Обложка книги Не та война 216+
Роман

Не та война 2

0.00 оценок 0 отзывов16+

Декабрь 1914-го. Прапорщик Мезенцев, в котором месяц назад очнулся историк-медиевист из XXI века, принят в «круг своих» штабс-капитана Ржевского через средневековый обряд verwundene Aufnahme — раскрытие через рассказ о себе.Полк идёт в Карпаты.

У них там перегородка, мы её оттуда возьмём с их стороны.

О книге

Декабрь 1914-го. Прапорщик Мезенцев, в котором месяц назад очнулся историк-медиевист из XXI века, принят в «круг своих» штабс-капитана Ржевского через средневековый обряд verwundene Aufnahme — раскрытие через рассказ о себе.Полк идёт в Карпаты. Впереди — зимняя операция, к которой русская армия не готова: снег, перевалы, австро-венгерские части, переброшенные из Тироля. Глеб ведёт в себе два слоя памяти: один — прапорщика Мезенцева, другой — свой, ненужный здесь и потому полезный: немецкий язык, орденская дипломатия, фортификационные приёмы Вобана, ритм хроник XIV века.Чешский пленный, которого не открывает петербургский допрос. Письма из Калуги, в которых отец говорит эзоповым языком. Сестра милосердия Елизавета Андреевна Чернова, задающая вопрос без ответа: «Какой из них — вы?» И первая большая зимняя битва, после которой полка в прежнем составе уже не будет.Второй том — о том, как чужая жизнь складывается среди снега, бумаги и крови.

Читать фрагмент

Читать ещё

Глава 1Позиция 4-й роты. 28 ноября 1914 года.Постучался посыльный Ржевского в четыре ровно.Я, до того как он открыл рот, — по его лицу, глазам, по тому, как у него дыхание вырывалось короткими чёрточками в холодный сырой воздух, — уже понял: что-то случилось. Стук у меня был короткий, настойчивый, не офицерский. Фёдор Тихонович раньше меня проснулся, стоял в штатском нательном у двери землянки, подал посыльному: «Заходи, не на ветру».Посыльный — рядовой из канцелярии, я его раньше в лицо видел один раз, молодой, с мелкими оспинками на щеках, — не зашёл. Остался в проёме.— Ваше благородие. К его высокоблагородию. Сейчас.— Что случилось?— Не велено говорить, ваше благородие. Просили поторопиться.— Иду.Фёдор Тихонович уже подал мне сапоги, шинель, фуражку. Планшет.Я вышел. Темнота, лёгкий сухой ветер, в стороне австрийцев — пока ничего. В нашем тылу, у второго блиндажа, слышалась короткая …

Иногда самые важные истории начинаются с первой страницы.
Ваше мнение

Оцените книгу

Один читатель может поставить только одну оценку.

Обсуждение

Комментарии 0

Комментарии гостей публикуются после проверки модератором.