На повороте судьбы

Глава 1

Белла вынырнула из сна от того, что кто-то настойчиво, с детской бесцеремонностью тыкал её в плечо. Веки слипались, в горле саднило от спёртого воздуха купе — пахло нагретой обивкой, старым ковролином и кофе, который Ник пил ещё час назад. Она с трудом разлепила глаза и первым делом увидела перед собой его — своего лучшего друга, склонившегося над ней с плюшевым мишкой в руках. Тот самый мишка, которого он прислал ей на прошлый Новый год, когда они не могли встретиться из-за его экзаменов. Чёрные пуговицы-глаза смотрели на неё с той же дурашливой серьёзностью, что и лицо Ника, который улыбался так широко, словно она проспала не семнадцать часов, а целую вечность.

— Просыпайся, спящая красавица, — пропел он, и от его голоса в тесном купе стало светлее.

Белла только отмахнулась, уткнувшись лицом в подушку, и пробормотала сонно:

— Ну ещё пять минут…

— Какие пять минут? — Ник легонько потряс её за плечо, и в его тоне сквозила мягкая настойчивость. — Белла, мы через пятнадцать минут выходим. Давай, поднимайся, соня.

— Ладно-ладно! Встаю!

Она села, провела ладонью по лицу, стирая остатки сна, и несколько раз моргнула, привыкая к тусклому свету, пробивающемуся сквозь занавески. В ушах всё ещё гудел ровный стук колёс, хотя поезд уже заметно сбавил ход. За тонкой перегородкой кто-то собирал чемоданы, звенела посуда, и Белла вдруг остро осознала: это последние минуты в вагоне, последние минуты той жизни, которую она оставляла позади.

Она тряхнула головой, отгоняя мысли, и руки сами потянулись к вещам. Ноутбук, стоящий на откидном столике, бесшумно скользнул в сумку, следом — зарядки, наушники, планшет, умные часы и, наконец, телефон, который она сунула в боковой карман сумки. Всё привычно, всё отработано до автоматизма — она собиралась в дорогу сотни раз, но никогда ещё это не было дорогой в один конец.

И вдруг внутри что-то кольнуло — холодная, цепкая волна паники. Она начала перерывать постельное бельё, перетряхнула подушку, заглянула под одеяло, сбивая аккуратно заправленный угол.

Ник сидел напротив, уткнувшись в телефон, но услышал суетливую возню, поднял глаза и встретился с ней взглядом. На его нижней губе блеснул в тусклом свете старый шрам — память о том, как в пятнадцать лет он заступился на улице за незнакомую девушку. Белла тогда рыдала от злости, когда увидела его разбитое лицо, а он лишь отмахивался и твердил: «Она же просила помощи».

— Ты чего? — спросил он спокойно, но в голосе уже прорезалась настороженность.

— Я не могу найти свой блокнот, — выдавила Белла, и голос дрогнул. — Ты его не видел?

Она почти физически ощутила, как внутри обрывается что-то важное. Тот самый блокнот в потёртой кожаной обложке, который она везде носила с собой уже два года. Страницы, исписанные мелким, аккуратным почерком, наброски сцен, диалоги, которые она переписывала по десять раз, рисунки на полях — вся её книга, её мир, который она строила по кирпичику, пока старый рушился у неё на глазах.

— Да успокойся ты, — Ник усмехнулся и кивнул на её чемодан, стоящий у двери. — Я его убрал к тебе, между джинсами и толстовкой. Ты вчера оставила его на столике, а я побоялся, что кто-то стащит, пока мы спим.

Белла выдохнула так шумно, будто всё это время не дышала. Плечи опустились, и она почувствовала, как уходит напряжение, сжимавшее грудную клетку.

— Слава богу! — выдохнула она, прижимая ладонь к груди. — Ты не мог сразу сказать? Там моя книга, Ник. Я уже думала, что потеряла всё.

— Прости, — он улыбнулся виновато, и от этой улыбки шрам на губе чуть заметно дрогнул. — Я не подумал, что ты так запаникуешь. В следующий раз буду предупреждать, ладно?

— Хорошо, — кивнула она, чувствуя, как возвращается привычная лёгкость. — Но если я ещё раз так испугаюсь, я тебя убью.

— Договорились, — рассмеялся Ник, и в этом смехе было столько тепла, что Белла невольно улыбнулась в ответ.

Она принялась складывать постель в специальный мешок, как вдруг поезд дрогнул, заскрипел тормозами, и за окном поплыли перронные огни. Вокзальный диктор что-то объявил, но Белла не разобрала слов — в ушах вдруг зашумело от внезапного волнения. Новый город. Новая школа. Новая жизнь, которую ей предстояло начать в семнадцать лет, когда всё должно было быть уже понятно и предсказуемо.

