Люди мира сего

Пролог

Кофе. Чёрный. Без сахара. Это был его неизменный заказ.

Он приходил каждое утро в одно и то же время — ровно в семь. Садился за один и тот же столик у окна, снимал шляпу, аккуратно клал её рядом и пил кофе медленно, маленькими глотками, будто это был не завтрак, а часть давно заведённого порядка, нарушать который не стоило.

Всегда один. Приходил один и уходил один. Дамы, которым случалось задержать на нём взгляд дольше обычного, иногда пытались завести разговор, но он отвечал вежливо, с лёгкой улыбкой, и всякий раз умел отказать так, что обижаться было почти невозможно.

Официантки давно привыкли к нему. К дорогому тёмному костюму, чуть небрежно повязанному галстуку, чисто выбритому лицу и каштановым волосам, которые к середине дня всё равно начинали выбиваться из аккуратной укладки.

На первый взгляд он производил впечатление человека холодного и уверенного в себе. Он держался прямо, говорил спокойно, платил точно по счёту и всегда оставлял чаевые. Но было в нём что-то, что не позволяло назвать его счастливым. Не усталость и не грусть в привычном смысле. Скорее пустое место там, где у других людей обычно появлялось живое любопытство к утру, к разговору, к случайной улыбке за соседним столиком.

В четверть восьмого он сложил газету, оставил монеты рядом с чашкой и поднялся.

— Спасибо за кофе. Хорошего дня.

Это были почти все слова, которые он произносил здесь каждое утро.

На улице его встретил крепкий осенний воздух. Небо над Детройтом висело низко, серое, с редкими просветами между облаками. Ветер гнал по мостовой жухлые листья и запах угля от фабричных труб. Мужчина надел шляпу, закурил и пошёл вперёд размеренным шагом. Прохожие с самого утра суетились вокруг него, торопясь, стараясь не опоздать, а он сам давно знал свой маршрут наизусть.

У трёхэтажного дома из грязно-оранжевого кирпича он остановился. Над входом висела металлическая вывеска: «Детективное агентство». Края выпуклых букв сияли от полировки, а краска в углублениях уже поблёкла. Он достал ключ, вынул из почтового ящика утреннюю газету, зажал её под мышкой и открыл тяжёлую дверь.

Внутри пахло деревом, пылью, старой бумагой и слабым табаком. Поднимаясь по скрипучей лестнице на третий этаж, он сделал последнюю затяжку и бросил окурок в жестяную урну с песком у площадки. Затем открыл кабинет и включил свет.

Комната встретила его привычной тишиной. Рабочий стол, шкафы с папками, пробковая доска у стены, несколько стульев для посетителей, пепельница, которую миссис Джил каждое утро демонстративно передвигала подальше от его руки. Он повесил пальто, сел за стол и развернул газету.

Новости были всё те же. Ограбление, арест, пожар на складе, очередная перестрелка между людьми, которые считали улицы города своей собственностью. Один из заголовков особенно бросался в глаза: «Ещё одна перестрелка в Детройте. Когда наступит перемирие?»

Он задержал взгляд на статье, дочитал первые строки и отложил газету в сторону.

— Ничего нового, — тихо произнёс он.

Через полчаса офис начал оживать. Сначала хлопнула входная дверь, затем послышались шаги, голоса, скрип стульев, звон телефона в соседней комнате. Сотрудники приходили один за другим, снимали пальто, раскладывали бумаги, переговаривались вполголоса. Утренний порядок постепенно сменялся рабочим шумом.

Когда все заняли места, Уайт поднялся из-за стола, подошёл к пробковой доске и громко хлопнул по ней ладонью. Разговоры стихли.

— Итак, что у нас по делам?

— Кража, — первым отозвался молодой парень, едва успев открыть блокнот.

— Подозрение в измене, — послышался женский голос из-за соседнего стола.

— Похищение с целью выкупа, — сказал другой сотрудник.

Уайт перевёл взгляд на него.

— Тогда кража и измена подождут. Начнём с похищения.

Он взял папку, вынул из неё фотографии и несколько листов, затем прикрепил их к доске. На одном снимке была маленькая девочка с тёмными кудрями и серьёзным лицом, слишком взрослым для четырёх лет.

— Ребёнок. Девочка. Четыре года. Пропала в пятницу вечером в центре города, на Бродвей-стрит, предположительно возле театра «Парамаунт». Родители были на работе, за ребёнком присматривала старшая сестра. Девочка исчезла из виду на несколько минут. Этого хватило. Позже семье позвонил мужчина и потребовал выкуп — тридцать тысяч долларов. Срок — три дня.

Он говорил без лишнего нажима, но в комнате никто не перебивал. Даже те, кто обычно шутил по утрам, теперь смотрели на доску.

— Меган, встретишься со знакомыми и родственниками. Проверь всё: долги, обиды, домашние ссоры, слуг, бывших работников, соседей. Меня интересует любой человек, который мог знать распорядок семьи.

— Да, сэр, — ответила Меган, не отрывая взгляда от фотографии.

— Бобби, возьмёшь Бродвей-стрит. Кафе, рестораны, лавки, газетчики, водители такси, чистильщики обуви — всех, кто мог видеть девочку или мужчину рядом с ней. Особенно тех, кто работал в пятницу вечером.

— Понял, — кивнул Бобби и быстро записал поручение.

— Майкл, поедешь к родителям. Выясни всё, что сможешь, и обсуди с ними возможность собрать деньги на случай, если придётся платить выкуп.

Майкл поднял глаза.

— Думаете, до этого дойдёт?

— Я думаю, что четырёхлетний ребёнок сейчас неизвестно где, а у нас три дня, — сухо ответил Уайт. — Поэтому будем надеяться на лучшее и готовиться ко всему остальному.

Вопросов больше не последовало.

— Все всё поняли?

Сотрудники кивнули.

— Тогда чего сидим? Работаем.

Офис снова пришёл в движение. Через несколько минут хлопнула дверь, потом ещё одна. Люди разошлись по поручениям, и шум постепенно стих. В помещении осталась только миссис Джил — пожилая уборщица с хриплым голосом, тяжёлой походкой и удивительной способностью появляться именно тогда, когда кто-то пытался нарушить порядок.

Уайт вернулся к столу, сел и потёр переносицу. Потом машинально достал сигарету, прикурил и, выпустив дым в потолок, снова взял одну из бумаг по делу. Его взгляд быстро пробежал по строкам, задерживаясь на мелочах: время звонка, описание голоса, маршрут старшей сестры, расстояние от театра до ближайшего переулка.

— Мистер Уайт, — раздалось от двери.

Он поднял глаза.

Миссис Джил стояла в проходе с тряпкой в руке и смотрела на него так, как смотрят только люди, давно получившие право ворчать.

— Прошу вас, хотя бы в офисе не курите.

Уайт опустил взгляд на сигарету, будто только теперь заметил её.

— Прошу прощения, миссис Джил. Забылся. — Он потушил сигарету в пепельнице.

— Сколько раз повторять? Это же вредно, — проворчала она, но в голосе её было больше заботы, чем настоящего недовольства.

— Я осведомлён, — ответил Уайт с лёгкой улыбкой. — Вы же знаете, я пытаюсь бросить. Не всё сразу.

Миссис Джил неодобрительно покачала головой и, закрыв за собой дверь, ушла дальше по коридору. Уайт проводил её взглядом, затем снова посмотрел на бумаги. Улыбка исчезла почти сразу.

Он придвинул к себе папку с делом, раскрыл записную книжку и взял карандаш.

— Ладно, — тихо сказал он. — За работу.

Он только потянулся к телефону, как в дверь кабинета постучали. Уайт вздохнул, откинулся на спинку стула и разрешил войти.

Дверь приоткрылась, и в кабинет проскользнула Дороти. На ней было нарядное платье, кое-где помятое, с воротником, застёгнутым явно второпях. Несколько прядей выбились из причёски, лицо выглядело непривычно бледным, а в глазах стояли слёзы, которые она, похоже, из последних сил пыталась сдержать.

Джей сразу поднялся.

— Дороти? Что случилось?

Она сделала шаг вперёд, но сказать ничего не смогла. Только судорожно вдохнула, закрыла лицо руками и разрыдалась.

Уайт подошёл к ней, осторожно взял за плечи и усадил в кресло у своего стола.

— Тише, тише, — сказал он уже мягче. — Посмотри на меня. Что произошло?

— Дядя Джей… — выговорила она сквозь слёзы. — Моего папу арестовали. Его обвиняют в убийстве мамы.

На несколько секунд в кабинете воцарилась такая тишина, что Джей услышал, как в соседней комнате звякнул телефон. Он смотрел на Дороти, не сразу осознавая услышанное, словно смысл её слов дошёл до него позже самого звука.

— Что случилось с Грейс? — спросил он наконец.

— Я вернулась домой утром и увидела, как папу выводят офицеры. Возле дома стояли машины, соседи смотрели из окон… Я сначала даже не поняла, что происходит. — Дороти с трудом перевела дыхание. — Один из офицеров сказал, что маму убили. А потом начал расспрашивать меня, будто я могла что-то знать.

Она подняла на него заплаканные глаза.

— Папа всегда говорил, что, если случится что-нибудь серьезное, я должна обратиться к вам. Вы ведь поможете ему, правда?

Джей некоторое время молчал. Новость была слишком неожиданной, чтобы сразу разобраться в происходящем. Он потёр рукой лоб, на мгновение закрыв глаза, и снова посмотрел на неё.

— Я постараюсь, Дороти. Но сначала мне нужно кое-что выяснить. Где ты провела прошлую ночь?

— У Лили, моей подруги. Мы вчера отмечали день рождения нашего общего друга, и я осталась у неё ночевать. А утром поехала домой, чтобы мама не волновалась. — Она опустила глаза. — Я даже не успела поговорить с папой…

— Ты рассказала об этом полиции?

— Да. Офицер спрашивал, когда я ушла из дома, во сколько вернулась и кто может подтвердить, что я ночевала у Лили. Потом стал расспрашивать о маме: когда я видела её в последний раз, не ссорились ли мы… — Дороти запнулась и на мгновение замолчала. — Я отвечала на все его вопросы, но так и не поняла, какое это имеет отношение к папе. Он ведь ничего не сделал, дядя Джей. Я знаю, что не сделал, — настаивала она с отчаянием в голосе.

Джей несколько секунд смотрел на неё, стараясь сохранить спокойствие и не поддаваться эмоциям. Затем взял со стола чистый стакан, налил воды из графина и поставил перед ней.

Дороти обхватила стакан обеими руками, но пить не стала. Она неподвижно смотрела на воду, пока по щекам продолжали стекать слёзы.

Уайт достал из кармана пиджака чистый платок и протянул ей. Она промокнула им глаза, после чего наконец сделала пару глотков воды. Руки её всё ещё дрожали.

— Послушай. — Джей придвинул свободное кресло поближе и сел напротив неё. — Я понимаю, как тебе тяжело. Но если мы хотим помочь твоему отцу, мне нужно знать всё, что может иметь отношение к случившемуся.

Дороти молча кивнула.

— Скажи, твои родители в последнее время часто ссорились? Может быть, кто-нибудь угрожал им? Письма, звонки, незнакомые люди возле дома — что угодно.

Дороти приоткрыла рот, но ответила не сразу. Её взгляд беспокойно скользнул по кабинету: по шкафам, папкам, письменному столу, будто нужное воспоминание могло лежать где-то среди чужих бумаг. Потом она снова посмотрела на Джея.

— Родители и раньше часто не находили общего языка. Вы сами знаете. Но в последнее время ссоры стали хуже. Мама… мама однажды едва не ударила домработницу. Она думала, что та хочет увести у неё отца.

Дороти опустила глаза и крепче сжала стакан.

— Я не знаю, важно ли это.

— Ты говори, — спокойно ответил Джей. — А я решу, что важно.

— Я слышала, как папа на днях ходил по кабинету и сердито говорил о каких-то документах. В последнее время он никого туда не пускал, даже маму, так что я услышала только обрывки.

Джей медленно кивнул. В голове уже начинала выстраиваться цепочка: документы, ссоры, домработница, арест Лойэла. Пока всё было слишком разрозненным, но именно такие обрывки иногда и держали дело на плаву.

Он достал из внутреннего кармана небольшую записную книжку в кожаном переплёте, сделал несколько пометок и, вложив карандаш между страницами, убрал её обратно. Потом снова повернулся к Дороти.

— Я съезжу к вам домой и посмотрю, что там можно найти, — сказал он. — А ты пока туда не возвращайся. Если твой отец действительно замешан во что-то серьёзное или его кто-то подставил, дома может быть небезопасно. Тебе есть где остановиться? У той самой Лили, например?

— Да. — Дороти несколько раз коротко кивнула. — Думаю, она не будет против.

— Хорошо. Оставь мне её адрес и номер телефона. Я должен знать, где тебя искать. И пока я занимаюсь этим делом, не ходи одна по городу без необходимости. Поняла?

Дороти снова кивнула, едва слышно пробормотав что-то в ответ. Затем, не сумев больше сдерживаться, крепко обняла Джея, словно только теперь позволила себе перестать быть взрослой.

— Спасибо, дядя Джей, — выдохнула она ему в плечо.

Уайт на мгновение замер, потом осторожно положил руку ей на спину.

— Тихо, я обещаю, что все всём разберусь.

Он дал ей ещё несколько секунд, затем мягко отстранил и поднялся. Подошёл к двери и выглянул в коридор.

— Миссис Джил?

Пожилая уборщица появилась почти сразу, словно всё это время была где-то поблизости.

— Что такое, мистер Уайт?

— Присмотрите за Дороти. Дайте ей чаю и проследите, чтобы она связалась с подругой. Мне нужно срочно уехать.

Миссис Джил взглянула на заплаканную девушку, и её лицо сразу смягчилось.

— Конечно. Идите, я с ней посижу.

— Спасибо.

Уайт вернулся к столу, взял шляпу и пальто, затем снова посмотрел на Дороти.

— Я свяжусь с тобой, как только что-нибудь узнаю.

— Хорошо, дядя Джей.

Он коротко кивнул и вышел из кабинета. Спустившись вниз, Джей поймал такси у края тротуара и назвал водителю адрес на Браш-стрит.

Когда такси остановилось у нужного дома, Джей расплатился с водителем и вышел на тротуар. Погода успела испортиться: с низкого серого неба моросил мелкий дождь, оседая на шляпе и плечах пальто. Уайт поднял воротник и несколько секунд смотрел на дом, возле которого всё ещё стояли полицейские машины.

У входа дежурили двое офицеров. Узнав его, они переглянулись; особой радости в их лицах не появилось, но оба всё же кивнули.

— Уайт.

— Доброе утро, — сухо ответил Джей. — Я осмотрю дом.

Один из офицеров шагнул было ему навстречу, но остановился.

— Лейтенанту это не понравится.

— С ним я и поговорю, — ответил Уайт, доставая из кармана перчатки и небольшую записную книжку.

Полицейский недовольно поджал губы, но всё же посторонился.

В доме стояла тяжёлая тишина, нарушаемая приглушёнными голосами из глубины коридора. Джей остановился в прихожей и медленно вдохнул. Когда-то он бывал здесь как гость: слышал смех из столовой, видел свет в окнах, здоровался с Грейс, спорил с Лойэлом о пустяках. Теперь воздух казался чужим, пропитанным полицейской суетой, дождевой сыростью и чем-то металлическим, что он узнал слишком быстро.

Он отогнал лишние мысли и прошёл к кабинету.

В комнате его встретило зрелище, к которому невозможно привыкнуть, сколько бы раз он ни видел смерть. Грейс Блэк лежала на полу возле стола. Каштановые волосы рассыпаны кудрями по ковру, бежевый деловой костюм потемнел от крови. Большое пятно расползалось под телом, впитываясь в ворс и, должно быть, уже добираясь до половиц. В этом доме запах крови теперь останется надолго, даже если потом отмоют пол, вынесут ковёр и распахнут все окна.

Рядом с телом сидел судебный врач, аккуратно осматривая раны. Джей подошёл ближе и остановился у него за спиной, чуть наклонившись.

— Что скажете?

— Предварительно — смерть наступила около трёх часов назад. Судя по характеру ран и найденному рядом предмету, орудием могла послужить перьевая ручка. Ударов было несколько, предположительно в область живота. Более точные выводы смогу сделать после вскрытия.

Он наконец повернул голову и узнал Джея.

— Мистер Уайт. Давно мы с вами не виделись.

— Ещё бы столько же не виделись, — тихо сказал Джей. — Пришлёте мне копию заключения, когда закончите.

— Если мне позволят.

— Позволят.

Врач устало хмыкнул, но спорить не стал. В этот момент к ним подошёл офицер.

— Уайт, — произнёс он на выдохе.

— Шепард.

На секунду между ними повисла пауза. Слишком длинная для обычного приветствия. Шепард остановился у дверей. Высокий, широкоплечий, с плотно сжатыми губами и привычно нахмуренными бровями, он выглядел строже обычного. Светло-голубые глаза задержались на перчатках Джея, затем переместились к записной книжке в его руке.

— Насколько я помню, допуска к этому делу у вас нет.

— Память у тебя всё ещё неплохая, — ответил Джей.

— Тогда объясните, что вы здесь делаете.

— Работаю.

Шепард чуть прищурился.

— Рановато вы явились. Мы можем обойтись без частной помощи.

— Не сомневаюсь. — Джей достал карандаш и открыл блокнот. — Поэтому не переживай, я ненадолго.

— Это место преступления, Уайт.

— Я заметил.

— Так что вам нужно?

Джей посмотрел в сторону тела.

— Погибшая — жена моего брата. Вашего главного подозреваемого. Так что либо вы дадите мне десять минут спокойно осмотреть кабинет, либо мы потратим эти десять минут на спор, который всё равно закончится тем, что я добьюсь своего. Выбирай.

Шепард стиснул зубы и скрестил руки на груди. Некоторое время он молча смотрел на Уайта, затем устало выдохнул. Как бы ни раздражало его присутствие бывшего напарника, причина этого визита была понятна.

— Десять минут, — сказал он наконец. — И ничего не трогать.

— Я бы и сам догадался.

— Не испытывайте моё терпение.

— Тогда не трать моё время.

Шепард шагнул чуть ближе, но остановился. Джей не отвёл взгляда. Напряжение держалось ещё секунду, потом Шепард коротко кивнул в сторону кабинета.

— Иди работай.

— Так точно, сержант, — усмехнулся Уайт.

— Лейтенант, — сухо поправил Шепард.

— Ах да. Всё никак не привыкну.

Джей направился к столу и принялся внимательно осматривать его содержимое. В комнате работали несколько полицейских: один проверял книжный шкаф, другой изучал следы у окна, третий что-то записывал у двери. Шепард стоял в стороне и следил за Уайтом, практически не сводя с него глаз.

Среди бумаг, лежавших на виду, не нашлось ничего, что могло бы объяснить такую скрытность Лойэла. Впрочем, если брат действительно что-то прятал, вряд ли он оставил бы это на самом видном месте

Он сделал шаг назад, чтобы ещё раз осмотреть стол целиком, и половица под его ногой коротко скрипнула. Джей замер.

Скрип был не таким, как на старом полу в коридорах и комнатах. Этот звук вышел глухим, пустым, будто под доской не хватало опоры. Джей медленно перенёс вес на другую ногу, затем едва заметно нажал каблуком ещё раз. Доска отозвалась тем же коротким стоном.

Он опустил взгляд. Снаружи ничего особенного видно не было: та же тёмная древесина, тот же лак, те же узкие щели между половицами. Но место находилось слишком близко к столу. Достаточно близко, чтобы человек мог что-то спрятать туда второпях, не отходя далеко от рабочего места.

— Что-то нашли? — спросил Шепард, заметив, как Джей застыл на месте.

Уайт выпрямился и убрал записную книжку во внутренний карман.

— Пока ничего необычного.

Он не стал приседать и проверять. Не при Шепарде и не при полицейских, которые только и ждали повода выставить его за дверь. Вместо этого он ещё раз окинул взглядом стол, половицы у ножек и пятна крови, одно из которых находилось дальше от тела, чем должно было бы. Отложив интересное на потом, он направился на выход.

— Всё, детектив? — спросил Шепард.

— Сам же дал мне только десять минут.

— Вы всегда укладывались быстрее.

— Возможно, я стал более осторожным. — Он пожал плечами.

— Осторожным или медленным?

Проходя мимо, Уайт коротко улыбнулся и похлопал его по плечу.

— Хорошо, что ты ещё не разучился шутить, Адам. Увидимся.

Шепард стиснул зубы и фыркнул в сторону. Уайт коротко махнул на прощание и покинул комнату.

На улице дождь не прекратился, только стал мельче и холоднее. Джей спустился по ступеням и, проходя мимо полицейских машин, заметил, как горничную усаживают на заднее сиденье. Девушка выглядела бледной и испуганной; она держала руки на коленях и не поднимала головы. Уайт чертыхнулся про себя. Поговорить с ней сейчас уже не удастся.

Он поднял воротник пальто и пошёл к дороге. Дождавшись такси, сел внутрь и назвал адрес главного участка, надеясь, что Лойэла Блэка повезли именно туда.

Участок встретил его знакомым шумом: шагами в коридорах, стуком пишущих машинок, приглушёнными голосами за дверями кабинетов. Здание было невысоким, четырёхэтажным, с потемневшим фасадом и узкими окнами. Когда Джей вошёл внутрь, несколько знакомых офицеров заметили его почти сразу, но каждый сделал вид, что занят чем-то более важным. Кто-то отвернулся к бумагам, кто-то быстро прошёл мимо, не поздоровавшись.

Уайт только усмехнулся краем губ.

— Мистер Уайт? — донеслось с конца коридора.

Он обернулся. К нему спешил невысокий молодой офицер с аккуратно приглаженными волосами и слишком новым кителем, который ещё не успел потерять форму от долгих дежурств.

— Да.

Парень остановился перед ним, заметно волнуясь, и протянул руку.

— Офицер Марк Тремор. О вас часто говорят, сэр. Рад знакомству.

Джей пожал ему руку.

— Взаимно, Марк.

Новичок смутился от того, что Уайт сразу обратился к нему по имени, но постарался держаться собранно.

— Я пришёл по делу об убийстве Грейс Блэк, — продолжил Джей. — Лойэла Блэка привезли сюда?

— Да, сэр. Недавно доставили. Сейчас его допрашивают.

— Где?

— Последняя дверь слева по этому коридору, — Тремор указал рукой. — Но туда сейчас нельзя. Шепард приказал никого не пускать.

— Тогда я подожду.

Джей сел на деревянный стул у стены и закинул ногу на ногу, словно собирался провести здесь столько времени, сколько потребуется.

Тремор ещё несколько секунд стоял рядом, явно не зная, стоит ли продолжать разговор.

— Я пойду, — наконец сказал он с неловкой улыбкой. — Нужно закончить отчёты, пока начальство не решило, что я здесь только стены подпираю.

— Конечно. Идите, Марк.

Офицер кивнул и поспешил дальше по коридору. Джей проводил его взглядом, потом поднялся и подошёл к телефону у дежурного стола. Дежурный нехотя позволил ему воспользоваться аппаратом.

Через минуту Уайта соединили с агентством.

— Майкл? Это Уайт.

— Да, сэр.

— Докладывай.

— Меган пока ничего не нашла. Бобби ещё опрашивает свидетелей. Родители собирают деньги, как вы и приказали. Новых звонков от похитителя не было.

— Хорошо. Продолжайте. Если что-то изменится, позвони в участок и оставь для меня сообщение у дежурного. Если меня уже не будет, оставь записку в офисе. Я свяжусь с вами позже.

Он положил трубку и вернулся на стул. Ждать пришлось дольше, чем он рассчитывал. За закрытой дверью время от времени слышались приглушённые голоса, но слов было не разобрать. Уайт сидел у стены неподвижно, изредка доставая часы и проверяя время. Вокруг шумел участок — шаги, звонки, чужие голоса, скрип дверей, — но для него всё сливалось в один глухой фон. Важна была только дверь в конце коридора.

Наконец она открылась, и из комнаты вышел следователь в сопровождении двух офицеров. Лицо у него было мрачным. Он остановился у стены, наклонился к одному из полицейских и сказал вполголоса, но Джей всё же уловил несколько слов:

— Ждём результатов экспертизы… вину отрицает… давить пока бесполезно.

Уайт уже собирался подняться, когда входная дверь участка распахнулась. На пороге появился Адам Шепард. На плечах его пальто темнели следы дождя, а по усталому, хмурому выражению лица можно было догадаться, что возвращение из дома Блэков не прибавило ему хорошего настроения. Он бросил несколько слов дежурному, снял шляпу и лишь тогда заметил Джея у стены. Его черты тут же заострились.

— Что вы здесь забыли?

— Я же говорил, работаю, — ответил Уайт и поднялся со стула. Усмешка исчезла с его лица почти сразу. — Не буду ходить вокруг да около. Дайте мне поговорить с Лойэлом.

— У вас нет допуска.

— Хотите, чтобы я его получил?

Шепард устало прикрыл глаза и медленно покачал головой. Несколько секунд он молчал, словно решая, что будет проще: отказать Уайту или уступить, лишь бы тот наконец оставил его в покое.

— Уайт, это официальный допрос.

— А я и не прошу допустить меня к допросу. Мне нужно всего пять минут, чтобы поговорить с братом.

— И вы прекрасно понимаете, почему я не могу этого позволить.

— Послушайте, Шепард, — спокойно произнёс Джей. — Если Лойэл что-то скрывает, со мной он заговорит охотнее. А если нет, вы ничего не потеряете.

Шепард поджал губы. Довод был разумным, и это, похоже, раздражало его ещё больше.

— Пять минут. И только потому, что мне самому интересно, что он вам расскажет. Но если намерены и дальше вмешиваться в расследование, потрудитесь оформить разрешение. В следующий раз такой любезности не ждите.

— Вот и славно.

— Не спешите радоваться, — предупредил Шепард, шагнув ближе. — Я буду за дверью.

— Нет.

— Что, простите?

— Наш разговор никто не должен слышать. Ни вы, ни следователь, ни тот офицер у стены, который изо всех сил делает вид, что занят своими делами. Лойэл не станет говорить при полиции.

— Вы не в том положении, чтобы ставить условия.

— Да? Тогда продолжайте вытягивать из него каждое слово, пожалуйста. Судя по выражению лица вашего следователя, успехи у вас замечательные.

Шепард резко выдохнул через нос и сжал ладони в кулаки. Несколько офицеров, до этого занимавшихся бумагами, невольно прислушались к разговору. Заметив это, он понизил голос.

— Вы испытываете моё терпение, Уайт. Дважды за один день.

— Нет. Я стараюсь сэкономить вам время.

Шепард ещё несколько секунд смотрел на него, затем нехотя указал в сторону двери.

— Пять минут. Без свидетелей и посторонних ушей. Но если узнаете что-нибудь существенное, я хочу услышать об этом первым. Иначе больше никаких поблажек.

— Всё, что будет иметь отношение к делу, я вам сообщу.

— Всё? — переспросил Шепард с недоверием.

— Всё, что поможет расследованию.

Шепард невесело усмехнулся.

— И с чего вы взяли, что с вами он вообще станет разговаривать?

Джей перевёл взгляд на закрытую дверь.

— Потому что он всё-таки мой брат.

Глава 1

После разговора с Шепардом Джей, не теряя времени, направился к комнате допроса. На пороге он ненадолго задержался, убедился, что поблизости никто не подслушивает, затем вошёл и плотно прикрыл за собой дверь.

Лойэл вскочил так поспешно, что стул с грохотом отъехал к стене. Выглядел он скверно: растрёпанные волосы, покрасневшие глаза, помятый пиджак. На манжетах рубашки и рукавах темнели засохшие пятна крови. Увидев старшего брата, он на мгновение растерялся, а затем шагнул навстречу с таким облегчением, словно уже перестал надеяться, что кто-нибудь за ним придёт.

— Джей! Господи, как хорошо, что ты здесь… — Он схватил брата за руку. — Ты должен вытащить меня отсюда. Я ничего не сделал, клянусь тебе!

— Знаю, знаю. Успокойся, — произнёс Уайт, придерживая его за плечо. — Я здесь, Лойэл. Но времени у нас немного, поэтому давай присядем и спокойно поговорим.

Лойэл неохотно вернулся на место. Джей придвинул стул, сел напротив и достал записную книжку и карандаш, положил их перед собой и только потом поднял глаза на брата.

— Послушай меня внимательно, — начал Джей. — Я собираюсь тебе помочь. Но для этого мне нужно знать всё, что произошло. Даже то, о чём тебе неприятно говорить. Понимаешь?

— Да.

— Хорошо. Начнём с того, где ты был перед убийством.

— На деловой встрече. В соседнем районе.

— С кем?

Лойэл замялся.

— С представителями одной фирмы.

— Какой именно?

— Джей…

— Лойэл, — настойчиво произнёс Уайт, чуть подавшись вперёд, — мне нужно название.

Блэк нервно провёл ладонью по лицу.

— Я не могу просто так впутывать их в это дело. Это влиятельные люди, и им совершенно ни к чему полиция, газеты и вся эта история.

— А тебе, значит, ко всему этому привыкать не надо? — Джей покачал головой. — Тебя обвиняют в убийстве собственной жены, а ты беспокоишься о репутации каких-то деловых знакомых. Не находишь, что сейчас у тебя должны быть другие заботы?

— Да понимаю я! — Лойэл раздражённо взмахнул рукой, но почти сразу осёкся. — Просто они не станут подтверждать встречу. Даже если я назову имена, они скажут, что никогда меня не видели.

— Почему?

— Потому что сделка была неофициальной.

Джей несколько секунд обдумывал ответ, затем сделал пометку.

— Тебя мог кто-нибудь видеть по дороге? Когда ты приезжал или уходил?

— Не знаю. Может быть.

— Значит, подтвердить, где ты находился, пока некому.

Лойэл понуро опустил голову.

— Выходит, так.

— Ладно, будем искать. — Уайт перевернул страницу. — Теперь скажи, были ли у тебя в последнее время серьёзные неприятности с кем-нибудь? Угрозы, конфликты, незаконченные дела?

— Да с кем у меня только не было конфликтов! Ты ведь знаешь, чем я занимаюсь. Конкуренты, должники, партнёры, которым вечно кажется, что их обделили. Сегодня они жмут тебе руку, а завтра готовы перегрызть глотку.

— Мне нужны имена, Лойэл. Желательно тех, у кого были настоящие причины желать тебе зла.

Блэк задумался.

— Томас Миллер. Мой конкурент. Мы давно не ладим, а в последнее время отношения стали ещё хуже. Но я не знаю, способен ли он на такое.

— Что между вами произошло?

— Разногласия по нескольким сделкам. Он считает, что я перешёл ему дорогу.

— А это так?

Лойэл невесело фыркнул.

— А когда это в нашем деле обходилось без подобного?

Джей записал имя Миллера.

— А как обстояли дела дома? Грейс в последнее время ничего необычного не замечала? Может, получала письма, странные звонки или жаловалась на кого-нибудь?

— Нет… По крайней мере, мне она ничего такого не говорила. Мы почти не виделись. Я допоздна задерживался на работе, иногда возвращался уже за полночь, а утром снова уезжал.

— Вы часто ссорились?

— Не чаще обычного.

Джей поднял голову от записной книжки.

— А если без этих оговорок?

Лойэл тяжело вздохнул.

— Да, ссорились. Часто. Но у нас с Грейс всегда было непросто. Ты же сам знаешь.

— Знаю. — Уайт помолчал. — Дороти упоминала Клару. Вы из-за неё ссорились?

Лойэл сразу насторожился.

— Что именно сказала Дороти?

— Не так много, как ты, кажется, опасаешься.

— Джей…

— Я не собираюсь вмешиваться в твою семейную жизнь, но если между Грейс и Кларой что-то происходило, мне необходимо об этом знать.

— Ничего такого, что имело бы отношение к убийству. Клара работает у нас уже несколько лет. Хорошая женщина, исполнительная. Грейс иногда бывала с ней резка, но… — Он помедлил. — Я не думаю, что Клара могла причинить ей вред.

— Я пока никого не обвиняю, просто пытаюсь разобраться.

Лойэл кивнул, но затем словно вспомнил о чём-то важном.

— Погоди, ты видел Дороти?

— Сегодня утром. Она сама пришла ко мне.

— Как она? — быстро спросил Лойэл. — Господи, Джей, я совсем забыл спросить… Она ведь всё это видела? Как меня забирали? Она очень испугалась?

— Конечно, испугалась. Но сейчас с ней всё в порядке, насколько это возможно при таких обстоятельствах.

— Она… — Лойэл запнулся. — Она ведь не думает, что это я?

— Нет, она уверена, что ты невиновен.

Лойэл закрыл лицо ладонями и несколько секунд сидел неподвижно.

— Слава Богу, — выдохнул он. — Хоть это…

Джей дал ему немного времени прийти в себя, прежде чем продолжить:

— Я обещал ей, что сделаю всё возможное, чтобы помочь тебе. И намерен сдержать слово. Но есть ещё несколько вещей, которые мне необходимо выяснить.

— Спрашивай.

— Дороти рассказала, что в последнее время ты никого не пускал в свой кабинет. Даже Грейс. Почему?

— Потому что там хранились важные документы.

— Какие именно?

— Рабочие бумаги, контракты, письма, соглашения с партнёрами.

— И из-за них ты запрещал собственной жене заходить в комнату?

— Я не запрещал ей входить! — возразил Лойэл, но заметив выражение лица брата, выдохнул. — Просто просил ничего не трогать. Грейс имела привычку наводить порядок там, где её не просили. Перекладывала бумаги, убирала папки, могла открыть ящик и оставить его незапертым. Мне это не нравилось, вот и всё.

— Тогда что она делала там сегодня утром?

Лойэл беспомощно развёл руками.

— Я не знаю, Джей. Если бы я знал…

— Хорошо. Расскажи, как ты её нашёл.

Блэк надолго замолчал. Он смотрел на собственные руки, испачканные засохшей кровью, и, казалось, только теперь начинал осознавать весь ужас произошедшего.

— Я шёл мимо кабинета, — начал он наконец. — Дверь была приоткрыта. Обычно я её закрываю, поэтому заглянул внутрь и… — Он сглотнул. — Грейс лежала на полу. Кровь была на ковре, на её костюме… Я сначала даже не понял, что вижу. Подбежал к ней, попытался приподнять, проверить, дышит ли она. Она была ещё тёплая, Джей. А я всё пытался нащупать пульс.

Его голос дрогнул. Уайт отложил карандаш и подождал, пока Лойэл сможет продолжить.

— Потом я увидел ручку. Она лежала рядом с ней. Я взял её, а когда понял, что это… — Лойэл резко выдохнул. — Чёрт возьми, я даже не помню, когда выронил её.

— Ты взял орудие убийства голыми руками?

— Да.

— Ох, Лойэл… — Джей потёр лоб.

— Я знаю, как это выглядит! — в отчаянии произнёс тот. — Но я не думал ни об отпечатках, ни о полиции! Моя жена лежала передо мной в крови. Я не знал, жива ли она, понимаешь?

— Понимаю. — Джей посмотрел ему в глаза. — И я не осуждаю тебя за то, что ты пытался ей помочь. Просто полиции теперь будет гораздо легче связать тебя с убийством.

— Что мне теперь делать? — в отчаянии спросил он.

— Для начала рассказать всё как есть. И больше ничего не скрывать.

Уайт снова взял карандаш, но записывать не спешил.

— Вернёмся к твоим документам. Где они сейчас?

Лойэл поднял на него глаза.

— Какие документы?

— Те, из-за которых ты никого не подпускал к кабинету.

— Я же сказал, обычные рабочие бумаги.

— И я тебя услышал. Но почему тогда ты не хочешь говорить о них подробнее?

Лойэл отвёл взгляд. Пальцы его беспокойно заскребли по краю стола.

— Это сложно объяснить.

— Так попробуй.

— Я не могу.

Джей снова положил карандаш между страницами записной книжки и сцепил руки перед собой.

— Лойэл, ты ведь понимаешь, что я не из праздного любопытства спрашиваю? Твоя жена найдена убитой именно в той комнате, где ты хранил какие-то секретные бумаги. Ты встречался с людьми, которые не подтвердят твоё алиби, и при этом отказываешься рассказать мне даже о содержании этих документов. Что мне, по-твоему, со всем этим делать?

— Я не могу тебе сейчас рассказать.

— Почему? Ты мне не доверяешь?

— Нет, дело не в этом!

— Тогда в чём?

Лойэл открыл рот, собираясь ответить, но так ничего и не произнёс. Джей некоторое время наблюдал за ним, а затем устало откинулся на спинку стула.

— Понятно. Тогда слушай внимательно. Потребуй адвоката. И пока его не будет рядом, ни на какие вопросы больше не отвечай. Не пытайся оправдываться, не строй догадок, и уж тем более не говори того, в чём сам не уверен.

Лойэл побледнел.

— Ты думаешь, меня осудят?

— Я не знаю. И не собираюсь делать никаких выводов, пока не выясню, что произошло на самом деле.

— Но ты ведь мне веришь, Джей?

Вопрос прозвучал так неожиданно тихо, что Уайт отвлёкся от допроса. Несколько мгновений он смотрел на младшего брата, пытаясь подобрать ответ. Он знал Лойэла всю свою жизнь, помнил его мальчишкой, который вечно ввязывался в неприятности и прибегал к нему за помощью. Но сейчас перед ним сидел взрослый мужчина, чья жена была убита при обстоятельствах, которых Джей пока не мог объяснить.

— Я хочу тебе верить, — сказал он. — И очень надеюсь, что ты говоришь мне правду.

— Я не убивал её.

Джей медленно кивнул.

— Тогда мы это докажем.

Лойэл опустил голову и провёл ладонями по лицу. Уайт закрыл записную книжку, убрал её во внутренний карман пиджака и уже собирался подняться, когда Лойэл спросил:

— А ты что будешь делать?

— Для начала выясню, что удалось найти полиции. Потом займусь твоими деловыми знакомыми. Может, кто-нибудь из них окажется разговорчивее, чем ты думаешь.

Джей подошёл к брату и положил руку ему на плечо.

— Держись, Лойэл. Я пока не знаю, сколько времени это займёт, но бросать тебя здесь не собираюсь.

— Спасибо, Джей. — Лойэл сжал его руку. — Я не знаю, что бы без тебя делал.

— Надеюсь, нам не придётся это выяснять.

На лице Лойэла появилась слабая улыбка, но почти сразу исчезла. Джей уже направился к двери, когда брат окликнул его:

— Джей…

Уайт обернулся.

— Ты ведь присмотришь за Дороти?

— Конечно. Не беспокойся о ней.

Лойэл кивнул.

— И ещё, — добавил Джей после короткой паузы. — Если вспомнишь что-нибудь о документах, скажи мне. Не заставляй меня узнавать обо всём от полиции.

— Хорошо, — тихо ответил он. — Обещаю.

Джей задержал на нём взгляд и вышел из комнаты допроса. За дверью его уже ждал Шепард. Прислонившись плечом к стене и скрестив руки на груди, он наблюдал за приближением Уайта с привычным недовольством.

— За мной, — бросил он, оттолкнувшись от стены.

Уайт молча последовал за ним.

Они поднялись по лестнице и прошли в кабинет Шепарда. Обстановка здесь была строгой и до смешного аккуратной: серые стены, массивный письменный стол, шкаф с ровными рядами папок и несколько картин в тёмных рамах. Всё выглядело так, словно хозяин кабинета по-прежнему пытался доказать окружающим собственную серьезность, хотя в этом давно уже не было никакой необходимости. От молодого офицера, с которым Джей когда-то просиживал ночи над нераскрытыми делами, мало что осталось.

Адам сел за стол и жестом указал на кресло напротив.

— Ну, рассказывай. Ради чего я нарушил порядок?

Уайт устроился поудобнее, но вместо ответа оглядел комнату.

— Всё ещё не разлюбил серый цвет?

— Джей.

— Что? Просто интересно, изменилось ли здесь хоть что-нибудь.

— За последние десять лет? — Шепард открыл лежавшую перед ним папку. — Многое. А теперь, если ты закончил рассматривать стены, перейдём к делу.

Джей усмехнулся, достал записную книжку и вырвал из неё страницу. Написав два имени, он придвинул листок к Адаму.

— Томас Миллер и Клара Гринвич. Думаю, стоит с ними поговорить.

Адам пробежал глазами запись.

— Миллер мне известен. Проверим. А что насчёт горничной? — Шепард отложил листок. — Её уже отпустили. Она утверждает, что обнаружила твоего брата рядом с телом Грейс. По его же просьбе вызвала полицию.

— И больше ничего?

— Пока ничего существенного. А почему тебя это интересует?

— Дороти упоминала, что мать и Клара не всегда ладили. Я спросил об этом Лойэла, но он уверяет, что горничная ни при чём.

— И ты решил проверить?

— А ты бы не стал?

— Стал бы. И обязательно проверю. Но пока у нас нет оснований подозревать её в убийстве.

— У вас и против Миллера пока ничего нет. Однако это не повод оставлять его без внимания.

— Я сказал, что проверю, Уайт. Чего-то ещё от меня хочешь?

— Пока ничего.

— Вот как? — Шепард откинулся на спинку кресла. — А я уж было подумал, что за пять минут ты успел раскрыть всё дело.

— Если бы ты дал мне десять, возможно, так бы и вышло.

Адам покачал головой.

— Всё шутишь. А между тем положение твоего брата куда серьёзнее, чем тебе, похоже, хочется признавать.

Улыбка исчезла с лица Джея.

— Я прекрасно понимаю его положение.

— Тогда послушай, что у нас есть. Предварительно отпечатки на орудии убийства принадлежат Лойэлу. На его одежде кровь Грейс, убедительного алиби он предоставить не смог. К тому же мы знаем, что в последнее время между супругами были разногласия.

— Разногласия ещё не делают человека убийцей.

— Разумеется. Но и не помогают ему, когда собственную жену находят мёртвую в его кабинете.

Джей ничего не ответил. Как бы ему ни хотелось возразить, отрицать очевидное было бессмысленно.

— И это ещё не всё, — продолжил Адам. — Есть основания полагать, что Грейс интересовалась некоторыми документами мужа. Возможно, обнаружила что-то, чего ей знать не следовало.

— Какими документами?

— Если бы мы знали, я бы уже отправил людей за ними.

— Тогда откуда эта версия?

— Дороти рассказала, что отец в последнее время никого не подпускал к своему кабинету. Даже жену. По её словам, он беспокоился из-за каких-то бумаг.

Джей задумчиво провёл большим пальцем по краю записной книжки.

— Лойэл говорил мне то же самое. Утверждает, что там хранились обычные рабочие документы. Контракты, деловая переписка и прочее.

— И ты ему поверил?

— Я только сказал, что он мне об этом рассказал.

— Вот именно.

Уайт взглянул на него.

