Роман
Тёркин
Голова у меня как гараж у Гены. Места вроде много, а найти в нём ничего нельзя. Мне двадцать один. Я гопник с района, и я прямо сейчас не помню, зачем сюда пришёл. В семь лет была болезнь, и после неё память у меня — решето: имена не держу, даты не держу, пин-код от карты ношу на бумажке в кошельке.
Двадцать два листа, машинопись, копия под копирку, местами бледная.
Читать фрагмент
Читать ещёГлава 1. Пустая башкаГолова у меня как гараж у Гены. Места вроде много, а найти в нём ничего нельзя.Вот сижу я на кортах у восьмого гаража, грызу семки, солнце садится за девятиэтажку, и всё бы ничего, только я уже минут пять не могу вспомнить, зачем мы сюда, собственно, пришли. Помню, что была тема. Помню, что Кекс сказал «есть движ» и махнул рукой в сторону гаражей. А какой движ — как отрезало. Как будто кто-то в башке ластиком провёл, и всё, чистовик.— Кекс, — говорю. — А мы зачем пришли-то?Кекс — это Славик. Мелкий, шустрый, рот не закрывается никогда, даже когда ест. Он на меня посмотрел так, будто я спросил, круглая ли земля.— Тёрка, ты гонишь? Аккум же. Гире аккум для «шохи» нужен, помнишь, у Михалыча из сорок второго стоит, он сказал за пятихат отдаст.— А, — говорю. — Аккум.Как будто и правда помнил. Я так всегда делаю. Говорю «а, точно» с таким лицом, будто оно само вернулось. …
Иногда самые важные истории начинаются с первой страницы.
Комментарии 0