Мир Диссонанса

I. Прослушивание

Бетонные стены. Серые. Такого цвета кожа у трупов. В углу — гитарный кабинет. Чёрный, с закрытым корпусом, на нём усилитель. Лампа под потолком — жёлтая. Тусклая. Свет не разгоняет тьму, а контрастирует с ней. Воздух спёртый, холодный, пахнет цементной пылью и железом — тем металлическим привкусом, остающимся во рту, когда долго дышишь в подвале.

Он стоит в центре. Похож на манекена, забытого на складе. Гитара висит на ремне — низко, почти на бёдрах. Руки висят вдоль тела — безвольные. Стоит неподвижно. Только дыхание — редкое, слишком спокойное для живого.

Гитарист сидит на втором усилителе. Пальцы — длинные, белые, как корни растений, что росли во тьме. Лежат на предплечьях — не касаясь, а давя. Спина прямая, лопатки сведены. Глаза — светло-серые, безжизненные. Смотрят не на человека — сквозь. Волосы стянуты в низкий хвост — туго, до боли, без единой пряди наружу. Чёрная рубашка застёгнута на все пуговицы до самого горла. Весь он — собранный, застывший, как экспонат, которого выставили в этом подвале много лет назад и забыли забрать.

Другой стоит у стены. Сутулится, плечи узкие, не держащие собственного веса. Волосы торчат в разные стороны — нечёсаные, спутанные, падают на лицо. Сквозь пряди видно бледное лицо с тёмными кругами под глазами. Кожаная косуха потёртая, на локтях — дыры. Смотрит на пришедшего. Не отрываясь. Взгляд — тоскливый, колючий, с красными прожилками на белках.

— Йохан? — говорит гитарист. Голос ровный, безжизненный.

Тот кивает. Одно движение.

— Я Арне Ингольф. Это Эрленд — басист. Нам нужен вокалист. Предыдущий ушёл.

Эрленд хмыкает — коротко, сквозь нос. Олсен не смотрит на него.

— Я знаю, — говорит Йохан.

Арне задерживает взгляд. Секунда. Две. Три. Потом нажимает воспроизведение на подключённом к колонкам ноутбуку:

— Как ты и требовал в переписке.

Из динамика — инструментал, без вокала. Бласт-бит дробит воздух дробью, минорные аккорды стелются поверх, как туман над болотом. «Fucking Your Ghost In Chains of Ice».

Йохан закрывает глаза. Начинает.

«Your self-extinction» —

Переход — резкий. Классический скриминг. Низкий, гортанный.

Последняя нота срезается. Затихает. Слышно только, как гудит лампа.

Арне переключает. Не глядя.

«Death - Pierce Me» — Silencer. Инструментальное интро с цикличным ликом.

Йохан не открывает глаз. Стоит с закрытыми веками.

Фальцет-скриминг — высокий, почти истеричный. Пустой. Без эмоций. Рифф с малой секундой цикличен.

«Rip my throat» — походит на Nattramn'а. «Drink my blood» — так было в 2001. «Strangle me» — таланты не исчезают. Переключение на классический скриминг. «Drown me... Cut me, hurt me, cut me, hurt me...»

Стены. Бетон. Жёлтый свет — плоский, без теней.

Замолкает.

Арне не двигается. Смотрит. Серые глаза — как два камня на дне холодной реки.

Эрленд переступает с ноги на ногу — пол скрипит под тяжестью. Скрещивает руки на груди. Разжимает. Сжимает снова. Пальцы находят друг друга, сцепляются, снова размыкаются.

Арне переключает.

«Screaming at Forgotten Tears» — Xasthur.

Инструментальное интро. Йохан начинает тихо. Шрайк. Обычный вокализ на ложных связках перед текстом.

«A sinister telepathy is screaming at forgotten fears»

Низкий, ровный. Без надрыва. Без лишнего.

«An exit made of your self-destruction, may your reflection guide the blade»

Держит ноту. Долго. Потом — срыв. Переход обратно в штробас. Последняя фраза.

