
Слышать
Мину двадцать один, и он больше не Сухой. Три полосы, которых у него никогда не было, открылись разом, и всё, что он двадцать лет решал счётом, теперь приходит горячим. И приходит раньше головы. Зимой умирает старик Гу, от старости, так ничего и не объяснив.
Мин взял клочок и прочесть не смог, потому что не умел, — только посмотрел, как идут строки.
Читать фрагмент
Читать ещёГлава первая. ДвадцатьНижняя полка была пустая.Мин заметил это в первый день марта, когда полез за мешковиной, и заметил так, как замечают вещь, которую знали давно, — без удивления. Серая нитка лежала там, где он её бросил в ту ночь, развязанная, и больше ничего.Он взял нитку, подержал и положил обратно.Потом подумал и убрал в короб, к доске.Старик ходил.Он встал через две недели после той ночи и с тех пор вставал каждый день, и каждый день выходил на порог, и сидел там на чурбаке, пока было солнце. Ходил он теперь с палкой, и палку вырезал себе сам, сидя, из орешины, которую Мин принёс для другого.Мин мерил его по вечерам.Он делал это тем старым смотрением, которым мерил всех двенадцать лет, и делал без спроса, из угла, пока старик перебирал. Старик знал и не мешал.Выходила четвёртая.В октябре была пятая. До болезни — седьмая, это ещё в позапрошлом году. Мин держал эти три числа в гол…
Иногда самые важные истории начинаются с первой страницы.






Комментарии 0