Роман
Печатник. Том 1. Двадцать копий
Я умер в шестьдесят три, зная наизусть чужую историю — все её тупики, всех, кто победил, и какой ценой. Очнулся семнадцатилетним, на площади, где через минуту казнят моего брата. Здесь сила течёт по Жилам, и обладает ею лишь тот, у кого в руку въелся знак — тёмный, как застарелый ожог.
Он всё это уже пересчитал, и я знал, что пересчитал, потому что он был человек, который считает выслугу, а не идеи.
Читать фрагмент
Читать ещёГлава 01. ВыводЯ умер в среду, в половине седьмого утра, и последнее, что меня занимало, — незакрытая форточка.Палата была на двоих, сосед храпел. С улицы тянуло мокрым снегом и почему-то подгоревшим маслом — внизу была столовая. Я лежал и думал, что надо попросить закрыть, и что просить придётся сестру, а сестра придёт в семь, и до семи я как-нибудь дотерплю. Шестьдесят три года, из них сорок один — чужие смуты. Я знал наизусть, как они начинаются, чем платят и во что превращаются к концу. Про себя я знал меньше: что диссертация вышла тиражом в триста экземпляров и что форточку надо закрыть.Не дотерпел.Дальше был холод — но не тот, больничный, а настоящий, уличный, с ветром, который лезет под воротник и обнаруживает, что воротника нет.Я стоял.Чужая рука вцепилась в мой рукав так крепко, что ткань натянулась и затрещала. Холод шёл снизу, от мостовой, поднимался по ногам и добирался до п…
Иногда самые важные истории начинаются с первой страницы.
Комментарии 0