Путин из внутренней эмиграции

Предисловие от сына

Не важно, как меня зовут, сколько мне лет и где я сейчас живу. Я веду блог о политике, играю в шахматы, иногда срываюсь на сатиру. Этот текст — не мой. Это история моего отца, и, возможно, это единственное, что от него осталось.

Он не был героем. Не был ни оратором, ни революционером. Он просто умел смотреть в лицо правде и не отводить взгляд. Даже тогда, когда правда могла стоить всего. Особенно тогда.

Если вы сейчас держите в руках эту книгу, считайте, что она — его исповедь. Только не перед вами, а перед собой. Такого не напишешь в дневнике и не расскажешь жене. Это — внутренний монолог человека, который однажды оказался слишком честным и слишком заметным.

Мой отец был почти инженером и чуть больше чем переводчиком. В девяностые он служил в одной из протестантских общин в Петербурге, а потом работал в крупном сетевом магазине. Вёл тихую, «внутренне эмигрантскую» жизнь. Он не спорил, не лез на баррикады. Он просто отказывался участвовать в том, что считал мерзостью. Например — в электронном голосовании. По его словам, нас тогда просто съели под разными соусами.

Так он попал в кадр — в случайном видео, с уставшим лицом и горькой фразой. И оказался в центре тайной борьбы за будущее страны. Не как воин. Как материал. Как марионетка. Или как зеркало.

Я много раз спрашивал себя: был ли он слабым? Или, наоборот, сильнее нас всех? Он никогда не стучал кулаком по столу, но мог пройти через такое, от чего у любого взрослого мужчины дрогнули бы колени. Просто потому, что чувствовал, что за ним наблюдают. И не только из соседнего кабинета, а откуда-то сверху.

В этой книге вы найдёте много странного. Она нарочно написана как будто на границе реальности и паранойи. Где заканчивается факт и начинается вымысел — не всегда понятно. Потому что так и была устроена жизнь отца в последние годы: всё могло быть частью эксперимента, всё могло быть декорацией.

Глава 1. Мы выбираем, нас выбирают

— Хороший у тебя вопрос, сынок. Давай разбираться.

Знаешь, какие две газеты в России вообще стоит читать? Первая — это «Российская газета». Не потому что интересная, а потому что официальная. Её учредило правительство — значит, всё, что там напечатано, почти как закон. Зачем «почти»? Там законы и публикуют. Вступившими в силу они считаются с момента публикации именно там.

Вторая — «Парламентская газета». О ней мало кто знает, но она тоже как бы «при власти». Там, да ещё на думском сайте видны неисповедимые пути законопроектов в законы. В них видны различные интересы и настроения власть предержащих.

А вот остальные СМИ... занимаются троллингом и договорняками. Там не факты, там — каша. Там не события — только ничего не меняющие новости.

А у себя в школе распознавать фейки можно только через учебник! Причём только через последнее издание. Действительность может измениться. Правду могут объявить наглой ложью. Градус лжи могут повысить.

Вот сейчас я и пороюсь во врунете в поисках учебника по обществоведению или как это у вас сейчас называется...

Сейчас... вот, нашёл. Пятьдесят седьмая страница, параграф седьмой.

«Выборы предполагают, что гражданам в процессе голосования предлагаются два и более кандидатов, из числа которых они могут по свободному волеизъявлению выбрать одного. До 1989 года в СССР списки кандидатов были однопартийными, и в них, как правило, значилась одна кандидатура. В таких случаях говорят, что кандидаты представляют не народ в правительстве, а правительство представляют народу».

— Видишь? Свобода у нас формально — полная. Как мама в магазине: хочет борщ — берёт мясо и капусту, хочет оливье — капусту не трогает, зато морковку, колбасу и горошек — пожалуйста. Так и на выборах. Главное, чтобы ты выбрал что-то из предложенного. Любители пострелять выберут мировой пожар в Лугандоне. Есть за это партии. Желающие вернуть всё взад и снова ввернуть лампочку в Ильича голосуют за разные сорта коммуняк. Есть выбор. За всё есть, кроме нормальной жизни.

— Ну, ты и идеалист, батя. Посмотри, какой год у тебя на обложке. Это же до Болотной. Они с тех пор всю страну перекроили...

— Поэтому только последнее издание! Скоро и учебник математики будут перекраивать в свете последних событий. А чего ты смеёшься? Я живал в стране, где — только представь себе — однажды всем владельцам Большой Советской Энциклопедии по почте прислали пакеты: страницы на замену. Как автопроизводители рассылают отзывы о небезопасных деталях — только это было об отзыве знаний. А про Болотные события ты откуда знаешь? Малышом же был!