— Но самих документов вы пока не нашли?

— Мы изъяли бумаги из кабинета. Однако ничего, что могло бы объяснить убийство, пока не обнаружили.

— Значит, вы даже не знаете, искала ли Грейс что-нибудь перед смертью?

— Нет. Но исключать этого нельзя.

— Как и то, что она могла оказаться там по совершенно другой причине.

— Разумеется. — Шепард устало потёр переносицу. — Не нужно объяснять мне, как вести расследование, Джей. Я ещё не забыл, чему меня учили.

— А я уж начал сомневаться.

Шепард бросил на него недовольный взгляд, но отвечать на замечания не стал. Он прекрасно знал, что спорить с Уайтом по пустякам — верный способ потратить ещё четверть часа.

— Послушай, я понимаю, что Лойэл твой брат. Но ты ведь сам видишь, сколько против него улик. И пока он отказывается объяснять, что за дела вёл в последнее время, положение у него лучше не станет.

— Я с ним говорил. Поверь, мне тоже не нравится его молчание.

— Тогда почему ты так упорно пытаешься найти ему оправдание?

— Потому что я знаю его всю жизнь, Адам. И мне трудно поверить, что он мог убить собственную жену. Он не такой человек.

— Люди совершают поступки, которых от них никто не ожидает. Ты должен знать это лучше многих.

Джей ничего не ответил. Он опустил глаза на раскрытую книжку, хотя записи уже не представляли для него особого интереса. Шепард некоторое время наблюдал за ним, затем заговорил спокойнее:

— Я не собираюсь обвинять твоего брата без достаточных доказательств. Но и закрывать глаза на то, что у нас есть, не стану.

— Я этого и не прошу.

— Нет? А по-моему, именно на это ты рассчитываешь. Только не говоришь прямо.

Джей устало хмыкнул.

— Ты всё ещё слишком хорошо меня знаешь.

— К сожалению, Джей, это взаимно.

На этот раз в голосе Адама не было прежней резкости. Он ещё раз пробежал глазами запись и убрал листок в папку.

— Миллера проверим. С Кларой тоже поговорим повторно, особенно насчёт её отношений с Грейс. Но если ничего не обнаружим, я продолжу заниматься Лойэлом.

— А я продолжу искать того, кто действительно убил Грейс.

— Даже если выяснится, что это был твой брат?

Джей поднял голову. Вопрос был неприятным, но вполне закономерным.

— Если выяснится, что это сделал Лойэл, мне придётся с этим смириться. Но пока я не увидел ничего, что окончательно убедило бы меня в его виновности.

— Ты ему веришь?

Джей не ответил сразу. Он вспомнил Лойэла, его дрожащие руки, испачканные кровью манжеты и то отчаяние, с которым младший брат просил о помощи. Но следом в памяти всплыли уклончивые ответы о деловых встречах и документах, содержание которых Лойэл так и не пожелал раскрыть.

— Я хочу ему верить.

Шепард медленно кивнул.

— Это не одно и то же.

— Знаю.

Некоторое время они сидели молча. Из коридора доносились голоса полицейских, изредка звонил телефон, а дождь за окнами всё не прекращался. Джей невольно вспомнил, сколько вечеров они с Адамом провели за подобными разговорами, когда ещё работали вместе. Тогда разногласия редко выходили за пределы очередного дела, и даже самые жаркие споры заканчивались рукопожатием или чашкой остывшего кофе. Теперь всё было иначе. Оба понимали это, но ни один не собирался возвращаться к старым обидам.

Шепард первым нарушил тишину.

— Только не заставляй меня жалеть, что я снова пошёл тебе навстречу.

— Постараюсь.

— Сколько раз я это уже слышал?

— Не считал. А ты?

— Мне, к сожалению, приходится.

Джей тихо посмеялся.

— И всё-таки каждый раз уступаешь.

— Не обольщайся. Моё терпение не бесконечно.

— Ты мне это ещё десять лет назад говорил.

— И, надеюсь, не зря.

— А я-то думал, за эти годы ты стал терпеливее.

Шепард покачал головой, однако уголок рта едва заметно дрогнул.

— Иди уже, Уайт. У меня, в отличие от тебя, ещё полно работы.

Джей поднялся, убрал записную книжку во внутренний карман пиджака и поправил галстук.

— Спасибо, Адам.

Шепард потянулся к следующей папке, однако на полпути остановился.

— За что?

— За Лойэла. И за то, что выслушал.

Адам поднял на него глаза, словно собирался что-то ответить, но лишь отмахнулся.

— Не привыкай.

— Даже не собирался.

Уайт направился к выходу. Уже взявшись за дверную ручку, он услышал за спиной:

— Джей.

— Что ещё?

— Будь осторожен. И если найдёшь что-нибудь серьезное, не вздумай соваться туда в одиночку.

Джей обернулся.

— Беспокоишься обо мне?

— Мне просто не хочется потом отправлять половину участка тебе на выручку.

— Значит, всё-таки беспокоишься.

— Уайт.

— Ладно, понял.

Джей коротко кивнул и вышел, прикрыв за собой дверь.

В коридоре он задержался у окна. Разговор с Лойэлом не принёс ожидаемого облегчения, а беседа с Шепардом лишь прибавила вопросов. Документы, скрипнувшая половица у стола, кровь на одежде брата, имена Миллера и Клары — всё это могло оказаться связано между собой. Но пока Джей не представлял, каким образом.

Выйдя из участка, Уайт спустился по мокрым ступеням и заметил Марка Тремора. Молодой офицер стоял под навесом, прижимая к боку папку с бумагами, и судя по его нерешительному виду, уже некоторое время собирался подойти, но никак не мог решиться.

Джей остановился.

— Что-то случилось, Марк?

Тремор поспешно выпрямился.

— Нет, сэр. То есть… я хотел кое-что спросить, если вы не торопитесь.

— Боюсь, тороплюсь. Но пару минут у тебя есть.

Марк неловко улыбнулся, затем опустил глаза на папку.

— Скажите, мистер Уайт, а когда вы только начинали служить… вам тоже казалось, что вы всё делаете не так?

Джей взглянул на него с лёгким удивлением.

— Бывало. А что, кто-то уже успел тебе это сказать?

— Не совсем. Просто… — Тремор замялся, подбирая слова. — Одному не нравится, что я слишком много спрашиваю, другому — что мало проявляю инициативы. Иногда кажется, что, как ни поступи, всё равно окажешься неправ.

Уайт сочувственно улыбнулся. За годы службы ему не раз доводилось слышать подобные жалобы, да и сам когда-то сталкивался с тем же.

— Марк, если будешь стараться угодить каждому, на саму работу времени не останется. Делай то, что считаешь правильным, и не бойся спрашивать, когда чего-то не знаешь. Куда хуже, когда человек ошибается только потому, что постеснялся попросить помощи.

Тремор задумчиво кивнул.

— Понимаю. Спасибо, мистер Уайт. Постараюсь запомнить.

— Вот и хорошо. — Джей дружески похлопал его по плечу. — И не принимай каждое замечание близко к сердцу. Поверь, тебе ещё немало предстоит услышать.

Марк впервые за всё время улыбнулся по-настоящему.

— Спасибо, сэр. До встречи!

— До встречи, Марк.

Уайт махнул ему на прощание и направился к дороге. Достав из кармана часы, он сверился со временем и негромко вздохнул. До вечера было ещё далеко, а хлопот уже оказалось предостаточно. Джей убрал часы, закурил и, сделав несколько затяжек, поднял руку, завидев приближающееся такси. Машина остановилась у тротуара. Он выбросил окурок, открыл заднюю дверцу и сел внутрь.

После короткого перекуса в небольшой закусочной в центре города — сэндвича и чашки чёрного кофе, вкуса которого он почти не заметил, — Джей снова вышел на улицу. Дождь ненадолго прекратился, но воздух по-прежнему оставался сырым, а мокрая мостовая поблёскивала под колёсами проезжавших автомобилей. Некоторое время он стоял у края тротуара, рассеянно наблюдая за прохожими и мысленно возвращаясь к событиям последних часов.

В записной книжке накопилось немало вопросов. Клара, которую Грейс, по словам дочери, подозревала в связи с мужем; Миллер, чьё имя всплыло во время разговора с Лойэлом; документы, о которых тот упорно отказывался говорить; наконец, подозрительно скрипнувшая половица возле письменного стола. Всё это могло оказаться частями одной истории или несколькими чужими тайнами, случайно сошедшимися вокруг смерти Грейс Блэк. Джей пока не знал, за какую нить ухватиться, но у него уже появилась мысль, с кем стоило бы посоветоваться.

Поправив шляпу, он подозвал такси и велел водителю ехать к набережной.

Поездка заняла немного времени. Машина остановилась у небольшого парка, откуда до пристани оставалось несколько минут ходьбы. Джей расплатился и направился вдоль реки. Здесь ветер гулял куда свободнее, чем среди городских зданий, принося с собой запахи сырого дерева, угольного дыма и рыбы. Со стороны складов доносились голоса рабочих, скрип тележных колёс и глухой стук разгружаемых ящиков.

У причала Уайт достал карманные часы, сверился со временем и оглядел реку. Сквозь серую дымку уже проступали очертания приближавшегося парома. Тот неторопливо шёл к берегу, тяжело рассекая воду и оставляя за кормой широкую полосу ряби. Джей устроился на свободной скамье и стал ждать.

Когда судно пришвартовалось, на пристани началась привычная суета. Рабочие сходили на берег, перекрикивались, ругались на скользкие доски. Кто-то тащил на плече мешок, кто-то торопливо закуривал, заслоняя спичку ладонью от ветра. Среди всей этой толчеи Уайт наконец заметил знакомого человека и поднялся навстречу.

Тот тоже узнал его. На обветренном лице появилась кривая усмешка, обнажившая золотой зуб.

— А ты, как всегда, вовремя, — прохрипел рабочий.

— Здравствуй, Гиви.

— Давненько не заглядывал, малыш Джей. Я уж решил, что ты обо мне забыл.

— Разве о тебе забудешь?

— Ха! Верно говоришь. — Гиви хлопнул его по плечу и кивнул в сторону складов. — Пойдём. Здесь уши повсюду.

Он провёл Уайта вдоль пристани, затем свернул в узкий проход между двумя строениями. Поднявшись по деревянной лестнице, они оказались в тесном помещении над одним из складов. Внутри пахло пылью, влажными канатами и старой древесиной. Под потолком тускло горела единственная лампа, слегка покачиваясь на сквозняке. В дальнем углу громоздились ящики, прикрытые грубой мешковиной.

Гиви снял пальто, бросил его на спинку старого стула и, заметив, куда смотрит гость, довольно ухмыльнулся.

— Ну что, малыш Джей, пополнить запасы решил? Как раз свежая партия прибыла.

— Сегодня я не за сигаретами.

— Вот как? — Гиви удивлённо приподнял брови. — Неужто бросил?

— Не дождёшься.

— И правильно! А то на ком я деньги зарабатывать стану?

— С твоими-то способностями? Найдёшь кого-нибудь другого.

Гиви рассмеялся и уселся на ближайший ящик.

— Ну, выкладывай. Что привело тебя ко мне? Не поверю, что ты проделал такой путь только ради моей компании.

— А зря. Иногда мне её даже не хватает.

— Ох, не нравишься ты мне сегодня, Джей. Слишком уж любезный. — Гиви покачал головой, но улыбаться не перестал. — Ладно, говори, пока я не передумал тебя слушать.

Уайт снял шляпу и положил её на стоявший рядом стул.

— Помнишь, ты рассказывал мне о своём знакомом? Бывший военный, служил в разведке.

Гиви задумался.

— Фрэнк?

— Он самый.

— Помню, конечно. А что с ним?

— Мне нужно с ним поговорить.

Гиви некоторое время рассматривал гостя, затем неторопливо достал из кармана жилета сигарету и принялся искать спички.

— И о чём же?

— О деле, которым сейчас занимаюсь.

— А подробнее?

— Боюсь, пока не могу.

— Вот ведь какая несправедливость, — проворчал Гиви, наконец закурив. — Тебе, значит, расскажи всё, что знаешь, а сам ни словечка лишнего не скажешь.

— У каждого свои недостатки.

— Твои мне особенно дорого обходятся.

Джей не сдержал усмешки.

— Помнится, в прошлый раз ты говорил то же самое, когда пытался продать мне сигареты втридорога.

— Вот только не начинай! — Гиви возмущённо взмахнул рукой. — Я тогда тебе почти даром их отдал.

— Настолько даром, что пяти пачек недосчитался.

— Ошибка при погрузке!

— Конечно. Удивительно только, что все твои ошибки оказываются в твою пользу.

Гиви хотел возразить, но лишь махнул рукой.

— Ничего от тебя не скроешь. Даже обидно порой.

Он стряхнул пепел в стоявшую рядом жестянку и вновь посмотрел на Уайта уже серьёзнее.

— Ладно, слушай. Фрэнк человек непростой. С чужими почти не разговаривает, особенно когда дело касается его прежней службы. И лишнего внимания не любит.

— Я не собираюсь расспрашивать его о военных секретах.

— Хотелось бы верить.

— Ты ведь сам говорил, что он иногда берётся за частные поручения.

— Говорил. Но это не значит, что он согласится на любое предложение. Сначала посмотрит, кто пришёл, зачем, а уж потом решит, стоит ли вообще разговаривать.

— Тогда дай мне возможность с ним встретиться. Остальное я улажу сам.

Гиви вздохнул и принялся задумчиво разглядывать тлеющий кончик сигареты.

— Знаешь, Джей, я ведь человек простой. Люблю спокойную жизнь, хорошую выпивку и чтобы никто не совал нос в мои дела. А ты приходишь — и сразу мне приходится вспоминать знакомых, о которых лучше лишний раз не говорить.

— Когда это ты любил спокойную жизнь?

— С тех самых пор, как понял, что беспокойная слишком дорого обходится.

Джей улыбнулся, но настаивать не стал. Он знал Гиви достаточно давно, чтобы понимать: если тот действительно не захочет помочь, никакие уговоры не заставят его передумать.

Наконец торговец затушил сигарету и поднялся.

— Ладно уж. Подожди минуту.

Он подошёл к небольшому столу у стены, выдвинул ящик и некоторое время рылся среди накладных, писем и обрывков бумаги. Затем достал потрёпанную записную книжку, перелистал несколько страниц и удовлетворённо хмыкнул.

— Вот он, чёртов отшельник. Я уж думал, потерял.

Гиви взял огрызок карандаша и переписал номер на оборот старой накладной.

— Держи. Только учти, лучше сначала позвони. Без предупреждения он гостей не жалует.

Джей взял бумажку, окинул взглядом неровные цифры.

— Благодарю.

— Погоди благодарить. Если Фрэнк потом явится ко мне с претензиями, я скажу, что ты меня заставил.

— Да ладно, такой уж я неприятный с твоих слов.

— Тут как посмотреть.

Уайт сложил бумажку, убрал её во внутренний карман пиджака и взял шляпу.

— Ну, бывай, Гиви.

— Постой-ка! — окликнул тот, когда Джей уже направился к двери. — А сигареты? Может, хоть пару блоков возьмёшь? Хороший товар, между прочим.

— В другой раз.

— Вот тебе и старые друзья, — сокрушённо произнёс Гиви. — Придут, расспросят обо всём, а честному человеку даже заработать не дадут.

— В прошлый раз ты на мне достаточно заработал.

— Опять ты за своё!

Джей рассмеялся и открыл дверь.

— До встречи, Гиви.

— Береги себя, малыш Джей. И передай Фрэнку, что я всё ещё жду от него вестей!

— Передам.

Спускаясь по лестнице, Уайт слышал, как Гиви ещё что-то ворчал себе под нос, перекладывая бумаги на столе. Вскоре наверху затихли шаги, и склад снова наполнился привычным скрипом дерева и приглушёнными голосами рабочих с пристани.

До ближайшей телефонной будки Джей добрался, пройдя несколько кварталов. Внутри пахло сыростью и застарелым табачным дымом. Уайт снял трубку, опустил монету в аппарат и набрал номер, записанный Гиви на обороте старой накладной. После нескольких продолжительных гудков на другом конце провода наконец ответили.

— Слушаю.

— Добрый день. Могу я поговорить с Фрэнком?

— Это я. Кто спрашивает?

— Меня зовут Джей Уайт. Ваш номер мне дал Гиви.

Последовала короткая пауза.

— Что вам нужно, мистер Уайт?

— Насколько мне известно, вы иногда берётесь за частные поручения. У меня найдётся для вас работа.

— Какая именно?

— Нужно собрать некоторые сведения. Работа на пару дней, не больше.

— Обратитесь в сыскное агентство.

— Боюсь, это не совсем то, что мне требуется. Я и сам частный детектив. Мне нужен человек, который умеет получать информацию, не привлекая лишнего внимания. Гиви заверил меня, что с этим у вас затруднений не возникнет.

— Гиви любит преувеличивать.

— Возможно. Но до сих пор он редко ошибался в людях.

Некоторое время собеседник молчал. Джей уже собирался заговорить снова, когда в трубке раздалось:

— Сколько платите?

— Это зависит от того, согласитесь ли вы взяться за работу. Предлагаю обсудить всё лично.

— Где?

— Лэйквуд-стрит, детективное агентство Уайта. Сможете приехать через час?

— Буду.

Прежде чем Джей успел что-либо добавить, в трубке раздались короткие гудки. Он с некоторым удивлением посмотрел на аппарат, затем повесил трубку. Разговор получился короче, чем он рассчитывал, но необходимого Уайт добился. Оставалось надеяться, что Гиви не ошибся со своим знакомым.

Покинув будку, Джей подозвал такси и отправился обратно в агентство.

Ровно через час после звонка Фрэнк появился в дверях его кабинета. Миссис Джилл проводила посетителя внутрь, с нескрываемым любопытством оглядела его и, получив от Уайта благодарный кивок, оставила их одних.

На вид Фрэнку было немногим больше сорока. Высокий, худощавый, с коротко остриженными тёмными волосами и неприметными чертами лица, он ничем особенно не выделялся среди множества мужчин, которых Джей ежедневно встречал на улицах Детройта. Одет он был в тёмное пальто, из-под которого виднелся простой серый костюм. Однако в манере держаться чувствовалась привычная собранность. Войдя, он мельком оглядел обстановку, задержался взглядом на окне и лишь после этого обратил внимание на хозяина кабинета.

Уайт поднялся ему навстречу.

— Фрэнк, полагаю?

— Верно. А вы Джей Уайт.

— Рад знакомству.

Они обменялись рукопожатием. Ладонь у гостя была сухой, с крепкими, огрубевшими пальцами.

— Присаживайтесь.

Фрэнк поблагодарил и опустился в кресло напротив, предварительно расстегнув пальто. Джей устроился за столом и некоторое время разглядывал нового знакомого. Тот, казалось, ничуть не смущался молчания и терпеливо ждал, когда Джей перейдёт к делу.

— Гиви немного рассказал мне о вас, — начал Уайт. — Говорит, прежде вы служили в военной разведке.

— Было дело.

— И теперь время от времени выполняете частные поручения?

— Смотря какие.

— В таком случае не стану ходить вокруг да около. Сегодня утром на Браш-стрит обнаружили тело Грейс Блэк. Возможно, вы уже слышали об этом.

— Слышал.

— Я занимаюсь расследованием её убийства. Мне нужно, чтобы вы расспросили людей, живущих и работающих неподалёку от дома Блэков. Владельцев магазинов, служащих кафе, соседей, прислугу из ближайших домов. Всех, кто мог заметить что-нибудь необычное.

Фрэнк слегка подался вперёд.

— Что именно вас интересует?

— Всё, что касается семьи Блэк. Их знакомые, недавние посетители, ссоры, слухи. Особенно то, что происходило в последние несколько недель. Если кто-нибудь регулярно появлялся возле дома или, скажем, имел неприятности с покойной, я хочу об этом знать.

— Полиция уже опрашивала соседей?

— Начала. Но мне нужны не только официальные показания. Люди не всегда рассказывают полицейским всё, что знают. Особенно если речь идёт о состоятельной семье.

— И вы полагаете, что мне расскажут больше?

— Полагаю, у вас найдётся способ разговорить тех, кто предпочёл бы промолчать.

Фрэнк задумчиво провёл ладонью по подбородку.

— У вас есть определённые подозрения?

— Несколько. Но пока я не хочу направлять вас по ложному следу. Лучше, если вы составите собственное представление о происходящем.

— Разумно.

Гость ненадолго замолчал, обдумывая услышанное.

— Сколько времени у меня есть?

— Два дня. Если удастся выяснить что-нибудь раньше, тем лучше.

— А если ничего не найду?

— Тогда так мне и скажете. Мне нужны сведения, а не красивая история, придуманная ради заработка.

Фрэнк впервые позволил себе едва заметную улыбку.

— С этим затруднений не будет.

— Рад слышать. Теперь о плате.

— Пятьдесят долларов. Пятнадцать вперёд. Остальное по окончании работы.

Джей не стал торговаться. Достав бумажник, он отсчитал требуемую сумму и положил купюры на стол. Фрэнк пересчитал их, после чего убрал во внутренний карман пальто.

— Ещё одно условие, — добавил Уайт. — Не привлекайте к себе внимания полиции. У меня и без того хватает разногласий с местным лейтенантом.

— Постараюсь не доставлять вам новых.

— Вот и прекрасно.

Джей достал из ящика визитную карточку и протянул её гостю.

— Здесь номер агентства. Как только что-нибудь выясните, позвоните. Если меня не окажется на месте, можете оставить сообщение у миссис Джилл. Она передаст.

Фрэнк взглянул на карточку и спрятал её.

— Приступлю сегодня.

— Отлично. Буду ждать известий.

Мужчины поднялись и вновь пожали друг другу руки. Уже направившись к двери, Фрэнк ненадолго остановился.

— Мистер Уайт, могу я задать один вопрос?

— Разумеется.

— Почему вы не занимаетесь этим самостоятельно?

Джей слегка улыбнулся.

— Потому что мне предстоит немало другой работы. К тому же некоторые люди охотнее разговаривают с незнакомцем, чем с детективом, который много лет прослужил в местной полиции.

Фрэнк понимающе кивнул.

— Тогда до встречи.

— Всего доброго.

Он вышел, аккуратно прикрыв за собой дверь.

Спустя несколько мгновений в кабинет заглянула миссис Джилл. Она держала в руках тряпку, которой, судя по всему, собиралась протереть мебель в соседней комнате.

— Ушёл? — спросил Джей.

— Ушёл, мистер Уайт. — Она глянула в сторону коридора. — Странный у вас сегодня посетитель.

— Чем же?

— Да уж больно молчаливый. Я его спросила, не подать ли чего-нибудь, а он только поблагодарил и стоит. Будто опасается лишнее слово сказать.

— Может, просто не любит разговаривать.

— Может, и так. Только мне такие люди не по душе. Никогда не знаешь, что у них на уме.

— Надеюсь, у этого на уме исключительно работа.

— Дай-то Бог, мистер Уайт.

Миссис Джилл уже собиралась уйти, когда Джей окликнул её:

— Будьте добры, заварите мне чаю.

Она остановилась и с удивлением посмотрела на него.

— Чаю?

— Да, если вас не затруднит.

— Вот уж не думала, что доживу до дня, когда вы сами попросите чаю вместо кофе.

— Неужели всё так плохо?

— Смотря для кого. Для вашего здоровья, пожалуй, даже к лучшему.

Джей рассмеялся.

— Тогда считайте, что сегодня я решил вас порадовать.

— Ну хоть что-то хорошее за этот день, — проворчала она, направляясь к выходу. — Сейчас принесу.

Оставшись один, Уайт сел за стол и открыл записную книжку. Впереди было немало работы, и он рассчитывал, что к следующему утру у него появятся хотя бы первые ответы на накопившиеся вопросы.

Дождавшись темноты, Джей вновь отправился на Браш-стрит. За день он не раз возвращался мыслями к кабинету Лойэла, особенно к половице возле письменного стола, которая ещё утром показалась ему подозрительной. Если под ней действительно что-то скрывалось, оставалось надеяться, что полиция не успела до этого добраться.

Всю дорогу Уайт не находил себе места. Он то сжимал пальцы, то нетерпеливо поглядывал на часы, то следил сквозь запотевшее стекло такси за проплывавшими мимо домами. В большинстве окон уже погас свет, и промокшие фасады казались ещё мрачнее под тусклыми фонарями.

Не доехав до нужного адреса, Джей попросил водителя остановиться. Расплатившись, он вышел на тротуар и, дождавшись, пока машина скроется за поворотом, направился к дому Блэков.

У парадного входа всё ещё дежурил полицейский.

Уайт мысленно выругался. Он рассчитывал, что к этому часу охрану снимут, однако Шепард, похоже, не собирался оставлять место преступления без присмотра. Отойдя в тень высокого забора, увитого виноградными лозами, Джей некоторое время наблюдал за офицером. Тот неспешно прохаживался возле крыльца, изредка поглядывая на улицу.

Парадный вход отпадал. Оставалась дверь со стороны сада, которой, насколько Уайт помнил, прислуга пользовалась для хозяйственных нужд. Выждав, пока полицейский отвернётся, он обогнул дом и пробрался к заднему крыльцу.

Дверь оказалась заперта. Джей опустился на одно колено, достал отмычку и осторожно принялся возиться с замком. Работа заняла больше времени, чем он ожидал. Несколько раз ему приходилось останавливаться и прислушиваться, не раздались ли поблизости шаги. Наконец механизм тихо щёлкнул. Уайт убрал инструмент, приоткрыл дверь и, убедившись, что за ней никого нет, вошёл внутрь.

В доме царила тишина. Джей прикрыл за собой дверь и достал небольшой карманный фонарь. Узкий луч осветил пустой коридор, скользнул по стенам и тёмной мебели. В воздухе ещё держался слабый запах сырости, смешанный с едва уловимым духом полицейских химикатов и чего-то неприятного, напоминавшего о событиях минувшего утра.

Он постоял, прислушиваясь. Где-то за стеной мерно тикали часы. Ни голосов, ни шагов слышно не было.

Убедившись, что дом пуст, Уайт осторожно поднялся по лестнице и направился к кабинету Лойэла.

В темноте комната выглядела совсем иначе. Массивный стол, высокие шкафы и тяжёлые портьеры почти сливались с окружающими тенями. На ковре всё ещё виднелись бурые пятна крови, а возле письменного стола оставалось пустое место, где утром лежала Грейс. Тело давно увезли, но Джей невольно задержал взгляд на этом участке пола. Затем заставил себя вернуться к тому, ради чего пришёл.

Ещё при первом осмотре его насторожили две детали. Несколько капель крови оказались в стороне от основного пятна, причём их расположение не вполне соответствовало тому, как, по словам Лойэла, была найдена Грейс. Но куда больше Уайта заинтересовала половица возле стола. Под каблуком она издала глухой, почти пустой звук, заметно отличавшийся от скрипа соседних досок.

При Шепарде проверить её как следует не удалось. Теперь никто не мешал.

Джей поставил фонарь на край стола и направил свет к полу. Затем упёрся ладонями в тяжёлую столешницу и осторожно сдвинул мебель в сторону. Ножки с неприятным скрежетом прошлись по деревянному настилу. Уайт тотчас остановился.

Звук показался ему оглушительным. Несколько секунд он стоял неподвижно, прислушиваясь к тишине дома. Потом перевёл дыхание и опустился на корточки.

Нужную доску он нашёл почти сразу. Проведя пальцами вдоль её края, Джей заметил тонкую щель, которая на первый взгляд ничем не отличалась от остальных. Он надавил на дерево. Половица едва заметно подалась и отозвалась знакомым глухим стуком.

Он взял фонарь, осмотрел щель внимательнее и достал складной нож. Осторожно поддев доску, попытался приподнять её, но та не поддалась. Джей нахмурился и попробовал с другого края. Здесь лезвие вошло глубже, неожиданно провалившись в пустоту под доской. Ещё одно усилие — и половица сдвинулась.

Под ней обнаружилось неглубокое прямоугольное углубление, устроенное между деревянными перекрытиями. Внутри лежала пачка бумаг, аккуратно сложенных и перевязанных тонким шнуром.

Джей на мгновение застыл, рассматривая находку. Затем осторожно вынул документы, развязал шнур и поднёс верхний лист к свету. На нём значились названия нескольких компаний, ниже шли суммы, даты и подписи. Следующая страница содержала перечень платежей, некоторые из которых показались Уайту весьма необычными. Он перелистнул ещё несколько листов, пытаясь разобраться в содержимом, но быстро понял, что для внимательного изучения потребуется куда больше времени. Значит, Лойэл не зря так упорно молчал о своих бумагах.

Джей аккуратно собрал бумаги, перевязал их шнуром и уже собирался убрать во внутренний карман пиджака, когда комнату внезапно озарил резкий белый свет. Уайт вскинул голову.

Луч скользнул по потолку и стенам, на мгновение выхватив из темноты мебель. Почти сразу с улицы донёсся вой полицейской сирены.

Джей замер с бумагами в руках.

Глава 2

Уайт поспешно собрал документы и сунул их во внутренний карман пиджака. Вернув половицу на место, он подвинул стол обратно и оглядел кабинет, проверяя, не оставил ли после себя заметных следов. С улицы донёсся шум мотора, затем сирена умолкла. В окне мелькнули фары остановившегося у дома автомобиля.

Джей мысленно выругался. Теперь воспользоваться парадным входом было невозможно, да и через сад выбраться вряд ли удалось бы незамеченным. Со двора доносились мужские голоса. Погасив фонарь, Уайт вышел из кабинета и осторожно прикрыл дверь. Хлопнула автомобильная дверца, затем кто-то поднялся на крыльцо.

Джей поспешил по коридору и скрылся в ближайшей спальне. Он узнал комнату Дороти: светлая мебель, туалетный столик с расставленными флаконами, оставленная на спинке стула одежда. В воздухе едва ощущался сладковатый запах духов. Уайт окинул помещение взглядом, прикидывая, где можно укрыться. Шкаф стоял слишком близко к двери, а за занавесками негде было спрятаться. Оставалась кровать с тяжёлым покрывалом, почти касавшимся пола.

Внизу щёлкнул замок.

Не теряя времени, Джей опустился на колени, приподнял край покрывала и забрался под кровать, стараясь протиснуться как можно ближе к стене. Места оказалось немного. Он повернулся на бок, вытянул ноги и замер, прислушиваясь.

С первого этажа доносились приглушённые голоса. Разобрать слова было трудно, но вскоре послышались шаги на лестнице. Судя по звуку, наверх поднимались двое.

Уайт невольно задержал дыхание. Документы неприятно давили на рёбра, а в нос забивалась пыль. Он осторожно подтянул локоть, стараясь устроиться удобнее, и больше не двигался.

За дверью кто-то остановился.

— Здесь тоже нужно проверить, — произнёс незнакомый голос.

Полоска света появилась под дверью, затем исчезла. Повернулась ручка. Джей плотнее прижался к стене. В спальню вошёл полицейский с фонарём. Луч скользнул по шкафу, задержался на туалетном столике, затем опустился к полу. Второй офицер остался у порога.

— Есть здесь кто-нибудь? — громко спросил первый.

Уайт не шелохнулся. Полицейский прошёл дальше, и Джей увидел его ботинки в нескольких шагах от кровати.

— Соседи говорят, что заметили свет наверху, — произнёс офицер, осматривая комнату.

— Может, просто отблеск фар?

— Который двигался по комнате? Ты хоть иногда думаешь, прежде чем что-нибудь сказать?

Напарник промолчал. Первый полицейский тем временем направил фонарь вдоль стен, медленно приближаясь к кровати. Джей почувствовал, как сердце забилось сильнее. Он лежал совершенно неподвижно, стараясь дышать как можно тише. Луч задержался на свисающем покрывале, затем скользнул ниже. Уайт видел, как осветились доски пола всего в нескольких дюймах от его лица. Полицейский сделал ещё один шаг и, судя по движению ботинок, собирался наклониться.

В этот момент снизу раздался громкий окрик:

— Эй, вы двое! Спускайтесь! Тут задняя дверь не заперта!

Офицер выпрямился.

— Иду! — отозвался он и повернулся к напарнику. — Проверь пока соседнюю комнату.

— А здесь?

— Да пусто здесь, не видишь? Давай заканчивать с осмотром. Я уже с ног валюсь, домой хочу.

Шаги удалились. Дверь осталась приоткрытой, и ещё некоторое время до Уайта доносились голоса из коридора. Затем всё стихло.

Джей не спешил выбираться. Полицейские ещё осматривали дом, и любой звук мог привлечь их внимание. Он осторожно повернул голову, прислушиваясь к шагам за дверью. Придётся дождаться, пока обыск закончится.

Минуты тянулись мучительно долго. Где-то за стеной скрипнула половица, внизу несколько раз хлопнули двери. Однажды шаги вновь приблизились к спальне, и Уайт приготовился к тому, что придётся провести под кроватью ещё немало времени. Однако человек прошёл мимо.

Постепенно дом затих. Джей выждал ещё немного и только потом осторожно выбрался наружу. Отряхнув пиджак от пыли, он прислушался и подошёл к двери. Коридор оказался пуст. Внизу вновь послышались голоса, а следом хлопнула входная дверь. Уайт замер у лестницы. Через некоторое время снаружи заработал двигатель. Он подошёл к окну в конце коридора и осторожно выглянул из-за шторы. Полицейская машина медленно отъехала от дома.

Джей отошёл от окна. У парадного входа оставался полицейский, но задняя часть дома отсюда не просматривалась. Выждав ещё несколько минут, Уайт осторожно спустился на первый этаж и направился к кухне. Он задержался возле задней двери. Полицейские успели запереть её после осмотра, но ключ оставили в замке. Джей прислушался, осторожно повернул ключ и приоткрыл дверь, стараясь не скрипнуть петлями. В саду никого не было.

Джей вышел, осторожно прикрыл за собой дверь и направился вдоль стены к деревьям. Держась в тени, он обогнул дом, миновал ограду и выбрался на соседнюю улицу. Лишь отойдя на безопасное расстояние, позволил себе перевести дыхание. Он поправил шляпу, вышел к дороге и поднял руку, заметив приближавшееся такси.

Домой вернулся уже поздно вечером. В квартире было темно и прохладно. Он снял пальто, повесил шляпу и прошёл в гостиную, на ходу доставая из внутреннего кармана пиджака документы, ради которых едва не угодил в руки полиции.

Устроившись в кресле, Уайт включил настольную лампу, закурил и принялся разбирать бумаги. Первые несколько страниц содержали перечни платежей, суммы и подписи, мало что ему говорившие. Но стоило перевернуть очередной лист, как он нахмурился.

«Дримкар».

Джей перечитал страницу, затем просмотрел остальные бумаги, отыскивая упоминания той же компании. Название встречалось несколько раз — рядом с суммами, датами и подписью Лойэла. Брат утверждал, что в ночь убийства встречался с влиятельными людьми, чьи имена не мог назвать. Теперь у Джея появилась возможность проверить его слова. Документы ещё не подтверждали алиби Лойэла, но могли помочь установить, с кем он имел дело.

— Чёрт бы тебя побрал, Лойэл, — пробормотал Уайт, откладывая документы.

Следующее утро выдалось хмурым. Небо затянуло плотными серыми облаками, а улицы всё ещё не просохли после вчерашнего дождя. Уайт стоял у открытого окна в халате, с сигаретой в руке, и наблюдал за редкими прохожими. По противоположному тротуару шли несколько подростков, громко переговариваясь и смеясь, нисколько не заботясь о том, что могли разбудить жителей соседних домов.

Джей поморщился и закрыл окно. Голова неприятно гудела после бессонной ночи, а выкуренная натощак сигарета только усиливала дурноту. На журнальном столике лежали документы, которые он ещё вчера разложил по порядку, пытаясь разобраться в многочисленных платежах и соглашениях. Название «Дримкар» не выходило у него из головы.

Он затушил сигарету, прошёл в спальню и переоделся. Застегнув последние пуговицы жилета, Уайт вернулся в гостиную и подошёл к телефону. Прежде чем отправляться в агентство, следовало узнать, как дела у Дороти. Он набрал номер, который девушка оставила ему накануне. После нескольких гудков на другом конце ответили.

— Алло?

— Доброе утро, Дороти. Это дядя Джей.

— Дядя Джей? — сонливость в её голосе сразу сменилась тревогой. — Как папа? Вы что-нибудь узнали?

— С твоим отцом я вчера говорил. Он держится, насколько это возможно. И кое-что мне удалось выяснить, но пока рано делать выводы.

— Значит, есть надежда?

— Конечно, есть. Я ведь обещал тебе, что сделаю всё возможное.

Дороти немного помолчала.

— А когда его отпустят?

— Этого я пока не знаю. Боюсь, всё не так просто, как нам хотелось бы.

Джей придвинул к себе записную книжку и открыл её на свободной странице.

— Скажи, ты по-прежнему у Лили?

— Да. Она разрешила мне остаться ещё на несколько дней.

— Хорошо. Пока лучше побудь у неё. Если полиция снова захочет с тобой поговорить или случится что-нибудь необычное, дай мне знать.

— Хорошо, дядя Джей.

— И ещё кое-что. Мне нужно связаться с Кларой Гринвич. У тебя случайно нет её номера?

— Есть, кажется. Подождите минутку.

Джей услышал, как Дороти положила трубку. Где-то вдалеке скрипнула дверь, затем послышались шаги и негромкий стук выдвигаемого ящика. Спустя некоторое время девушка вернулась.

— Нашла. Можете записывать?

— Диктуй.

Она медленно назвала цифры. Уайт записал номер и повторил его вслух, чтобы убедиться, что ничего не перепутал.

— Это её домашний телефон?

— Да. По крайней мере, мама звонила по нему, когда Клару нужно было срочно вызвать в выходной. А зачем она вам?

— Хочу задать ей несколько вопросов. Она давно работает у вас и, возможно, заметила что-нибудь полезное.

— Понятно…

Джей закрыл записную книжку.

— Ладно, Дороти. Постарайся сегодня отдохнуть. Я позвоню, как только появятся новости.

— Дядя Джей, подождите…

— Слушаю.

— Вы ведь правда сможете помочь папе?

Уайт невольно посмотрел на лежавшие перед ним документы.

— Я сделаю всё, что от меня зависит. Обещаю.

Попрощавшись с племянницей, Джей положил трубку. Ещё раз сверившись с записанным номером, он закурил и набрал цифры. После нескольких долгих гудков на другом конце провода ответили.

— Алло?

— Доброе утро. Могу я поговорить с мисс Гринвич?

— Это я. Кто спрашивает?

— Джей Уайт. Я брат Лойэла Блэка.

На другом конце провода ненадолго замолчали.

— Да, мистер Уайт. Я помню вас.

— Надеюсь, я не слишком рано звоню. Мне хотелось бы задать вам несколько вопросов о том, что произошло вчера.

— Я уже разговаривала с полицией.

— Знаю. Но мне нужно кое-что уточнить. Вы не возражаете, если я заеду к вам?

— Хорошо. Только я не уверена, что смогу рассказать вам что-нибудь новое.

— Это мы выясним при встрече. Вы сейчас дома?

— Да.

Они договорились о времени. Уайт поблагодарил женщину и положил трубку. Затушив сигарету, он сунул записную книжку и карандаш во внутренний карман пиджака, надел пальто и вышел. По дороге заглянул в булочную, где наскоро позавтракал сдобной булочкой с клубничной начинкой и чашкой крепкого чёрного кофе. Затем поймал такси у ближайшего перекрёстка.

Клара Гринвич жила в тихом квартале, застроенном преимущественно небольшими кирпичными домами. Здесь было заметно скромнее, чем на Браш-стрит: узкие тротуары, невысокие ограды, простые деревянные двери с потемневшей от дождя краской. На нескольких окнах стояли цветочные горшки.

Когда такси остановилось у нужного дома, Джей заметил женщину, выглянувшую из окна гостиной. К тому времени, как он расплатился с водителем и поднялся на крыльцо, дверь уже открылась.

— Мистер Уайт?

— Мисс Гринвич. Доброе утро.

— Проходите, пожалуйста.

На вид Кларе было около тридцати лет. Тёмные волосы она собрала на затылке, а простое светлое платье прикрыла шерстяной кофтой. Лицо у неё было довольно строгое, но не лишённое привлекательности. Держалась женщина уверенно, хотя появление гостя, очевидно, не доставляло ей особенной радости.

Дом оказался небольшим, но чистым и уютным. В гостиной стояли диван, два кресла и круглый столик, накрытый вязаной салфеткой. На полке возле окна разместились несколько книг и фарфоровая статуэтка. Пахло свежим бельём и мылом.

— Присаживайтесь, — предложила Клара, указав на кресло. — Не хотите чаю?

— Благодарю, я недавно завтракал, не стоит беспокоиться.

Уайт снял шляпу, положил её на столик и устроился напротив хозяйки. Затем достал из кармана записную книжку и карандаш.

— Надеюсь, вы не против, если я кое-что запишу?

— Конечно, нет.

Клара поправила подол платья и сложила руки на коленях.

— Но я действительно не знаю, чем ещё могу помочь. Полицейские вчера расспрашивали меня почти обо всём.

— Тогда простите, если придётся повторяться. Мне хотелось бы восстановить события того утра. Во сколько вы пришли на работу?

— Около шести, как обычно. Забрала газету с крыльца, отнесла её в дом, потом вышла в сад. Нужно было привести в порядок кусты и убрать опавшие листья. Когда закончила, вернулась готовить завтрак. Было примерно половина седьмого.

— Кого-нибудь из семьи вы тогда видели?

— Нет. Миссис Блэк, должно быть, ещё отдыхала, а мистера Блэка не было дома.

— Когда он вернулся?

— Без четверти семь, кажется. Я как раз уже готовила.

Джей сделал пометку.

— Вы знаете, откуда он приехал?

— Нет. Он зашёл на кухню, я предложила ему позавтракать, но он отказался. Сказал, что не голоден, и поднялся наверх.

— А Дороти?

— Для неё я как раз жарила яйца с беконом. Она их очень любит.

— Вы знали, что Дороти не ночевала дома?

— Да. Она ещё накануне сказала, что собирается к друзьям, но обещала вернуться утром.

— И когда вы пришли, её ещё не было?

— Не знаю. Я её не видела.

— Но ведь вы были в доме с шести утра.

— Но я почти сразу вышла в сад, за домом. Если Дороти вернулась через парадный вход, я могла этого не заметить.

— Понятно. Что было дальше?

— Когда завтрак был готов, Дороти так и не спустилась. Я решила подняться и посмотреть, вернулась ли она. По дороге проходила мимо кабинета мистера Блэка и заметила открытую дверь. Это показалось мне странным. Он обычно просил держать её закрытой.

— Вы заглянули внутрь?

— Да. Хотела спросить, не нужно ли чего-нибудь мистеру Блэку, и тогда увидела…

Клара замолчала. Джей подождал, пока она продолжит.