«In your lost code of self knowledge, a mere entrance for evil to enter»

Тишина.

Арне встаёт. Подходит к Йохану. Останавливается в метре.

Смотрит.

— Неплохой набор, — говорит Арне. — Техника есть. У Андреаса такого не было.

Йохан не отвечает.

— Ты принят, — говорит Арне. Без интонации.

Эрленд отрывается от стены.

— Арне, — говорит он, голос глухой. — Ты не можешь просто так...

— Могу, — говорит Арне. Не повышая голоса. — Ты слышал. Диапазон, техника — на высоком уровне.

Эрленд замирает. Смотрит на Йохана. Челюсть сжата так, что желваки ходят под бледной кожей. Костяшки побелели. Но молчит. С гитаристом бесполезно спорить, наверное.

Олсен отстёгивает ремень гитары. Кладёт на стол — осторожно, но небрежно, как вещь, которую больше не нужно держать в руках. Идёт к двери. Проходит мимо Эрленда. Не замедляя шага.

Обернулся. Лицо — спокойное, пустое.

— Ты злишься, — говорит Йохан. Тишина. — Нет смысла. У меня пустота, у тебя злость. Злость кончается. Пустота — нет.

Выходит. Дверь закрывается.

На улице — серое небо. Зима. Снег хрустит под ботинками. Достаёт пачку «Blød». Зажигалку. Прикуривает. Дым тает в воздухе, не поднимаясь.

Он не чувствует холода.

II. Loke ser alle

Вставляет ключ в замок, поворачивает, тянет к себе. Дверь открывается. Вынимает, заходит, закрывает.

Прихожая. Узкая. Снимает пальто, вешает на крючок. Смотрит вниз: ботинки армейского типа на стеллаже — две пары. Одинаковые. Стоящие ровно. Снимает ботинки, кладёт рядом. Пол холодный.

Разворачивается, идёт налево.

Останавливается у стола. Берёт блокнот. Открывает. Несколько слов — почерк, резкий, угловатый: «Jeg ser Loke». Обрывается на середине. Закрывает. Кидает на стол обратно.

Поворачивается к холодильнику. Открывает. Банка консервов. Что-то ещё в тарелке. Достаёт её — ест у холодильника. Кладёт обратно, закрывает дверцу.

Выходит. Проходит в соседнее помещение.

Останавливается у окна. Отодвигает штору — ровно настолько, чтобы увидеть улицу. Серо. Зимний день, небо низкое. Ничего не видно за пургой. Возвращает штору на место.

Поворачивается. Кресло в углу. Продавленное сиденье. Не садится.

Идёт дальше. Коридор.

Ванная. Щёлкает выключателем. Свет — резкий, белый. На полке: шампунь, мыло, зубная щётка. Зеркало. Чистое. Смотрит в него. Несколько секунд. Отворачивается.

Выключает свет. Выходит.

Закрывает рядом расположенную дверь. Идёт дальше, перешагивает порог.

Наклоняет голову влево: мятая кровать. На тумбе — незаведённый будильник. Шкаф приоткрыт: две чёрные футболки, джинсы.

Закрывает шкаф. Поворачивается. Выходит.

Идёт по коридору. Поворот влево.

Останавливается на входе. Облокачивается. Смотрит.

B.C. Rich Stealth на настенном держателе. Корпус глянцевый. Кабель скручен в клубок. Рядом — Gibson Les Paul Standard. Бумаги — на столе, на стульях, на полу. Кассеты — стопками. Микрофон на столе. Куча проводов и кабелей. На стенах — плакаты: Mayhem, Xasthur, Silencer, Burzum.

Подходит к столу. Садится на пол. Берёт Gibson, ставит на колени.

Проверяет строй. Берёт первую струну — E, подходит. Вторую — A#. Крутит колок против часовой стрелки, до H. Третью — G, на месте.

