Неудачный писатель.

Глава 1

Всегда было сложно начать любое дело, продолжать легко, если интересно то, за что взялся и видишь устраивающий тебя прогресс и одобрение со стороны. Тогда что меня сдерживало, ежели всё шло хоть сколько-то гладко? Я писал и писал много, каждый вечер черпал из себя слова, пока их отсутствие не было подобно отсутствию кислорода, удушающим и снотворным. Тогда в дело шёл кофеин, чтобы закончить хотя бы одну, вот эту, последнюю страницу. Очарование словом владело мной, мучило, но я радовался каждому удачному слову, радовался, как ребёнок, когда находил подходящий оборот. Потом же всё стало рушиться, не смог я уподобиться Бальзаку, работать лишь на кофеине, не смог работать так же упорно по ночам, как Мисима. В общем-то, попытка уподобиться кому-то, а не работать в своём темпе, видимо, и сгубила меня. По очереди переставали работать сознание и тело - то я пишу, не понимая, что конкретно, то мозг продолжает работать, но передо мной всё плывёт до потери равновесия. Не зная, куда податься, оставалось только избегать работы, искать предлоги, оправдания. Первый и единственный роман так и остался недописанным. И я даже не понимаю, что страшнее: то, что у меня не хватало сил, что мне нужен был отдых, или то, что я боялся признать этого, ища повода избегать работы. Ведь только на секунду я бы перестал избегать этой мысли о собственной слабости, признал бы её как правомерную, тогда бы, возможно, я бы и смог полноценно отдохнуть. Но в итоге я остался с неоконченной рукописью, без работы, сижу тут, как герой «Подполья», но без прислуги, а также без опыта работы, без еды и без денег. Хоть бы я понял, что запасов моего организма хватает чуть больше, чем на месяц. «Игрок» и «Приглашение на казнь» написаны за такой промежуток. «Хлеб с ветчиной» отнял у Буковски ещё меньше времени, а для меня это просто стало временем превращения в одного из героев его рассказов.

Тогда меня начала волновать идея бытия в чужой шкуре, понимание другого сознания. Мне претила моя жизнь, а вдруг другая - столь интересная, что я смогу изложить её на листах бумаги и получится что-то схожее с Мураками. Или может во мне неожиданно пропало что-то мною неизведанное и эта пустота не давала мне писать, поглощая мои мысли?

Даже моя девушка - да, она у меня есть, несмотря на постоянное нытьё о неработоспособности вместо самой работы - помогает мне, чем может. Она прекрасна. Каждый вечер смотреть с ней фильм, гулять или готовить в серой коммуналке - единственная радость жизни. Существование идёт за её счёт, а я принимаю это, как должное. Ну ничего, когда-нибудь... Когда-нибудь...

Все эти неприятные мысли червями ползали по голове расходясь по всему телу, вызывая головокружение, тошноту и дрожь. А я просто гулял по парку. Вперёд и вперёд. Обычная прогулка обычного отчаявшегося человека. Меня окружали запах жаренного мяса, женщины в купальниках, загорающие под июльским солнцем, которые закрывали лицо панамами, бродячие в поисках мяча собаки и люди, идущие по их следу. Обычная природа в середине города.

Носом я неожиданно уткнулся в каменную пологую стену. Мысли полетели по инерции вперёд, ударились о черепную коробку и были выбиты новыми: «Откуда это здесь?». Стена переходила в какое-то здание, в краешек крыши, похожую на потягивающуюся кошку и шла дальше до острой верхушки громоздкого здания. Этого никогда не было в парке, тут были спортсмены и некоторые из них правда были похожи на стены, фигурально, но это? Просто неожиданно возникло посреди леса? Или я неожиданно возник для замка из ниоткуда? По следам не вернуться в парк. Во-первых, мои следы были лишь подо мной. Во-вторых, леса уже не было. За моей спиной сейчас были какие-то каменные древние здания, окружённые стеной, лишь вдалеке виднелись странного вида деревья, шедшие вдоль реки. За лесом виднелась гора, её верхушка освещённая за ней же спрятанным солнце, желтела.

Справа от меня послышались шаги, такие твёрдые, что уж за ними точно тянулся след аж с первых шагов, прямиком из детства. Пара странно одетых мужчин, в какой-то броне, пластинами закрывавшей живот, да в кофтах под ней, со смешными шляпами с большими полями и чем-то похожим на копья, но с немного большим лезвием, подошла ко мне. На их форме, на груди, был нарисован какой-то жёлтый круг с лепестками, загнутыми внутрь. Они заговорили, явно обращаясь ко мне, на смутно незнакомом языке, казалось, где-то я его слышал, но с другой стороны на то, что я когда-либо слышал, похоже не было, дайте мне хоть сотню лет, а я не пойму, то ли это восточный язык, то ли южно-американский, в этом я им честно признался, но уже на своём, богатырском, что ни черта не понимаю. Тогда они наставили на меня копья и повели вдоль стены, подгоняя уколами в спину, этот язык был мне более, чем понятен. Я до сих пор крайне возмущаюсь, вспоминая, что они обо мне говорили. По крайне мере - смех показывал, что они верно не восхищаются мной.

Мы прошли по простенькому каменному мосту, на входе и выходе которого, на перилах, стояли оранжевые фонари в квадратных каменных клетках с таким же каменным помпоном наверху, затем через такие же каменные большие ворота. Стены были под наклоном, что по ним можно было бы даже вскарабкаться при должной сноровке, они расходились в стороны и сходились тут же, на воротах, начинались прям в воде, потом шло два-три метра земли. На той стороне, с которой мы перешли, сновали какие-то странно и бедно одетые люди, неся мешки на спинах или везя тележку за собой. С соломенными шляпами и в непонятных, будто из бумаги сделанных, одеждах, они спасались от жары, которая начинала настигать и меня. Моя одежда, идеально подходящая для северного лета двадцать первого века была порядком хуже, чем эти одежды... Какого века? И места? Что вообще происходит? Сознание металось между внешним странным миром и внутренними попытками его понять. Даже моя походка слегка изменилась, всё тело будто прижималось к полу под давлением нагретого воздуха.

Мы прошли очередные ворота в очередной земляно-каменной стене, и вот они наконец-то кончились. Теперь перед нами были деревянные двери огромного замка. Он был похож на предыдущие дома, тоже из белого камня, с такой же странной, пологой формой крыш, они выходили на несколько десятков сантиметров, глазомер у меня всегда был так себе, от стен, а каждый угол такой крыши походил на небольшой трамплин. Казалось, хотя бы место начинает проясняться. В памяти начали собираться вместе разбросанные факты, образовывая плотный шар из смешных гравюр, когда-то виденных мною, гейш, особенности, что привычка делать такого рода крыши перешла из согнутого бамбука, который, нагреваясь, изгибался, попавшиеся мне на глаза мужчины, у каждого из которых было по два - один обычный полуторный, другой размером с большой кинжал - изогнутых меча с круглыми гардами стояли прямо посреди улицы и о чём-то говорили, их тканевая одежда была перевязана в районе пояса, волосы скальпа выбриты, а на затылке собраны в какой-то смешной пучок, такие мечи не использовались в Европе, но и не похоже это на сабли, да и одежда явно не татарская. Шар этих фактов не пропускавший мысли дальше него не давал сознанию распасться и мне сойти с ума от необъяснимого факта, суть которого - моё пребывание... в средневековой Японии. Я дошёл до этого факта по лестнице, настолько низкой, что даже моим сопровождающим, бывшим явно меньше меня ростом, пришлось пригнуться, ведущей к императору, как мне казалось. Куда же ещё? Я начал ощущать себя главным героем какого-то фильма. "Последний самурай", например. На других этажах сновали ещё люди. На первом и втором из них была охрана, одетая так же, как те, что всё шли позади меня; на третьем и четвёртом были уже более приятные на вид, глаз хотя бы не резало наличие оружия, одетые в халат, перевязанный поясом, и в штанах с широкими полями. Обычная одежда японца, и, по-видимому, очень удобная. В то же были одеты и самураи на улице. Дальше мысль отказывалась работать и замечать окружение, все силы были брошены на то, чтобы не упасть.

О появлении дико одетого мужчины ему, императору, на меньшее я был не согласен, явно было доложено заранее, хотя мне и не очень было понятно, как. Он сидел в окружении совета. Мужчины, что вели меня, сначала ударили по моим ногам, и я упал на колени, затем рука одного из них толкнула меня в затылок к полу, машинально я выставил руки, чтобы хоть как-то спасти голову. Видно, моя неуклюжесть и правда сделала это - развеселив всех, я получил возможность высказаться, иначе мне бы её определённо отрубили. Одна проблема до сих пор оставалась - я ни черта не понимал на японском. Средне-японском? Это явно не костюмированная вечеринка двадцать первого века, а ведь это столько бы объяснило. В комнате было светло, солнце освещало всё пространство, дышать было легче, но горячий воздух остужал любую инициативу двигаться.

Я поднял взгляд и впервые в жизни близко увидел настолько статного японца. Это был довольно полный мужчина, уже в возрасте, в чёрной мешковатой одежде, которую и легче назвать огромным мешком, так забавно она на нём выглядела, и с непонятно каким образом собранными длинными волосами, хоть голова и была наполовину выбрита. Он обмахивался веером с каким-то рисунком и с усмешкой глядел на меня, видимо, ожидая моего первого слова.

Из-за его плеча показался какой-то старец, и никто не обращал на него внимания, а я внимательно наблюдал за ним. Какой-то монах, судя по одежде, с до блеска лысой и очень странной головой, похожей на медузу, сел за спиной того японца и начал с ним шептаться, пока другие продолжали надо мной смеяться. Мужчина пару раз кивнул и обратился ко мне. Мне оставалось лишь тупо смотреть на них. Мне становилось жутко смешно - ну не сюр ли? Смех явно защитная реакция при стрессе. Я попытался говорить на русском, надеясь, что кто-нибудь из находящихся в комнате резко вскочит, скажет: «Я знаю, что он говорит», мы с ним по-братски побеседуем, он расскажет, как здесь всё устроено и как мне вернуться домой или хотя бы станет нашим переводчиком, но чуда не произошло.

Старец, видя мою растерянность, поднялся с колен и пошёл ко мне. Размером он был меньше, чем любой другой человек сидящий на коленях, но в глазах каждого заметившего его читалось уважение. Пройдя всю комнате своими маленькими шажками и встав на носочки, он протянул руку к моему лбу. Его лицо стало намного ближе ко мне, чем могли допустить два обычных, гетеросексуальных мужчины. От места его прикосновения по телу расползалось тепло, от чего меня ещё больше бросило в пот. Как они вообще выживают здесь?

-Ну что, можешь говорить? - я вдруг начал понимать речь старика. Удивительно.

-Мгновение промедления равноценно смерти, - сказал Мужчина грозно зыркнул на меня.

-Я...я не могу понять, что тут происходит.

-Мы тоже не понимаем, кто ты, что здесь забыл и почему до сих пор либо не мёртв, либо не отрёкся.

-Отрёкся? От чего?

-Не играй с нами в игры - моё непонимание явно сильно злило его, - христианам не место на этой земле, вы все, весь ваш народ должен знать это. Опасно приезжать в наши земли и делать вид, что ваше дерево даст плоды здесь, в нашей стране.

-Я до сих пор не совсем понимаю, о чём вы. Не знаю я ни о каком дереве, о христианстве знаю, но я агностик, - последнее слово явно не вписывалось в эту речь, оно было исковеркано, звуки воспроизводились явно по-другому, и по лицам остальных людей можно было понять, что им оно незнакомо.

-А-гу-но-щи-чи-ку? Даже после того, как тебя научили говорить, ты всё равно выдаёшь себя!

Тут старец, о котором я успел позабыть, начал возвращаться на своё место с улыбкой на лице. Мужчина, посмотрев на него, прервал свою речь, давая ему слово.

-Что же ты? Не видишь? Он совершенно другого рода человек. Похож на нас. Он и есть мы. Но всё же он не отсюда. С врагами нашими он тоже никак не связан. Он чистый лист. Белый и пустой. Заполни его. Научи. Покажи. Пусть ищет свой путь. У него есть своя история, но сейчас она не имеет никакого значения. Он потерян и ищет. Сам не может понять - себя или замену себе, - при этих словах старец посмотрел на меня, его улыбка расширилась ещё больше, отвернувшись, он продолжил, - Начни с простого, помоги ему, и он поможет тебе. А может и наоборот. Я это видел. Видел неопределённость.

Внимательно выслушав это, Мужчина подозвал одного из тех охранников, которые и привели меня к нему.

-Чужеземец, пока мы не можем тебе доверять, ты будешь под охраной. Завтра ты узнаешь свою участь. А пока, - он обратился к охраннику, - увести его.

Меня взяли под руки и понесли из комнаты. Обернувшись, в закрывающихся дверях я видел только улыбку старика на надутой, как воздушный шар, голове.

Мы не стали спускаться по лестнице, как я ожидал, а прошли по коридору и прошли немало. Только тогда я заметил, как странно шумит пол на этом этаже, звук каждого шага эхом распространяется прямо по дереву и тем сильнее. чем тише ты наступаешь. Беззвучно пройти тут довольно сложно.

Стены в комнатах здесь создавались перемещением ширм, меня оградили от остального пространства двумя из них, предварительно обшарив карманы и забрав все вещи.

В этой моей комнате было окно, через которое был виден небольшой, но ещё строящийся городок. Огромная поляна, должная быть заполненной новыми постройками, хотя такая же поляна была уже застроена. Поляны были перегорожены рекой, но зданиям проталкивать границу городу уже на другом берегу это не мешало. Чуть поодаль виднелся густой лес. Уж там я точно заблужусь, если сбегу. «А зачем мне сбегать?». Я отошёл от окна и сел на деревянный пол. Непонятно, что от меня хотят и как я сюда попал, но сбегать отсюда - явное самоубийство. Я ничего не знаю об этих людях, об этом времени. Почти ничего. Они ели много риса, были буддистами, в это время ненавидели христиан, много воевали и писали стихи, имеют сложный язык с миллионами иероглифов, сражаются на катанах, стреляют из огромных луков, ездят на лошадях, их рост явно меньше моего, но это последнее, что меня удивляет здесь, а ещё они почти не потеют. Недостаточно информации, чтобы выжить в одиночку.

Если и есть причина того, как я попал сюда, старик должен знать. Кто ещё может прикосновением заставить тебя выучить новый язык? Старфайр поцелуем может, но это другая вселенная. Нет, раз здесь есть магия, то это точно не мой мир. Или я просто никогда этого не замечал? А, дьявол. Здесь есть магия - мир не мой. Точка. Император или нет, вроде, Иэясу, как его называл старик, без разницы, как его зовут здесь, я могу позволить себе влиять на историю, в моей реальности ничего не изменится. С этим я точно должен согласиться.

Все мои думы приводили меня к одному: единственное, что я могу сделать, - быть послушным, пытаться говорить со стариком и узнавать хоть что-то.

На секунду я прилёг на лежавший в углу матрас. Очистился от всех мыслей и просто концентрировался на дыхании.

Вдох.

Выдох.

Вдох.

И вместе с воздухом в меня зашла грусть, сначала заполнила лёгкие и всю грудную клетку, затем пустила корни, понемногу разрасталась и наконец распространилась по всему телу. Как же она там? Моя девочка. Здесь скоро вечер, у неё - уже вечер. Она возвращается домой, в котором меня нет. Ни записки, ничего. Звонит на телефон. А где он? А он в древней Японии, у каких-то азиатов. Абонент не доступен, вне зоны действия сети. Сеть ещё не сплетена и не разбросана по миру, чтобы быть в её зоне действия. Может, она вздохнёт с облегчением? Вот, мол, сбежал наконец, а я могу спокойно поспать, на один рот меньше. Через время я вернусь - её не будет. Или дверь мне откроет какой-нибудь парень в трусах, спросит: «Вам кого?», а из комнаты послышится её голос: «Милый, кто пришёл?». Эти мысли боролись с моей пассивностью и смирением. Нельзя просто так сидеть, нужно спрашивать охранников, звать старика, бороться...

-Здравствуй, дорогой друг, - от неожиданности я встрепенулся и подскочил. Старик оказался в моей комнате. Вышел из тени, будто всё время был в углу и поджидал момента.

-Как вы сюда попали? - как будто, моя интимная зона была нарушена. Я бы натянул на себя одеяло, если бы оно на мне было.

-Мне не нужно ходить сквозь стражу. Сквозь двери. Я найду вход. Даже если его нет, - я лишь неодобрительно хмыкнул, - ты интересный человек. Не отсюда. Слишком далеко. Я думал, придёт кто-то лучший. Скажи, рядом с тобой были сильные?

-Сильные? Да. Понимаете, я гулял недалеко от дома и резко оказался здесь. Я не понимаю, почему, зачем и как, но я очень хочу попасть обратно. Вы знаете, как это произошло? Как я очутился в Японии?

Старец выслушивал меня с живым, на который способны только старики, видевшие уже всё, интересом. Не перебивал, просто улыбался.

-Я знаю. Я всё знаю. Поможешь нам. Мы поможем тебе. Ты окажешься дома. Всё будет хорошо, - он опять подошёл ко мне, но в этот раз коснулся уже сердца. И меня сморил сон, я просто начал заваливаться на бок. Я ещё видел, как он прошёл к другому краю комнаты, взял подушку и подложил мне под голову, но не видел, как он ушёл из комнаты...

Проснулся я утром, весь в поту, одежду хоть выжимай. Не было сил подняться, пустой желудок болью прижимал меня к полу. В голове туман и серый шум. За дверью послышалось, как кто-то сел на колени, вот дверь отодвигается, за ней сидит девушка, на лице - белила, волосы - идеально собраны в пучок, на теле - кимоно, перевязанное оби, со словами «Ваш завтрак» на красных от помады губах. Затем она встала, вошла внутрь, снова села на колени, переставила поднос из коридора в комнату, закрыла перегородку, снова взяла поднос и принесла его к лежачему мне, поклонилась дала какую-то небольшую чашу, из которой шёл пар, я выпил - это явно был алкоголь, но очень странного, слегка даже тошнотворного вкуса; как я выпил, она поклонилась и вышла, не отворачиваясь от меня. показав лицо в последние раз, она закрыла за собой ширму, я проводил её коротенькие шажки по коридору и снова остался один. На подносе был рис, какие-то овощи. Я начал вваливать в себя всё сразу, не разбирая вкуса. Такой маленькой порцией не наешься, но хоть что-то. Когда я заканчивал свою трапезу, то снова услышал шаги, но уже более грузные. Они явно приближались ко мне. Вошёл мужчина, не один из вчерашних охранников, но в такой же форме. Посмеялся над моим грязным от еды лицом, обратил моё внимание на нетронутые палочки для еды и, сказав что-то уничижительное в адрес всех гайджинов, положил одежду на пол рядом со входом и сказал: «Переоденься хоть, а то от тебя несёт, как от грязной собаки. Сегодня ты поедешь на болото по поручению самого сёгуна. Радуйся, что тебе выпала такая честь». Радоваться? Болоту? Не так я себе представлял путешествие в Японию, но делать было нечего. Я криво улыбнулся, а он вышел. Быстро скинув с себя всю одежду, я почувствовал неимоверное облегчение, и тут я осознал, что, в общем-то, не совсем понимаю, как надевать кимоно. Было и что-то похожее на нижнее бельё, тоже явно не помешает, хоть и выглядит очень пошло - верёвка с мешочком спереди. Как-то разобравшись с этим и побросав свою одежду в угол, я сел и стал ждать. Даже в этой одежде я страдал от жары, но делать нечего. Прошло немного времени в ожидании, и ко мне снова зашёл охранник и потащил за собой, снова маленькая лестница, снова разные люди, снова отдышка, и вот мы на улице. Там меня встречал другой человек, явно самурай. С катаной и танто, откуда-то в голове всплыли названия, на поясе

-Сегодня, по приказу Великого сёгуна, мы с тобой идём к каппам с политической миссией.

Глава 2

-Каппы живут вблизи водоёмов, любят зазывать людей поглубже в реку, а потом хватать, да так, что тебе не выбраться, а потом просто топят. Вот и все дела, - Да уж, вот и все дела, самурай, шедший со мной вёл такую лекцию, он был одет в такую же одежду, как и я, но другой расцветки - белый верх, чёрный низ и такой же пояс, у него имелся меч, я же не был удостоен такой чести, его называли Ямадой-саном, чему и я последую, - при встрече с ними легко можно выиграть немного времени, они всегда следуют правилам поведения, так что если им поклониться, то у них с головы, - он погладил себя по макушке, - здесь есть как бы небольшой сосуд, выльется вода, без неё они бессильны, но если они в воде, то им потребуется совсем немного, чтобы встать на ноги, поэтому у тебя сразу должен быть план действий. Понял?

Мне оставалось только безмолвно согласиться, хотя вряд ли кивок согласия отличался от того, как у уклоняюсь от веток деревьев, не мешавших моему спутнику, но царапавшим лицо мне.

Кроме Ямады с нами шёл ещё один человек. «Умом тронулся» - как мне было сказано, Куруоши. Бедно-одетый, с бегающими глазами, его кожа была похожа зелёной, и он вечно чесался. Полноценная жаба, но очень большая.

-Вообще, от него мы и узнали о каппах, - сказал Ямада, видя моё недоумение относительно того, зачем этот, явно больной человек, идёт с нами, - С год назад он вернулся из лесу спустя месяц скитаний. Семья, понятное дело, волновалась, но пропасть в лесу несложно, поэтому быстро приняли его пропажу и возможную смерть. А тут и потерялся, и нашёлся. Это уже странно. Поначалу признаков не подавал, что что-то не так, говорил, что просто заплутал, ягоды да грибы ел. Только вот иногда, когда с ним говорили, он звуки странные издавал, как когда воду из одного сосуда в другой переливаешь. Надоело его родителям это, стали допрашивать, связали, есть и пить не давали, тут он всё и рассказал. Не поверили, конечно, за больного приняли. Зато потом, когда все эти существа, не только каппы, начали появляться повсюду, тогда убедились, правду говорил. Так что вот, единственная возможность наша попасть к ним - он, - спустя минуту Ямада добавил, - ведь не поймёшь, то ли он правда с ума сошёл, то ли правду он говорит, то ли правда только сумасшедшим дана, - во всю дорогу наш разговор этим и ограничивался, все силы мы тратили на то, чтобы быстрее добраться до указанного нам болота.

Мы вышли из замка, спустились к уже построенному району города, чувствовалась вонь бедных кварталов, узкие улочки не давали места развернуться, тем более мне. Вдоль улиц было обсажено тонкими ветвистыми деревьями, видимо, чтобы не заблудиться, но под палящим солнцем, даже в этой тени, всё равно лучше не находиться, но делать нечего, не пойти я не могу. Непривыкший к такой погоде, я часто выбивался из сил и чуть не доходил до обморока, поэтому нам постоянно приходилось останавливаться.

Зной стало легче терпеть, как только мы вышли к реке. Добежав до неё, я упал на колени и бросил лицо в водный поток и держал его там, пока воздух мне не стал более необходим, чем свежесть. Я заметил, как расслабился Ямада. Всё время, пока мы были в городе, он высокомерно смотрел на окружавших его людей - ремесленников и купцов, только единожды он уважительно отнёсся к человеку, но тот по одеянию и вооружению был таким же самураем, как и сам Ямада. Отдышавшись, мы продолжили путь.

Перейдя реку, мы вошли в лес, спустя время день намеревался кончиться, а лес об этом даже не думал, так что мы устроили привал, развели костёр, достали выданную нам еду и разложили мешки для сна на земле.

Меня быстро сморил сон, но так же быстро я и проснулся. Сон - сонм образов, и я тонул в материализованных сознанием ужасах навалившихся на меня переживаний, кошмары меня и разбудили. Нито другой больше не спал. Ямада был на стороже. Псих - на кураже, он бормотал о том, как рад будет вернуться, какие там великие поэты, замечательная музыка, справедливые законы и удивительная философия, о том, как он скучает по всем своим знакомым, что у него даже возлюбленная была, но умерла - сердце не выдержало оскорбления, вот они его даже посещают в туалете, когда он вернулся в деревню, а потом это сменялось на беспокойство, что его не примут; я не стал его тревожить и сел с Ямадой у костра.

-Насколько мы знаем, его изгнали оттуда, или он сбежал, почему - непонятно, а теперь он просто мечтает жить там снова, - сказал Ямада, когда я приблизился к нему.

-А что ещё известно?

-Его жена умерла вместе с детьми, а он не смог смириться с этим или умереть вместе с ними, духа не хватило, можно сказать, и жизнь, и смерть видел. Потом ему приснилось, что лес его зовёт, ушёл из дому, попал на болото, провалился в какую-то яму, там его встретили. Он прожил с ними ещё одну жизнь, но, как я и сказал, ушёл и из того мира, так что ни к какому из миров он теперь не привязан. После такой истории непонятно, то ли не держаться за жизнь вообще, раз она всё равно кончится, то ли наоборот, это и есть мотив, чтобы получать удовольствие? Он должен знать об этом лучше нашего, но не скажет. Даже не подумает об этом, - этому самураю явно нравится философствовать.

-А что же у вас, Ямада-сан? Есть семья?

-Нет, - коротко и ясно ответил он, - раз ты поспал, то теперь моя очередь, а ты следи за огнём, - сказал он, избегая разговора.

Ямада лёг на том же месте, где и сидел, через минуту его храп раздражал слух и дробил ночную тишину. Ветер покачивал кроны деревьев, прохлада щекотала кожу до мурашек, так что приходилось укутываться в одежду сильнее и сидеть ближе к костру, но я радовался этому, хотелось набрать холода под свою одежду на весь день, чтобы в пути он помогал мне пережить это сильное повышение градуса. Спустя ещё время и второй спутник, кажется, уснул. Он продолжал бормотать, но слова мешались друг с другом, не хотели пропускать никого вперёд, поэтому, проталкиваясь, бочком выходили изо рта вместе. До рассвета время в раздумьях прошло незаметно. Как только солнце пробилось сквозь листву, все проснулись. Ямада молча подошёл к своим вещам, достал из мешка с рисом горстку крупы, приготовил нам завтрак, подкрепившись, мы продолжили путь, а сумасшедший просто вскочил, когда почувствовал разносящийся запах готовой пищи, и, сказав: "Спасибо за еду", принялся вбрасывать в себя слипавшийся рис голыми руками.

Днём Куруоши активизировался. Мы приближались к знакомому ему болоту, и он всё поторапливал нас, то убегал вперёд, то возвращался. Ямада и я начали выбиваться из сил в этих догонялках, поэтому самурай прикрикивал на него, чтобы тот замедлился, но Куруоши не слушался, приходилось нам бежать за ним. И мы потеряли его из виду. Куда он провалился?

Вдвоём мы блуждали по этому болоту, не зная, куда дальше отправиться. Сможем ли мы найти капп без помощи? Повезёт ли нам провалиться в дыру? Алисы в стране капп, честно слово. Мы кричали, но это было бесполезно. Абсолютная тишина затмевала крики, эхо уходило от нас, не давая полноты звука. Страх опутал меня, становилось всё сложнее идти. "Может вернёмся?" начал я говорить Ямаде, "Мы его уже не найдём". Вдруг послышался хруст веток, но мы будто говорили ему: «Подожди, не до тебя сейчас, мы другим заняты», и только когда он подошёл к нам вплотную, прокричал в ухо, тогда мы не могли его игнорировать: «Ну что ещё?», в ответ на это я увидел огромную зелёную лягушку, её облик выделялся в кустах, на голове у неё было гнездо из волос, на лице клюв, совмещающий функции рта и носа, на груди - панцирь, как у черепахи, она сидела в кустах, сливаясь с зеленью, но всё равно было видно, насколько длинные и тонкие у неё конечности. Как она заметила, что я её вижу, она отпрыгнула в тень, а я в страхе побежал к Ямаде.

-Ямада-сан, я видел, - речь захлёбывалась от потока слов, жаждущих быть высказанными, - видел это.

«Где?» - резко спросил он, и мы пошли к тем кустам. Из-за спины мы услышали: «Не меня ищите?» и обернулись. Она стояла перед нами в полный рост, но теперь уже серая. Я был уверен, что это то же самое существо, которое я видел буквально пару минут назад, лицо было тем же. Почему у него другой цвет? Оно подстраивается под окружающую среду, как хамелеон? Но, видимо, по собственному желанию, ведь серого вокруг почти и не было. Каппа головой доставала лишь до моего пояса, но рукой дотянулась бы и до носа.

-Вот это лягушка, - удивился я вслух.

Ямада сильно удивился моим словам, и, отталкивая меня, положил руку на свой меч, а каппа, услышав это, упал на четвереньки и, злобно забулькав, начал глядеть из-под своего гнезда. В следующее мгновение он уже набросился на меня, в пасти у него были острые зубы, но почувствовал я лишь царапину его длинных когтей, спасибо Ямаде. Одним резким ударом он отрубил голову, прыгнувшего на меня каппы. Безжизненное тело приземлилось к моим ногам и начало выплёвывать из себя лужу крови, мешавшуюся с тиной, стекавшую к моим ногам.

-Лучше бы ты такого не говорил. Теперь нам точно стоит уходить отсюда.

Я стоял шокированный и напуганный. Впервые в жизни я увидел убийство, да ещё и так близко. Одно мгновение разрезало прямую времени на две - жизнь до, а смерть после.

Ямада дёрнул меня от созерцания переосмысления моей жизни, и мы бегом продолжили путь, хотя рука моя горела и требовала холодного обращения. В этот раз нас нашли очень быстро и окружили, но мы даже не поняли этого. Один из них прыгнул на голову Ямаде, а когда я пытался снять каппу с него, то на мою спину прилетел другой и повалил меня. Ситуация была патовой. Меч Ямаде не достать, да ещё в мгновение ока они связали нас по рукам и ногам. Пришлось перестать сопротивляться. В мгновение, между тем, когда меня уже не тыкали лицом в грязь, но ещё не надели мешок на голову, я увидел разбитое в кровь и исцарапанное лицо Ямады. Так мы попали к ним в плен.

Они были удивительно сильны для такого небольшого роста, смогли взвалить нас на спины и понести по ухабам. Из-за удара по голове я не раз терял сознание, засыпал, так что не знаю, сколько уж нас так несли и по времени, и по расстоянию, но когда с наших голов сняли мешки, уже был вечер, а мы находились на входе в их деревню. Первое, что меня удивило, - их язык. Я, конечно, слышал, как говорил Куруоши, но с ними он не шёл ни в какое сравнение. Похоже на то, что пришёл в африканское племя, но вместо цоканья гортанью здесь было бульканье. Тот каппа, нёсший меня на спине, начал говорить со мной, увидев, что я очнулся.

-Обльнулся наконебль, - я еле понимал каппский акцент.

-Да, очнулся. Вам обязательно меня нести? - слова перебивались земляными кочками, так что говорил я по слогам.

-Нульно донести до тюрьмы.

-А куда уносят Ямаду? - я огляделся и увидел, как мы разошлись в разные стороны деревни.

-Не могу говорить, - по его рычащему бульканью я понял, что такой вопрос раздражает его, поэтому пришлось заткнуться и просто качаться на его спине дальше.

Он донёс меня до здания. Вообще все они были странно построены. У каких-то по два этажа, у каких-то по два с половиной, одно было полутороэтажным, а некоторые - одноэтажные, но с надстройкой. Видимо, они строили двухэтажное здание из дерева, потом первый этаж начинал понемногу уходить под землю из-за рыхлой почвы, над ним начинали строить ещё один этаж и так до бесконечности. Он положил меня в комнату, пол которой немного начинало затапливать, привязал лианами к стене и закрыл бамбуковую дверь, казалось всё это можно разломать голыми руками. Из-за этой решётки виднелся лес, освещённый луной. А за ним сама луна висела на кончике горы. Ветер кружился по улице, заворачивал и ко мне, чтобы мне, видимо, было не так одиноко. В этой деревне не было света, каппам вряд ли нужен огонь, раз они земноводные, да и всё здесь кричит, что единая искорка заставит весь мир до той самой горы гореть.

Пришлось мне засыпать под этот свист с этим лёгким освещением. Проснулся я рано, маленькие каппы, видимо, дети смотрели на меня через бамбуковые створки, тянувшиеся по всей стене, и смеялись. Они вряд ли говорили на японском, поэтому и не понимали моих попыток поговорить с ними. Один плюс - я мог рассматривать их разговор, как текущую речку, первое, на что можно смотреть вечно, и не отвлекаться. Благо, мне было о чём подумать и убить время.

Ведь я сначала попал на 5 веков назад, а сейчас ещё и угодил в плен к каким-то странным существам без возможности сбежать. Как лучше себя вести с ними? Что делать? Чего лучше не делать? На эти вопросы ответа я не мог найти в стенах этой комнаты.

За детьми я увидел группу уже взрослых капп. Они стояли кругом. Посередине стоял главный, его слушала и толпа, и два, слегка возвышавшихся над другими, каппы. Его одежда принадлежала ко времени ещё более древнему, чем то, в которое я попал. Судя по тону разговора, они говорили стихами.

-Поэтибльский турнир, - перед решёткой стоял один взрослый каппа, будто дети выросли и слились вместе, настолько неожиданно он появился, а я уже понял, что «ч» и «ц» у них менялось на «бль». Обычный деревенский диалект, нужно только привыкнуть.

-Что это такое?

-История. В древности люди устраивали их по приказу императора. Сегодня они только начали, ведь всегда соревнуются с утра до вечера. Один читает свои стихи, другой - свои, или один продолжает другого. У кого лучше, тот получает очко, - Этот каппа начал переводить мне их стихи:

Первый поэт: Как ирис в болотной воде,

Живу в этом мире печальном

В слезах.

Почему?

Что думаешь ты?