— Он стоял на коленях рядом с женой. Миссис Блэк лежала на полу, вся в крови. Я просто застыла в ужасе.

— Лойэл что-нибудь говорил?

— Велел немедленно вызвать скорую помощь и полицию. Я даже пошевелиться не могла, — сказала она, качая головой и смотря куда-то в пол, словно картинка всё ещё стояла перед глазами. — И он повторил уже громче. Тогда я побежала к телефону.

— Вы заметили, что он делал возле Грейс?

— Кажется, пытался привести её в чувство. Держал за плечи, что-то говорил ей. Я не расслышала.

— А ручку, которой нанесли ранения, вы видели?

— Нет. Я почти не смотрела по сторонам, только на них.

— Когда вы вернулись после звонка, он всё ещё находился в кабинете?

— Да. Я хотела подойти, но он сказал ничего не трогать и ждать полицию.

Джей посмотрел на сделанные записи, затем перелистнул страницу.

— Давайте уточним кое-что, мисс Гринвич. Вы пришли около шести, занесли газету, после чего отправились в сад. И примерно до половины седьмого находились там?

— Да.

— За это время вы ничего необычного не слышали? Криков, шума наверху, звука падения чего-нибудь тяжёлого?

— Нет, мистер Уайт. Всё было как обычно.

— Хорошо. Потом вы вернулись на кухню, начали готовить завтрак, а без четверти семь приехал Лойэл. Он отказался от еды и поднялся на второй этаж. Я правильно записал?

— Да, всё верно.

— И пока вы находились на кухне, тоже ничего подозрительного не слышали?

Клара покачала головой.

— Нет. Я слышала, как мистер Блэк поднимался по лестнице, но больше ничего.

— А приблизительно через сколько времени вы сами поднялись наверх?

— Не знаю точно. Минут через десять, наверное. Может, немного позже.

Уайт нанёс несколько отметок на страницу, сопоставляя названное время.

— Скажите, когда вы пришли утром, парадная дверь была заперта?

— Да. Я открыла её своим ключом.

— А когда отправились в сад, заперли обратно?

Клара задумалась.

— Нет, кажется, не запирала. Я ведь уже приступила к работе.

— То есть дверь оставалась открытой?

— Не настежь, конечно. Просто незапертой. Обычно днём мы не запирали её, пока кто-нибудь находился дома.

— Получается, пока вы занимались садом, любой мог войти через парадный вход?

— Полагаю, да.

— И вы бы этого не заметили?

— Вряд ли. Сад находится за домом, оттуда мало что видно.

— Вы возвращались в дом в течение этого получаса?

— Нет. Только когда закончила работу.

— А кто-нибудь мог знать, что вы в такое время обычно работаете в саду?

— Домашние, разумеется. Может быть, кто-нибудь из знакомых семьи. Я часто занималась садом по утрам.

Джей задумчиво постучал карандашом по записной книжке.

— Вы сказали, что пришли около шести. Вы добирались трамваем?

— Да, как обычно.

— Каким маршрутом?

Клара назвала номер.

— И от остановки сразу направились к дому?

— Конечно. А почему вы спрашиваете?

— Мне необходимо установить время вашего прихода как можно точнее. Вы не помните, встречали ли кого-нибудь по дороге?

— Нет. Во всяком случае, никого знакомого.

Джей записал номер маршрута. Получалось, что около получаса парадный вход оставался без присмотра, а дверь открытой. По крайней мере, так утверждала Клара. Проверить её собственные передвижения было ничуть не менее важно, чем выяснить, кто мог воспользоваться открытым входом.

— Хорошо, мисс Гринвич. Теперь мне хотелось бы немного поговорить о самой семье. Как давно вы работаете у Блэков?

— Около двух лет.

— И как вам работалось?

— Хорошо. Платили исправно, обязанности вполне обычные. Мистер Блэк всегда следил, чтобы у меня было всё необходимое.

— А миссис Блэк?

— С ней бывало труднее. Она требовала, чтобы всё делалось именно так, как ей нравится. Иногда сердилась по пустякам. Но я привыкла. В конце концов, это была моя работа.

— А с Дороти вы ладили?

— Да, она всегда относилась ко мне хорошо. Иногда мы разговаривали, когда выдавалась свободная минута.

— О её родителях тоже?

— Случалось. С матерью ей было непросто. Миссис Блэк многое требовала от дочери: чтобы та прилично одевалась, выбирала подходящих подруг, не задерживалась допоздна. Дороти не всегда хотела её слушать.

— Они часто ссорились?

— Иногда. Особенно когда Дороти собиралась куда-нибудь без разрешения.

— А Лойэл вмешивался?

— Редко. Он много работал и не всегда бывал дома, когда они спорили. Да и миссис Блэк не любила, когда ей перечили.

Уайт сделал короткую запись. Он и прежде знал, что в семье брата не всё ладилось, однако до недавнего времени не придавал этому особого значения.

— Теперь я хотел бы спросить о ваших отношениях с Грейс. Дороти рассказала, что однажды её мать едва не ударила вас.

— Да, был такой случай.

— Из-за Лойэла?

— Миссис Блэк решила, что между нами что-то происходит.

— А происходило?

— Нет, мистер Уайт, — Клара ответила почти сразу.

Джей поднял глаза от записной книжки.

— Тогда почему Грейс так решила?

— Не знаю. Возможно, ей что-нибудь показалось.

— Дороти сказала, что дело едва не дошло до рукоприкладства. Полагаю, у Грейс были какие-то причины для подозрений.

— Миссис Блэк была очень ревнива. Иногда ей достаточно было увидеть, как муж с кем-нибудь разговаривает, чтобы устроить скандал.

— И всё же что именно произошло между вами?

— Ничего особенного. Неприятное недоразумение, о котором мне не хотелось бы вспоминать.

— Понимаю. Но Грейс убита, мой брат находится под арестом, а незадолго до её смерти у вас с ней произошёл серьёзный конфликт. Мне необходимо знать его причину.

Клара отвела взгляд. Она помолчала, неловко прикусив нижнюю губу прежде чем ответить:

— Ваш брат иногда оказывал мне знаки внимания.

Джей нахмурился.

— Какие именно?

— Говорил комплименты, шутил. Поначалу ничего предосудительного. Потом стал задерживать меня после работы под разными предлогами. Просил принести бумаги, подать чай, помочь с чем-нибудь в кабинете.

— И вас это беспокоило?

— Со временем да. Я прекрасно понимала, что подумает миссис Блэк, если заметит подобное.

— Лойэл делал вам какие-нибудь предложения?

— Не прямо.

— А прикасался к вам?

Клара немного помедлила.

— Иногда. Мог взять за руку или положить ладонь на плечо. Вроде бы ничего особенного, но мне было неприятно.

— Вы говорили ему об этом?

— Да. Однажды попросила прекратить.

— И как он отреагировал?

— Сказал, что я всё неправильно поняла.

Джей отложил карандаш. Услышанное ему не нравилось. Лойэл мог быть легкомысленным, порой даже бесцеремонным, но подобного поведения за ним Уайт прежде не замечал. Впрочем, он прекрасно понимал, что не знает всех подробностей семейной жизни брата.

— Когда это началось?

— Примерно полгода назад.

— А с Грейс когда произошёл тот случай?

— Несколько недель назад. Миссис Блэк обвинила меня в том, что я заигрываю с её мужем. Я пыталась объяснить, что это неправда, но она не слушала. Кричала, оскорбляла меня, а потом замахнулась. К счастью, Дороти была рядом и остановила её.

— Каким образом?

— Встала между нами и попросила мать успокоиться. После этого миссис Блэк велела мне уйти с глаз долой.

— Лойэл при этом присутствовал?

— Нет. Его тогда не было дома.

— А позднее вы ему рассказывали?

— Нет.

— Почему?

Клара посмотрела на Джея с недоумением.

— И что, по-вашему, я должна была сказать? Что его жена обвиняет меня в том, будто я пытаюсь увести у неё мужа?

— Вы могли хотя бы попросить его вмешаться.

— И поставить себя в ещё более неловкое положение? Нет, благодарю.

Джей опустил взгляд на свои записи, затем снова посмотрел на Клару.

— Я разговаривал с Лойэлом о ваших отношениях с Грейс. Он сказал, что она иногда бывала с вами резка, но ничего подобного не упомянул.

— А вы ожидали, что он расскажет вам такое? — в голосе Клары впервые прозвучало раздражение. — Вы его брат, мистер Уайт. Разумеется, ему неприятно признаваться в подобных вещах.

— Возможно. Но мне хотелось бы разобраться, что происходило в доме на самом деле.

— Я вам и рассказываю.

Джей не стал спорить.

— Почему вы продолжали работать у Блэков, если положение стало настолько неприятным?

— Потому что мне нужны деньги. Они мне хорошо платили, а найти другое место сейчас нелегко. — Она посмотрела на него уже без прежней сдержанности. — У меня нет мужа, который мог бы меня содержать, и богатых родственников тоже. Я снимаю этот дом и сама оплачиваю все счета. Неужели вы думаете, что я могла просто собрать вещи и уйти?

— Нет. Я понимаю, что это непросто.

— Простите. — Клара опустила голову. — Я не хотела повышать голос.

— Вам не за что извиняться, — ответил Джей и снова взял карандаш. — Скажите, вы допускаете, что Лойэл мог убить жену?

Клара посмотрела на него с удивлением.

— Я не знаю.

— Вы два года работали в их доме. Наверняка у вас сложилось какое-то мнение.

— Мистер Блэк никогда не казался мне жестоким человеком. Они с женой ссорились, конечно, но я не думала, что дело может закончиться подобным.

— Значит, вы не считаете его виновным?

— Не знаю, что теперь думать, мистер Уайт. Ещё несколько дней назад мне бы и в голову такое не пришло. А вчера я увидела его рядом с телом жены.

— Вы ведь сами сказали, что он пытался ей помочь.

— Да, но… — Клара развела руками. — Я не могу знать, что произошло до того, как я вошла.

Джей кивнул. Возразить на это было нечего. Как бы ни хотелось ему услышать ещё одно свидетельство в пользу брата, Клара действительно не видела самого убийства.

— Хорошо. Давайте поговорим о другом. Вам что-нибудь известно о документах, которые Лойэл хранил в кабинете?

— Почти ничего. Он не любил, когда кто-нибудь заходил туда без разрешения.

— Даже вы?

— В последнее время да. Раньше я там убирала, но потом он попросил меня больше не трогать его бумаги и без необходимости не заходить.

— Он объяснил почему?

— Сказал, что у него важные документы и ему не нравится, когда их перекладывают.

— И Грейс это устраивало?

Клара чуть усмехнулась.

— Миссис Блэк не любила, когда ей что-нибудь запрещали. Тем более в собственном доме.

— Они ссорились из-за этого?

— Бывало. Но я не знаю, о чём именно шла речь. Когда они начинали выяснять отношения, я старалась уйти.

— Может быть, вам доводилось слышать какие-нибудь имена? Названия компаний, фамилии деловых партнёров?

— Нет. Мистер Блэк редко обсуждал работу дома, а если к нему приходили посетители, они обычно разговаривали за закрытыми дверями.

Джей перелистнул записную книжку. О семейных ссорах он узнал немало, но всё ещё не представлял, кто мог находиться в кабинете в момент убийства.

— Пожалуй, у меня остался последний вопрос. После того как вы обнаружили Грейс и вызвали полицию, Дороти так и не появилась?

— Нет. Я увидела её только позже, когда уже приехали полицейские.

— Она что-нибудь сказала вам?

— Кажется, спросила, что случилось. Но я почти не разговаривала с ней. Полицейские сами начали задавать ей вопросы.

— Понятно. Благодарю вас, мисс Гринвич. Если понадобится что-нибудь уточнить, я с вами свяжусь.

Клара проследила взглядом, как он закрыл записную книжку и убрал её во внутренний карман пиджака.

— Мистер Уайт, можно спросить?

— Конечно.

— Вы расскажете вашему брату о том, что я сказала?

Джей посмотрел на неё.

— Пока не вижу необходимости обсуждать с ним этот разговор. Но если выяснится, что случившееся между вами имеет отношение к убийству, мне придётся вернуться к этой теме.

— Я не имею никакого отношения к смерти миссис Блэк, — поспешно ответила Клара.

— Я вас ни в чём не обвиняю.

— Да, конечно. Простите. Просто мне и без того пришлось пережить немало неприятного. Я не хочу, чтобы всё стало ещё хуже.

— Понимаю.

Уайт достал визитную карточку и положил её на столик.

— Здесь номер моего агентства. Если вспомните что-нибудь ещё, пожалуйста, позвоните.

Клара взяла карточку, но прежде чем убрать её, снова обратилась к гостю:

— Вы верите тому, что я рассказала?

— Я внимательно вас выслушал, мисс Гринвич. Но вы ведь понимаете, что некоторые вещи мне придётся проверить.

— Конечно, я понимаю…

Уайт поднялся и надел шляпу. Клара проводила его до выхода.

— Надеюсь, вы сумеете во всём разобраться, мистер Уайт.

— Я тоже на это надеюсь. Всего доброго, мисс Гринвич.

— До свидания.

Оказавшись на улице, Джей остановился у крыльца и достал сигареты. Закурив, он неспешно направился вдоль тротуара, обдумывая разговор. Больше всего его занимал

тот промежуток в полчаса. За это время кто-нибудь мог незаметно войти и выйти из дома. Но не исключено и другое: сама Клара могла воспользоваться этим обстоятельством, чтобы отвести от себя подозрения. Ведь пока никто не мог подтвердить, что она действительно находилась в саду.

Не давали покоя и её слова о Лойэле. Брат ничего не рассказывал о своих знаках внимания к домработнице. Возможно, ему было стыдно признаваться в собственном поведении. Возможно, Клара неверно истолковала его намерения. В любом случае Грейс, судя по всему, подозревала мужа в неверности, а значит, обстановка в доме была куда напряжённее, чем Лойэл хотел показать.

Непросто приходилось и Дороти. Клара рассказала, что девушка однажды даже вмешалась в ссору матери с домработницей. Джей невольно задумался, сколько подобных сцен племяннице довелось увидеть за последние годы. Он помнил её ещё маленькой девочкой, которая могла часами ходить за ним по пятам, выпрашивая очередную историю или просто желая побыть рядом. Теперь они виделись гораздо реже, хотя для него мало что изменилось. Он по-прежнему любил Дороти почти как родную дочь. И после всего случившегося мысль о том, что она может лишиться ещё и отца, тревожила его особенно сильно.

Дойдя до перекрёстка, Джей остановился и достал записную книжку. На свободной странице он отметил несколько обстоятельств, которые ещё предстояло проверить. Затем убрал книжку в карман, затянулся сигаретой и поднял руку, заметив приближавшееся такси.

До Лэйквуд-стрит Джей добрался ближе к полудню. Едва он вошёл в приёмную, Майкл поднялся из-за стола и поспешил ему навстречу.

— Мистер Уайт, по делу девочки есть новости.

Уайт снял шляпу.

— Слушаю.

— Мы закончили опрос свидетелей. Родители собрали деньги, отец готов выполнить требования похитителей. Осталось договориться о времени передачи.

— Хорошо. Собери всех. Через пять минут у меня в кабинете.

— Да, сэр.

Джей прошёл к себе, положил шляпу на стол и снял пальто. После разговора с Кларой у него оставалось немало вопросов, да и название «Дримкар» не выходило из головы. Но сейчас требовалось заняться другим делом. Девочку похитили уже несколько дней назад, и времени на поиски почти не оставалось.

Вскоре в кабинет вошли Майкл, Бобби и Меган. Дождавшись, пока все рассядутся, Уайт развернул на столе лист с набросанной схемой заброшенного склада, адрес которого назвали похитители.

— Деньги готовы, — начал он. — Отец девочки сообщит об этом похитителям. Если они не изменят условий, на встречу отправится мать. Одна, как они и потребовали.

— А если они решат забрать деньги и уехать вместе с ребёнком? — спросил Майкл.

— Поэтому мы будем поблизости. — Джей указал карандашом на схему. — Здесь главные ворота, а с противоположной стороны есть ещё один выход. Майкл, займёшь позицию возле него. Если преступники попытаются уйти через склад, ты их заметишь. Бобби, ты будешь за кирпичной пристройкой. Как только девочку отпустят, поможешь ей и матери укрыться.

— А вы? — спросил Бобби.

— На втором этаже, напротив ворот. Оттуда я смогу видеть и машину, и место передачи денег. — Уайт обвёл карандашом участок возле здания. — Пока ребёнок у похитителей, никто не вмешивается. Даже если они начнут угрожать матери. Наша задача — дождаться, пока девочка окажется в безопасности.

— А если что-нибудь пойдёт не так? — спросила Меган.

— Тогда будем действовать по обстоятельствам. Но стрелять без крайней необходимости никто не станет. Я не хочу, чтобы девочка пострадала из-за нашей поспешности.

Майкл кивнул.

— Что насчёт полиции?

— Я предупрежу дежурного. Попрошу держать патруль неподалёку, но к складу до сигнала не приближаться. Если похитители заметят полицейскую машину раньше времени, всё может закончиться плохо.

Джей повернулся к Меган.

— Ты останешься у телефона в лавке возле перекрёстка. Как только услышишь стрельбу, звони в участок и сообщай, что нужна помощь. Если через десять минут после назначенного времени встречи от нас не будет никаких известий, тоже звони.

— Хорошо.

— Перед этим поедешь к родителям. Объясни матери, как себя вести. Пусть не спорит, не делает резких движений и не пытается самостоятельно отобрать ребёнка. Как только девочку отпустят, ей нужно сразу уходить вместе с ней.

— Я всё объясню, мистер Уайт.

— И проследи, чтобы отец оставался дома. Незачем подвергать риску обоих родителей.

Меган записала последние распоряжения.

— А когда мы выезжаем? — спросил Бобби.

— Сначала осмотрим склад и выберем позиции точнее. Как только похитители назначат время, вернёмся туда заранее.

Уайт ещё раз посмотрел на сотрудников.

— Повторяю, для нас главное, чтобы девочка и мать были в безопасности. Только после этого мы попытаемся задержать похитителей.

— А если они сразу бросятся к машине? — нахмурился Майкл.

— Тогда я постараюсь остановить автомобиль. Но если это создаст угрозу для матери или ребёнка, задержание отменяется. Рисковать их жизнями ради поимки преступников я не собираюсь.

— Понял, сэр, — ответил Майкл.

Бобби утвердительно кивнул.

— Тогда за дело.

К вечеру старый склад на окраине Детройта погрузился в сумерки. Когда-то здесь хранили товары, прибывавшие по железной дороге, но теперь здание пустовало. Кирпичные стены местами осыпались, окна на верхних этажах были выбиты, а двор зарос сорной травой. За ржавыми воротами тянулась пустынная дорога, вдоль которой стояли редкие фонари.

Ещё днём Джей выбрал наблюдательный пункт на втором этаже, возле широкого оконного проёма. Отсюда просматривались ворота, большая часть двора и дорога, по которой должны были приехать похитители. Майкл укрылся возле бокового выхода, а Бобби занял позицию за пристройкой. Оставалось только ждать.

Становилось холоднее. Сырость пробиралась под воротник пальто, и Уайт то и дело растирал озябшие пальцы. Он проверил часы, затем снова поднёс к глазам бинокль. Внизу ничего не происходило. Только ветер шевелил сухую траву возле забора. Наконец на дороге показалась женщина с небольшой дорожной сумкой. Она шла медленно, крепко прижимая её к себе. Несколько раз ей явно хотелось оглянуться, но она заставляла себя смотреть прямо перед собой.

Джей узнал мать девочки. Он проводил её взглядом до ворот и опустил бинокль. Теперь оставалось надеяться, что похитители сдержат хотя бы часть своего обещания.

Прошло ещё несколько минут, прежде чем из-за поворота появилась чёрная машина. Она въехала во двор и остановилась неподалёку от женщины. Из салона вышли трое мужчин. Один остался возле автомобиля, второй направился к воротам, а третий вывел девочку.

Ребёнок был жив. На ней было то же пальто, в котором её видели в последний раз, только теперь оно выглядело измятым и грязным. Девочка стояла рядом с мужчиной, опустив голову. Тот крепко держал её за плечо.

Увидев дочь, женщина сделала шаг навстречу.

— Мама! — закричала девочка.

— Не двигаться! — резко приказал мужчина, удерживая ребёнка. В другой руке у него был пистолет. — Надеюсь, ты пришла одна.

— Да, — ответила женщина дрожащим голосом. — Я одна. Деньги у меня. Пожалуйста, отпустите её.

— Сначала покажи сумку.

Она подняла её повыше. Второй похититель подошёл, выхватил сумку из её рук и отступил к машине. Расстегнув застёжки, он просмотрел лежавшие внутри пачки купюр, пересчитал несколько верхних и кивнул товарищу.

— На первый взгляд всё на месте.

— Сколько?

— Пачки по сотне. Похоже, не обманули.

Мужчина, державший девочку, посмотрел на женщину.

— Надеюсь, ты понимаешь, что будет, если вздумаешь рассказать полиции.

— Я никому ничего не скажу. Только отдайте мне дочь.

Несколько секунд он разглядывал её, затем убрал пистолет и отпустил ребёнка.

— Забирай.

Девочка бросилась к матери. На полпути она споткнулась, едва не упала, но женщина успела подхватить её и крепко прижала к себе. Даже с расстояния Джей слышал, как та плакала, повторяя имя дочери.

Похитители тем временем направились к машине. Один уже открыл водительскую дверцу, второй забрался на заднее сиденье. Уайт перевёл взгляд на Бобби. Женщина тем временем, прижимая к себе дочь, начала отступать к пристройке, как ей заранее объяснила Меган. За углом её уже ждал Бобби. Он быстро помог обеим укрыться за кирпичной стеной и поднял руку, давая Джею понять, что они в безопасности. Только тогда Уайт достал пистолет.

Машина уже собиралась тронуться. Мужчина за рулём завёл двигатель, а стоявший у ворот похититель направился к пассажирской дверце. Джей прицелился в переднее колесо и выстрелил. Раздался резкий хлопок. Автомобиль дёрнулся, передняя часть заметно просела. Водитель выругался, а мужчина возле дверцы резко обернулся и выхватил оружие.

— Какого чёрта?!

Почти сразу из укрытия вышел Майкл.

— Бросить оружие! Руки вверх!

Вместо ответа один из похитителей выстрелил в его сторону. Пуля ударила в кирпичную стену, осыпав её мелкой крошкой. Майкл успел отскочить за угол и открыл ответный огонь. Джей пригнулся за край оконного проёма. Внизу раздалось ещё несколько выстрелов. Мужчина у автомобиля укрылся за капотом и стрелял в сторону Майкла, пока второй пытался выбраться через противоположную дверцу.

Уайт выждал, когда тот покажется из-за машины, и направил на него пистолет.

— Стоять! — крикнул он сверху. — Брось оружие!

Похититель вскинул голову и тут же выстрелил. Пуля ударила в кирпич над плечом Джея. Тот отпрянул от окна, затем осторожно выглянул снова. Мужчина уже перебегал к дальней стене. Раздались ещё два выстрела. Один из похитителей вскрикнул и осел возле машины, схватившись за руку. Другой продолжал отстреливаться из-за открытой дверцы. В какой-то момент стрельба стихла. Джей слышал лишь тяжёлое дыхание, доносившееся снизу, и негромкие стоны раненого.

— Майкл! — позвал он.

— Я в порядке!

— Бобби?

— Женщина с ребёнком в безопасности! — донеслось из-за пристройки.

Уайт облегчённо выдохнул. Теперь следовало продержаться до приезда полиции.

— Слушайте внимательно! — крикнул он похитителям. — Ваша машина никуда не поедет. Полиция уже в пути. Бросайте оружие, пока никто больше не пострадал!

— Пошёл ты! — отозвался кто-то из-за машины.

Джей покачал головой и снова укрылся за стеной. Прошло несколько напряжённых минут. Похитители больше не стреляли, но и выходить из укрытия не собирались. Майкл следил за двором, не позволяя похитителям добраться до бокового выхода, а Бобби оставался с матерью и ребёнком. Уайт время от времени поглядывал на часы, прикидывая, успела ли Меган дозвониться до полиции.

Наконец со стороны дороги донёсся вой сирены. Через ворота одна за другой въехали две полицейские машины. Офицеры быстро выскочили наружу, заняли позиции за дверцами и направили оружие на чёрный автомобиль.

— Полиция! Бросить оружие!

Мужчина возле капота выглянул из укрытия. Увидев полицейских, он на секунду замешкался, затем медленно положил пистолет на землю и поднял руки.

— Хорошо, хорошо! Только не стреляйте!

Мужчина у дальней стены тоже бросил пистолет и вышел с поднятыми руками. Полицейские приказали обоим лечь на землю и надели на них наручники. Третий похититель, раненный в руку, оставался возле машины, прижимая ладонь к окровавленному рукаву.

Уайт убрал пистолет в кобуру и осторожно спустился по шаткой лестнице. Полицейские осматривали оружие задержанных, переговаривались между собой и проверяли салон машины. Один из офицеров выпрямился возле лежавшего на земле похитителя, и Джей узнал Марка Тремора.

— Добрый вечер, офицер.

Марк обернулся. Увидев его, удивлённо поднял брови.

— Мистер Уайт? Надо же, стоило догадаться.

— Что поделаешь. Работа у меня такая.

Марк посмотрел на повреждённую машину, затем на разбитую кирпичную кладку.

— Похоже, мы вовремя.

— Ещё как.

— Все целы?

— Мои люди — да. И ребёнок тоже.

Тремор посмотрел в сторону пристройки, где женщина сидела на деревянном ящике, крепко прижимая к себе дочь.

— Нужно вызвать врача, — сказал он одному из офицеров. — Пусть осмотрят ребёнка и раненого. — Он снова повернулся к Уайту. — А кто первым открыл огонь?

— Я. Стрелял по колесу, когда они собирались уезжать.

Тремор нахмурился.

— Значит, придётся подробно объяснить, что здесь произошло.

— Разумеется. Завтра буду в участке вместе со своими людьми.

— Хорошо. И предупредите их, что понадобятся письменные показания.

После короткого разговора с полицейскими, записавшими имена всех участников, Джей наконец смог вернуться к своим сотрудникам. Майкл отряхивал пыль с пальто, Бобби стоял неподалёку от матери с девочкой. Оба выглядели уставшими, но, к счастью, никто из них не пострадал.

— Все в порядке? — спросил Джей.

— Да, сэр, — ответил Майкл. — Только пуля прошла совсем рядом. Ещё немного и пришлось бы покупать новое пальто.

— Рад, что тебя беспокоит именно это.

— А я уж думал, придётся тащить его до больницы, — поддел его Бобби.

— Не дождёшься, — буркнул Майкл.

Уайт покачал головой, но не удержался от улыбки.

Вскоре у ворот появилась Меган. Она торопливо подошла к ним, на ходу поправляя сбившуюся шляпку.

— Господи, я услышала выстрелы и сразу позвонила! Что произошло? Все живы?

— Все наши целы, — успокоил её Джей. — И девочка тоже.

Меган обернулась в сторону пристройки. Увидев ребёнка в объятиях матери, она остановилась и облегчённо выдохнула.

— Слава Богу…

Несколько секунд никто из них не говорил. Джей снова посмотрел на женщину с дочерью. Теперь, когда всё закончилось, девочка немного успокоилась. Она что-то рассказывала матери, захлёбываясь слезами, а та слушала, целовала её в макушку и не выпускала из объятий. Уайт задержал на них взгляд. Потом достал сигарету, повертел её между пальцами и убрал обратно в портсигар.

— Ладно, — произнёс он, повернувшись к сотрудникам. — Здесь полиция справится и без нас. Поехали домой.

— А завтра? — спросил Бобби.

— Завтра разберёмся с остальным. Сегодня вы все хорошо поработали.

Майкл довольно улыбнулся, а Меган ещё раз посмотрела на девочку, прежде чем последовать за остальными.

Джей задержался возле ворот. Мать подняла голову и встретилась с ним взглядом. Он чуть приподнял шляпу в знак прощания, и женщина ответила ему слабой, благодарной улыбкой.

Лишь после этого Уайт повернулся и вышел на дорогу вслед за своими людьми.

По пути домой они ненадолго заехали в агентство. Нужно было забрать оставленные вещи, да и расходиться сразу после всего пережитого никому особенно не хотелось. Миссис Джил, которая как раз заканчивала уборку, встретила их в приёмной. Окинув взглядом грязные пальто и усталые лица, она не стала задавать лишних вопросов, а лишь велела всем садиться и отправилась ставить чайник.

Вскоре на стеклянном столике появились чашки с горячим чаем и тарелка печенья. Сотрудники расположились вокруг, понемногу возвращаясь к привычным разговорам. Майкл, которому пережитое ещё не давало покоя, принялся рассказывать о перестрелке, хотя остальные и без того прекрасно знали, как всё происходило.

— А потом этот мерзавец высунулся из-за машины и выстрелил прямо в мою сторону! — возбуждённо рассказывал он. — Ещё пара дюймов, и вы бы сейчас сидели здесь без меня.

— Зато было бы немного тише, — заметил Бобби, оттирая грязь с рукава.

Меган рассмеялась, едва не расплескав чай.

— Бобби!

— Что? Я ведь не сказал, что был бы этому рад.

— Очень благородно с твоей стороны, — отозвался Майкл.

Джей отпил горячего чаю и с улыбкой слушал перепалку сотрудников. После сегодняшних событий приятно было видеть их живыми и невредимыми.

— Кстати, — произнёс Уайт, когда разговор немного стих, — завтра жду от каждого письменный отчёт. Страниц на десять.

Майкл перестал улыбаться.

— Вы серьёзно?

— Совершенно.

— Мистер Уайт, побойтесь Бога, — вздохнул Бобби.

Джей выдержал паузу и улыбнулся.

— Ладно, отчётов не будет, хватит и визита в участок. Но завтра обсудим ваши действия. Нам повезло, что все остались целы, однако кое-что мы могли сделать лучше.

— Да, сэр, — ответил Майкл.

Бобби кивнул, а Меган допила чай и поднялась, чтобы собрать чашки. Однако стоило ей взяться за поднос, как миссис Джил появилась в дверях.

— Оставьте. Я сама уберу.

— Да я только хотела помочь…

— Вы сегодня достаточно поработали. Идите домой.

— Не спорь, — посоветовал Джей. — В подобных вопросах она не уступает даже мне.

— Это потому, что вы, мистер Уайт, совершенно не умеете следить за порядком, — отозвалась миссис Джил, забирая поднос.

Майкл тихо рассмеялся.

— Кажется, на этот раз досталось вам, сэр.

— Я даже возражать не буду.

Постепенно сотрудники стали расходиться. Майкл первым отправился за пальто, следом поднялись Бобби и Меган. Джей проводил их до дверей, пожелал спокойной ночи и вернулся в кабинет. Оставшись один, Джей тяжело опустился в кресло. За весь день он толком ничего не съел, и теперь голод напоминал о себе сильнее усталости. Уайт достал сигарету, прикурил и откинулся на спинку кресла. Но едва успел сделать несколько затяжек, как в дверях появилась миссис Джил. Заметив её, он без лишних слов затушил сигарету.

— Спасибо за чай, миссис Джил. И за печенье. Боюсь, без вас мои сотрудники умерли бы от голода прямо в приёмной.

— Очень трогательная благодарность, мистер Уайт.

— Я старался.

Она покачала головой, но мягко улыбнулась.

— Лучше собирайтесь и идите домой. Вид у вас измученный.

— А я надеялся, что выгляжу не хуже обычного. — Уайт рассмеялся и поднялся из кресла.

Взяв со стола шляпу, он надел пальто и проверил, не оставил ли чего-нибудь нужного.

— Что ж, пожалуй, последую вашему совету.

— Давно пора.

Он остановился у двери.

— И вы тоже не задерживайтесь, миссис Джил. Остальное подождёт до завтра.

— Не беспокойтесь обо мне, мистер Уайт. Я умею вовремя заканчивать работу.

— Вот этому мне у вас ещё предстоит научиться.

— Не сомневаюсь, — ответила она, и Джей, улыбнувшись, вышел из кабинета.

На улице уже стемнело. Джей остановился на крыльце и вдохнул прохладный воздух. Свет фонарей отражался в мокрой мостовой, из переулка тянуло угольным дымом, а неподалёку с грохотом прошёл поздний трамвай.

Уайт поправил шляпу и направился вдоль улицы. Домой ему пока не хотелось. После сегодняшних событий он нуждался хотя бы в получасе покоя, а собственная квартира с разбросанными по столу документами едва ли могла ему его обеспечить.

Минут через двадцать Джей остановился перед знакомым рестораном. Заведение пользовалось большой популярностью среди состоятельных жителей Детройта, и Уайт обычно обходил его стороной. Здесь брали слишком дорого за блюда, которые в других местах готовили ничуть не хуже, а посетители нередко приходили скорее показать себя, чем поужинать.

Однако сегодня из приоткрытой двери доносился такой аппетитный запах жареного мяса, что Джей решил не думать о ценах и вошёл.

В зале играл небольшой джазовый оркестр. Почти все столики были заняты, официанты сновали между посетителями с подносами, у стойки бара негромко переговаривались мужчины в дорогих костюмах. Женщины в вечерних платьях смеялись, звенели бокалы, кто-то заказывал очередную бутылку вина. Сквозь табачный дым поблёскивали латунные светильники, а из кухни доносились голоса поваров и звон посуды.

Уайт отыскал свободный столик в стороне от остальных и устроился в кресле. Почти сразу к нему подошла молодая официантка.

— Добрый вечер, сэр. Что-нибудь желаете?

Девушка перечислила несколько вечерних блюд, но Джей остановил выбор на ростбифе с картофелем.

— И чёрный чай, пожалуйста. Без сахара.

— Разумеется.

Официантка записала заказ и удалилась. Джей снял шляпу, положил её на соседнее кресло и достал карманные часы. Было уже довольно поздно. Он провёл большим пальцем по потёртой крышке, закрыл её и убрал часы обратно.

За соседним столиком мужчина рассказывал спутнице какую-то историю, сопровождая её размашистыми жестами. Та смеялась, изредка прикрывая рот ладонью. Уайт отвернулся к окну, стараясь расслабиться и ни о чём не думать. Не прошло и двух минут, когда возле столика вновь появилась официантка.

— Прошу прощения, мистер Уайт.

Джей поднял голову. Насколько он помнил, своего имени девушке не называл.

— Да?

Она слегка наклонилась к нему.

— Вас просят подняться на второй этаж. В отдельный кабинет, в конце коридора. Ваш ужин принесут туда.

— Вот как? И кто же меня приглашает?

— Вам всё объяснят наверху, сэр.

— А если я предпочту поужинать здесь?

Девушка замялась, бросив короткий взгляд в сторону лестницы.

— Меня попросили передать, что вас ожидают, — сказав это, она выпрямилась и поспешила к другим посетителям.

Уайт проводил официантку взглядом и взял шляпу с соседнего кресла. Кто-то знал, что он находится здесь, хотя сам Джей ещё четверть часа назад понятия не имел, где будет ужинать. Возможно, его заметили в зале. Возможно, за ним следили. Ни то ни другое ему не нравилось.

Он оглянулся на выход. Уйти никто не мешал, однако желание выяснить, кто его приглашает, оказалось сильнее. Поднявшись, Джей направился к лестнице, по пути отмечая расположение служебного выхода. Деревянные ступени слегка поскрипывали под ногами. На втором этаже было заметно тише. Музыка и разговоры из зала доносились приглушённо, а длинный коридор освещали лишь несколько настенных светильников. Стены были обшиты тёмным деревом, под ногами лежал плотный ковёр, глушивший шаги. По обеим сторонам располагались закрытые двери отдельных кабинетов.

В конце коридора Уайт заметил двух мужчин в тёмных костюмах. Они стояли по обе стороны широких двустворчатых дверей и, судя по выражениям лиц, не собирались ни ужинать, ни развлекаться. Когда Джей приблизился, один из них внимательно его оглядел.

— Мистер Уайт?

— Он самый.

Мужчина кивнул напарнику, и тот открыл дверь.

— Проходите.

Уайт вошёл внутрь. За его спиной тихо закрылась дверь. Комната была просторной, но почти лишённой украшений. В центре стоял большой чёрный стол с двумя тяжёлыми креслами, окна закрывали плотные шторы. Несколько ламп давали мягкий, приглушённый свет.

За столом сидела женщина, слегка повернувшись к двери, и, казалось, совершенно не удивилась его появлению. На вид ей было около сорока. Тёмные волосы уложены аккуратными волнами, платье из дорогой ткани подчёркивало стройную фигуру, а тонкие перчатки лежали рядом с её рукой. Лицо было красивым, хотя Джей сразу обратил внимание не столько на внешность, сколько на спокойное выражение глаз. Незнакомка рассматривала его без особого любопытства, словно успела составить о нём мнение задолго до этой встречи.

Когда Уайт подошёл ближе, она чуть улыбнулась и указала на кресло напротив. Он сел, положив шляпу на колени.

— Приветствую вас, мистер Уайт, — произнесла она приятным, негромким голосом. — Рада, что вы приняли моё приглашение.

— Добрый вечер, мисс. Признаться, я рассчитывал всего лишь поужинать.

— Ваш заказ скоро принесут. Надеюсь, небольшая беседа не испортит вам аппетит.

— Это зависит от того, с кем я разговариваю.

— Моё имя вам пока ни к чему.

— В таком случае хотя бы объясните, зачем я здесь.

Женщина положила руки перед собой на стол.

— Насколько мне известно, недавно в ваше распоряжение попали некоторые документы, связанные с компанией «Дримкар».

Уайт не изменился в лице, хотя название компании сразу привлекло его внимание.

— В Детройте немало компаний, мисс. И документов, полагаю, не меньше.

— Не сомневаюсь. Но меня интересуют вполне определённые бумаги. Договор между Лойэлом Блэком и компанией «Дримкар». А также документы, имеющие к нему непосредственное отношение.

— Любопытно. И какое отношение всё это имеет ко мне?

— Не станете же вы утверждать, что совершенно не интересуетесь делами собственного брата?

— Интересоваться и располагать документами — несколько разные вещи.

— Безусловно, — она ответила без малейшего раздражения, словно именно такого возражения и ожидала. — Скажем так: у меня есть основания полагать, что бумаги находятся у вас.

Джей откинулся на спинку кресла.

— Допустим. Что дальше?

— Документы пропали из кабинета вашего брата. Рано или поздно полиция может заинтересоваться их исчезновением. Не думаю, что вам захочется объяснять, каким образом бумаги оказались у вас.

— Как заботливо с вашей стороны.

— Я предпочитаю решать подобные вопросы без лишней огласки.

— А вы, стало быть, имеете отношение к этому договору?

— Самое непосредственное.

— И что же вы предлагаете? — спросил Джей.

— Вернуть документы.

— Кому именно?

— Мне.

— Боюсь, для этого вам придётся объяснить, по какому праву вы их требуете.

— Вам недостаточно моего слова?

— Для подобной сделки — нет. Я хотел бы знать, откуда вам известно о документах и какое отношение вы имеете к Лойэлу. А уж после этого мы сможем поговорить об их возвращении.

Улыбка исчезла с её лица. Женщина откинулась на спинку кресла и несколько секунд молча разглядывала Джея. Похоже, его настойчивость начинала ей надоедать. Наконец она медленно достала из-под стола небольшой револьвер и положила перед собой, не убирая руки от рукояти.

— Похоже, вы не совсем меня поняли, мистер Уайт. Я не предлагала вам сделку.

Глава 3

За плотными шторами едва слышался шум вечернего города. В комнате было тихо; лишь из ресторана снизу доносились приглушённые звуки джаза.

Джей перевёл взгляд с револьвера на женщину. Та по-прежнему сидела напротив, не убирая руки от оружия, и терпеливо ждала ответа. Судя по всему, она рассчитывала, что одного вида револьвера будет достаточно, чтобы положить конец его расспросам.

Уайт не спешил говорить. Он откинулся на спинку кресла и задумчиво посмотрел на неё. Женщина слегка постучала пальцами по столу.

— Что вы теперь скажете, мистер Уайт?

— Скажу, что нам придётся прокатиться.

Она нахмурилась.

— Простите?

— Документы у меня дома. Если они вам так нужны, поедем и заберём.

Женщина некоторое время разглядывала его, пытаясь понять, насколько серьёзно он говорит.

— Вы предлагаете мне ехать к вам домой?

— Именно.

— Я могу отправить за ними своих людей.

— Можете. Но бумаги я отдам только вам.

— Вы, кажется, забываете, в каком положении находитесь, мистер Уайт.

— Ничуть. — Джей кивнул на револьвер. — Однако пристрелить меня прямо здесь было бы не самым разумным решением. Документы от этого у вас не появятся.

Она недовольно поджала губы.

— Не испытывайте моё терпение.

— И в мыслях не было.

Уайт выдержал небольшую паузу, прежде чем продолжить:

— Послушайте, я хочу с вами поговорить. Спокойно, без оружия и угроз. Если сумеем договориться, получите свои бумаги.

— А если нет?

— Тогда, боюсь, мы оба напрасно потратим вечер.

Женщина пристально посмотрела на него. Предложение ей явно не нравилось, но Джей видел, что она обдумывает его. Наконец незнакомка убрала револьвер в сумочку и поднялась из-за стола.

— Хорошо. Поедем к вам. Но предупреждаю: если вы задумали какую-нибудь глупость, пожалеете.

— Постараюсь вас не разочаровать.

Она ничего не ответила. Поправив платье, направилась к двери, и Джей последовал за ней. Один из телохранителей открыл дверь, едва они подошли. Женщина коротко велела подать машину, после чего оба мужчины двинулись следом. Вместо главной лестницы они свернули в другой коридор, ведущий к служебному выходу.

Во дворе за рестораном их уже ожидал чёрный автомобиль. Один из охранников открыл заднюю дверцу и жестом предложил Джею сесть. Второй остановился рядом, наблюдая за ним. Уайт усмехнулся, но спорить не стал. Устроившись на заднем сиденье, он положил шляпу на колени. Женщина села рядом, а её сопровождающие заняли передние места.

— Куда ехать? — спросил водитель.

Джей назвал адрес.

Автомобиль выехал со двора и вскоре влился в вечернее движение. Какое-то время они ехали молча. За окнами сменяли друг друга освещённые витрины, тёмные фасады домов и редкие прохожие, торопившиеся по своим делам. Уайт смотрел на улицу, пока его спутница не нарушила молчание.

— Что за игру вы ведёте, мистер Уайт?

Он повернулся к ней.

— Не понимаю, о чём вы.

— Прекрасно понимаете. Сначала отказываетесь передать документы, затем сами предлагаете отвезти меня к ним. Чего вы добиваетесь?

— Я уже сказал. Хочу получить ответы на несколько вопросов.

— И ради этого готовы рисковать жизнью?

