Официантка

Глава 1

История самая простая. Без драмы, без громких поворотов. Просто парень и девушка, взгляд, случай, звонок. Но, может, именно такие, неприметные сцены и составляют ту тонкую ткань, которую мы называем памятью. А значит — жизнью.

Это было осенью девяносто второго. Я тогда служил в Подмосковье, в одной из элитных частей РВСН — в длинных, сырых казармах, за бетонным забором с колючкой, в воздухе — запах дизеля и мокрой листвы. Служба шла налегке: я, как музыкант, оказался при клубе и собрал там поп-группу — модную, дерзкую, как тогда любили. Репетиции, концерты, гастроли — мы были в порядке, с аппаратурой, знали толк в клавишах, в гармониях и в шутках со сцены. Играли мы профессионально, со вкусом, и это чувствовалось — нас звали часто: на концерты, банкеты, свадьбы, первые корпоративы. Местные девчонки смотрели на нас как на артистов с телевидения. Мы были свои — но будто с другой планеты.

Всё было очень живое, шумное. Каждое выступление — с новыми лицами, каждая ночь — будто кадр кинопленки. Морозные стекла в автобусах, запах лаков и дешёвых духов, и всегда кто-то влюблённый, кто-то пьяный, кто-то поющий «Мурку» на бис.

И вот как-то осенью нам предложили отыграть очередную свадьбу. Обычное дело. Репертуар широкий: от «Белых роз» до «Не сыпь мне соль на рану». Всё, что душе угодно.

Сначала, как водится, публика была холодна: сидели скучно, проверяли нас глазами. Музыкантам всегда не доверяют с порога. Но после первой рюмки — мы становимся друзьями, героями, почти родными. Пир шёл весело. Заказ за заказом, от шансона до тогдашней попсы, а потом и просто по наитию — мы знали, чем зацепить.

И вот тогда я её заметил.

Хотя нет — заметил ещё в самом начале. Светло-русые волосы, собранные в аккуратный пучок. Что-то вроде тонкой диадемы, как у официанток. Юбочка, белые капроновые колготки, пиджачок униформы, явно не по размеру — будто наспех выданный. Щёки слегка румяные, глаза опущены. Всё в ней было тихим. Смущённым. Как будто она боялась даже обронить взгляд. Какая-то простая, провинциальная девочка. Но — с пронзительным теплом.

Я стал следить за ней глазами. Она двигалась по залу — осторожно, почти бесшумно, всё время с подносом, всё время в тени. И всё же — заметила меня. Каждый раз, когда я ловил её взгляд — она слегка улыбалась. И снова — в сторону. Словно разрешала смотреть, но только в паузах между песнями.

К концу вечера она подошла ближе — прямо к сцене. Я стоял с микрофоном, уже не играя. Мы просто смотрели друг на друга. Долго. Тихо. Словно это была не свадьба, а какой-то другой мир, в котором всё можно было сказать взглядом. И мы сказали.

Она не была красавицей. Такая — простая, милая, с тонкими чертами. В в неуклюжей форме. Но от неё исходил такой свет, что я почувствовал — запомню.

Под конец, когда уже собирались, я подошёл и тихо сказал, почти шёпотом, что если вдруг захочет — пусть позвонит. Дал свой служебный номер.

Мы погрузили инструменты в машину и уехали. Потом — новые концерты, выступления, поездки. Я даже не вспоминал о ней.

Прошло около трёх месяцев. Я уже встречался с девушкой, с которой собирался строить семью. Отношения были тёплыми, серьёзными. Почти семейными.

И вот как-то, поздним зимним вечером, у меня в маленькой, холодной каморке зазвонил телефон.

Я снял трубку. На том конце — женский голос. Незнакомый. Тихий. Срывающийся.

Она плакала. Сбивчиво, с ошибками, слегка картавя, путая моё имя и фамилию. Сказала: — Ты помнишь меня?..

Я напрягся. Не сразу понял. Почти забыл.

Спросил, что случилось.

Она, всхлипывая, сказала: — Я выхожу замуж. Через два дня.

Я растерянно поздравил. А она — разрыдалась в трубке: — Дурак ты… Я ведь тебя люблю… Ты помнишь, как смотрел?.. Я окончательно расстерялся и даже где то напрягся и неуверенно так спросил: — Но ты же выходишь замуж?

— Да… но я не люблю его. Так получилось. Все как-то устраиваются.Время такое. А я… хотела увидеть тебя… до свадьбы…

И стало ясно — она просит о близости. Просто. Непритворно. Словно последний шанс быть с тем, кого выбрало сердце.

Я отказал. Смущённый. Осторожный. Сказал, что уже не могу. Что у меня девушка.

Она плакала всё сильнее. Сказала, что жизни у неё уже не будет. Что любила только меня.

А потом — прощай. И — тишина. Короткий гудок.

Больше я о ней не слышал. Наверняка ее жизнь не сложилась. Так часто бывает. Я даже имени ее не запомнил. Но по ночам эта заноза вновь и вновь всплывает из памяти. И будто кровоточит изнутри.

Иногда думаю: а если бы я тогда не отказал?.. Если бы встретился… Если бы стал для неё тем, кого она ждала?..

Может, была бы хоть чуть-чуть счастливей.