Второй поэт: Не знаю и я,

Почему,

И нынче лишь слёзы

Мои увлажняют рукав,

И нет им конца!

Затем послышались аплодисменты и начались новые стихи, но круг пошёл с другой стороны.

Второй: В городе нечем вздохнуть

Бродят душные запахи...

Летней ночи луна.

Первый: «Жарко, жарко, нет сил...»

Голоса у каждых ворот.

После ещё одного всплеска одобрения, эти каппы ушли со сцены, их место заняли другие, они уже были в масках, но моё лицезрение истинно культурного события, похожего на какие-то шаманские танцы, прервали слова каппы, пришедшего за мной. Как быстро они сменяли друг друга, удивительно.

-Так, дослушали. Теперь пойдём. Тебя ждёт суд.

-Какой суд? За что?

-Да не волнуйся, сегодня только слушание, хотя я бы тебя и без суда исцарапал за то, что ты сделал с моим братом, но закон надо слушаться.

Он вошёл, подцепил ногтем лиану и разрезал её, дав мне подняться, он потащил меня за руку по всей деревне, впиваясь острыми пальцами в руку, стоит мне дёрнуться, я останусь без неё. Непонятно, за что меня судить, ведь не я убил каппу, ведь так? Или какие у них тут законы? Сумасшедший говорил, что тут всё очень справедливо. Весь путь я только и думал, как бы спастись самому, о Ямаде не пробегало и мысли. А ведь его могли убить в пути, или он смог сбежать, но меня волновало лишь то, как лучше себя вести. Всё время, пока я пробывал здесь, я просто будто плыл по течению, а вокруг меня бегали друг за другом лягушки на двух ногах и не обращали на меня внимания. Для них люди, видимо, не были чем-то новым, это каппы не попадали в мир людей и казались сказкой.

Мы оказались перед огромным полукруглым из тёмного дерева столом, за которым сидела групка капп в чёрных одеждах, спускавшихся под стол. Центральный, наиболее древний по возрасту, одежда которого ниже всех свисала под столом, сидел рядом с мешком, забитым рыбой. Посмотрев на меня, он остановил гвалт соседей, взяв рыбу из мешка, постучал её головой об стол и начал:

-Итак, ваше имя, - я не успел произнести его, - просто японец, так и запишем.

-Но я даже не японец.

-Сейчас это неважно. Вы обвиняетесь...

-Господин судья, я не убивал вашего соотечественника. Я не воин, меня прислали, прислал сёгун, чтобы я попытался договориться с вами.

Он посмотрел на меня, глянул на других капп и засмеялся. Его смех был похож на всплески воды, когда она выплёвывается из бутылки. Я слушал это с недоумением.

-Ты что, думаешь, мы судим тебя за убийство? Нет. Конечно, нет. Вы с вашим другом защищались, за такое мы не судим. Ты должен быть подвержен наказанию за нанесённое оскорбление, - сказав это, он стал глядеть в стол, будто на нём было что-то написано.

-Что...

-Ты оскорбил нашего брата. Жителя этого города. Удивительно, что он не умер сразу, учитывая наше слабое сердце, а нашёл силы атаковать тебя. Раз он умер в бою, значит - не смог отбить свою честь, но ты не понёс наказания за это, поэтому его брат должен выбрать за него.

-Подождите, господин судья, - сейчас я должен схватиться за возможность и действовать, - я понёс наказание, ещё до его смерти, - и показал на царапину, оставленную им, - это след его когтей.

Видно, что это поставило его в ступор. Судья отправил своего правого соседа проверить мою руку, а тот прошлёпал до меня, резким движением своей зелёной лапы с тонкими перепонками, поцарапал меня ещё раз и начал разглядывать, несмотря на моё шипение.

-Да, это правда след когтя каппы...

-Тогда суд удаляется для пересмотрения дела, - проговорив это, он взял ещё одну рыбу, ударил ей об стол ещё раз и, откусив голову, начал выходить из-за стола.

-Но что будет с моим другом?

-О, это уже не ваше дело.

Я пытался говорить, что у меня есть послание от Императора, на что они засмеялись, сказав: "Император не отправил бы ненужного самурая и какого-то чужеземца".

Меня отвели обратно в дом, а через пару часов ко мне зашли двое. Женщина и мужчина каппы. Она принесла мне сырой рыбы и кружку чистой воды, а он - новости. Дело пересмотрено, наказание, которое выбрал брат убитого, было уменьшено вдвое и, ввиду усталости суда, будет приведено в исполнение завтра. Оставив меня наедине с несъедобной едой и мыслями, они ушли. Весь день я слушал стихи на непонятном мне языке и смотрел масочные представления. Я ждал ночи и голодал. Наказание - последнее, чего бы мне хотелось сейчас пережить. Непонятно, что у них за наказания. Ведь это древность, явно должна быть смертная казнь. «Наказание будет уменьшено вдвое». Так если он знает об этом, ничего не стоит сказать: «Вставьте ему два копья в горло». Да и где Ямада? Что с ним могло произойти? Нет, он точно убит. Нужно бежать. Только бежать. Сейчас можно убежать, можно вернуться в замок и будь, что будет. Людям, кажется, я доверяю больше, чем каппам. Человеческие законы мне понятны, уж если смерть, то пусть я буду хотя бы осуждён за что-то мною осознанное, как преступление. Да и время, пока я буду искать замок, это время жизни. Решено.

Дождавшись глубокой ночи, я начал ломать бамбук своими руками. Он поддавался и, хоть и с громким хрустом, но я прорвался. Аккуратно выйдя из этой клетки, являвшейся уже не жилым первым этажом, я пошлёпал из деревни. Благо я находился на окраине и меня не заметили и не преследовали. Я не мог долго бежать, голод огромным весом давил изнутри живота, всё тело казалось безжизненным и ватным. Я споткнулся, не удержал равновесия и отключился, но буквально на секунду. Вскочив обратно на ноги, я побежал дальше, выплёвывая землю и клокотавший в лёгких воздух и с хрипом втягивая новый. Вдруг передо мной оказалось ещё одно здание из дерева, но похожее больше на избу из брёвен, чем на простенькие домики капп. Свет там не горел, видимо, там все спали. Не знаю, о чём я думал. но следуя инстинктам, твердившим мне, что смерть от голода становилась всё более реальной, я пошёл к нему.

Глава 3

Я открыл глаза, свет копьём вонзился прям меж них, слишком ярким он был, я прикрылся рукой. «Я всё-таки дома, всё остальное - кошмар» - эта мысль была разбита свалившимся с потолка осознанием, что дом состоит из брёвен, и была заменена на понимание, что я всё же в Японии, всё же не дома. В двадцать первом веке в городах дома обычно из дерева не строят. Вопреки этим размышлениям слышались гудение холодильника и вентилятора, скрип скрипящего стула.

Я поднялся и осмотрел комнату более детально. Свет горел не от свечей, что можно было бы понять в рамках времени, но от лампы (спасибо, что не люстра, я бы на ней повесился от удивления). В противоположной стене была дверь. У моей стены по порядку большой стол, к примыкающим к нему стулом и несколькими ящиками, затем холодильник, рядом был крутящий голову и вертящий языком вентилятор, а перед ним, на кресле-качалке, развалился какой-то полузнакомый силуэт в белой футболке, в темных широких штанах и в кедах, он обмахивался веером, облачко дыма было над его головой. На шорох кровати, он обернулся, улыбнулся, протянул руку к холодильнику, достал оттуда бутылку пива, открутил крышку, и наконец-то соизволив поговорить со мной, произнёс: «Ну и тяжело же тебя было тащить», но ещё тяжелее было мне поверить в происходящее. Передо мной сидел мой друг. В моём времени он умер, а здесь - жив и с такой лёгкостью пьёт пиво, чем не злоупотреблял при жизни в силу возраста, но сейчас ему на вид все двадцать, уже можно.

-Как ты?...

-Да ты всего в паре метров упал, считай, прям перед дверью, так что дотащить смог без проблем, не волнуйся, отдыхай. Пива?

-Почему ты жив? - я вскочил и подбежал к нему. В голову ударило давление, так что я не просто обнял его, но завалился на него всем телом, чуть не опрокидвая кресло. Эмоции разрывали голову, выходя на свет слезами и воем.

«Ну-ну», с улыбкой похлопал он меня по спине. Я не мог отпустить его. Никогда больше. Ни за что. С детства мы строили планы, но в наши планы никогда не входил его прыжок с крыши, после этого всё потеряло смысл. За это я даже носил обиду на него. Он осквернил наше любимое место. Сколько раз я пытался прийти туда, но не мог, его образ отгонял меня, пока я совсем не забросил попытки. Оттуда пускались первые самолётики, водяные бомбочки в нелюдную территорию, там остались все детали наших жизней, но затем осталась лишь грусть. Она копилась годами. И вот. Нашла выход. Ещё несколько минут я просто висел на его шее, не в силах поверить, что могу снова говорить с ним.

-Как ты здесь оказался? - спросил я его, вытирая остатки слёз и вставая на ноги.

-Да знаешь, долгая история, - сказал он, закуривая откуда-то взявшуюся сигарету, - да и неважно это. Лучше расскажи, что ты здесь делаешь? Как вообще жизнь? Присаживайся хоть, а то снова упадёшь.

-Думаешь, я представляю, как оказался здесь? - я завалился на стул, - Просто в один момент уткнулся носом в какой-то замок, и вот, теперь существую, хоть и недолго, здесь. Не понимаю даже, откуда и с чего начать поиски того, как вернуться, - тут я понимаю, что говорю опять на родном языке и всё ещё не верю, что могу поговорить с ним.

-А может не способ, а причина важна?

-О чём ты?

-Да неважно, так, мысли вслух, - прервал он эту часть разговора, делая глоток, - но всё же, расскажи, что в жизни то творится, сюда новости не доходят.

И я рассказывал. Говорил, не умолкая. Иногда мой же кашель меня перебивал. Я не успел набирать воздуха на все из своих мыслей. Десять минут. Двадцать. Я будто излагал всю свою жизнь заново. Пытался вспомнить каждую деталь, цеплялся за неё, развивал её, запинался, выбирал более значимую и так, моментом за моментом, я дошёл до этого дня. Больше мне рассказать было нечего. Оставалось лишь сожаление, что всё это он не пережил со мной. И возмущение о настоящем. В итоге всё равно мой рассказ получился, будто его записали на листке бумаги, скомкали и рассказали лишь те слова, что увидели, большая часть сюжета осталась в этих складках, но он всё равно слушал с интересом.

-Да, немало тебя жизнь потрепала.

-Но кручусь как-то.

-Всё-таки, пива то хочешь?

-Не откажусь, конечно.

Мой друг снова потянулся к холодильнику, достал ещё бутылку и протянул её мне: «Что же, за встречу». Даже в такой странной истории наличие пива полностью успокаивает. Холодный напиток колол рот, накатывал болью в дёснах, бодрил в одну секунду, а в следующую расслаблял до сонливости.

-Но всё же, - перебил он лопание пивных пузырьков, - давай разберёмся, как ты сюда попал. Этим ты, думается, ответишь и на то, зачем я тебе здесь пригодился. С чего начнём?

-Всё-таки ты что-то знаешь, хитрец. Раз ты попал сюда первым, давай начнём с тебя.

-Хорошо. Начнём.

-Начнём с чего?

-С разбора в происходящем, - он явно смеялся надо мной, его давняя привычка.

-И как мы планируем это делать?

-Вообще, делать будешь ты, я буду лишь помогать, как на экзамене, если говоришь правильно, я молчу, а допускаешь ошибки - поправлю. Этого же ты хочешь?

-Конечно. И как ты можешь мне помочь?

-Мой опыт сработает тебе на руку.

-Я всё ещё не понимаю.

-Хорошо, начнём сначала. что это за мир?

-Япония? Средние века?

-Да, начало семнадцатого века.

-Но мир какой-то необычный? В нашем мире точно не было говорящих метровых лягушек.

-Ну что же ты, не называй их так, один раз тебе уже досталось, - посмеялся он, откуда он всё знает? - тебе интересно, кстати, что за наказание было положено?

-Ты знаешь?

-Конечно, как не знать?

-Стало ещё менее понятно.

-Так вот. Судили за оскорбление. В общем, наказание было бы подобным, брату убитого дали бы пять минут на оскорбления тебя. Это и с учётом того, что ты человек, и с учётом твоей царапины. Поверь мне, более справедливых существ ты не найдёшь, всё у них по закону, для каждого существа свои правила, даже для каждой ситуации.

-Да-а, сколько деталей.

-Теперь вернёмся, необычный древний мир. Что было до того, как ты в нём очутился?

-Я гулял по парку, ждал возвращения девушки, чтобы пойти домой. М-да, теряется она небось, что я так сбежал, и объяснить не смогу.

-Мне кажется, и не придётся. Время, понимаешь, штука относительная, здесь идёт, там - нет, тот стареет за полвека, а другой летит со скоростью света и время умрёт быстрее, чем его коснутся морщины. Когда вернёшься, и в этом можешь не сомневаться, ты окажешься в том же месте и в то же время, из которого попал сюда, - я почему-то безоговорочно верил ему. Если он так сказал, значит, так и случится. Рано или поздно я вернусь домой.

-Но как это сделать? Вернуться, то есть.

-А вот здесь, друг мой, давай пойдём дальше в скальпировании момента до твоего пришествия в этот мир. Гулял ты в парке, ждал девушку, но о чём ты там думал?

-Честно говоря, думал о себе и жалел себя, - с усмешкой ответил я.

-Зачем же тебе себя жалеть?

-Понимаешь, всё, чем я занимался после твоей смерти, у меня не получалось. Главной моей заботой стало писательство, но ни популярности, ни полного удовлетворения я не получил. Пачкал бумагу, перечитывал написанное раз за разом, но в итоге видел лишь ошибки и оплошности, текст только из них и состоял. Легче было не исправлять, а начать сначала. Поэтому я выбрасывал написанное, начинал с чистого листа и так по кругу. Тогда я начал писать роман, самое большое, что когда-либо делал, но снова попал в ловушку неудовлетворённости. Я чувствовал, что мне не хватает личного опыта, страсти, переживаний, я желал пережить чувства другого, мне казалось, это должно помочь. Ведь легче писать о том, что сам пережил.

-Да, страдать надо, а потом писать. Проблема в том, что писать тогда тоже надо лишь о страданиях. К Достоевскому это уже твёрдо было известно.

-Это точно, - ухмыльнулся я.

-Ну вот, ты попробовал себя в роли дипломата. Неудачно, конечно, но какой-то опыт у тебя появился. Понравилось?

-Да пока не то что бы.

-Хотелось бы, попав в средневековую Японию, побыть самураем? Ниндзей? Самим сёгуном или хотя бы даймё? Какое-нибудь геройское приключение? - улыбнувшись, сказал он, - что же, может, возможность ещё и представится.

-Да, образ какой-то более романтичный был, - улыбкой ответил и я.

-Пиво кончилось, ещё будешь?

-Конечно. Откуда у тебя вообще здесь пиво? Да и электричество.

-Да у меня ещё куча всего есть. Перекусить хочешь? И да, в ответом на твой вопрос будет ответ на вопрос о том, почему я вообще здесь. Почему? - протянул он мне открытую бутылку, пустые просто стояли на полу.

-От еды я тоже не откажусь.

-Замечательно, - на закрытом его фигурой столе оказалась портативная плита, на ней же стояли сковорода с кастрюлей. Поставив вариться спагетти, он начал нарезать взятые из холодильника овощи, мясо и грибы, - цени, говядины здесь и не найдёшь. Охота под запретом, едят в основном овощи, кашу из проса и ячменя, иногда добавляют рыбы, всякие фрукты, а вот говядину или даже конину, коней тут много, нельзя, религия не позволяет. Выращивают много риса, но его почти не едят и всё равно живут впроголодь, всё хозяину отдают, тот уже распределяет между всеми, кто ему служит, да и себя не обделяет. Часть, конечно, идёт императору, сейчас он в Эдо. Замок ты уже видел. Что тебе ещё рассказать? На улицах аккуратнее будь, даже у обычного крестьянина может быть нож, мечи им запрещены, что их отличает от находящихся вечно при оружии самураях, но защищаться как-то надо, - он обжарил овощи с грибами, затем добавил туда мяса, достал какой-то соус из холодильника и залил всё им, отправил спагетти туда же и потушив немного, разложил по тарелкам и подал, - а это напоритан, японский вид итальянской пасты, в авторской обработке. Честно говоря, к итальянскому варианту они просто добавили мяса, и получилось замечательно. Ещё какие-нибудь вопросы?

-Когда ты научился готовить?

-Имелось немного времени.

Столовые приборы также появились из ниоткуда, мы принялись обедать. Наверное, это был обед. Ощущение времени было полностью потеряно, да и я не особо пытался его искать После пары дней голода на сырой рыбе обычная паста казалась мне шедевром кулинарии, и я думал только об этом, уплетая за обе щёки. Никогда не забуду этот вкус. Сладкий перец мешается с острым соусом, это всё равномерно распределяется по спагетти и находится в каждой прожилинке мяса. После еды была ещё одна бутылка пива. Казалось, никаких проблем не было и не будет, я лёг на кровать и совсем расслабился, а он начал раскачиваться на откуда-то взявшемся, подвешенном к потолку, гамаке и мычать какую-то мелодию.

-Что же, - спросил он спустя время, хлопну в ладоши и подскочив ко мне, - вернёмся к нашим баранам. Восстанавливаем цепочку. Думал о работе, попал сюда, пришёл ко мне. Итак, зачем нужен я?

-Что же, ты мой друг, с которым я веду себя наиболее искренно. Это, наверное, самое большое отличие тебя от других моих знакомых.

-Молодец. Дальше?

-Хочешь сказать, что перед тобой мне легче будет отчитаться обо всём, что со мной происходит?

-А мне легче будет тебя направить, бинго. Еда и правда творит чудеса, - он ходит по комнате и крутит кистью, как учитель.

-Тогда давай. Колдуй свою магию и скажи свой совет. Сложнее всё стать уже не может, а упростить мне очень бы хотелось, - куда уж проще, чем лежать на кровати после плотного обеда и потягивать пиво, в своём бы времени такое устроить.

-Как по мне ты испробовал свою первую роль. Удачно или нет - не мне решать, но главное - попытка была. Так что теперь, - он потащил меня за руку и посадил за стол, - пытайся здесь.

-О чём ты?

-Ну как же. Стопка листов, куча заточенных карандашей, полный холодильник пива, что может быть лучше для работы писателя?

-Думаешь, в этот раз у меня получится? - я неуверенно поднял карандаш.

-А ты не задавай вопросов. Не задумывайся о том, получится или нет, постарайся начать. Хем же тебя учил, главное - первая строчка, отделай её, затем всё пойдёт как по маслу, можешь даже у камина посидеть, если тебе нужно, или вон, после готовки гора посуды осталась, можешь уподобиться Кристи, напишешь какой-нибудь детектив о после и по совместительству частном сыщике. Начинай, а я не буду мешать.

Я доверял ему всю жизнь, хотел довериться и сейчас, но что-то меня останавливало. Неуверенность в себе, в том, что такое путешествие - действительно то, что мне было нужно. О чём мне писать? Слова не шли, всё место для них заменяли тревога и переживания. «Конвейер слов сломан, вызовите мастера из отдела «Жизненный опыт»...что?...Да, верно, ошибки на месте, где должна быть «Самодостаточность», а также на пунктах «Фантазия» и «Художественный метод». Я бился с текстом, но он побеждал. Вставая за пивом, я верил, что вот, вместе с всплеском вскрытой крышки, возникнет вариант текста. Хоть что-нибудь. Была лишь пустота. Попытки шли столбом, но сколько было их, столько и пустых строк заканчивались на первом зачёркнутом слове, после которого не шло ничего.

Прошли часы, подо мной скопилась груда бутылок, которые я катал ногами, и такая же груда листков. В итоге я просто перевёл бумагу. Как обычно.

-Нет, ничего.

-Уверен? - отвлёкся от своих ногтей он.

-Да. Ничего.

Я пересел со стула обратно на кровать. Тело ныло, голова была пуста. Усталость вместе с расслабленностью и опьянением погружали меня в беспамятство, а я не поддавался. Он не стал пытаться меня подбадривать, просто дал мне уснуть. Отключиться от этого мира.

Посреди ночи, луна в окне настойчиво твердила, что время всё же проявилось, я проснулся, на столе стоял стакан воды, который я и вылил в себя. Странность была в том, что в комнате я остался один. Абсолютный холод, абсолютная пустота Состояние не подходило для того, чтобы анализировать, поэтому я лёг спать дальше, не придав этому большого значения.

Проснулся я уже не в опустошённом доме.

-Соня, - назвали меня

-Иди к чорту, - ответила соня.

-Сам вчера набухался, занял мою кровать, а теперь посмотрите, как разговаривает, - выругали меня со смехом.

-Голова болит. Пиво есть, еда есть, таблетки то найдутся?

-Найдутся, конечно. На столе с водой. Я пока завтрак готовлю.

На завтрак был свёрнутый в блин омлет с ветчиной и сыром. Такой же божественный завтрак, как и вчерашний обед. У него явно имеется какой-то секрет.

-Пива?

-Воды.

-Это правильно. Так, - начал он сразу, как закончил свою порцию, отодвинув тарелку - раз не получилось в этот раз, то вот мой совет - тебе необходимо продолжить своё путешествие. Да. Я считаю, это будет лучшим решением.

-Ошомты? - омлетом я забил рот. Я понимал, к чему он ведёт, но уходить из этого места не хотелось. Что ждёт меня дальше? Какие ещё странные существа меня встретят? А тут и кормят хорошо, и выпивка есть, только шоу не хватает.

-Доедай, потом можешь ещё отдохнуть. Затем я покажу тебе выход. Окажешься в лесу переход болотом, ты помнишь. Оттуда пойдёшь обратно в замок, если не потеряешься, конечно. А вот дальше тебе придётся уже разбираться самому. Честно говоря, думаю, у нас больше и не получится встретиться, - последние слова он произнёс почти шёпотом, отводя взгляд.

-Но ведь ты здесь живёшь? Ты же знаешь, как я попал конкретно к тебе? Может, ты знаешь и то, как это можно делать всегда? Может, даже когда я выберусь?

-Мне кажется, это была одноразовая акция, - он не смотрел мне в глаза, сложил руки замком и спрятал лицо за ними, высказав эту фразу, он оборвал эту нить диалога.

-Да уж, - слов для такого момента не находилось, аппетит тоже пропал, даже еда от волнения запросилась наружу.

-Это я к чему, кхм, пора тебе в путь, - он отвернулся.

-Раз уж это последняя встреча. Спасибо за всё. И за эти пару дней, и за совет. За всё наше детство. Знаешь, я ведь всегда советуюсь с тобой, даже если ты не рядом, я всегда понимаю, как ты ответишь, становится легче, - ещё немного искренности точно не помешает.

-Поэтому я всегда рядом. И да, - опять эта его ухмылка, - «пара дней» прошла только для нас. Помнишь, время относительно? Ты вернёшься в тот же момент, из которого, так сказать, выпал.

Он дёрнул за какую-то верёвку прям у него над головой, и в потолке открылся люк, из него выпала выдвижная лестница, сквозь него било звёздное небо.

Отдыхать я не стал, лучше не оттягивать момент. Пришло время прощания, но мы оба не хотели его портить, не было необходимости даже распить последнюю бутылочку, сесть на дорожку, всё было понятно, так что с улыбкой на лице и слезами на глазах, мы сначала пожали друг другу руки, обнялись, и я полез наверх, а он сел обратно в гамак пить своё пиво. Этот образ навсегда останется в моей памяти.

Казалось, лестница увеличивалась, пока я лез по ней вверх. То ли из-за усталости, то ли из-за грусти, я никак не мог достичь конца, выйти обратно в тот мир, но как только я смирился с этими чувствами и с по новой обретённой потерей, всё моё тело наполнилось решимостью. Необходимо закончить это путешествие. Завершить эту часть моей жизни и вернуться обратно в свой мир. Выход уже близко, буквально пару раз подтянуться.

Я лежал на траве и пытался отдышаться. Лёгкий прохладный ветер гнал меня искать какое-нибудь пристанище.

Глава 4

Посильнее укутавшись в мешковатую одежду, я брёл по лесу. Сначала казалось, что лёгкая прохлада лишь поможет мне в пути, не буду уставать от жары и духоты, но она накапливалась и накапливалась и пробила мою кожу, мурашки бегали по мне, пытаясь согреть. Я путался в трёх деревьях, находил тропинку и всё не мог вспомнить правильного пути. Здесь, я помню, должно быть дерево странной формы, здесь - куст, вот небольшой источник, так, мы шли от солнца, значит...а что это значит? Нужно идти к луне? Или от неё? Может вправо или влево? Ладно, доверимся интуиции. Или источник был уже у болота? Логично ведь, и там, и там вода. Сколько вообще тропинок может быть в лесу? Нет, я совсем запутался.

«Как можно найти дорогу? Приложить ухо к земле», - уверил я себя. Встав на колени и поклонившись, я стал прислушиваться. Поездов не слышно. Вместо них только урчащий живот, с которым я пытаюсь договориться, чтобы он не шумел. Я ведь слушаю. Ради нас двоих стараюсь. Нет, больше абсолютного ничего.

Я брёл дальше. Начало светать, солнце напряжённо следило за миром, показав только треть себя, только глаза. Сказал бы, что часа три-четыре утра. Поднялась влажность. Хоть стало немного теплее, но гром ознаменовал начало дождя. Час от часу не легче.

Стоять. Мы же не в греческой мифологии, далеко от Европы вообще. Почему по небу плывёт колесница? Там же нет дорог. Почему она объята пламенем? Ракета какая-то. Почему она приближается ко мне? Явно не к добру. Странное существо, ведущее её, было похоже на огромную кошку, с шкурой тигра вместо набедренной повязки. Даже своих этому существу не жалко. Взгляд у неё такой же пылающий. Такая улыбка - насколько кошки могут улыбаться - не сулит ничего хорошего тому, кто её видит. Нужно бежать. Бежать, бежать, бежать. И я бежал, как только мог. Спотыкался, вставал. Оборачивался. Она была надо мной, но, казалось, не особо обращает на меня внимания. Огонь колесницы будто касался меня и обогревал, но подойду чуть ближе - обжарит, она освещала весь лес под собой. Я продолжал бежать. Вчера бежал от каких-то лягушек, теперь надо мной ездит огромная пламенная колесница, плюющаяся молниями из грозовой тучи, на которой летела сама колесница, ведомая злобная кошкой. Ноги тонут в сырой земле. Снова поскользнувшись, я не просто упал, а покатился дальше. Вниз. В землю. Темнота утянула меня.

Ноги толкнули что-то мягкое.

-Эй, чего делаешь?, - зевая и шёпотом, по слогам спросила меня темнота, - ты как здесь?

-Аа, - закричал я на темноту. Последнее, чего я ожидал, что встречусь с другим человеком.

-Не кричи, - мой рот зажали, - ты же сюда залез не для того, что всех поймали.

-Да, давай потише, - поддержал беседу уже второй человек

Мне пришлось согласиться и перестать издавать звуки. Мы ещё немного поборолись за место, но в итоге успокоились и ожидали конца дождя. Ручейки стекали по земле прямо в нашу яму, впитывались в одежду. Если бы меня не окружало ещё двое мужчин, я бы определённо замёрз до смерти. Понемногу я стал засыпать.

Когда я открыл глаза, дождь кончался, да и гром, кажется, на проявлял себя уже какое-то время, солнце освещало грязные лица тех, кто сидел со мной.

-Ну что, время выходить? - решил я проявить инициативу, понемногу расталкивая их.

-А? Что? - ответил мне один из них - Вылезать? Уже утро?

-Да-да, утро. Дождь кончился, - опираясь на моих собеседников, я начал выкарабкиваться.

-Ну что же. Эй, Джиро, вставай.

-Таро? Вставать? - пробудился и второй мужчина. Их спокойствие помогало и мне, для них это, будто, не впервой, настолько естественно они себя вели, всё это дело привычки.

Они начали лезть за мной. Я помог сначала вылезти одному, потом мы вместе вытянули второго.

-Ну что, рассказывай, как оказался здесь, - второй вылез с этим вопросом.

Всё втроём наконец-то разогнулись и размялись. Неописуемое удовольствие.

-Это очень долгая история, - настоящую мне рассказывать даже не хотелось

-Утро тоже не быстро пройдёт, ну да ладно, выйдем ближе к дороге, там и поговорим, - говорил первый голос.

Это были два паренька, не сказать, что сильно старше меня, хотя откуда мне знать, другое время всё же, но много крепче сложенные, хоть и ниже, хотя между собой - толстый и тонкий. Чистые японцы - маленькие лица и узкие глаза, полное отсутствие волос на лице и руках, светлая кожа. Видно, что всю жизнь они копались в поле, обгорая от солнца и натирая мозоли. И в прошлом они, видимо, были более подготовлены к тому, чтобы самостоятельно путешествовать. То ли знать меньше нужно, то ли они просто знали больше - не найти объяснения их большей, чем моей, самостоятельности к тому же возрасту. Они были одинаково одеты - короткие рубашки; короткие, до колена, штаны, на плечах у них висели соломенные шляпы с большими полями, державшиеся за шею. Они пошли куда-то через лес, я просто следовал за ними и совершенно не узнавал этих мест, видимо, быстро бежал от этой огромной кошки. «Кстати, что это было?» - поинтересовался я.

-Кашя, - ответил мне тот, с кем я уже говорил. По голосу это был Таро.

-Что?

-Ты чего? Не знаешь что-ли?

-Нет, честно говоря. Я не местный, - поспешно добавил я.

-Да по одёжке видно, что не к лесу принадлежишь, даже не к полю - а ведь верно, моя одежда больше схожа с одеждой Ямады, а вот более бедной одежды, чем у них, представить сложно. Всё же это замечание я промолчал, - ну ладно. Кашя - дух, это то ты знаешь? Ёкай? Честно говоря, мы сами в той яме оказались случайно, да и не от него сначала бежали. Группе воров показалось, что в наших сумках чуть больше монет, чем нам необходимо, а мешков с товарами слишком много для двоих, они решили с этим помочь, но случайно забрали вообще всё, представляешь? Мы слышали, как они начали делить наше добро и ссориться. Да и тот, кто связывал нас, торопился, чтобы и ему досталось что-нибудь, так что верёвки он, можно сказать, просто положил нам на руки и убежал. Мы просто дождались момента и ушли. Их ссора ещё больше разгорелась, когда они поняли, что у них стало на два жильца меньше - настолько гостеприимные, ну и, видимо, переубивали друг друга. Тут и появился Кашя, когда мы уже засыпали, проголодался, наверное. Это был обычный кот, который пережил своего хозяина, сейчас отправляет греховных в Ад, а тела съедает, если не защитить их, а этих то кто защитит? Да уж, в этот год они всё сильнее злятся. Никто не понимает почему, а ходят слухи, что мы наоборот пытаемся с ними договориться, но, видимо, не срабатывает. Так вот, - остановился он и вернулся к прошлой теме, - а кто согласится защищать убийц и воров? Только такие же убийцы и воры, но они уже переубивали друг друга, вот так вот, - показал он пальцем.

Я заметил, что мы дошли до места бойни. Повсюду валялись обглоданные кости и лужи крови, у одной палатки - оставшийся разодранный труп со вскрытой и пустой грудной клеткой и животом, одна линия, которая разделяла левую и правую части тела, одна черта разделившая жизнь и смерть, а весь внутренний мир съели. Кашя, видимо, наелся, дойдя до него, поэтому оставил нам на завтрак. От этого видения меня мутило. Запах дыма перебивал запах трупа, дым въелся во всё. Дышать было невозможно. Я отошёл на пару шагов, отвернулся и попытался опереться о дерево. Весь живот просился наружу, голова решила бегать по кругу, глаза раздваивали мир, но вот отдышаться за это должен был я.

-Ты чего? - подошёл ко мне Таро.

-Мне плохо.

-Да ладно, привыкнешь. Есть будешь?

-Нет, еду зря потратите, - улыбнулся я.

-Раз шутишь, значит, жить будешь. Оставить тебе хоть?, - сказал он, отбирая часть еды себе в тарелку, а другую оставляя в мешочке, - Тебе куда, кстати, нужно?

-Нет, переживу. Мне в столицу.

-А мы только оттуда. Отец отправил, торгует. Благо, эти не успели ничего разобрать, - он пренебрежительно осмотрел лежащие трупы, - всё на месте осталось, так что мы продолжим путь. Тебе показать, в какую сторону столица?

-Да, пожалуйста.

Он начал руками крутить и описывать весь маршрут, этот рассказ сводился к тому, что необходимо идти по дороге, но в противоположную им сторону, и можно всегда спрашивать у людей, что идут по этому же пути, она более, чем обитаемая.

Он отдал мне тот мешок с остатком риса. «Будет настроение - съешь, а нам пора идти. Удачного пути, к вечеру уже будешь там». Как быстро мы вернулись.

Они пошли своей дорогой, а мне нужно идти от этого места. Если я ещё раз увижу остатки обеда того кота, моя голова не выдержит. Вдруг он вернётся? Гипотетически, наверное, невозможно, тут никто не умер, но всё равно страшно. «Итак, я всё равно вернусь, необходимо двигаться дальше, так что время отбросить сомнения и страхи», - с этими думами меня вырвало. С трупами я всё же не справился. Всё же это лучше, чем сходить понемногу с ума. Пройдя с километр, я прилёг. Тело отказывалось двигаться дальше, меня мутило.