— Пока, насколько я вижу, вы больше заинтересованы в бумагах, чем в моей смерти.

Женщина недовольно отвернулась к окну.

— Вы слишком много себе позволяете.

— Возможно.

Она помолчала, затем снова посмотрела на него.

— Вам ведь нет никакого дела до самой компании. Зачем вам понадобились эти документы?

— Я пытаюсь доказать невиновность Лойэла Блэка.

— Вашего брата, — уточнила она.

— Именно.

— И вы полагаете, что договор с «Дримкаром» поможет вам его оправдать?

— Пока не знаю. Я нашёл бумаги только вчера и ещё не успел во всём разобраться. Но Лойэл утверждает, что в ночь убийства находился на деловой встрече. Если документы помогут установить, с кем он встречался, у полиции появится возможность проверить его слова.

Женщина задумалась.

— И почему вы решили, что я могу вам в этом помочь?

— Вы сами признали, что имеете к договору самое непосредственное отношение. К тому же прекрасно осведомлены о делах моего брата. Полагаю, вам известно гораздо больше, чем вы готовы рассказать.

— Вы делаете довольно смелые выводы, мистер Уайт.

— Пока лишь задаю вопросы.

Она усмехнулась, однако на этот раз без прежнего раздражения.

— Вы настойчивый человек.

— Работа обязывает.

Женщина снова отвернулась к окну. Несколько минут они ехали в тишине, пока Джей не заговорил:

— Кстати, как мне к вам обращаться? Вы так и не представились.

Она ответила не сразу.

— Госпожа.

— Простите?

— Зовите меня Госпожой. Все так ко мне обращаются.

Джей посмотрел на неё с лёгким недоумением.

— Что ж, Госпожа, надеюсь, когда-нибудь я всё-таки узнаю ваше настоящее имя.

— Не рассчитывайте на это.

Он едва заметно улыбнулся и снова повернулся к окну.

Машина выехала на менее оживлённую улицу. Фонари здесь стояли далеко друг от друга, и между освещёнными участками дороги автомобиль ненадолго погружался в темноту. Уайт уже собирался задать следующий вопрос, когда позади раздался резкий выстрел.

Почти сразу прогремел второй.

Пуля с громким металлическим звоном ударила в заднюю часть кузова. Водитель от неожиданности резко дёрнул рулём, выругался и поспешно выровнял автомобиль. Следующий выстрел разбил заднее стекло. Осколки посыпались на сиденья, в салон ворвался холодный воздух.

Джей схватил Госпожу за плечи и пригнул к сиденью, закрывая её собой. Другой рукой он уже выхватывал пистолет из кобуры. Женщина вскрикнула от неожиданности, но сопротивляться не стала.

— Гони! — крикнул Уайт водителю.

Тот прибавил скорость. На мокрой мостовой задние колёса пошли юзом, однако водитель сумел выровнять автомобиль. Сидевший рядом с ним телохранитель обернулся, пытаясь разглядеть преследователей через разбитое заднее окно.

— Чёрная машина! — крикнул он. — Держится за нами!

Джей осторожно приподнялся и посмотрел назад. Метрах в тридцати за ними виднелись фары преследующей машины. Расстояние быстро сокращалось, и вскоре Уайт смог различить её очертания. Из переднего окна показалась рука с пистолетом.

— Пригнись! — предупредил он телохранителя.

Раздался выстрел. Пуля пробила обивку возле переднего сиденья. Телохранитель поспешно отвернулся, а Госпожа крепче ухватилась за край кресла, но не произнесла ни слова.

Джей развернулся на сиденье и, приподняв пистолет, дважды выстрелил через разбитое заднее окно. Преследователи немедленно ответили огнём. Одна из пуль ударила в дверцу совсем рядом с ним, заставив Уайта пригнуться.

— На следующем перекрёстке направо! — крикнул он водителю.

Тот резко повернул руль. Шины заскользили по мостовой, машину сильно накренило, и Джей ударился плечом о дверцу. Госпожа едва удержалась на сиденье. Преследователи повторили поворот, и вскоре их фары вновь появились позади.

— Чёрт бы их побрал! — выругался водитель.

Он сильнее нажал на педаль газа, и автомобиль помчался вдоль тёмных кирпичных зданий. Джей снова поднял пистолет, но стрелять не стал. На такой скорости попасть в движущуюся машину было непросто, а патроны могли ещё понадобиться.

Впереди, со стороны соседней улицы, послышалась полицейская сирена.

— Полиция! — крикнул телохранитель.

Водитель невольно сбавил скорость.

— Не останавливайся! — приказал Джей.

Водитель бросил быстрый взгляд в зеркало. Преследователи тоже услышали сирену. Несколько секунд они продолжали держаться позади, затем их автомобиль резко замедлился и свернул в боковую улицу.

— Уходят! — сообщил телохранитель.

Уайт проследил за исчезнувшими фарами и только тогда немного опустил пистолет.

— В следующий переулок, — сказал он водителю. — Остановись за углом и погаси фары.

Тот подчинился. Автомобиль свернул между двумя кирпичными зданиями, подпрыгнул на выбоине и остановился за выступающей стеной. Водитель выключил фары и заглушил двигатель. Никто не произнёс ни слова. В тишине слышалось лишь тяжёлое дыхание водителя да тихое позвякивание осколков, оставшихся на полу.

По соседней улице пронеслась полицейская машина. Свет её фар на мгновение скользнул по стене у въезда в переулок, затем исчез. Сирена постепенно стихла вдали.

Джей осторожно выпрямился. Убедившись, что опасность миновала, Джей опустил пистолет и убрал его в кобуру. На заднем сиденье поблёскивали осколки стекла. Госпожа медленно подняла голову и поправила платье. Несколько выбившихся прядей упали ей на лицо, но в остальном она выглядела удивительно собранной.

— Вы не ранены? — спросил Уайт.

— Нет. Кажется, нет.

Она осторожно провела ладонью по плечу, затем посмотрела на него.

— А вы?

— Обошлось.

При слабом свете уличного фонаря Джей внимательно осмотрел её лицо и руки. Видимых порезов не было. Госпожа не возражала, хотя ещё недавно вряд ли позволила бы ему подобную вольность. Убедившись, что с ней всё в порядке, Уайт отодвинулся. Женщина задержала на нём взгляд, словно собиралась что-то сказать, но затем повернулась к водителю.

— Кто это был?

— Не уверен, Госпожа. Но, кажется, я уже видел эту машину возле одного из гаражей Третьего округа.

Её лицо помрачнело.

— Опять они…

Она отвернулась к окну и негромко выругалась.

Джей наблюдал за ней молча. Название Третьего округа было ему хорошо знакомо. Эта организация владела несколькими автомобильными мастерскими и торговыми предприятиями, хотя в городе мало кто верил, что её деятельность ограничивалась законным бизнесом. Наряду с «Дримкаром» и «Турбо-Энерджи» Томаса Миллера она входила в число наиболее влиятельных объединений Детройта. Их интересы нередко пересекались, и подобные столкновения далеко не всегда заканчивались мирно.

После ухода из полиции Уайт старался держаться подальше от разборок между городскими объединениями. Ему и прежде доводилось сталкиваться с их представителями, и он прекрасно знал, чем обычно заканчивались подобные конфликты.

Судя по реакции Госпожи, нападение не стало для неё полной неожиданностью. По крайней мере, она, похоже, догадывалась, кто мог за ним стоять.

— Похоже, у вас немало недоброжелателей, — заметил Джей.

Она повернулась к нему.

— У влиятельных людей они всегда находятся, мистер Уайт.

— Особенно у тех, кто занимается автомобилями?

Госпожа чуть прищурилась.

— Вы ведь не рассчитываете, что я стану обсуждать с вами свои дела посреди улицы?

— После того как нашу машину изрешетили пулями, мне было бы любопытно узнать причину.

Она ничего не ответила. Вместо этого достала из сумочки небольшое зеркальце и принялась поправлять выбившиеся волосы. Закончив, убрала его обратно и снова посмотрела на Джея.

— Сегодня к вам мы не поедем.

— Передумали?

— Не хочу, чтобы эти люди узнали, где вы живёте. Вряд ли вам самому это нужно.

Джей на мгновение задумался. Возражать было трудно. Если преследователи действительно охотились за Госпожой, приводить их к собственной квартире не стоило. Тем более теперь, когда стало ясно, что её дела могут быть опаснее, чем он предполагал.

— Что же вы предлагаете?

— Завтра вечером. В том же ресторане. Я отвечу на ваши вопросы, а взамен вы передадите мне документы.

Уайт удивлённо посмотрел на неё.

— Значит, теперь вы всё-таки готовы разговаривать?

— При условии, что вы перестанете испытывать моё терпение.

Уайт улыбнулся.

— Договорились.

Лицо Госпожи вновь приняло привычное строгое выражение, однако разговаривала она уже без прежней враждебности.

— Надеюсь, завтра вы окажетесь столь же благоразумны.

— Постараюсь.

Уайт подобрал с сиденья шляпу, стряхнул с неё мелкие осколки и открыл дверцу. Выйдя из автомобиля, он надел её и ещё раз взглянул на женщину.

— До завтра, Госпожа.

Она коротко кивнула. Джей закрыл дверцу и отошёл в сторону. Двигатель вновь заработал, автомобиль медленно выехал из переулка и вскоре скрылся за поворотом.

Уайт глянул ему вслед, затем поправил пальто и направился к освещённой улице. Поймать такси удалось не сразу. Несколько машин проехали мимо, прежде чем один из водителей согласился остановиться. Устроившись на заднем сиденье, Джей назвал адрес и устало откинулся на спинку. По дороге домой он вновь и вновь возвращался мыслями к случившемуся. Госпожа, «Дримкар», Третий округ… Ещё вчера он рассчитывал, что найденные документы помогут выяснить, где находился Лойэл в ночь убийства. Теперь же становилось ясно, что бумаги связывали его брата с людьми, чьи интересы выходили далеко за пределы обычной торговли автомобилями.

Больше всего Джея беспокоило то, что Лойэл прекрасно знал, с кем имел дело, и всё же предпочёл промолчать даже перед собственным братом.

Уайт посмотрел на проплывавшие за окном тёмные дома и нахмурился. Чем больше он узнавал об этих людях, тем меньше ему нравилось то, во что ввязался Лойэл.

Ранним утром Джей сидел в своём кабинете за чашкой чёрного кофе, ожидая звонка от Фрэнка. Последние два дня пролетели удивительно быстро. С тех пор как он взялся за дело брата, свободного времени почти не оставалось, а вопросов с каждым днём становилось только больше.

Уайт откинулся на спинку кресла и посмотрел в окно. После нескольких пасмурных дней наконец выглянуло солнце. Его лучи проникали сквозь стекло, освещая край письменного стола и разбросанные на нём бумаги. Джей достал из кармана часы и открыл крышку. Стрелки показывали без четверти восемь. Он уже собирался убрать их обратно, но задержался, медленно проведя большим пальцем по золотому ободку. С минуту Уайт неподвижно смотрел на циферблат, затем закрыл крышку и спрятал часы во внутренний карман пиджака.

Он поднялся, достал сигареты и подошёл к окну. Приоткрыв створку, закурил и стал наблюдать за тихой улицей возле агентства. Утреннее солнце постепенно прогревало мокрую после ночного дождя мостовую. По тротуару прошёл мужчина с газетами под мышкой, следом проехал грузовик, нагруженный деревянными ящиками. Джей проводил его взглядом и сделал ещё одну затяжку.

Телефонный звонок заставил его обернуться. Уайт затушил сигарету в пепельнице и поспешил к столу. Сняв трубку, он услышал негромкое потрескивание, а затем знакомый голос:

— Алло, мистер Уайт?

— Доброе утро, Фрэнк. Я вас слушаю.

— Я закончил с расспросами. Боюсь, удалось выяснить меньше, чем хотелось бы, но кое-что у меня для вас есть.

— Продолжайте.

— Начал с ближайших магазинов. Их сотрудники припоминают домработницу и Дороти Блэк, но самих супругов почти никто не видел. Соседи тоже рассказали немного. Говорят, мистер и миссис Блэк редко появлялись вместе, а в последнее время и вовсе почти не выходили из дома вдвоём.

Джей придвинул к себе записную книжку и взял карандаш.

— Что-нибудь ещё?

— Одна пожилая соседка утверждает, что несколько раз видела, как Лойэл Блэк поздно ночью уезжал из дома. Правда, когда я попытался выяснить, в какие именно дни это происходило, она начала путаться. Так что её слова ещё придётся проверить.

— Понятно. Это всё? — спросил Уайт, не сумев скрыть разочарования.

— Нет, самое интересное я оставил напоследок. Мне удалось поговорить с одной из подруг погибшей. За два дня до убийства она навещала Грейс и видела, как к дому подъехал представитель одной автомобильной компании.

Джей выпрямился в кресле.

— Какой именно?

— Она назвала фирму, которая, по её словам, давно конкурирует с предприятием Блэков.

— Не «Дримкар», случайно?

— Нет. «Турбо-Энерджи».

Уайт на мгновение замолчал. Он ожидал вновь услышать название «Дримкара» и даже испытал некоторое облегчение, когда этого не произошло. Впрочем, оно быстро прошло. Компания Томаса Миллера едва ли была менее влиятельной, а её владелец уже упоминался Лойэлом во время допроса.

— Вы не выяснили, зачем он приезжал?

— Нет. Подруга Грейс не присутствовала при их разговоре. Знает только, что встреча состоялась. Я пытался узнать подробности, но больше она ничего не рассказала.

Джей задумчиво постучал карандашом по столу.

— Ладно, Фрэнк. Это уже кое-что. Хорошая работа.

— Если понадобится что-нибудь ещё, вы знаете, как меня найти.

— Разумеется. Заезжайте сегодня в агентство, когда будет удобно. Миссис Джил передаст вам оставшуюся сумму.

— Благодарю, мистер Уайт. Всего доброго.

— До свидания, Фрэнк.

Уайт положил трубку и обдумывал услышанное. Затем открыл записную книжку и принялся дополнять сделанные во время разговора заметки. Вскоре дверь кабинета приоткрылась. На пороге появилась миссис Джил с небольшим подносом.

— Уже допили, мистер Уайт?

— Да, благодарю вас.

Она забрала пустую чашку, а Джей тем временем открыл ящик стола и достал конверт. Отсчитав тридцать пять долларов, он вложил купюры внутрь и протянул ей.

— Когда придёт Фрэнк, передайте ему, пожалуйста, это. Остаток платы за работу.

Миссис Джил взяла конверт.

— Хорошо.

— И прошу вас, никому ни слова. Это конфиденциально. Повторяю, конфиденциально.

— Мистер Уайт, я, может, и старая, но не глухая, — обиженно фыркнула она. — И уж точно не болтушка.

— Я и не сомневался.

Она убрала конверт в карман передника, подхватила поднос и вышла, оставив Джея с едва заметной улыбкой на лице.

Однако задерживаться в кабинете он не собирался. Ещё вчера офицер Тремор предупредил, что ему и его сотрудникам необходимо явиться в участок и дать письменные показания о перестрелке на заброшенном складе. Уайт взглянул на часы, затем поднялся и направился в приёмную, чтобы собрать остальных.

В участке им пришлось провести большую часть оставшегося утра. Полицейские подробно расспросили каждого об обстоятельствах задержания похитителей, а сам Джей отдельно объяснил, почему первым открыл огонь по колесу автомобиля. После этого они подписали показания и наконец смогли вернуться в агентство. К тому времени солнце поднялось уже довольно высоко. Уайт снял пальто, повесил шляпу и вернулся за письменный стол. Утренний разговор с Фрэнком всё ещё не выходил у него из головы.

«Турбо-Энерджи».

Он открыл записную книжку и перечитал сделанные пометки. Даже если пожилая соседка говорила правду, её рассказ пока мало что давал. Лойэл мог покидать дом по десятку причин, и без точных дат проверить это было непросто. Гораздо интереснее выглядел визит представителя компании Миллера. О неприязни между Лойэлом и Томасом Джей уже знал. Брат сам называл Миллера среди людей, с которыми у него были серьёзные разногласия. Но теперь выяснялось, что незадолго до смерти Грейс тоже имела дело с его компанией. Уайт ещё раз обвёл карандашом название «Турбо-Энерджи».

Джей задумчиво откинулся на спинку кресла. Разговор с самим Миллером мог бы многое прояснить, однако добраться до него было не так просто. Вряд ли столь влиятельный человек согласился бы принять частного детектива, тем более брата своего конкурента, обвиняемого в убийстве. Уайт задумчиво постучал карандашом по краю стола. Затем открыл нижний ящик, где хранил документы, найденные в кабинете Лойэла. Он вынул бумаги, разложил их перед собой и принялся просматривать. На страницах вновь встречались знакомые суммы, даты и подписи. Но стоило ему взять верхний лист, как в голову пришла неожиданная мысль.

Джей остановился, перечитал несколько строк и медленно опустил документ на стол.

Он ещё раз просмотрел бумаги, словно желая убедиться, что ничего не упустил, затем собрал их в стопку и убрал обратно в ящик. До назначенной встречи с Госпожой оставалось несколько часов, и Уайт решил посвятить их остальным делам агентства.

Он собрал сотрудников, выслушал отчёты по двум последним расследованиям — о краже и супружеской измене. Первое удалось закрыть довольно быстро: пропавшее имущество нашлось, а виновного установили без особых затруднений. Со вторым всё оказалось сложнее. Подозрения клиента пока ничем не подтверждались, а потому Джей велел не торопиться с выводами и продолжить наблюдение.

Закончив с отчётами, сотрудники разошлись по своим делам. Уайт же остался в кабинете, чтобы разобраться с накопившимися отчётами и деловой перепиской.

Под вечер Джей покинул агентство и направился к знакомому ресторану. У входа дежурил один из вчерашних телохранителей. Заметив Уайта, мужчина коротко кивнул и жестом велел следовать за собой. Джей мельком огляделся и пошёл за ним. В зале, как и накануне, играл джазовый оркестр, официанты сновали между столиками, а посетители, казалось, не замечали ничего, кроме собственных разговоров. Поднявшись на второй этаж, Уайт уже без сопровождения прошёл к дальней комнате. Остановившись перед дверью, он поправил пиджак и постучал.

— Войдите, — раздалось изнутри.

Госпожа стояла у окна, слегка отодвинув край плотной шторы. Она даже не обернулась, когда Джей вошёл.

— Добрый вечер, мистер Уайт.

— Добрый вечер.

Он подошёл ближе и невольно проследил за её взглядом. На противоположной стороне улицы стояли двое мужчин в тёмных пальто. Один курил, прислонившись к стене, другой наблюдал за входом в ресторан.

— Ваши знакомые? — поинтересовался Джей.

— Люди Третьего округа. Не удивлюсь, если они имеют отношение ко вчерашнему нападению, — ответила она и задёрнула штору. — С самого утра здесь ошиваются.

Госпожа отошла к столу и опёрлась на него ладонью. Окинув Джея внимательным взглядом, она указала на свободное кресло.

— Присаживайтесь, мистер Уайт, вы ведь пришли по делу. Принесли документы?

— Конечно.

Она одобрительно кивнула. Он снял шляпу, сел в кресло у стола и достал записную книжку. Открыв нужную страницу, взял карандаш и поднял глаза на собеседницу.

— Начнём с простого. Как долго вы работаете с Лойэлом Блэком?

— Немногим больше года.

— Кто предложил заключить договор?

— Сам мистер Блэк. Пришёл ко мне с довольно заманчивым предложением, как ему тогда казалось.

Джей сделал пометку.

— Почему для вас так важны эти документы?

— Что вы имеете в виду?

— Я прочёл их от начала до конца. Договор о поставках, счета, платежи посредникам. На первый взгляд, вполне обычные деловые бумаги. Однако вчера вы были готовы пристрелить меня, лишь бы их вернуть.

— Не преувеличивайте, мистер Уайт.

— Тогда объясните, из-за чего столько беспокойства.

Госпожа тихо вздохнула и обошла стол. Сев в кресло напротив, она сложила руки перед собой.

— Скажите, вы хорошо разбираетесь в коммерческих делах?

— Достаточно, чтобы понимать, когда от меня что-то скрывают.

— Вот как? — Она чуть приподняла бровь. — Тогда вы должны были заметить некоторые особенности нашего договора.

Джей на мгновение задумался.

— В документах упоминается несколько посредников. Через них проходила значительная часть платежей. И, признаться, я не совсем понял, зачем потребовалось столько компаний для обычных поставок автомобильных деталей.

— Видите ли, далеко не все сделки совершаются так, как принято писать в учебниках. Иногда приходится прибегать к услугам посредников, чтобы избежать лишних расходов и получить более выгодные условия.

— Или скрыть настоящего получателя денег.

Госпожа задержала на нём взгляд.

— Вы быстро соображаете.

— Значит, я прав?

— Скажем так: если бы вы взялись сверять эти бумаги с нашими складскими книгами, то обнаружили бы весьма любопытные расхождения. Некоторые счета подтверждают поставки, которых, по крайней мере официально, никто не видел. Полагаю, вы понимаете, какие вопросы это могло бы вызвать у полиции.

Джей перестал писать.

— Фиктивные сделки?

— Я предпочитаю называть это особенностями ведения бизнеса.

— А полиция, полагаю, предпочла бы другое название.

— Именно поэтому я не желаю, чтобы эти документы оказались у полиции, — спокойно ответила Госпожа. — Стоит им заинтересоваться одним договором, как они непременно захотят проверить остальные. Начнутся допросы, проверки, придётся объяснять происхождение денег. А когда подобные вопросы задают достаточно долго, даже процветающее предприятие может оказаться на грани разорения.

Она немного помолчала, давая ему обдумать услышанное.

— Я потратила немало лет, чтобы добиться своего положения, мистер Уайт. И не намерена терять всё из-за чужих семейных неприятностей.

— Семейных неприятностей? — Джей нахмурился. — Мою невестку убили, а брат сидит под арестом.

— И я искренне сожалею о случившемся. Но это не меняет положения вещей.

Уайт молча смотрел на неё. В её голосе не было ни насмешки, ни особенного сочувствия. Она говорила о возможном разорении собственного предприятия так же спокойно, как минуту назад рассказывала о коммерческих соглашениях.

— Хорошо, — произнёс он наконец. — Тогда объясните, какое отношение ко всему этому имела Грейс.

— Мы с Грейс были давними подругами. До недавних пор, по крайней мере. Начинали в одной отрасли, часто пересекались по работе и со временем пришли к определённому соглашению. Неофициальному, разумеется. Мы обе прекрасно понимали, кто за что отвечает и какую выгоду получает. А затем ко мне явился мистер Блэк. Он, конечно, ничего не знал о нашей договорённости с Грейс и предложил заключить отдельный контракт. Втайне от собственной жены.

— И вы согласились?

— Не сразу. Для начала я рассказала обо всём Грейс. Она, очевидно, была недовольна. Однако после некоторого размышления мы решили, что отказывать её мужу было бы неразумно.

— Почему?

— Потому что иногда выгоднее позволить человеку считать себя умнее остальных. — Госпожа едва заметно улыбнулась. — Мы заключили с ним договор. Мистер Блэк был вполне доволен собой и, по всей видимости, полагал, что провёл нас обеих. На деле же получал едва ли половину того, на что рассчитывал. Остальное распределялось согласно нашим с Грейс прежним договорённостям.

— И Лойэл об этом не догадывался?

— Насколько мне известно, нет. Он был слишком занят подсчётом собственной прибыли.

Уайт отложил карандаш.

— Значит, документы могли доставить ему немало неприятностей, если бы кто-нибудь разобрался в этих сделках.

— Разумеется. Но не стоит забывать, что неприятности возникли бы не у него одного. Именно поэтому я и хочу оставить всё в прошлом.

— А Грейс? Неужели её устраивало, что собственный муж зарабатывал деньги у неё за спиной?

Госпожа покачала головой и тихо усмехнулась.

— Грейс была женщиной весьма практичной. Если уж её муж решил обманывать собственную семью, она предпочитала хотя бы извлечь из этого пользу.

— И всё же мне трудно поверить, что она спокойно относилась к его поступкам.

— Кто сказал, что спокойно? — Госпожа откинулась на спинку кресла. — Видите ли, у Лойэла были и другие слабости. Он любил дорогие вещи, развлечения и женское общество. Чем больше денег получал, тем беспечнее становился. Тратил, лгал, встречался с кем не следовало и всё меньше заботился о том, чтобы скрывать свои похождения.

— Грейс знала?

— О женщинах? Безусловно. Грейс была кем угодно, но только не дурочкой. Полагаю, именно поэтому она и позволяла этому контракту существовать. Чем больше вольностей позволял себе мистер Блэк, тем больше у неё появлялось оснований избавиться от него.

Госпожа сделала короткую паузу, положив руки на подлокотники.

— Она собиралась развестись, мистер Уайт. И не намеревалась оставлять ему ни цента из того, что считала своим по праву. А вы, должно быть, понимаете, насколько сговорчивее становится человек, когда ему есть что терять.

Джей медленно кивнул. Теперь многое начинало приобретать смысл. Лойэл скрывал свои дела не только потому, что они могли заинтересовать полицию. Грейс, вероятно, знала о его тайных доходах гораздо больше, чем он предполагал, и вполне могла использовать эти сведения против него.

— Значит, Грейс собиралась воспользоваться документами при разводе?

— Вполне возможно. Хотя я сомневаюсь, что она захотела бы передавать их в суд. Слишком многие из этих бумаг касались и её собственных дел.

— Но она могла пригрозить ими Лойэлу.

— Грейс умела добиваться своего. Иногда для этого было достаточно одной угрозы.

Джей вновь посмотрел на записи. Получалось, что у брата имелась куда более серьёзная причина опасаться разоблачения, чем он рассказывал во время допроса. И всё же оставалось непонятным, знал ли сам Лойэл о намерениях жены. Если Грейс действительно собиралась с ним развестись, успела ли она сообщить ему об этом?

Уайт постучал карандашом по краю книжки, затем поднял голову.

— Есть ещё кое-что. Лойэл утверждает, что в ночь убийства находился на деловой встрече. С людьми, которых не хочет называть. Вы случайно не знаете, о ком идёт речь?

Госпожа молча на него смотрела, склонив голову слегка в сторону.

— Знаю.

Джей выпрямился.

— Кто это был?

— Я.

Несколько секунд Уайт не произносил ни слова.

— Значит, он действительно встречался с вами той ночью?

— Да. Нам требовалось обсудить некоторые финансовые вопросы. Мистер Блэк приехал ко мне поздно вечером и задержался до глубокой ночи.

— Когда он уехал?

— Ещё до рассвета. Точного времени я не назову.

Джей быстро записал её ответ.

— И где проходила встреча?

— В одном из моих помещений. Но прежде чем вы начнёте строить предположения, предупреждаю: после нашего разговора мистер Блэк уехал, и где он находился до возвращения домой, мне неизвестно.

Уайт помолчал, обдумывая услышанное.

— Вы понимаете, что можете подтвердить хотя бы часть его алиби?

— Понимаю.

— И всё же вы не намерены подтвердить эту встречу полиции?

Госпожа посмотрела на него с нескрываемым удивлением.

— Кажется, мы только что это обсудили.

— Моего брата обвиняют в убийстве собственной жены. Ваши показания могли бы помочь ему.

— А также вызвать у полиции множество вопросов, на которые я не собираюсь отвечать.

— Вам вовсе не обязательно рассказывать им о содержании встречи.

— Вы ведь сами когда-то служили в полиции, мистер Уайт. Неужели полагаете, что они удовлетворятся одним моим словом? — Она слегка наклонилась вперёд. — Они захотят узнать, зачем приезжал Лойэл, что мы обсуждали, какие дела нас связывают. А затем непременно попросят показать соответствующие документы.

Джей вынужден был признать, что она права.

— Значит, вы отказываетесь подтверждать его слова?

— Я не стану давать показания полиции. Ни сейчас, ни завтра.

Уайт опустил взгляд на записную книжку. Ответ его не устраивал, однако заставить Госпожу сотрудничать он всё равно не мог. К тому же даже подтверждённая встреча ещё не доказывала, что Лойэл не мог совершить убийство.

— Понятно, — произнёс он наконец.

— Надеюсь, мистер Уайт. Я не желаю зла вашему брату, но и жертвовать собственным делом ради него не собираюсь.

Джей закрыл записную книжку и убрал карандаш. Затем достал из внутреннего кармана пиджака документы и положил их на стол перед Госпожой. Основные суммы, даты и имена посредников Джей уже переписал. Оставалось надеяться, что он не упустил ничего существенного.

— Как и договаривались.

Она взяла бумаги, внимательно перелистала несколько страниц и только после этого убрала их в сумочку.

— Благодарю.

— И вам спасибо. Вы рассказали немало полезного.

— Надеюсь, вы сумеете правильно распорядиться полученными сведениями.

Уайт поднялся с кресла и взял шляпу.

— Постараюсь. Однако обещать, что полиция никогда не узнает о ваших делах, я не могу.

Госпожа посмотрела на него.

— Я этого и не требую. Но рассчитываю, что вы не станете привлекать ко мне лишнего внимания без крайней необходимости.

— Не в моих интересах усложнять вам жизнь.

— Вот и прекрасно.

Она поднялась и подошла ближе. В её отношении к Джею по-прежнему чувствовалась осторожность, однако прежней неприязни уже не было. Уайт сдержал своё слово, не попытался торговаться из-за документов и, похоже, понимал, насколько опасным могло оказаться вмешательство в её дела.

— Мне нравятся люди, которые умеют договариваться, мистер Уайт.

— Спорить имеет смысл только тогда, когда это может что-нибудь изменить.

Уголок её губ чуть дрогнул. Она протянула руку.

— Если вам понадобится помощь, можете обратиться ко мне. Особенно если это поможет выяснить, кто убил Грейс.

Джей ответил на рукопожатие, но отпускать её руку не спешил.

— В таком случае у меня уже есть одна просьба.

Госпожа слегка приподняла брови.

— Как быстро.

— Вы знакомы с Томасом Миллером?

Госпожа перестала улыбаться. Она высвободила руку и отвернулась к окну.

— К сожалению, знакома.

— Мне необходимо с ним встретиться. Могу я попросить вас устроить встречу? Моё имя пока можете не упоминать.

Госпожа медленно повернулась.

— И зачем вам понадобился Миллер?

— Выяснилось, что незадолго до убийства Грейс принимала представителя его компании. Я хотел бы узнать, с какой целью тот приезжал.

Она ненадолго задумалась.

— И вы рассчитываете, что сам Миллер вам об этом расскажет?

— Попытаться стоит.

— Вы, кажется, совершенно не представляете, с каким человеком собираетесь иметь дело.

— Тогда тем более хотелось бы с ним познакомиться.

Госпожа покачала головой. Она, похоже, уже жалела о собственном предложении, но после недолгого колебания всё же кивнула.

— Хорошо. Я свяжусь с ним и постараюсь договориться о встрече. Но предупреждаю: после этого мы будем квиты.

— Благодарю, Госпожа.

Уайт достал из внутреннего кармана визитную карточку и положил её на стол. Затем, немного подумав, вынул карандаш и написал на обороте ещё один номер.

— Это мой домашний телефон. Если потребуется связаться со мной не через агентство.

Госпожа взяла карточку и пробежала глазами написанное.

— Учту.

— Приятного вечера, Госпожа.

— До свидания, мистер Уайт.

Уайт коротко кивнул, вышел в коридор и спустился по лестнице. На улице Джей вновь заметил двоих мужчин из Третьего округа. Они по-прежнему стояли возле припаркованного автомобиля, о чём-то негромко переговариваясь. Уайт поднял голову. За одной из штор угадывалось движение. Госпожа, судя по всему, продолжала наблюдать за улицей. Он поправил шляпу и неторопливо направился к мужчинам. Те замолчали, едва заметив его приближение. Один оттолкнулся от стены и смерил Джея недовольным взглядом.

— Проблемы? — спросил он.

— Что вы, господа. — Уайт остановился в нескольких шагах и сдержанно улыбнулся. — Просто хотел попросить вас освободить улицу. Ваши физиономии портят вид и распугивают приличных людей.

Мужчина медленно выпрямился и сжал кулаки.

— Чего ты сказал?

— Что вы мешаете заведению работать, — спокойно пояснил Уайт. — Хотя, признаю, дело может быть не в вас. Возможно, людям просто не нравится смотреть на двух бездельников с повадками дешёвых вышибал.

Второй мужчина шагнул вперёд.

— Ты бы рот прикрыл, пока зубы на месте.

Джей чуть приподнял ладони, словно призывая собеседников к благоразумию.

— Полегче, господа. Не стоит устраивать драку посреди улицы. Особенно когда поблизости столько свидетелей.

Первый мужчина бросил взгляд на прохожих. Возле ресторана действительно было довольно людно, а у соседнего перекрёстка показался полицейский, неторопливо обходивший свой участок.

— Слушай сюда, приятель, — процедил он, вновь повернувшись к Джею. — Шёл бы ты своей дорогой, пока цел.

— С удовольствием. Как только вы последуете моему примеру.

Мужчины переглянулись. Казалось, что один из них всё же решится ударить Уайта, но привлекать к себе лишнее внимание они, по-видимому, не собирались. Первый напоследок смерил его тяжёлым взглядом.

— Я твою рожу запомнил.

— Постарайтесь, — ответил Джей. — У вас, судя по всему, не так много других талантов.

Мужчина недовольно скривился, но спорить больше не стал. Оба направились к автомобилю, сели внутрь и захлопнули дверцы. Через несколько секунд двигатель заработал, и машина, выехав на дорогу, скрылась за поворотом. Уайт проводил её взглядом, затем обернулся к ресторану.

Госпожа стояла у окна. Теперь она даже не пыталась скрыться за шторой. Скрестив руки на груди, женщина наблюдала за ним с выражением, в котором угадывалось скорее любопытство, нежели беспокойство.

Джей слегка приподнял руку в прощальном жесте. Госпожа ответила едва заметным кивком. После этого он развернулся и направился прочь.

Домой Уайт вернулся уже поздним вечером. Приняв душ и переодевшись, Джей забрал из кармана снятого пиджака записную книжку, заварил крепкого чёрного чая и устроился в гостиной. Квартира встретила его привычной тишиной. Лишь изредка в стенах глухо постукивали трубы, да с улицы доносился шум проезжавших автомобилей.

Он поставил чашку на журнальный столик и включил лампу. При мягком жёлтом свете он принялся перечитывать сделанные за день записи. Некоторые слова, написанные второпях, приходилось разбирать с трудом. Кое-где он оставил вопросительные знаки, рядом с другими пометками дважды провёл карандашом.

Разговор с Госпожой не давал ему покоя. Прежде всего следовало разобраться в том, что именно связывало Лойэла с «Дримкаром». Теперь Джей знал, что за обычными на первый взгляд коммерческими соглашениями скрывались сомнительные операции, о которых его брат предпочитал молчать. Но ещё больше его беспокоило другое. Грейс не только знала о тайных доходах мужа, но и сама получала выгоду от заключённых им сделок.

Если верить Госпоже, она собиралась использовать положение Лойэла против него при разводе. Это давало брату возможный мотив для убийства, особенно если он успел узнать о намерениях жены. Уайт нахмурился и перевернул страницу.

Однако слова Госпожи ещё не являлись доказательством. Неизвестно было даже, состоялся ли между супругами разговор о предстоящем разводе. К тому же оставались невыясненными обстоятельства самой смерти Грейс и причины, по которым она оказалась в кабинете мужа тем утром.

Джей перечитал последние записи, затем закрыл книжку и отложил её на столик. Усталость постепенно давала о себе знать. Он откинулся на спинку кресла и прикрыл глаза, но даже теперь ему не удавалось отвлечься от дневных забот.

Через некоторое время он повернул голову к стоявшей рядом тумбочке и взял фотографию в небольшой деревянной рамке. На снимке он стоял рядом с женой. Невысокая, со светлыми волосами и мягкой улыбкой, она держала одну руку на его плече, а другую положила на слегка округлившийся живот. Джей на фотографии смотрел не в объектив, а на неё, улыбаясь так открыто и беззаботно, что теперь с трудом узнавал в этом человеке самого себя.

Он медленно провёл большим пальцем по стеклу, задержавшись на её лице. Снимок был сделан незадолго до её смерти. Тогда они ещё строили планы, обсуждали, как обустроить детскую, выбирали имена для будущего ребёнка. Джей помнил, как она смеялась, как брала его за руку во время прогулок и как иногда, посреди самого обыкновенного разговора, вдруг начинала рассказывать о том, что они будут делать, когда их станет трое.

Он опустил взгляд на её живот. На фотографии она казалась такой счастливой, такой уверенной в будущем, что смотреть на неё становилось почти невыносимо. Джей осторожно коснулся стекла ещё раз. Холодная гладкая поверхность не могла вернуть ни тепла её кожи, ни звука её голоса, ни той жизни, которая когда-то казалась им совершенно естественной.

Прошло столько лет, а он всё ещё помнил многое до мельчайших подробностей. Иногда ему казалось, что достаточно закрыть глаза, чтобы снова услышать её голос, вспомнить привычную манеру говорить и то, как она произносила его имя. Но стоило открыть их, как перед ним снова оказывалась пустая комната.

Уайт долго не отрывал взгляда от снимка. Губы его дрогнули, словно он собирался улыбнуться ей в ответ, но улыбка так и не появилась. В груди снова появилось знакомое тяжёлое чувство. Джей опустил голову, невольно ссутулившись, и провёл ладонью по глазам. Он сидел неподвижно, придерживая рамку обеими руками. Затем осторожно поставил её обратно на тумбочку. Поправил, хотя она и без того стояла ровно, и задержал на ней руку.

Когда он наконец отстранился, взгляд невольно упал на лежавшую рядом записную книжку. Уайт придвинул её к себе, раскрыл на последней странице и попытался вернуться к записям. Несколько минут он перечитывал одни и те же строки, машинально вертя карандаш между пальцами, но так и не сделал ни одной новой пометки. В конце концов он закрыл книжку и отложил её в сторону.

В комнате было тихо. Джей посмотрел на часы, затем поднялся с кресла и выключил настольную лампу. Не включая верхнего света, он прошёл в спальню, разделся и лёг в постель. Сон долго не приходил. Он лежал на спине, глядя в темноту, и время от времени поворачивался с боку на бок. Несколько раз поправлял подушку, натягивал одеяло до груди, затем снова отбрасывал его. За окном постепенно стихало движение, редкие голоса прохожих сменились полной тишиной.

Джей перевернулся на бок, но стоило ему закрыть глаза, как перед ним снова возникло её лицо — живое, улыбающееся, совсем не похожее на неподвижный портрет в деревянной рамке. Он крепче сжал край одеяла и попытался отогнать воспоминание, но оно ещё долго не отпускало его. Он ещё долго лежал без сна и уснул лишь далеко за полночь.

Глава 4

Дорога до участка вышла долгой из-за утреннего движения. Джей нервно дёргал ногой и потирал подбородок, ощущая щетину, отросшую за последние дни. Сегодня времени на бритьё не нашлось. Сегодня должны были освободить Лоела — по крайней мере, Джей на это рассчитывал.

Увидев знакомые ворота участка, он расплатился с водителем, вышел из машины и бегло огляделся по сторонам. Вжав шею в воротник плаща, Уайт поторопился в помещение — погода не праздничная.

В здании было куда оживлённее, чем обычно. По коридорам сновали офицеры, хлопали двери, где-то резко звонил телефон. Джей сразу почувствовал неладное, поэтому прошёл прямо к кабинету начальника, не желая с утра пораньше сталкиваться с физиономией Шепарда-младшего. Постучав, он шагнул внутрь.

— Уайт, я ждал тебя, — поприветствовал его лысоватый мужчина, не вставая из-за стола.

— Доброе утро, мистер Шепард, — ответил Джей, устраиваясь в кресле напротив.

— Рад, что ты сам зашёл. Как мой сын? Не доводит тебя, как раньше? — Шепард коротко усмехнулся и откинулся на спинку кресла.

— Все отлично. А как у вас дела?

— Да вот, наконец удалось засадить преступника, одна проблема — кажется мне, он что-то замышляет. Жалко, ты не можешь заняться этим делом, Уайт. Не хватает нам тебя.

— У вас много достойных людей, — ответил Джей. — Желаю вам только преуспевать в ваших делах. Однако я здесь не просто так.

— Знаю. Ты пришёл по поводу брата.

Шепард-старший тяжело вздохнул и принялся перебирать бумаги на столе. Чем дольше он смотрел в документы, тем сильнее хмурился.

— Ситуация такова: все показания и улики указывают на мистера Блэка. Отпечатки на орудии убийства тоже его. Суд назначен через три дня. Мне жаль, Уайт, но ему поможет только чудо.

— Через три дня? — Джей почувствовал, как внутри всё холодеет. — Вы никак не сможете на это повлиять? Послушайте, я уверен, что Лоел невиновен. Он просто не мог этого сделать.

— Уайт, ты же знаешь, как это работает. Верить на сто процентов тяжело. А если ты сам хоть немного сомневаешься, то тебе его не спасти.

Джей резко поднялся и ударил ладонью по столу.

— Он не виновен!

Голос прозвучал громче, чем он рассчитывал. В кабинете на секунду повисла тишина. Джей стоял, часто дыша, с побелевшими от напряжения пальцами, всё ещё упиравшимися в край стола.

Осознав, что позволил себе лишнее, он медленно выпрямился, поправил пальто и провёл рукой по волосам. Глубоко вдохнул, заставляя себя вернуть голосу прежнюю ровность.

— Если это возможно, я прошу вас хоть как-то повлиять на процесс. Выиграть время. Я знаю, что могу на вас рассчитывать. А я займусь уликами.

Он коротко кивнул и направился к двери.

— До скорого.

Уже выходя из кабинета, Джей услышал за спиной тихое:

— Удачи, Уайт.

Когда Джей вернулся в офис, ему удалось ненадолго перевести дух. Разговоры с коллегами, отчёты и привычный шум агентства помогали отвлечься хотя бы на несколько часов. К обеду позвонила Госпожа: встреча с Томасом Миллером была назначена на следующий день. Уайт не стал показывать радости, но, положив трубку, всё же с облегчением выдохнул — на этот раз всё обошлось быстрее, чем он ожидал.

Он достал записную книжку и пролистал несколько страниц, пока не остановился на пункте, который всё ещё оставался без ответа: «Действительно ли Лоел изменял?»

Джей сел в кресло, прищурился и некоторое время смотрел на запись, постукивая пальцем по краю стола. Потом снова поднял трубку и набрал номер, который оставила ему Дороти. После долгих гудков в трубке наконец прозвучал её голос:

— Добрый день. Кто это?

— Добрый, Дороти, это дядя Джей. Ты не занята?

— Нет.

— Как ты? Надеюсь, никуда не выходишь?

— Нет, дядя Джей, и так страшно. Уже что-нибудь известно про папу?

