Роман
Настольная книга принцессы
Всяк и каждый в Эйфемии знает: король скорее справедлив, чем добр, и в первую очередь всегда думает о благе страны. Принц усердно постигает науку управления государством, почитая отца за достойный пример. Бесполезно молить Его Высочество о снисхождении, если король не собирается проявлять милость.
Это означало бы признать, что я действительно была опасна.
Читать фрагмент
Читать ещёПрологХотелось бы мне оставить в дневнике какую-нибудь драматическую последнюю запись. «Король повелел утопить меня с соблюдением всех положенных храмом ритуалов по обвинению в ведовстве. Моя казнь назначена на утро седьмого дня месяца квинтилиса, и я уже слышу шаги палача».Как обычно, фантазии разбились о жестокую реальность. В моей камере было слишком темно, чтобы писать, никакого дневника я не вела, какой сейчас день – понятия не имела. Ко всему прочему, палач не спешил исполнить свой долг, а торчал этажом выше и жаловался тюремщикам на бессовестное повышение цен на веревки. А ведь веревки – дело такое: связал узника один раз – и в расход. С утопленника уже не снимешь, с сожженного – и подавно, а казнь через повешение нынче не в почете.Я бы даже посочувствовала, если бы не торопилась поскорее убраться из подвала. Тюрьма Фоссе Миде располагалась в Соломенной лагуне, так близко к прибо…
Иногда самые важные истории начинаются с первой страницы.
Комментарии 0