Был уже день, когда я набрался сил. Вся одежда мокрая и грязная, за доблестного самурая на службе у даймё меня уже точно не принять. Меня передёрнуло от утренних воспоминаний, я должен был уйти от них. Подкрепившись, я всё же вышел обратно на дорогу и зашагал. Стараясь не просто не говорить, но даже не глядеть на тех людей, что мне попадались, а ведь набор действительно был потрясающим: не только такие же крестьяне, как те, которых я уже встретил, но и какие-то переноски, в которых сидел человек, которые несло по шесть мужчин. Они часто менялись, я не раз замечал места, где они отдыхали. Также тут ходили и какие-то купцы с охраной из самураев и с мешками, которые тащили какие-то бедняки. И просто самураи тоже ходили и по одиночке, и с оруженосцами.

Начинался вечер, дневной сон плохо повлиял на моё расписание, необходимо было найти ночлег. В голове появилась идея - раз крестьяне слушаются самураев, а на мне довольно официальная, хоть и грязная, одежда, то можно попробовать воспользоваться этим. Найти какой-нибудь домик, предъявить права на ночлег и еду по праву рождения и стали, а утром продолжить путь.

Сколько бы я ни шёл, даже тех домиков с носильщиками не видел. Может, город всё же ближе, чем я думаю, раз их не попадается. Носильщикам попросту нет смысла здесь отдыхать, они не успели устать к этому времени. А ведь мне обещали, что к этому времени я уже буду в цивилизации.

В лесу проглядывался огонёк. Явно факел. А если есть факел, то должен быть и человек, который его несёт. «Эй», - позвал я и пошёл к нему. Факел отдалялся, погасал и появлялся в разных местах. Я просто бежал за ним, иногда окликая. Вдруг он исчез полностью, и я, конечно, совершенно не понимал, как забрёл сюда и как отсюда выбраться. Опять заблудился. Когда-нибудь я научусь ориентироваться в пространстве, но сегодня этого навыка у меня с собой не было.

Луна освещала весь лес вокруг, среди деревьев проглядывался тёмный огромный силуэт какой-то двухэтажной лачуги. Вот и моё спасение! Сюда, понятное дело, и ушёл человек с факелом, куда-то ещё он деться просто не мог. Обойдя его вокруг, я увидел дворик с колодцем, а напротив него - железная дверь с пустующим местом для замка, в которую и постучал. Ответа не было, даже дверь не прокричала: «Слышали все, хватит стучать», но она легко поддалась, стоило только потянуть. Угадывался японский быт: справа, прямо в земле, стоял очаг, дым от которого уходил прямо к потолку, с каким-то сосудом, что-то готовили, на него выходили окна комнаты, двери в проходах были раздвижными, напротив меня была ещё одна комната, в которой валялись какие-то мешки, слева - ещё одна комната, там в центре стоял стол, который обложен какими-то свитками, на нём стояло что-то вроде счётов, а рядом - комодик на колёсиках, весь потолок и все стены были переплетены балками, которые образовывали квадраты, покрытые чем-то вроде жёлтой штукатурки. Кто может здесь жить?

-Что потребовалось столь уважаемому человеку в доме бедного торговца? - спросил меня сухой старческий голос.

-Ночлега, еды, гостеприимства.

-Это я вам могу предоставить - он указал мне рукой на место у чайника, - прошу вас, - на нём была старая одежда, раньше она наверняка натягивалась от его мышц, сейчас же она просто свисала так же, как его кожа.

-Благодарю.

-Чай?

-Да, спасибо.

-Еды? Готовить, к сожалению, сегодня было некому. Могу предложить только хлеба и риса.

-Мне достаточно. Утром я снова отправлюсь в путь. Есть, где переночевать?

-Да, конечно. Поешьте, прошу вас, потом я покажу, где вы сможете отдохнуть. Тяжёлый был путь, верно?

-Не ваше дело, - надеюсь, я не перегибаю, бедный старик так передо мной измывается, мне даже жалко его, но что поделать, играть надо.

-Да-да, конечно, - я не понимал, как воспринимать его подхалимскую улыбку, казалось, что за ней скрывается не просто страх и уважение, но издёвка. Или мне просто кажется? Так, утром я уйду, он вряд ли что-то мне сделает, уж старика я перебороть смогу, а эти усмешки над бедным человеком - в обществе всегда так.

После ужина, была уже, наверно, полночь, он указал мне на угол в комнате, откуда сам вышел. «Отдохнуть можете там». На полу был матрас, набитый соломой - футон, хотя бы это я знаю - вместе с подушкой и одеялом. «Прошу вас, располагайтесь, я лягу в кабинете, если что-то будет нужно, зовите». «Да-да». Я разделся и укрылся. Наконец-то можно поспать спокойно на чём-то мягком, несмотря на этого странного старика. Да и чего это я? У них принято так уважительно обращаться к людям, которые стоят выше в иерархии. Так что можно быть спокойным. Он меня не тронет.

Я уже не удивляюсь своим ночным пробуждениям и странным снам. После возвращения в свой мир точно нужно будет восстанавливать режим. И вот я снова на ногах. Снова три-четыре утра? Да неважно. Что случилось в этот раз? Натянув штаны, я раздвинул двери и вышел в центральную комнату, угольки ещё давали тепло. В комнате напротив что-то происходило. Оружия у меня не было, а этот шорох был явно не к добру. Что же остаётся, я взял чайник прихваткой, что лежала рядом, и приготовившись ударить, начал понемногу подходить. Сначала из-за угла показался хвост, послышались лёгкие чавкающие звуки. Хвост раздваивался, под ним показалась человеческая нога. В нос били знакомые с утра запахи. Дым мешался с плотью.

-Стой, тебе вряд ли понравится, так что лучше не смотреть, - я опешил, пошатнулся и упал, - да, да, подожди у огня, сейчас поговорим, - голос не то картавил, не то мурлыкал.

-Что ты такое? Зачем ты ешь этого человека? - во мне просыпались негодование и злость, они перекрывали страх, пластырем ложились на руку, что я не замечал боли, - это же простой старик.

-Просили же подождать, - огромный рыжий кот встал на две лапы и вышел из комнаты, - да, да, простой старик, а я кот, просто кот, у которого ещё нет имени, ты о нём, как и обо мне, ничего не знаешь, вот как его зовут? Хоть мне и нужно было его попробовать, чтобы облачиться в его кожу, убивать его мне бы не хотелось, да и не пришлось же, чего уж ты, а сколько дней он гонял меня без еды, сколько людей обворовал, выдавая денег под проценты, смерти он заслужил! - он поднял ноготь, как палец, предаваясь нравоучениям, - Когда я обрёл сознание, соглашусь, с кусочком его тела в моём рту, он был уже мёртв.

-Думаешь, я тебе поверю?

-А мне какое дело? Мне более интересно то, кто ты такой, откуда.

-А по одежде не видно?

-Самурай бы не стал появляться в таком виде в деревне рядом со столицей, где его запросто могут поймать, ещё и с не собранными волосами, ещё и без меча. Да и лицо у тебя не здешнее. Айн? Они более коренастые, нет. Дай мне подсказку, - этой речью он осадил меня, я не знал, как реагировать, сам он присел к огню, сливаясь с ним цветом. Напасть на него я не смогу, кроме того, что я не умею драться, моя рука всё же прожгла себе путь и теперь кричала в мозг о своей боли. Но утром уже была дьявольская кошка-каннибалка на горящей колеснице, эта тоже есть людей, и всё же она продолжает говорить со мной. Что же делать?

-Это не особо важно. Могу просто сказать - издалека.

-Ну да, конечно. Предположим. Ладно, гайджин, значит. Так и будем тебя называть. Можешь меня тогда называть просто Нэко. Даже дурацкой Нэко, - что-то между смехом и мурлыканием раздалось из его пасти, его шуток я не понимал.

-Нэко? Хорошо.

-Раз не хочешь говорить, то предлагаю обмен. Ты здесь явно недавно, я могу рассказать тебе об этом мире, в обмен на твою историю, - продолжил Нэко. Казалось, его вообще не удивляет его догадки, каждый день он видит людей из других миров.

-На такое я могу пойти, - какой любопытный кот. С одной стороны он мог наесться, поэтому не нападает на меня, а эти рассказы дадут ему времени переварить пищу, отдохнуть, чтобы и мной потом полакомиться. С другой - я, возможно, ему и правда интересен, если бы он хотел напасть на меня, то напал бы сразу, а так - всё же приютил, хоть и кормил не своим. Всё же убежать от кошки я вряд ли смогу, так что попробуем задобрить. Я начал свой рассказ, пропустив всю неинтересную часть жизнь от рождения до прогулки в парке, а также встречу со своим другом, как же Нэко смеялся, когда услышал про то, как глупо мы попались к каппам. «Ямада не жилец, но ты молодец, что выбрался», - сказал он мне. А ведь правда, если меня они хотели просто оскорбить в ответ, то ему нужно было отрубить голову? Они же зачли за самооборону? Не знаю. Почему такие вопросы не попадали в мою голову сразу? Я потупился.

-Что же, теперь моя очередь. Что бы ты хотел узнать?

-Почему вы так беспощадно убиваете людей? - только такой вопрос мог быть задан таким существам.

-А почему вы так много убиваете нас? Почему хотите поработить?

-О чём ты?

-Не мы же это начали. Да, много конфликтов было и до этого, но ведь мы и помогали. Равный обмен. Теперь же этот ваш даймё, - прошипел Нэко, - хочет сделать так, чтобы мы ему служили, а мы ведь не рабы. Каждый из нас - свободен и должен таким оставаться, но вы начали нападать на нас, выискивать, убивать, если вам не подчинялись. Это вы захотели развязать войну, чтобы «объединить всех живых существ», - последнее он сказал, выгнув спину, явно готовясь убить кого-нибудь, - мы не могли больше этого терпеть, поэтому так явно начали вам противостоять. Есть ещё те, кто не хочет быть причастным, те, кто не столкнулся с вашей жестокостью, но большинство против вашего правления. Последние сто лет вы радостно вырезали друг друга, потому что не могли решить, кто из вас может управлять страной, а ведь у вас был император - сын Солнца, теперь добрались до нас. Вы - безумны и глупы, если решили победить в войне против Богов, - Нэко пытался отдышаться после этой тирады, а я - понять происходящее. Мне нужно было время, и я молчал, - сделка наша завершена. Я обещаю не трогать тебя до утра, можешь спокойно спать, но если не уйдёшь потом - не избежишь смерти, - цивилизованный кот за одно мгновение превратился в дикого.

Глава 5

Утром я шёл и думал: «Они всё же убивают людей, едят их, может, они и убивают только злых, но всё же убийство - не всегда должно быть выходом. Можно же попытаться исправить человека, показать ему другой образ жизни, научить его. Ведь если это из-за бедности, например, то можно дать работу, если это болезнь, то, конечно, просто так внедрить в общество не получится, нужна серьёзная работа с врачами, которых тут, к сожалению, нет, но даже если не знаешь, как вылечить, можно оставить им жизнь, это же обществу под силу. Просто будут сидеть в тюрьме, но с более благоприятными условиями. Я уверен, тут еды в виде налога отдаётся много больше, чем нужно человеку и двору для пропитания, её сохраняют на чёрный день или год без урожая, но ведь можно попробовать сделать так, чтобы и они, больные, работали, делали то, что и детям доступно, зарабатывали себе на еду. Хотя что ещё лучше - несвобода или смерть? В любом случае - убийство не может быть выходом». Так я шёл дальше по дороге и упёрся в пропускной пункт. Это был другой вход в город, но сам город был всё тот же. Наконец-то дошёл.

Я подошёл к толпе у чиновника, он был весь в чёрном, через которого проходила вся толпа людей, дождался своей очереди и очень мило попросил пропустить. С меня потребовали документы, которых у меня, конечно, не оказалось. Приказа о том, что меня нужно пропустить в город, тоже не поступало. Упоминание о Ямаде ничего не дало, это, оказалось, слишком ходовая фамилия. Может, начать говорить о сёгуне? "У меня такая важная миссия была, вы не представляете, лучше вам меня пропустить". Нет, тогда меня точно примут за сумасшедшего да убьют. Что же делать? Я не могу просто так скитаться по этой стране, я не монах и не поэт!

Из-за плеча стражника выглянула знакомая мне голова. Медуза сделала шаг по воздуху, опираясь на палку, затем показалось её волнующееся от времени тело, никем, кроме меня, не замеченное. Старичок мне улыбнулся и понемногу начал сходить с тропы, отходить от толпы, мне, конечно, необходимо было последовать за ним.

-Неожиданно твоё возвращение, думали, что ты уже умер, - пробормотал он, приходилось прислушиваться к его скрипучему старческому голову.

-Почему же?

-Не столь важно, - отмахнулся он, от вопроса, как от мухи - но важно вот, - он протянул мне какой-то листок с какими-то знаками, говорить я научился, а писать и читать, видимо, нет, - даже я не всесилен, - сказал он, будто прочитав мои мысли, - покажи им это и пройдёшь в город, я буду ждать тебя у моста, увидишь сразу, а теперь давай, иди.

Внимательно рассмотрев весь свиток я заметил одну важную деталь. Если в этой пропускной грамоте на японский манер нет моего изображения, пропустят ли меня? Как они поймут, что она точно была выдана на моё имя? На эти вопросы мне, конечно, никто не ответил. Подняв взгляд, я понял, что остался один. Как он так испаряется и появляется? Всё больше и больше вопросов, интересно, найдутся ли на них ответы, да и стоит ли мне их искать? Это, вероятно, главный вопрос.

Я сделал, как мне велели, подошёл к охраннику, пробившись через стену из криков о том, чтобы я уже отошёл и что без пропуска не пропускают, показал ему эту грамоту. Он уставился на неё и подозрительно переводил взгляд с иероглифов на меня, будто выискивая, какой же из них на меня больше походит. «Чего же сразу не показали? Проходите, конечно. Просим прощения», он поклонился. Видимо, на бумажке я был представлен намного более важным, чем есть на самом деле. Так вот меня и дёргает всё время: от посланника до пленного, от самурая да гайджина, чего бы это ни значило, от бродяги до высокопоставленного самурая в обрывках одежды и без оружия.

Вдоль узких улочек всё так же стояли небольшие деревья, среди них ходили люди. Дети пинали друг другу мяч, что-то похожее на игру в квадрат в моём времени, они старались не давать мячу тронуть земли, подбивая его по очереди ногами. Бедно одетые взрослые занимались своими делами: торговали, шили, ковали, мешали какие-то смеси, точили металл, самураи следили за порядком, их побаивались, все о чём-то переговаривались между собой, сразу было понятно - люди чем-то взволнованы.

Недалеко от входа, прямо по дороге, и правда стоял мост. Старичок стоял у берега и смотрел на тихо текущую воду, наслаждаясь её спокойствием, это был вид человека действительно готового к смерти, но вместе с этим в его образе просматривалась не решимость действовать, но принятие судьбы, умиротворение.

-Зачем вы помогли мне? - к старшим всё же надо с уважением.

-Ты довольно интересный, - он посмотрел на моё отражение.

-Мне уже говорили, - усмехнулся я.

-Хоть и слабый, - он развернулся ко мне и поплёл по дороге.

-Об этом только вы упоминали.

-Тебе нужно многое узнать.

-Да, конечно. Особенно про то, как выбраться отсюда.

-С этим связана и другая задача.

-А вы откуда знаете?

-Я знаю чуть больше, чем то, насколько знаний я выгляжу, - его странная манера речи начинала раздражать, - мне бы хотелось немного рассказать тебе о том, что сейчас здесь происходит. Позволишь?

-Звучит более, чем интересно.

-Ты из будущих времён. Должен знать происходящее из книг.

-Я знаю немного, да и в моём мире никогда не было ничего волшебного.

-Что такое волшебного?

-У меня никогда не было таких существ в мире, мало животных имеют настолько развитый разум, который был бы близок к человеку, а у вас - на каждом шагу.

-Сколько непонятных слов ты говоришь, но вернёмся к этому миру. Много тебе знать и не нужно. Япония должна быть единой после веков кровопролития. Она должна иметь одного правителя, сейчас он нашёлся, хоть с этим и не все согласны.

-Честно говоря, я уже слышал эту историю, но не с положительной стороны.

-Не понимают ничего они, - он начал злиться и повышать голос, но мне было только в плюс, его стало нормально слышно, - Спокойствия не хотят. Буянными быть им важнее.

-Но ведь вы на них объявили охоту?

-Это же ложь. И люди, и духи погибают на этой войне - правда, но люди пытаются собрать всех вместе, и себя, и их, не просто найти гармонию с окружением, но слиться с ним, стать единым целым, найти в себе Будду и раствориться в этом спокойствии, - это уже какой-то крестовый поход, раз война на религиозной почве, - тебе необходимо многому научиться будет. Многое понять. Только потом выбор сделать сумеешь. Я уже сделал, а разумнее меня не найдёшь, - высокомерия ему не занимать.

-Только я не знаю, хватит ли мне на это времени.

-Хватит. Времени всегда хватает. Только люди торопятся так, что растягивают бесполезные занятия, а не заполняют пустое без них время, - его слова всё сложнее и сложнее понимать, как вообще поддерживать диалог?

-Мне всё же надо вернуться в своё время.

-Надо. Это правда. Здесь ты явно не дома. Но твоему времени для тебя будет своё время, сейчас ты здесь, изучай то, что здесь, этот мир. Уверен, даст тебе это много полезного.

Этот старичок явно хотел сделать из меня что-то и, судя по всему, это должно было бы помочь распространению влияния сёгуната на всю страну. Я не уверен, правильно ли это, я даже не совсем понимаю, что говорить, чего уж о политике говорить. Да и что важнее: остаться свободным и жить без правил, но с какой-то тревогой, или быть послушным, но иметь полную стабильность, знать всё, что нужно, про завтра? И ведь проблема не только в том, чтобы выбрать. Она ещё и в способе того, как к результату прийти. Если к свободе прийти систематично или наоборот, к системе через собственный выбор, то не является ли такой подход ложным? С семенем противоречия? В общем-то, какая разница, если сейчас все просто стабильно друг друга убивают.

Мы снова шли через те же каменные стены, те же мостики с фонарями. Люди ходили вокруг, жизнь их текла так, будто они привыкли к чувству страха войны, а может они просто не знают о происходящем?

-Такой мир возможен лишь тогда, когда о войне не знают, - он точно читает мои мысли.

-То есть об этом знают только солдаты?

-Не все, только те, кто идёт на задания к монстрам, хотя слухи, конечно, ходят, кто-то проговорился, кто-то увидел, всё как всегда. Приближённые сёгуна знают. Даже император не слышал об этом, ещё одной гражданской войны Ниппон не переживёт. Сейчас тебя примут, как героя, - его умению перескакивать с темы на тему и со слова на слово можно позавидовать, - ты ощутишь силу, которую сможешь получить навсегда. Тебе нужно лишь приносить пользу людям, которые эту власть тебе дают.

-То есть мне нужно просто подчиняться?

-Да, если одним словом. И тебе это не будет стоить особых усилий. Просто прими свою новую жизнь и не пожалеешь.

-Уж с этим я как-нибудь разберусь, - он снисходительно расплылся в улыбке, игнорирую двусмысленность моего ответа.

-Конечно, разберёшься, ведь и выбор у тебя будет не такой уж большой, его отсутствие и решит за тебя, что будет дальше.

-Может хватит говорить загадками? - я был сильно раздражён всеми эти тайнами, загадками, недоговорками, почему нельзя всё сказать прямо? Изначально это было похоже на полезный разговор, но сейчас он гоняет слова по ветру, будто пропускает их все через сито, которое собирает весь смысл, а до меня они доходят уже пустыми, - вы только запутываете меня. Кто вы вообще такой? Почему ходите за мной и помогаете?

-Кто я - уже не важно. Помогаю, ибо тебе самому это необходимо, тебе, скорее, нужно благодарить меня. И со смыслом ты разберёшься, когда придёт время. В один момент тебя осенит и ты вспомнишь, о чём говорил добродушный старик. Сейчас же нам пора расстаться на какое-то время. Мы обязательно встретимся, это, я надеюсь, для тебя понятно. Кстати, он сейчас в саду.

Он стал уходить, напевая своим хриплым голосом какую-то песню, постепенно распадаясь на частицы и пропадая из поля зрения. Что за магия?

Дверь встала прямо передо мной, уж как-нибудь смогу сам дойти, затем представиться и рассказать о своём путешествии. Да и ко мне есть столь заманчивое предложение, что я не смогу отказаться, как же не прийти? Бесит. После таких разговоров я лишь хочу вернуться домой, выпить колы, сесть за свой любимый компьютер и пытаться писать. С кухни бы раздалось ироничное: «Господин писатель не желает перекусить?». И готовила она лучше всех. Я всё больше скучаю по этому. Лучше бы кошмар этот кончился и всё же мне надо довести своё приключение до конца. Что же, продолжим. Охранники увидели меня, остановили, спросили документ, всё, что у меня было, это та бумага, оставшаяся с КПП, её я и показал, прежде чем они вырвали её у меня из рук, я успел заметить, что символы на ней изменились. Сравнив написанное с реальностью, меня повели в сад к череде аристократов, которые меня показательно не приняли, другого объяснения тому, что они всё пытались отойти от меня, не было. Я пошёл в конце процессии, ожидая, чтобы на меня обратил внимание сёгун, после небольшой медленной прогулки, все пошли обратно в замок, прямиком в знакомую мне комнату для аудиенции. Рассевшись по местам, все начали шептаться, посматривая на меня. Да-да, подушку подо мной придётся выбросить, но ничего, подушка же не моя. Вошла прекрасная девушка с белым лицом, с волосами, которые округляли ей голову, становясь продолжением её красной одежды, с оголёнными шеей и плечами. Все посмотрели на неё и слюнки потекли у них изо рта, а когда она прошла к сёгуну и, наклонившись, передала ему карты, каждый попытался примкнуть к полу, чтобы посмотреть ей под кимоно, хоть то и волновалось морем по полу. Не разгибаясь, она вышла, и все успокоились. Внесённые карты разбросали по полу. На моих глазах происходила ещё одна классическая японская стихотворная забава. По одной строчке с карточки они воспроизводили всё стихотворение. Для них поэзия чуть ли не важнее, чем русским Пушкин.

Они играли и веселились, читая непонятные мне по смыслу стихотворения. Одно из них:

«Близится полночь,

И ветер холодный с моря подул:

Недаром в бухте Таго

Ярче стало гореть

Пламя рыбацких костров».

Что за бухта Таго и почему после каждого из таких строк они на минуту останавливали мысль и наслаждались ей, что в ней такого прекрасного? Этот менталитет мне явно сложно принять. Ощущалась какая-то мимолётность, которую не ухватить, а я ведь изо всех сил пытался, но уснул.

Когда меня разбудили, в комнате почти никого не осталось, все разошлись. Сёгун позвал меня:

-Всё же видно, что ты не понимаешь нашей культуры, - усмехнулся он, - не каждому дано иметь хороший вкус. Итак, всё прошло хорошо?

-Честно говоря, вряд ли вы назовёте это «прошло хорошо».

-Поэтому ты пришёл один?

-Нас схватили, я смог сбежать и не знаю, что случилось с Ямадой, - начал объясняться я, - Вероятно, он мёртв.

-С ним и случались одни только проблемы. Я всё же рад, что ты вернулся. Так они согласны?

-На что?

-На дальнейшие переговоры, конечно.

-До такого наш разговор не дошёл. А если точнее - я и не смог об этом заговорить. Меня в первую очередь хотели казнить, - думаю, лучше уж не говорить, что они хотели просто обозвать и отпустить, - а не слушать.

-Все они варвары. Только люди и боги смогли понять идею полного объединения, эти монстры же не хотят такого, они хотят только хаоса, хотят убивать нас, - на такую патетическую речь мне оставалось только молчать, но учитывая всё мною виденное, я мог поверить в его слова, - что же, ты устал. Сегодня тебе выделят дом, будешь там жить и обучаться, пока же можешь прогуляться по городу, я выделю тебе сопровождающего, он тебе во всём поможет, а пока переоденься - он махнул рукой, меня выволокли оттуда, понесли сначала в мою бывшую комнату, выдали одежды, затем потащили из замка.

В такие моменты хотелось начинать курить. Я столько раз пробовал, но ни разу не получалось, кашель раздражал лёгкие, раздражал нервы. Интересно, а у них есть табак?

Из ворот ко мне вышел старый мужчина, в такой же свисающей со всех членов одежде и завязанными на затылке волосами. Он образовывал круг из рукавов, держа в них руки, сплетая их в замок. «Куда изволите-с, сударь?» - сказал он, если адекватно перевести на русский язык. Он согласился на моё предложение в этот жаркий день прогуляться у реки. Видимо, такого уровня чиновнику, никаких документов и не нужно, и мне, как его спутнику, тоже, и мы спокойно вышли за пределы города.

Солнце жарило нещадно. Мне говорили, что не так давно прошёл сезон дождей, тогда было намного легче переживать столь жаркое лето. Даже ветра в лесу не было, всё вокруг цвело во всю силу, но это был не тот стойкий привычный европейский пейзаж, ветки слишком извивались, стволы были слишком тонкими, казалось, что одно дерево - просто ветки спресованные вместе, но в этом была какая-то красота, изящество. И вот мы дошли до реки. Слабое течение, узкое русло. Она тоже казалась слабой, но эта слабость и какая-то мимолётность момента завораживали. Весь образ природы идеально подходил друг к другу, это пазл ещё до того, как картину разрезали на части. Я присел у берега и не мог налюбоваться этим. Больше меня ничего не интересовало. Заворожение.

В воде показалось какое-то странное существо. Большая рыба, почти не помещающаяся в воду, она будто шла по дну, а не плыла. Её морда была похожа на человеческую, пасть на обезьянью, а вся чешуя была вылита из золота. Я видел множество фотографий рыб со дна океана, но эта выглядела даже более странно и страшно. Да и что ей делать здесь, на поверхности? Голова её надулась, как у утопленника, а черты лица размыты водой, она начала клацать своими зубами и выплыла на берег. Не в состоянии двигаться, она стала дёргаться, биться о песок. Она задыхалась, её рот пытался жадно хватать воду сквозь многочисленные маленькие зубы, но вокруг был только воздух и песок. Несмотря на отвращение, я подошёл к ней, аккуратно, чтобы она не напала, её глаза следили за мной, и попытался толкнуть обратно в воду. Моих сил явно не хватало, сколько бы я ни пытался. Всё, что я мог, - это немного приподнять её. Что-то во мне подбадривало, давало силы на такие тяжелые попытки, но в итоге - ничего. Ну вот, ещё одна мёртвая рыба. Даже когда пытаешься изо всех сил, спасти никого не получится, правда жизни. Я хотел рассмотреть её поближе, такого я на фотографиях никогда не видел, но не успел.

Высокий женский крик оторвал меня от увлечения мёртвой странной рыбой. Мой сопровождающий, далеко отошедший от меня, бежал от этого крика, не оборачиваясь - такая прыть не к лицу старику, а я пошёл помогать - что-то рыцарское странно бурлило во мне. А вдруг просто старик решил подглядеть за обнажённой, наслаждавшейся купанием, девушкой, а я тут решил идти её спасать? Понемногу и осторожно подойдя к источнику крика, чтобы меня не заметили за распутством, я начал оглядываться и увидел, в воде и правда лежала девушка, но вместо ног у неё был рыбий хвост. В Японии, видимо, тоже есть русалки, но здесь она отличалась очень длинными чёрными волосами и держала в руках какой-то свёрток. «Да что вам от меня нужно?» - встретила она меня, явно просто желая остаться в одиночестве.

-Простите, - тут я увидел, что она была прижата деревом и пыталась разбить его хвостом, но не доставала, - вам, может, помощь нужна? - слегка испугавший меня огонёк блеснул в её глазах, но не отступать же из-за мимолётного испуга?

-А ты сумеешь?

-Дайте мне секунду, я найду что-нибудь, чтобы приподнять...

-Нет-нет, с этим я справлюсь. Возьми лучше вот это, мой ребёнок.

Детей местных монстров я ещё не держал, но всё же взял свёрток, довольно лёгкий, я мог даже не напрягать больную руку. Почему вообще мой сопровождающий убежал? Она явно менее страшная, чем та рыбина. Даже наоборот, очень привлекательная, если не смотреть на хвост, из-за него возникает чувство лёгкого недоумения, синий он не сочетался с бледной кожей. Девушка попробовала лечь на песок и сбросить с себя бревно. Обнажённая большая грудь расплылась по песку. В голове пронеслась сцена, как я счищаю его языком, а потом мы месим это в поцелуе, бррр, Япония на меня слишком сильно влияет. Русалка не могла прогнуться под деревом, чтобы выползти, а моя рука начала уставать, пришлось всё же держать свёрток обеими руками.

-Я бессильна.

-Всё-таки нужно помочь с бревном.

-Конечно. Иди сюда. Подойди поближе.

Сказав это, она немного выпустила змеиный, раздвоенный язык и резко убрала его, этого я не должен был видеть. Испугавшись, я споткнулся и, не удержав равновесия, выронил свёрток. «Простите, простите» - я побежал к нему. «НЕТ», - из-за крика я остановился. Из-за удара он слегка приоткрылся, но крика пробудившегося ребёнка не последовало. Он же не мог умереть? Нет? С волнением я начал осматривать его. Вместо ребёнка в свёртке лежал обычный камень. Я посмотрел на эту женщину в тот момент, когда её хвост полетел на меня, и, неудачно отскочив, я оказался на земле, но хвост не долетел до меня, а вот её язык меня достал, он прорезал мне одежду, кожу на уже больной руке начинало невыносимо жечь и намного больнее, чем кипятком, она начала неметь, а женщина начала на меня кричать, она пыталась выбраться из-под дерева, дико брыкаясь, она царапала землю руками, пытаясь схватиться за сыпучий песок и вытянуть себя, настоящее загнанное животное. Нет, такого нрава даже большая грудь не спасёт. Отойдя от ошеломления, я ринулся обратно в город.

Глава 6

Прошло всего пару недель после этого происшествия. Когда я вернулся в город, меня выслушали и приняли. Тогда я ещё не знал, насколько символично выплыла ко мне рыба, а простой испуг от ёкая-одиночки во многом ничего не значил, хотя тогда я думал совершенно иначе, но всё по порядку. Все эти дни я верил, сколь прекрасен и справедлив род человеческий относительно всех встретившихся мне монстров, ведь каждый день я встречался с теми, кто нападал, убивал и ел людей, а как можно любить того, кто на тебя охотится? Вот людям и приходится сражаться. В городе, у людей, меня и правда принимали, как героя. Когда я вернулся, меня сразу же определили в дом, и стал жить я не один.

Меня привели туда, и не успел я даже взглядом обойти освещённую комнату, как заметил женщину, что стояла в поклоне перед нами. Мне сказал сопровождающий: «располагайтесь», - и оставил нас двоих. Она была хладнокровна и, видно, ни к чему не привязана, за её белым лицом скрывалась она сама, но на видимой поверхности, дальше которой она заглянуть и не позволит, не выражается почти ничего, только её власть над жизнью и надо мной. Она никогда не попадает в неприятность, в моём времени она бы идеально подходила для работы директора какой-либо компании и никакая мелочь с документами не смогла бы вывести её из колеи, она бы никогда не опаздывала. Самое прекрасное быть и её гостем, и иметь возможность переспать с ней - это в чём-то похоже на классическую японскую семью, да и на современную тоже. Хоть она всегда ходила полностью одетая, но её оголённые шея и плечи завораживали любого, кому позволено было их видеть, вместе с пониманием того, что от рая человека отделяет всего лишь одно движение руки, стягивающее с неё пояс, она ведь знает, насколько прекрасно её тело, но, строго говоря, не пользуется этим, не завлекает, лишь даёт наслаждаться окружающим, она просто существует. Она раскрепощена, но не показывает этого, никогда не доходит до пошлости и вульгарного. У неё не очень большая грудь, моей ладони совсем чуть-чуть не хватало, чтобы обхватить её полностью. Природа и диета одарили её идеальным телом, но смотря на неё, в тебе даже не возникает животного желания наброситься, ты начинаешь увлекаться каждым кусочком её тела. Любой художник бы плакал, наслаждаясь её красотой, не в состоянии перенести эту завершённость, как телесную, так и душевную, на картину. Её волосы были утыканы шпильками, конструкцию этого я за столько дней так и не понял, несколько локонов выпадали на лицо, притягивая меня. Кажется, такая небольшая оплошность обязана быть в любом идеальном предмете. Лишь так достигается совершенство.

В первую ночь она начала с поцелуя, я закрыл глаза и не смог оттолкнуть её. На мгновение мне предстал её образ. Не этой женщины, чьи руки сейчас, приятно и слегка царапая, не спеша, ходили по моему телу, но моей, родной, замечательной и слегка неловкой. Хоть это и было всего лишь мгновение, оно отозвалось во мне большей горестью, чем весь последующий час, вся последующая жизнь в городе. Тогда я просто начал искать компромисс. Вдруг я вообще не вернусь домой, не смогу выйти из этого мира, зачем тогда переживать. Или это, вероятно, просто самый длинный сон, который я когда-либо видел. Да и кто вообще узнает спустя пять веков, если это вообще прошлое именно моего мира, вряд ли будут слагать легенды о первом не японце, да ещё и из будущего, который переспал с ойран. Чем меньше на мне было одежды, тем больше было оправданий не останавливаться. Затем такие ночи стали привычными. Это большая честь, ведь на самом деле она должна была жить в Ёшиваре, районе для проституток, но ей разрешили жить со мной и выдали специально разрешение. Она просила называть её Нэ-сан - старшей сестрой.