— Не переживай, я работаю над этим. Но мне нужна твоя помощь. Скажи, твоя мать случайно не ходила на какие-нибудь собрания? Может, у неё было место, куда она регулярно ездила? Подруги, клуб, встречи?

В трубке на несколько секунд стало тихо.

— Кажется, было одно место, — наконец сказала Дороти. — Голден Гейт, 12. Дом, где мама собиралась со своими подругами. Я точно не знаю, но, кажется, это была какая-то групповая психотерапия.

— Она ходила туда по определённым дням?

— Да, по средам и субботам. Примерно в четыре вечера.

Джей достал карманные часы и открыл крышку. Времени оставалось как раз достаточно.

— Спасибо, Дороти. Ты мне очень помогла. Побудь дома ещё ближайшие дни, хорошо? Я сообщу, когда всё начнёт приходить в норму.

— Хорошо, дядя Джей.

— До связи.

Уайт положил трубку, поднялся из-за стола и накинул пальто. На выходе коротко попрощался с сотрудниками, спустился вниз и поймал такси. До указанного адреса он ехал, совершенно не зная, чего ожидать. Дорога заняла всего минут пятнадцать, и вскоре машина остановилась напротив двухэтажного, ничем не примечательного здания.

Джей расплатился с водителем, прошёл по ровной дорожке из тёмно-красного камня и остановился перед дверью. Нажал на звонок.

Открыла ему пожилая женщина с добрыми, но удивлёнными глазами. Она поправила очки и внимательно посмотрела на незваного гостя.

— Здравствуйте. Вы к кому?

— Добрый день. Детектив Джей Уайт. А вы?

— Миссис Вера Уитмор.

— Вы знали миссис Грейс Блэк?

— Конечно, бедняжка… — с глубоким искренним сожалением вздохнула она, покачав головой.

— Я расследую её дело. Мне сообщили, что она посещала это место. Могу я войти?

— Конечно, — сказала миссис Уитмор, уступая ему дорогу.

Уайт вошёл в первую же освещённую комнату. В кругу на стульях сидели несколько женщин — ухоженные, нарядные, в изящных платьях, с аккуратными причёсками и тщательно подведёнными губами. Но взгляд Джея почти сразу остановился на той, кого он меньше всего ожидал здесь увидеть. Госпожа сидела чуть поодаль от остальных, сохраняя привычную прямую осанку и холодное спокойствие. Заметив его, она едва заметно приподняла брови; удивление мелькнуло всего на секунду и тут же исчезло, не привлекая внимания остальных.

Джей сдержанно улыбнулся, приветствуя присутствующих. Некоторые женщины ответили ему, другие лишь вежливо кивнули. Миссис Уитмор вошла следом и остановилась у двери, нервно сложив руки перед собой.

— Всем добрый день. Я детектив Джей Уайт и расследую убийство миссис Грейс Блэк, — сказал он, затем повернулся к хозяйке дома. — У вас найдётся комната, где я мог бы поговорить с каждой из дам отдельно?

— Да, — ответила миссис Уитмор, потирая руки. — Комната напротив свободна.

Женщины переглянулись. По комнате прошёл тихий шёпот; по их лицам было видно, что никто не спешит первым идти на разговор с детективом. Уайт заметил это и чуть смягчил тон:

— Ваши показания могут оказаться очень важными. Уверяю вас, я не отниму много времени.

Одна из женщин с миловидным лицом поднялась со стула, крепко сжимая обеими руками сумочку.

— Я пойду первой, — сказала она решительно. — Грейс была моей подругой. Если я могу чем-то помочь, я помогу.

Джей облегченно выдохнул и прошел с ней в комнату. Это была небольшая кухня, оформленная в приятных зелёных оттенках. На подоконнике стояли горшки с фиалками, у стены — узкий буфет с аккуратно расставленными чашками. Прикрыв занавески, Уайт сел напротив женщины на деревянный стул и достал записную книжку.

— Итак, как вас зовут?

— Мисс Джудит Робертсон, — ответила она, всё ещё крепко держа сумочку на коленях.

— Приятно, мисс Робертсон. Расскажите, пожалуйста, когда вы впервые познакомились с Грейс Блэк и как давно вы её знали?

— Мы впервые встретились в театре, — начала Джудит, и лицо её немного смягчилось от воспоминания. — Уже не помню, какая это была пьеса, но после представления мы так увлеклись обсуждением, что, кажется, простояли в фойе дольше, чем длился сам последний акт. Потом несколько раз сталкивались на других вечерах, благотворительных обедах, приёмах… и постепенно это стало привычным. В общем, мы знали друг друга около трёх лет.

— Понимаю. А как вы попали в эту группу?

— Мы и раньше часто встречались с другими дамами на мероприятиях. Наши мужья — деловые люди, многие знакомы между собой, так что и нам приходилось держаться одного круга. Сначала это было просто удобное место, где можно собраться, выпить чаю, поговорить без мужчин и их вечных разговоров о деньгах, машинах и контрактах. А потом… — она чуть развела руками и пожала плечами. — Потом мы стали говорить не только о погоде и новых платьях. О браках. О страхах. О том, что дома обычно произносят только вполголоса. Миссис Уитмор очень нам помогла. Не всегда легко признаться в том, что у тебя не всё так безупречно, как кажется со стороны.

— Вот как, — Уайт коротко кивнул и сделал пометку. — Грейс чем-нибудь делилась? Какими-то особенно неприятными обстоятельствами в своей жизни?

Джудит нахмурилась и опустила взгляд на стол. Некоторое время она молчала, будто перебирала в памяти чужие слова и боялась выбрать лишнее. Потом тихо вздохнула.

— Я не уверена. Грейс редко жаловалась прямо. Чаще говорила так, будто всё держит под контролем.

— А насчёт измен? Она что-нибудь такое упоминала?

Джудит подняла глаза.

— Да. Её муж изменял ей с домработницей, — сказала она, и в голосе её сразу появилось негодование, но тут же погасло, будто она вспомнила, что говорит не с подругами, а с детективом. — По крайней мере, Грейс была в этом уверена. Но обсуждать это не хотела. Только повторяла: «Всё в порядке, я сама разберусь».

— У неё были доказательства?

— Насколько я знаю, нет. Однажды она видела, как он флиртовал с домработницей. А ещё знала о его ночных отлучках. Может, мистер Блэк и считал, что умеет лгать, но… — Джудит поджала губы. — Женщины такие вещи чувствуют, мистер Уайт. Особенно когда им долго пытаются внушить, что они ничего не замечают.

Джей кивнул и подчеркнул в записной книжке: «ночные отлучки».

— Я понял. Спасибо, мисс Робертсон. Вы очень помогли. Если кто-то ещё захочет дать показания, я буду здесь.

Джудит кивнула, поднялась и вышла из кухни. После неё по очереди зашли ещё три женщины, включая миссис Уитмор, но ничего нового они не сообщили. Их ответы различались в мелочах, но сходились в одном: Грейс была сдержанна, Лоела рядом с ней почти не видели, а слухи о его неверности давно перестали быть просто слухами.

Когда несколько минут никто больше не появлялся, Джей закрыл записную книжку и вышел в гостиную, чтобы попрощаться. Он обвёл комнату взглядом и только тогда заметил, что Госпожи среди женщин уже не было. По-видимому, она ушла, не дождавшись своей очереди.

— Спасибо всем за то, что уделили мне время. Не буду вас больше отвлекать. До свидания.

Женщины тихо попрощались, и миссис Уитмор проводила его до двери.

— Извините, что помешал, миссис Уитмор.

— Что вы, — отмахнулась она. — Надеюсь, мы смогли вам помочь.

— Безусловно, — ответил Уайт с лёгкой улыбкой.

Он вышел к дороге и стал ждать машину. Когда такси остановилось у тротуара, Джей сел внутрь и назвал адрес Клары Гринвич. До нужного дома он добрался уже под вечер. Расплатившись с водителем, Уайт уверенно направился к входной двери и нажал на звонок. Подождал. Нажал снова. За дверью не послышалось ни шагов, ни голоса. Спустя несколько минут он уже начал думать, что дома никого нет, как за спиной раздался быстрый стук каблуков.

— Здравствуйте? — неуверенно произнесла Клара.

Уайт обернулся.

— Добрый вечер, мисс Гринвич.

— Мистер Уайт? — она удивлённо замерла с пакетами в руках. — Зачем вы приехали так поздно? Да ещё и без предупреждения.

Она обошла его, достала ключи и принялась открывать дверь. Джей вошёл следом и закрыл её за собой.

— А что бы изменилось, если бы я предупредил? — спросил он. — В прошлый раз вы и так сказали мне не всю правду. Боюсь, у вас появилось бы время придумать новую ложь.

Клара резко обернулась. Возмущение вспыхнуло на лице сразу, но почти тут же уступило место тревоге. Щёки покраснели. Она отвела взгляд, прошла на кухню и начала выкладывать продукты на стол, явно стараясь занять руки хоть чем-нибудь.

— Я прав? — спросил Уайт.

— О чём вы?

— О том, что Лоел Блэк приезжал к вам не просто так. И это точно не было домогательством.

— Это ложь, — возразила она.

Голос прозвучал слишком быстро и слишком неровно.

— Тогда объясните мне, зачем молодой девушке, которая живёт одна, такие деньги? — Уайт говорил спокойно, но смотрел на неё не отрываясь. — Я понимаю человеческий фактор, мисс Гринвич. Все хотят денег. Желательно побольше. Но терпеть насилие ради них? Молчать? Покрывать человека, который якобы вас домогался? Ради чего?

Клара стояла у кухонного стола, всё ещё держа в руках пакет с продуктами. Пальцы сжали бумагу так сильно, что она тихо хрустнула.

— Есть два варианта, — продолжил Джей. — Либо Лоел Блэк вас шантажировал, либо между вами было что-то другое. И вот в чём загвоздка: шантажировать вас, похоже, было нечем.

Он сделал шаг ближе и положил ладонь на край столешницы.

— Скажите, вы считаете себя глупой женщиной?

— Нет, — ответила она слабым, неуверенным голосом.

— Вот именно. Только глупая женщина стала бы зависеть от денег, без которых вполне могла прожить. Значит, дело было не только в деньгах. Вы были связаны с Лоелом Блэком куда теснее, чем сказали полиции. Я прав?

Клара молчала. Лицо её выдавало замешательство, руки заметно дрожали, а взгляд упрямо цеплялся за разложенные на столе продукты, лишь бы не встречаться с глазами Уайта.

— Если этого недостаточно, мисс Гринвич, — Джей выдохнул и достал записную книжку, — есть ещё одна странность. Когда женщина говорит о человеке, который ей отвратителен, она не защищает его так настойчиво. На допросе вы скрыли его визиты, смягчили историю с домогательствами и при этом отрицали, что он мог быть убийцей. Хотя, если бы всё было так, как вы рассказали, смерть миссис Блэк дала бы вам редкую возможность избавиться от него окончательно.

Клара не ответила. Её губы дрогнули, взгляд ушёл в сторону.

— Но вы надеялись, что он невиновен, — сказал Уайт тише. — До тех пор, пока я не сказал вам, что сам Лоел считает вас способной убить его жену.

Она резко подняла на него глаза.

— Сейчас я хочу услышать правду, — добавил он. — Не ту, которую вы приготовили для полиции. Настоящую.

Клара побледнела. Несколько секунд она стояла неподвижно, потом поставила пакет на стол и сжала край столешницы обеими руками.

— Пожалуйста, выслушайте меня, — сказала она почти шёпотом.

— Я слушаю.

Она вдохнула, но голос всё равно дрогнул.

— Это правда. У нас с Лоелом был роман. Он заботился обо мне, дарил подарки, платил за моё жильё. Я ни в чём не нуждалась. Но когда я увидела его рядом с окровавленной миссис Блэк, я испугалась, — глаза её заблестели от слёз. — Я до последнего надеялась, что это не он. Не хотела разрушать их семью. И я не рассчитывала на брак, мистер Уайт. Я просто… жила тем, что он мне давал. Сегодняшним днём.

— Это правда. У нас с Лоелом был роман. Он заботился обо мне, дарил подарки, платил за моё жильё. Я ни в чем не нуждалась. Но когда я увидела его рядом с окровавленной миссис Блэк, я испугалась, — её глаза заблестели от слез. — Я до последнего надеялась, что это не он. Я не хотела разрушать их семью. И я не рассчитывала на брак, мистер Уайт. Я просто… жила тем, что он мне давал. Сегодняшним днём.

Слёзы всё же покатились по её щекам. Клара поспешно стёрла их тыльной стороной ладони, но тут же расплакалась сильнее.

— Я не оправдываю себя. Ни в коей мере.

Уайт некоторое время смотрел на неё молча. Потом отступил на шаг, и напряжение в его лице сменилось досадой.

— Это не вы убили Грейс, — сказал он наконец.

Клара вскинула голову.

— Что?

— Вы лгали, но не как убийца. Как женщина, которая испугалась потерять удобную жизнь и одновременно боялась признаться, кому именно её обязана. История с домогательствами была защитой. От полиции, от суда, от чужих вопросов. Но мотива убивать Грейс у вас нет. Если, конечно, теперь вы говорите правду.

Клара закрыла лицо руками и разрыдалась, медленно оседая на пол. Уайт не стал её поднимать. Несколько секунд он смотрел на неё с раздражением и усталой досадой, затем развернулся и вышел из кухни.

На улице его встретил холодный воздух. Джей остановился у дороги, поднял воротник пальто и потёр переносицу, пытаясь привести мысли в порядок. Клара отпадала. Значит, он снова возвращался к Лоелу, к Грейс, к отпечаткам на орудии убийства и к тому, чего всё ещё не видел в этой картине.

Он достал сигарету, прикурил и сделал первую затяжку. Дым обжёг горло, но немного успокоил. Джей уже начал думать, где можно поужинать, когда из-за поворота донёсся резкий визг шин.

Чёрный автомобиль выскочил на улицу и остановился у самого тротуара. Задняя дверца распахнулась. Из машины вышли трое мужчин; двоих Уайт узнал сразу. Те самые, что накануне торчали у бара Госпожи.

Третий округ.

— Ну что, умник, — произнёс один из них с угрюмой усмешкой. — Я же говорил, что ты за свою пасть ответишь.

В его руке блеснул пистолет.

Уайт успел только бросить взгляд на пустую улицу, на машину, на второго мужчину, который уже заходил сбоку. Рука дёрнулась к кобуре слишком поздно. Первый шагнул ближе и ткнул дулом ему под скулу.

— Не надо, детектив.

Джей замер.

В эту короткую секунду всё стало слишком отчётливым: холод на лице, мокрый блеск мостовой, запах табака от собственной сигареты, чужое дыхание рядом.

Потом мужчина нажал на спуск.

Выстрел.

Глава 5

Выстрел разнёсся по улице так резко, что Джей невольно зажмурился. В ту короткую секунду он успел подумать только одно: он не готов умереть вот так — у чужого дома, с недокуренной сигаретой в пальцах и чужим пистолетом у лица.

Сердце глухо ударило в ушах. Потом послышался пронзительный крик.

Джей открыл глаза и увидел перед собой перекошенное лицо мерзавца, который ещё мгновение назад держал его на мушке. Пистолет выпал из его руки и ударился о мостовую. Между пальцами мужчины проступала кровь; он зажал раненую кисть и согнулся, грязно ругаясь сквозь зубы.

Уайт резко посмотрел в сторону выстрела. Из-за угла вылетела знакомая машина и остановилась у тротуара, заслонив его от мужчин. Задняя дверца распахнулась.

— Быстро, мистер Уайт, — раздался знакомый голос.

Он узнал Госпожу сразу. Не стал спрашивать и не стал терять время. Вскочил в машину, захлопнул дверцу, и автомобиль рванул с места. Через несколько секунд они свернули за угол и влились в плотный уличный поток; в час пик догнать их было почти невозможно.

Джей перевёл дыхание и посмотрел на Госпожу. Она сидела рядом, опираясь о спинку заднего сиденья, спокойная настолько, будто только что не спасла ему жизнь, а просто велела подать автомобиль к другому входу.

— Зря вы с ними связались, — сказала она, не глядя на него. — Люди Третьего округа редко забывают оскорбления.

— Они следили за мной?

— С того момента, как вы приехали к миссис Уитмор.

— Откуда вы знаете?

Госпожа наконец повернула к нему лицо. В её взгляде мелькнула лёгкая насмешка — не злая, скорее усталая, будто вопрос был слишком наивным для человека его профессии.

Уайт промолчал. Ответ и так был ясен.

— Вы куда-нибудь спешите? — спросила она, плавно меняя тему.

— Уже нет, — с досадой ответил он.

— Тогда приглашаю вас на ужин. Полагаю, после всего этого вы голодны.

Джей посмотрел в окно. Руки всё ещё помнили холод чужого пистолета у лица, а в ушах продолжал стоять звук выстрела.

— Да, — сказал он после паузы. — Не откажусь.

— Вам понравится, — Госпожа чуть заметно улыбнулась. — Есть одно заведение. Надеюсь, вы не против итальянской кухни?

— Ничуть.

Они не продолжили разговор. Вместо этого Джей снова вернулся мыслями к делу Лоела и к тому, как странно оно разворачивалось. Сначала всё будто шло по прямой: улики, показания, отпечатки, очевидный обвиняемый. Но чем дальше он продвигался, тем сильнее эта прямая расползалась в стороны, цепляясь за чужие тайны, старые обиды и случайные совпадения. Джей раздражённо потёр лоб. Он не понимал, куда всё это должно привести. Может быть, смерть Грейс и правда была только случайностью, из-за которой вся картина не желала складываться?

Джей опустил голову в руки, зарываясь пальцами в волосы. Он не находил ответа.

Наконец машина выехала на более свободную дорогу. Дома за окном мелькали быстрее, их очертания размывались в жёлтом свете фонарей, а мокрая мостовая тянулась впереди ровной блестящей лентой. Через несколько минут они остановились у ресторана. С виду он был совсем простым — из тех мест, куда заходят люди, не желающие платить лишнее ни за музыку, ни за скатерти, ни за улыбку официанта.

Выйдя наружу, Джей обошёл машину и открыл Госпоже дверь. Она поднялась, молча кивнула в знак благодарности и едва заметно улыбнулась. В ресторане они выбрали столик чуть поодаль от остальных гостей, у стены, где над ними горела простая жёлтая лампа, мягко освещая потёртую столешницу.

— Вы не против, если я закурю? — спросил Джей.

— Против. Мне неприятен запах табака.

— Без проблем.

Его взгляд пробежал по строчкам меню. Вскоре подошёл официант и принял заказ. Уайт откинулся на спинку кресла, подперев голову рукой, и некоторое время молча смотрел на Госпожу, не решаясь понять, для чего она привезла его сюда: чтобы поговорить или просто убрать с улицы подальше от людей Третьего округа.

Госпожа, в свою очередь, наклонившись ближе к столику, непринужденно улыбнулась.

— Приятная здесь атмосфера, — сказала она, подняв на него глаза. — И можете не волноваться. Мои люди позаботятся о нашей безопасности. Тем более теперь вы на моей территории.

— Рад это слышать… наверное, — ответил он с лёгкой иронией.

— Вам удалось узнать то, что вы искали? После визита к миссис Уитмор вы выглядели не лучше, чем после разговора с той девушкой.

— Я думал, мои дела вас не интересуют.

— Не заставляйте меня весь вечер смотреть, как вы молчите, мистер Уайт, — сказала она спокойно. — Расскажите.

Джей ещё раз внимательно посмотрел на неё, прищурившись, затем склонился ближе к столу, чтобы их разговор не достался соседним столикам. Он начал тихо, с самого начала, выбирая только то, что имело значение: документы, домработница, группа у миссис Уитмор, слухи об изменах, Лоел, отпечатки, имя Миллера. Уайт не вдавался в лишние подробности, но к концу его рассказа перед ними лежала почти вся картина — неполная, неровная, с провалами там, где больше всего хотелось ясности.

Госпожа слушала внимательно и не перебивала. Иногда её взгляд опускался к записной книжке, которую Джей раскрыл между ними, иногда возвращался к его лицу. Он показывал ей пометки, короткие имена, даты, стрелки на полях, обведённые слова — всё, за что сам цеплялся последние дни, пытаясь понять, где факты заканчиваются и начинаются догадки.

Через некоторое время она начала задавать вопросы. Не те, которых он ожидал. Госпожа спрашивала о мелочах, мимо которых он сам прошёл почти не задерживаясь: кто именно видел Лоела по ночам, почему Грейс скрывала свои подозрения, кому было выгодно, чтобы домработница выглядела виноватой, и зачем Миллеру появляться в деле именно сейчас. Джей заметно оживился. Он отвечал, спорил, возвращался к прежним записям, снова открывал уже закрытые страницы. Когда принесли еду, они даже не сразу к ней притронулись, увлечённые разговором сильнее, чем ужином.

— Не думала, что в этом деле так много подводных камней, — сказала Госпожа, приподняв брови и слегка покачав головой.

— И я об этом же.

— Значит, ваш последний подозреваемый — Миллер?

— Да. К сожалению или к счастью — узнаем завтра.

— А домработница? Она не могла вам солгать? — Госпожа оперлась подбородком на руку, внимательно глядя на него.

— Солгала, — ответил Джей. — Только не в том месте, где я ожидал.

Госпожа чуть приподняла бровь.

— Она скрывала не убийство. Она скрывала роман с Лоелом. Деньги, подарки, жильё — всё то, что он ей давал и что она боялась потерять. Если бы Грейс умерла из-за неё, вся эта история сразу выползла бы наружу. Город узнал бы, что домработница спала с хозяином дома, жила на его деньги, а потом избавилась от его жены. Такой позор с неё потом годами бы не смыли.

— Но она всё равно лгала полиции.

— Конечно. Чтобы защитить себя. Не его. Себя.

Уайт сделал короткую паузу и усмехнулся краем губ.

— Самое забавное, что Лоел, похоже, тоже ей не доверял. Он допускал, что она могла убить Грейс.

— Значит, между ними не было большой любви, — сказала Госпожа.

— Именно. Были деньги, удобство и страх потерять то, к чему оба успели привыкнуть. Она надеялась, что он не убийца, потому что тогда её собственная ложь становилась опасной. А он был готов подозревать её, если это снимало подозрения с него самого.

— То есть каждый спасал свою шкуру.

— Проще не скажешь… Надеюсь, я не утомил вас? — спросил он, доставая из кармана часы и взглянув на время. — Уже поздно.

Госпожа задержала взгляд на часах. Сначала мимоходом, затем внимательнее.

— Вы предпочитаете старые вещи? — спросила она, слегка наклонив голову. — Модель, судя по виду, не новая.

— Да, эти часы мне дороги, — сказал Джей и мягко улыбнулся, проводя большим пальцем по потёртому стеклу. — Подарок жены.

Госпожа на мгновение задумалась. Её взгляд скользнул к его рукам, словно она только теперь заметила отсутствие кольца.

— Вы женаты?

Улыбка на лице Джея стала тише.

— Был, — ответил он негромко.

Он закрыл крышку часов и убрал их обратно в карман. Движение вышло медленным, почти осторожным, будто вместе с часами он прятал и всё, что на секунду позволил себе вспомнить.

— Много лет назад.

— И что с ней случилось? — осторожно спросила она, заметив перемену в его лице.

Джей вздохнул и провёл пальцами по бровям, словно пытался стереть с лица усталость раньше, чем ответит. Несколько секунд он молчал, раздумывая, стоит ли вообще заводить этот разговор. Это было прошлое, к которому он редко возвращался вслух. Не потому, что забыл, — как раз наоборот. Некоторые вещи слишком хорошо помнились даже спустя много лет.

Он снова посмотрел на Госпожу. В её взгляде было любопытство, но не праздное; она не торопила его и не пыталась заранее изобразить сочувствие. Это, наверное, и заставило его всё-таки заговорить.

— Это случилось пятнадцать лет назад. Мою жену звали Мари. Мы знали друг друга с детства: росли рядом, ходили в одну школу, вместе возвращались домой после уроков. Сначала были просто друзьями, потом как-то незаметно стало ясно, что по-другому уже не получится. Когда нам исполнилось по двадцать, мы поженились. Это был лучший день в моей жизни. Я никогда не сомневался в своем выборе. Ни разу.

Госпожа молчала, не отводя от него глаз.

— Ребёнка мы хотели давно, — продолжил Джей, и голос его стал мягче. — Не сразу решились. Всё откладывали: то работа, то деньги, то квартира казалась слишком тесной, то я убеждал себя, что сначала нужно стать кем-то большим, чем усталый полицейский с вечными дежурствами. Мари смеялась надо мной. Говорила, что я слишком много думаю о завтрашнем дне и совсем забываю жить сегодня.

Он улыбнулся, и на этот раз улыбка вышла настоящей — короткой, почти мальчишеской, такой, какой Госпожа ещё не видела на его лице.

— Она работала в доме для престарелых. Помогала там, разговаривала с теми, к кому уже почти никто не приходил, приносила им пироги, помнила дни рождения, имена детей, любимые цветы. Она была доброй не напоказ — просто не умела пройти мимо, если кому-то было одиноко. Иногда возвращалась домой такая уставшая, что едва снимала туфли, а потом всё равно садилась рядом и спрашивала, как прошёл мой день. Будто её собственного тяжёлого дня было мало.

Джей опустил взгляд на свои руки.

— Через четыре года она сказала мне, что беременна.

Несколько секунд он молчал, будто снова видел перед собой тот вечер.

— Я сначала даже не понял. Просто стоял и смотрел на неё, как последний дурак. А она смеялась. Смеялась и плакала одновременно, держала мои руки на своём животе, хотя там ещё почти ничего не было видно. И я… — он коротко выдохнул, качнув головой. — Я тоже плакал. От счастья. Потому что должен был стать отцом, потому что она была рядом, потому что всё, чего мне когда-то не хватало, вдруг оказалось у меня в руках.

Улыбка ещё держалась на лице, только взгляд уже стал влажным. Джей моргнул, отвернулся на секунду и быстро вытер глаза салфеткой — раздражённо, будто злился не на слёзы, а на то, что они появились при другом человеке.

Госпожа не сказала ни слова. Только чуть склонила голову, и сведённые вместе брови впервые сделали её лицо не холодным, а почти мягким. Она не перебивала, позволяя ему справиться с собой.

Уайт глубоко вдохнул, провёл ладонью по лицу и продолжил уже тише:

— В тот вечер я задержался на работе из-за важного дела и вернулся домой почти ночью. В квартире было темно. Сначала я подумал, что она спит, но потом понял: её нет. Ни записки, ни следов спешки, ни беспорядка. Ничего. Даже соседка не видела, чтобы Мари возвращалась домой.

Он замолчал на мгновение, и пальцы крепче сжались вокруг салфетки.

— Я помню, как пытался не паниковать. Уговаривал себя, что всему есть объяснение. Может, ей стало плохо. Может, её отвезли в больницу. Может, она зашла к кому-то по дороге и задержалась. Но она была на восьмом месяце, Госпожа. На восьмом. Женщина в таком положении не исчезает среди ночи просто так.

Голос у него стал резче, но не громче. Джей смотрел не на Госпожу, а куда-то поверх стола, будто видел перед собой не ресторан, а ту тёмную квартиру, в которую когда-то вернулся слишком поздно.

— Я позвонил Шепарду. Потом всем, кому мог. Мы подняли людей, проверили больницы, дворы, переулки, набережную. Искали всю ночь. Каждую улицу, каждый угол, каждый чёртов проход, где могло оказаться хоть что-то.

Он сглотнул и наконец взял стакан, но не сделал глотка.

— Нашли её на рассвете. У реки.

Несколько секунд он молчал. На этот раз молчание было тяжелее любых слов.

— Когда я увидел её… — Джей оборвал себя, сжал челюсть и отвёл взгляд. — Экспертиза потом показала, что её ударили по голове чем-то тупым. Она потеряла сознание, но была жива… до тех пор, пока не оказать в воде. Моя Мари… и наш ещё не родившийся ребёнок…

Он всё же сделал глоток воды, но легче не стало. Стакан тихо стукнул о столешницу.

— Потом это стало делом, — сказал он глухо. — Папкой, протоколом, заключением эксперта. Для всех остальных. А для меня это была Мари. Моя жена. Она была жива, когда оказалась в воде. Жива, понимаете? Кто-то ударил её, бросил там и ушёл. Просто ушёл.

Госпожа сидела неподвижно, только пальцы её чуть заметно сжались на краю скатерти.

— Я взялся за это дело сам. Тогда мне казалось, что если я буду достаточно упрямым, если не стану спать, есть, жить как нормальный человек, то найду хоть что-нибудь. Хоть одного свидетели, хоть одну ошибку. Но годы шли, а ничего не менялось. Люди забывали, показания расползались, улицы менялись. А дело стояло на месте без малейшего намёка на прогресс.

Он усмехнулся коротко, зло, без малейшего веселья.

— Потом начальник сказал, что полиция больше не может тратить ресурсы на безнадёжное расследование. Безнадёжное. Хорошее слово, правда? Удобное. Им можно прикрыть всё, что не удалось довести до конца.

Джей опустил взгляд на свои руки. Кулаки были сжаты так крепко, что побелели костяшки.

— В тот же день я ушёл из полиции. Понял, что если кто-то и найдёт убийцу Мари, то только я сам.

Он выдохнул, и голос стал совсем тихим, почти глухим:

— Я всё ещё ищу. Не так, как раньше. Но ищу хоть что-нибудь, за что можно ухватиться.

Госпожа некоторое время смотрела на него молча. Потом спросила:

— И что вы сделаете, когда найдёте виновного?

Джей поднял на неё глаза. Вопрос будто вернул его обратно за стол.

— Не знаю, — ответил он честно.

Госпожа чуть заметно приподняла брови.

— Не знаете?

— Не знаю, что мне захочется сделать в первую секунду. И, возможно, лучше мне самому этого не знать. — Он помолчал, снова опустив глаза на стол. — Но я знаю другое: этот человек не должен был прожить столько лет лет так, будто ничего не случилось. Не должен был есть, спать, работать, здороваться с соседями, пока Мари лежала в земле вместе с нашим ребёнком.

Голос его не стал громче, но в нём появилась та жёсткость, от которой слова звучали тяжелее крика.

— Я не ищу облегчения. Его, может быть, уже не будет. Я хочу, чтобы он ответил. Перед законом, передо мной — как получится. Но ответил.

— Значит, всё-таки месть, — тихо сказала Госпожа.

— Нет, — Джей покачал головой. — Месть — это когда хочешь причинить боль, потому что больно тебе. А я хочу, чтобы человек, который это сделал, перестал быть безымянной тенью. Чтобы у него появилось лицо. Имя. Чтобы он больше не мог прятаться за временем, за чужим равнодушием, за словом «безнадёжно».

Госпожа опустила взгляд к столу. Несколько секунд она молчала, будто взвешивала его слова.

— Иногда имя ничего не упрощает, мистер Уайт.

— Я не прошу, чтобы стало проще.

— А если правда окажется хуже, чем незнание?

Джей слабо усмехнулся, но улыбки в этом не было.

— Хуже незнания? — повторил он. — Я пятнадцать лет просыпаюсь с мыслью, что где-то ходит человек, который убил мою жену, а я даже не знаю, кому должен смотреть в лицо. Поверьте, Госпожа, незнание тоже умеет быть пыткой.

Она посмотрела на него внимательнее. На её лице снова было привычное спокойствие, но теперь оно казалось не холодностью, а защитой.

— Надеюсь, когда вы найдёте ответ, он не заберёт у вас больше, чем уже забрал.

Джей ничего не сказал. Только коротко кивнул и опустил взгляд к тарелке. Спагетти давно остыли, соус потемнел и загустел, но он всё же заставил себя доесть несколько вилок, почти не чувствуя вкуса. Госпожа тоже вернулась к ужину: аккуратно отломила ложечкой край небольшого пирожного, посыпанного красной пудрой, и какое-то время ела молча.

Расплатившись за ужин, они вышли на улицу. Крепкий северный ветер сразу пробрался под воротник, заставив Джея поёжиться. Уайт помог Госпоже сесть в машину, но сам остался на тротуаре.

— Я могу вас подвезти, — предложила она, слегка повернувшись к нему из глубины салона.

— Не стоит. Доеду на такси, — ответил он. — Спасибо за ужин. Хорошего вам вечера.

Госпожа некоторое время смотрела на него, словно хотела сказать что-то ещё, но передумала. Затем молча кивнула и закрыла за собой дверь. Автомобиль тронулся с места и вскоре скрылся за поворотом, растворившись в вечернем сумраке.

Джей остался у ресторана один. Закурил, сделал несколько медленных затяжек и только потом поймал такси. Домой он ехал молча, глядя в окно на мокрые улицы и жёлтые огни фонарей. Разговор с Госпожой вытащил наружу слишком многое, и теперь Джей хотел только одного — добраться до квартиры, закрыть за собой дверь и остаться одному.

На следующий день Джей проснулся рано. Сначала долго стоял под горячим душем, пытаясь окончательно прогнать остатки тяжёлого вчерашнего разговора, потом сбрил отросшую щетину и внимательно посмотрел на себя в зеркало. Лицо стало свежее, взгляд — яснее. Этого было достаточно. Сегодня ему предстояла встреча с последним подозреваемым, и от неё могла зависеть судьба Лоела Блэка.

Он надел строгий тёмный костюм, поправил галстук, взял шляпу и вышел из квартиры.

На место встречи Уайт прибыл на несколько минут раньше, но это его не смутило. В запасе оставалось время, и он, немного осмотревшись, купил свежий номер газеты у мальчишки на углу, затем сел на ближайшую скамью. Городские новости не представляли особого интереса, пока его взгляд не зацепился за жирный заголовок: «Слушание отложено: главарь Третьего округа проведёт месяц в тюрьме».

Брови Джея едва заметно приподнялись. Он задержался на статье, вчитываясь в подробности. «Неужели Шепард говорил именно об этом? Значит, им всё-таки удалось его взять. Чудеса, да и только».

Он ещё раз пробежал глазами заметку, но дочитать не успел.

— Доброе утро, мистер Уайт.

Джей поднял голову. Перед ним стояла Госпожа.

— Мы с вами уже так часто видимся, что можете звать меня просто Уайт, — сказал он, складывая газету. — Доброе утро и вам.

— Готовы?

— Конечно.

Он убрал газету под мышку и последовал за ней к зданию, которое снаружи больше напоминало мастерскую, чем контору. Через несколько секунд Джей убедился, что так оно и было. Внутри пахло маслом, металлом и нагретой резиной. Несколько рабочих сновали между машинами: одни ставили колёса, другие возились с кузовом, кто-то менял стекло, кто-то, стоя на стремянке, чинил крышу автомобиля. Праздных людей Уайт не заметил — каждый был занят своим делом, и общий шум мастерской складывался из стука инструментов, коротких окриков и глухого металлического скрежета.

В глубине цеха, чуть выше основного пола, находилась небольшая застеклённая комната. К ней вела узкая лестница. Госпожа поднялась первой и без стука вошла внутрь.

Миллер сидел за столом, разговаривая по телефону и небрежно накручивая провод на палец. Увидев вошедших, он лишь поднял руку, показывая, что им придётся подождать. Джей молча сел на кожаный диван у входа.

Комната оказалась небольшой и слишком тёмной для помещения, откуда следовало наблюдать за работой мастерской. Большой стол из тёмного дерева был завален документами; часть бумаг лежала аккуратными стопками, часть — небрежно разбросана, словно Миллеру было всё равно, кто именно увидит его беспорядок. Рядом стоял стул с зелёной обивкой и закруглёнными подлокотниками, у стены — узкий рабочий шкаф. Перед диваном располагался стеклянный журнальный столик, непривычно чистый на фоне всего остального: ни пыли, ни пятен, ни даже заметных отпечатков пальцев.

Воздух был тяжёлым. Из-за плохой вентиляции в комнате задерживался запах табака, масла и нагретого металла, и уже через несколько минут Джей понял, что долго находиться здесь будет неприятно.

Пока Джей рассматривал огромные окна, выходившие прямо в цех, Миллер закончил разговор. Он ещё несколько секунд держал трубку у уха, хотя на другом конце уже явно положили, затем медленно опустил её на рычаг, сделал пару пометок в документах и только после этого поднял глаза на гостей. Всё в его движениях было неторопливым, почти ленивым, будто люди, пришедшие к нему, должны были подстраиваться под его время, а не наоборот.

Миллер поднялся, обошёл стол и сел на его край, оставив одну ногу на полу, другую слегка вытянув вперёд. На лице появилась улыбка — широкая, вежливая и совершенно лишённая тепла.

— Приятно вас видеть, Госпожа, — сказал он, кивнув ей.

— Не могу сказать того же о вас, Томас.

Она произнесла его имя так ровно, что в нём прозвучало больше презрения, чем в любой грубости. Миллер тихо усмехнулся, будто именно такой ответ и ожидал.

— Всё такая же откровенная. В этом всегда было ваше очарование.

— Не тратьте его на меня.

Его улыбка стала чуть шире.

— Как пожелаете. Тем не менее вы здесь, а значит, дело достаточно неприятное, чтобы переступить через личные вкусы. С какой целью пожаловали?

— На самом деле, это я хотел с вами поговорить, — вмешался Джей, поднимаясь с дивана. Он подошёл ближе и протянул руку. — Джей Уайт. Частный детектив.

Миллер посмотрел сперва на руку, потом на лицо Уайта, словно за эти две секунды успел решить, к какой породе людей его отнести. Только после этого пожал ладонь — крепко, но чуть дольше, чем требовалось.

— Томас Миллер, — представился он. — Директор «Турбо-Энерджи».

— Я бы хотел задать вам несколько вопросов относительно погибшей миссис Блэк.

— Разумеется, — Миллер поднял ладонь, будто давал клятву в суде. — Я весь к вашим услугам. Честность, открытость, помощь следствию — всё, что полагается говорить в таких случаях.

Джей слегка нахмурился, но промолчал. Достал записную книжку.

— Где вы были в среду между шестью и семью часами утра?

— Дайте вспомнить… — Миллер прикрыл глаза, делая вид, будто вопрос требует долгих усилий. — Ах да. Спал. В собственной кровати. Рядом с женой. Довольно скучное алиби, но зато крепкое.

— Ваша жена сможет это подтвердить?

— Конечно. И не только она.

— Кто ещё?

Миллер посмотрел на него с лёгкой насмешкой.

— Слуги. Шофёр. Повариха, если вы особенно любите утренние подробности. Дом просыпается рано, мистер Уайт. У меня, в отличие от некоторых, люди получают деньги за то, чтобы замечать всё вовремя.

Уайт сделал пометку.

— Когда вы в последний раз виделись с миссис Блэк?

— Точно не скажу. Мы с ней не были партнёрами. Для частых встреч причин не имелось.

— Правда? — Джей поднял глаза от записной книжки. — Один свидетель утверждает, что за два дня до убийства вы приезжали к ней домой.

Миллер замер всего на долю секунды. Потом щёлкнул пальцами и рассмеялся тихо, почти виновато, но глаза его остались внимательными.

— Чёрт. Верно. Совсем вылетело из головы. Вы уж простите, мистер Уайт, у меня в день бывает больше встреч, чем у приличного человека должно быть забот. Да, я приезжал к миссис Блэк. По её просьбе.

— По какому поводу?

— По поводу одного крайне настойчивого молодого человека.

— Прошу подробнее.

Миллер спрыгнул со стола и подошёл к окну. Внизу рабочие продолжали возиться с машинами; никто не смотрел вверх. Он некоторое время наблюдал за цехом, затем бросил короткий взгляд на Госпожу.

— Этому человеку можно доверять?

— Я ручаюсь за него, — ответила она.

— Как серьёзно, — мягко сказал Миллер. — Значит, всё-таки доверять.

Госпожа не изменилась в лице, но Джей заметил, как её пальцы чуть крепче легли на сгиб локтя.

— Томас.

— Хорошо, хорошо. Без старых привычек.

Он повернулся к Уайту уже без улыбки, но это отсутствие улыбки почему-то не сделало его лицо честнее.

— За две недели до смерти миссис Блэк к их дому начал приходить молодой человек. Ничего особенного с виду: обычно одет, быстрый, нервный, лицо держал опущенным. Оставлял письма под дверью и уходил. Иногда сразу, иногда ждал на другой стороне улицы, будто хотел убедиться, что их нашли.

— Письма с угрозами?

— Именно.

— Почему миссис Блэк не обратилась в полицию?

Миллер медленно провёл большим пальцем по нижней губе, будто сдерживал улыбку.

— Потому что письма были адресованы не ей.

Джей замер.

— А кому?

Миллер выдержал паузу. Слишком длинную для человека, который просто отвечает на вопрос.

— Мистеру Лоелу Блэку.

Несколько секунд Уайт молчал. Он снова посмотрел в записную книжку, но строки перед глазами будто перестали складываться. Если Лоелу угрожали ещё до убийства, картина менялась. Это уже не походило на вспышку ярости или семейную ссору. Кто-то приходил к дому, оставлял письма, показывался достаточно часто, чтобы его заметили, и всё равно исчезал прежде, чем его успевали схватить.

«Если угрожали Лоелу, почему Грейс скрывала это? — подумал Джей, потирая лоб. — И за что именно Лоелу могли угрожать?»

— Не хотел бы отрывать вас от глубоких размышлений, — произнёс Миллер, и в голосе его снова появилась насмешливая лёгкость, — но это ещё не всё.

Джей поднял взгляд.

— Продолжайте.

— Возможно, вы уже догадались, мистер Уайт, но «Турбо-Энерджи» — не совсем та благопристойная автомобильная компания, какой её изображают в газетах. Мы делаем машины, продаём машины, ремонтируем машины… и иногда решаем вопросы, которые мешают всему вышеперечисленному.

— То есть это банда.

— Как грубо, — Миллер улыбнулся. — Но не без доли правды.

Госпожа холодно посмотрела на него.

— Вы всегда любили украшать грязь дорогой вывеской.

— А вы всегда умели замечать только грязь, даже когда вывеска действительно дорогая.

На этот раз Госпожа не ответила. Миллер тоже не стал развивать тему; он вернулся к столу, взял портсигар, но, покосившись на неё, убрал обратно, будто вспомнил старое правило слишком поздно и всё равно решил ему подчиниться.

— Миссис Блэк попросила меня защитить её семью, — продолжил он. — Неофициально. Без полиции, без шума, без газет. За два дня до смерти я приезжал к ней узнать, не появлялся ли тот парень снова. Она сказала, что за последнюю неделю его не видела. Мои люди тоже следили за домом, но толку мало. Парень либо был осторожен, либо ему кто-то помогал. Установить его мы не успели.

— И вы помогали ей исключительно по доброте душевной? — спросил Джей.

Миллер посмотрел на него почти весело.

— Нет. Исключительно по взаимной выгоде. Доброта плохо оплачивает работу людей, мистер Уайт.

