Саарин

ПрологВечер стелился, как тяжелый войлок — без шума, без ветра, с тонкой дымкой у самого горизонта. Склоны гор синели под медленно наступающим закатом, тень их уже легла на юрту.Старик сидел у входа, прямо на загрубевшем, выцветшем ковре, скрестив ноги по-кочевому, и глядел на простор, будто мог что-то разглядеть сквозь густую синеву. Лицо его было иссечено временем и ветром, а в глазах тлели угли прожитой жизни и усталости, свойственной только тем, кто многое видел и многое пережил. Руки его покоились на коленях, тяжелые, жилистые, все еще твердые, не дрожащие.Юрта была старой, почерневшей, стены ее впитали запахи кобыльего молока, копченого мяса и дыма от костра, а вокруг разбросаны были предметы скромного кочевого быта — резная чаша, колчан, медный котелок, детские игрушки, оставшиеся, быть может, от внуков. Все в этом доме говорило о жизни на этой суровой земле, и о привычке к одино…