Мы жили в обычном деревянном доме, не очень широком, но довольно длинном. Передняя часть, что выходила на улицу, у наших соседей могла являться магазином, для нас же была просто большой прихожей. Одна часть дома, которую мы посещали редко, называлась земляной, по материалу для пола, в ней можно было работать, вторая же приподнята, как и вход, и накрыта татами - матами из тростника, набитыми рисовой соломой и обшитыми по краям. Там же, прямо на полу, мы спали, укрываясь москитными сетками. Хоть они и были растянуты во всю комнату, но ночью это не всегда спасало. Хотя непонятно, что хуже - комары или духота, порождённая этой сеткой. Задняя комната выходила в сад, туда же Нэ-сан провожала моих учителей, её стены были украшены квадратными чёрными плитками. В доме царила чистота, было видно, что моя ойран знала, как ухаживать и за домом, и за мной, только пару раз я находил какие-то рыжие волосы непонятного происхождения.

В обычной жизни меня удивляло многое, начиная от раннего подъёма, до своенравия. Казалось, город живёт не так, как ему приказано, и даже не знаю, чем это выражалось, кроме моего внутреннего ощущения.

Мне выдали их лёгкую одежду и дали веер, они очень удивились, когда увидели, что хотя бы этим я умею пользоваться.

Несколько раз мы просыпались от звона районного колокола, кто-то из соседей горел, как потом мне объяснили, каждый раз быстро приходилось выбегать из дома с минимумом вещей, сверкая голым торсом, а потом, предварительно убедившись в своей безопасности и дождавшись полного погашения пожара, ложиться обратно спать. Однажды даже мы начали гореть. Группа мужчин прибежала, какой-то особой одежды у них не было, у них были какие-то не очень действенные машины, похожие на современные гидранты, но с очень слабым напором, легче уж было просто вёдрами точечно гасить ещё слабый пожар, этим я и старался помогать им, управились буквально за какой-то час. У нас сгорела только прихожая, уже через пару дней её восстановили. Для них такие пожары были обычным делом, поэтому они уже научились быстро нивелировать их негативные последствия, когда-то у них сгорел целый район, который они восстановили всего за пару недель, удивительные люди.

В эти две недели меня пытались обучать. Первое, что мне объяснили, не безосновательно, конечно - непозволительно дышать на людей во время таких официальных встреч, необходимо прикрывать рот, если разговариваешь со старшим. Всегда нужно всячески проявлять уважение, кланяться, снимая предварительно шляпу, так же крестьяне должны кланяться передо мной, а если встречу, например, даймё на улице, то необходимо вообще падать на колени и биться лбом об землю. Подавать предмет нужно двумя руками, здороваться нельзя, если держишь инструмент в руках. Учили, как правильно сидеть, подогнув стопы под зад и выпрямив спину, из-за чего мои ноги нещадно затекали, хотя бы дома, перед «женой», разрешалось просто скрещивать их перед собой. Главное же из всего этого, конечно, то, что меня научили пить сакэ. Необходимо и тут соблюдать ритуал, вообще, чем более изысканная пища, тем сложнее её есть, возможно, это и делало её изысканной. Алкоголь подавали либо на обед, либо на ужин и только перед едой, трапезничать нельзя, пока всё не выпьешь. Его всегда подавала женщина, гости могли и её уговорить выпить. Сначала сакэ подогревали и наливали каждому в небольшую чашку, которую протягивал уже мужчина. Хозяин также может оказать честь гостю, дав ему свою чашку, и гость мог сделать то же самое в ответ. В торжественных случаях же один из мужчин проходил по кругу и наливал каждому. Но главное помнить, что самое важное в этом - попросту наслаждаться напитком.

Дома нам готовила прислуга, полноценно питались мы два раза в день, но часто перекусывали или заходили поесть во время наших прогулок. Было и обилие разного рода печений, и какие-то кексы, и много риса, и рыба, и овощи. Казалось, за прошедшие две недели я съел больше риса, чем за всю свою жизнь, а новых блюд перепробовал столько, сколько до этого даже не знал.

Каждый день учили писать, даже этот странный старик приходил пару раз, говорил, что с самим Куканом, кто бы это ни был, соревновался в каллиграфии и смеялся, вспоминая прошлое. Запомнить я за это время успел только их две азбуки, да то, как пишутся цифры. Писал я всё на листках, используя один и тот же много раз, видимо, бумага была в дефиците. Пока я переписывал, мне диктовали как вообще читаются слова и сам текст, зачастую это были какие-то важные религиозные и нравоучительные истории или трактаты. Сколь высокопарные, столь и непонятные, поэтому для меня и бессмысленные. Также мне выдали меч, но только деревянный, и учили с ним обращаться, обе мои травмы за это время зажили, и я начал делать хоть какие-то успехи. Тренировались мы с каким-то самураем в нашем же саду, иногда он рассказывал про свою жизнь за разлитой к ужину бутылкой сакэ, но к утру я уже ничего не помнил, как и надеюсь, он забывал о своём рассказе. В его обязанности также входила выдача нам денег на все наши потребности.

Меня часто водили в баню, так как в доме не было ванны или чего-то подобного. Там была почти полная темнота, так как бани были совместными, да и так называемое нижнее бельё снимать запрещалось по той же причине, я всегда ходил в этих натирающих набедренных повязках. Сначала обтирались какими-то отрубями, только затем использовали совсем немного мыла, потом, когда это всё смыто, использовали совсем маленькое полотенце, как наше для рук, конечно, всю влагу оно не собирало, но идти домой, когда встаёт закат, на улице тепло, а тело охлаждают остатки воды, одно удовольствие. Тогда я ещё узнал от мужчин, что мылись со мной, о названии банщиц - кукушки, ибо тех можно было задёшево купить на ночь, а ещё могли назвать обезьяной, раз она скребёт кожу, собирает волосы каким-то образом, густо красит губы и подвязывает подол, такой аналогии, честно говоря, я совсем не понял.

Иногда мы получали книги, их можно было купить в книжной лавке, где можно понаблюдать за процессом склеивания книг и посмотреть новинки из мира литературы, меня как писателя это очень интересовало, также можно было и одолжить литературу у бродячих библиотекарей. Часто это были также философские, религиозные книги, но иногда встречались истории о самураях-супергероях, о том, как они сражаются с разной нечистью и, конечно, побеждают. Старая манга, не иначе. Моя Нэ-сан, она же и читала мне эти книги, пока я только рассматривал картинки, даже снисходительно посмеивалась с того, как там всё описано. Имелись и рассказы о привидениях, лисах, барсуках-оборотнях, даже та русалка, мною встреченная, однажды попалась мне на страницах этого подобия комикса. Иногда встречалась и порнографическая литература, какие-то простенькие любовные и плутовские романы, даже тексты для драматического театра печатали. Отдельно обратили моё внимание на путеводитель по разным дорогам и популярным храмам для паломников. Зачастую мы читали ночью, освещая помещение свечами, ставя их в фонарь рядом с низким столом.

Мы много гуляли, изучали город. По этикету, мне всегда требовалось идти впереди, и так как я не знал пути, то из-за плеча мне постоянно подсказывали, какой поворот правильный, мой ангел-путеводитель. С раннего утра там уже функционировали магазины, их было множество, но мой не склонный к археологии мозг не видел в них ничего интересного, кроме, конечно, еды. Мы часто ели гречневую лапшу, собу, с овощами, а шарики риса со сливами внутри мы запивали чаем по утрам, если оказывались так рано вне дома. Настоящие японские суши семнадцатого века будут похуже, чем современные. Пару раз мы заходили в лавку сакэ, там подавали эту рисовую водку и не нужно было соблюдать этикета, чтобы её пить, настоящий древний бар. При прогулке мы часто встречали уличных комиков со своими шутками и историями и угощали их монетой. Также видели и бродячих артистов, которые выступали с кукольными театрами, они гремели на всю улицу, повествуя о жесточайших и кровавейших битвах, а ещё, выступающих под присмотром хозяина, обезьянок. В городе также было и несколько обычных театров, но, к сожалению, летом они были закрыты, так что удовольствия посетить их я не получил. Один раз во время прогулки мы даже видели, как два самурая, распугав всю улицу, сражались на мечах. Меня эта битва заворожила, а подругу только расмешила.

Мне показывали и гравюры прямиком из проститутского района, напечатанные на деревянных дощечках. Я увидел даже несколько популярных для моего будущего работ, но в то время это был ходовой товар, не представлявший большой ценности. Парочку из них я повесил в комнате.

Один раз мы были в каком-то подобии зоопарка. Он располагался в не очень крепком деревянном, каменными были только стены, замок, да мосты, здании посреди пустыря, дробящем улицу на две части. Показав документы от сёгуна, мы вошли бесплатно. Нэ-сан возмущалась жестокому обращению с чудными зверями, но современному мне всё это было привычно. Что для них здесь диковинка, то для меня обыденность. Также там можно было пострелять из лука маленькими стрелами, в чём я не преуспел. Там были и люди с разными дефектами, но каково же было моё удивление, что я увидел ту девушку с реки и сразу побежал туда. Зачем её поймали? И как? Люди привыкли к тому, что в зоопарках держат животных, делают скидку на то, что у них нет разума, что к ним должны хорошо обращаться, но ведь это не то же самое, это существо умело даже говорить, что явно не под силу какому-нибудь кролику. И хоть её грудь и хвост были на месте, но лицо было совершенно другое, да и выглядела она более мило. Это была обычная девушка, которой приделали хвост русалки вместо ног. Люди ходили вокруг и либо, краснея, отводили взгляд, либо пытались скрывать свой интерес к обнажённой плоти, либо в открытую насмехались, также посмеялись и надо мной, столь явно показавшим свой интерес к этой голой женщине. Вероятно, это простая актриса, мне стало немного легче. В чём-то люди уж слишком похожи, несмотря на разное мировоззрение.

Ещё один день мы полностью потратили на путешествие в другой конец города к храму, но не для того, чтобы послушать проповедь или помолиться, а чтобы посмотреть на двух огромных, тучных обнимающихся мужчин, одетых в запутанных набедренных повязках, пытающихся повалить друг друга или вытолкнуть из круга, обложенных соломенными вязанками во время какого-то праздника. На борцов сумо. Бои шли весь день, каждый проходил за пару минут, но по интенсивности современные европейские профессиональные бои ни за что бы с ними не сравнились. За ними следили сразу двое - обычный судья, стоящий к ним опасно близко, и бывший старый сумоист, который уже сидел в паре метров от них и был главным судьёй. В конце каждого из этих диких толканий поднимали или повышали ранги участников. Над ними была вышка, на ней били в барабан, обозначая разные стадии соревнования, о чём мне поведала Нэ-сан, их окружала толпа, наслаждающаяся битвой. Всё как в современности.

Такой калейдоскоп событий, не позволяющий ничего запомнить в деталях, но при котором вполне можно поразиться недоступным большинству обычных людей количеству развлечений, завораживал, я только начал наслаждаться своим пребыванием там, но вдруг всё перевернулось с ног на голову. Добрые люди, приютившие меня, решили меня убить. Вывести из игры. Аннулировать. Даже не знаю, стоит ли эти их планы называть предательством, но факт остаётся фактом - моя смерть стала им более важна, чем я сам.

Одним вечером, когда мой урок уже кончился, сенсей сказал, что у него есть важная новость. Формально я для их общества пока что никто, но они хотели бы ввести меня к ним официально. Их мальчики, когда достигают определённого возраста, проходят обряд инициации, им сбривают волосы, правильно их заплетают, надевают одежду придворного. Всё чинно, благородно. Они хотят сделать такой подарок и мне за все мои успехи в учёбе. Я был поражён и, наверное, даже польщён и не думал о последствиях, ведь мне пришлось бы полноценно служить им. Запланировано это было на следующее утро. Начало полноценной интеграции в японское общество, я бы уже на бумаге стал полноправным его членом. За эти две недели любая мысль по поводу возвращения домой была затёрта свежими впечатлениями происходящего, ведь я смогу заняться поисками портала в свой мир, когда захочу, а вот насладиться таким приключением мне дозволено, кажется, лишь раз в жизни.

Мы ещё немного сидели с Нэ-сан, и я стал с упоением рассказывать ей о том, что меня ждёт. Некоторое время она просто молчала, а потом прошептала: «Неужели так скоро?». Глядя мне в глаза, она произнесла: «Тогда нам нужно бежать».

-Что? Куда бежать? Зачем? - сбрасывая оковы опьянения, возмутился я.

-Отсюда, из города.

-Почему это?

-Ты же не хочешь умереть?

-Нет.

-А тебя хотят убить, поэтому ты не можешь больше быть здесь.

-И кто меня хочет убить? Кто-то из этих монстров?

-Да. Люди.

-Это полный бред, - громкие слова разбивали тишину ночного города.

-Тише ты. Просто сядь и послушай, пока у нас есть время, я готова говорить.

-О чём? - я покорился и, скрестив ноги, присел.

-О том, что на тебя готовится покушение. Помнишь же ту рыбу, что выплыла к тебе до встречи с русалкой? Это нингё. Это ужасное предзнаменование. Если её выбросило на берег, то не миновать войны. Последние раз её находили полвека назад, тогда старый сёгунат был разрушен, каждая семья участвовала в этой войне, и сейчас назревает бедствие не меньших масштабов. Чтобы не ждать, пока на людей нападут, они хотят убить тебя, сделать вид, что это дело наших рук, а потом пойти истреблять каждого, кто им встретится, понимаешь?

-Подожди, наших? Ты что, не человек?

-Нет, я не человек, но сейчас нам не до этого, - на это я не нашёлся что ответить. Основы того мира, к которому я начал привыкать, который начал любить, несмотря на какую-то грязь и отсутствие технологий, даже для утоления некоторых базовых потребностей, как нормальный туалет, оказались не столь прочными, если они так быстро начали терять силу, - я понимаю, что доказательств сейчас у меня мало, но прошу тебя, поверь мне.

Я впал в ступор, а в её глазах горело отчаяние. «Почему тогда ты хочешь спасти меня?», спросил я её. На большее сил мне не хватало.

-Во-первых, твоя смерть инициирует войну, вся Япония, все люди будут думать, что мы не просто живём с ними, но только и делаем, что вредим, раз влезли в дела их святого правительства. Во-вторых, я видела, как ты действовал в лесу, как пытался всем помочь, а не сбежал в страхе, признаюсь честно, от человека я такого не ожидала, и твоё настроение после нашего похода в это ужасное место с животными тоже говорит, что ты не простой человек.

-Спасибо.

-Итак, ты мне веришь?

-Я до сих пор не уверен. Я уже ни в чём не уверен, - кому довериться, сенсею или ей? На этот вопрос я всё никак не мог ответить, ведь оба они помогали мне, обучали.

-Помнишь, тот дом, где ты встретился с Нэко?

-Помню.

-Сейчас мы выйдем из города, и ты пойдёшь туда. За меня можешь не беспокоиться. Возьми с собой меч, большего тебе не нужно, там тебя встретят.

-Но...

-Пожалуйста, дослушай. Нет, он тебя не съест, - об этом я не думал до того, как она сказала, а стоило бы, учитывая то, как он, в общем-то, и стал Нэко, - Там ты будешь в безопасности. Хотя бы какое-то время. Я тоже туда приду, и там мы решим, что необходимо делать. Война уже не за горами.

Я не стал спорить. Под сильным впечатлением от её слов и под её давлением, я пошёл к своему мечу. Хоть и деревянный, но он был символом статуса, любой крестьянин будет меня уважать, если увидит ножны, и этим мне, вероятно придётся воспользоваться не раз. Вместо деревянного оружия там лежало настоящее, железное. «Нет времени объяснять» - проговорила Нэ-сан, увидев моё недоумение, и мы пошли с ней из города «прогуляться», как мы сказали на выходе. Завернув по тропинке так, чтобы нас не видели, Нэ-сан показала ещё раз направление моей точки назначения, пожелала удачи и сама пошла в другую сторону, я услышал, как зашуршали кусты и кто-то мягко поскакал по лесу. Из-за моих размышлений о происходящем, я даже не думал о сне, хотя тело начинало ломить, а голова стала пускать мысли по кругу. Я снова был один, я снова был в пути.

Глава 7

Я шёл по лесу, ведь Нэ-сан сразу направила меня подальше от главной тропы, чтобы меня сложнее было выследить. Огромные деревья, на каждой из веток которого будто был собственный небольшой кустик или зелёное облачко, окружали меня. Встречались и привычные дубы, наверное, это были они, хотя уверенности у меня уже не было. Да и сомнений тоже, честно говоря. Дерево и дерево, не так уж важно. Из-за усталости от монотонной ходьбы я не мог задавать себе вопросов, кроме «долго ещё?», а отвечать мог только: «да не знаю я, иди давай», так что приходилось пробираться через эти заросли. Вот когда я садился отдохнуть, тогда вместе с комарами и мошками на меня налетали и вопросы обо всём и главный из них - почему я всех так просто слушаюсь? Сказали идти к каппам - пошёл, сказали не беспокоиться - перестал думать о том, чтобы выбраться, пригласили пожить в городе - да, конечно, сказали, что меня предадут - что? Правда? Хорошо, я ухожу. Нет, надо сесть и подумать над этим постараться разобраться во всём, но не сейчас, когда необходимо скорее добраться до того дома. Может, хотя бы эта кошка будет более благосклонна. Вот приду и завалюсь спать.

Когда мне казалось, что я уже сбился с пути, то услышал крики. Наконец-то хоть какой-то человек, это уже лучше, чем просто потеряться в этом лесу. Я пошёл в их сторону. Они разделялись на две почти равные мужские части, одна всё же явно доминировала, но суть до меня всё никак не могла дойти, поэтому приходилось идти к ней самому. Сначала я увидел дым, затем заприметил дом, потом увидел и колодец, у которого мирно сидел Нэко и читал какую-то книгу, крики же доносились из дома. Специально пошелестев травой, чтобы меня заметили, я начал подходить. Нэко посмотрел на меня и, к моему удивлению, на его морде растянулась улыбка, он был рад меня видеть, несмотря на то, как мы расстались. «Ну наконец-то кто-то нормальный», и завилял хвостом. Он похлопал по траве, явно подзывая меня, и здесь пришлось покориться, не мог же я обратно в лес уйти.

-Давно не виделись, - промурлыкал он, - присаживайся.

-Спасибо, - ответил я, прижимаясь спиной к колодцу, - что тут происходит?

-Они увидели своего мёртвого отца, я им рассказал всё, что произошло, как он схватился за сердце и упал, а потом я должен был его съесть. Один из них мне поверил, другой - нет, вот они стали ссориться, до сих пор думают, что заперли меня вместе с ним, - при последних словах он опять улыбнулся, - а я вот вышел сюда, читаю. Чего они так взъелись друг на друга, если виноват для них я?

-Смерть близкого, а тем более родителя, довольно сильно бьёт по человеку, им явно надо свыкнуться с этой мыслью.

-Да уж, такого мне не понять, своих родителей я даже не помню. Честно говоря, у меня и память то начала работать только в момент, когда откусил кусок бедра, за секунду до имеется, как воспоминание. Я тебе уже рассказывал. Представляешь, какая на вкус волосатая нога мёртвого старика?

-Думаю, что не очень приятная.

-Это мягко говоря! - его передёрнуло, - как вспомню, так сразу ком в горле, да тошнить начинает. Даже шерсть менее противно лезет, - несмотря на все свои человеческие черты и умение говорить, он всё равно оставался обычным котом с обычными кошачьими проблемами.

Давно у меня не выдавалось возможности просто сидеть и наслаждаться природой, ведь даже гуляя в парке, я погружён в свои мысли, а в городе я больше бродил по магазинам, но сейчас я рассматривал лес и полянку, как домик с колодцем органично вписывались в этот пейзаж. Я наконец-то просто отдыхал, последние три недели меня слишком часто гоняли, чтобы я мог себе такое позволить, а теперь мне не нужно никуда бежать, можно просто полежать, пока всё само по себе разрешится. Я бросил камень в колодец, чтобы послушать всплеск воды, я смотрел, как он быстро погружался во тьму и мгновенно исчез в воде, с этим всплеском кончилась где-то целая эпоха, оборвалась чья-то жизнь, чья-то жизнь зародилась, всё это как будто зависело от этого самого всплеска. По носу мне прилетело от начинавшегося дождя, солнце заходило в гости к тучам, сколько ещё его не будет? «Ну вот, книгу намочит» - проговорил Нэко себе под усы. Я думал, что этот момент больше никогда не повторится, он единственный, поэтому надо его ценить. Хотелось бы выпить пива, лежать в натянутом между деревьями шезлонге, высоко-высоко над землей, да чтобы весь мир затопило, я бы опустил ногу в прохладную воду и читал книгу.

Из дома послышались сильный стук и хруст дерева, чередующиеся плач и такой же грустный крик со словами «Мёртв». Тот же голос прокричал «Убью, где этот кот?!».

-Ну вот, они всё же хотят до меня добраться, а я думал, сами как-нибудь разберутся уже.

-А почему ты просто не уйдёшь?

-Куда? Да и зачем? Поймать они меня всё равно не смогут, а новое жилище искать не хочется, лучше уж буду в тени сидеть, да запасы подъедать, ничего не случится. Да и думаю я, что жить они здесь после произошедшего не смогут. Не захотят там быть, где отец умер, я был бы надолго обеспечен.

-Сомневаюсь, у людей ещё такая черта есть, что они привязываются к месту, где родились, где жили.

-Да уж, странные вы существа.

«Где он?» - крик распахнул дверь, вышел на улицу, подтянул штаны и зашатался в нашу сторону. «Убью» - прохрипел он. Это оказался один из тех братьев. Не разговорчивый Джиро. Добродушный Таро не хотел убивать Нэко, поверил ему, и всё же проиграл в споре против брата, а сейчас он где? Остался в доме?

-Эй ты, откуда ты здесь?

-Да мимо проходил, услышал крики, решил узнать, что происходит.

-Кошку видел?

-Какую? - рядом со мной уже никого не было, Нэко куда-то делся, поэтому солгать будет довольно просто.

-Рыжую, говорящую, на двух ногах. Она съела моего отца.

-Нет, такую не видел.

-А какую видел?

-Да никакую я не видел.

-Ты вздумал со мной шутки шутить? - он грозно подошёл ко мне. Несмотря на то, что он был явно меньше меня ростом, всё-таки весил он больше, был сильнее, бороться с ним я бы точно не смог, остаётся только уповать на своё красноречие или, в крайнем случае, на меч.

-Я не видел здесь никаких кошек. Только пришёл из города, увидел колодец, услышал крики, подумал, что смогу договориться о приюте, потому что этот старик мне как-то помог, но вот, решил подождать.

-Эта кошка съела моего отца. Убила, а затем съела. Я не могу оставить этого просто так, - он дышал, как паровоз, хотя ещё не знал, что это. Сначала было слово, потом метафора, только после этого появился предмет, которое слово означает. В такт дыханию его грудная клетка расширялась и сужалась. Очень уж злобно он выглядел, его лицо будто покрылось красным, ярость получила своё физическое выражение. Нэко в этой ситуации явно выглядел более выигрышно, тихий и спокойный кот, а им нужно просто поговорить. Вот как часто он видел врущих человеко-котов? Думаю, ни разу. На пару с его братом мы сможем его образумить. А где, кстати, Таро? - об этом я и спросил Джиро.

-Заткнись, - я осунулся, а он выкатил голову, - неважно. Так ты не знаешь, где кошка? Ну и к чёрту. Уходи отсюда. Ночлега тебе никто не даст.

Нет уже подожди, теперь я уйти не могу. Почему Таро всё-таки пропустил его? Не может быть! Я ворвался в дом, пробиваясь через пытающиеся меня остановить и режущий слух крик «нет», я увидел Таро, лежащего на полу. Язык вытащен, глаза вытаращены, руки и ноги свободно лежали, на шее красовался большой синяк, видимо, повторяющий, обхватывающие всего пару минут назад руки. Он, вероятно, был мёртв. «Уходи, уходи, уходи, УХОДИ!» слышался крик из-за двери, а я стоял и не мог пошевелиться. Из комнаты со стариком, из-за выбитой двери вышел Нэко.

-Ну вот, ещё один мертвец. Заметь, пока только люди просто так убивают людей, мы просто так таким не занимаемся- он подошёл к свежему трупу, надрезал руку и попробовал крови, - а что, совсем неплохо, - тоже монстр.

Откуда-то в руках Джиро появился нож, я вспомнил предостережение моего друга. Джиро стоял в невесомости, не решаясь сделать первый шаг, но вот он зашатался, ему пришлось выставить ногу, в это мгновение я вытащил свой меч и наставил на его горло, у меня тряслись руки, всё тело дрожало, но надо стоять крепко и быть готовым нанести удар, ждать его хода, чтобы так быстро, как только возможно, отреагировать на него. Я не хочу его убивать! Он дёрнулся, но не в мою сторону. Вставив нож в свой живот, он упал на колени и побледнел, тремор вселился в его руки, последние мгновения жизни он провёл со страхом смерти и хрипом на губах, кровь потекла из живота, маленькими водопадами она шла с рук на пол. Когда он начал пытаться вести нож в сторону, глянув вниз, Джиро увидел, что нож стоит вертикально и прорычал: «Даже здесь не справился». Всё больше бледнея, он завалился на бок, лужа под ним всё больше растекалась, хрип заполнял тишину, а я не мог пошевелится, не мог отрубить голову, как должен был, не мог добить его.

Я тоже упал на колени, кровь текла к моему хакама, липкая теплота коснулась моей кожи, пропитывая ткань, меч выпал из моих рук, с грохотом, с глухим стуком ударился об деревянный пол.

-А я говорил, люди убивают друг друга без веской причины, - проговорил Нэко, - более гордо, когда они за грехи убивают себя, да и вреда меньше, - его пушистая лапа легла на моё плечо, её шерсть щекотала мою шею.

За мою ногу, изрядно напугав резким выходом из ниоткуда Нэко, схватилась рука Таро, он всё-таки был жив. Пытаясь что-то сказать, он только выпускал из лёгких хриплый воздух. Ему, в отличие от брата, с каждой секундой становилось только лучше. Он начал всё глубже затягивать воздух, всё сильнее он притягивал себя к моей ноге. Потом, опираясь на мою руку, он нашёл в себе силы подняться и с горечью смотрел на своего умирающего брата, шепча: «Нет, я же жив, ты же обещал». Он упал обратно на пол и, скребя ногтями пол, полз к нему, взял его за руку. Лицо Таро отпечаталось в луже крови, он понемногу вставал над трупом брата. Обняв его, он заплакал.

Нэко вывел меня из главной комнаты в спальню, ушёл на секунду и вернулся с мечом и тряпкой. «Вытри, а то заржавеет», - я послушался. Пока я занимался мечом, мы слушали эту сцену, громкий плач живого брата. Она ещё долгое время мучила меня, всплывала в памяти каждый раз перед сном, мешая спать. Прошло минут двадцать, Таро вошёл к нам в комнату, он казался необычайно спокойным, и сказал: «Я должен его похоронить». Я был всё ещё в лёгком шоке от произошедшего, поэтому за меня согласием ответил Нэко. «Вы пока можете пожить здесь, пока я пойду в храм за монахом». Нэко его поблагодарил и прошептал мне на ухо: «Нам этих пары дней хватит, чтобы гости дошли до сюда». Таро ещё сказал о том, что припасами можно пользоваться неограниченно, но правильно начать надо употреблять их, начиная с дальней стены, там они быстрее испортятся. «А пока помоги мне убрать трупы» - мы перенесли Дзиро в кабинет к своему отцу, других мест, которые можно было бы использовать, не было, не на улице же их держать.

Весь оставшийся вечер лил дождь, разбавляя привычную духоту, делая её менее концентрированной. Мы заварили чай и ждали с Нэко прихода хоть кого-нибудь, кто смог бы разгладить скомканное время, шедшее будто неоднородно. Я забывался на минуты, но для меня проходили часы, а вот мимолётное явление, стук ветки в окно, длился для меня не одну тысячу секунд. Казалось, день так и прошёл, мы просто сидели у костерка и заваривали чай сразу, как выпивали. Таро приходил с монахом и какими-то людьми, они унесли трупы, говорили что-то про сожжение, Нэко на это время, конечно, спрятался, потом сказал, что это явно не те люди, которым он может доверять, не тому они верят, даже в него они не верят. Их вера пришла из-за моря, его вера жила в Японии со времён, когда страна только зарождалась, даже император - наследник Бога. Говорил он это уже ночью следующего дня. Вторые сутки мы провели в этом доме, наконец что-то значимое начало происходить, пришла Нэ-сан, моя любимая ойран. «Долго же ты ходила», - встретил её Нэко, он явно вёл себя с ней более вольно, я лишь встретился с её взглядом, проигнорировав её саму. «Да, дела были», - проговорила она, скидывая какой-то мешок с вещами: «зато я точно отбилась от преследования».

-А с ним что? - прошептала она, садясь к уже потухшим уголькам, источавшим слабое тепло.

-Да тут произошёл один случай, - Нэко рассказал о произошедшем.

-Да уж, но у нас нет времени, чтобы расслабляться

-Я понимаю, но ничего не поделаешь, может, с тобой он сможет дойти.

-Нет, этим ты займёшься.

-Чего? - он подскочил, как кот, напуганный пылесосом.

-Я должна буду вернуться в город, ты же должен будешь провести его, карту я тебе дам, надо будет встретиться с парочкой наших, попробуешь договориться, чем больше нас соберётся, чем больше узнает обо всём, тем лучше. Понял?

-Понял. Не очень хотелось бы отсюда уходить, если честно. Точно другого выхода нет?

-Точно.

Нэко перебил их разговор сильным вздохом, и они оба замолчали. Нэ-сан явно лучше разбиралась в том, как следует подавать чай, она устроила почти что церемонию, как в нашем доме, правда у меня всё равно не было настроения на то, чтобы пить сейчас официально, поэтому я просто проглотил чашку залпом, не чувствуя того, как жидкость обжигала мне горло. На секунду я призадумался, а почему горит огонь? Всё же потухло. Что-то непонятное начало твориться, в чай, видно, что-то подмешали или моё расстроенное нутро начинало сбоить, пошли галлюцинации. Под кимоно, между ног, у Нэ-сан появился рыжий пушистый хвост. А затем ещё один. И так они появлялись до пяти торчащих кончиков, расстелившихся по полу. Она начала скидывать с себя одежду, белая кожа начала покрываться такой же рыжей шерстью, её лицо вытягивалось, а волосы, лежавшие на шее, начинали расходиться по всей голове. Всё её тело начало будто втягиваться само в себя, она немного уменьшилась в размерах. Вот, что она имела ввиду, говоря, что не человек.

-Наконец-то, - проговорила она, вставая на четвереньки и потягиваясь, аки кошка, - быть человеком ужасно, всё тело так затекает, как вы вообще ходите всю жизнь на двух ногах? - из лисьей пасти раздавалась человеческая речь.

-Кто ты?

-Нэ-сан.

-Ты ему не рассказывала? - включился в разговор Нэко, - меня хватило буквально на пару часов первой встречи, потом не сдержался, а ты сколько так держалась?

-Две недели.

-Вот это настоящий шпион, в двух племенах, как родная.

-Ничего не понимаю, - потупился я, это выбивало все мысли о произошедших смертях, - получается, я две недели спал с лисой?

-С лисой в человеческом обличие, но да, это моя настоящая форма, - ещё один шок, хоть и меньший, - А теперь поговорим о тебе.

-А что обо мне?

-Нам нужно рассказать тебе, чего мы от тебя хотим, итак...

-Стой, стой, стой, в плане хотим?

-Ты должен нам помочь, - она секунду смотрела на меня, проверяя реакцию, а затем продолжила, - война уже началась, нам потребуешься ты, в бой мы тебя, конечно, не бросим, ты вряд ли убьёшь кого-то быстрее, чем умрёшь сам, учитывая твои умения, - мне не хватало сил и желания, чтобы начать возмущаться, - итак, они хотели убить тебя, поэтому мы тебя спасли, ты просто должен ходить под нашей защитой и рассказывать об этом людям...

-А доказательства?

-Чего?

-Что меня хотели убить, например? Люди же не поверят просто так. Да и Нэко говорил, что вот уже сколько люди воюют, вряд ли они захотят ещё раз идти на бойню, поэтому у вас должно получиться и без меня.

-Поэтому они и не захотят, чтобы началась война против тех, с кем они мирно существуют уже больше десяти веков.

-Я всё же не думаю, что я сильно усиливаю шансы.

-Мы не просим тебя думать, мы просим тебя помочь. Если это не сработает, то будет лишь нашей проблемой, ты в любом случае будешь защищён до последнего. У тебя, конечно, есть выбор - ты можешь вернуться в город, доложить обо всём сёгуну, но откуда ты можешь знать, что тебя там же не убьют? Скажут, что вот, сбежал из их плена, но даже в городе тебя нашли и убили, надо начинать войну или воспримут тебя, как шпиона. У тебя нет пути назад.

-Да уж, довериться тем, кто хотел меня убить, или тем, кто меня спас от этого, не великий выбор.

-Согласен?

-Придётся, наверное.

-Тогда утром вы пойдёте вместе с Нэко

-И каково место назначения?

-Не хочу портить сюрприз, так что скажу лишь то, что ты удивишься, - это прозвучало странно. Слова с претензией на логику, звучавшие из её уст до этого, сейчас были больше похожи на речь какой-то сплетницы, но приходится верить. Снова приходится что-то делать просто потому, что выбора нет или мне просто его не предлагают. Да уж, лучше не бывает. Но как не поверить всему сказанному, раз я сижу между говорящими кошкой-стариком и лисой-девушкой, с которой я спал, и вдвоём они выступают против людей, которые будто специально выращивали меня на убой в политической скотобойне. Даже доказательства, хоть и на словах, какие-то есть. Я согласился, но на что? Мне нужно просто ходить по деревням и рассказывать, как со мной плохо поступали и хотели убить? Но первое не правда, а во втором я всё ещё не совсем уверен.

-Я мог бы встретиться с вашими? - спросил я.

