Обложка книги Последний шанс Империи. Том 2. Мукденский перелом
Роман

Последний шанс Империи. Том 2. Мукденский перелом

0.00 оценок 0 отзывов0+

Порт-Артур не пал. Подполковник Волков, бывший десантник из две тысячи пятого, который второй год живёт в чужом теле, сумел изменить то, что в учебниках считалось необратимым. Кондратенко жив.

На столе лежала большая карта Маньчжурии, развёрнутая до рамки; по углам — четыре чугунных пресс-папье в виде наковален.

О книге

Порт-Артур не пал. Подполковник Волков, бывший десантник из две тысячи пятого, который второй год живёт в чужом теле, сумел изменить то, что в учебниках считалось необратимым. Кондратенко жив. Десять тысяч человек, которым полагалось умереть в крепости или попасть в плен, идут на север, в Маньчжурию. Но Маньчжурия — другое. Куропаткин колеблется. Каульбарс ошибается. Ренненкампф блестящ и бесполезен. А японцы готовят последний удар — обход, окружение, разгром. В подчинении Волкова — шестьсот штыков. Огнев, Ржевский, Дебогорий-Мокриевич. Наталья Дмитриевна, теперь старшая сестра госпиталя. В мае под селом Янтай они удержат фронт против двух японских полков. Впереди — Цусима, Портсмутский мир, свадьба в Петербурге и первый разговор с женщиной, которой Волков наконец расскажет, кто он такой. Год без войны. Потом — пятый год, и семнадцатый, про который он знает слишком много, чтобы молчать. История не любит, когда её переписывают. Но иногда уступает. Примечания автора: Продолжение каждый день в 9:00 - 10:00 по МСК. Приятного чтения!

Читать фрагмент

Читать ещё

ГЛАВА 1. ПРИБЫТИЕСанкт-Петербург. Артиллерийский музей. Ноябрь 2005 года, ночь.В музее было тихо.Не библиотечной тишиной, где ждут людей, и не школьной, где люди ушли только что. Ночная музейная тишина была другой: глубокой и ровной, как вода в колодце, в котором никто давно не зачерпывал. За витринами лежало оружие, и оружие тоже молчало — особенным своим молчанием, в котором было больше памяти, чем покоя.В дежурке капал кран.Он капал давно, с октября; вахтёрша Михайловна писала про него завхозу одну записку, потом другую, потом перестала писать. Капля проходила примерно за полминуты. Волков считал не нарочно — по старой привычке, оставшейся с засад в горах, когда время надо чем-то занять. К утру у него обыкновенно получалось около трёх тысяч.Чай в термосе был жидкий, из пакетика, остывший. Кружка — алюминиевая, с глубокой вмятиной у самой ручки. Вмятиной этой, на пятый день в Грозном,…

Иногда самые важные истории начинаются с первой страницы.
Ваше мнение

Оцените книгу

Один читатель может поставить только одну оценку.

Обсуждение

Комментарии 0

Комментарии гостей публикуются после проверки модератором.