Ник подхватил её чемодан и свой рюкзак, кивнул в сторону выхода и двинулся по узкому коридору. Белла ещё раз окинула взглядом купе, проверила все полки, задержала руку на мягкой спинке сиденья — и пошла следом, перекинув через плечо сумку с ноутбуком.

Ступив на перрон, она сразу ощутила, как воздух изменился: не вокзальная духота, а прохлада чужого города, запах мокрого асфальта и свежего ветра. Сентябрь уже чувствовался в воздухе, хотя на календаре было только двадцать седьмое августа. Белла закрутила головой, рассматривая незнакомые вывески, старые кирпичные здания и редкие фонари, которые только начали зажигаться в предвечерних сумерках. Всё здесь было чужим — и это пугало, и в то же время странно успокаивало. Здесь никто не знал её историю. Здесь не было Данила, не было их общих друзей, не было воспоминаний, которые резали по живому.

Ник шагал рядом, но взгляд его был прикован к смартфону — телефон безостановочно вибрировал, уведомления сыпались одно за другим. Белла заметила, как он поморщился, и не удержалась от усмешки.

— Это кто тебе так яро строчит? Опять поклонницы?

Ник скорчил страдальческую мину и покачал головой.

— Можно сказать и так. Лия прознала, что я всё лето провёл с «какой-то девкой», и теперь мне мозги выносит. А мы даже не встречаемся, представляешь?

— Так заблокируй её, — пожала плечами Белла. — Или звук выруби. Игнорируй, в конце концов.

— Ты же меня знаешь, — вздохнул он, убирая телефон в карман куртки. — Не могу я так. Она просто… ну не понимает, что между нами ничего нет.

Белла усмехнулась, и на её лице заиграла та самая хитрая улыбка, которую Ник знал с детства, — с тех самых пор, когда они познакомились в песочнице в восемь лет.

— Только со мной не прикидывайся пай-мальчиком, — сказала она, чуть толкнув его плечом. — Я знаю, какой ты на самом деле.

— Да ладно тебе, — отмахнулся он, но в голосе проскользнула теплота. — Я просто не люблю девочек обижать.

— Девочек не любишь, а как моего бывшего? Его обижать — с радостью, — парировала Белла, и в голосе её смешались насмешка и странная, тёплая благодарность.

Она не хотела вспоминать тот вечер. Двадцать второе июня. Она пришла к Данилу без предупреждения — хотела помириться после очередной ссоры. Открыла дверь своим ключом и застала их на кухне. Всё внутри тогда перевернулось, и она помнила только, как выбежала на улицу и набрала Ника, рыдая так, что не могла выговорить ни слова. А через час он уже был у неё — с разбитыми костяшками, с мокрыми от дождя волосами и с её вещами, которые выхватил из квартиры бывшего.

— Это другое, — Ник вдруг посерьёзнел, остановился и повернулся к ней. В его карих глазах мелькнул тот самый огонёк, который она видела всего пару раз — жёсткий, холодный, опасный. — Он поступил как последний ублюдок. Поэтому я и пришёл. Ты сама понимаешь: адекватные парни не изменяют своим девушкам.

— Понимаю, — Белла вздохнула и поправила лямку сумки, которая впилась в плечо. — Но я уже ничего не изменю. Всё, что случилось, — уже случилось. Просто нос ему разбивать было не обязательно.

— Он сделал тебе больно, — Ник сказал это тихо, почти шёпотом, и в голосе его вдруг проступила такая острая злость, что Белла невольно поёжилась. — А я сделал больно ему. Всё честно.

За спиной у Ника горели огни вокзала, и в этом свете его лицо казалось вырезанным из камня. Она знала, что он ни о чём не жалеет. Ник вообще редко жалел о том, что делал для неё. И это одновременно пугало и согревало.

Они вышли за ворота вокзала, и перед ними открылась широкая площадь с рядами такси. Белла поморщилась от ярких огней и потянулась, разминая затёкшую спину. За последние два месяца она привыкла к тому, что Ник рядом, что он решает проблемы, что он — единственное, что осталось неизменным в её развалившемся мире. И теперь ей предстояло учиться жить заново — в новом городе, в новой школе, без старых друзей, без привычного уклада.

— Ладно, — сказала она, стараясь говорить бодрее, чем чувствовала. — Поехали быстрее домой. Я хочу отдохнуть после этой дороги. Ненавижу долгие переезды.