— Что она предложила вам взамен?

— Достаточно, чтобы я согласился.

— Это не ответ.

— Зато честный, — Миллер взял со стола визитную карточку и протянул её Джею. — Большего пока не будет.

Уайт не сразу принял карточку. Несколько секунд они смотрели друг на друга, и Джей ясно понял: Миллер рассказал ровно столько, сколько считал нужным, и ни словом больше. Не потому, что боялся. Потому что привык сам решать, где заканчивается разговор.

— Если появятся новые вопросы, звоните, — сказал Миллер. — Возможно, в следующий раз я вспомню ещё что-нибудь полезное.

— Вы часто вспоминаете важные вещи только после того, как вас прижмут?

— Только когда собеседник достаточно настойчив, чтобы заслужить правду.

Телефон на столе резко зазвонил. Миллер тут же изменился в лице: улыбка исчезла, взгляд стал острым и деловым. Он поднял трубку, приложил её к уху и, уже не глядя на Уайта, коротко махнул рукой на прощание.

— Хорошего дня, мистер Уайт. Госпожа.

Госпожа первая направилась к двери. Джей задержался на секунду, убрал визитку в карман и последовал за ней. За их спинами Миллер уже говорил в трубку низким, быстрым голосом, словно только что завершившаяся беседа была для него не больше чем небольшой, но забавной задержкой между настоящими делами.

Выйдя на главную улицу, Уайт остановился у края тротуара и достал сигареты. Госпожа молчала, глядя куда-то в сторону, и медленно прокручивала кольцо на среднем пальце. День выдался солнечным — редкая ясность после долгих недель серого неба, — но даже этот свет не делал разговор с Миллером менее мрачным.

Джей прикурил, сделал затяжку и выпустил дым в сторону от неё.

— Мы с Грейс были давними друзьями, — задумчиво произнесла Госпожа. — Почему она не попросила помощи у меня?

— Возможно, хотела вас от чего-то уберечь, — сказал Уайт после короткой паузы. — Это единственное объяснение, которое приходит мне в голову.

Госпожа ничего не ответила. Её пальцы снова провернули кольцо, медленно, почти машинально.

— Знаю, вы не детектив, — продолжил Джей, — но могу я попросить вас ещё об одном одолжении?

— Слушаю вас.

— Проверьте, насколько достоверна информация Миллера. Мне нужно точно знать, где он был в момент убийства и кто может это подтвердить. Думаю, вам это под силу.

— Это не займёт много времени.

— Спасибо, — Джей слегка улыбнулся, но улыбка вышла усталой. — Я поеду в участок. Попробую найти там хоть что-нибудь по письмам.

— До встречи, Уайт.

— До встречи.

Он коротко кивнул ей на прощание. Когда подъехало такси, Джей сел внутрь и ещё успел увидеть, как Госпожа осталась на тротуаре — прямая, неподвижная, с лицом, на котором солнечный свет только сильнее подчёркивал задумчивость.

Машина тронулась с места. Уайт на несколько секунд прикрыл глаза. Сквозь опущенное стекло тянуло свежим воздухом, но напряжение не уходило. До главного участка оставалось совсем немного, и чем ближе они подъезжали, тем сильнее Джей чувствовал, что дело снова меняет форму у него в руках.

Он провёл ладонью по волосам, зачёсывая их назад.

«Что же на самом деле происходит?»

Глава 6

Приехав к главному участку, Уайт поднялся на второй этаж. Внутри, как обычно, было шумно: хлопали двери, кто-то спорил у стены, дежурный нёс папки так, будто они весили больше, чем должны. Джей прошёл по коридору, не задерживаясь на чужих взглядах. У нужной двери он остановился и постучал.

— Войдите.

Уильям Шепард сидел за столом, склонившись над бумагами. Увидев Джея, он заметно удивился.

— Уайт. Не думал, что ты придёшь.

Он поднялся и протянул руку. Джей пожал её, потом без приглашения опустился на край стола, как делал когда-то много лет назад, ещё до того, как подобная фамильярность стала раздражать половину участка.

Шепард заметил это, но замечания не сделал.

— Как успехи?

— Я выяснил кое-что интересное. Грейс знала об изменах Лоела.

Шепард чуть нахмурился.

— Уверен?

— Достаточно, чтобы не строить дело на ревности и страхе разоблачения. Если Лоел убил её, то причина была не в том, что жена внезапно узнала о другой женщине. Она знала давно.

— И молчала?

— Не совсем. Она мстила ему при жизни.

— Каким образом?

Джей на мгновение отвёл взгляд к окну, прикусив губу на секунду.

— Я не имею права распространяться о подробностях, к сожалению. Но если говорить просто, она держала в руках большую часть его денег.

Шепард медленно сел обратно.

— Удобно сказано. Ничего конкретного, но звучит так, будто я должен поверить.

— Вы и так мне верите.

— Не злоупотребляй.

Джей едва заметно усмехнулся.

— Постараюсь.

Шепард какое-то время смотрел на него молча. Он не был похож на Адама — в нём было меньше резкости и больше старой усталости человека, который слишком долго видел, как хорошие дела разваливаются из-за плохих доказательств.

— Есть ещё кое-что. Незадолго до убийства к дому Блэков приходил неизвестный. Передавал письма с угрозами.

— Грейс?

— Нет. Лоелу.

Пауза стала тяжелее.

— У тебя есть письма?

— Нет.

— Свидетель?

— Есть. Но оригиналы, насколько я понимаю, остались в доме. А туда меня официально не пускают.

Шепард поджал губы. На лице у него не было недоверия — скорее раздражение человека, которому принесли полезную информацию без того, что можно положить в дело и показать прокурору.

— Ты был прав, — сказал он наконец. — Дело сложнее, чем выглядело в первый день.

— Рад, что это наконец начинает звучать не только из моего рта.

— Не обольщайся. Суду твоего рта будет мало.

Джей наклонил голову.

— Тогда скажите лучше, удалось ли выиграть для Лоела время?

Шепард несколько секунд молчал, потом отодвинул от себя папку.

— Есть один вариант.

— Мне уже не нравится начало.

— Помнишь, я говорил тебе о человеке, которого мы недавно взяли? Глава Третьего округа. Газеты уже успели сделать из него городское пугало.

— Сантос?

— Он самый, — сказал Шепард. — Сейчас он сидит, но это ненадолго, если мы не найдём что-то крепче.

— За что его взяли?

— За убийство жены и детей губернатора.

Уайт чуть изменился в лице, но промолчал.

— Газеты писали туманно.

— Улики есть. Косвенные, но достаточно крепкие, чтобы судья не выпустил его сразу. Связи с людьми, которые могли быть на месте. Деньги, прошедшие через его район. Пара свидетелей, которые внезапно забыли половину сказанного, едва дошло до протокола. Этого хватило, чтобы закрыть Сантоса сейчас. Но не хватит, чтобы удержать его там надолго.

— И он молчит.

— Как камень.

— Причём здесь я?

Шепард сложил руки перед собой.

— Тебя отправят в тюрьму под чужим именем. Ненадолго. Мы подготовим историю, бумаги и причину, по которой ты окажешься рядом с ним. Твоя задача — подобраться ближе и заставить его говорить. Не официально. Не протоколом. Как умеешь.

Уайт смотрел на него несколько секунд, потом тихо усмехнулся.

— Интересно, кому пришла в голову такая блестящая идея?

— Одному из молодых. Марк Тремор.

Джей поднял брови.

— Вот как.

— На одном из утренних разборов я собрал нескольких молодых офицеров. Хотел послушать, как они думают, пока ещё не научились бояться собственных идей. Тремор предложил внедрить человека к Сантосу. Остальные посмеялись. Я — нет.

— Потому что сразу подумали обо мне.

— Потому что ты единственный достаточно упрямый, чтобы согласиться, и достаточно умный, чтобы не умереть в первый же день.

— Трогательно.

— Это не комплимент.

— Я понял. Комплименты у вас обычно хуже.

Шепард не улыбнулся.

— Риск высокий. Тюрьма — не декорация и не игра. Если что-то пойдёт не так, я не смогу вытащить тебя щелчком пальцев.

— Зато если всё пойдёт как надо, вы поможете Лоелу.

— Я помогу делу, — жёстко сказал Шепард. — И если твои сведения подтвердятся, это даст нам основания задержать передачу дела в суд и расширить расследование. Но без фактов твой брат останется главным подозреваемым. Кровь на руках, отсутствие алиби, семейный скандал, возможный мотив. Прокурору этого хватит.

Джей встал. Несколько шагов прошёл по кабинету, остановился у окна и машинально полез в карман за сигаретами. Вспомнил, где находится, и убрал руку обратно.

— Сколько времени у меня будет?

— Столько, сколько понадобится.

Уайт обернулся.

— Это обычно значит: меньше, чем нужно.

— Обычно да.

Джей посмотрел на него с усталой, почти злой усмешкой.

— Вы совсем не изменились, Шепард. Всё ещё находите способ втянуть меня в дело, от которого у нормального человека хватило бы ума отказаться.

— Я никогда не считал тебя нормальным человеком.

— Ещё один комплимент?

— Констатация факта.

Уайт помолчал. Потом медленно кивнул.

— Хорошо. Я согласен.

Шепард открыл верхний ящик стола и достал тонкую папку без подписи. На обложке уже была прикреплена карточка с чужим именем.

— Кайл Росс, — сказал он.

Джей посмотрел на карточку.

— Уже успели окрестить?

— Успели подготовить то, что нужно, — ответил Шепард. — Имя, бумаги, пару старых протоколов, достаточно грязную биографию.

— Звучит обнадёживающе.

— Тридцать семь лет. Родился в Толидо. Последние годы крутился между мастерскими, больничными складами и людьми, которые умеют перевозить товар без лишних вопросов.

— Какой товар? — спросил Джей, не поднимая глаз.

— Медицинские препараты. Такие, за которые сажают. И такие, которые у Сантоса вызовут уважение, а не подозрение.

Уайт медленно кивнул.

— Срок?

— Пять лет, если верить бумагам.

— Щедро, — тихо сказал Джей.

Шепард положил папку перед ним.

— Внутри ты не Джей Уайт. Не бывший полицейский и не частный сыщик. Ты Кайл Росс. Человек, который слишком долго возил чужой товар и в итоге оказался не так нужен, как думал. Запомни это.

Джей несколько секунд смотрел на карточку.

— Кайл Росс, — тихо повторил он.

— Привыкай.

Через полчаса Джея отвели в небольшую комнату в служебной части участка. Серые стены, тусклая лампа под потолком, запах пыли и старой краски — всё здесь выглядело так, будто помещение специально выбрали, чтобы заранее отбить у человека желание задавать лишние вопросы. У окна стоял стол. На нём лежали грубая одежда, пара стоптанных ботинок, досье и небольшая коробка с тонким микрофоном, проводом и застёжками.

Один из техников раскрыл коробку перед Уайтом.

— Прослушка, — коротко объяснил техник. — Микрофон спрячем под лацканом. Провод уйдёт под подкладку, к передатчику у пояса.

— Звучит почти надёжно.

— «Почти» здесь главное слово. В корпусе мы ещё сможем что-то поймать. Во дворе, в столовой или при шуме — скорее всего, только обрывки.

Джей усмехнулся.

— То есть мне нужно разговорить Сантоса, подвести его к нужному месту и проследить, чтобы он говорил достаточно громко.

— Если получится — будем признательны.

— Щедро с вашей стороны.

Техник закрыл коробку.

— Я отвечаю за провода, мистер Уайт. За чудеса — это к вам.

Уайт усмехнулся, но спорить не стал. Кроме одежды ему выдали тонкий нож, который можно было спрятать в сапоге. Не оружие для драки — скорее последняя возможность, если всё пойдёт совсем плохо.

Когда он переоделся, офицеры ещё несколько минут возились с микрофоном и застёжками: проверяли, не топорщится ли ткань, не цепляет ли провод, не выдаёт ли что-нибудь чужую работу под грубой тюремной одеждой. Джей стоял спокойно, с поднятыми руками, и позволял им делать своё дело. На лице у него держалось выражение скучающего терпения, которое особенно раздражало людей, вынужденных торопиться.

Дверь открылась, и в комнату вошёл Адам Шепард.

Уайт чуть приподнял бровь.

— Шепард?

— Удивлены? — спросил тот. — Вы должны были догадаться, что вести вас буду я.

— Я надеялся, у участка остался хоть какой-то вкус к драме.

— К несчастью, с драмой вы обычно справляетесь сами.

Адам передал ему папку.

— Ознакомьтесь. Здесь всё, что вам нужно знать до входа.

Офицеры переглянулись. Адам даже не повернулся к ним.

— Оставьте нас на минуту.

Комната быстро опустела. Дверь закрылась, и участок за стеной стал звучать глуше. Джей раскрыл досье, пробежал глазами первые строки и почти сразу понял, зачем нужен именно Адам. Если заключённого приведёт младший Шепард, сын начальника, человек с узнаваемой фамилией и лицом, в тюрьме это заметят. А значит, заметят и самого Джея.

— Сам додумался или подсказали? — спросил Уайт, не отрываясь от бумаг.

Адам тяжело выдохнул и провёл ладонью по лицу.

— Как же хорошо, что ты больше не работаешь рядом со мной.

— Скучаешь?

— Иногда. Потом ты открываешь рот, и это проходит.

Джей едва заметно усмехнулся.

— Жестоко.

— Читай дальше.

Уайт опустил взгляд к фотографии. На плотной карточке был мужчина лет пятидесяти с лишним: невысокий, крепкий, с тяжёлым лицом и глазами, в которых не было ни суеты, ни страха.

— Диего Сантос, — сказал Адам. — Пятьдесят два года. Испанец. В городе больше известен как Папа Ди. Глава Третьего округа. Невысокий, но пусть это тебя не обманывает. Любит выпить, умеет устраивать драки и почти никогда не делает ничего своими руками, если рядом есть человек, готовый сделать это за него.

— Не переносит стукачей?

— Их никто не переносит. Он — особенно. По нашим сведениям, даже внутри тюрьмы вокруг него уже собирается своя маленькая свита. Вместе с ним взяли ещё двоих его людей, так что совсем один он там не останется.

Джей перелистнул страницу. Фотографии, имена, краткие заметки, несколько сухих строк о деле. Чем дальше он читал, тем меньше ему нравилось увиденное.

— Почему именно он? — спросил он наконец.

Адам скрестил руки на груди.

— Свидетели видели у места убийства машину. Модель редкая. Такой год выпуска и такая переделка почти наверняка принадлежат людям Третьего округа.

Уайт поднял на него взгляд.

— «Почти наверняка» — скверная фраза, когда речь о жене и детях губернатора.

— Есть не только машина.

— Тогда удиви меня.

Адам сдержал раздражение.

— Деньги, прошедшие через его район. Несколько человек из окружения Сантоса пропали из города в ту же ночь. Один свидетель сперва дал подробное описание водителя, потом внезапно перестал что-либо помнить. Второй вообще отказался повторять показания при протоколе.

— То есть у вас есть машина, испуганные свидетели и след денег, который может вести куда угодно.

— У нас есть достаточно, чтобы держать его за решёткой сейчас.

— Но не достаточно, чтобы оставить там надолго.

Адам промолчал, и этим ответил.

Джей снова посмотрел на фотографию.

— И ни у кого нет мотива подставить Сантоса? Ни у Миллера, ни у Госпожи, ни у любого другого человека, которому выгодно убрать с доски главу Третьего округа?

— Конечно, есть.

— Тогда почему все делают вид, будто дело простое?

— Потому что иногда простое объяснение тоже бывает верным.

— Иногда, — согласился Джей. — Но обычно не тогда, когда оно слишком удобно.

Адам посмотрел на него внимательнее. В его лице снова мелькнуло то старое раздражение, под которым всегда пряталось что-то ближе к тревоге.

— Ты туда идёшь не для того, чтобы оправдать Сантоса.

— Я туда иду, чтобы выяснить, кто убил женщину и детей.

— Ты идёшь, чтобы заставить его говорить.

— Если он виновен — это одно и то же.

— А если нет?

Уайт закрыл папку.

— Тогда у вас проблема крупнее, чем вы думаете.

Он отложил досье, опёрся обеими руками о край стола и на несколько секунд отвернулся от Адама. В комнате стало теснее, чем прежде. Серые стены, чужая одежда, микрофон под подкладкой, имя, которое ему ещё предстояло выучить, — всё это уже давило на кожу, хотя до тюрьмы оставалось несколько часов.

Он слишком хорошо знал, как рождаются удобные версии. Машина у места убийства, испуганные свидетели, деньги, прошедшие через нужный район, — достаточно, чтобы все выдохнули и решили, что наконец нашли правильного зверя. Может, так оно и было. Может, Сантос действительно отдал приказ. Но Джей не любил дела, которые становились понятными слишком рано.

Когда-то именно это и бесило его в участке сильнее всего: не факты, а то, как быстро люди уставали сомневаться.

— Хорошо, — сказал он наконец, поворачиваясь к Адаму. — Когда и где?

Адам понял без уточнений.

— Две недели назад. Около девяти вечера. Переулок на Делавэр-стрит, недалеко от парка Паллистер. Экспертиза считает, что первыми застрелили детей, — продолжил Адам. Голос у него стал суше. — Потом мать.

Уайт опустил взгляд к папке.

— Значит, хотели, чтобы она это увидела.

— Похоже на то.

Некоторое время они оба молчали. Даже обычные звуки за дверью — шаги, голоса, телефонный звонок где-то дальше по коридору — будто стали тише.

Джей выпрямился.

— Я прочёл достаточно. Можем ехать.

Он отошёл к коробке со своими вещами и достал пачку сигарет. Если уж ему предстояло несколько дней изображать заключённого, одну последнюю затяжку он счёл законным правом.

Адам посмотрел на сигарету.

— Ты всё ещё этим травишься?

— Не начинай.

— Я ещё ничего не сказал.

— Твоё лицо уже все сказало.

Адам устало выдохнул.

— Когда-нибудь это тебя доконает.

Джей щёлкнул спичкой и прикрыл огонёк ладонью.

— Раньше ты просто выкидывал пачку в мусор.

— Раньше ты хотя бы делал вид, что слушаешь.

— Нет, — сказал Джей, затягиваясь. — Просто раньше я был моложе и бегал за новой пачкой быстрее.

Он смотрел в грязный пол машины и пытался не думать о том, сколько времени проведёт за решёткой. Неделю? Две? Месяц? Шепард говорил «сколько потребуется», но такие ответы редко означали что-то хорошее. А пока он будет там, дело Лоела продолжит двигаться без него — медленно, плохо, в сторону суда. В лучшем случае новые сведения успеют остановить этот ход. В худшем — он выйдет слишком поздно.

Ещё через час за окнами показались очертания тюрьмы: высокий железный забор, колючая проволока, рыжие кирпичные стены и вышки по углам. Машина свернула к воротам и остановилась. Только тогда на Джея надели наручники. Лица у всех сразу стали строже; даже Адам будто убрал с себя всё личное, оставив только служебную холодность.

Он вышел первым и повёл Уайта за собой.

Солнце ударило в глаза. Джей прищурился, коротко оглядел двор и почти сразу заметил заключённых. Одни подходили ближе к ограде, разглядывая нового человека; другие сидели на лавках и делали вид, что им всё равно. Кто-то смотрел прямо, кто-то отворачивался слишком быстро. Двор жил по своим правилам: небольшие группы держались отдельно друг от друга, и разделяли их не только язык или цвет кожи, но и что-то менее заметное — вес имени, срок, связи, страх.

По периметру стояли надзиратели с винтовками. На вышках двигались часовые. Всё было устроено так, чтобы человек понял главное ещё до первой закрытой двери: отсюда не уходят просто потому, что захотелось.

Уайт сглотнул, чувствуя, как внутри неприятно сжалось. За спиной раздалась короткая команда. Он ещё раз бросил взгляд на двор и пошёл вперёд.

Внутри его отвели в отдельную комнату под видом обыска. Дверь закрылась, отрезая шум двора. Джей сел на стул, опустил голову и сделал несколько медленных вдохов. Это помогло не сразу, но помогло. Напряжение никуда не ушло, просто стало тише, послушнее.

Адам подошёл ближе и коротко коснулся его плеча.

— Удачи, Уайт, — сказал он уже официальным тоном. — Выведи этого Сантоса на чистую воду.

Джей кивнул.

На секунду в лице Адама мелькнуло что-то человеческое, но он тут же спрятал это обратно. Поджал губы, развернулся и вышел. Через несколько мгновений вместо него в комнату вошли двое надзирателей и мужчина средних лет в тёмном костюме.

Инструкции оказались почти теми же, что уже давал Адам: распорядок, правила, где можно находиться, где нельзя, с кем не стоит спорить и чего лучше не делать, если не хочется закончить день в карцере. Джей слушал молча, повторяя про себя важное. Наручники сняли. Ему выдали необходимые вещи; остальное, как сказали, уже лежало в камере.

Мужчина в костюме протянул руку.

— Филипп Мюррей. Думаю, Шепард сообщил вам обо мне.

Уайт пожал её.

— Что-то такое слышал.

— Полицейское управление выделило для вас наличные. Не много, но достаточно, чтобы вы могли покупать здесь самое необходимое и не выглядеть человеком без гроша. Если появится новая информация по делу, передавайте её через меня. Если возникнут проблемы — тоже.

— Приятно знать, что проблемы здесь хотя бы предусмотрены заранее.

Мюррей слабо улыбнулся.

— В этом месте они всегда предусмотрены. Пройдёмте, покажу вашу камеру.

Джей пошёл за ним по бетонному коридору. Внутри было почти пусто: большинство заключённых ещё оставались во дворе. Шаги отдавались от стен сухим эхом, где-то вдалеке лязгнула решётка.

— Мы поселим вас с одним из людей Сантоса, — негромко сказал Мюррей. — Не самым близким, но достаточно полезным. Слушайте больше, чем говорите.

— Обычно я делаю наоборот.

— Тогда временно измените привычкам.

Они поднялись на второй этаж. Здесь воздух был прохладнее, тяжелее. Железные прутья, одинаковые двери, серые стены, длинный коридор, протянувшийся через весь блок, — ничего неожиданного. Именно поэтому всё выглядело хуже. Джей видел такие места раньше, но снаружи они всегда казались проще. Внутри у них было другое время.

— Вот ваша камера.

Мюррей указал внутрь.

Двухъярусная кровать, стол, стул, маленькое окно высоко в стене и скромно отгороженный угол под туалет. Джей чуть скривился, но Мюррей, заметив это, тихо усмехнулся.

— Не отель, понимаю. Но у нас, по крайней мере, стараются держать чистоту.

— Утешительно.

— Не особенно, но лучше, чем ничего.

Мюррей отступил к двери.

— На этом я вас оставлю. Если понадобится что-то допустимое — обращайтесь к моим людям. Если понадобится что-то недопустимое, сначала хорошо подумайте, стоит ли оно того.

— Счастливо оставаться? — сухо спросил Джей.

— Именно.

Мюррей ушёл, и решётка закрылась.

Уайт ещё раз окинул камеру взглядом. Ничего необычного, если не считать того, что теперь это «ничего» принадлежало ему. На полке лежали полотенце, зубная щётка, мыло, две пары обуви — одна для двора, другая для блока. Он проверил всё скорее по привычке, чем из интереса, затем опустился на нижнюю койку.

Курить хотелось нестерпимо. Сигареты, разумеется, с собой не оставили; такие вещи здесь нужно было покупать, выпрашивать или добывать. Джей раздражённо провёл рукой по волосам и едва успел опустить ладонь, когда в коридоре появилась тень.

К камере подошёл молодой мужчина лет двадцати пяти, невысокий, с каштановыми волосами средней длины и усталым, слишком внимательным лицом. На нём была такая же серая роба. Увидев Уайта, он замер.

Брови его медленно сошлись.

— Джей? — почти беззвучно произнёс он, будто не поверил собственным глазам.

Уайт поднялся не сразу. Сначала посмотрел на коридор, потом снова на него.

— Дэниел?

Глава 7

Дэниел смотреть на Джея с неподдельным удивлением, потрясенный такой встречей. Он шагнул ближе и крепко обнял его — резко, по-настоящему, совсем не для места, где за каждым жестом кто-нибудь смотрит. Уайт крепко прижал его к себе, хлопнул его по спине, и почти сразу отстранился.

— Что ты здесь делаешь?

— Что я здесь делаю? — Дэниел повторил и тихо рассмеялся, всё ещё глядя на него так, будто боялся, что тот исчезнет. — Я-то рано или поздно всё равно должен был здесь оказаться. А вот ты? Неужто всё-таки пошёл по наклонной?

Джей бросил взгляд через его плечо. В коридоре кто-то прошёл мимо, но у камеры не задержался. И всё равно говорить приходилось осторожно.

Он сел на край нижней койки, кивком велел Дэниелу быть тише и указал на место рядом. Слова никак не хотели складываться. Перед ним сидел брат Мари — уже не тот мальчишка, которого он помнил, но всё ещё слишком молодой для тюремной робы и этих серых стен. С другой стороны, Дэниела взяли вместе с людьми Сантоса. Доверять ему сразу было нельзя.

И всё же это был Дэниел.

— В смысле «рано или поздно»? — спросил Джей. — Во что ты влез? Я несколько лет о тебе ничего не слышал.

Улыбка у Дэниела быстро погасла. Он опустил взгляд, будто только теперь вспомнил, где находится и во что одет.

— Это всё ради неё, — сказал он тише.

Джей не ответил, но внимательно слушал.

— Ради сестры, — добавил Дэниел. — Да, я пошёл не твоей дорогой. Но у меня и твоих возможностей не было. Я был пацаном, Джей. У меня не было ни жетона, ни связей, ни людей, которые обязаны слушать. А я хотел помочь. Хотел найти эту сволочь.

Он сжал кулаки, и в лице на секунду проступило что-то злое, упрямое, почти детское.

— Должен был.

— Дэниел…

Уайт провёл ладонью по лицу и отвёл взгляд. Он хотел сказать что-то правильное — упрекнуть, остановить, спросить, как тот вообще додумался лезть в это дерьмо, — но ни одно слово не подходило. Перед ним сидел не чужой человек, а брат Мари. И если Джей сам пятнадцать лет ходил по кругу, пытаясь добраться до того же убийцы, то какое право он имел смотреть на Дэниела так, будто тот один потратил свою жизнь не туда?

Но видеть его здесь всё равно было паршиво.

Дэниел, кажется, прочёл это по его лицу и легко толкнул его плечом — почти по-мальчишески, будто они встретились не в тюремной камере, а где-нибудь на улице после долгой разлуки.

— Да не смотри ты так, — сказал он, снова пытаясь улыбнуться. — Я живой, руки-ноги на месте. Для такого места, считай, роскошь.

— Очень успокаивает.

— Вот видишь. Я стараюсь.

Уайт посмотрел на него строже, но Дэниел только развёл руками.

— Ладно. Серьёзно. У меня не всё так плохо. Я встретил человека, который в своё время мне помог. Сильно помог. Я ему многим обязан.

— Кому?

Дэниел заметно оживился, будто именно этого вопроса и ждал.

— Папе. Диего Сантосу. Он главный в Третьем округе, если ты слышал.

— Читал в газетах.

— Газеты половины не знают, — быстро сказал Дэниел и тут же усмехнулся. — Хотя пишут так, будто знают всё. Он не такой, каким его выставляют.

— Неужели.

— Да я не говорю, что он святой, — вспыхнул Дэниел, но почти сразу сбавил тон. — Просто… он помог мне, когда никто больше не мог. Дал работу. Людей. Возможность хоть что-то делать, а не сидеть и ждать, пока кто-нибудь другой найдёт того ублюдка.

Джей молча смотрел на него.

Дэниел выдержал этот взгляд всего пару секунд, потом фыркнул и отвёл глаза.

— Ладно, звучит глупо, когда говоришь вслух. Но тогда это не казалось глупым.

— Давно ты на него работаешь?

— Года четыре.

Он сказал это почти небрежно, но сразу посмотрел на Джея, будто заранее приготовился защищаться.

Четыре года.

Месяц или два можно было списать на отчаяние, злость, нужду, плохую компанию. Четыре года означали другое. Дэниел успел не просто попасть к Сантосу — он успел привыкнуть. Может, даже поверить ему. Или в него. И хуже всего было то, что в самом Дэниеле Джей не видел пустого отморозка, каких встречал сотнями. Он видел того же вспыльчивого, слишком живого парня, который всё ещё умел улыбаться так, будто мир не окончательно сгорел.

— Я вас познакомлю, — сказал Дэниел вдруг, будто снова поймал мысль за хвост. — Раз уж ты здесь. Папа любит людей с характером. А у тебя его, к несчастью для всех вокруг, всегда было с избытком.

— Рад, что моя репутация пережила столько лет.

— Ещё как. Я ему про тебя рассказывал.

Джей едва заметно напрягся.

— Про меня?

— Ну… не всё подряд, — Дэниел почесал затылок и улыбнулся виновато, но без настоящего раскаяния. — Просто что ты был копом. Потом ушёл. Что башкой работаешь лучше половины участка. Что если бы кто и мог докопаться до правды, так это ты.

Уайт медленно выдохнул.

Вот теперь имя Кайла Росса можно было хоронить.

Если Дэниел уже рассказывал Сантосу о Джее, пытаться стать другим человеком было бессмысленно. Хуже — опасно. Любая ошибка, любое случайное имя, любое неосторожное слово, и Сантос поймёт, что перед ним подделка.

Джей поднялся.

— Я кое-что оставил у охраны. Быстро схожу.

— Сейчас? — Дэниел удивлённо посмотрел на него.

— Сейчас. Скоро ужин, насколько я помню. Подожди меня. Пойдём вместе.

— Ага, — Дэниел кивнул, потом ухмыльнулся. — Только не пропадай надолго.

Уайт вышел в коридор. Заключённые уже возвращались с прогулки, и движение в блоке стало плотнее: шаги, голоса, короткие окрики надзирателей, лязг решёток. Он шёл не слишком быстро, чтобы не выделяться, но достаточно уверенно, чтобы не выглядеть потерянным.

Увидев одного из надзирателей, который сопровождал его к камере, Джей задержался у прутьев и едва заметно кивнул ему.

— Мюррею, срочно, — тихо бросил он. — Кайл Росс отменяется. Меня знают как Джея Уайта. Карточку поменять: настоящее имя, бывший полицейский, незаконные поставки через больничные склады. Своих предупредить.

Надзиратель даже не повернул головы — только коротко стукнул дубинкой по решётке, будто велел ему идти дальше.

Уайт послушно отступил и вернулся к камере. Дэниел уже стоял у решётки, держась за прутья одной рукой и перекидываясь парой слов с заключённым из соседней камеры. Завидев Джея, он сразу повернулся к нему.

— Всё?

— Всё.

— Тогда пошли, — Дэниел оттолкнулся от решётки. — Покажу тебе здешнюю кухню. Только не пугайся сразу: на вкус хуже, чем выглядит.

— Обнадёживает.

— Я же говорю: роскошь здесь своеобразная.

Они спустились в столовую.

Длинные серые столы, железные табуреты, резкий белый свет ламп под потолком. Заключённые выстроились в очередь с подносами; остальные уже рассаживались по местам, занимая свои привычные углы и края, будто даже здесь у каждого куска пола был хозяин.

Уайт заметил Диего Сантоса почти сразу.

Тот сидел во главе одного из столов, сложив крупные руки перед собой. Невысокий, широкоплечий, с тяжёлым лицом и тёмными глазами, почти спрятанными под низко нависшими бровями. На переносице лежали глубокие складки, будто хмуриться для него было не выражением настроения, а обычным состоянием лица. Он не разговаривал, не смеялся, не оглядывался по сторонам. Просто сидел — и этого хватало, чтобы люди вокруг держались иначе.

Когда Дэниел вошёл вместе с Джеем, в глазах Сантоса что-то коротко мелькнуло. Он нахмурился сильнее и медленно провёл по Уайту взглядом: лицо, плечи, руки, походка. Так смотрят не из любопытства, а чтобы понять, где у человека слабое место.

Джей не отвёл глаз.

Без вызова. Без злобы. Но и без страха.

Подошла их очередь. На поднос Уайту поставили миску жидкой похлёбки, рис с мясом и кусок хлеба. От тюремного кофе он отказался и взял воду. В таких местах он достаточно видел, чем могут разбавить всё, что пахнет хоть немного сильнее воды.

Дождавшись Дэниела, он пошёл за ним к столу Сантоса. Там уже сидели несколько человек — крепкие, молчаливые, похожи на итальянцев. Все внимательно следили за Папой, чтобы казаться случайными соседями.

— Папа, — сказал Дэниел, ставя поднос. — Хочу тебе представить моего друга. Джей Уайт. Он был мужем моей сестры.

Сантос поднял голову. Его взгляд задержался на Джее чуть дольше, чем требовала вежливость. Потом он протянул руку к свободным местам, разрешая сесть.

Уайт поставил поднос и сел, но к еде не притронулся. Не из робости. Просто в чужом доме, даже если этот дом был тюрьмой, первым ел хозяин.

Сантос заметил это. Угол его рта едва тронулся.

— Приветствую вас, мистер Уайт, — сказал он низко, с мягким, почти незаметным акцентом. — Моё имя Диего Сантос. Но мои люди зовут меня Папа.

Он перевёл взгляд на Дэниела.

— Ты говорил о нём. Я помню.

Потом снова посмотрел на Джея.

— Рад видеть человека, о котором столько слышал. Хотя не в таком месте, конечно.

Он коротко развёл руками, показывая вокруг: столы, стены, решётки, охрану у дверей.

— За что вас сюда привели, мистер Уайт?

Джей не сразу ответил. Его удивило не само внимание Сантоса, а тон: уважительный, почти официальный. Власти за этим столом у Диего было больше, чем у любого надзирателя в помещении, но он не выставлял её напоказ. И именно поэтому она чувствовалась сильнее.

— Незаконные поставки, — сказал Джей. — Медицинский товар. Больничные склады, накладные, поставщики. Пять лет, если верить тем, кто очень хотел это доказать.

За столом кто-то тихо хмыкнул. Сантос не улыбнулся.

— А вы хотели, чтобы они не доказали?

— Я хотел, чтобы они занимались своей работой хуже.

Теперь Сантос улыбнулся — медленно, одобрительно, но без тепла.

— Честный ответ.

— В этих стенах от красивой лжи пользы мало.

— От некрасивой тоже, — заметил Сантос.

Он опустил взгляд на свой поднос, и только после этого остальные начали есть. Мужчины рядом взялись за еду сразу, быстро и жадно, будто боялись, что тарелки сейчас отнимут. Сам Сантос ел размеренно, отодвигая в сторону то, к чему не хотел даже притрагиваться.

Джей ел медленно и наблюдал. Не слишком прямо, не слишком долго. Достаточно, чтобы понять: Папа видел всё, что происходило за столом, даже когда смотрел в тарелку.

Через несколько минут Сантос поднял глаза.

— Мистер Уайт, — произнёс он. — Мир здесь не такой, как снаружи. Там человек может идти один и думать, что это свобода. Здесь одиночество быстро становится дырой в спине.

Он коснулся указательного пальца, будто на нём когда-то было кольцо.

— Дэниел привёл вас за мой стол. Значит, я должен знать: вы ищете только место для обеда или ищете людей, рядом с которыми можно пережить ночь?

Джей почувствовал, как Дэниел рядом чуть напрягся. Вопрос был сказан мягко, но за ним стояло больше, чем простое гостеприимство.

— Если мне понадобится помощь, я буду помнить, кто предложил её первым, — сказал Уайт. — И долг без ответа не оставлю.

Сантос смотрел на него несколько секунд. Потом медленно кивнул.

— Хорошо. Вы человек, который быстро понимает цену вещей. Это мне нравится.

Он взял ложку.

— Главное — не ошибиться в том, кому вы платите.

Джей коротко кивнул и вернулся к еде.

Дэниел толкнул его плечом, с трудом пряча довольную улыбку. Уайт ответил тихим хмыканьем, но взгляд его снова ушёл к Сантосу. Если Папа и был зверем, то не из тех, что бросаются на решётку. Этот сидел спокойно и ждал, пока дверь откроют сами.

Минут через пятнадцать люди Сантоса поднялись из-за стола. Подносы убрали за собой без лишних напоминаний; никто не толкался, не спорил, не пытался уйти первым. Сантос сказал собраться через час во дворе. Мужчины разошлись так же спокойно, как ели, будто получили не просьбу, а приказ, давно не нуждавшийся в повышенном голосе.

Свободное время Уайт потратил на то, чтобы осмотреться. Не слишком явно, без праздного любопытства новичка. Прошёл по первому этажу, затем поднялся на второй, отметил лестницы, двери, посты надзирателей, места, где коридор становился уже, а шум — глуше. В тюрьме было несколько работ: парикмахерская, уборка, кухня, переноска ящиков и мешков. Джей не собирался задерживаться здесь настолько, чтобы обзаводиться занятием, но работа могла пригодиться как прикрытие. Человек с делом всегда вызывает меньше вопросов.

Курить хотелось почти до злости. Он даже поймал себя на том, что машинально ищет карман, где раньше лежала пачка, но тут же убрал руку. Сигареты здесь были не привычкой, а валютой, поводом для разговора или для неприятностей. Пока он не знал цену ни того, ни другого.

Оставшееся время Джей провёл во дворе. Ходил медленно, не задерживаясь возле одних и тех же людей слишком долго. Заключённые уже успели заметить его, но не решили, стоит ли подходить. Это было лучше, чем слишком быстрый интерес.

Когда до назначенного часа оставались считанные минуты, Уайт направился к столу у стены. Сантос уже сидел там, рядом с ним — один из его людей, широкоплечий мужчина с разбитой костяшкой на правой руке. Джей подошёл, коротко кивнул и сел напротив.

— Папа.

Сантос ответил таким же коротким кивком.

Вскоре появился Дэниел — быстрым шагом, будто опаздывал на что-то важное, хотя на самом деле успел вовремя. За ним подошли ещё двое. Один сел молча, другой перекинулся с Дэниелом парой слов, но, заметив взгляд Сантоса, тут же притих.

Папа подождал, пока все займут места. Потом скрестил пальцы между собой.

— У нас три дела, — сказал он. — Первое. Вчера двое людей Брайана избили Карла. Он сейчас в лазарете. Я заходил к нему утром. Парень крепкий, жить будет.

Он сделал короткую паузу, и за столом стало тише.

— Но это не значит, что мы проглотим.

Дэниел уже не улыбался. Вся его лёгкость куда-то ушла, оставив на лице только внимательное, горячее ожидание.

— Дэниел, возьмёшь Чада, — продолжил Сантос. — Найдёте этих двоих. Тихо разберётесь. Но без глупостей. Пусть поймут, что Карл был не один.

— Понял, Папа, — сразу сказал Дэниел.

Не громко. Без бравады. Но слишком быстро, чтобы Джей не заметил: он хотел это сделать.

Уайт мельком посмотрел на него и снова перевёл взгляд на Сантоса. Всё здесь было устроено почти так же, как снаружи. Те же долги, те же наказания, те же границы чужой власти. Только стены ближе, а выйти некуда.

— Второе, — продолжил Сантос. — Сигареты.

За столом сразу стало чуть живее. Один из мужчин поднял глаза от своих рук, другой едва заметно усмехнулся.

— Снаружи уже знают, что нужно делать. Завтра утром, во время подъёма, к вашей камере подойдёт один из охранников. — Он перевёл взгляд на Джея. — Передаст свёрток. Как забрать — решите на месте. Потом раздадите нашим. Так, чтобы хватило всем и чтобы никто не начал грызться из-за лишней пачки.

Уайт коротко кивнул.

— Справлюсь.

— Хорошо, — сказал Сантос. — С сегодняшнего дня вы сидите за моим столом, мистер Уайт. Здесь это кое-что значит. Мои люди помогут вам, если понадобится. А вы, в ответ, не дадите мне повода пожалеть об этом.

— Понимаю.

Сантос задержал на нём взгляд ещё на секунду, затем сложил руки перед собой.

— Третье. Выход.

Слово прозвучало негромко, но за столом сразу стало тихо. Даже Дэниел перестал вертеть в пальцах край рукава.

— Мы не будем долго торчать в этой дыре, — сказал Сантос. — Лео, что у нас?

Мужчина справа от него, худой, с острым лицом и тёмной щетиной, чуть наклонился вперёд.

— Пока ничего нового, Папа. Они всё ещё хотят с вами говорить. Говорят, должен приехать новый человек для переговоров. Кто именно — не сказали.

У Джея неприятно похолодело под рёбрами.

Он не изменился в лице и даже не поднял глаз слишком быстро, но пальцы на мгновение крепче сжали край стола. Внутри тюрьмы у Сантоса уже были уши там, где их не должно было быть. Охрана, служащие, кто-то из канцелярии — неважно. Важно было другое: если слух о новом человеке дошёл до этого стола, до него могла дойти и любая ошибка.

Сантос тяжело выдохнул и прикрыл глаза. Впервые за всё время он показался не просто злым или опасным, а усталым. Очень усталым. Будто стены давили на него сильнее, чем он хотел показывать своим людям.

— Итальянцы должны помочь, — сказал он наконец. — Если у них ещё осталось уважение к договорённостям.

— А если нет? — спросил кто-то с конца стола.

Сантос открыл глаза.

— Тогда будем искать другой путь.

Он произнёс это спокойно, но человек, задавший вопрос, сразу опустил взгляд.

— Я не хочу просить Миллера, — продолжил Сантос. — И тем более не хочу идти к Госпоже. За такую помощь потом платят дольше, чем сидят в тюрьме.

Услышав знакомые имена, Джей едва не задержал дыхание. Он успел вовремя поднести кулак ко рту и тихо кашлянул, будто поперхнулся воздухом.

Дэниел мельком посмотрел на него.

— Ты чего?

— Ничего. Сухо.

Сантос, кажется, заметил больше, чем показал. Его взгляд задержался на Джее всего на мгновение, затем снова вернулся к Лео.

— Держи меня в курсе. Если появится имя переговорщика — сразу ко мне.

— Понял, Папа.

Сантос опустил ладони на стол.

— На сегодня всё. Спасибо, что пришли.

Мужчины начали подниматься, но Сантос не сводил глаз с Джея.

— Мистер Уайт. Останьтесь.

Люди Сантоса поднялись из-за стола без лишних вопросов. Дэниел задержался на мгновение, глянул на Джея, будто хотел остаться, но Сантос даже не сказал ничего — только посмотрел. Этого хватило. Дэниел недовольно дёрнул плечом и ушёл следом за остальными.

Наедине они, конечно, не остались. Во дворе шумели заключённые, у стены стоял надзиратель, за соседним столом кто-то громко спорил о карточном долге. Но вокруг Сантоса всё равно было свободнее, чем в остальных местах, будто люди сами чувствовали невидимую черту и не переступали её без приглашения.