-Ты итак встретишься, иди с Нэко и всё, просто доверься нам, - просто довериться, опять довериться. Не знаю, как в японских сказках, но в моих ведь лисы всегда врут, вслух я этого, конечно, не произнёс, мало ли, передо мной всё же сидят два хищника.

Мы пожелали друг другу спокойной ночи, лиса легла рядом со мной, прям под руки, почти в обнимку, кошка легла в моих ногах опять убеждаюсь, что в них оставалось и животная часть, от природы не убежишь.

Утром я и Нэко были разбужены запахом свежего крепкого чая, распространяющегося на весь дом, освещая эти затхлые брёвна. Снова насладившись тем, как изящно Нэ-сан, да, к утру она перевоплотилась обратно в человека, разливала чай, я попытался сесть, подогнув под себя стопы, чтобы сделать всё действо немного более аутентичным, на одну чашку меня и хватило, потом я разогнулся. Также на завтрак она сварила какую-то съедобную кашу, на большее претендовать в данных условиях нельзя было.

Мы собрали свои вещи, я взял меч, а Нэ-сан взяла свой мешочек, она сказала, что там вещи для макияжа, за неё это никто таскать не будет, а в зубах очень удобно лежит. Нэко превратился в Джиро и набрал мешок каких-то припасов из дома.

Ещё какое-то время они что-то обсуждали, Нэ-сан передала кусок бумаги, явно содержащем карту, показала, куда нам нужно идти, а сама пошла в другую сторону.

-Ну что же, теперь мы вдвоём будем путешествовать, - промурлыкал Нэко, эта идея ему пришлась по душе.

-Ты же, вроде, хотел остаться?

-Мне пообещали много рыбы, а здесь, в лесу, её почти нет, не идти же мне в город за ней? - он, мурлыча какую-то мелодию, пошёл впереди. Я пошёл по его следам.

Глава 8

Мы шли каждый день и каждую ночь отдыхали. Какое-то время я привыкал к мертвецу, который ходил со мной. Для возможности превращаться нужно просто попробовать крови? Думать об этом не очень хотелось, хотя вопрос иногда и всплывал в моём сознании. Каждое утро по очереди мы готовили есть, днём, во время перерыва на обед, Нэко пытался учить меня лучше пользоваться мечом. Что-то у меня стало получаться лучше, но в бой я бы всё равно ни с кем не хотел бы вступать. Так прошло несколько дней. Пару раз шёл небольшой дождь, но ничего страшного не произошло. Мы уходили всё дальше и дальше от города по лесу. Не знаю, каким чудом Нэко всегда находил правильную тропинку. Да и правильную ли? Мне то до сих пор неизвестно, куда мы путь держим, но мы продолжали идти.

Одним днём, во время очередного привала, когда я пытался отдышаться после упражнений с мечом, из-за дерева к нам вышел небольшой зверёк. Похоже на чёрно-оранжевого небольшого пёсика с вытянутой мордочкой или на какого-то енота, но привычные для них синяки под глазами были растянуты на всю голову. Его вытянутый нос полез в полупустой мешок, в котором лежали остатки еды. Я подскочил, он не понимал, то ли я хочу его погладить, то ли отобрать еду, и отскочил, второе было более вероятным, но всё же и не погладить я не мог. Пережав мешок, чтобы в него нельзя было забраться, я начал водить по головке зверька. Нэко вышел из кустов и смотрел на эту сцену.

-Привет, Таноши, - проговорил он, явно обращаясь не ко мне.

-Приве-ет, - ответил енот, не переставая гладиться о мою руку.

-И ты тоже? - отпрянул на секунду я, он потряс головой, - у вас вообще есть животные, которые больше похожи на животных, чем на людей? - обратился я к Нэко.

-Конечно, но с ними намного более скучно, согласись. Да и боятся они или нападают сразу. Даже каппы и те сначала предупреждают, - посмеялся Нэко.

Таноши, как назвал енота Нэко, отошёл от моей руки и сел к моему спутнику. Они о чём-то мило беседовали, но они, видимо, перешли на свои, звериные, языки, потому что я ничего из их речи не понимал. Мне и не нужно было, я лёг на траву и приводил в порядок дыхание, понемногу восстанавливал мысли. Казалось, я здесь уже вечность, начинаю привыкать и к этому, и ко всему путешествию в общем. Стоило давно себе признаться, мне просто интересно, что случится дальше. Это чувство посещало меня ещё когда я ушёл из избушки друга, потом забылось на время спокойной жизни среди людей, а сейчас снова в равной борьбе одолевало все мои переживания и страхи. «Спокойствие - главное при обращении с мечом», как говорит Нэко, заставляя меня повторять одно и то же движение и попивая воду: «спокойствие же в голове и создаётся тобой, когда ситуация, в которой ты находишься, кажется тебе знакомой, поэтому старики такие спокойные, они много всего пережили, для них что не случай, то «такое со мной бывало», про это говорил и сэнсэй в городе, хотя примеров про стариков у него не было. Не про это ли говорил и мой друг? В обычной жизни мне не хватало спокойствия и уверенности, поэтому я не мог писать, меня охватывала паника, мне не о чем было писать, кроме этого чувства неопределённости, но его не натурально не выразишь не бумаге, только искуственно, даже не художественно по Достоевскому, чтобы в это верилось.

Жара исходила прямо из земли, даже намёка на ветер не было, Нэко спасался с помощью веера и тем, что мог перевоплотиться в кошку, искупаться и, встряхнувшись, перевоплотиться обратно, мне оставался только веер, ведь чтобы искупаться мне, нужно немного больше времени. Эта погода вгоняла сонливость в меня, и я задремал.

Меня разбудили капельки воды, что нежно стукали меня по лбу. Нэко часто будил меня таким же образом, поэтому я попытался просто отмахнуться от него, но его поблизости не было. Наступал вечер, наш костёр давно погас. Вода стекала с листьев, видимо, начинался дождь, мне необходимо найти укрытие, а то ходить ночью по лесу без освещения, да ещё и под дождём не очень приятно. И где всё же Нэко? Он общался с Таноши, потом я уснул, и вот, их уже нет. Он же не мог меня бросить? Сложно поверить, что он просто забыл о своём спутнике человек и оставил его спать в холодном лесу в одиночестве, пока сам гуляет с говорящим енотом. Мелочь. До этого такого точно не случалось, но с другой стороны и говорящие еноты не каждый день встречаются. Нет, лагерь, кроме огня, собран, пожитков не оставили, наверняка думали, что я пойду за ними, может оставили какой-то след, но ничего похожего на земле вокруг или на деревьях поблизости не было. «Ладно, когда найду его, отдеру за хвост», с этой мыслью я отправился искать ночлег или хотя бы какое-то укрытие. Мы с Нэко всё время шли вдоль реки, рядом с которой не было никаких скал, не было высокого берега, чтобы можно было просто лечь и земля стала бы крышей, поэтому возвращаться назад не вариант, так что остаётся либо идти вперёд, либо вглубь леса. Первое оставалось более заманчивым, сложнее было бы заблудиться, такое даже внутри вулкана сработает, поэтому я пошёл дальше, вверх по течению.

Дождь начинал усиливаться, ноги перестали твёрдо ощущать землю, поэтому постоянно терялись, соскальзывали с тропы и пытались уйти куда-нибудь в сторону, но я хотя бы выспался, поэтому были силы их контролировать и не падать. День без еды, да ещё и после тренировки, давал о себе знать. Жажда царапала сухостью горло. Отдышка скручивала лёгкие и мутила глаза, отдаваясь головокружением. Полный набор путешественника.

Наступала ночь, дождь лил уже вовсю, не нужно было бы прыгать в воду, чтобы промокнуть до нитки. Хотелось, чтобы скорее обратно наступил день и солнце высушило меня, а я опять страдал бы из-за того, что оно слишком сильно жарит, а не вот это вот всё.

Сколько уж продолжалось это подобие похода, я не знаю, но наконец забрезжил свет во тьме. Буквально. Из леса сквозь деревья лучиками меня позвал свет. Я понадеялся на солнце, но эти надежды не оправдались, там был просто какой-то дом, к которому я и завернул. Подходя к этому деревянному простенькому кубу с окошком и дверью, я услышал прекрасную музыку. Какой-то романтической душе явно не спалось в эту дождливую ночь, искусство опутало её сердце, стягивает его и не даёт уснуть, причиняя приятную боль. Вообще, любой творческий человек должен быть немного мазохистом, учитывая, какие страдания зачастую причиняет искусство. И всё же, к сожалению, у меня не было времени наслаждаться этой меланхоличной музыкой, шум дождя создавал уж слишком сильные помехи, поэтому пришлось оборвать мелодию на полуноте, постучавшись в дверь. Своего рода барабан, что бьёт не в такт, сбивая весь оркестр этой дождливой холодной ночи со струнным инструментом, этот звук сямисэна не спутать ни с чем.

Прекратившаяся музыка говорила, что о моём присутствии, по крайней мере, подозревают, поэтому я понемногу начал открывать дверь и шаг за шагом входить, слегка кланяясь. Во всём доме было, видимо, только две комнаты, прихожая, в которой я уже был, и ещё комната за прикрытой дверью. В этом помещении сидела женщина с короткими чёрными волосами, собранными в пучок на затылке, так идеально, насколько это только возможно, её лицо было довольно милым, ничего особенного, но, увидя её в толпе, точно подумаешь, что она привлекательна, хотя намного больше меня, конечно, привлекало её распустившееся кимоно, оно расходилось вверх прямо у её большой груди, едва ли не обнажая её, свисая почти не плечах, показывая бледную, почти мертвенную, кожу, а в её руках, прям под грудью, как раз и был виновник всех музыкальных звуков, продолговатый струнный инструмент с выступами у левой руки, округлостью у правой и без отверстия в середине, а перед ней, стоял стол. У стены с моей стороны было какое-то подобие скамейки, ни разу такого в японских домах не видел.

-Здравствуйте, - пробарабанил я зубами и языком - прошу прощения, я тут заблудился немного, а тут ещё и дождь пошёл, позволите у вас переночевать? - мой самурайский дух превосходства над обычными крестьянами был потушен дождём.

-Да, конечно, входите. Только, к сожалению, покормить мне вас нечем, могу только чай предложить, прошу.

На столе, прямо перед ней, кроме свечи - единственного источника света - и правда стояли чайник и чашка. «Я ещё не пила, прошу», - проговорила она, проследив за моим взглядом до этой утвари.

-Большое спасибо, - проговорил я и сел напротив неё, - может, тоже чаю хотите? Где у вас чашки?

-Нет, нет, что вы. Угощайтесь.

И я принялся, забыв про какие-либо приличия, выпивать чашку за чашкой, понемногу согреваясь. Меня начало клонить обратно в сон, даже как-то слишком быстро. Всё тело понемногу немело и переставало слушаться, глаза закрывались. Я, конечно, слышал о том, что чай может обладать чуть ли не магическими свойствами, но не так же быстро они должны проявляться.

-Прошу прощения, - вот уже и её черёд извиняться, но за что?

-Да? Вы что-то хотели?

-Не могли бы вы мне помочь?

-Да, конечно, чем? - надо собрать силы на последний рывок, чтобы хоть как-то заработать себе на ночлег, хотя бы просто оправдать своё пребывание в этом доме и использование доброты её обитательницы.

-Я пытаюсь уложить ребёнка этой музыкой, но у меня всё не получается, ему нужно, чтобы его качали на руках, обычно этим занимался мой муж, но он не так давно умер, а заменить его некем, не могли бы вы... Если вам несложно...

-Конечно-конечно, - пробормотал я, чуть ли не касаясь подбородком груди - где ваш ребёнок?

Она показала головой на скамью, где и правда лежал свёрток. Странно, что я не заметил его сразу, когда вошёл. Я взял его на руки, сел на скамейку и начал понемногу качать свёрток в руках. Что-то мне это напоминает. Ребёночек, обмотанный тканью, дрожал в моих руках. «Он не плачет? А то вот трясётся весь», «Нет-нет, просто продолжайте, уснёт скоро, главное - не открывайте». Странное, конечно, у неё обращение с ребёнком, но она же явно лучше знает, как ему лучше спится. Она продолжила стучать по струнам, выбивая чисто японские ноты, больше я нигде такого не слышал, они отдавали какой-то кислинкой.

Я всё больше и больше погружался в сон, мне совсем не мешало то, что я сижу. Идея упасть на пол, погрузившись в дремоту в полёте, становилась всё заманчивей, а ребёнок, видимо, наоборот пробуждался, он трясся всё сильнее, но всё ещё не плакал. Удивительный ребёнок.

Кусочек ткани понемногу сползал с места, где у младенца должно быть лицо, но лица там не оказалось. Куча лап, текущих по темноте, опираясь друг на друга, была в моих руках. Они начали расползаться по моим рукам, карабкаться по одежде, приближаясь к шее, к лицу, прыгая в волосы. Я вскочил от неожиданности, сбросил с себя мешок; я пытался скинуть с себя всех пауков, которых только видел, я чувствовал их мерзкие лапки бегающие по всему моему телу, они забрались под одежду и лезли чуть ли не в нос. Всё начало безумно чесаться. Милейшая девушка, что сидела тут, оказалось огромным пауком, её нижняя половина лица раздвинулась в огромную пасть с клыками вместо скул, её щеки растянулись вдоль этих костей, выворачивая рот наизнанку, слюна начала капать с кончика бывших губ, глаза стали одного цвета, вокруг них из кожи начало выступать ещё шесть маленьких шариков. Она закричала: «Мои дети!». Она встала, опрокидывая стол своим огромным паучиным задом, показывая свои тонкие волосатые лапы, целых шесть длинных уродливых фиолетовых торчащих из такой же фиолетовой овальной части её тела. В последнее мгновение перед тем, как погас свет, я увидел, эту ранее спрятанную границу на животе, где кончается человек и начинается паук. Я почувствовал, как мои ноги были оплетены паутиной, и упал, ударившись головой об скамью. Пауки запрыгали на мне, а их мать тащила меня в соседнюю комнату. Она открыла дверь, лунный свет позволял увидеть, что всё там было в паутине, на неё она меня и кинула. На моей шее я почувствовал тепло, видимо, разбил голову до крови. Туда сразу набросились все детишки, но паучиха их отпугнула. Она протянула свою руку, тоже изменившуюся, её пальцы стали длинными и острыми, хотя кисть оставалась человеческой, и своим когтем, как наждачкой, прошла по моей шее, поднимаясь к затылку и собирая кровь. Она погрузила то, что было пальцем, в то, что было ртом, а ставшее бездонной дырой, и начала обсасывать его с явным наслаждением. Затем она провела им по моему лицу, оставляя свою слюну.

-Замечательный чай, не правда ли? - ей явно захотелось поиграть со мной, - а как тебе мои дети? Правда милые? Тебе понравилась моя игра? - я боялся и молчал, силы, вернувшиеся в первое мгновение испуга, снова покидали меня, - да, не удивляйся, что ты такой сонный и слабый, в чае был яд, он должен размягчить твою плоть, чтобы удобнее было есть. Итак, с чего же мы начнём? Давненько я не ела ног. Обычно в человеке это не самое вкусное, приятнее есть что-то среднее между жирной частью и мышцами, а вот ноги обычно довольно худые, да и жилистые, а вот бёдра уже приятнее, особенно у девушек. Что же, давай начнём с менее вкусного, а потом понемногу будем подъедать. Знаешь, тебя ведь надолго не хватит. Я про жизнь, конечно, - она начала ползать вокруг меня и привязывать меня всё сильнее, - а вот еды будет вполне достаточно на, скажем, - она на секунду задумалась, осматривая меня, - на месяц, думаю. Мы разберём тебя на части, всего семнадцать их будет, оплетём своей паутиной и оставим в этой комнате. Кисти, стопы, голову и внутренности оставим детям, а остальное будет для меня.

Последние слова она проговорила, находясь прямо за моей спиной. К этому моменту она уже скинула мой меч, сняла с меня верхнюю одежду, бросила её в прихожую, и я остался в одной набедренной повязке. «Сухой какой-то», прокомментировала она моё тело. «Может, тогда и не стоит меня есть? В зубах ковыряться меньше надо будет», проговорил я, надеясь хотя бы шутками её задобрить, вдруг она сжалится, но такое чувство вряд ли испытывают подобные ей монстры. Смерть от людей точно была бы хуже, чем быть съеденным огромной паучихой? Даже не знаю. У меня под рукой не было оружия, не было даже сил пошевелиться, да и возможности тоже. Мне уже было непонятно, где на моём теле мурашки, а где правда бегают эти мелкие твари. Если я только выберусь, ни один паук от меня не уйдет, когда только увижу, всех тапком передавлю.

Казалось, она уже заканчивала свои приготовления или ей просто уже скорее хотелось приступить к ужину, всё больше они стучала своими лапами близко ко мне.

«Нет. Не могу больше терпеть. Хотя бы кусочек». Проговорив это, она нацелилась на мою ногу своими когтистыми руками. Вдруг послышался отчётливый стук в дверь с криком: «Хозяйка, открывай». Кто-то знает, что здесь живёт женщина-паук? «Не вовремя, конечно, но ничего, подожди, скоро я вернусь, и мы с тобой продолжим нашу милую беседу, договорились? Только не шуми». Она вышла, виляя своим задом, но находясь уже в дверях между комнатами, я увидел, как она превращается обратно в человека, все пауки побежали за ней, запрыгивая в непонятно откуда взявшийся в её руках свёрток. Что же мне делать? Кто это может быть?

Я должен попытаться выбраться. Я могу кричать, это отродье не сможет закрыть мне рот, но когда я попробовал, то связки мои как будто онемели, иссушились, они просто не способны были издать хоть какой-то звук. Этот путь всё же закрыт. Я начал дёргаться, как муха. Несмотря на слабость, я немного раскачал паутину, моя нога стала биться об стену. Сначала мягко, еле касаясь пяткой, затем сильнее, вот мой стук уже разносится по всему дому. Послышались шаги и громкий голос: «Я всё же проверю». Неужели спасение?

Глава 9

В двери вошёл мой спаситель в кошачьем обличии. Нэко. Мой любимый кот. Я никогда не был так счастлив видеть его. В следующее мгновение я увидел, как женщина-паук встаёт позади него и кладёт ему на плечи свои лапы. Я закричал: «Осторожно» и закрыл глаза, опасаясь худшего. Вместо звука растерзываемой, разрываемой плоти, я услышал поразивший меня смех Нэко, катающегося по полу, пока паучиха подошла ко мне и с лёгким смущением начала развязывать мои руки, прося прощения за то, что могла слишком сильно затянуть. Её дети помогали ей. Она бережно отпустила меня на свою же паутину, было похоже на то, что я всё-таки нашёл себе гамак. Было очень мягко. Всё тело жутко болело.

Нэко, перебиваясь на рассказ, продолжал смеяться. С обрывков фраз я узнал, что это всё их давняя затея, они хотели меня просто напугать, подшутить, для этого вместе с Таноши, который, кстати, может входить в дом, скрылись, пока я спал. Как же удачно пошёл дождь, ведь из-за него я даже не заметил их самих, шедших постоянно рядом, буквально по моим следам. Когда он насмеялся вдоволь, тоже извинился, слегка поклонился и пошёл обратно в прихожую, спросив у паучихи как у хозяйки о том, где что находится, чтобы обставить нам обед. Она в это время взяла принесённую её детьми деревянную круглую коробочку, пальцами зачерпнула оттуда немного бальзама и начала понемногу втирать его мне в затылок. Я сначала дёрнулся из-за резко наступившего холода, но почти сразу почувствовал магические свойства этой мази, будто моя рана в ту же секунду начала затягиваться. Своей грудью паучиха упиралась мне в локоть. Она отдала мне мои вещи, видно было, что в некоторых местах они залатаны, но очень искусно, да и нитки, видимо, первого сорта, что не порвёшь. Меч она поставила у самих дверей.

«Ну ладно, полежи ещё немного, потом приходи к нам, будет еда», проговорила она, вставая, отряхивая подол своего кимоно и превращаясь обратно в прекрасную девушку, сейчас я смог немного лучше разглядеть её большие глаза и маленький рот, веснушки и выбивающиеся из-под волос уши. Её босые ноги протопали к выходу и она скрылась за дверью, а я остался в одиночестве, пытаясь принять, что всё случившееся плод удачно разыгранной шутки, а не очередной ужас, в который я попал. Ведь в какой-то момент я правда думал, что Нэко убьют, а меня замаринуют в паутине и буду понемногу съедать. Если подумать, то каждая часть приключения приводит к тому, что я нахожусь у кого-то заложником. Каппы, город, теперь, вот, паучиха. Надо узнать, как её всё-таки зовут, а то как будто неуважительно, хозяйка всё-таки.

Пролежав ещё с десяток минут, я встал и побрёл за ними, подобрав меч и закрепив его на поясе. Кухоннйы спор был в самом разгаре, моё появление слегка потушило его. Паучиха-девушка попыталась вскочить, чтобы налить мне чаю, но Нэко остановил её, он показал лапой, куда мне можно сесть и сам наполнил стакан. В городе о том, чтобы не дать женщине выполнить свой долг, даже не думали, а тут Нэко, находясь даже не у себя дома, распоряжался происходящим. Удивительно.

Я присел к ним, некоторое время они ещё молчали и переглядывались. Нэко произнёс: «Да не сердится он», будто в пустоту, оправдывая дальнейшее своё обращение.

-Слушай, друг мой, тебе необходимо рассказать о том, что случилось с тобой в городе?

-О чём ты? - слегка опешил я, в городе со мной, по существу, ничего плохого не произошло.

-О том, что тебя хотели убить.

-А, ты об этом, - мне до сих пор не верилось в такую версию прошлого, но что поделать, свою судьбу я выбрал, когда вышел вместе с Нэ-сан из города, поэтому надо продолжать гнуть эту линию, поэтому, хоть и не опустив хороших деталей двухнедельного пребывания с цивилизацией, но я пересказал слова лисицы.

-Да уж, как они могли так поступит? Они же выращивали тебя на убой, да? Получается, так, - она была в лёгком смятении и, похоже, не до конца осознавала, что мои слова лишь версия произошедшего, - и всё равно я не уверена. Мне бы не хотелось никого убивать.

-А как ты питаешься? - спросил Нэко, наваливаясь на стол, он, вероятно, подумал, что нашёл слабую точку её логической обороны.

-Есть у меня способы, но мы же сейчас не об этом говорим, - эта часть её жизни, видимо, её компрометировала.

-Хорошо, хорошо, - отмахнулся Нэко, - но всё равно, грядёт война, как ты не понимаешь, нам нужна твоя помощь. У тебя не получится отсидеться, рано или поздно они всё равно придут к тебе, если ты не скажешь и не сделаешь того, что от тебя попросят, тебя просто-напросто убьют, тогда уже будет поздно что-то предпринимать.

-Я всё понимаю, но всё же не думаю, что им нужен такой одинокий ёкай как я, который никому не мешает, ни в какие истории не встревает. Нет, Нэко, я не смогу пойти с вами воевать, я готова помочь по-другому, но ты просишь для меня невозможного.

-Хорошо, ты можешь отправлять ребят, - так он называл пауков, что ползали сейчас по всему дому, огибая нас, - на разведку или какие-то подобные вылазки?

-Думаю, да, на такое я могу пойти.

-Договор обязывает меня сказать то, что, возможно, не все они вернутся.

-Я понимаю, это, вообще-то, не первая моя партия, мне уже не одна сотня лет, так что я уже не одно поколение детей пережила. Знаешь, ещё и с дочкой общаюсь, и с сыном. Они не так уж далеко живут отсюда, но мы очень редко видимся, - её явно уносило не туда.

Таноши удивительно сильно для своих габаритов хлопнул массивной дверью и присоединился к нам. Прыгая на стол, он чуть не грохнулся обратно на пол, но гордо отказался, когда я предложил ему помощь. «Спасибо, но я справлюсь сам». Гордый маленький зверёк - явное украшение невиданной мною армии. Интересно, какое место в иерархии он сможет занять?

-Нэко, - встал он прямо перед котом, - сообщение пришло. Нам стоит идти. Ты идёшь с нами, - обратился он ко мне.

-Куда вы? - поинтересовалась паучиха, начиная собирать всё со стола.

-У нас появилось одно дело. Не хочешь пойти с нами? Ты тоже можешь пригодиться.

-Хоть это и не приказ, - она улыбнулась своей же шутке, её мышцы лица неестественно сильно вжались внутрь, - но я пойду с вами, мне как раз надо прогуляться.

Она быстро закончила с уборкой в комнате. Перед выходом, она собрала всех пауков в углу дома и, видимо, заговорила с ними, клацая зубами, «Когда вернусь, скажу «Ваша мать пришла, молока принесла», а другому никому не открывайте, голос то, конечно, узнаете». Наверняка она говорила что-то в этом духе.

Таноши в это время о чём-то говорили с Нэко. Ни ни кого из них я не злился, в этом он был прав, но и проигнорировать такого я не мог, поэтому подошёл и расспросил о том, как они вообще это сделали. «У нас свои, особые, средства связи, хотя иногда мы просто используем птиц, иногда получается договориться с деревьями или ветром, и в мире намного больше способов использовать окружение, чем люди могут себе представить, но сейчас давай больше сосредоточимся на задании». Тогда я всё же решился спросить об имени и, получив ответ «Кумо», успокоился. Остаётся не забыть.

Вчетвером мы вышли из здания, Кумо взяла какую-то толстую ветку и приставила её к двери: «Чтоб не убежали», всё-таки она любила своих детей, несмотря на сто раз повторённый цикл. Дождь уже кончился, но всё вокруг до сих пор было мокрым, капельки до сих пор падали с листьев, не давая забыть об обычных природных явлениях. Кажется, мы теряем то наслаждения от природы, раз живём с одним и тем же набором происшествий. Дождь? Да и что, что дождь? Снег? Каждую зиму, вообще-то, лежит, не замечал? Жара? Когда же пройдёт. И так, каждую зиму мы хотим лета, каждым летом хотим зимы и забываем получать удовольствие от происходящего.

Мы пошли через лес обратно к реке. На секунду остановились, умылись, а потом продолжили наше путешествие, вверх, против течения. «Если бы не свернул с дороги ночью, то уже не был бы жив» - оповестил меня Нэко своевременно. Солнце начинало вставать, будто оно потягивается всем телом, вытягивая руки над головой, а мы видим только самые кончики пальцев, но даже им, обогревающим нас, высушивающим нашу одежду, мы рады.

Шли мы долго. Голод всё больше встряхивал мой желудок, о чём последний и заявлял моим спутникам. «Сейчас мы поговорим, потом ляжем в привал, и поешь» - ответил ему через меня Нэко. С кем мы поговорим, он, конечно, не уточнил. Через пару минут потребность в этом отпала.

-Наконец-то, - прошипела, кипя от ярости, русалка, прижимаясь расплывающейся грудью к песку, - вы должны были придти две минуты назад. Скажите спасибо, что я вообще ещё тут.

-Спасибо, - без иронии ответил Нэко. Видимо, любая оплошность, что могла ещё больше разозлить русалку, стоила бы нам ценного союзника, - ты же понимаешь, зачем мы тебя позвали?

-Просвяти. Но сначала расскажи про свою компанию.

-Его ты знаешь, - Нэко показал на меня.

-Да, только из-за него я и согласилась быть здесь. Дальше.

-Таноши, мой добрый друг.

-Ага, пробегал, видела. Дальше.

-Кумо...

-А-а, это ты? Я думала, у пауков должно быть немного больше лап, - Кумо стеснялась говорить с ней, - как там твои суицидники и старики? Вкусно? - она разразилась громким, в лёгких хлюпающим, смехом, а Кумо отошла на пару шагов, пытаясь спрятаться в тени леса. Видимо, есть тех, кто уже заведомо мёртв, не убивая, было позором для них.

-Ничего, я тоже пока ел только уже мёртвых.

-Тебе так положено. Ей же - нет.

-Ладно, мы пришли сюда не об этом разговаривать.

-Так о чём же?

-О людях. Они хотят объявить нам войну, если уже не объявили. Мы хотели бы получить твою помощь в битве за нашу свободу.

-Думаю, что не помогу вам.

-Но почему? - Нэко опешил, он не верил в то, что она могла бы отказаться. Я мог поверить в эту уверенность, учитывая её агрессию в нашу первую встречу.

-Знаешь, не люблю, когда мной командуют. Я люблю убивать, но только по своей воле, если мне будут приказывать, то мясо перестанет быть таким вкусным.

-Но тебе же необязательно есть тех, кого ты убьёшь.

-Конечно, обязательно. Да и есть у меня такое чувство, что если вы победите, а я буду в ваших рядах, то мне запретят есть, кого захочу. Ведь мы же будем победителями, нам нужно будет сохранять статус освободителей и героев.

-Но если война начнётся, за тобой будет полноценная охота. А если мы проиграем, то тебе точно не жить, они найдут тебя, куда бы ты не отправилась, во власти одного человека теперь все острова, не то, что раньше.

-Чем дольше вы будете воевать, тем легче мне будет искать свежее мясо. Сколько раз я смогу утянуть кого-нибудь в реку из лагеря, где люди будут сидеть у костра и вспоминать своих жён, а потом легко клюнут на голую грудь. Мужчины, их довольно легко провести, но у женщин мясо нежнее, - у неё потелка слюнка изо рта, но вот она встряхнулась и продолжила, - так что я против. Я не хочу помогать вам, я не хочу помогать им, я хочу просто есть. Это мне намного важнее ваших там амбиций. А теперь у меня есть свои дела.

Не попрощавшись, она уплыла от нас. Её хвост ходил на грани между водой и воздухом, толкая её вперёд.

-Ну что за женщина, - проговорил Нэко.

-Страшная, - сказала Кумо.

-Кровожадная, - подсказал я.

-Не имеет тактического мозга, - подсказал Таноши.

Все эти оценки прозвучали в один момент и звуки переплелись в один. Ещё несколько минут мы просто стояли, не зная, как реагировать на её отказ. Мне было безразлично, но Нэко с Таноши явно корёжило, а Кумо боялась что-нибудь сказать, скрывалась в тени деревьев, кусая свои сразу заживающие пальцы. Удивительное зрелище.

-Ну ладно, пошли обратно, - проговорил Нэко, и мы пошли.Утром мы уже были дома, спать хотелось неимоверно, но мне не разрешали, если усну сейчас, то что буду делать ночью? Поэтому я просто сидел у стола и скучал. Два моих спутника о чём-то разговаривали, Кумо играла с детьми. Один из них подполз ко мне, видимо, чем-то я его заинтересовал. Он залез мне на палец и во вс свои глаза начал смотреть в моё лицо. Я поднял палец и резко опустил, паучок отцепился наверху и упал обратно на палец. Своего рода батут. Так мы и стали играть. На шее я почувствовал мурашки, явно кто-то любопытный решил посмотреть, что же мы тут делаем. За ним ещё и ещё. Они начали по очереди прыгать на моих пальцах. Странно, сейчас они совсем не казались мне противными, в своём же мире я был явный арахнофоб. Сейчас мне казались они более разумными, в их действиях прослеживалась какая-то логика, что-то понятное для меня как человека. Мы не боимся того, что понимаем. Им же я умилялся. Их волосатые лапки и маленькие, расположенные на всей верхней части лица, глазки не вызывали ужаса, паучки наоборот казались добрыми милыми существами.

Днём Кумо достала откуда-то еды, убеждала меня, что мясо не человеческое, овощи же вообще куплены на обычном рынке, поэтому мне не стоит беспокоиться, я поверил ей на слово. Из-за прелестного вкуса я вообще больше не вспоминал о возможно мною совершаемом грехе. Нет, правда, зачем Кумо держать говядину или свинину в доме? Она же это не ест, а одного человека ей хватает не на одну неделю.

В этот день мы никуда больше не пошли. Нэко сказал, что в плане мы укладываемся, поэтому можем отдохнуть. Днём мы снова занимались с мечом, мне всё легче было балансировать с ним во время боя, что не могло не радовать. Почему-то Нэко стал более удачным для меня учителем, чем тот, городской. День кончался, мы переночевали в доме Кумо, она постелила мне на полу, а остальные спутники просто легли вместе со мной. Сама же она ушла в свою паутинную комнату.

Утром мы отправились в путь. Таноши в какой-то момент покинул нас, убежал в лес, сказав, что у него есть другие дела, нужно продолжать разносить сообщения. Мы остались вдвоём с Нэко. Говорили о чём-то неважном, рассуждали о произошедшем, он пытался давать прогнозы на будущее, на то, что будет, когда мы победим. У него сверкал огонь в глазах, когда он говорил о завершении ещё не начатой войны.

Вдруг мы услышали крики, эхом расходившиеся по всему лесу и побежали к их источнику. Кто-то явно в беде. Моя одежда - спасибо паутине - не порвалась, и всё тело, прикрытое кимоно, не было изрезано, а вот у Нэко, перевоплотившегося в человека, капала кровь с расцарапанных ладоней. Приближаясь, к источнику шума, мы замедлились. Необходимо было для начала вообще узнать, что происходит, мы прислушались. Разбойники хотели денег. Классическая ситуация для таких героев, как мы, поэтому мы выскочили из кустов и набросились на них. Окружённый минуту назад мужчина, выхватил свою катану и стал помогать нам. Всё продлилось не более минуты - время, необходимое им для осознания, что они могут быть повержены и убиты, эти мысли заставили их бежать. Мы начали радоваться победе. Самурай, которого мы спасли, поблагодарил нас. Под его шляпой встречалось что-то знакомое. Он посмотрел прямо мне в глаза. Это был Ямада! Он всё-таки спасся от капп!

