Последний довод главковерха

1— Так как звать-то тебя? Говори, чаво молчишь?Потому и молчу, что сам не знаю. Я покосился на любопытствующего, белевшего в предрассветном сумраке свежебинтованными ногами. Потом, в который уже раз, глянул на зажатую в руке книжку красноармейца, еще ночью извлеченную из вещевого мешка — темно, не разобрать! Шурша жидкой подстилкой из соломы под подостланным одеяльцем, слегка приподнялся на локтях, пытаясь облегчить ребра, ноющие от долгого лежания на животе. Рана на задней поверхности правой руки выше локтя обожгла болью, и следом отозвалось все рваное тело — и спина, и правая половинка ниже. Это ж надо было так неудачно попасть, чтобы и в первый день войны — но это ладно, излюбленный момент для всех попаданцев, — но подгадать в занюханный городишко на самой границе, да в одного из первых раненых в этой вселенской мясорубке… Впрочем, последнее как раз неудивительно, теперь уже ясно, чт…