Джей положил руки на стол. Пальцы невольно сцепились крепче. Он коротко посмотрел в сторону охраны, потом вернулся взглядом к Сантосу.

Тот молчал. Не торопился. Просто рассматривал его с тем тяжёлым спокойствием, от которого хотелось начать говорить первым.

Но Джей терпеливо ждал.

— Дэниел сказал, вы были полицейским, — произнёс Сантос наконец.

— Был.

— А теперь?

— Теперь — нет.

Угол рта Сантоса едва заметно дрогнул.

— Это я понял, мистер Уайт.

Джей чуть пожал плечом.

— Частные дела. Розыск. Долги. Пропавшие люди. Иногда неверные мужья, если совсем скучно.

— И из этого вы пришли к больничным поставкам?

В голосе Сантоса не изменилось ничего, но взгляд у Сантоса стал внимательнее.

— Не из этого, — сказал Джей. — Из другой части жизни.

— У вас много частей?

— Достаточно, чтобы в одной из них ошибиться.

Сантос тихо хмыкнул и откинулся чуть назад, не сводя с него взгляда.

— Такой товар не носят в карманах, — сказал он. — Для него нужны дороги. Люди. Склады. Кто-то, кто знает, когда смотреть в другую сторону.

— Я работал с поставками деталей, — ответил Джей. — Машины, мастерские, ящики, накладные. Там всегда много бумаги, грязи и людей, которым платят за то, чтобы они не задавали вопросов.

— И вы были одним из таких людей?

— Суд посчитал именно так.

Несколько секунд они смотрели друг на друга. Потом Сантос усмехнулся — коротко, без веселья.

— Хорошо сказано. Но вы не похожи на человека, который полез бы туда только ради денег.

— А на кого я похож?

— На человека, который устал жить правильно.

Джей не ответил сразу.

В этом была опасность. Не в самом вопросе, а в том, что Сантос задел слишком близко, даже не зная куда. Джей отвёл взгляд в сторону двора, где двое заключённых смеялись над чем-то у стены, и только потом снова посмотрел на него.

— Может быть.

— «Может быть» — плохой ответ.

— Зато честный.

Сантос чуть наклонил голову.

— У вас есть семья?

Слово легло между ними тяжело и не вовремя.

Джей не сразу ответил. Он опустил взгляд, будто разглядывал царапины на досках, и на мгновение сжал губы.

— Семья была, — сказал он.

Сантос изменился едва заметно. Не лицом — взглядом. В нём стало меньше проверки и больше понимания, которое не просит объяснений.

— Простите, — тихо произнёс он.

Джей кивнул, не поднимая глаз.

— Люди после потерь делают странные вещи, — сказал Сантос. — Иногда глупые. Иногда страшные. Иногда просто такие, за которые потом приходится платить.

— Похоже на правду.

Сантос положил руку ему на плечо. Жест был тяжёлый, уверенный, почти отцовский, но длился недолго.

— За моим столом человек не остаётся один, — сказал он. — Если вы честны с нами, мы будем честны с вами.

Он убрал руку и поднялся.

— Завтра будет длинный день. Отдыхайте, мистер Уайт.

Сантос медленно пошёл к корпусу, заметно прихрамывая на одну ногу. Джей проводил его взглядом, потом тоже поднялся и направился к своей камере.

Мысли всё возвращались к событиям вечера. Слишком многое успело случиться за несколько часов: Дэниел, Сантос, разговоры за столом, имена Миллера и Госпожи, слухи о новом человеке для переговоров. Без записной книжки было непривычно. Здесь приходилось держать всё в голове. Одна записанная фраза, один лишний листок, одна чужая рука в его вещах — и его закопали бы раньше, чем он успел бы объяснить, зачем вообще сюда пришёл.

В камере он сел на нижнюю койку и скрестил руки на груди. Прикрыл глаза. Медленно, по порядку, прогнал в памяти всё, что успел узнать. Чем дольше он размышлял, тем меньше Сантос походил на того человека, каким его рисовали газеты и полицейские сводки. Бандит — да. Опасный — без сомнения. Но не бешеный пёс, который живёт одними перестрелками и разборками. В нём было больше расчёта. Больше тяжести. И, что хуже всего, больше человеческого, чем Джей ожидал увидеть.

От этого дело не становилось проще.

Он открыл глаза и уставился в серый пол. Посидел так ещё несколько минут, потом поднялся, почистил зубы и умылся холодной водой. Вода смыла с лица пыль, запах столовой и часть усталости, но не то неприятное ощущение, будто тюрьма уже начала прилипать к коже.

Когда он вернулся к койке, в камере появился Дэниел. Он легко забрался наверх, устроился на матрасе животом вниз и свесил голову через край.

— Ну? — спросил он почти шёпотом. — Что Папа хотел?

— Ничего особенного, — Уайт вытер лицо полотенцем. — Проверял, кто я такой.

— Он нечасто говорит с кем-то один на один, — сказал Дэниел и чуть усмехнулся. — Я бы даже позавидовал, если бы не знал, как ты любишь такие разговоры.

— Обожаю. Особенно в тюрьме.

— Вот видишь, начинаешь привыкать.

Джей бросил на него сухой взгляд.

— Скоро перекличка?

— Через полчаса, — ответил Дэниел, переворачиваясь на спину и закидывая руку за голову.

Уайт сел на край койки. Некоторое время молчал, потом спросил:

— Как вас взяли?

Дэниел повернул голову к краю матраса.

— Нас?

— Тебя, Лео, Чада. Сантоса. Если у него здесь такая большая семья, почему вы вообще попались вместе?

— А-а… — протянул Дэниел и поморщился, будто сам до конца не любил вспоминать эту историю. — Там всё вышло паршиво. Одного нашего подстрелили. Я тогда ходил под его началом, ну и мы потащили его к нашему лекарю. Ночью, тихо, без шума. Думали, проскочим.

— Не проскочили.

— Вообще нет. Нас обложили со всех сторон. Сначала меня, Лео и Чада повязали. Потом Папу.

Он замолчал на секунду, нахмурившись.

— Самое странное, знаешь что? Он был спокойный. Совсем. Будто заранее знал, чем всё кончится. Просто приказал не дёргаться.

— И вы послушались?

— Конечно, — Дэниел посмотрел на него почти с обидой. — Если Папа говорит стоять — стоишь. Если говорит не лезть под пули — не лезешь. Он нас вытащит.

— Ты правда в этом уверен?

— Да.

Ответ прозвучал сразу. Без паузы, без попытки подобрать слова. Такая уверенность либо покупалась годами, либо обходилась человеку слишком дорого.

Джей поднял взгляд к верхней койке, но ничего не сказал. В собственной жизни он давно отвык полагаться на кого-то настолько безоглядно. Тем более на человека вроде Диего Сантоса.

Он лёг на спину, сложив ладони на животе.

Через полчаса началась вечерняя перекличка. По коридору прошли надзиратели, заглядывая в камеры, называя фамилии, проверяя лица. Уайт отвечал спокойно, терпеливо ждал, пока шаги уйдут дальше. Потом лязгнули замки. Свет погас не сразу — сначала мигнул, ещё несколько секунд держался тусклым пятном под потолком, а потом коридор провалился в темноту.

Можно было бы попытаться уснуть. Если бы не голоса из соседних камер, приглушённый смех, кашель, скрип коек и далёкий металлический стук, который то затихал, то снова возвращался.

Джей с трудом разлепил глаза.

Камера всё ещё была заперта. Несколько секунд он лежал неподвижно, слушая редкие звуки из коридора, потом потёр лицо ладонью и сел. Спина отозвалась тупым покалыванием. Он покосился на койку и криво усмехнулся: говорить об удобстве здесь было бессмысленно.

Умывшись и почистив зубы, Джей бросил взгляд на верхнюю койку. Дэниел спал без задних ног, раскинувшись так, будто даже тюремный матрас не мог испортить ему утро. Уайт сплюнул воду, подошёл к решётке и посмотрел на часы, висевшие на противоположной стене.

Шесть утра.

Он вернулся к койке и сел с протяжным выдохом. Провёл ладонью по отросшей щетине, сцепил пальцы и на секунду прикрыл глаза. Мысли, от которых он пытался отмахнуться ночью, снова полезли наружу. Он ввязался глубже, чем успел рассчитать. Теперь нельзя было ошибиться ни в слове, ни в жесте. Нужно было подобраться к Сантосу достаточно близко, вытащить из него признание — и потом исчезнуть так, чтобы ни Папа, ни его люди не смогли добраться до Джея Уайта.

Можно было надеяться на полицию. На Шепарда. На обещания.

Но надежда никогда не была хорошим планом.

Даже если всё пройдёт чисто, гарантий не будет. В лучшем случае ему придётся на время исчезнуть из Детройта. О худшем исходе событий он и думать не хотел.

Резкий звонок ударил по коридору.

Подъём.

Джей открыл глаза, встряхнул головой и поднялся так, будто проснулся вместе со всеми. Размышления пришлось отложить. Сейчас важнее были сигареты.

На верхней койке Дэниел шумно зевнул, потянулся и спрыгнул вниз.

— Никак не привыкну вставать затемно, — пробормотал он, растирая лицо. — А ты как?

— Рабочий класс, — сухо ответил Джей. — Не привыкать.

Дэниел хмыкнул и принялся разминать шею и плечи. Через несколько минут двери открыли. Заключённых вывели в коридор, пока надзиратели проверяли камеры. Уайт держался спокойно, но краем глаза следил за каждым движением. Нужно было понять, кто из них тот самый.

Когда им разрешили вернуться, молодой надзиратель задержал Джея у входа в камеру.

— Руки.

Уайт подчинился. Досмотр выглядел обычным: быстрый хлопок по бокам, по рукавам, по поясу. Второй надзиратель уже пошёл дальше, к соседней камере. Молодой, не меняясь в лице, скользнул ладонью ниже — и на мгновение в пальцы Джея лёг плотный бумажный свёрток.

Уайт спрятал его так же быстро, как получил. Шагнул внутрь, бросил свёрток под край матраса и только после этого повернулся к решётке.

Дэниел, заметив всё, едва заметно кивнул. Потом демонстративно отвернулся и принялся застёгивать робу, будто ничего интересного не произошло.

Когда надзиратели закончили обход, объявили свободное время — сорок пять минут. Джей дождался, пока в коридоре станет шумнее, достал свёрток из-под матраса и убрал его под робу. Только после этого вышел из камеры.

На нижнем этаже уже сидел Сантос. Он был за тем же столом, спокойный и тяжёлый, будто за ночь ничего не изменилось. Заметив Уайта, Папа коротко кивнул. Джей подошёл без спешки, сел напротив и чуть наклонился ближе.

— Всё прошло гладко? — спросил Сантос, приподняв тяжёлые брови.

— Гладко, — ответил Джей. — Товар при мне.

Он уже собирался достать свёрток, когда у него за спиной раздался голос надзирателя:

— Уайт. Двести седьмой. За мной.

Рука Джея замерла у кармана.

Он поднял глаза на Сантоса. Папа не шелохнулся, но лицо его застыло так резко, будто он уже успел сложить в голове худший вариант.

Слишком рано.

Если Уайта забирали из-за свёртка, значит, кто-то проговорился. Или он сам успел оступиться.

— Идите, мистер Уайт, — тихо сказал Сантос.

Прежнего тепла в голосе уже не было.

Джей медленно убрал руку от кармана, поднялся и пошёл за надзирателем, чувствуя спиной тяжёлый, настороженный взгляд Папы.

Глава 8

Джей шёл за надзирателем, стараясь держаться ровно и не оглядываться слишком часто. Коридор тянулся впереди серой полосой; за спиной ещё оставался шум общего зала, но с каждым шагом он становился глуше. Уайт осторожно коснулся кармана, проверяя свёрток с сигаретами, и убрал руку.

Если его вели из-за этого, всё начиналось плохо.

Его завели в пустую комнату с холодным белым светом под потолком. Дверь закрылась за спиной, и щелчок замка прозвучал слишком отчётливо. Джей огляделся: деревянный стул, стол у стены, голые стены, запах пыли и старой краски. Ничего, что объясняло бы внезапный вызов.

Он сел, сложил руки перед собой и стал ждать.

Через несколько тягучих минут дверь снова открылась. В комнату вошли двое уже знакомых ему надзирателей, а вместе с ними — Филипп Мюррей.

Уайт медленно поднялся.

— Доброе утро, мистер Мюррей.

— Надеюсь, у вас тоже, мистер Уайт, — ответил Мюррей и закрыл за собой дверь. — Простите за внезапность. Нужна проверка оборудования. Вчера вечером были помехи, поэтому мы привели техника.

Джей несколько секунд смотрел на него молча.

— Вот как.

Голос вышел ровным, почти пустым. Он снял робу до пояса, затем нижнюю рубашку, стараясь не показывать, насколько его раздражает вся эта затея.

— И по поводу сигарет не волнуйтесь, — добавил Мюррей тише. — Мы знаем. Вам не помешают.

— Великолепно, — сухо сказал Джей. — Особенно учитывая, что меня только что увели от Сантоса прямо у него на глазах.

Мюррей чуть поджал губы.

— Понимаю.

— Сомневаюсь.

Техник подошёл ближе и занялся проводкой. Уайт стоял неподвижно, глядя поверх его плеча в стену. Пальцы сами собой сжались в кулак, но он тут же разжал их.

— Шепард что-нибудь передавал по делу Лоела Блэка? — спросил он, не поворачивая головы.

— Пока нет, — сказал Мюррей. — Я ещё не связывался с Детройтом.

Джей повернулся к нему.

— Свяжитесь.

— Это не совсем моя часть работы.

— А моя, по-вашему, теперь какая? — спросил Уайт. — Сидеть здесь и ждать, пока Сантос решит мне доверять? Я пошёл на это ради времени. Если с делом Блэка что-то изменится, я должен знать.

Мюррей выдержал его взгляд и кивнул.

— Хорошо. Я выясню, что смогу.

— Не через неделю.

— Как только появится возможность.

— Сделайте так, чтобы она появилась.

Мюррей ничего не ответил.

Техник наконец отступил и проверил крепление микрофона под лацканом.

— Готово. Сейчас должно идти чище, но держитесь ближе к людям, когда говорите. Через стены чудес не будет.

— Мне уже говорили, что чудеса по моей части.

Техник коротко усмехнулся, не поднимая глаз.

Джей натянул рубашку, затем робу, поправил ворот и расправил плечи.

— Всё?

— Да, — сказал Мюррей. — Вас проводят обратно.

Уайт посмотрел на дверь.

— Надеюсь, Сантос поверит, что меня просто позвали полюбоваться стенами.

— Вам придётся что-нибудь придумать.

— Какая неожиданность.

Мюррей проводил Джея взглядом. На лице у него осталась лёгкая служебная улыбка — та самая, с которой люди обычно извиняются за неудобства, которые всё равно не собираются исправлять.

Уайт вернулся в столовую вместе с надзирателем. У входа задерживаться не стал: коротко кивнул тому, давая понять, что дальше справится сам, и направился к раздаче. Взял скромный завтрак — кашу, хлеб, кружку воды — и только потом оглядел зал.

Дэниел сидел за одним из столов. Увидев Джея, он сразу выпрямился.

— Джей! — позвал он вполголоса, но слишком резко для человека, который хотел оставаться незаметным. — Что было? Тебя на допрос? Из-за сигарет? Они что-то нашли?

Уайт сел напротив и поднял ладонь, обрывая поток вопросов.

— Тише. Всё нормально.

— «Всё нормально» обычно говорят, когда ничего нормального нет.

— Приходил адвокат, — сказал Джей. — Ничего интересного.

Дэниел выдохнул и откинулся назад, словно с плеч у него сняли мешок кирпичей.

— Чёрт. Ты нас напугал.

— Приятно знать, что за мной уже успели соскучиться.

— Не обольщайся, — Дэниел тут же оживился. — Мы больше за сигареты переживали.

Джей посмотрел на него, приподняв брови.

Дэниел расплылся в улыбке.

— Шучу. Почти. Давай половину мне, я раздам парням. А ты отнеси Папе и Лео. Они в лазарете.

Джей незаметно достал часть свёртка и передал Дэниелу под столом. Тот убрал сигареты быстро, без лишней суеты, и сразу сделал вид, что занят своим хлебом.

Уайт закончил завтрак, убрал за собой поднос и направился к лазарету.

Внутри пахло мылом, сыростью и чем-то лекарственным. В одной из палат он нашёл Сантоса. Тот сидел рядом с избитым парнем, почти не двигаясь. На койке лежал Карл: лицо распухло, губа рассечена, один глаз заплыл так, что едва открывался. Лео стоял у стены, скрестив руки на груди.

Джей остановился у порога.

Лео заметил его первым и положил ладонь Сантосу на плечо. Папа поднял глаза — сначала на Лео, потом повернулся к Уайту.

Несколько секунд он молчал.

— Всё прошло гладко? — спросил наконец Сантос.

Голос был спокойный, но в глазах ещё держалась настороженность.

— Да, — ответил Джей. — Просто адвокат.

— Утром? Так быстро?

— Он сказал, что судья рассматривает мой перевод в другую тюрьму. Хотел предупредить заранее.

Сантос нахмурился.

— Перевод.

— Пока только разговоры.

— В тюрьме разговоры редко бывают просто разговорами, мистер Уайт.

— Не отрицаю.

Сантос смотрел на него ещё мгновение, будто решал, верить или оставить этот вопрос на потом.

— А сигареты?

Джей чуть сдвинул полу робы и показал край свёртка.

— При мне.

Напряжение в лице Сантоса ослабло не сразу, но всё же ослабло. Он коротко кивнул.

— Хорошо.

Потом повернулся к Лео.

— Возьми свою часть. Остальное потом раздадим без шума.

Джей достал свёрток и передал Лео большую часть, оставив себе всего несколько сигарет. На большее он и не рассчитывал: для него этого было достаточно. Лео быстро убрал их во внутренний карман робы, но не успел сказать ничего в ответ.

Дверь лазарета открылась с хриплым скрипом.

Внутрь вошли трое.

Первым шёл высокий плотный мужчина с тяжёлой челюстью и лицом, на котором раздражение давно стало привычкой. Двое за его спиной держались чуть шире, перекрывая проход. На Джея никто из них даже не посмотрел. Их интересовал не он.

Лео сразу напрягся.

— Что ты здесь забыл, Брайан?

— Не распушай перья, Галло, — спокойно ответил тот. — Я не к тебе.

Сантос сидел к нему спиной. Только рука на колене медленно сжалась, костяшки побелели. Он глубоко вдохнул, потом хрипло выдохнул через нос.

— Чего тебе? — спросил он, не оборачиваясь.

Брайан прошёл ещё на пару шагов.

— Старое дельце, Папа. Надо закрыть. Ты зря распустил своих щенков по всему вольеру.

В палате стало тише. Даже Карл на койке перестал шевелиться.

Сантос поднялся не сразу. Сначала опёрся ладонями о колени, будто уговаривал больную ногу слушаться, затем медленно выпрямился и повернулся к Брайану.

— Уходи, — сказал он. — Пока можешь выйти сам.

Брайан улыбнулся одними губами.

— А если не хочу?

— Тогда пусть твои люди посмотрят, как ты умеешь скулить.

После этих слов всё сорвалось.

Брайан коротко дёрнул подбородком, и двое его людей двинулись вперёд. Один сразу пошёл на Лео — широкоплечий, тяжёлый, с руками, привыкшими не к работе, а к драке. Второй выбрал Джея: невысокий, жилистый, быстрый.

Уайт поднялся раньше, чем успел обдумать это до конца. Бежать было некуда, да и побег сейчас выглядел бы хуже драки. Если он хотел удержаться рядом с Сантосом, прятаться при первом же ударе было нельзя.

Жилистый ударил первым. Быстро, слева, целясь в челюсть. Джей ушёл ниже и врезал ему в корпус. Воздух с хрипом вышел из противника, но тот не упал — только отступил на шаг, разозлившись ещё сильнее.

Уайт боком задел металлический перевязочный столик и резко толкнул его вперёд. Колёса скрипнули, столик врезался мужчине в бедро, заставив его сбиться с шага. Этого хватило на секунду, не больше.

Противник бросился снова и вцепился в Джея поперёк живота. Они ударились о стену. Уайт почувствовал, как из груди вышибло воздух, и несколько раз врезал локтем ему между лопаток. Тот зарычал, дёрнул корпусом в сторону, и они оба рухнули на пол.

Падение вышло жёстким. Джей успел зацепить его рукой за шею, не давая подняться первым. Мужчина бился под ним, царапал ему запястье, пытался вывернуться, но Уайт вжал его плечом в пол и ударил ещё раз — коротко, грязно, туда, куда попал. В такой драке чистых приёмов не бывает.

Краем глаза он видел остальное.

Сантос и Брайан сошлись почти молча. Без криков, без лишней ярости — как люди, которые давно ждали повода и наконец получили его. Брайан был выше и двигался резче, но Сантос стоял крепко, тяжело, будто каждый удар принимал не телом, а всей своей упрямой злостью.

Лео приходилось хуже. Его противник теснил его к койке Карла. Лео уже держался на одной злости: лицо разбито, из носа шла кровь, ноги заметно подводили. Но он всё ещё пытался не подпустить того ближе к раненому.

Джей стиснул зубы и ударил своего противника локтем по затылку. Мужчина дёрнулся, лбом стукнулся о пол, хватка на мгновение ослабла. Уайт вырвался, поднялся на колено и выкрутил ему ногу, заставив зашипеть от боли.

— Лежи, — прохрипел Джей.

Тот, похоже, решил послушаться.

В ту же секунду Лео упал.

Широкоплечий навис над ним и ударил снова. Потом ещё раз. Уже не чтобы победить — чтобы добить.

Уайт бросился через палату, схватил его сзади за шею и потянул на себя. Мужчина заревел, попытался сбросить его, пальцы впились Джею в руку, ногти больно прошли по коже. Уайт удержал захват ещё секунду, затем толкнул его коленом в спину и отшвырнул от Лео.

— Вставай, — бросил он.

Лео моргнул, пытаясь сфокусироваться, и протянул руку. Джей рывком поднял его на ноги, сам не сводя взгляда с противника.

— Как ты? — спросил Джей, тяжело дыша.

— Жить буду, — процедил Лео и схватился за бок. — Кажется, ребро сломал, ублюдок.

Уайт повернулся к Сантосу.

Папа уже заломил Брайану руку и заставил его опуститься на одно колено. Лицо у Брайана перекосило от боли, но злость из него никуда не делась.

— Если я ещё раз увижу твою рожу рядом с моими людьми, — тихо сказал Сантос, усиливая захват, — ты у меня быстро не сдохнешь. Понял?

— Понял, — выдавил Брайан. — Понял, чёрт…

Сантос выдержал ещё секунду, затем резко отпустил его и толкнул в сторону.

— Тогда убирайся.

Брайан поднялся, держась за руку. На Джея он так и не посмотрел, но по тому, как сжалась его челюсть, было ясно: запомнил. Он коротко махнул своим людям, и троица вышла из лазарета так же быстро, как вошла, только уже без прежней уверенности.

Сантос проводил их взглядом, потом повернулся к Джею. Несколько секунд смотрел молча, будто заново прикидывал, что за человек оказался рядом с ним.

— Спасибо за Лео, — сказал он наконец.

— Он бы и без меня справился.

Лео, всё ещё держась за бок, криво усмехнулся.

— Не порть хороший момент, Уайт.

Сантос положил руку ему на плечо и надавил, заставляя сесть на ближайшую койку.

— Сиди.

— Папа, я нормально…

— Сиди.

Лео замолчал.

Сантос снова посмотрел на Джея. В его голосе больше не осталось церемонности.

— Я останусь с ним до врача. А ты иди. Тебя здесь не было.

Джей понял сразу.

— Хорошо.

Джей кивнул и вышел из лазарета раньше, чем в коридоре послышались быстрые шаги.

В камере Дэниел уже был на ногах. Он стоял у решётки и сразу повернулся, едва Уайт появился в проходе.

— Ну? Что там было?

— Брайан пришёл в лазарет, — сказал Джей, проходя внутрь. — С двумя своими. Началась драка.

Дэниел застыл.

— Лео?

— Жив. Возможно, ребро сломано. Сантос остался с ним до врача.

Дэниел ударил кулаком по стене так, что костяшки сразу покраснели.

— Да чтоб его…

— Тише.

— Да какое «тише», Джей? Вчера он уложил Карла, сегодня добрался до Лео. И мы просто будем ждать?

— Нет смысла идти к нему сейчас.

Дэниел резко посмотрел на него.

— А когда? Когда он ещё кого-нибудь уложит?

— Когда это не будет выглядеть как глупость, — твёрдо сказал Уайт. — Сейчас ты пойдёшь злой. Один или с парой таких же злых. Они этого и ждут.

— Да дерьмо всё это.

— Возможно. Но живые люди разбираются с дерьмом лучше, чем мёртвые.

Дэниел стиснул зубы. Было видно, как его тянет сорваться с места прямо сейчас — найти Брайана, вцепиться, ударить первым и уже потом думать. Несколько секунд он молчал, тяжело дыша, потом всё-таки отвернулся.

— Он за это ответит.

— Я и не спорю.

— Я прослежу за ним, — сказал Дэниел уже тише, но злость из голоса никуда не делась. — Тихо. Без глупостей. Узнаю, где он ходит, с кем сидит, кто рядом. Дождёмся Папу.

— Вот это похоже на мысль.

— Не радуйся. Я всё ещё хочу выбить ему зубы.

— Желание понятное. Главное не начинай с этого.

Дэниел глухо хмыкнул, но плечи у него немного опустились.

— Ладно.

— И не лезь на рожон.

Дэниел хотел что-то ответить, но только махнул рукой и сел на край койки, всё ещё злой, всё ещё напряжённый, но уже не готовый броситься в коридор.

Джей скрестил руки на груди и на несколько секунд замолчал.

В лазарете поднялся шум. Драка была не тихая: грохот, удары, крики. И всё равно никто не пришёл сразу. Не надзиратели, не санитар, никто. Заключённых оставили одних ровно настолько, чтобы Брайан успел сделать то, зачем пришёл.

Уайт незаметно поправил край робы у груди, будто ткань натирала кожу. Пальцы на мгновение коснулись места, где под подкладкой прятался микрофон. Крепление держалось. Провод, кажется, тоже. Если устройство работало, где-то должны были услышать хотя бы часть драки.

Но никто не появился.

Значит, либо сигнал снова подвёл. Либо слушали не в тот момент. Либо услышали — и решили не вмешиваться.

Последнее нравилось ему меньше всего.

Джей поднялся с койки и вышел из камеры на внутреннюю галерею.

Джей поднялся с койки и вышел из камеры на внутреннюю галерею.

Снизу хорошо просматривался почти весь блок. У дальней стены стояли двое людей Брайана — оба побитые, злые, с опущенными головами. Сам Брайан ходил перед ними из стороны в сторону, что-то негромко объясняя и резко двигая рукой. Один из его людей кивнул. Другой только вытер разбитую губу тыльной стороной ладони.

Уайт хмыкнул.

Значит, там тоже не всё прошло так гладко, как хотелось.

Он уже собирался вернуться в камеру, когда заметил, как один из надзирателей ведёт Сантоса к той самой комнате, где утром его самого встречал Мюррей. Джей остановился у перил. Пальцы сами собой легли на холодный металл.

Сантос шёл спокойно, но по тому, как держал плечи, было видно: вызов ему не понравился. Ни один человек Брайана не двинулся следом, но несколько взглядов всё равно повернулись в его сторону.

Дверь за Сантосом закрылась.

Джей остался у перил ещё минуту, потом медленно спустился во двор. Ничего серьёзного с Папой, скорее всего, не случится. Слишком много людей в тюрьме ждали бы ответа на это. Но после драки в лазарете и внезапной тишины охраны всё выглядело слишком удобно. Слишком чисто.

Прошло не меньше двадцати минут.

Джей поднялся с койки и вышел из камеры на внутреннюю галерею.

Снизу хорошо просматривался общий зал. В дальнем углу стояли двое людей Брайана — оба помятые, злые, с опущенными головами. Сам Брайан ходил перед ними из стороны в сторону, что-то говорил быстро, резко, срывая жесты руками. Уайт хмыкнул. Выглядел он уже не так уверенно, как в лазарете.

Почти сразу Джей заметил другого надзирателя. Тот вёл Сантоса к той самой комнате, где утром Мюррей проверял прослушку. Папа шёл медленно, прихрамывая сильнее обычного, но голову держал прямо. Ни Брайан, ни его люди не смотрели в его сторону.

Уайт положил руки на перила и задержался на месте.

Серьёзного с Сантосом, скорее всего, ничего не случится. Не так открыто. Не посреди дня. И всё же вся эта история пахла слишком грязно: драка в лазарете, пустые посты, поздняя реакция охраны, а теперь внезапный вызов Папы туда же, где только что держали самого Джея.

Он не любил совпадения. Особенно в местах, где за каждое совпадение кто-то обычно платил.

Минут через двадцать Джей уже сидел во дворе у входа в корпус и время от времени поглядывал на двери. Заключённые расходились по своим делам: кто-то гонял мяч у стены, кто-то висел на турниках, кто-то сидел группами по три-четыре человека и говорил вполголоса. Люди Сантоса тоже мелькали перед глазами — в основном за карточными играми, где ставки делали сигаретами. Одни выигрывали, другие тут же проигрывали обратно.

Надзиратели видели это прекрасно, но никто не вмешивался. В этой тюрьме многое существовало только до тех пор, пока охрана делала вид, что ничего не замечает.

Джей скривился и отвернулся.

Когда двери наконец открылись, Сантос вышел один. По лицу было трудно понять, что именно ему сказали, но злость в нём держалась плотно, как дым под потолком. Он шёл медленно, тяжелее обычного, и на несколько секунд остановился у ступеней, будто собирался с мыслями.

Уайт поднялся и направился к нему без спешки.

Заметив Джея, Сантос едва заметно оглянулся — не стоит ли рядом кто-нибудь из людей Брайана. Только после этого посмотрел на него.

— Шума не было? — спросил он.

— Нет, — ответил Джей. — Я сказал только Дэниелу. Остальные ждут твоего слова.

Сантос кивнул.

— Правильно. Сейчас нам не нужна ещё одна драка. Брайан хочет, чтобы мы били первыми и громко. Значит, ударим тихо. И один раз.

Джей внимательно посмотрел на него.

— Понял.

— Хорошо. Тогда занимайся своим делом. За ужином поговорим.

— А Лео?

— В лазарете. Врач его посмотрит. Парень крепкий, выживет.

Сантос сделал шаг, потом всё же остановился и положил руку Джею на плечо — коротко, без прежней церемонности.

— Не таскай это на себе, сынок. Сегодня ты сделал достаточно.

Он убрал руку и направился к лестнице на второй этаж. Уайт проводил его взглядом и не сразу двинулся с места.

Сантос собирался отвечать. В этом не было сомнений. И хуже всего — впервые за всё время Джей поймал себя на мысли, что не хочет его останавливать.

Брайан был не просто очередным тюремным громилой, которому повезло собрать вокруг себя пару таких же скотов. В нём было что-то гнилое, голодное до чужой слабости. Сантос, при всей своей крови на руках, умел держать людей рядом. Брайан умел только давить, пока кто-то не перестанет шевелиться. Таких действительно стоило держать в одиночке. Долго. Лучше — навсегда.

Уайт перевёл взгляд на надзирателей.

Они стояли у стены и смотрели куда угодно, только не туда, где за последние полчаса слишком многое стало ясно. Джей не удивился. Он слишком долго работал в полиции, чтобы верить в чистые коридоры и честные значки. Продажные люди встречались везде: в участке, в суде, в мэрии, в тюрьме. Просто здесь их было легче заметить — решётки делали грязь откровеннее.

И всё же знать — не значило привыкнуть.

Закон должен был входить в такие места первым. На деле он часто приходил последним, когда кровь уже высыхала, а виновные успевали договориться. Обычно это бесило Джея до скрежета в зубах.

Теперь это бездействие могло сработать ему на руку.

Если охрана закрывала глаза на Брайана, значит, она закроет их и на ответ Сантоса — при правильных условиях. А если Джей поможет выбрать эти условия, он не просто отведёт удар от Лео и остальных. Он закрепится рядом с Папой так, как не смогла бы ни одна вежливая беседа за столом.

Это было грязно.

Но он и не пришёл сюда за чистой работой.

Сантос всё ещё оставался главой Третьего округа. Даже если он не убивал жену и детей губернатора, за ним наверняка тянулось достаточно чужих костей, чтобы не строить из него праведника. Джей понимал это слишком хорошо. Помочь ему разобраться с Брайаном не значило поверить ему. Не значило простить. Это значило воспользоваться трещиной, которая уже появилась.

Джей оттолкнулся от перил и пошёл обратно в корпус. До вечера оставалось достаточно времени, чтобы слушать, смотреть и не делать лишних движений. Когда Сантос позовёт своих, Уайт должен быть рядом.

Глава 9

После обеда Джей вернулся в камеру и какое-то время сидел на нижней койке, упершись локтями в колени. Дэниела рядом не было. Из коридора тянулись голоса, металлический стук, чьи-то шаги, короткий смех, но всё это проходило мимо, не цепляясь за мысли. Уайт несколько раз машинально проверил складки робы, потом поднялся, прошёлся от стены к решётке и обратно. Делать было нечего, а ждать — хуже всего.

К вечеру свет в камере стал тусклее. Солнце медленно сползало за стены тюрьмы, оставляя на полу длинные грязно-жёлтые полосы. Джей умылся холодной водой из раковины и как раз вытирал лицо рукавом, когда в камеру вернулся Дэниел.

Обычно он входил шумно — с усмешкой, с каким-нибудь словом наготове, будто даже тюремный день был для него поводом перекинуться парой фраз. Теперь он молчал. Лицо было собранным, злым, и эта злость держалась в нём не вспышкой, а чем-то более тяжёлым.

Джей чуть повернул голову.

— Что у тебя?

Дэниел не ответил сразу. Сначала глянул в коридор, потом на соседние камеры, проверяя, кто может услышать. Только после этого сел рядом, ближе обычного, и заговорил вполголоса:

— Я поговорил с кое-кем из наших. Брайан не остановится.

— Это мы уже поняли.

— Нет, Джей. Не просто не остановится. Он снова хочет добраться до Папы.

Уайт задержал на нём взгляд.

— И что ты предлагаешь?

Дэниел сжал кулаки на коленях.

— Ударить первыми. Не ждать, пока он выберет место и людей. Застать его там, где он сам не ждёт.

— Ты говоришь о драке?

Дэниел посмотрел на него коротко. Тяжело.

И этого хватило.

Уайт нахмурился.

— Ты хочешь его убить.

Дэниел отвернулся, провёл ладонью по волосам и выдохнул сквозь зубы.

— Если Папа скажет — да.

Несколько секунд Джей молчал.

— Ты уже делал это.

Дэниел не сразу ответил. В его лице не было ни бравады, ни испуга. Только усталость человека, который давно перестал спорить с тем, что уже случилось.

— Да, — сказал он наконец. — Убивал.

Слово прозвучало глухо и буднично, оттого неприятнее.

— И если бы пришлось снова? — спросил Джей.

Дэниел повернул к нему голову.

— Смотря ради кого.

Уайт сжал челюсть. Само признание не должно было удивлять. В тюрьме такие слова редко звучали как редкость. Но спокойствие, с которым Дэниел это сказал, било сильнее: без гордости, без дрожи, будто речь шла не о грехе и не о преступлении, а о части работы, которую однажды пришлось сделать.

За годы, пока Джей его не видел, Дэниел успел прожить жизнь, о которой не писал и, наверное, не рассказал бы сам. Где-то между похоронами Мари, улицами Третьего округа и людьми Сантоса в нём появилось место, куда Джей уже не мог дотянуться.

Не потому что Дэниел не пустил бы.

Просто он пришёл слишком поздно.

Он потёр ладони и опустил их на бёдра.

— Допустим, — сказал он тихо. — Но убийство — не единственный способ остановить человека.

— Ты думаешь, ему хватит сломанной руки?

— Я думаю, мёртвое тело создаёт больше вопросов.

Дэниел криво усмехнулся.

— В этой тюрьме?

— Особенно в этой тюрьме.

Уайт помолчал, затем добавил:

— Брайан полезет ещё раз. Если мы это знаем, значит, можно сделать так, чтобы он сам ошибся. Без лишнего шума. Без трупа посреди коридора.

Дэниел смотрел на него исподлобья, всё ещё злой, но уже слушал.

— Это будет решать Папа, — сказал он наконец.

— Конечно.

Дэниел поднялся и одёрнул робу, приводя себя в порядок перед ужином.

— Тогда поговорим с ним за столом.

Уайт тоже встал.

— Поговорим.

Когда они вошли в столовую, Джей первым делом огляделся. В воздухе висел тяжёлый запах мыла, хлорки и переваренной рыбы, но ужин, к его удивлению, выглядел не так безнадёжно, как обед. По крайней мере, на этот раз в тарелке было что-то, что можно было узнать с первого взгляда.

Он взял порцию, налил воды и направился к столу, где уже сидели Сантос и несколько его людей. Те подняли головы, кто-то коротко махнул ему рукой, освобождая место. Уайт сел, придвинул к себе тарелку и некоторое время ел молча, слушая обрывки разговоров. Говорили о мелочах — о сигаретах, картах, слухах, о том, кто кому что должен. Вся эта болтовня звучала почти спокойно, но под ней держалось другое напряжение, будто каждый ждал, когда Папа наконец заговорит о настоящем.

Дэниел сел чуть позже. На этот раз он не стал тянуть. Наклонился ближе к столу и вполголоса пересказал то, что успел узнать. Пока он говорил, Сантос слушал молча. Не перебивал. Только один раз медленно провёл большим пальцем по фаланге указательного.

Когда Дэниел закончил, за столом на несколько секунд стало тихо.

Сантос прочистил горло.

— Бойню устраивать не будем.

Лео недовольно выдохнул.

— Папа…

— Не будем, — повторил Сантос, даже не повысив голоса. — Мне не нужны новые враги из-за Брайана. Мне нужно, чтобы он перестал путаться под ногами. И чтобы его мальчики поняли, где им больше не рады.

Один из сидевших рядом хмыкнул.

— Это как? Попросим красиво?

Сантос посмотрел на него.

Тот сразу опустил глаза.

— Есть мысль, — сказал Джей.

Дэниел повернулся к нему быстрее остальных.

— Какая?

Уайт поставил стакан на стол и будто случайно поправил робу у груди. Ладонь легла поверх ткани, приглушая спрятанный под ней микрофон.

— Всё держится на охране, — сказал он негромко. — Пока они смотрят туда, где Брайан, мы ничего не сделаем. Значит, смотреть они должны в другую сторону.

— Куда? — спросил Лео.

— К западному крылу. Там достаточно узко, чтобы поднять шум, и достаточно далеко, чтобы часть постов сорвалась туда. Когда всех начнут загонять обратно по камерам, мы идём тем же потоком, что и люди Брайана. В этой давке его можно увести к душевым. Не силой. Просто подтолкнуть туда, где ему покажется удобнее разобраться без лишних глаз.

Один из людей Сантоса тихо усмехнулся.

— А если он будет не один?

— Он не будет один, — сказал Джей. — Вопрос в том, сколько их будет рядом.

— Двое-трое, — пробормотал Лео. — Повезёт если не больше.

Сантос смотрел на него внимательно.

— Шум сам себя не поднимет.

— Знаю.

Вопрос повис над столом.

Дэниел, до этого молчавший, чуть подался вперёд. Пальцы у него лежали на краю стола, напряжённые, но голос он держал ровным.

— Можно сделать вид, что кто-то рвётся к выходу.

Лео покосился на него.

— Побег?

— Не побег. Видимость. Пара человек дёрнется к западному проходу, ещё несколько поднимут крик, остальные подхватят. В такой тюрьме половина даже не поймёт, что происходит, но всё равно начнёт шуметь. Охрана побежит туда, где громче.

— За такое стреляют, — сказал кто-то из сидящих.

— Если бежать по-настоящему, — ответил Дэниел. — А если упасть раньше, чем добежишь до двери, это уже не побег. Это паника.

Уайт бросил короткий взгляд на Сантоса. План был грязный, опасный и мог развалиться от одного лишнего движения. Но именно поэтому он мог сработать: в тюрьме охрана привыкла реагировать не на смысл, а на шум.

— Хорошее предложение, — сказал Джей.

Он убрал руку от груди, будто всё это время просто подпирал себя локтем, и посмотрел на Сантоса.

— Что скажешь, Папа?

За столом стало тише, хотя вокруг по-прежнему гремели подносы, скребли ложки и кто-то громко смеялся у дальнего ряда. Их стол будто отделился от остальной столовой тонкой, почти невидимой стеной.

Сантос молчал.

Он не смотрел ни на тарелку, ни на людей за соседними столами. Тяжёлый взгляд переходил с Дэниела на Джея, потом на Лео и обратно. Пальцы были сцеплены у самого рта, большие пальцы медленно тёрлись друг о друга. На лице не было ни раздражения, ни одобрения — только глубокая складка между бровями, которая с каждой секундой становилась заметнее.

Дэниел сидел неподвижно. Лео, наоборот, едва заметно ёрзал, будто готов был заговорить первым, если молчание затянется ещё хоть немного.

Наконец Сантос выдохнул через нос и опустил руки на стол.

— Хорошо, — сказал он. — Попробуем.

Лео сразу криво усмехнулся. Один из людей Сантоса обменялся коротким взглядом с соседом, кто-то тихо хмыкнул, будто уже увидел Брайана загнанным в душевые.

— Не радуйтесь, — сказал Сантос.

Улыбки погасли почти сразу.

— Это не игра. Не драка за сигареты и не повод показать, у кого кулак тяжелее. Один лишний крик — и нас разнесут по одиночкам раньше, чем Брайан успеет понять, что происходит.

Он посмотрел на Дэниела.

— Ты найдёшь людей для шума. Не горячих. Мне не нужны герои, которые перепутают видимость побега с настоящим побегом.

Дэниел кивнул.

— Найду.

Сантос посмотрел на Лео.

— Ты в это не лезешь.

Лео сразу поднял голову.

— Папа, я могу…

— Можешь, — перебил Сантос спокойно. — Поэтому и не лезешь. Мне нужен человек, который завтра будет стоять на ногах, а не ещё один герой на койке в лазарете.

Лео отвёл взгляд, зло сжав челюсть.

— Я не ребёнок.

— Тогда не заставляй меня обращаться с тобой как с ребёнком.

Лео сжал губы, но спорить не стал.

Сантос перевёл взгляд на Джея.

— А ты будешь рядом со мной. Если Брайан свернёт не туда — поправишь.

— Понял.

— Нет, — тихо сказал Сантос. — Пока ещё не понял. Поймёшь, когда начнётся шум.

