16+Навь [Моё имя-3]
Тишь шагала и раньше. Спроси на любом дворе, почему Перевал зовётся Третьим, — и смотри, как темнеет лицо спрошенного. Много лет она лежала, где легла, — и кормила всех: промысел, казну, знать. Целые дворы жили тем, что она отдавала, и не спрашивали, почему она отдаёт.
Мы идём поверху, он тянется низом, и между нами — склон, который ему скучен.
Читать фрагмент
Читать ещёГлава 1. БелоеПервым в Стыни умирает звук.Я понимаю это на сотом шаге, когда ловлю себя на том, что оборачиваюсь проверить своих не ухом — глазами. Шагов не слышно. Ни моих, ни Сагиных за спиной, ни бренова медвежьего хода, под которым на живой земле охала колея. Иней съедает звук раньше, чем тот успевает родиться: нога идёт в белую траву, трава ложится — и тишина, как будто мы идём по чужому сну и боимся разбудить хозяина.Слышно только то, что внутри колонны. Дыхание — шесть дыханий, я различаю каждое. Скрип лямок. И перекличка — тихая, вразнобой, на шесть ладов: Айра — шаг. Сага — шаг. Брен — шаг, и у него это выходит как удар обуха. Оск вплетает имя в свои сотни, не сбивая счёта. Мэтр молчит, но губы ходят: он тоже держит — своё, длинное непроизносимое для человеческого языка имя. Так ходят по Тиши от начала времён: каждый несёт своё имя сам, как несут флягу, — потому что напиться чу…
Иногда самые важные истории начинаются с первой страницы.






Комментарии 0