Роман
Российская Империя Палпатара
Он очнулся в ноябре 1989-го. Берлинская стена пала, советская машина трещит по швам, а он стоит на посту с пистолетом в руке и не помнит собственного имени. Толпа рвётся на Запад. Приказ — не пускать. А затем в сознании звучит женский голос: «Используй силу. Возвысь этот мир».
Мощь, собранная в кулак у самых ворот Калининграда, говорила сама за себя.
Читать фрагмент
Читать ещёГлава 1Не помню ничего, что было до. Память моя обрублена, словно кинолента, с которой безжалостно срезали первые, самые важные кадры. Там, за этой черной пеленой небытия, возможно, остались чьи-то лица, тепло дома, запах скошенной травы или стук колес поезда — не знаю. Эта пустота не болит, она просто существует, как существует вакуум в колбе. Я помню только то, что после.После — это дробный, нарастающий гул сотен ног по брусчатке. Это спертый воздух, пропитанный угольной пылью, страхом и какой-то неистовой, звериной надеждой. После — это я, толпа и Берлин.Я стою, и мир вокруг меня сужается до узкого сектора обстрела. Толпа надвигается неотвратимо, как прилив. Берлин, ноябрь 1989-го. Нет, не ноябрь — время сломалось, свернулось кольцом. Железный занавес пал, Берлинская стена уже пробита первыми брешами, но советское командование, стиснув зубы, не приняло этого краха. Приказ, отданный т…
Иногда самые важные истории начинаются с первой страницы.
Комментарии 0