застучал этим кадыкищем, и хлопнул златым кубком об стол.

- Хэмм!!! – Взревел он, багровый лик его лица сменился нежной розовизной, - А как ты гонялся за своим стригунком!

Багроволицый и щекастый Хэмм, торопливо поглотил вересковое пиво, порозовел и чрез секунду по детски, Со слезами расхохотался – Сир, этот озорник заманил меня на коровий выпас, под корягу, заросшую травой. Две свежих коровьи лепешеки, и отец мой, кастелян, выпнул меня омываться в студеном ручье.

Король плакал от смеха. Три богомола-саксаула лорда тоже сгибались в безудержном хохоте.