Проводит ногтями по струнам. Быстро стихает.

Смотрит на диктофон. На столе. Старый, в потёртом корпусе.

Берёт его. Включает. Шум. Выключает. Кладёт обратно.

Смотрит на лист бумаги, исписанный наполовину: «I — II —VII♭. Jeg skulle ikke vært født her. Legg til et ledende parti».

Запрокидывает голову. Глядит в потолок. Жёлтый свет лампы падает на правую часть лица.

III. Å, gi meg styrke

Спускается по лестнице. Размеренно.

Второй этаж. Сумки. Мешают. Поднимает голову, наклоняет вбок — волосы спадают, увеличивая обзор.

Девушка. Кисти на боках. Оглядывает багаж. Поворачивается к нему. Замечает, открывает рот.

— О, привет! Я Фрейдис. Въезжаю в 24-ую. Чемодан сломался, колесо отвалилось. А бывший, представляешь, стоял и смотрел, как я тащу, и ушёл. Просто ушёл. Я ему звоню — недоступен. Ну и чёрт с ним. Зато окна на юг. Буду тут обустраиваться, шторы уже присмотрела…

Он стоит. Челюсти сжались. Пятна на стене. Одно, второе. Похоже на логотип Taake...

— …а вообще я думаю кухню переделать, потому что там плита криво стоит, и духовка…

Серьга в ухе. Шум. Она издаёт бессмысленный шум.

Шагнул мимо сумок.

— Поможешь дотащить? — тут же перебила сама себя.

— Нет, — хрипло.

— Все проходят мимо, будто меня и нет вовсе! — ключи на руке ударились о стену. Звон.

Он не дёрнулся. Идёт вниз. Ступень, вторая, снова правой ногой...

— Лёгкая у тебя походка, — крикнула в спину. — Ничего не тянет. Я тащу чемодан, и он полный. А тебе не жутко от такой пустоты?

Замер на ступени между первым и вторым этажами.

Медленно развернулся. Поднимается обратно. Без эмоций подхватил самый большой чемодан. Не взглянув на неё.

Фрейдис замолчала. Засеменила следом, тяжело дыша.

Он донёс чемодан до двери №24. Поставил ровно. Она суёт ему в ладонь какую-то деревянную безделушку.

Сжимает. Кидает в окно.

Разворачивается. Наклоняется к её лицу. Несколько миллиметров. Резко выдыхает — она зажмуривает глаза. Открывает.

— Мне нравится быть мёртвым.

Отворачивается. Поднимается.

Толкает дверь. Скидывает пальто.

IV. Первая репетиция

— Почему он, Арне?

— Я говорил: он имеет хороший арсенал.

— Только о техничности и думаешь.

— Сказал бы это Роберту Фриппу.

— Челы, успокойтесь.

— Замолкни! Где Хокон? Он должен быть уже.

— В магазин за пивом завернул.

Дверь открывается.

— О, вы уже начали ссориться без меня, — говорит он. Голос — негромкий, с усмешкой.

Входит. Светлые волосы до плеч — нечёсаные, падают на лицо. Смахивает их рукой. Потёртая джинсовка с нашивками: Death, Bolt Thrower, Watain — края выцвели, потёрлись. Под ней — чёрная футболка. Ставит пакет на пол — звякает стекло. Проходит к столу, достаёт бутылки — две, четыре, пять. Расставляет в ряд. Одна подкатывается к краю — ловит пальцами, не глядя. Ставит обратно.

Обернулся к Арне.

— Так, давайте начнём.

— Олсена ещё нет. Ждём, — отвечает. Ровно, без нетерпения.

— А Андреас не опаздывал, — прорычал Эрленд.

— Пока не превратился в животное полностью.

— Ты. Ещё раз про Андреаса — и я выбью тебе зубы.

— Эрленд, его уже нет с нами, — Хокон наклонил голову. — Он...

Пауза.

Удар по дереву. Дверь прогибается. Холодный воздух. Хлопок — поток прекращается. Осматривается. Кидает сигарету в урну.