— Сейчас поймаем такси и будем дома, — пообещал Ник, сканируя взглядом ряды машин. — Я бы прокатил тебя на байке, но он остался в гараже.

— Я видела, как ты гоняешь, — фыркнула Белла, в голосе зазвучала привычная теплота. — Спасибо, обойдусь. Только попробуй разбиться, и я тебя сама прибью.

— Обещаю быть аккуратным, — улыбнулся Ник, и в этой улыбке мелькнуло что-то мальчишеское, беззаботное — то самое, каким он был в их родном городе много лет назад, до переезда, до того, как их разделили сотни километров.

Она махнула рукой в сторону свободной машины, и через пару минут они уже загружали вещи в багажник. Салон такси пах кожей и дешёвым освежителем «морской бриз», но после душного вагона это казалось почти раем. Стеклоочистители монотонно скребли по стеклу — дождь так и не начинался, просто висела сырая пелена, типичная для конца августа.

Ехали недолго, минут пятнадцать. Белла смотрела в окно на проплывающие дома, на мокрые деревья, на редких прохожих с зонтами, и чувствовала, как внутри постепенно утихает тревога. Это был уже не её город, но Ник был здесь. И, возможно, этого было достаточно. Скоро её отец приступит к новой должности, мама будет обустраивать квартиру, а Белла пойдёт в новую школу — в тот самый одиннадцатый класс. Она могла бы отказаться. Могла остаться с бабушкой в родном городе. Но когда папа сказал, что их переводят именно сюда, она даже не колебалась.

Они свернули во двор, остановились у серой панельной девятиэтажки. Ник расплатился с водителем, и они, забрав вещи, направились к подъезду.

Внутри было тихо, пахло пылью, старыми коврами и кошачьим кормом. Лифт приехал почти сразу, и когда они вошли в кабину, Белла невольно повернулась к зеркалу на задней стенке. Она поправила пряди короткого каре, провела пальцами по краю стрижки, разглядывая своё отражение. Зелёные глаза смотрели на неё настороженно, чуть уставшие после долгой дороги. Прокол на левом крыле носа блеснул крошечной искоркой, и она машинально коснулась его — привычка, оставшаяся с того дня, когда Ник отвёз её в салон делать пирсинг. «Ты слишком правильная, — сказал он тогда. — Тебе нужно что-то, что напоминало бы тебе, что ты живая».

— Никогда не думала, что переведусь из родной школы в последний год, — произнесла она задумчиво, не сводя глаз с собственного отражения. — Ещё два месяца назад я была уверена, что закончу там.

— Ну, так сложилась жизнь, — отозвался Ник, прислонившись плечом к стене лифта. — Мы уже ничего не изменим. Зато здесь тебе понравится. Мы снова будем в одном классе, опять жить по соседству, как раньше. Смотри на это с хорошей стороны.

— Наверное, ты прав, — Белла перевела взгляд на него и улыбнулась уже почти по-настоящему.

Она хотела сказать что-то ещё — про папу, про маму, про то, как странно входить в чужую квартиру, где тебя никто не ждёт, потому что родители приедут только через два дня, — но в этот момент Ник спросил, чуть наклонив голову и разглядывая её в зеркале:

— Я всё хотел спросить, зачем ты сделала каре? Тебе так шли длинные волосы.

Белла удивлённо подняла бровь, потом снова мельком глянула на себя — на резкие линии новой стрижки, на то, как иначе свет падал на её скулы. Длинные волосы остались в прошлом. Вместе со старой жизнью, с наивностью, с верой в то, что люди не предают.

— Не знаю, — пожала она плечами. — Просто захотелось что-то поменять.

Она поймала в зеркале его взгляд и тихо добавила:

— Мне кажется, идёт. Тебе не нравится?

Ник сделал шаг ближе, заглянул ей в глаза и улыбнулся мягко, почти невесомо. Шрам на его губе дрогнул, и от этого лицо стало одновременно и опасным, и родным до боли.

— Слушай, — сказал он негромко, и голос его вдруг потерял привычную игривость, — я не знаю, что у тебя там в голове, но ты всегда была красивой. И с длинными, и с короткими. Я просто решил спросить. И мне правда нравится.

Девушка просто кивнула, и они переглянулись. В этот момент лифт мягко вздрогнул и остановился. Двери с тихим шорохом разъехались в стороны, открывая длинный полумрак коридора. Ребята сделали пару шагов и дошли до новой квартиры. Белла достав ключи из кармана открыла дверь. Повсюду громоздились коробки — папины книги, мамина посуда, её собственное барахло, которое привезли грузчики ещё вчера. Пахло свежей краской и картоном.