
Норма
Мне шестьдесят четыре. В Улье я выгляжу на тридцать — ровно до тех пор, пока не начну работать. Я знахарь. Единственный на двести одиннадцать человек. Кладу руки — и тот, кого не довезли бы никуда, начинает жить. А потом сутки лежу стариком: одышка, спина, чужое лицо в зеркале.
Уйти к внешникам — есть, говорят, места, где иммунных берут работать за стену, и это тоже способ, только очень дурной.
Читать фрагмент
Читать ещёГлава первая. СменаМеня разбудил не стук, а свет. Фары мазнули по потолку, прошли по стене и встали, упёршись в занавеску, и я успел понять две вещи раньше, чем открыл глаза: приехали ночью и приехали быстро. Ночью и быстро — это всегда одно и то же. Это значит, что кто-то не дотерпел до утра.Я сплю одетым два года. Раньше стыдился, теперь считаю это профессиональным навыком.Во дворе кричали. Не от боли — от суеты. Боль кричит иначе, короче и глуше, ей некогда объяснять.— Идёт, идёт он! — это Игла, из сеней. — Хватит колотить, дверь казённая.Я нашёл ногами сапоги и вышел.Их было четверо на ходу и один на руках. Пикап стоял поперёк двора, разворотив клумбу, которую покойный завхоз почему-то считал важной, и в свете фар пыль висела ровным столбом, как будто её подвесили. Раненого вынесли на брезенте. Брезент провис.— Куда его? — спросил старший.Я не ответил, потому что смотрел.Смотреть на…
Иногда самые важные истории начинаются с первой страницы.






Комментарии 0