— Дела были. — выдавил.

Молчание.

— Йохан. Йохан Олсен. Прошу жаловать. — повернулся фронтмен. — Познакомься, это — Хокон, мой младший брат. Это — Оле Фьордбак, барабанщик.

Удар по снейру, триольная сбивка.

— Приятно познакомиться.

— Мне тоже. — Хокон подключил провод к гитарному процессору.

Подходит к микрофонной стойке. Подключает.

— Начнём. «Filosofi» от Azaghal.

Удар по открытому хай-хэту.

Удар по открытому хай-хэту.

Удар по открытому хай-хэту.

Удар по открытому хай-хэту.

Ноль на 6 струне. Аккорд E-moll. Ноль. Аккорд E-moll. Аккорд F-dur. Аккорд E-moll.

Ноль. E-moll без основания. Ноль. Кварта от G. Кварта от A#.

Ноль. Открытые верхние струны. E3 — E4 — E#4 — E4.

Разложенный power-аккорд от C. Разложенный power-аккорд от D#.

Зацикливание риффа.

Отрывистый шрайк.

Power-аккорды под открытый хай-хэт восьмыми. Снова шрайк, более продолжительный.

«Minä katselin sisään filosofin taloon Katsoin, ja ymmärsin Maailma on lopussa Haurailla pylväillä seisoon ikuisuus Ei jää kiveä kiven päälle Ei tähteä taivaalle Ei runoa, ei yhtään laulua»

Перебор. Удары по крэшу.

«Vain tyhjä, kuvaamaton iäisyys Kylmä ja loputon»

Переход в припев. Тремоло от Арне. Фьордбак выдаёт бласт-биты.

«Maailmani yössä kirjan peton Minä rakennan sinut aina uudelleen Vain tuhotakseni sinut jälleen kerran»

Куплет. Пред-припев. Припев.

Продолжая играть, Оле поворачивает голову в сторону — в середине репетиционной, держась за микрофонную стойку, скримит Йохан с закрытыми глазами. Пальцы сжимают стойку.

Не видя стен. Не видя ударной установки. Не видя ни Арне, ни Хокона, ни Эрленда, ни Оле. Только Локи известно, что он видит.

Инструментальный бридж: тремоло Арне, восьмые Эрленда, копирование партии Хоконом, бласт-бит Оле.

Возвращение к основной структуре.

Последний аккорд, повисший на несколько тактов.

Арне не убирает руку с грифа. Смотрит на гитару. Потом медленно достаёт из внутреннего кармана чехол, из него — чёрную тряпку. Не глядя на остальных, начинает протирать корпус Ibanez JPM100 — круговыми движениями от центра к краям. Дольше, чем нужно. Потом — гриф. Аккуратно.

— Хватит уже, — Эрленд смотрит. Сжимает гриф своего баса. Пальцы белеют на ладах. — Мы не в музее.

Ингольф-старший не останавливается. Протирает головку грифа. Басист делает шаг к нему. Останавливается. Хокон берёт бутылку, делает глоток, продолжает смотреть на них. Оле кладёт палочки на малый том. Арне заканчивает. Тряпка попадает обратно в чехол, тот — в карман.

— Сыграй свою партию в основном риффе.

Эрленд стискивает зубы. Подносит пальцы к струнам. Повторяет мотив — грязно, с призвуками от пальцев.

Арне прижимает пальцы к ладам. Играет ту же партию — чисто, профессионально.

— Ты слышишь разницу? — поворачивает голову Арне.

Эрленд молчит.

— Я слышу. Вот наша разница.

Молчание. Хокон снимает гитару с плеч.

— На сегодня хватит. — следует примеру брата Арне. — Завтра снова репетиция. Уже с нашим материалом. Йохан, твой тоже возьмём.

Олсен поворачивает голову в его сторону — смотрит в глаза Ингольфа сквозь волосы. Кивает.