Я его обнял, сам не знаю, почему, я был счастлив снова встретиться с ним. Он обложил меня руками в ответ. «А ты, получается, Нэко. Ну и имечко» - обратился он к моему спутнику. «Спасибо за помощь, но теперь нам нужно идти, вернуться домой, там обо всём и поговорим» - сказал нам Ямада. Ему мне хотелось верить. Почему-то в моменты наибольшей эмоциональности мы обладаем и наибольшей способностью ко внушению, мы легче поверим во что угодно. Так и вступают в секты, так и встречают мёртвых друзей.

Глава 10

Меня отвели в огромный продолговатый деревянный дом, похожий на барак. Немного поспав, я вышел посидеть на крыльце, ни с кем не столкнувшись, хотя в доме слышался какой-то шум. Солнце вставало, я начинаю привыкать к этой жаре, к тому, что потеть начинаешь почти сразу, к тому, что люди ходили не только от дождя, но ещё и от солнца, хотя к обычным людям это не относилось. Я снял свои плетённые туфли, положил рядом и окунул ноги в мокрую от росы траву, она приятно щекотала кожу. В доме началась утренняя суматоха, голосов становилось всё больше, они всё меньше стеснялись, не боясь разбудить кого-то. Ко мне пришёл Нэко, кивнул в знак приветствия, зевнул, потянулся, вытянув передние лапы, прошёл рядом и убежал в лес, когда Таноши наоборот пришёл оттуда и зашёл в дом. Я просидел ещё немного и всё же решился встретиться со всеми обитателями дома. Я сразу встретил Ямаду, он шёл звать меня завтракать, мы прошли в центральную комнату по узкому коридору, вдоль которого ширмы, рассказывающие какую-то буддийско-синтоистскую историю, перекрывали комнаты. Сколько же существ здесь можешь ютиться? Ямада усадил меня на подушку, сам сел рядом. К нам присоединялсь и другие, как люди, так и полулюди, так и вообще не люди, хотя границы явно размыты. Вся стена перед нами была раздвинута, за ней был всё тот же лес, мы окружены природой. Ямада развязал свой пояс и открыл своё тело, за ним последовал и я, всё же так было намного легче переносить жару.

Нэко прибежал из леса, Таноши встретил его, и они вместе легли в тени дома, они, кажется, задремали. Я заметил старика в другом конце комнаты, что был одет в тонкие как будто бумажные штаны, изъеденные временем, и такой же кафтан, но на расстёгнутых застёжках, он просто сидел в углу и наблюдал непонятно за чем, его взгляд то бегал по пространству, то останавливался на чём-то конкретном, досконально изучал предмет, а потом любознательный убегал дальше. К нашим звериным друзьям прибавилась ещё парочка, один тоже прошёл через нас, другой пришёл из леса. Потом в комнату зашла девушка с тарелкой овощей и смущённо, не глядя на нас, села за стол, одеждой она ничем не отличалась от других богатых людей, что я здесь видел, но всё же что-то в ней было не так; когда она принялась за еду, что принесла с собой, всё стало понятно - вместо рук она стала использовать волосы, а кормить она стала свой затылок, там, видно, имелся ещё один рот, который был мне не виден, при этом девушка всё так же пыталась не особо привлекать внимания и всё шипела и шипела на свои тоненькие тёмные руки, чтобы они не так сильно размахивали по воздуху. Её лицо было сложно разглядеть из-за вьющихся вокруг него локонов.

Сзади послышалось, как раздвигается ширма, к нам потопало что-то большое и каждый его шаг сопровождался стуком чего-то твёрдого об пол. Я развернулся, чтобы посмотреть на это нечто. В чёрном балахоне на всё тело без рукавов, место рук занимали огромные чёрные мохнатые лапы, голова была больше раза в два, чем должна была быть при таком небольшом росте, на ней выступала длинная пасть с розовым треугольником носа, висячие уши по бокам немного болтались при каждом шаге - человекоподобная собака, если бы такая напала где-нибудь во дворе, то спастись бы явно не получилось. Он сел по левую руку от Ямады, собачьи лапы выступили из-под подола, непонятно, как устроена его анатомия, но я одёрнул себя и не спросил. Он зевнул, показалось скопище его зубов, ему палец в рот не клади.

К нам пришёл и ещё один каппа. Тот самый, который рассказывал мне про театр. Мы поздоровались и он сел рядом со мной. «Весело же ты сбежал от нас», - похлюпал он ртом: «Тот брат до сих пор не вернулся, всё ищет тебя по болотам, а я говорил ему, что тебя не найдёшь».

Зашла Кумо в своём женском обличие и села рядом с девушкой, кормящей свой затылок. Они тихонько о чём-то заговорили. К Ямаде обратился пёс, ему очень сложно давался человеческий язык, поэтому он много жестикулировал, я почти не понимал его. Из ответов самурая я понял, что пёс просто рассказывал о своём пути сюда. Нэко расположился между мной и каппой, они смеялись и говорили. Ну вот, у каждого по паре, а мне достался дед!

Следующий посетитель комнаты зашёл справа, раздвинув сёдзи, и внеся поднос с десятком тарелок. Это была ещё одна девушка, скромно одетая, с собранными в узелок волосами. Разнообразием лиц или одежды японцы не блистали, для меня всё было одним и тем же. Она встала на колени, поставила поднос и по одной миске ставила перед каждым, кто сидел за столом. Она мимолётно улыбнулась Ямаде, он улыбнулся и кивнул ей в ответ. Две порции - девушкам, две порции - Ямаде и псу, одна - мне, каппа и Нэко взяли больше из уважения, но и им досталось, одна для старика, ещё одна хозяйке, осталась последняя. Тут и зашёл последний участник завтрака - старуха, лицо которой было покрыто пудрой так, что она сыпалась за ней дорожкой и в ней оставались следы её сандалий. Под мышкой она держала бутылку, в которой явно было сакэ, в другой руке она держала палку, на которую и опиралась. Она села рядом с Кумо и стала внимательно слушать разговор девушек, хозяйка, что, видимо, была женой Ямады, приступила к еде только после того, как отдала старухе её порцию. Каждый зажевал своей едой, я хрустел овощами и ел рис, пёс доставал кусочки мяса - непонятно, как он наестся такой маленькой порцией, у каппы была рыба. Пустые миски залили водой, чтобы не оставить ни кусочка, и выпили, потом посуду собрали и раздали маленькие чашки с горячим чаем. Удивительно, но горячее помогает во время жары так же, как холодный душ.

Как закончился завтрак, наступила эра молчания. Только когда вернулась жена Ямады, он заговорил. «Итак, начнём. Не зря же сегодня все мы собрались». Все напряглись, и я в том числе, опять разговоры о политике, вся эта история может запутаться ещё больше, а разобраться одному не будет никакой возможности, довериться же полноценно некому.

-Во-первых, хочу представить вам Осоро, наш новый генерал, - пёс поклонился, чуть не коснувшись носом этого маленького стола - котацу, - а теперь к тому, почему вообще нам нужен генерал. Как вы знаете, наших сил не хватает, поэтому придётся прибегнуть к тем людям, которые страдают больше всего. Наш добрый друг, - он показал рукой на меня, - согласился нам помочь. С ним мы сможем поднять восстания в деревнях, тогда войск на всех попросту не хватит, и мы сможем свершить задуманное.

Все слушали молча, пытаясь вникнуть в новый план. А у меня возникла парочка вопросов - меня никто не предупреждал, что нужно будет помогать собирать армию, хотя о чём я только думал, как иначе это могло бы произойти? «Люди добрые, не убивайте нас, это сёгун плохой» - «А, ну, если так, то ладно, свергайте его». Этот народ, хоть и не соблюдает законов, но всё же чтит императора не меньше, чем мать родную, вряд ли они вот так просто отвернуться от него, с какой стати? И возникает ещё вопрос, что значит: «войск на всех не хватит»? План в том, чтобы задавить числом и не важно, сколько людей погибнет? На такое я точно не пойду. Нет, Ямада явно не может думать о таком, он оговорился или подразумевал что-то иное. Хоть и самурай, но какое-то уважение к низшим сословиям он должен иметь, да и фамилия у него явно крестьянская.

-Все ли согласны? Есть вопросы или возражения?

-Ты что, решил переубивать всех, кто встанет на нашу сторону? - будто прочёл мои мысли Нэко.

-Не всех. Только тех, кому не повезёт.

-Не думаешь, что в таком случае будет намного лучше, если мы вообще ничего делать не будем? Жизни скольких людей мы сохраним своим бездействием?

-Или под давлением поменяются правила, а потом, день за днём мы додавим сёгунат и истинный император будет править.

-Даже в таком случае умрут тысячи, ты об этом думаешь? Должен быть другой способ.

-Тогда предлагай. Я понимаю, как это звучит, но лучше умереть тем, кто готов умереть, чем тем, кто хочет жить. Так что я жду другого варианта.

-Ты хотя бы хочешь их обучить? - Ямада вздохнул, не секунду отвёл взгляд в низ, затем обвёл всех взглядом и ответил.

-Нет.

По кругу стола пошёл шёпот. Кто-то возмущался, кто-то спорил, кто-то приходил к решению, кто-то морально пытался смириться.

-Один ты всё равно этого не сделаешь, - Нэко стукнул меня по плечу, - да и я пойду с ним, если он согласится. Что скажешь?

-Я не знаю. Не хочу, чтобы кто-то шёл на смерть из-за меня. Я ведь даже не принадлежу этой стране, как они могут мне поверить?

-Они только что видели, как людей, желавших страдать вместе с ними, людей, которым они начали верить, пытали и убивали только за то, что те были другой веры. Если предложить им новый парадайсо, они пойдут за нами.

-Или побоятся того, что история повторится. Не забывай, больше тех, кто верить в одного Бога, больше нет.

-Да, но у нас есть император и вы. Ведь вы - живое доказательство того, что власть императора должна быть выше сёгуната, ведь значит Ками правда есть и император - их наследник.

-Сёгунат действует от имени императора.

-Каждый знает, что это формальность, ложь.

-И каждый с этим смирился.

-Потому что каждый боится смерти.

-Почему они должны перестать бояться сейчас?

-Они боятся смерти в одиночку, но если соберутся тысячи, то идея победы станет выше страха смерти.

Эта перепалка могла бы длиться вечность, но я прервал её.

-Я согласился бы, но если мы соберём всех, кто готов пойти на такое, если мы всем расскажем, на что они правда идут, и если мы соберём лагерь, где обучим их хоть чему-нибудь.

-Это займёт, возможно, всё лето. Никто не согласится, думая, что нужно будет опять развязывать войну, законченную всего двадцать лет назад. А именно так они и подумают, если их подготавливать - целая армия воинов, желающая свергнуть сёгуна, нет, это либо делается в одно мгновение, когда мы отвлечём основные войска от столицы, а потом вторгнемся туда, либо не сработает вообще.

-Мои условия такие, в ином случае я отказываюсь. Я не хочу ещё крови на своих руках. Одной смерти мне хватило, чтобы понять, насколько человек важнее идеи.

-Ты просто трус! - Ямада вскочил, - если ты не готов к смерти каждую секунду своей жизни, ты просто неправильно живёшь! А эти люди буду согласны умереть - хоть с катаной в руках, хоть с луком, хоть с дубиной, хоть с кулаками! Это их привилегия!

Мужчина, до этого безмолвно сидевший в углу комнаты, стукнул тростью об пол и начал подниматься, хозяйка подбежала к нему и помогла встать. До котацу он медленно дошёл сам. «Отдохни, сынок» - проговорил он в сторону Ямады и тот пошёл в свою комнату. «А вы все, тоже идите по комнатам. Вечером вам нужно будет принять решение». И все в тишине разошлись, но меня он остановил, Нэко остался со мной.

-Сначала мне следует просить прощения за поведение своего сына, то, что он разозлился, непозволительно, - он поклонился, точнее, чуть больше сгорбился, я поклонился в ответ, - мне бы хотелось немного объяснить его поведение, всё же он сам сильно пострадал от действий нынешнего сёгуна. Он не сражался за него сразу и примкнул только после поражения Хидэёши, и лишь из-за безысходности, вслед за своим господином. Когда-то он был сыном крестьянина, а теперь самурай, он не мог потерять такой жизни, заставить хозяина стыдиться его. Такой выбор, как сказать, имеет некоторые последствия. Его жена вместе с сыном должны были жить у сёгуна, пока он служил в столице, можно сказать, в заложниках. Служба шла полгода и всё было спокойно...

-А почему вас не забрали?

-Я всё ещё крестьянин без фамилии, немного денег дать чиновникам и хорошо их принять - они и не узнают, что мы с ним одной крови, так, одинокий старик, живущий на окраине деревни. Так вот, сын мой служил прекрасно, но верить ему не могли, по службе он не продвигался, даже надежд на такое не было. И вот он ошибается, всего один раз. Собирает денег меньше, чем должен был. Тогда пошли слухи и о его хозяине, что таких плохих служащих при себе держит, да одной ночью на него напали. Казалось бы, стража должна быть рядом, но нет, поблизости никого, кроме моего внука. Он храбро сражался, но неопытный солдат себе вреда причиняет не меньше, чем противнику, так что не смог он справиться, даймё же отделался несколькими царапинами. Мой сын забрал жену и сбежал из города, не веря никому. Непонятно, что хозяин делал там среди ночи, куда делать стража и почему именно той ночью его сын оказался вместе с даймё. Слишком много непонятного. Он хочет восстановить свою честь за смерть сына, хоть это и не по правилам, вот если бы его убили, то да, а так... - здесь старик запнулся и ещё минуту собирался с мыслями, - это не просто его месть, он понимает, к чему правда может привести такая власть. Любой несогласный, любой, вызывающий подозрение, может быть убит хотя бы для того, чтобы другой доказал свою преданность и непонятно, какого масштаба достигнут подобные казни. Для моего сына этот вариант - бороться здесь и сейчас - кажется меньшим вредом, чем любой другой. В этом нет ни капли лицемерия, он и сам готов умереть за каждое слово им сказанное, - старик снова прервался, - это всё, что я хотел сказать. Попробуйте рассмотреть его слова с учётом этого, - он прошёл за своей снохой, стуча тростью.

Мы с Нэко остались в зале. «Прогуляемся?» - предложил мой непостоянной кот, и я согласился. Как только мы вошли на поляну неподалёку от дома, стало понятно, что ему это было нужно намного больше, чем мне, - он пошёл искать какую-то траву да гоняться за бабочками, а я прилёг у ближайшего дерева, в тени леса и стал понемногу переваривать информацию. Чем больше я думал, тем больше сходился во мнении с самим собой, что желание мести одного человека не может быть оправданием тысяч смертей. С другой же стороны - они все будут знать, на что идут. Или почти все. Мужчины, которые только пережили смуту, не захотят её повтора, но вот подростки, не знающие смерти, но знающие бедность, с радостью пойдут за каким-то радужным образом, думая, что как-нибудь обойдутся и без таких ужасов, но на войне всё радужно не бывает, нельзя быстренько, за недельку, сходить в крестовый поход и вернуться в полном составе. Если мы проиграем, пострадает каждая деревня. Просто так. Для профилактики. Ямада должен это понимать. Нужно звать всех и отговаривать всеми способами тех, кто согласится. Может, тогда и останутся те, кто правда готов сражаться до смерти. Как сложно распоряжаться чужими жизнями, нести настоящую ответственность за свои поступки.

Нэко запыхался и лёг рядом со мной.

-Что думаешь? - спросил он.

-Честно говоря, не знаю. Куда ни погляди, одни минусы.

-Да уж, не позавидуешь тебе.

-А ты решил ничего не решать?

-Примерно так. Всё-таки я домашний кот, так что твоё решение - моё решение. Я хоть и против сёгуна, но, скорее, за тебя.

-Спасибо за доверие, но я правда полностью потерян.

-В таких случаях лучше всего поспать, мне всегда помогает.

Я не уточнял, насколько часто он прибегал к этому методу. Это, видимо, привычка ещё со времён, когда у него не было сознания.

-Вообще, удивительное я создание, - сказал Нэко, - обычно мой вид не такой добрый с людьми, уже не имеет хозяина, они собираются в стаи, да ещё и превращаются не в стариков, а в прекрасных дам, которые мстят своим мужам, а мне и мстить особо некому.

-Да уже, ни под какие стандарты не подходишь. А всё-таки ты лучший кот, который у меня был, - мы переглянулись и посмеялись. Лучше разрядки и не придумаешь.

Пока мы спали, солнце закончило свой дневной путь, и мы проснулись от криков с нашими именами, разносящихся по всему лесу.

Глава 11

-Вы понимаете, что подвергли всех опасности? - буйствовал Ямада, - Думаете, те разбойники просто так шныряют здесь? Думаете, никто не разнюхивает? Думаете, вас похитить не могут?

-Нет, о таком мы не думали, - он отчитывал нас, как нашкодивших первоклассников, хотя не знал такого слова.

-Конечно. Это же всё не серьёзно! Мы просто так решили устроить переворот! Пойти против хозяина!

-Ну хватит, - вступился Нэко, - понятно, конечно, как ты хочешь, чтобы всё получилось, но перестань, пожалуйста, кричать на нас. Уже поздно и, если никто не против, мы пойдём спать.

-На вечер было запланировано собрание, и вы знали об этом.

-Все устали с поиском нас, поэтому, думаю, никто не в состоянии решать сейчас что-либо, да и как видишь, ещё не все вернулись. Пойдём, - обратился ко мне Нэко, кивая головой, будто твердя: «Сейчас всё равно ничего не сделаешь, пусть успокоится».

Мы оставили его и каппу, с которым он ходил нас искать, на кухне, с ними всё так же сидел его отец, погружённый в размышления. Пол смущённо хрустел у нас под ногами, кто-то всё-таки уже вернулся и спит, не хотелось бы будить. Закрыв за собой дверь, мы прыснули от смеха. Ребячество, конечно, но вины за то, что проспали весь день, мы не чувствовали, как и сонливости. Теперь всю ночь, а лучше и следующий день, сидеть без сна, чтобы не сбивать строгий японский режим дня с пробуждением часов в пять. Как я рад, что в моём времени можно жить по удобному тебе расписанию, а не вставать до солнца и не ложиться вместе с ним. Нэко всё же оставался котом, его сон сморил и он уснул в моих ногах, такой тёплый мурчащий комок. И вот в каких мы отношениях после такой ночи? Мы друзья или хозяин и домашний питомец? Насколько сильно я его оскорблю, если спрошу такое? А ведь у меня давно не было близкого друга, меня даже не разыгрывали со школы. Что бы ни случилось, а это путешествие явно самое интересное, что со мной происходило. Всё-таки увлекательно начинать жизнь с нуля там, где ты абсолютно ничего не знаешь. Мозг ликует от потока новой информации, он любит учиться, в отличие от меня.

Мне вспомнилось, что я всё-таки писатель и захотелось начать что-то писать, но компьютера в ближайших веках, к сожалению, не было, а ручки с листами я с собой не прихватил, но чтобы сочинять стихи даже не нужно их нигде писать. Это радость души, необязательно кричать, когда чувствуешь её, но хочется плакать. Такие чувства не выразить словами, они распирают грудь, им мало места в теле. Это можно прочувствовать, когда видишь какую-то одну мельчайшую деталь - отражение неба в лужице, первый распустившийся лепесток, или какое-нибудь животное с фоном в виде горы - трогающую тебя и только тебя, через неё ты будто понимаешь весь мир, и то, что растёт в тебе, это часть, что связывает тебя со всем, Истинная Радость.

Я вышел из комнаты, оставив Нэко смотреть сны в одиночестве и сел на крыльце с другой стороны от кухни. Полумесяц стоял во главе всех звёзд, что, как маленькие помощники, ожидающие приказа, расселись вокруг по всему небу. Часто слышишь, что в такие моменты чувствуешь себя маленьким и незначительным, но если так мыслить, то вообще всё неважно, а от этого и застрелиться недолго. Важно то, как ты можешь повлиять на мир своего, ограничившись своим масштабом, чтобы тебе самому хватило, а не то, насколько сильно или слабо это скажется на вселенной. Остаётся только выбрать себе ориентир, как та Полярная звезда.

Лепесток висит

Неспокойный, ведь ветер

Колышет его.

А звёзды освещают

С неба весь цветущий лес.

Честно говоря, в такие моменты хочется умереть, настолько грустным кажется, что всё это кончится, мгновение прозрения сменится чувством привычки, пресности, а этого я теперь смертельно боюсь. Страх потерять идеал заставляет двигаться в его поисках, останавливаться нельзя.

В доме послышался стук шагов, кто-то ещё вернулся с приключения по наши головы, а затем резкий удар, и ещё, и ещё, будто кто-то решил обидеть стену, я пошёл проверить, кто это был. Ямада стоял у стенки, его руки дрожали, он тяжело дышал. За день третий раз он в бешенстве, раньше он был явно более спокойным.

-Что случилось?

-Она до сих пор не вернулась.

-Кто она?

-Акэми

-Это...Твоя жена?

-А кто ещё? - глупых вопросов он сейчас явно не переваривал.

-Но где она?

-Вас искать пошла, конечно. Тайком. Когда я уже ушёл, навязалась к Футакучи, - та стояла, растерянная в углу комнаты, закрывая волосами своё лицо, - она думала, что Акэми уже вернулась, они разошлись в лесу, - он выдохнул.

-Но как ты не заметил её пропажи?

-Я думал, она в комнате, а сам ждал прихода всех.

Из комнаты в одной набедренной повязке вышел Осоро: «Что за шум?» и зевнул во всю свою огромную пасть. На лице Ямады мелькнула надежда: «Ты должен нам помочь!».

-О чём ты? Я только вернулся из лагеря. До утра не подождёт?

-Акэми пропала.

-Как? Когда? - Осоро сразу пробудился, и чем больше Ямада пересказывал историю Футакучи, которая уже начала всхлипывать, тем больше Осоро напрягался. На Футакучи же не обращали внимания. Горе потери больше тяготы ответственности,- Днём она ушла за этим, - показал Ямада на меня, - до сих пор где-то в лесу. Тут полно её вещей, сможешь её найти? - он может быть лаконичным, когда хочет.

-Конечно, - от походки Осоро затрясся весь дом, что, хоть и не было удивительно, но всё же пугало.

Подойдя к огорчённому самураю, человекоподобный пёс протянул свою когтистую лапу. Ямада прошёл в свою комнату и вернулся оттуда с чёрным поясом. «Пожалуйста» - он наклонился, протянув обе руки к Соро. Через минуту мы уже шли, еле поспевая за огромными прыжками, по тёмному лесу, пытаясь осветить произошедшее факелами. Мы нашли несколько обрывков ткани и обломанные ветки, причём шли они по кругу, будто Акэми уже поняла, что потерялась, из-за чего волновалась, но просто бродила по кругу, не замечая этого. Несколько раз мы прошли мимо той же самой ветки, и вот наконец она вырвалась и ушла глубже в лес, даже убежала, понеслась от чего-то. Ямада и так неспокойный весь день, стал просто двумя натянутыми нервами, которые только и делали, что выдавали диссонанс в виде ругательств, и на каждую находку, указывающую на продолжение поисков, находилось новое. Через пару сотен шагов мы нашли фонарь, теперь она точно от чего-то спасалась. На траве виднелся сломанный гэта и кровь отсвечивала на маленьком остром камне, если наступить на него голой ногой, то бежать долго явно не получится. Так и оказалось. Сначала мы услышали женский крик и хруст, долго бежать не пришлось - мы нашли Акэми в ещё нескольких десятках метрах. Она лежала без сознания. Кто-то кинул её на куст так, что ветки обломались под ней, расцарапали лицо и руки; когда Ямада перевернул её, открылось её тело, ей, кимоно разошлось, поэтому она была полностью обнажена. На шее были синяки от удушья, на животе синяки, будто её пинали ногами, а не бёдрах - чем выше, тем длиннее - были порезы, этот разбойник явно старался в своих истязаниях, только она всё равно жива. Значит, убить её не пытались. Странно это как-то. Её хотели напугать. Или напугать нас. Или разозлить Ямаду. Неужели, о нас уже всё знают? Никого больше это не волновало. Наш гомон с попыткой поднять Акэми, прервался глухим стуком, я знал, как можно оказать первую помощь, всё-таки в современности это лучше развито, но как только я захотел попытаться осмотреть её, то что-то глухо стукнулось - в дереве за Ямадой, прямо у его головы, торчал нож. «Начало» было написано на лезвии. Его сковали специально для этого. Прочитав надпись, Ямада засунул лезвие за пояс. Схватившегося за меч меня он успокоил: «Сейчас на нас точно не нападут». Строгий взгляд, каменный характер, крепкая рука, лёгшая мне на плечо, всё говорило о его серьёзности. Он этого так не оставит, но сейчас мы беспомощны.

Обеспокоенные мы вернулись в хижину, за Акэми сразу же взялись все девушки дома, выгнав остальных из комнаты. Осоро, несмотря на произошедшее, ушёл спать, он тоже знал, что этой ночью с нами ничего не сделают. «Устал, как собака» - так не говорят в Японии, но поговорки межнациональны, сразу они могут быть непонятны, но как только объяснишь её смысл, то любой сразу скажет: «Да, это про меня», так можно сказать и про него. Ещё бы сказать: «Беда не приходит одна», поэтому лучше быть начеку. Даже если никто не верит, что на нас могут напасть сегодня, я успокоиться не мог.

Ямада сидел на крыльце. Уснуть он бы, конечно, не смог. Хотя в Японии вряд ли развяжут войну из-за женщины, восточной Трои тут не устроят, а все сражения происходят за клан, за хозяина, даже самурай - тот, кто хорошо служит, и всё же множество историй о любви легло на бумагу не только романов, но и пьес театров кабуки и но, поэтому не стоит недооценивать их чувства, скрытые за маской воспитания. Мнут платок так, чтобы никто не видел, когда говорят о смерти сына, выставляя это, как повседневность. Ямада же просто был спокоен. Он полностью перекрыл кислород любым эмоциям и наблюдал за безмятежным лесом, уподобляясь ему. Будь на то его воля, он бы сейчас зарылся корнями в почву и десяток лет не сдвигался с места, обдумывая происходящее и будущее, потратишь на это меньше времени - явно сделаешь неправильный ход, но медлить нельзя. Он и не собирался медлить, лишь занять нужную позицию для того, чтобы наиболее удачно совершить первый рывок. Каждое последующее событие будет лишь следствием первых ходов, и он это понимал. Как лучше сделать - один точный ответный удар или понемногу раскачивать лодку? Отвлекать его от этих размышлений мне не хотелось. Вдруг маленькая бабочка прилетела ему на плечо. Она была почти незаметна, казалось, что размерами не больше светлячка, но её прикосновение ранило Ямаду сильнее, чем катана, даже не знаю, почему. Её белые с оранжевой, будто прожжённой, точкой крылья медленно терялись чёрной окантовкой во тьме.

Когда я вернулся, Нэко всё так же спал. Удивительное создание, такой шум во всей квартире, а он не просыпается. Я разделся и лёг рядом. Тревога накрывала меня, я надеялся, что Ямада не поступит опрометчиво, может, Осоро сможет его унять, если вдруг он опять выйдет из себя, больше он никого не послушает. Я, или Нэко, или все те, кто сидел за столом этим утром - скорее, инструменты для него. Нужно, конечно, смотреть инструкцию по применению, но в остальном они полностью в твоём распоряжении. Не знаю, получится ли у меня с этим смириться, да и стоит ли оно того?

Утром я узнал, что Акэми умерла. Из коридора я увидел её бледное с кровоподтёками лицо, она лежала с ножом в руках. Рядом с ней стоял столик, на котором стояли цветы и палочки благовоний. Ямада был там же даже более бледный, чем она, в руках он держал тот самый ножик.

Тишина царила и во всём доме. Почти все собрались на кухне, последним пришёл Осоро. Когда он увидел, что случилось с девушкой, то не посмел даже половицей скрипнуть, проходя по коридору. Шёпотом он обратился ко мне:

-Он так с ума сойдёт. После погребения нужно сразу начинать действовать, - он с надеждой на понимание посмотрел на меня.

-Да, конечно, - так решили вопрос с тем, когда начинать.

Смерть любого человека тяжело переживается. Особенно, если видишь, как страдают другие. Когда умирали мои близкие, то плакать меня заставляла не их смерть, но слёзы других. Здесь же я был спасён от этого. Даже Ямада не плакал, он всё так же был серьёзным. Мы не могли попросить монаха, чтобы он провёл ритуал, поэтому, видимо, её чакры будут страдать в будущих жизнях. Об этом грустил отец Ямады, когда её тело горело в яме посреди поляны, окружённое деревьями. Дым шёл такой, будто горела целая деревня, огромный город, вся Япония падала в огне и всё это отражалось в глазах одного самурая, хладнокровно желающего мести.

Всего через неделю мы - я вместе с Ямадой и Нэко - уже вышли из лагеря. Сколько попыток было сделано, чтобы объяснить мне весь маршрут, но такой большой путь просто не откладывался в моей памяти, да ещё и эти названия, нисколько не похожие на привычные для меня. Девушки разбежались по своим делам, только Кумо осталась в том доме вместе со стариком, Осоро направился в какой-то лагерь, Таноши, этот добродушный енот, продолжал помогать разноской писем, несколько раз он прибегал и к нам, отдыхал и убегал со следующим поручением. Ехали мы почти в полной тишине. Пытались заговорить с Ямадой - он не отвечал, говорили между собой - он просил потише. Приходилось избегать любых дорог, только лесные, почти никому неизвестные, тропинки подходили для нас. Несмотря на отсутствие каких-то серьёзных препятствий, ноги быстро уставали, так что пару раз в день точно приходилось отдыхать, горько признаться, но чаще всего это происходило из-за меня. Еды хватало, вода была повсюду - оставалось только прокипятить. В таких путешествиях даже жалеешь, что всё ещё не придумали дошираки или консервы, а то баночка консервированных фруктов была бы в самый раз, да и лапшу приготовить - две минуты, а однотипное и пресное питание начинало надоедать.

В пути мы были четыре дня, Нэко за это время пару раз становился котом, осматривал округу и возвращался через пару часов - спрыгивал с какого-то дерева - так что, когда он ушёл так в очередной раз, мы особо не волновались, но наступал вечер, а он всё не появлялся, мы уже начали искать его следы, хотя казалось бы, кто может схватить кошку, что обладает человеческим сознанием? Ловкость и интеллект, он точно может сбежать от любого. Оказалось - это не так, нужно только приложить чуть-чуть сверхчеловеческих усилий, и вот он лежит связанный перед нами, из кустов только что вышла женщина и бросила мешок к нашим ногам, при стуке о землю он издал лёгкое страдальческое: «Мяу», я сразу побежал доставать своего друга, но в мою шею впилось остриё её короткого меча. На звон ножен среагировать я не успел, поэтому, если бы не Ямада, боюсь, в моей шее уже была бы дырка, я бы не писал эти строки. В следующее мгновение я почувствовал свист у себя над головой, затем лёгкий высокий стук и вот нож втыкается в землю. Несмотря на платок, закрывающий нижнюю часть лица, было видно, как девушка улыбается. Она была почти неотличима от худого мужчины, но её выдавали лёгкая выпуклость груди, форма таза и особая изящность в движениях, о котором мужчина даже мечтать не может. Они с Ямадой ещё несколько секунд смотрели друг на друга.

-Что тебе нужно? - спросил Ямада, держа катану в руках.

-Предупредить, - она убрала оружие, явно показывая, что не намерена драться, - только предупредить. У вас ещё есть шанс оставить свою жизнь себе. Или покончить с ней самостоятельно - как пожелаете, и вы сохраните свою честь. Да и ссылка из столицы не так страшна, как вам кажется, - самурай окинул взглядом меня, то ли желая, чтобы я отполз и он смог атаковать её, то ли не хотел, чтобы я слышал их разговор. В обоих случаях я мешался.

-Ни о каких договорах не может быть и речи, - я ожидал, что он сейчас взорвётся, но Ямада держал себя под контролем.

-Неужели это всё из-за твоей жены? Думаешь, её смерть должна мешать тебе спасать других людей? Или из-за желания мести ты вообще ничего не видишь? Если ты не остановишься, то умрут все, а не только она. Или как? Просто не хочешь сдаваться?

-Самое время тебе уйти отсюда, иначе, как видишь, нас тут двое, целой ты точно не сбежишь.

-Хорошо, так и передам хозяину. Красноречие не прокачано. Хочет умереть.

Глава 12

Нэко оклемался уже на следующий день, сначала казалось, что ничего страшного с ним не произошло, только голова поболела, да перестал убегать так далеко. Потом мы поняли, что он боится каждого шороха, и спать он стал хуже, а помочь ему, да даже отдохнуть дать полноценно, мы не можем из-за того, что вечно в пути. Бедный кот. Психотерапевта бы ему. Да ещё и по ночам он сидел с Ямадой, они что-то бурно обсуждали, и в один день Нэко просто убежал домой, похлопав меня прощально по плечу и пожелав удачи, даже не назвав причину своего ухода, но мне, в общем, всё было понятно.

Ямада продолжил тренировать меня в фехтовании, учителем он был более жёстким, чем мой кошко-друг, который просто говорил, что делать, а не бил рукоятью за каждое неправильное движение, открывавшее меня для удара. Возможно, так лучше всего поймёшь значение меча в руках соперника, но у меня из-за этого просто опускались руки. Великим бойцом мне не стать, стоит смириться. Мне больше подходит простое наблюдение за миром, от этого я правда получаю удовольствие, это помогает мне выразить себя. Жаль, что я понял это только после того, как оказался здесь. Возможно, не загадай я своего желания, так и ходил бы по парку да жил бы обычной жизнью.