Я за тебя переживаю. От памперсов тебя отучили, а теперь от мобильника пора отклеивать. А то затянут тебя с этими мемами в ЦРУ или хуже, просто в тюрьму посадят, чтобы звёздочки на погоны заработать. Я тебя кормил-растил, а ты мемы постишь.

— Да ладно тебе, батя. У меня к тебе — мир, дружба и жвачка. Я даже этот твой абзац запощу. Совковый юмор нынче снова в моде.

— Вот и славно. А сам-то ты за кого мне советуешь голосовать в этом сезоне?

— За тех, кто хочет мира с соседями, роста экономики и против коррупции. Только их, похоже, в бюллетене не будет — не зарегистрировали. Грозят пересажать. Будь я на твоём месте — голосовал бы против всех, чтобы выборы признали недействительными.

— «Против всех» давно отменили. Порог явки отменили. Скоро и сам приход на участок отменят — просто заявят, что проголосовали все электронно.

— Тогда тебе к нам, к блогерам. Голосуем по-умному.

— Вот ещё! Разберусь без сопливых. У меня ещё два месяца...

Супруга у меня умная. Всю Библию знает. Говорит, мол, написано — всякая власть от Бога. Я не спорю. Зачем? Главное, что там не сказано, что всякая — навсегда. Говорится: молиться за царей. Но не уточняется — за здравие или за мирное успокоение. За них молиться нужно, чтобы нам жить мирной жизнью в достатке, а с этим жизнь всё менее мирная и всё менее в достатке.

А что поделать? Оппозиция ничего не предлагает — просто протестует, чтобы её били по голове. Я считаю, что нельзя выступать, не зная трёх вещей: нужно знать себя, знать противника, знать условия. Тогда победа гарантирована — тогда надо выступать.

Хотите узнать меня? Я — обычный подсобный рабочий в магазине. Знаю товар, собираю заказы из интернета. Это после потери любимой работы. Был переводчиком в протестантской церкви.

Новые цари любят рушить построенное старыми. Этот начал с возвращения старого гимна. Потом позакрывал церкви, которых исторически не было до перестройки. Моя — из США и давно собирается подпольно. Поэтому и не надо высовываться. Накличешь беду — придётся переходить на положение нелегала, а то и вообще уезжать.

Кем я был до ухода к Богу? Студентом. Много интересной математики и физики. Клистроны и магнетроны. Их оптимизация. На огромных ЭВМ. Очень интересно. Микроволновка, к примеру, работает на клистроне. Греет еду СВЧ-излучением. Только не грейте в ней своего кота. Ничто живое не выдерживает этих лучей. Магнетрон лучше клистрона. Он вытягивает из частицы всю её потенциальную энергию до последней капли. Больше пользы, КПД. Хотя моя программа вряд ли была на пользу. Думаю, что это была разработка оружия. Поэтому и не жалею, что свалил. Что-то я разболтался. Пойду-ка спать.

Утром я проснулся от собственного крика. Приснилось, что меня собирались съесть.

Шёл вроде бы за хлебом, а оказался в каком-то странном ресторане. Передо мной — стол, белая скатерть, тарелка. За столом — какой-то упитанный господин в костюме, с вилкой и ножом.

А рядом — официант, худой старик с блокнотом.

— С чем изволите? — спрашивает.

Я смотрю на него непонимающе.

— Ну!? — ревёт сидящий за столом.

— Вы меня спрашиваете? — решился я открыть рот.

— Именно вас, — отвечает официант и, выдержав паузу, продолжает: — Мы очень признательны вам, что вы соизволили почтить своим присутствием наш магазин-ресторан. Это уникальное заведение не просто единственное в нашем городе, но, осмелюсь с заслуженной гордостью заявить, и вообще уникальное. После него вам ни в коем случае никуда не захочется ходить, ни в магазины и ни в рестораны. Вообще. Просто скажите мне, какие продукты вам лично нравятся или о каких деликатесах вы давно мечтали и не могли себе позволить. Любые. Вам не придётся ничего платить. Это место, где сбудется ваша мечта. Прямо сейчас.

— А-а... авокадо, — говорю, вспомнив миниатюру Шендеровича.

— Превосходный выбор, — говорит официант, и появляется поднос с зелёной, морщинистой грушей.

Он берёт лестницу, ставит к столу.

— Прошу, поднимайтесь и ложитесь поудобнее. Выбирайте — и будьте съедены по своему желанию!

Проснулся я в холодном поту. Встряхнулся весь, как мокрый пёс, и стал искать тапки.