Роман
Щенок
Открыть глаза в темноте подземелья, среди четырёх десятков слепых пищащих сородичей — не самое лучшее начало жизни. Еще хуже осознать, что ты один из них. Зато у меня есть преимущество по сравнению с сородичами - я умею мыслить.
По его краю тянулась свежая светлая щербина — её мы выбили сами, когда пролетали, — и от нее вверх, в толщу стены, уходила тонкая трещина.
Читать фрагмент
Читать ещёГлава 1. ТьмаПервое, что я понял, — мне тепло. Второе — я не знаю, кто я.Между этими двумя мыслями прошло не мало времени, сознание то приходило, то уходило. Я то проваливался в забытье, где не было вообще ничего, то снова выныривал на поверхность, но сил хватало только на то, чтобы зафиксировать эти две куцые мысли.Со временем стали приходить и другие ощущения.Тепло было со всех сторон, и оно шевелилось. Меня прижимало то чьим-то боком, то животом, в ухо кто-то дышал, мелко и часто, а под самим мной ворочался кто-то третий, недовольный тем, что на нём лежат. Пахло молоком, мокрой шерстью и тухлыми яйцами. Тухлятина шла снизу, от камня. Камень был тёплый, даже горячий местами, и никто из кучи от него не отодвигался.Я попробовал вспомнить, как меня зовут. Не получилось. Попробовал вспомнить хоть что-нибудь: что было вчера, где я жил, чем занимался, как меня зовут. Ничего. При этом я очев…
Иногда самые важные истории начинаются с первой страницы.
Комментарии 0