В течение недели мы успели зайти в несколько деревень. В каждую из них мы заходили тише стрёкота цикад в уже не переговорное время и прокрадывались к старосте со стороны его сада, говорил с ними один Ямада, я сидел сбоку от него. Все старики были одинаковы в своих тонких одеждах, переговоры происходили при одной единственной свече, света от которой почти не было, даже лица собеседника нельзя было разглядеть, свет просто терялся в морщинах. После таких переговоров мы ни разу не остались надолго, какие-то они не гостеприимные. Было заметно, как день ото дня наш дуэт всё больше становился не в духе, а Ямада всё больше напирал на своих собеседников, что явно не помогало делу. Они пугались этой затеи, но сёгуна они боялись больше. Поначалу они, конечно, принимали его с почестями, самурай всё же, хоть и выглядел наш приход странно, затем, когда гость, не получив даже намёка на любого рода поддержку, взрывался, то нас сразу пытались выгнать. Только один старец, что со дня на день умрёт, настолько дряхлым он был, попытался как-то вразумить Ямаду, но самурай потянулся за мечом, и если бы не я, выражающий в переговорах спокойствие и голос разума, то тогда весь наш план был бы обречён на провал, слухи здесь разносятся вместе с ветром. Да и без этого всё было потеряно, как нам казалось, нашу часть плана мы не выполним, никакого бунта не будет, только кучка ёкаев немного раззадорит армию сёгуна. Да, на нашей стороне самые разные существа, которых никакой человек в одиночку не одолеет, но что если людей в десятки раз больше? Что, если против нас тоже будут такие же существа? И ведь та девушка, она ведь явно из моего времени. Таких слов сейчас ещё не придумали. Как бы я хотел с ней поговорить, но об этом, конечно, никто не знает. Ямада счёл бы это за предательство и глаз бы с меня не спускал. А вдруг она что-то знает? Если бы знала, то её бы здесь уже не было бы. Наверняка, застряла здесь. Что-то мне это напоминает. Не может же это всё приносит ей удовольствие. В любом случае, в первую очередь я должен хотя бы просто поговорить с ней.

Запах варёной, только что пойманной, рыбы хоть немного отвлекал от всех этих тревожных мыслей, да и чувствовал голод я меньше уже от него. Мы взяли в привычку питаться только по вечерам, когда идти куда-то уже слишком темно, но костёр ещё не так сильно заметен из-за ярко красного заката, хотя дым не спрячешь, но другого выбора у нас и не было. Потом огонь тушили и ночью приходилось жаться друг к дружке. Привычных мне специй не было, итальянских трав в Японии не найдёшь, сахара тоже, поэтому приходилось несладко. В таких условиях я начинал скучать по жизни в столице, там всегда была самая разнообразная, хоть и тоже непривычная и не всегда приятная, еда, всегда было тепло, ещё и женщина всегда была со мной, и я старался не думать, об этой рыжей плутовке. После этого мои мысли возвращались ещё дальше в прошлое, в мой мир, где всё было ещё на несколько порядков лучше, потом приходилось отмахиваться от них, чтобы не впасть в апатию полностью. Только за их присутствие в моём сознании теперь дралась куноичи, хоть и исторически не точная, в этой битве победить я не мог.

Мы добрались до очередной деревни. Солнце ещё вовсю палило, поэтому мы сбросили вещи неподалёку и устроились отдохнуть у реки. Я запрыгнул в тёплую воду и брасом добрался до противоположного берега, немного отдохнув, отправился обратно, с перерывом в гостинице: «Полежать на спине». Ямада за это время успел поймать нам еду. Хотя Нэко справлялся с этим лучше, среди нас не было лучшего рыболова, чем кот, занимавшийся этим большую часть жизни. Ямада при этом лучше всех готовил на костре, один раз я тоже попробовал, но в тот вечер мы остались без ужина, поэтому к сырой еде меня больше не подпускали, как и Нэко, которому иногда не очень хотелось ждать, пока еду приготовят, а дальше охотится было лень. Отужинав, мы затушили костёр и подождали ещё немного, в деревню мы пошли только когда не было видно ни зги. Шуметь получалось только я, остальные были обеделны этим даром, поэтому я всегда шёл последним, Ямада шёл между нами. Затем, когда мы добирались, следовал обычный ритуал, Ямада, закрытый полями шляпы, стучится и заходит первым, представляет нас и я сажусь рядом, не произнося ни слова. Он не ждёт еды для «добрых путников, посетивших наш дом», а сразу переходит к делу. В этот раз впервые было что-то похожее на удачу, то есть всё прошло немного лучше обычного, и даже завязался разговор.

-Я согласен с вами, Ямада-домо. Вся наша деревня согласна. Налоги нам не под силу, даже подкупить чиновников денег у нас не хватает. Голодаем мы! Если объединим силы, то мы обязательно добьёмся перемен. Сёгун не сможет закрыть на такое глаза. Если все деревни провинции поднимут бунт.

-Никакого сёгуна больше не будет. Мы должны вернуть власть настоящему императору. Наследник Аматэрасу должен править страной, а не простой воитель с варварами.

-Что вы такое говорите...Император сам дал ему этот титул.

-Я говорю то, что должны говорить вы.

-Если сёгун про такое узнает, то никто не спасётся. Вам лучше уйти.

-Сёгун уже знает. Он знает всё, что происходит в стране, и он уже знает, что мы с вами мило беседуем. Пока его слуги с утра будут повязывать ему волосы, он на свитке будет читать наш разговор - слово в слово. После этого вам не избежать беды. Так как, думаете, вы всё ещё не должны сражаться? А если ты, - резкий переход на неуважительную речь, - хоть кому-то расскажешь об этом, то ни один злой дух не пройдёт мимо твоего дома! - Ямада понемногу напирал на этого старика. Казалось, ещё немного и у того случится припадок, но он выдержал и согласился.

-Тогда я должен связаться с соседними деревнями...

-Нет, если пойдут слухи, то нам всем несдобровать.

-Но вы сказали...

-Сёгун знает о народе больше, чем народ знает о себе. Лучше держать всё в тайне. Ещё некоторое время...

Ночлега нам, конечно, не дали, слишком уж подозрительно будет выглядеть наша компания, выходящая из дома старосты, и мы пошли обратно к реке, надеясь, что нас не предадут. Всю ночь Ямада не мог уснуть после этого, мы уже все потеряли надежду и вот чудо случилось.

-Чуда не бывает, - прошипел Ямада, пытаясь заткнуть меня, когда я пытался его успокоить и приободрить, - не бывает и всё тут. Что-то должно пойти не так, но вот что? Вряд ли он боится нас так же, как ярости человека, что одним взмахом руки может сжечь не просто какую-то деревню, но целый город. Нам нужно продолжить путь, но как сделать так, чтобы даже такую непрочную преданность нельзя было нарушить? Почему мы не подумали об этом раньше.

-Можно убить кого-то из них, можно повесить, можно морить их голодом или зарыть колодец, можно пытать каждого, зная настоящего преступника, а потом показательно не поверить ему и разобраться с его семьёй...

За нашими спинами стояла та куноичи всё в той же маске с прорезью для глаз, только они и были видны в тени, в которой терялось остальное тело. Она будто украла костюм из гримёрка фильма про ниндзя, здесь так никто не ходит. Как я сразу не понял, что с ней что-то странное? Почему никто другой об этом не сказал? Ямада достал меч и выставил его перед собой, желая тут же броситься на неё. Она была слишком расслаблена, чтобы угрожать или просто сражаться с ним, или это было напускное?

-Да-да, я всё ещё здесь, слежу за каждым шагом, иду за вами по пятам, преследую, я в каждой тени и бла-бла-бла. Дальше сами придумайте.

-Что тебе нужно? - прокричал Ямада так сильно, что даже дым от костра не сказал бы более явно, где мы находимся, как эхо, распространившееся лавиной по лесу. Всё его спокойствие при прошлой встрече было одноразовой акцией, а теперь, из-за всех неудач, он снова стал агрессивнее быка. Она во всё время даже не смотрела на нас и что-то круглое, похожее на индейский маленький бубен, крутила в руках. Потом выбросила это на землю между нами.

-Последнее предупреждение вас не устроило, поэтому вот, ещё один подарок, так что давайте, завязывайте с этой затеей и расходимся по домам.

Ямада начал медленно подходить к ней, не опуская меча, она не шелохнулась и начала осматривать свои ногти, будто ей не мечом угрожают, а походом в ресторан и у неё маникюра нет. Он поднял с земли то, что она выбросила, и поднял на лунный свет. Это оказался скальп каппы. Блюдечко, что было у него на голове, теперь держал в руках Ямада. Оно было покрыто волосами с засохшей кровью. Маленькие кусочки кожи свисали по всему диаметру.

-Если бы это сделала я, то получилось бы более аккуратно, - она будто прощения просила, но потом вернулась к сути разговора, - Пока не дошло до кого-то более важного, вам следует остановиться. Больше предупреждений не будет, - куноичи наконец-то окинула взглядом наш оставшийся дуэт. Когда убедилась, что Ямада на неё не нападёт, она пошла в лес, а я не мог так просто её отпустить.

-Постой, - крикнул я, сам не ожидая того. Ошеломлённый, что она даже не обернулась, я побежал за ней, повторяя это снова и снова. Я хотел, чтобы она остановилась. Я хотел поговорить с ней. Я хотел, чтобы хоть кто-то понимал меня, а не пользовался мной. Ямада и Нэко бросились за мной и, не успел я пробежать и пары десятков метров, схватили меня. Она растворилась во тьме.

-О чём ты думаешь? - опять начал кричать Ямада, - жить надоело? Или ты решил, что в одиночку в лесу, когда она может быть в каждой тени, безопаснее, чем с нами?

-Я не знаю. Я просто...Не знаю. Этот каппа помогал мне, когда я был у них в плену. Вот и сорвался, - они мне явно не поверили, ведь я не кричал: «убью» или чего-то подобного, в моём голосе вообще не было ненависти и злобы, а он это слышали, но не решился дальше допрашивать. В его глазах пылал огонь недоверия. С этого дня он стал контролировать почти каждый мой шаг, что только заставляло меня желать убежать. То, что мы делали не приносит никаких результатов, всё было, в общем-то, бессмысленно, а сражаться за что-то, во что я не верю, не имеет смысла. Их убеждение всё меньше на меня действовало, Ямада терял самоконтроль у меня на глазах,

Ещё несколько дней мы не предпринимали никаких шагов, можно сказать «боясь», но мы говорили «думая». И всё же решились вернуться обратно. На обратном пути я всё-таки смог завести этот разговор с Ямадой.

-Почему никто мне не сказал, что она такая же, как я?

-Ты о чём?

-Она не должна ходить в таком костюме, она ещё и девушка, поэтому не в её власти становится такого рода убийцей, но, как ты успел, я надеюсь, заметить, она вообще не подходит под ваше время. И ты не нашёл это странным?

-Послушай, не всё так просто.

-Конечно, не просто, у нас друзья гибнут, наши планы рушатся, вы перестали доверять мне, а я перестал доверять вам. Зачем же искать то, как бы мы смогли всё же работать вместе, если можно просто промолчать? - Ямада не нашёл, что на это ответит, хотя очень сильно искал, бегая взглядом между деревьев, может быть, он искал Нэко с новостями, чтобы этот разговор закончился, но тот был где-то выше, судя по хрусту веток.

-Давай обсудим это в более спокойной обстановке, когда она не сможет оказаться у нас за спиной? - Потом он найдёт другую причину не заводить этот разговор, знаем, проходили.

-Самурай должен не бояться смерти, но, как трус, избегает простого разговора? Да где такое видано? - моё терпение тоже было на исходе. Ирония и сарказм - моё единственное оружие, в роли самурая я всё-таки тоже не достиг больших успехов, мой меч слабее моего языка.

Ямада остановился и навёл на меня свой оледеняющий взгляд, как дуло танка, но я выдержал удар, он отвёл глаза первым и пошёл дальше, а я преградил ему путь. Такого он не явно не ожидал и слегка опешил, но не проронил ни звука. Даже случайная ветка не хрустнула у него под ногами, даже лес не знал о его присутствии. Мы стояли так с минуту.

-Ты стал слишком любопытным. Слишком много расспрашиваешь про ту девушку, - он смотрел на меня, будто я собственноручно убил его жену и сдал наше местоположение сёгуну. -Зачем тебе знать о ней?

-Она же из моего времени, да? Почему вы мне ничего не говорили об этом? Вы же явно знали. Не было разговоров о том, кто это был, какое место занимает, вы не думали, почему она так странно одета, не обратили внимания на странные слова, и всё это, будто вы уже знали о ней, - я срывался на крик.

-Успокойся, пожалуйста. Мы доберёмся до лагеря, а затем всё обсудим, хорошо? У нас нет времени, чтобы надолго останавливаться, - Ямада пытался хоть как-то свести разговор на нет, но я не останавливался.

-Конечно, теперь я в заложниках не у сёгуна, а у вас, - мне хотелось быстрее сбежать от него, не видеть его лица, его устрашающего взгляда. Он не отрицал моих слов, значит, и вправду что-то знает. Я достал свой меч и начал бездумно прорубать себе дорогу через не мешавшиеся мне кусты. Шаг - удар - шаг - удар, всего несколько повторений, и я уже чувствовал, как тело разогревается, как работают мышцы. Если и существует хорошее успокоительное, то это тренировка, когда всё болит от напряжения, а из-за усталости даже идти сложно, совершенно не думаешь о проблемах, но до такого мне идти ещё сотню шагов.

Я не боялся потеряться, ведь нужно просто идти по тропе. Да и все порубленные ветки будут явным сигналом для моего спутника, куда ему нужно идти, если он вообще не бросил меня. О слежке не было смысла переживать, с их навыками и средствами любой наш шаг под их надзором. Вот пройден один поворот, вот другой, подъём и спуск, кочка и выбоина, обычный лес, кроме одного - ямы, оказавшейся у меня под ногой. Я полетел вперёд, вторая нога тоже угодила под землю и утаскивала меня за собой, руками я пытался удержаться за рыхлую землю, но сил мне не хватило, и я полетел вниз. Не рассчитав высоту, я приземлился на ноги и повалился на землю. Упав, я почувствовал тошноту, голова закружилась, хоть я и лежал, кажется, на мгновение я даже отключился, и правая нога начала гореть. Не быть мне бегуном. Или охотником, раз в такую ловушку попался. На крик меня не хватило, и я просто катался по земле, шипя бранные слова под нос, не в силах подняться. Как только боль утихла, я ощупал ногу. Колено полностью опухло. Резкая боль в момент приземления, она локальная, плюсом к этому невозможность сгибать и разгибать ногу - вывих. Будем надеяться. Нужно просто лежать неподвижно...

Глава 13

Я оклемался посреди ночи, вокруг не было ни души. Ямада, видимо, умудрился потерять меня, не дошёл по протоптанной дорожке до глубокой ямы. Откашлявшись, я попробовал прокричаться через пустоту, развергнувшуюся надо мной, но никто мне не ответил, и я опять провалился в сон, обняв свой меч. Только утром я понял, сколь удивителен тот факт, что я не перерезал себе горло об открытое лезвие.

На ногу вставать всё ещё было больно, но нужно же было как-то выбираться отсюда. Солнце всё больше заполняло мою яму теплом и светом. А что, очень даже уютно, только свинью бы сюда для шоу и еды.

Убрав меч в ножны и утерев пот со лба, я, опираясь руками о стены, всё-таки смог встать. Потом, как ребёнок, ползущий по кухонному дверному проёму, хвастаясь перед отцом: «смотри, как умею», вылез на поверхность. Отполз в тень и просто отдыхал.

Как мне вернуться в лагерь? Неделя пути превратится в месяц с моей больной ногой. Надо же ещё хоть какие-то припасы раздобыть. Да уж, попал в западню. Но ничего, с чем наш человек не сталкивался, всё ему ни по чём, всё проходил.

Взяв уже бесполезную верёвку, используемую для мешка с деньгами, которых я не имел, и пару палок, я обвязал ими ногу. Подобрав палку побольше и потолще - какое счастье, что в лесу их полно - я пошёл наудачу, опираясь на неё и отдыхая каждые пять минут.

Земля твердила моему приложенному к ней уху, что дорога приближалась, да ещё и оживлённая, раз производила столько шуму. Только к вечеру я дошёл до неё через весь непроходимый лес и повалился у ближайшего дерева, казалось, я навечно застряну среди деревьев. Хотя местному лешему это бы вряд ли понравилось.

Из-за поворота приближалось высокое мужское пение. Лошадь с повозкой, ведомая мужчиной, вероятно, торговцем, выехала оттуда и остановилась рядом со мной. Пухленький мужчина выпал на дорогу и поинтересовался, чего я тут лежу в таком нездоровом виде. Сил отвечать не было, поэтому я просто посмотрел на его щекастое улыбающееся лицо. Взяв меня под руки, он помог мне забраться к нему, затеряться среди товаров. Так и не узнав, куда мне надо, он просто поехал по своим делам, но с лишним грузом, и в какой-то момент я просто спрыгнул на дорогу, чего он, мне кажется, даже не заметил. Я просто увидел знакомые места и решил не интересоваться, нужен ли ему попутчик.

Снова пришлось полагаться только на себя и свой меч, как на костыль, и пробираться через лес. Наконец, я увидел старый добрый продолговатый дом и захотелось закричать и от радости, и для того, чтобы кто-то смог помочь мне. Вместо этого я услышал какой-то громкий разговор, не доходивший до крика, но явно агрессивный.

-Ты не мог его просто там оставить! - Нэко шипел на кого-то. Верить, что там стоял Ямада, я не хотел, но другого вариант я не видел.

-А что мне оставалось делать? Она решила, что он нам будет полезен, но он только заноза в заднице, путается под ногами, ест нашу еду, тратит время и явно сбежит от нас при первой же возможности. Так скажи, зачем он нам нужен? А моей версии все поверили, и ты видел, какой эффект это произвело - люди хотят воевать, они готовы умереть в этой несправедливой битве, и это главное! - Ямада сильно жестикулировал, чуть ли не тыкая коту в лицо, если это можно так назвать. В глазах животного отражался ужас осознания, каким нечеловечным был его более человечный друг. Парадокс! Мне же это не поможет, а здесь мне явно будут не рады.

Найдя в себе силы, я вернулся к дороге и пошёл в обратную сторону. Куда-то да приду. Все дороги ведут в Рим, нужно только как-то пройти по морю. Так что надежда куда-то придти тоже есть. Может, встречусь с этой девушкой из моего времени.

Такими аргументами я пытался заткнуть своё нытьё на ноющую ногу и мало-помалу удалялся от того дома.

За пару дней нога немного восстановилась, и я мог уже самостоятельно ходить, частые крестьяне помогали мне продвигаться по дороге, да ещё и кормили, при этом каждый повторял, что я всё приближаюсь к городу. Такое развитие событий меня, в общем, устраивало, поэтому я и не сворачивал.

В один день спутники мне не попадались, и я оказался на развилке. Пришлось выбирать наудачу, настолько далеко моя память не забиралась, чтобы хотя бы попытаться напомнить мне об окружающем меня лесу. С улыбкой я сказал себе: «Идём направо, потому что мы, честные люди, налево не ходим».

Лес становился всё более необычным, несмотря на то, что к странностям я успел привыкнуть. Все привычные деревья для меня заменились на какие-то тонкие длинные зелёные палки, торчащие из земли, с ветками, будто из укропа. Справа разворачивалось море, края которого видно не было. После такого вида с лёгкостью поверишь, что Япония - единственная страна в мире. Окружённая морем она просто кажется исключительной, оторванной от реальности европейской жизни и сохраняет в себе неповторимость больше, чем любая другая страна, несмотря на то, что в самой культуре Японии множество заимствований, о чём я узнал уже позже. Волны прикатывались из Европы и бились об скалы огромного острова. Птицы стаями летали, перекрывая погружающееся в воду солнце. Мокрый воздух солоноватостью забивал нос. Я же всё пробирался через этот заслон из этих слабых деревьев и из-за скорости ходьбы успевал наслаждаться изящностью их непрямого роста. «Вернусь - заведу бонсай», - думал я, не удивляясь, что снова мечтаю о возвращении домой.

Как в какой-то сказке, я заблудился трижды. В первый раз я потерял дорогу, по которой шёл, она просто испарилась, хотя только что была под моими ногами. Возвращаться назад я не хотел, боясь ещё больше заплутать, поэтому выбрал то, что сияло ярче всего на горизонте и пошёл в эту сторону, затем я потерял и этот огонёк надежды, он скрылся за тонкими листиками кротких деревьев. Становилось прохладнее, солнце давно зашло, а возможности где-то прилечь всё не находилось. Нужно смириться с тем, что у меня нет средств разжечь костёр, поэтому надо просто укутаться посильнее, может, найти ямку в земле и, надеясь, что это не жилище какого-нибудь хищника, уснуть там, но ничего подобного не находилось. И всё же мне повезло.

До города я не дошёл, об этом я пока даже не смел думать, учитывая, сколько этот путь занял у меня с Нэко в прошлый раз, но оказался у старой деревни. Дома частично обвалились и поросли, если не сказать - дали ростки, обветшалые они явно были давно покинуты. В первом попавшемся, ещё державшемся сквозь время доме были только голые стены и ржавые инструменты. Побродив в других, я нашёл всё необходимое для того, чтобы с комфортом поспать. Дырявый футон не выглядел очень уже комфортным, тонкое одеяло, без которого современный человек никак не сможет уснуть, подушка, что раньше была использована для ног, теперь лежала у меня под головой. Лучшего не найти.

Ноющая нога всё не давала мне уснуть. Из ревности к красоте природы, из-за которой я позабыл о ней, она вдвойне начала ныть. Не было ничего, что облегчило бы боль, и казалось, пульсациями она не только расходится по телу, но и заставляет трястись целый дом. Стиснув зубы, я лежал, боясь встать даже в туалет. И всё же она успокоилась. В тот момент я не знал, на какой боли сосредоточиться - физической или душевной от того, что меня хотели бросить умирать на благо революции. Я же не идейный человек, так что ярый противник всех подобного рода критических мер. Когда-то это заставило меня сбежать из одного места, теперь гонит из другого. Политика моей партии - быть вне политики. Согласившись с этим, моя нога немного успокоилась и всё же дала мне уснуть.

Посреди ночи всё вокруг начало шевелиться, будто все вещи ожили, во что мне не верилось, несмотря на весь прожитый опыт. Просто страшный сон или тараканы, не обращаем внимания и засыпаем обратно. Не мог я в тот момент, что футон захочет меня придушить, обернувшись вокруг тела и не давая мне двигаться, подушка заткнула моё лицо и, казалось, смерть моя неизбежна. Я был скорее ошеломлён и обескуражен, чем напуган, как только они меня отпустили и бросили на пол, мне всё это показалось до боли смешным. Они вышли из комнаты и оставили меня одного в доме, не сказав ничего на прощание после такой бурной ночи, даже слегка обидно. Пытаясь отдышаться, я забился в угол, не сбегать же мне, у меня явно не получится разобраться с тем, что ходит там, за окном, по улице, шорохи бывшей постели понемногу удалялись, вещи возвращались на свои места. Неудивительно, что они такие злые, кому бы понравилось, если бы его так бесцеремонно вытащили из дома? Какие-то шаги, ворочавшие еле трогавшие землю, всё не давали мне успокоиться, они то отдалялись, то приближались, мой сонный мозг рисовал ужасы лучше Борхеса и Гойи, но со временем его одолела усталость, и он, успокоенный тем фактом, что шаги не могли принадлежать кому-то большому и опасному, уснул.

Утром, открыв глаза, я вспомнил, почему лежу в углу и у меня затекла и промёрзла спина. Я вышел из дома влекомый любопытством и жаждой. Никаких изменений в деревне не произошло, никакой живой души мне не встретилось. Пройдя по тем домам, в которые вчера вторгался, я обнаружил всё-таки вернувшиеся к себе вещи. С оспаской я подошёл к ним, но они не подавали признаков жизни, что меня немного успокоило. «Отбиваться от них придётся только по ночам», подумал я и пошёл искать себе пропитание на день. Мешок риса, пропущенный мною вчера, сейчас сиял для меня белым золотом, вода в колодце требовала кипячения хотя бы для того, что я видел, как этим занимаются в сериалах про выживание, а огниво, найденное в шкатулке дома, в котором я ночевал, давала мне возможность не только обезопасить воду, но и греться по ночам. Я решил остаться здесь на какое-то время.

Ночью я спал в том же доме. Если меня загрызёт бешеный футон, то так тому и быть, но для безопасности я всё же попытался закрыть дверь так, чтобы её нельзя было открыть снаружи. Я желал остаться и немного подумать, хоть так выражать свою активную позицию - отказываться от участия в происходящем, все мне не по душе, никого я не понимаю, кроме себя, природы и искусства, а понять всё-таки надо, чтобы сдвинуться с этой мёртвой точки. Этим я и занялся, но мысли мои, несклонные к математическому анализу с выстроенным, стройным пониманием того или иного события, не выстраивались в череду объяснений произошедшего. Чтобы понять «Анну Каренину», нужно снова написать «Анну Каренину». Чтобы понять обе стороны и то, кому идти помогать или как лучше не мешать, нужно так же написать о них, на бумаге и художественно выстроить повествование, так и найдутся ответы, но ни бумаги, ни ручки, ни ответов не предвиделось. Оставалось просто уснуть и продолжить сдвигаться с мёртвой точки уже завтра.

-Нет, это уже ни в какие рамки, - проговорил кто-то в соседней комнате. И, раздвинув перегородку, оттуда вышел прозрачный старик. Молча и смотря в пол, за ним вышла такая же прозрачная старуха. В дерево за ними верилось больше, чем в них самих. Их старая одежда выглядела частью их самих, будто села на тело вместо кожи, - сначала вламываешься в дом, не спрашивая разрешения, воруешь вещи из других домов, теперь мешаешь самим хозяевам выходить из дома. Безобразие!

-Дорогой, можем просто пройти через стену, - тихо из-за плеча проговорила старуха, - пусть отдохнёт.

-Нет, это дело принципа! - проговорил крестьянин, сделав круг, сначала повернувшись к жене, а потом обратно в мою сторону, - даже если ты самурай, это не повод так неуважительно относиться к духам!

Я стоял в оцепенении, не зная, как реагировать. Они хотя бы не пытаются меня убить - разумные, раз разумные, значит, можно договориться, если можно договориться, то лучше начинать сразу.

-Послушайте, прошу, - остановил я их нападки, - я не знал, что здесь кто-то живёт. Деревня казалась заброшенной, вот я и...

-Занял чужой дом без разрешения, знаем мы таких! Сначала всю деревню пережгли, чтобы до наших духов добратья! Наши традиции порушить! А теперь заявляешься - «Ничего не знаю, ничего не помню, дайте еды».

-Я правда не понимаю, о чём вы, - что-то страшное таилось в его словах, и казалось, будто он сейчас вырвет своё тело из призрачного мира просто для того, чтобы надавать мне тумаков.

-Выметайся из нашего дома! - даже призраки будут кричать, если их разозлить. Наверняка, другие бывшие жители этой деревни его слышали очень отчётливо, ни у кого другого найти прибежище у меня не получится.

Первое, что пришло мне в голову - проявить уважения больше, чем кто-либо мог бы ему показать. Я сел на колени, поджав под себя ноги. Снял ножны и положил перед собой. Затем наклонился лбом к полу и произнёс: «Я не знаю, что случилось с вами, но я сожалею об этом. Прошу Вас, позвольте мне остаться здесь, мне больше некуда пойти». И добавил: «Всего на несколько дней». Продолжил лежать, чувствуя мёртвое оцепенение, слыша лёгкий шорох одежды и как ветерок гуляет между старыми балками. Ещё минуту спустя мне показалось, что старик, выдохнул тот же воздух, из которого сам состоит. Как вообще воздух может быть настолько разным по плотности, выделяя одежду, кожу, морщины, трость, даже имитируя звуки? Старуха, кажется, немного потянула его за рукав кимоно, призывая к лояльному ответу, а он не мог ей отказать.

-Хорошо. Ты можешь пожить здесь немного. Но рано или поздно тебе придётся уйти, и ты должен это понимать. Можешь взять разрушенную пристройку у нашего дома и жить там. Там же инструменты, чтобы привести её в более приличный вид. А сейчас, - он указал рукой на шкаф, - тут можешь взять вещи, чтобы поспать, а там, - показал он уже на комод, - ключ от шкафа. Располагайся. Следующей ночью ты уже не будешь спать здесь, - спустя минуту он добавил, - ложись спать.

Ничего не говоря, я взял вещи из шкафа и свернулся под одеялом, трясясь от страха и волнения.

Несколько дней я ещё жил под наполовину открытым небом, пока, не ужав жилое пространство до трети, я не обустроил свою спальню. Что ни говори, а духи поступили со мной действительно благородно.

Первой же ночью после моего переезда, старик зашёл ко мне, следуя законам приличия, прошёл сквозь дверь и смотрел, как горит огонь, разведённый в круге из камней. Над ними висел котелок полный воды и риса, рядом с ним на палке я жарил грибы.

-Давно я не видел, как готовят еду. Выглядит вкусно. Если бы мог, то сразу бы попробовал, - я не знал, что отвечать, и лишь смотрел, как грибы темнеют и покрываются корочкой. Он присел к огню и сделал вид, что греет руки, - ты правда ничего не знаешь?

-О чём?

-Об этой деревне, о том, как её разрушили.

-Я натолкнулся на это место случайно.

-Бежал от проблем?

-Бежал, потому что негде было остановиться. Я не из тех, кто не может уследить на месте, наоборот - книг, стол, где писать, да пива, больше мне, в общем, ничего не надо. Только понял я об этом немного поздно.

-Какой же ты самурай после такого?

-Я, честно говоря, и не самурай вовсе.

-Как же носишь эту одежду? А меч? Откуда он у тебя? Неужели украл? - он даже подскочил от удивления.

-Это очень долгая история.

-У меня времени бесконечно много.

-Я, признаться, не очень хороший рассказчик. Вместо слов какие-то обрывки звуков и мыслей, но ничего цельного не получается. В общем - говорить не умею.

-Может, тогда напишешь, раз писатель? По бумажке и расскажешь.

-У меня нет бумаги и ручки, - кажется, я уже начинаю просто избегать этой избегать своей истории, но не в том ли был смысл всего пройденного мною, если об этом никто не узнает?

-Всё нужное для письма есть в том же ящике, где ты брал вещи для сна. Не отговаривайся больше. Хоть развлечёшь стариков, а не просто так просидишь.

Поговорив ещё некоторое время, он отправился к другим духам, они развлекали друг друга каждую ночь, а я всё больше погружался во всё пережитое мной, думая, с чего же лучше начать. Отведав риса и грибов без соли, я уснул.

Всё время, пока я чинил крышу и ставил новую стену, мои мысли были заняты всем, что произошло со мной в Японии. Я пытался выстроить хронологию событий, ведь многое, несмотря на впечатления, было лишь набором ярких вспышек между ними лишь набор провалов. Со временем некоторые пробелы восполнялись, а некоторые были утеряны навечно, что приходилось даже додумывать, но всё равно в каждом слове я был искренним.

После того, как постройка была закончена, я принялся писать. Я решил, как кончиться рис, так надо будет отправляться в путь, а до этого кровь из носу нужно всё написать. Плохо, ничего не обрабатывая, но главное - сказать всё, что только смогу.

Целыми днями я либо полностью отдавался природе, либо рыская по деревне в поисках интересного и еды, либо не отрываясь писал. Первое время дело очень туго, приходилось привыкать к кисти и туши, но затем я нашёл в этом своё удовольствие - пока пишешь одно слово, есть возможность обдумать всё следующее предложение. В такие дни меня расстраивал заход солнца, когда писать больше не получалось. При огне продолжать было очень сложно, поэтому приходилось ложиться спать, хотя заснуть не получалось из-за вдохновенного возбуждения. Следующим утром я просыпался рано. Творчество - лучшая любовница и самый крепкий алкоголь. Разжигаю успевший потухнуть костёр, завариваю листья какого-то ягодного куста - вот и весь завтрак. На обед - прогулка по лесу и любование видами, а потом писать и снова писать.

Через несколько дней я по ночам стал рассказывать призракам свою историю. Для них это было глотком жизни, ведь даже покинуть деревню они не могли и, что уж думать, явно сильно надоели друг другу.

Глава 14

Ещё неделю я читал им свою историю. Она была пропитана желчью и злобой, в ней было больше непонимания и меньше природы я был больше сосредоточен на том, как вокруг меня крутились люди, как планеты вокруг солнца, чем же я их притягивал? От меня всё время чего-то ждали, но в итоге я просто плыл по течению, ничего не предпринимал, не оправдывал ничьих ожиданий, подстраивался, был пустым местом и наблюдал. Меня это устраивало, других - нет.

Меня слушали с интересом, изучали мир за пределами деревни посредством моего рассказа. Затем я начал слушать их. Они тоже желали рассказать мне про свои жизни, часто они дожидались, пока я закончу, а потом по очереди говорили о том, что им напомнила моя история и утопали в прошлом. Прошлое разных людей было столь похоже, что непонятно, кто чью историю рассказывал - свою или соседа, ведь они почти никуда не выезжали из деревни. Несмотря на это, каждое слово было наполнено жизнью и слушать их было очень интересно, но каждый раз, когда они подходили к моменту уничтожения деревни, то сразу замолкали, они явно избегали этой темы, а я не расспрашивал.

Моя история подходила к этой деревне, и каждую ночь я всё больше чувствовал клопов, что бегали по мне, оставляя красные вспухшие пятнышки от укусов, комары не давали лежать спокойно, гудя прям у уха, другие насекомые тоже постоянно посещали меня, мне всё никак не удавалось остаться одному, а это необходимо, чтобы хорошо выспаться. Япония больше не удивляет самобытностью, но отталкивает своими невзгодами. Если бы я жил в столице, да ещё и в своём времени, было бы замечательно, и жизнь была бы просто удивительной среди неоновых огней и спутанных проводов. Именно так я представлял себе Японию тогда - как в старом фильме.

