Обложка книги Сыскарь. Дело о запертом кабинете
Роман

Сыскарь. Дело о запертом кабинете

0.00 оценок 0 отзывов0+

Двадцать лет я выезжал на трупы, а умер сам, под рухнувшим перекрытием. Очнулся в Петербурге 1884 года, где правят одарённые роды, в теле девятнадцатилетнего сына казнённого изменника. Дара у меня нет, денег тоже, а родня, чтобы не позорить фамилию, пристроила меня писарем в Сыскную полицию.

Лошадь всхрапнула, присела и понесла прямо на ряд, где торговки сидели над чанами с горячей требухой, и площадь взорвалась криком.

О книге

Двадцать лет я выезжал на трупы, а умер сам, под рухнувшим перекрытием. Очнулся в Петербурге 1884 года, где правят одарённые роды, в теле девятнадцатилетнего сына казнённого изменника. Дара у меня нет, денег тоже, а родня, чтобы не позорить фамилию, пристроила меня писарем в Сыскную полицию. Здесь считают, что магия не оставляет следов. Если маг убил мага, дело закрывают как несчастный случай или решают дуэлью, а полиция ловит карманников на Лиговке. Теперь в запертом изнутри кабинете нашли сгоревшего наследника великого князя Ордынцева, и всех устраивает версия о срыве дара. Не согласен только я, потому что вижу то, чего не видит никто: каждое заклинание оставляет след, а в этой комнате колдовал кто-то чужой. Осталось доказать это князю, который хочет похоронить сына без скандала, и Совету родов, для которого я никто. И не дать убийце закрыть дело раньше меня. Примечания автора: Главы каждый день в 00:00!! Иногда буду закидывать бонусные главы Подписывайтесь, чтобы не пропустить

Читать фрагмент

Читать ещё

Глава 1. Протокол осмотраПавел дождался, пока шаги гостя стихнут внизу, на парадной лестнице, и только тогда повернул ключ в замке, дважды, до упора, как делал всегда, когда хотел, чтобы до утра его не тревожили даже с чаем. Прохор опять обидится: старик не любил запертых дверей, считал их барской блажью и по утрам подолгу ворчал под дверью, прежде чем решиться постучать. Кабинет дышал теплом протопленной печи, изразцы ещё хранили жар, а от окна, хотя рамы на прошлой неделе заклеили на зиму бумагой и замазкой, всё равно тянуло той петербургской сыростью, которая в ноябре пробирается в дом сквозь любую щель.Голова болела третью неделю, и Павел почти свыкся с этой болью, которая то отпускала, то возвращалась тупыми толчками в виски. Сегодня её сняли чужие прохладные пальцы, и он до сих пор ощущал на коже их лёгкое давление. На столике у дивана остался стакан с жёлтой горькой каплей на дне…

Иногда самые важные истории начинаются с первой страницы.
Ваше мнение

Оцените книгу

Один читатель может поставить только одну оценку.

Обсуждение

Комментарии 0

Комментарии гостей публикуются после проверки модератором.