
Сыскарь. Дело о запертом кабинете
Двадцать лет я выезжал на трупы, а умер сам, под рухнувшим перекрытием. Очнулся в Петербурге 1884 года, где правят одарённые роды, в теле девятнадцатилетнего сына казнённого изменника. Дара у меня нет, денег тоже, а родня, чтобы не позорить фамилию, пристроила меня писарем в Сыскную полицию.
Лошадь всхрапнула, присела и понесла прямо на ряд, где торговки сидели над чанами с горячей требухой, и площадь взорвалась криком.
Читать фрагмент
Читать ещёГлава 1. Протокол осмотраПавел дождался, пока шаги гостя стихнут внизу, на парадной лестнице, и только тогда повернул ключ в замке, дважды, до упора, как делал всегда, когда хотел, чтобы до утра его не тревожили даже с чаем. Прохор опять обидится: старик не любил запертых дверей, считал их барской блажью и по утрам подолгу ворчал под дверью, прежде чем решиться постучать. Кабинет дышал теплом протопленной печи, изразцы ещё хранили жар, а от окна, хотя рамы на прошлой неделе заклеили на зиму бумагой и замазкой, всё равно тянуло той петербургской сыростью, которая в ноябре пробирается в дом сквозь любую щель.Голова болела третью неделю, и Павел почти свыкся с этой болью, которая то отпускала, то возвращалась тупыми толчками в виски. Сегодня её сняли чужие прохладные пальцы, и он до сих пор ощущал на коже их лёгкое давление. На столике у дивана остался стакан с жёлтой горькой каплей на дне…
Иногда самые важные истории начинаются с первой страницы.






Комментарии 0