Роман
Сеть под холмом
Глеб Жиловей второй год хранит очаг, и чаша под башней стоит ровно. Зимой он понимает, что чаша — не печка и не дверь, а узел: от неё уходят пять ветвей под всем княжеством, и все пять выжаты и спят. Будить их нечем: не машиной и не приказом, а человеком, который не боится положить руки на камень.
И последнее, что я слышал, был голос Фрола, который читал по бумаге для всех, кто стоял вокруг: — Грань: было сорок градусов, стало пятьдесят один, держит.
Читать фрагмент
Читать ещёПрологМитроха Кудлатый знал про холод одну вещь: он всегда идёт сверху. Сначала мёрзнут пальцы, потом запястье, потом локоть, и если к этому моменту не уйти, мёрзнет то, что внутри, а это уже не отогреть.Он сидел на корточках у входа в старый смотровой ствол, зажав руки под мышками, и смотрел, как Гордей Незван разворачивает на камне бумагу.Бумага была дорогая, столичная, с водяным знаком палаты. На морозе она держалась плохо. Гордей прижимал один угол варежкой, другой камнем, третий локтём и от этого походил на человека, который делит шкуру с невидимым соседом.— Сколько? — спросил Митроха.— Двенадцать саженей до ветви. Ты вчера говорил одиннадцать.— Вчера я говорил на глаз. Сегодня мерил.Гордей поднял голову. Лицо у него было гладкое, городское, с одной морщиной у правого глаза, — той, что появляется у людей, привыкших щуриться на цифры. Он не сердился, когда его поправляли. Митроха за…
Иногда самые важные истории начинаются с первой страницы.
Комментарии 0