Около моей землянки постоянно ходили духи, и я слышал их шуршание. Они всё думали, куда дальше пойдёт моя история, но мне уже нечего им было рассказывать, а о прошлом до моего прошлого мне не хотелось говорить.

Я смирился с тем, что мне вряд ли получится найти себе место в этом времени. И меня, в общем, это вполне устраивает. Просто надо вернуться обратно. Найти путь. И приходило время двинуться в путь и из этой деревни.

Нога прошла, еда почти кончилась. Самое время.

В какой-то понедельник, по моим расчётам - одной ночью я попросту решил посчитать, сколько всего дней я здесь пробыл - уточнил, в какой стороне город, и отправился туда, помыв предварительно одежду и вспомнил те дни, когда возвращался из купальни домой. Но вот наступает день, одежда высохла, а солнце печёт всё сильнее.

Я остановился отлить посреди леса, вокруг была лишь зелень, ни знака, что поблизости хоть кто-то живой, поэтому и стеснения никакого не было. Приспустил штаны и пустил струю. Ко мне почти сразу пристроился какой-то мужик. Встал к тому же дереву и последовал моему примеру. Сначала я испугался, но даже не дернулся, затем мы переглянулись, и он показал свои жёлтые крепкие зубы в обворожительной улыбке. Я тоже улыбнулся в ответ. Я освободился первым и пошёл дальше, мимо него. Он поторопился и побежал за мной: «Стойте, государь», напрягая это время совсем несвоевременными словами. Толстячок в одних штанах с мелким, как я тогда узнал, половым органом и в соломенной шляпе. Он подтянул штаны, натянул шляпу ниже и спросил:

-Куда направляетесь? - он всё так же улыбался, почти полностью закрыв глаза, несмотря на то, что они были полностью в тени от шляпы. Он наслаждался днём, теплом и облегчением и даже не смущался нашим иерархическим различием.

-В город. Я же правильно иду?

-Да, тут на дорогу выйдете, да по ней туда и попадёте. Вас, может, подвезти?

-Тоже в город едете?

-Куда ж нам ещё. Вне города все дела сделали, вот время и вернуться подошло. Так что можно вас и в город довезти, - сказав это, он взял с земли травинку - он был на удивление гибок - и вставил между зубов. Его большие уши смешно шевелились, пока он перекладывал её с одной стороны рта в другую. С улыбкой он прошёл мимо меня к своей повозке, а я потопал за ним. Приходилось прикладывать усилия, чтобы не обгонять его - он был мне по плечи, что его смущало ничуть не больше, чем катана на моём поясе. Он что-то насвистывал, взбираясь на повозку, затем всё с той же улыбкой постучал рядом с собой, приглашая меня к нему. Туда, куда он с трудом влезал, мне можно было просто сесть, приподнявшись на руках.

Мы о чём-то говорили. Точнее, говорил он, а я лишь слушал. А ещё точнее - делал вид, что слушал и смотрел за лесом, что катился по сторонам от повозки. Он стал снова похож на тот, что я встречал ранее, здесь, а ещё раньше - дома. Они были на удивление похожи между собой.

-Ехать целый день. Может, и вы чего интересного расскажете?

-Мне почти нечего рассказывать о себе. Скучная жизнь. Простая жизнь, - мне пришлось ответить хотя бы на это.

-В скучном кроется мудрое. Расскажете, зачем в столицу едете?

-Сам пока не знаю. Просто ехать больше некуда, - я всё ещё удивлялся его простому поведению и открытости. За время в столице я привык уважительному обращению от крестьян, а он рушил эту картину. И на удивление он был всё же обычным человеком. Ни котом или пауком, ни енотом, ни волком и никем другим. Это успокаивало.

Он одобрительно кивнул и продолжил рассказ о своей семье, о любимой жене, о детях, что всё меньше играют и всё больше помогают, об урожае и торговле, о мужике, что разводит скот, с которым он постоянно пьёт, и которого никак не может перепить. Эту же историю я слушал последние несколько ночей. И менее интересной она не становилась.

Солнце начинало припекать, он поделился со мной шляпой, которую нашёл где-то среди вещей на продажу, и я страдал уже меньше.

Стук колёс и покачивание, да ещё и тепло меня разморили, и я уснул, чуть не упав на дорогу, но меня вовремя поймали. Мне позволили расположиться между товаров, чему я и последовал. Пока на горизонте не показался замок, я и не просыпался. Потом я вскочил и попросил остановиться по нужде, а крестьянин всё с такой же улыбкой присоединился ко мне. Я не стал спорить.

Мы опаздывали на вечернее прибытие в город, но я не стал подгонять события. Он разбил лагерь, достав всё из своей повозки. Я натаскал дров и развёл огонь. Немного риса и овощей, а потом уже он, прикрыв лицо шляпой, завалился спать, оперевшись головой на лошадь, что легла полукругом. Мне оставалось только караулить наше небольшое прибежище, и с этим я справлялся потрясающе. Ветер, луна и нет даже намёка на сон ни в одному глазу. Не зря весь день проспал. Утром мы поменяемся обратно.

Мы собрали лагерь обратно и отправились дальше. Днём мы уже видели замок, казалось, что вот-вот приедем, но он всё не увеличивался, казалось, просто висит перед нами, как морковка перед ослом и заставляет двигаться. Также я наблюдал за луной в окне поезда, когда ехал куда-то с отцом. В детстве, когда не понимаешь никаких оптических законов, это кажется магией, теперь это откликается раздражением. Качало меня примерно так же. И засыпал я, как засыпаю сейчас.

К вечеру оказалось, что мой спутник, этот просто выглядящий торговец, обладает не только добротой, но ещё и неким количеством свободных денег. Он сказал: «Вы торопитесь попасть в город?», на что я отрицательно покачал головой. Куда мне спешить? В городе меня никто не ждёт и всё, о чём я думаю - как бы не сделать хуже своей самостоятельностью.

-Ну что же, мы можем тогда и не приезжать пока в город. Немного подождать.

-И что вы предлагаете?

-Поехать в онсен, - он уже накинул на себя тканевую накидку, дабы укрыться от наступающего ночного холода, и всё так же сиял своей улыбкой.

-Разве я могу отказаться? Но у меня совсем нет денег.

-Ничего страшного. Хороший спутник уже стоит любых потраченных денег, - я мысленно поблагодарил его. Отмыться от земли и грязи старой деревни мне не помешает. Да ещё и бесплатно.

Уже на подъезде к городу он сворачивает в другую сторону, как будто разыгрывая табличку с именем и начал въезжать вверх по горе. Намного меньшая крыша уже служила нам ориентиром, как только показалась из-за деревьев. И намного быстрее стены здания появились перед нами.

Крыша была покрашена во что-то сине-зелёное, но ныне цвет цвет износился и стал болотным от старости. Уголки крыш выделялись утолщением, её края - изгибом вовнутрь, это тоже от времени. Стены же были прямыми.

Отодвинув почти прозрачную дверь, мужчина вошёл вовнутрь, я протиснулся за ним и задвинул за собой дверь. К нам сразу же подбежала хозяйка, торговец сразу стал с ней о чём-то договариваться, я не слушал, рассматривая внутренности дома. Он, будто, состоял из одних костей - досок, из которых состояли и стены дома, и балки над головой, и даже костёр, что трескался в соседней комнате, из которой доносился оживлённый разговор. Меня отправили туда: «Уже идёт ужин, я пока схожу за нашими вещами, а ты располагайся», не двигая улыбкой проговорил мой спутник. Казалось, за день у него вырос ус, но лишь на секунду. Мне скорее надо ложиться спать, но и поужинать надо, поэтому я пошёл на смех, что звучал в соседней комнате.

Я присел к столу, который уже был окружён отдыхающими мужчинами, лишь одна женщина была где-то в углу, наверное, её уже выбрали. В основном сюда приходили без жены, всё-таки лишнее женское тело мешается, пока ты разделяешь кровать с проституткой. Они смеялись, пока я не сел к ним, затем посмотрели на меня с удивлением, самураю негоже садиться с обычными людьми, но я не был научен и не понял сразу, что нужно пройти в нашу комнату и ждать ужина там. Мне поклонились, не поднимаясь с колен, и продолжили ужин, не говоря ни слова.

Хозяйка так же удивлённо посмотрела на меня, но всё же принесла мне переполненную миску риса и дала палочки, со стола я брал овощи и остатки рыбы. Все боялись даже палочками соприкоснуться.

Щека выглянула из-за угла комнаты, показав большую мочку и открыв слишком большой для человека клык. Если меня съест этот торговец, то я, в общем, буду не против. Он заслужил своим хорошим отношением и хороший ужин.

Я понял, что наелся. Мне налили воды в миску, чтобы не осталось ни единого зёрнышка риса, залпом вылив в себя, пошёл в комнату, проследовав за хозяйкой и отказался от ночной посетительницы. В центре пустой комнаты по полу каталось четыре отблеска окна, я присел в угол и прислонился спиной к прохладному дереву, стараясь не волноваться. В ближайшие дни придётся постараться, чтобы попасть к сёгуну и, возможно, разгадать то, как уйти из этого мира. Я рассматривал свой меч. Даже жалко будет будет с ним расстаться. Может, стоит записаться на кендо, когда вернусь? Кусочек ветки змеёй извивался на ветру в углу окна, за ней виднелось тёмное небо, листки прожилками соединяли звёзды и удивляли этой связью.

Спиной проехавшись по доске, я расположился на футоне и уснул, продолжая обнимать свой меч. В соседней комнате торговец явно не был один.

Утром он разбудил меня, и мы отправились к источникам. Дом являлся к ним пристройкой, так что далеко идти не нужно было. Всю одежду мы оставили в отведённой для этого комнате, затем помылись - нельзя входить в онсен грязным - а затем, даже не прикрывая своё достоинство, мы полезли в почти кипящую воду. Сначала казалось, что я не выйду отсюда, не оставив кожу, но как только привыкаешь, это начинает напоминать массаж. Раскинув руки на каменные края источника и запрокинув голову назад, я наслаждался жизнью. За всё время пребывания здесь я ни разу не думал, что горячая вода может приносить столько удовольствия. Казалось, только ледяная вода со дна колодца способна разбавить эту жаркую жизнь, но был не прав. Казалось, она выпаривает всю усталость и старость, что собралась не только в моём теле, но ещё и в душе. По соседству, через перегородку, сидели девушки. Рядом сидели те же мужчины, что встретились мне вчера.

Прошло сколько-то времени, прежде чем я встал, но всё-таки и это пришлось сделать. Мне казалось, что вся вселенная прошла через меня, настолько прекрасно я себя чувствовал. Я наконец нахожу удовлетворение в своей жизни, и мне определённо это нравится.

Затем был обед. В этот раз я сел первым, наелся вволю и вернулся в свою комнату. Мой спутник остался за столом, наслаждаясь разговором с другими посетителями, кто-то из них, как я заметил, уже успел замениться за прошедшее утро, но меня это мало волновало. Я вернулся в комнату к своим размышлениям о будущем.

Как только торговец вернулся, он сразу повёл разговор в русло, по которому мы завтра рано утром отправимся в город, на что я мог только согласится. Хотелось опробовать, насколько я могу управлять ситуацией, но не хотелось потерять самый простой способ добраться до города.

До ночи ничего не происходило, и только тогда дела начали принимать странный оборот. Усик, ранее выскочивший на лице торговца, превратился в несколько белых длинных, прочных, будто струны, усов, а человеческое лицо превратилось в кошачью морду. Такого я не ожидал. Более того - не хотел.

-Привет, добрый друг, - проговорил Нэко, - давно не виделись.

-Лучше бы так и оставалось.

-Не соглашусь с тобой, - он выбрался из человеческой одежды, - я всё же скучал.

-Ты даже не знал, жив я или нет и не постарался узнать.

-Ошибаешься. Как думаешь, я тебя нашёл?

-Откуда мне знать?

-Я пошёл туда, где Ямада оставил тебя, а потом выследил тебя, я всё же кот с лучшим обонянием, чем у кого-либо из людей, да ещё и сам могу стать человеком. Лучше охотника и следопыта в мире людей не найдёшь.

Я ничего не отвечал, и несмотря на историю, что могла оказаться правдой, мне не хотелось даже начинать рассматривать её с этой стороны. Я слишком устал от этого.

С потолка послышался шорох и сразу за ним - звон меча. Приземлившись на ноги, как кошка, пред нами предстала та девушка, что всего день назад сидела в углу комнаты, как мышка. Она почти ткнула ни на секунду не испугавшегося Нэко в шею остриём своего танто. Мой страх сменился удивлением того, что он не боялся, тот забитый кот - что-то с ним произошло за время моего отсутствия.

Ногтем он отвёл её оружие, не сказав ни слова. Она стояла ко мне спиной, и я не видел её удивлённого, в чём я могу не сомневаться, лица. Во мне она угрозы не видела и не хотела повернуться.

-Как ты понимаешь, он пойдёт со мной, - проговорила она.

-А вот это не тебе решать, - ответил он.

-А кому же?

-Ему самому.

-Его мнение в голове, а голова быстро отлетает от шеи под гнётом меча. Я проверяла это не раз.

-Но без него у тебя ничего не получится, ты же знаешь? Теперь знает и он. Так что твои угрозы ни к чему.

Я не понимал, о чём они говорили. Я даже не додумался сесть обратно, о чём им и сообщил.

-Молчи. Мы сейчас же отправимся в город, - обронила она.

-Уверена? - Нэко моментально вскочил, наконец показав, что он действительно хищное животное, и схватил когтистой лапой шею обычного человека, - я повторюсь, решать ему.

-А теперь мы можем сесть и объяснить мне, о чём вы говорите? - уточнил я, - или вы хотите просто побеседовать между собой о том, какой выбор мне сделать? - Нэко отпустил девушку, соглашаясь со мной.

-Тебе стоит определиться, хочешь ли ты тут остаться, - сказал Нэко, садясь на колени, пародируя человека.

-Нет, - отрезал я, - я хочу вернуться обратно.

-Я сказала, что он пойдёт со мной.

-Теперь это его выбор, - Нэко не поднимал взгляда, - можешь оставить нас ненадолго? - сказал он, обращаясь к полу. Добрый и весёлый торговец превратился в грустного кота. Вместе с этим миром я бросаю и своего старого друга. И всё же я решился.

-Не стоит, - проговорил я. Нэко всё же поднял глаза, наполненные слезами. Они кричали о пережитом, об одиночестве, - я не смогу остаться в этом мире, в этом я точно уверен.

-Я понимаю. Тогда мне здесь больше нечего делать, - он встал и вышел из комнаты.

Я думал о той радости, что он испытывал, встретившись со мной на дороге и во всём пути, и мне было жаль этого бедного кота.

-Может, ты сможешь жить в моём? - сказал я, надеясь на положительный ответ. Он лишь на секунду остановился, намереваясь что-то сказать, но через секунду уже задвинул за собой дверь.

Глава 15

-Вставай. Пора ехать, - пробилась она через мой сон, - лошадью править умеешь?

-Ты о чём? - повторил я, расстраиваясь недосмотренному сну, - я не умею управлять лошадью.

-Быстро научишься, давай, - она прошлась по комнате. Я только заметил, что на ней было не так уж много одежды, наверное, привыкла к местным обычаям. Я не стал этому сильно удивляться, всё-таки её меч был при ней, а я, честно говоря, тогда ещё её побаивался. Я поднялся с пола, оделся. Улица только освещалась солнцем. Сейчас из горизонта выскачет лорд Фаркуад и заберёт её, как Фиону, а я убегу, словно Шрек, и потом буду её спасать. Собравшись и вскинув на себя мешок с едой, купленный здесь же, я пришёл к повозке. Она уже была там, развалилась в её задней части.

-Давай, садись, сейчас по дороге, а потом я скажу, когда надо будет свернуть, - я забрался к лошадям, ударил их поводьями, как это делали в вестернах, и мы тронулись. Теперь, когда я сам вёл лошадей, эта тряска под задницей выводила меня из себя. Мы проехали один поворот, второй, только затем прозвучала команда, которой я сначала не последовал, утонув в своих мыслях, но меня выбило оттуда лёгкой оплеухой: «Поворачивай». В этом не было злости, скорее, даже улыбка.

-Давай поменяемся, - сказал я, спустя время, - или убей, эту боль я терпеть не могу, - не зная, как остановить лошадь, я просто перевалился к ней назад. Она же попросту уснула, чего я никак не мог ожидать. Я вернулся к лошадям и снова стал вести их, но у очередной развилки мне пришлось её разбудить.

Только я собрался это сделать, как она проснулась, и лезвие в мгновение ока уже было у моей шеи. Ни на что хуже смерти я не надеялся, а затем понял, что если бы у неё и было бы желание меня убить, то она бы удовлетворила его сразу. Я поднял руки: «Сдаюсь», и она рассмеялась.

-Прости.

-Куда нам дальше? - она осмотрелась и показала рукой. - и я хочу поговорить с тобой, - повозка в это время продолжала ехать по дороге, профессионализму лошади я даже завидовал.

-О чём нам говорить? Давай лучше быстрее вернёмся в столицу.

-Я просто ничего не понимаю. Того, что здесь происходит, как мы сюда попали и как сможем вернуться, а этого бы мне очень хотелось.

-Я не смогу одна ответить на твои вопросы, сама не так много понимаю, знаю лишь то, как надо сейчас действовать.

-Ладно, - согласился я, - можем поменяемся? А то я себе там всё уже отсидел.

-Слабак, - и она взобралась к лошадям. А я мог немного отдохнуть.

И всё же мне хотелось заваливать её вопросами. Вопросы, вопросы и ещё раз вопросы. Вопросы - то, что отличают нас от животного. Чем больше вопросов мы задаём, тем больше мы узнаём, и тем больше вопросов появляется и так дальше, и дальше, пока человечество не вымрет, что, наверное, лучше, чем если бы мы знали всё, и намного лучше, чем если бы мы достигли той стадии, когда знаем «достаточно». «Understanding is merely the sum total of our misunderstandings». Это скажет один японец через несколько веков. И я всё ещё жду каких-то объяснений, хотя уже не тешу даже малейшей надежды их получить, но любопытства не утолить так просто.

Весь остаток пути, завершая круг своего путешествия, я гундел какую-то мелодию из будущего и смотрел на знакомые мне дороги. Всё же это было довольно интересно. Она нашла меня и хочет вернуть в столицу. Должна же быть этому какая-то причина. Мы подошли к тем же ворота, через которые я когда-то сбежал, тот же охранник сидел, которого я встретил в первый раз. Всё напоминало о прошлом. Здесь всё прошлым и было.

Мы без проблем въехали в город, проехав по каменному мосту Белая стена с красным верхом стояла углом перед нами, объехав её, мы попали на длинную широкую улицу, вдоль которой стояли лавки и кричащие что-то японцы, а другие вдоль них ходили. Как только мы её проехали, нам пришлось оставить повозку, дальше пойдут непроходимые узкие улочки, со стоящими по бокам деревьями и левосторонним движением, обусловленным положением меча на поясе. Всё ещё удивляюсь этому, как бы логично на самом деле это ни было. На лестнице прямо за поворотом пришлось особенно тяжко, а дальше будет только хуже. Ни одна прогулка по этому городу не обходится без постоянных ступенек. Лестница - улочка - поворот направо - длинный мост, и мы упираемся в стену. Замок, возвышавшийся над городом, выглядит поистине недосягаемо и грозно. Ещё несколько рядов стен, сотни ступенек и замок, для которого остальной город лишь сейсмоустойчивый фундамент. Два с половиной века он ещё будет стоять, особо не изменившись даже в количестве населения. И как это назвать - стабильность или стагнация? Какая тонкая грань.

Нам приходилось останавливаться на каждом пролёте, чтобы я мог отдохнуть, над чем постоянно подтрунивала моя спутница, но хотя бы я смог рассмотреть её лицо, когда мы вошли в город. Она не зря когда-то пыталась скрывать свою внешность - короткие светлые волосы сильно бы выделялись, и каждая чёрточка её лица была в полтора раза больше, чем могла быть у азиата - широкие глаза, длинный нос, пухлые губы. Ниндзя, внешность которого привлекает слишком много внимания, из-за чего она выбрала носить полностью чёрную одежду, ведь обычный наряд убийцы не помог бы ей. Всё-таки и красавицей она не была, но и некрасивой её не назовёшь. Внешность такой девушки в обычных условиях ничем не привлечёт внимания, но здесь по уровню вызываемого удивления она проигрывала бы только сёгуну.

Я снова перед воротами замка. Меня снова ведут по лестнице выше и выше, но теперь я обычный посетитель. В скором времени мне уже можно будет гулять по собственной воле, осталось лишь немного подождать.

Вместо комнаты сёгуна меня сразу отправили в спальню. Даже комнату выделили ту же.

Залпом осушив маленькую кружку принесённого мне чая, я улёгся в углу комнаты и стал ждать, наблюдая за скользившей по полу тенью. Странно, что медузоголовый ещё не появился. Давно мы с ним не виделись, могло ли с ним что-нибудь случиться? С его умением появляться и исчезать, да и какие ещё умения у него могут быть, в такое слабо верилось. От нечего делать я стал понемногу засыпать...

Холодная еда лежала у входа. В комнате уже не было солнца. Глаза понемногу привыкали к темноте, и в углу комнаты начал проявляться силуэт, девушка сидела, одетая в обычную японскую одежду.

-И давно ты так следишь за мной? - на её руках лежала книга, от которой она оторвалась, услышав мой вопрос.

-Поверишь, если я скажу, что это не первый раз, когда я наблюдаю, как ты спишь, с такого расстояния?

-С лёгкостью, - я встал, натянул обратно одежду, - теперь ночью не уснуть.

-В общем-то, это не имеет особого значения, нам будет, чем заняться ночью, - я улыбнулся додуманному намёку и стал одеваться.

-Чем же?

-Думаю, теперь нам о многом нужно будет поговорить, и сейчас у меня будет помощник, чтобы объяснить тебе происходящее.

Я уже знал, о ком она, и обрадовался, наконец-то появится человек или ёкай, как удобно, с которым можно будет поговорить, которому можно будет хоть как-то поверить.

-Да, я тоже видеть тебя рад, - сказал он, выходя из тени. Улыбка разглаживала его морщины.

Мы сели рядом, образовав треугольник. Я всё ещё понемногу пытался проснуться, поэтому никак не мог начать задавать хоть какие-то вопросы, что тревожили меня с тех самых пор, как я здесь оказался.

-Ты хочешь вернуться обратно? - начал старик.

-Только об этом и мечтаю, - ответил я. Девушка кивнула, вторя моему ответу.

-Тогда всё замечательно.

-Только меня всё же волнует эта война, в которой я побывал, - неожиданно даже для себя проговорил я, - могу ли я что-то сделать, чтобы она закончилась быстрее и чтобы меньшее количество существ погибло. Мне же всё время твердили, что я могу что-то изменить.

-Я так не думаю, - ответил старик, - во-первых, победа сёгуната уже предопределена, как бы им не хотелось что-то изменить, - исторически в нашей вселенной он был права, но у нас не может быть ёкаев, а тут они на каждом шагу встречаются.

-История этого мира не так сильно отличается от нашей - сказала девушка, - как ты бы мог подумать, у нас тоже было сражение, решающее судьбу Японии, только здесь оно происходит на несколько лет позже и вассал, который просто проиграл у нас, в этом мире утаился, собирая армию и ожидая момента для удара, затем собрался вместе с восставшими богами и собирается напасть. Они уже объединились и хотят атаковать столицу. Но я всё же скажу, для нас это не главное.

-Тогда что мы делаем? - спросил я, смиряясь с положением в последний раз.

-Во-вторых, у нас есть шанс вернуться в наш мир, но здесь появляется пара условий, которые мы должны сделать. Нужно будет прыгнуть в огромную пропасть, а до того нам лучше не покидать город.

-Пропасть?

-Да.

-Ты шутишь, да? Какая пропасть?

-Сомы подсказали.

-Да вы теперь ещё и с рыбами общаетесь. Интересно, очень интересно. Интересно, есть ли тут психотерапевты.

-Если думаешь, что это смешно, то удачи остаться здесь до конца жизни. Возможно, это наш единственный шанс. И да, наш, потому что уйти отсюда мы можем лишь вдвоём.

-А вот это что-то новенькое.

-Если не будешь сотрудничать, то тебя просто кинут в эту пропасть, ведь наша судьба тоже предопределена. Сёгун всё решил. Мы ему будем только мешаться.

-Онамадзу не шутки для тебя, - проговорил старик, - и сёгун тоже..

Я попал в этот мир случайно, как оказалось, не в одиночку, но опоздав на неделю. Она начала завоёвывать доверие, поэтому мне тоже дали шанс, но в итоге я не сильно оправдал ожиданий, сбежав из города. Ей же не было дела до моей оплошности, она решила помочь мне вернуться, да и самой выбраться из этого мира, но позволение она получила только после того, как поработала на сёгуна, ведь в его власти было как оставить её здесь, так и дать спокойно уйти, и было решено хоть как-то воспользоваться навыками, которым она посвятила всю небольшую жизнь ещё в нашем мире.

Моё путешествие было больше похоже на сон, яркие картинки со странными существами. Я не сделал ничего стоящего и ничего стоящего не произошло со мной. Просто побывал в другом времени, ничего необычного. Я, конечно, никогда не забуду этого, но когда вернусь, моя жизнь будет намного интереснее, чем череда несвязанных со мной событий, в которых я бегаю, как кролик - сытые волки повсюду и никогда не знаешь, какой первым проголодается. Наиболее вероятно, что я потратил время попусту не потому, что провёл его здесь, а потому, что не использовал его хоть как-то. Я мог научиться драться на мечах, изучить новый язык и познать новую культуру, но я просто пробегал всё это время по лесам вокруг города, а теперь возвращаюсь обратно, от этого становится как-то грустно. Ещё более грустно оттого, что я понимаю это только сейчас, попивая чай, сидя в тёплой комнате, надев одни трусы для приличия. Часы показывают утреннее время, и я вижу тот парк, в котором когда-то пропал, и в котором опять появился, а затем увидел свою старую знакомую, но уже без своего чёрного костюма, лежавшую посреди пробежки. Она держалась за голову, пока вставала, головная боль пронзала и меня.

Теперь это просто всё кажется сном...

Мы бежали сквозь град стрел, вонзающихся под нашими лошадьми, с адреналином в крови даже не надо уметь сидеть в седле, учишься сразу, как ребёнок, которого бросили посреди океана. Никто не знал о той засаде. Они то думали, что разлом - это какой-то план сёгуна, какой-то новый ёкай, который сможет перевернуть ход битвы, но это был наш путь домой. Треск земельной коры, предсказанный рыбами - такое точно может быть только в Японии. Мы пожалели коней, прыгнув в этот разлом вдвоём, возможно, каким-нибудь чудом они и выжили, даже если их и захватили. Земля слишком быстро кончилась, затем был камень, но чем глубже мы погружались, тем меньше мы видели, разлом не успевал разрастаться так, чтобы в него проникало достаточно света. Мы взялись за руки, чтобы успокоить друг друга, чтобы иметь хоть какое-то представление о том, что там ещё кто-то есть. С каждой секундой становилось всё жарче, в какой-то момент мне казалось, что горит моя одежда, что кожа сейчас начнёт слезать с меня, что кровь сейчас испариться, но потом в один момент всё закончилось, и мы оказались в нашем мире. Никакого подведения итогов, кроме моего анализа, никакого бога, провожающего нас обратно, мы просто собрались с силами и больше вынужденные стрелами, от которых негде было укрыться, чем уверенностью, что мы выживем, прыгнули.

До этого мы видели орду одинаково одетых солдат и табуны всадников готовых врезаться в армию противника. Наш путь пролегал через ряды самураев, стоящих за сёгуна. В нашей истории битва, определившая судьбу Японии на два с половиной последующих века произошла много западнее и немного севернее, а это сражение было забыто в силу невозможности того, что фольклорные создания оживут.

Я бы желал взглянуть на это сверху, пролететь орлом над каждым мёртвым и живым, смотреть, как кони носятся по полю битвы, навечно потеряв хозяина, как одного человека окружают впятером, но он не может сдаться и держится изо всех сил, чтобы не упасть от постоянных ударов в спину. Лететь так высоко, чтобы никакая стрела не смогла меня достичь, но и так, чтобы я в деталях видел, как она пробивает чьё-то тело или как она вонзается в лошадь, как та, впадая в ярость или гонимая страхом, несётся всё быстрее, и седок, заражённый этой энергией, начинает улыбаться и целиться в следующего противника, но вот стрела поражает и его, и он падает на землю, или снаряд попадает в коня, и тот падает, скользя по земле, сдирая кожу, и хозяин не успевает придти в себя, только достав ногу из-под мёртвого животного, уже оказывается окружён. Тогда же мы просто проскакали мимо ещё не начавшейся битвы, обошли кругом стоящие сотни готовых к смерти людей, ни о чём не говоривших, что готовились к самому крупному сражению за всё время существования Японии. И впервые в войну были вмешаны ёкаи, из которых самые полезные в битве попросту отказались в ней участвовать, а бесполезные могли только подавать стрелы лучникам, так что на поле боя встретятся только люди, хотя один волк всё же будет бегать на четырёх лапах, гоняясь за всадниками, пока пара десятков стрел не проткнёт его шкуру и он не упадёт замертво, передав себя в следующую жизнь.

Когда нам сказали, что придётся идти по такому опасному маршруту, я запаниковал, моя спутница - ничуть, ей это было не в новинку. За время, что она провела здесь, она помогла и в сражении с японским Робин Гудом, и помогла поймать первую женщину в Японии, решившую отомстить за своего мужа, у которой это получилось, израненная после этого сражения, она попала к одной одинокой старухе, в будущем воспоминания её любовных похождение легли в основу книги. Во всём моём путешествии я встречался с разными монстрами, с некоторыми успел в какой-то степени, как мне казалось, подружиться, на её же пути встречались только легендарные люди, вот и думай, что лучше - легендарный человек или заурядный ёкай.

Всё это она рассказала мне ещё до этого, какое-то время нам пришлось проводить вместе, пока мы ждали начала. Мы жили в замке, иногда выходили прогуляться по саду, примыкающему к нему, пару раз выходили в город, но сёгуна я больше не видел, слишком много чести будет, да и новых интересных вещей я не заметил, даже такое необычное место приедается, если провести здесь достаточно времени. И во время всего нашего ожидания мы говорили друг с другом, пришлось, ведь прислуге запрещалось с нами общаться. Мы рассказали друг друга всё, что только могли, и даже больше, мы стали рассказывать о том, кем были в нашем времени, она, казалось, чувствовала жалость, когда узнала, что за жизнь у меня была. В общем-то, справедливо.

По вечерам нашу размеренную жизнь разбавляли рассказы моего любимого старика, и это одна из тех немногих вещей, по которым я скучаю. Природа, культура - это всё замечательно до тех пор, пока ты не начинаешь жить там, иначе появляются обычные для стран начала семнадцатого века проблемы. Мы сидели при свете пары свечей, он обязательно в тени и увлечённо рассказывал всю историю этих островов, в этом мире каждый народ произошёл от своих собственных богов, и да, христиан тут так же много. Он появлялся так же неожиданно, как и пропадал, просто выходил откуда-то и туда же уходил, пока мы отворачивались. Этот его фокус я так и не разгадал, настоящая магия.

Мы узнали, как Идзанаги и Идзанами создали Японию, про путешествие в мир смерти, про омывание и рождение новых Богов, и людей от этих Богов, про Дзимму и про то, как потомки Аматэрасу не справлялись, про Минамото, про Асикага и только тогда я понял, почему он так держится за Токугаву. Несмотря на то, какими методами он действовал и как подавлял любого, кто осмелиться пойти против него, старик всё-таки держался за нового правителя, верил, что тот прекратит самое ужасное - войну, объединив всю страну под одним знаменем. Даже у потомков божества такого не получилось.

Тогда же мы узнали и про Онамадзу, про то, как камень давит его и следит за ним Касима-но ками, но стоит тому уснуть, как гигантский сом начинает трястись всем телом, как рыба, попавшая на сушу, из-за чего дрожит земля, а обычные сомы чувствуют, как Бог начинает клевать носом, ослабляя бдительность. Непонятно, откуда все знали, что это наш путь домой, но почему-то казалось, что это само собой разумеется. Почему это не могло произойти так же, как мы попали сюда? Мы бы просто прогулялись по саду и в один момент оказались в парке.

Она тоже была в парке, когда это случилось. Странная привычка - бегать днём, в то время, когда люди ещё должны работать. Не утром и не вечером, а в самое странное время дня. Как-то она забежала так в странный закуток в лесу, в котором ещё не была. Решив, что это просто новая часть её обычного маршрута, если только не забыть, как она туда забежала, она просто продолжила тренировку, пока не увидела группу странно одетых женщин, разыгрывающих какой-то спектакль, потом её схватили и история дала прецедент для моей. И её приключение явно ей понравилось. Ей даже жаль, что она не может там провести больше времени. Она успела с кем-то по-настоящему подружиться в замке, и, хотя это и не был кот, умеющий говорить и перевоплощаться в людей, которых он съел, этот человек для неё был чем-то волшебным.

-Саш, ужин готов, - позвал меня голос с кухни. Я почти забыл, как меня зовут, хотя прошло не так много времени. На телефоне высветилось: «Сегодня придёшь на тренировку?». Жизнь определённо изменилась в лучшую сторону. И я изменился тоже. На колени мне запрыгнул большой кот, я подобрал его в парке, он сидел на моей груди, когда я очнулся.

Пора заканчивать. Несмотря на сумбурность этих записей, я доволен написанным. Теперь осталось найти, о чём писать дальше.