Обложка книги Шуйский. Хроники Смуты-316+
Роман

Шуйский. Хроники Смуты-3

0.00 оценок 0 отзывов16+

Завершающий роман трилогии о Смутном времени. Осень 1608 года. Россия охвачена пламенем гражданской войны. После свержения Лжедмитрия I и воцарения Василия Шуйского страна расколота надвое: в Москве сидит «боярский царь», а в подмосковном Тушине лагерем встает новый самозванец с польско-литовскими отрядами.

Я стоял и смотрел, как женщина кормит ребёнка кашей с ложки, понимая, что не могу назвать это ни развратом, ни грехом.

О книге

Завершающий роман трилогии о Смутном времени. Осень 1608 года. Россия охвачена пламенем гражданской войны. После свержения Лжедмитрия I и воцарения Василия Шуйского страна расколота надвое: в Москве сидит «боярский царь», а в подмосковном Тушине лагерем встает новый самозванец с польско-литовскими отрядами. Роман погружает читателя в самое сердце этой трагедии — осаду Троице-Сергиевой лавры. Главный герой, молодой князь Иван Шуйский, ведет двойную жизнь. Днем он — воевода и организатор обороны, на чьих плечах держится выживание монастыря. Ночью он садится за летописный свод, но пишет не то, что велит традиция, а то, что видит своими глазами: теплую кровь на снегу, отбитые у врага тарасы, которые монахи рубят на дрова, и невыносимую тишину, означающую не победу, а начало долгой зимы. Шуйский знает историю Смуты на десятилетия вперед. Он помнит, что монастырь выстоит, что помощь придет не от царя Василия, а от молодого полководца, и что сам царь закончит свои дни пленником в Варшаве.

Читать фрагмент

Читать ещё

Глава 1Я вывел, сверху, как пишут все летописцы на свете:«Лета 7116-го, сентября в 23 день».Дальше я знал наизусть.«...со многими людьми, с поляки и с казаки, и с русскими изменники, а с ним князь Константин Вишневецкий, и братья Тышкевичи, и пан Казановский, и иные паны».Перо шло легко, что было хуже всего. Писал я о том, чего ещё не видел, но так, будто видел.Числа я не считал и счесть не мог. Со стены видны были огни и кони. И люди между огнями, но не было такой минуты, в которую всё это стояло бы на месте. Число мне было известно из книг: до тридцати тысяч. Я вывел его и остановился.Летописцу без числа нельзя. Без числа это не войско, а слух. И всё же, покуда я выводил «до тридцати тысящ», думал о том, что все, кто писал до меня, делали то же самое: ставили число, которого не считали, потому что иначе их труд не походил бы на дело.Потом я отложил перо, потому что утро того дня я пом…

Иногда самые важные истории начинаются с первой страницы.
Ваше мнение

Оцените книгу

Один читатель может поставить только одну оценку.

Обсуждение

Комментарии 0

Комментарии гостей публикуются после проверки модератором.