Поручик Громов. Падение Бонапарта

ПРОЛОГ. В ЧЕРТОГАХ«И снова в бой, и снова за Россию».Москва, декабрь 2008 годаСнег падал третий день — тихий, неторопливый, обстоятельный. Такой же, как тогда, под Волоколамском. И в Сталинграде. И над Берлином, в мае сорок пятого, когда война кончилась, а он стоял на ступенях Рейхстага и не верил, что жив.Теперь Алексею Громову было девяносто три.Жизнь, вместившая две войны, Академию Генштаба, десятки сражений и одну-единственную любовь, догорала в нём, как свеча. Он не боялся. Он разучился бояться ещё там, на границе, в июне сорок первого.На столе, рядом с очками и орденскими планками, стояла фотография. Катя. Она ушла в девяносто первом — тихо, во сне, когда страна, за которую они воевали, исчезла с карт. Он пережил и это. Он привык переживать невозможное.— Я сделал всё, что мог, — прошептал он. — Теперь — к тебе. И к ним.Боль в груди отступила. Стало легко. Громов прикрыл глаза.А по…