Он откинулся чуть назад, и разговор за столом будто снова стал обычным: кто-то взялся за вилку, кто-то потянулся к стакану, кто-то нарочно заговорил о картах слишком громко, чтобы лишние уши услышали именно это, а не то, что решалось минуту назад.

Но Джей уже видел: роли распределены.

И отступать теперь было некуда.

На следующий день всё будто вернулось к обычному тюремному порядку: подъём, проверка, водянистая каша, работа, двор, короткие разговоры у стен и слишком долгие взгляды через проход. Люди Сантоса держались спокойно. Даже Дэниел, насколько мог, делал вид, что его интересуют только карты и чужие сигареты. Джей видел, как нужные заключённые случайно оказывались у западного крыла, как кто-то слишком громко спорил у прохода, как один из людей Папы дважды проходил мимо душевых и ни разу не посмотрел в их сторону.

К вечеру ожидание стало почти невыносимым.

Именно поэтому, когда шум вспыхнул, он всё равно показался внезапным.

Сначала где-то за западным крылом глухо ударил металл. Потом послышался топот, крик, чей-то злой рык — и через несколько секунд по столовой прокатилась первая волна беспорядка. Кто-то опрокинул поднос, кто-то с грохотом повалил стул, тарелка разбилась о пол, и заключённые начали подниматься со своих мест: одни из любопытства, другие потому, что давно ждали любого повода.

— Началось, — тихо сказал Дэниел, быстро вытирая рот рукавом.

Надзиратели сперва рявкнули с мест, потом засвистели свистки. Один бросился к западному проходу, за ним второй. Третий, чертыхаясь, пытался перекрыть движение у столов, но толпа уже пошла ходуном. Те, кто был в курсе, начали первыми сдвигаться к выходам, создавая видимость паники; те, кто ничего не знал, подхватили шум просто потому, что в тюрьме беспорядок редко оставлял кого-то в стороне.

— По камерам! — заорал старший надзиратель. — Все по камерам, живо!

Приказ только усилил давку.

В узких проходах между столами сразу образовались пробки. Кто-то толкнул соседа плечом, тот ударил в ответ, несколько человек сцепились у перегородки. Центральный проход к камерам быстро забился: один из своих опрокинул мусорные баки, за ними началась возня, и надзиратель, перекрывший путь, заорал, что туда не идти.

Толпу стало тянуть в сторону служебного прохода, ведущего мимо душевых.

— Туда! — крикнул кто-то из людей Брайана, показывая на боковой выход. — Переждём там, пока эти идиоты дорогу не расчистят!

Брайан резко обернулся. Лицо у него перекосилось от злости: он не любил, когда вокруг что-то начинало двигаться без его приказа. Рядом кто-то пытался докричаться до него, другой уже прокладывал путь плечом, третий ругался на тех, кто загораживал проход.

Один из его людей наклонился к нему и что-то быстро сказал на ухо.

Брайан выругался, оттолкнул какого-то заключённого локтем и двинулся вперёд.

За ним сразу пошли пятеро или шестеро — не вся свора, только те, кто всегда держался ближе остальных. Именно столько Джей и боялся увидеть. И именно столько, как он понимал, ещё можно было отрезать от толпы, пока столовая окончательно не сорвалась в настоящий бунт.

Сантос не торопился.

Он всё ещё сидел за столом и спокойно доедал кусок хлеба, будто шум у западного крыла был обычной тюремной дрянью, которая сама рассосётся, если не смотреть в её сторону. Джей понял не сразу: Папа ждал. Давал Брайану уйти первым, давал толпе заглотить его людей, давал охране окончательно потерять счёт головам в проходах.

Только когда задерживаться стало опаснее, чем двигаться, Сантос поднялся.

Одного этого хватило. Дэниел сразу отодвинулся от стола, двое людей Папы пошли следом, Уайт поднялся последним, не спеша, будто просто подчинялся общему приказу возвращаться по камерам.

Проход к душевым был узким и плохо освещённым. Лампа под потолком мигала, отбрасывая на стены короткие жёлтые пятна. В обычный день туда бы не свернул никто, если только не хотел сам загнать себя в тупик. Но сейчас, среди криков, топота и ударов дубинок где-то позади, этот коридор выглядел почти разумным выбором.

Почти.

Дэниел шёл чуть сзади, коротко оглядываясь через плечо. Джей слышал, как где-то за ними надзиратель орал сорванным голосом, как кто-то ругался у перевёрнутых баков, как металл снова глухо ударил о камень. Всё это должно было звучать как хаос. Но теперь, когда он знал, где искать порядок, отдельные куски складывались слишком ясно.

Шум сзади.

Брайан впереди.

Душевые — в конце коридора.

Когда дверь скрипнула, Брайан уже стоял на пороге. Он шагнул внутрь первым, но почти сразу замер.

Внутри было не пусто.

Слишком много теней. Слишком много дыхания. Кто-то сдвинулся у стены, кто-то тихо чертыхнулся, и Брайан резко повернул голову, бросив взгляд через плечо.

— Что за хрень? — рыкнул он на своих людей.

Дверь за ним закрылась.

Не хлопнула — просто встала на место с глухим деревянным стуком, и этого хватило. Брайан напрягся всем телом. Взгляд метнулся от Сантоса к Джею, потом к Дэниелу и дальше, по лицам тех, кто стоял у стен.

— Ну и что это? — фыркнул он, выпрямляясь. — Засаду мне устроил?

Сантос стоял спокойно, чуть впереди остальных, руки свободно опущены вдоль тела. Не торопился. Не делал ни одного лишнего движения.

— Разговор.

Брайан коротко рассмеялся.

— Разговор? Ты меня в душевые загнал, чтобы поболтать?

— Я тебя никуда не гнал, — сказал Сантос. — Ты сам сюда пришёл.

Улыбка у Брайана дёрнулась, но не исчезла.

— Скажешь тоже. Совсем старый стал, Диего? Или правда думаешь, что я поверю в случайность?

— Нет. Думаю, ты наконец понял, где стоишь.

На этот раз Брайан не ответил сразу.

За его спиной кто-то из людей переступил с ноги на ногу. Сантос даже не посмотрел туда, но услышал, как и все.

— Ты слишком шумный, Брайан, — продолжил он. — Шумным людям иногда кажется, что они занимают больше места, чем на самом деле.

Лицо Брайана стало жёстче.

— Осторожнее.

— Видишь? — Сантос чуть наклонил голову. — Опять шум.

Несколько человек у стены тихо усмехнулись. Негромко. Но Брайан услышал.

Он сделал шаг вперёд.

— Ты думаешь, я уйду отсюда при них? Опустив голову? После всего?

— Я думаю, ты уже не уйдёшь отсюда так, как хотел.

— Не смей говорить со мной так, будто всё решил за меня.

Сантос посмотрел на него долго и спокойно.

— А ты всё ещё ждёшь, что тебе дадут выбирать?

Брайан сжал кулаки. На шее у него вздулась жила.

— Повтори.

— Нет, — сказал Сантос. — Ты и с первого раза услышал.

Мгновение повисло между ними тугое, почти неподвижное. В душевой стало слышно, как где-то за стеной гудит вода в старых трубах и как тяжело дышит один из людей Брайана.

Брайан сорвался первым.

Он рванулся вперёд так резко, что один из своих едва успел отступить с дороги. Кулак пошёл прямо в лицо Сантоса — тяжёлый, широкий удар, рассчитанный не на точность, а на то, чтобы снести всё перед собой.

Сантос ждал.

Он сместился в сторону ровно настолько, насколько позволяла больная нога. Удар прошёл мимо, Брайан налетел плечом на мокрую стену и тут же развернулся, уже с рыком. Дэниел ударил его сбоку, под рёбра, но Брайан будто только сильнее разозлился. Одним движением он отшвырнул Дэниела назад, и тот врезался в стену, сбив плечом ржавую трубу.

После этого всё сорвалось.

Люди Сантоса и Брайана бросились друг на друга почти одновременно. В тесной душевой драка сразу стала грязной: локти, колени, пальцы в ворот, удары о кафель. Кто-то поскользнулся на мокром полу и потянул за собой другого. Кто-то с грохотом врезался спиной в перегородку. Над головой дрогнула старая лампа, и свет на мгновение моргнул.

Джей едва успел уйти от первого удара. Второй всё равно достал его в бок. Воздух выбило из лёгких, перед глазами коротко потемнело, но он ухватил нападавшего за робу у горла, развернул и всем весом впечатал в стену. Тот ударился виском о кафель и осел вниз, хватая ртом воздух.

Уайт не стал смотреть, поднимется он или нет.

Брайан снова пошёл на Сантоса.

Он был крупнее, тяжелее, моложе. Каждый его шаг отдавался по полу, как удар. В таком тесном месте от него было почти некуда уходить, и Сантос это понимал. Он не пятился. Не бросался первым. Просто держал Брайана перед собой и не давал загнать себя к стене.

— Ну давай, Диего, — прорычал Брайан. — Без своих мальчиков ты что стоишь?

Сантос коротко взглянул к входу, где его парни уже сцепились с людьми Брайана.

— Больше, чем ты со своими.

Брайан ударил снова.

На этот раз Сантос не успел уйти чисто. Кулак скользнул по скуле, голову дёрнуло в сторону, но он удержался на ногах. Брайан сразу потянулся за ним второй рукой, хотел схватить за ворот, прижать к стене, добить весом.

Сантос позволил ему подойти ближе.

Слишком близко.

Он ударил коротко, снизу, в живот — не красиво, почти незаметно со стороны. Брайан выдохнул, но не упал. Тогда Сантос ударил ещё раз, уже локтем в челюсть, и только после этого шагнул в сторону, пропуская его мимо себя.

Брайан врезался плечом в металлическую трубу, взревел и обернулся.

— Старый ублюдок…

— А ты всё ещё слишком громкий, — сказал Сантос.

Брайан бросился на него с новой яростью. На этот раз он не бил — он шёл всем телом, собираясь смять, повалить, придавить к полу. Сантос встретил его не лоб в лоб. Он перехватил руку, развернул корпус и резко дёрнул вниз, используя чужой вес против него. Брайан потерял равновесие всего на секунду.

Но секунды хватило.

Колено Сантоса ударило ему в живот. Брайан согнулся, хрипло втянул воздух, и тут же получил удар в лицо — короткий, сухой, без размаха. Он пошатнулся, но всё ещё держался.

Сантос шагнул ближе.

— Ты уже проиграл, Брайан.

Брайан поднял на него налитые кровью глаза.

Но сдаваться он не собирался.

Он рванулся снова — ниже, грубее, целясь уже не в лицо, а в корпус. Сантос не успел уйти полностью. Удар пришёлся ему в бок, и воздух с хрипом вырвался из лёгких. Папа отступил на полшага, плечом задел мокрую стену, но не упал.

Джей тяжело дышал, стоя чуть в стороне. Один из людей Брайана валялся у стены, второй, согнувшись, отползал к перегородке, прижимая ладонь к животу. Уайт успел увидеть, как Брайан снова замахнулся — широко, с разворота, прямо на Сантоса.

У Папы не было ни позиции, ни времени.

Джей сорвался с места раньше, чем успел подумать.

Он влетел между ними, пытаясь сбить удар в сторону. Кулак Брайана всё равно достал его — не чисто, вскользь, но достаточно сильно, чтобы мир на секунду вспыхнул белым. Боль ударила в висок, ноги подломились, и Джей рухнул на колено, едва успев выставить руку.

— Чёрт… — выдохнул он сквозь зубы.

Звон в ушах перекрыл почти всё остальное. Пол качнулся под ладонью, мокрый кафель холодом впился в пальцы. Джей попытался поднять голову и сразу пожалел об этом: перед глазами поплыли тёмные пятна.

Но этого мгновения Сантосу хватило.

Он ударил Брайана коротко — в солнечное сплетение, без размаха, почти вплотную. Брайан согнулся, хрипло втянул воздух. Второй удар пришёлся в челюсть. Голова дёрнулась в сторону, ноги на мгновение потеряли уверенность, и он тяжело осел на одно колено, хватаясь рукой за край перегородки.

Сантос шагнул к Джею и опустился рядом, не выпуская Брайана из поля зрения.

— Ты как?

— Просто приложило… — Джей сглотнул, пытаясь собрать взгляд в одну точку.

Сантос положил руку ему на плечо — коротко, крепко, почти без нежности, но этого хватило, чтобы удержать его на месте.

И тогда Джей увидел, как за его спиной шевельнулась тень.

Брайан поднимался.

Без рыка, без угроз, без прежней ухмылки. Просто поднимался, тяжело, упрямо, с лицом человека, который уже перестал думать и теперь хотел только добраться до цели. Сантос заметил движение слишком поздно.

— Папа! — выкрикнул Джей.

Но Брайан уже был слишком близко. Он врезался в Сантоса всем весом, сбил его с ног, и они оба рухнули на мокрый кафель. Сантос ударился плечом о пол, Брайан навалился сверху, пытаясь прижать его окончательно, пока тот не успел развернуться.

Джей схватился за голову. Под ладонью тупо пульсировала боль, горячая и тяжёлая. В висках стучало, зрение всё ещё плыло, но он заставил себя моргнуть, раз, другой, вытащить из мутного пятна хоть какие-то очертания.

Сантос и Брайан боролись на полу, скользя по воде и осколкам плитки. Брайан был тяжелее, и сейчас это решало слишком многое: он уже почти придавил Сантоса коленом, одной рукой вцепился ему в робу, другой занёс кулак для удара.

Джей дёрнулся вперёд — и едва не рухнул снова. Тело слушалось плохо, с запозданием, будто каждое движение приходилось проталкивать через густую темноту.

Но лежать и смотреть он не мог.

Рука скользнула к ботинку. Пальцы нащупали рукоять.

Нож вышел легко.

Маленький. Узкий. Достаточно надёжный.

Джей втянул воздух сквозь зубы и поднялся. Ноги качнуло, но он удержался. Один шаг. Второй. Брайан был занят Сантосом и не сразу понял, что происходит за спиной.

Лезвие вошло сбоку, под рёбра, неглубоко — ровно настолько, чтобы боль сбила дыхание и ослабила хватку. Брайан взревел, дёрнулся всем телом и наконец выпустил Сантоса.

Джей сразу отступил, пытаясь уйти из-под руки.

Не успел.

Брайан развернулся слишком быстро для человека с ножом в боку. Лицо перекосило от боли, но эта боль только сделала его злее.

— Опять ты, — прохрипел он.

Удар пришёл почти вслепую. Кулак врезался Джею в грудь, выбивая остатки воздуха. Он отшатнулся, поскользнулся на мокром полу, но каким-то чудом удержался на ногах. Внутри всё отозвалось тупой болью, дыхание сорвалось на хрип.

Брайан уже шёл на него.

Раненый, перекошенный, с тяжёлым дыханием, но всё ещё огромный. Всё ещё опасный. Нож торчал у него сбоку, под рёбрами, и Джей прекрасно видел: доставать его сейчас было бы глупостью. Одно движение — и Брайан просто сломает ему руку раньше, чем он успеет снова ухватиться за рукоять.

Уайт отступил на полшага и упёрся спиной в мокрую стену.

Отступать дальше было некуда.

Брайан поднял кулак.

Но ударить не успел.

Сантос был быстрее.

Пока Брайан смотрел на Уайта, Папа сделал один шаг вперёд и вырвал нож из его бока. Брайан хрипло взревел, дёрнулся назад, но поздно — боль на мгновение выбила из него всю прежнюю тяжесть.

Сантос не дал ему этого мгновения потратить.

Он развернул нож в руке и ударил коротко, снизу вверх — в горло.

Брайан замер.

Всё в нём будто остановилось сразу: кулак, уже занесённый для удара, дрогнул в воздухе; глаза широко раскрылись, налившись шоком и яростью. Он попытался схватиться за Сантоса, но пальцы только скользнули по его робе, не удержавшись.

Сантос не отводил взгляда.

Брайан открыл рот, будто хотел что-то сказать, но вместо слов вырвался только сдавленный, мокрый звук. Злость ещё держалась на его лице, но тело уже не слушалось. Он сделал один тяжёлый шаг назад, второй — и колени подломились.

Он рухнул на мокрую плитку с глухим стуком.

Джей с трудом втянул воздух. В груди всё ещё пульсировала боль, перед глазами плавали тёмные пятна, но он заставил себя поднять голову.

Сантос стоял над Брайаном, держа нож в опущенной руке. Лезвие было тёмным, пальцы — испачканы кровью, но в самом Сантосе не было ни торжества, ни злости. Только усталая, тяжёлая окончательность.

— Всё, — сказал он ровно.

На секунду в душевой стало почти тихо.

Потом один из людей Брайана отступил назад. Следом второй. У самого входа кто-то поднял руки, показывая, что больше не собирается лезть, другой, наоборот, резко рванул к двери и исчез в коридоре. Остальные замерли, тяжело дыша, с разбитыми лицами и испуганными глазами. После того, что сделал Сантос, ни у кого больше не осталось желания проверять, сколько в нём сил.

— Чёрт… — пробормотал Джей, пытаясь выпрямиться, и тут же закашлялся.

Грудь отозвалась тупой болью. Он согнулся, упёрся ладонью в колено и несколько секунд только дышал, пока перед глазами перестали плавать тёмные пятна.

Сантос обвёл душевую взглядом. Быстро. Без суеты. Один его человек держался за разбитую губу, другой сидел у стены, прижимая руку к плечу. Дэниел стоял на ногах, злой и бледный, но целый. Лео, к счастью, здесь не было.

Только после этого Сантос посмотрел на Джея.

— Живой?

— Пока да.

Сантос хмыкнул, и в этом коротком звуке было больше усталости, чем веселья.

— Спасибо, сынок. Выручил.

Он хотел удержаться на ногах, но тело уже не слушалось так же хорошо, как голос. Сантос медленно опустился на пол у стены, прижал ладонь к боку и поморщился — впервые за всё время почти по-человечески, без привычной каменной выдержки.

Джей, шатаясь, добрался до него и сел рядом. Не столько сел, сколько сполз по стене, чувствуя холодный кафель спиной. По лицу стекала кровь — своя или чужая, он уже не понимал. Во рту стоял металлический привкус.

— Это ты меня выручили, — хрипло сказал он. — Я уже думал, он меня сложит пополам.

— Он пытался, — коротко ответил Сантос.

— Почти вышло.

Сантос повернул к нему голову. Глаза у него были усталые, тёмные, но всё ещё внимательные.

— Ты полез под удар за меня.

Джей сглотнул и осторожно коснулся пальцами виска.

— Плохая привычка.

— Хорошая, — сказал Сантос. — Если вовремя.

Несколько секунд они молчали. За дверью всё ещё слышался гул: крики, беготня, свистки, далёкие удары дубинок по решёткам. Но здесь, в душевой, шум будто отступил за толстую стену.

Джей медленно поднял взгляд на Сантоса.

Вопросы уже крутились в голове. Не вовремя. Не к месту. Они оба сидели на мокром полу рядом с мёртвым человеком, с кровью на руках и болью в каждом вдохе.

Но другого момента могло не быть.

— У тебя рука даже не дрогнула, — сказал он тихо.

Сантос не сразу посмотрел на него.

— Сейчас не время, Уайт.

— Другого может не быть.

Папа медленно повернул голову. После драки его лицо казалось старше: кровь у скулы, усталые глаза, тяжёлое дыхание. Но взгляд снова был собранным. Настороженным.

Джей сглотнул.

— Я знаю, за что вас сюда привели. Жена губернатора. Его дети. Скажите мне честно… это тоже было необходимо?

Сантос молчал.

За дверью всё ещё шумели: крики, свистки, беготня, глухие удары дубинок по решёткам. В любой момент сюда могли ворваться надзиратели. Джей понимал это. Сантос тоже.

Но молчание длилось.

— Женщина и дети, — продолжил Джей, уже тише. — Что они могли вам сделать?

На этот раз в лице Сантоса что-то изменилось. Не смягчилось — скорее треснуло, на мгновение, как старая штукатурка под ударом. Он опустил взгляд на окровавленный нож в своей руке, потом медленно положил его на пол рядом с собой.

— Ничего, — сказал он.

Уайт замер.

— Они мне ничего не сделали.

Эти слова прозвучали хуже любого оправдания.

Джей почувствовал, как внутри что-то холодеет.

— Тогда почему?

Сантос прикрыл глаза. Рука, лежавшая на колене, сжалась так сильно, что побелели костяшки.

— Потому что он сделал.

Джей не перебил.

Сантос открыл глаза, но смотрел не на него, а куда-то мимо, в стену напротив, где по треснувшей плитке стекала грязная вода.

— У меня не было детей, — сказал Сантос. — Был племянник. Мальчишка. Десять лет. Шумный, упрямый… всё время бегал за мной, будто я мог научить его чему-то хорошему.

Он коротко усмехнулся, но в этой усмешке не было ничего живого.

— Потом он пропал…

Голос стал ниже. Суше.

— Я поднял всех. Людей на улицах, людей в порту, людей, которым платил, и тех, кто боялся брать мои деньги. Три дня искали. На четвёртый нашли.

Он замолчал.

Джей уже не хотел продолжения. Но остановить его тоже не мог.

— За городом, — сказал Сантос. — На свалке.

В горле у Джея пересохло.

Сантос медленно провёл ладонью по лицу, оставляя на коже размазанную кровь.

— То, что с ним сделали до смерти, — продолжил Сантос глухо, — даже мои люди не смогли сказать вслух с первого раза.

Джей опустил глаза.

Перед ним на мокром полу лежал Брайан. Только что убитый. Ещё минуту назад это казалось самым страшным в комнате.

Теперь уже нет.

— А потом я узнал имя.

Уайт уже понял.

Понял — и всё равно не хотел, чтобы Сантос произносил это вслух.

— Губернатор, — сказал он.

Сантос кивнул.

— Губернатор.

Слово упало между ними тяжело и окончательно.

— Я мог убить его сразу, — сказал Сантос. — Должен был, наверное. Быстро. Просто. Но тогда он бы умер человеком, который думал, что самое страшное уже сделал и всё равно остался над законом.

Его голос стал ниже.

— Я хотел, чтобы он понял.

Джей смотрел на него, не моргая.

— Поэтому жена и дети?

— Поэтому жена и дети, — ответил Сантос.

Ни дрожи. Ни гордости. Только мёртвая, выжженная честность.

Уайт сжал челюсть.

— Они не были виноваты.

— Нет.

— Они были такими же слабыми, как ваш племянник.

Сантос посмотрел на него. Впервые — по-настоящему.

— Да.

От этого короткого ответа Джею стало хуже, чем от любой лжи.

— И вы всё равно сделали это.

— Сделал.

Сантос опустил голову к стене и закрыл глаза.

— Я не прошу тебя понять, сынок. И не прошу назвать это справедливостью. Это была не справедливость.

Он открыл глаза.

— Это была месть.

Джей не нашёл, что ответить. Внутри всё сжалось в один тугой узел: отвращение, злость, жалость, усталость — всё смешалось так плотно, что ни одно чувство нельзя было отделить от другого. Он хотел услышать правду. Теперь она лежала между ними, грязная и тяжёлая, как тело на мокром полу.

И в этот момент дверь душевой распахнулась.

— Стоять! Всем на пол!

Внутрь ворвались надзиратели. Кто-то сразу заметил Брайана, кто-то закричал, кто-то бросился к Сантосу. В душевой снова поднялась суета — шаги, ругань, свистки, команды, удар дубинки о кафель.

Джей попытался поднять руки, но тело отозвалось болью слишком поздно. Его схватили под плечи и потянули вверх вместе с остальными.

Последнее, что он успел увидеть, — лицо Сантоса. Усталое. Каменное. И совершенно спокойное.

Будто после признания ему уже нечего было терять.

Глава 10

Надзиратели не церемонились.

Джея подняли рывком, так что перед глазами снова поплыло. Кто-то сзади толкнул его в плечо, велел двигаться, другой уже орал на людей Брайана, прижимая одного лицом к мокрой стене. В душевой снова стало тесно от чужих тел, команд, свистков и тяжёлого дыхания. Ещё минуту назад здесь дрались за Брайана. Теперь его люди отступали с поднятыми руками, бормотали оправдания, показывали пустые ладони, пытались выглядеть случайными свидетелями чужой смерти.

Никто их не слушал.

Сантоса подняли отдельно. Ему заломили руки за спину, но он не сопротивлялся. Не дёрнулся, не огрызнулся, даже не посмотрел на мёртвого Брайана. Лицо оставалось спокойным, почти отрешённым, только в глазах держалась тяжесть, которую нельзя было спутать с усталостью после драки. Кровь всё ещё темнела на его пальцах, под ногтями, на серой робе, и ни один надзиратель не стал спрашивать, чья она.

Ответ лежал на плитке.

Людей Папы выводили следом. Дэниел шёл сам, с разбитой губой и злым, пустым взглядом. Один из парней Сантоса держался за плечо, другой прихрамывал, но никто не пытался поднять новый шум. Даже люди Брайана, оставшиеся на ногах, молчали. После смерти их главаря в них будто что-то разом осело: драка закончилась не потому, что пришла охрана, а потому что больше некому было отдавать приказ.

Джея вместе с ещё несколькими избитыми повели в лазарет.

Коридоры тянулись слишком долго. Каждый шаг отдавался болью в боку и груди, висок пульсировал глухо, упрямо, будто под кожей застрял раскалённый гвоздь. Уайт держался на ногах скорее из вредности, чем из сил. Когда его усадили на кушетку, он почти сразу опёрся локтями о колени и несколько секунд просто дышал, стараясь не смотреть ни на кровь на рукаве, ни на руки, которые всё ещё слегка дрожали.

В лазарете не задавали лишних вопросов. Здесь и так всё было понятно без слов: рассечённая бровь, выбитый зуб, вывихнутая рука, синяк, расползшийся по животу тёмным пятном. Тюремный врач переходил от одного к другому с усталым выражением человека, для которого чужая боль давно стала частью расписания. Санитар промывал раны, кто-то тихо матерился сквозь зубы, кто-то сидел неподвижно и смотрел в пол.

Когда очередь дошла до Джея, он позволил осмотреть висок, рёбра, грудь. На вопрос врача только махнул рукой.

— Лёд. И что-нибудь от головы.

— От головы, — сухо повторил врач, разглядывая его зрачки. — Вам бы пару часов лежать, а не разговаривать.

— Замечательно. Значит, лёд подойдёт.

Врач недовольно хмыкнул, но спорить не стал.

Джей откинулся спиной к стене и закрыл глаза. Лёд, завёрнутый в грубую ткань, холодил висок, но легче почти не становилось. Боль была терпимой. Тело ныло, грудь саднила, каждый вдох отдавался тупым откликом где-то под рёбрами — всё это можно было выдержать.

Хуже было другое.

Сантос сказал правду.

Если прослушка не подвела, каждое слово уже ушло к людям Шепарда: губернатор, мальчик, свалка за городом, жена и дети, месть. То, за чем полиция охотилась, наконец оказалось у них в руках. Не слухи. Не догадки. Не напуганные свидетели, забывшие половину показаний. Признание. Глухое, страшное, сказанное человеком, который не пытался ни оправдаться, ни спрятаться.

Джей должен был почувствовать облегчение.

Работа была сделана. Сантос виновен. Лоел получил время. Шепард получит то, что хотел. Всё складывалось почти слишком ровно, почти правильно, как в тех делах, где наконец находят нужный ключ и замок поворачивается без сопротивления.

Но внутри не было ничего похожего на победу.

Перед глазами снова вставало лицо Сантоса — утомлённое, бесстрастное, спокойное после признания. Потом мальчик, которого Джей никогда не видел. Потом жена губернатора и дети, которых он тоже не знал, но теперь не мог не представить.

Джей сжал компресс сильнее, пока холод не начал жечь кожу.

Он думал о Мари.

Не хотел — но думал.

О том, сколько лет носил в себе одну и ту же пустоту. О том, как легко было говорить себе, что он ищет справедливость, а не месть. Что он хочет ответа, а не крови. Что, если однажды найдёт человека, который забрал у него жену и ребёнка, то поступит правильно. Законно. Чисто.

Джей открыл глаза и уставился в потрескавшийся потолок.

Ложь.

Он не знал, что сделал бы тогда, пятнадцать лет назад, если бы убийца оказался перед ним — живой, настоящий, с лицом, в которое можно было ударить. Может, арестовал бы. Может, сдал бы полиции. Может, просто стоял бы и смотрел, пока всё внутри рвалось наружу.

А может, сделал бы то же, что Сантос.

От этой мысли стало почти тошно.

Уайт медленно провёл ладонью по лицу и тут же пожалел: висок отозвался резкой болью. Он стиснул зубы, переждал, пока волна схлынет, и снова открыл глаза.

Где-то рядом Дэниел спорил с санитаром. За дверью лазарета слышались шаги, команды, короткие раздражённые голоса. Тюрьма снова собирала себя в порядок после вспышки насилия, будто это было обычным делом: убрать кровь, развести людей по камерам, записать имена, решить, кого запереть, кого допросить, кого завтра снова вывести во двор.

А Джей лежал и понимал, что после этого вечера уже не сможет смотреть на Сантоса так же, как прежде.

И на себя — тоже.

Долго отдыхать ему не дали.

Дверь лазарета скрипнула, и на пороге появился один из надзирателей — тот самый сухой тип с каменным лицом, который, казалось, одинаково смотрел и на драку, и на обеденную раздачу. Он задержал взгляд на Джее и коротко кивнул в сторону выхода.

— Уайт. За мной.

Джей перевёл на него взгляд. Лёд сполз с виска на щёку, оставив после себя холодную мокрую полосу. Он убрал компресс и медленно поднялся. Рёбра сразу отозвались тупой болью, грудь неприятно сжалась, но он удержался на ногах. Дэниел, сидевший на соседней койке с разбитой губой, резко повернул голову.

— Куда его?

— Не твоё дело, — бросил надзиратель.

Джей чуть качнул головой, давая понять, чтобы Дэниел молчал, и пошёл следом.

Его повели не к камерам и не к допросным. Коридор свернул в служебную часть, где было тише: меньше голосов, меньше шагов, только глухой стук труб за стеной и запах сырости. У небольшой двери надзиратель остановился, постучал два раза и открыл.

В комнате уже ждали Мюррей, двое мужчин в штатском и техник, которого Джей видел перед отправкой в тюрьму. На столе лежала знакомая коробка для проводов. Уайт вошёл, и дверь за ним закрылась.

Несколько секунд никто не говорил.

Потом Мюррей коротко кивнул.

— Садитесь, мистер Уайт.

— Рад, что формальности ещё живы, — сказал Джей и опустился на стул.

Стул оказался жёстким, спина тут же отозвалась тупой болью. Техник подошёл первым, не задавая вопросов, осторожно откинул край робы у груди и принялся расстёгивать крепления под подкладкой. Джей сидел неподвижно, глядя куда-то мимо Мюррея, пока у него из-под ткани вытаскивали провод, микрофон и маленький передатчик у пояса.

— Сигнал шёл, — сказал техник вполголоса. — Не идеально. В душевых были помехи, но всё главное прошло.

Джей медленно поднял глаза.

— Главное?

Мюррей сложил руки перед собой.

— Признание Сантоса. И, собственно, дополнительные сведения, о которых мы не знали. Этого достаточно.

Уайт посмотрел на свои руки. Кровь уже подсохла у костяшек и под ногтями, тёмная, чужая, местами смешанная со своей. Всё действительно получилось. Прослушка не подвела. Сантос сказал вслух то, что полиция не могла выбить ни свидетелями, ни бумагами, ни угрозами суда.

Работа была сделана.

От этой мысли легче не стало.

— Вы получили то, что хотели, — сказал он.

— Да, — ответил Мюррей. — И быстрее, чем кто-либо рассчитывал.

Техник наконец отсоединил последнее крепление и убрал устройство в коробку. Без микрофона под одеждой стало странно пусто, будто с Джея сняли не железо и провода, а единственное доказательство того, зачем он вообще оказался в этой дыре.

Он повернулся к Мюррею.

— Теперь Лоел.

Мюррей, кажется, ждал этого.

— Из главного участка передали: дело Блэка пока не пойдёт в суд. Передачу приостанавливают. Появились основания расширить расследование.

— Какие основания?

— Те, о которых вы сообщили Шепарду. Письма, угрозы, деньги Грейс, возможное давление на Лоела. Этого пока хватило, чтобы выиграть время.

Джей медленно выдохнул.

— Его выпустят?

— Не сразу. Но ближайшие дни решающие. Скорее всего — под надзор полиции и с запретом покидать город. Шепард не обещает чудес.

— Он никогда их не обещает.

Джей провёл ладонью по лицу и тут же поморщился, задев висок.

— Что со мной?

— Сегодня вас переведут.

— Быстро.

— Чем быстрее, тем меньше вопросов. После смерти Брайана здесь начнут перетряхивать всех, кто был в душевых. Люди Сантоса тоже захотят понять, почему вы исчезли сразу после признания. Поэтому официально вы не исчезнете. Вас переведут в другую тюрьму — подальше на север, под усиленный надзор. Бумаги уже готовят.

— А неофициально?

— Неофициально через час вас выведут из камеры так, чтобы это видели. Достаточно грубо, достаточно правдоподобно. Потом вы покинете тюрьму вместе с моими людьми.

Джей устало усмехнулся.

— Прекрасно. То есть меня ещё и красиво вытащат за шкирку.

— Лучше так, чем ждать, пока кто-нибудь из людей Сантоса решит задать вам пару вопросов без свидетелей.

Мюррей посмотрел на него внимательнее.

— Вы понимаете, что после сегодняшнего Сантос, скорее всего, останется здесь надолго?

Джей не сразу ответил. Перед глазами снова возникло лицо Папы.

— Понимаю.

— Вы сделали то, ради чего пришли.

— Да.

— Тогда не начинайте теперь жалеть его.

Джей поднял на него глаза.

— Я не жалею Сантоса.

— А похоже на то.

— Я понимаю, почему он это сделал. Это не одно и то же.

Мюррей чуть прищурился.

— И что, считаете его поступок оправданным?

— Я не оправдывал его.

— Верится с трудом, мистер Уайт.

Джей устало усмехнулся, но в усмешке не было ничего живого.

— Тогда не верьте.

Мюррей поджал губы. Его деловая улыбка, такая привычная и гладкая, на этот раз не появилась.

— Давайте оставим философию для судей. Нам достаточно признания.

За дверью прошли чьи-то быстрые шаги. Кто-то громко выругался в коридоре, потом снова стало тише.

Мюррей отступил к столу и закрыл папку.

— Сейчас вас вернут в камеру. Соберите то, что хотите забрать. Остальное неважно. Когда придут за вами, спорьте, если хотите. Только недолго.

Джей поднялся. На этот раз комната качнулась сильнее, и ему пришлось на секунду упереться ладонью в край стола. Никто не сделал вид, что не заметил. Но никто и не стал помогать.

За это он был почти благодарен.

— Хорошо, — сказал он. — Благодарю.

Мюррей кивнул.

— Держитесь на ногах ещё час.

— Постараюсь не испортить вам расписание.

Надзиратель открыл дверь. Джей вышел обратно в коридор, и сырой тюремный воздух ударил в лицо почти с облегчением.

Через час всё должно было закончиться.

И почему-то именно это теперь казалось самым неправильным.

Джей кивнул Мюррею и вышел следом за надзирателем. Его вернули в камеру ненадолго — скорее для вида, чем по необходимости. Вещей у него с собой не было. Только лишний час, который нужно было переждать так, будто он всё ещё был заключённым, а не человеком, которого уже почти вывели из игры.

Дэниела в камере не было.

Его всё ещё держали после драки: допрашивали, осматривали, запирали где-то отдельно — Джей не знал. Он сел на нижнюю койку, несколько минут смотрел на пустое место напротив и только потом понял, что ждал. Хотел хотя бы увидеть его перед уходом. Сказать что-нибудь простое, сухое, не слишком важное, чтобы не звучало как прощание.

Но время шло, а Дэниел так и не появился.

Когда за Джеем пришли, коридоры уже почти стихли. Заключённых развели по камерам, лишних людей убрали, надзиратели говорили коротко и вполголоса, как обычно говорят после большой драки, когда самое страшное уже случилось, но никто ещё не уверен, что оно действительно закончилось.

— На выход, Уайт.

Он поднялся без возражений.

Вели его двое. Достаточно жёстко, чтобы со стороны это выглядело настоящим переводом, но не настолько грубо, чтобы он не мог идти сам. Джей шагал между ними, чувствуя, как при каждом движении отзываются рёбра и висок. За ближайшими решётками кто-то смотрел молча. Кто-то шепнул его имя. Кто-то быстро отвернулся.

Уайт не оглядывался.

Они уже почти дошли до поворота, когда из дальнего конца коридора донеслось:

— Джей!

Голос ударил по нему сильнее, чем следовало.

Дэниела вели двое надзирателей. Руки у него были скованы за спиной, волосы растрёпаны, лицо разбито и бледно от усталости. Увидев Джея, он резко подался вперёд, и надзиратели тут же дёрнули его назад.

— Стоять! — рявкнул один. — Назад!

— Куда его забирают? — Дэниел почти не смотрел на них. Только на Джея. — Джей, куда тебя ведут?

Сопровождающий Уайта остановился не сразу. Потом бросил короткий взгляд на второго надзирателя, на Дэниела, снова на Джея.

— Не положено.

— Две минуты, — сказал Джей тихо.

— У тебя их нет.

— Тогда одна.

Надзиратель сжал челюсть. Ему явно не хотелось задерживаться, но устраивать новую сцену посреди коридора хотелось ещё меньше. Он коротко кивнул.

— Быстро.

Дэниела подвели ближе, но не вплотную. Между ними остался шаг, может, чуть больше. Достаточно, чтобы нельзя было обнять. Достаточно, чтобы нельзя было сказать всё так, как следовало.

Джей первым заставил себя улыбнуться.

— Переводят, — сказал он спокойно. — В другое место. Ничего страшного.

— После всего? — Дэниел смотрел на него так, будто хотел найти ложь раньше, чем услышит её. — Прямо сейчас?

— Лучшего времени, видимо, не нашли.

— Джей…

— Справишься, — перебил он мягче. — Ты и без меня справишься.

Дэниел сглотнул. Его губы дрогнули, но он не ответил.

Джей чуть наклонился вперёд, понизив голос:

— Держись рядом с Папой. Пока можешь. Он о своих не забывает.

В лице Дэниела что-то изменилось. Не облегчение — скорее боль, которую он не успел спрятать. Он опустил глаза, потом снова поднял их на Джея.

— Ты не понимаешь.

— Сейчас многое так выглядит.

— Нет. — Дэниел резко мотнул головой. — Нет, Джей. Ты должен знать.

Один из надзирателей тут же шагнул ближе.

— Всё. Хватит.

— Подожди, — сказал Дэниел, и голос у него сорвался. — Пожалуйста. Я должен ему сказать.

Джей почувствовал, как внутри что-то неприятно сжалось.

— Что сказать?

Дэниел посмотрел на надзирателей, потом снова на него. Он говорил тише, быстрее, будто каждое слово приходилось вытаскивать силой.

— Я долго думал, что ошибаюсь. Потом надеялся, что ошибаюсь. Но после всего… я больше не могу молчать.

— Дэниел.

— Твой брат, — выдохнул он.

Джей не сразу понял, что перестал дышать.

— Что?

Дэниел зажмурился на секунду, как человек, который сам ненавидит то, что собирается сказать. Потом открыл глаза.

— Лоел. Это он убил Мари.

На несколько секунд коридор будто исчез.

Джей смотрел на Дэниела и не понимал, почему тот всё ещё стоит перед ним. Почему говорит. Почему воздух продолжает входить в грудь и выходить обратно, хотя после таких слов всё должно было остановиться. Фраза прозвучала ясно. Слишком ясно. Но смысл не сразу добрался до него, будто застрял где-то между болью в виске и тяжёлым гулом под рёбрами.

— Нет, — сказал он.

Получилось тихо. Почти спокойно.

Дэниел не отвёл взгляда.

— Джей…

— Нет, — повторил Уайт уже жёстче. — Не говори так.

Дэниел стоял перед ним, бледный, с застывшим лицом человека, который слишком долго нёс в себе что-то тяжёлое и теперь, наконец сказав это вслух, не почувствовал облегчения.

Джей смотрел на него и всё ещё ждал, что тот сейчас отступит. Исправится. Скажет, что сорвался, что не то имел в виду, что всё это ошибка, старая тюремная дрянь, слух, чей-то яд, чужая ложь.

Но Дэниел молчал.

И этим делал всё хуже.

— Нет, — повторил Джей. — Ты не знаешь, что говоришь.

— Знаю.

— Лоел был с нами после похорон, — сказал Уайт, и голос у него вдруг стал чужим. Ровным, слишком тихим. — Он смотрел мне в глаза. Он стоял рядом с её гробом.

Дэниел дёрнулся, будто эти слова ударили и его тоже.

— Я знаю.

— Он мой брат.

— Я знаю, Джей.

— Тогда не говори мне это сейчас, — произнёс Уайт. — Не так. Не здесь.

Один из надзирателей шагнул ближе.

— Всё. Время вышло.

— Подождите, — резко сказал Дэниел, не глядя на него. — Пожалуйста.

Он снова посмотрел на Джея. В глазах у него не было ни торжества, ни злости. Только усталость и что-то почти детское, испуганное, будто на секунду он снова стал тем мальчишкой, которому когда-то сказали, что сестра больше не вернётся домой.

— Я не сразу поверил, — сказал он тише. — Я сам не хотел верить.

Джей сжал пальцы в кулак.

— Откуда?

Дэниел сглотнул.

— Свидетельница. Тогда ей было семнадцать. Она возвращалась от подруги и видела их у моста. Лоела, Грейс и ещё одну девушку. Они были пьяные. Шумели. Смеялись. Потом Лоел бросил бутылку вниз.

Джей едва заметно качнул головой.

— Нет.

— Она ударила Мари.

Слова легли между ними тяжело и просто, без крика, без лишней крови — и от этого стало только хуже.

Джей перестал чувствовать собственные рёбра. Висок, грудь, холодный пот под робой — всё на мгновение отступило.

— Она была жива, — продолжил Дэниел. — Сначала. Свидетельница слышала, как они спустились вниз. Лоел испугался. Кричал, что это не он, что он не хотел. А потом Грейс велела всем заткнуться.

— Замолчи, — сказал Джей.

Но Дэниел уже не мог.

— Они подняли её и сбросили в реку.

Надзиратель выругался вполголоса и схватил Дэниела за плечо, но тот упрямо не отвёл взгляда.

— Я нашёл старый черновик допроса уборщиков под мостом. Там была бутылка. В крови. В официальном деле её уже нет. Понимаешь? Её убрали. Всё убрали. Свидетельницу запугали. Грейс тогда уже была связана с Лоелом, а ваш отец подключил адвокатов. Дело закрыли так быстро, что никто даже не успел задать правильные вопросы.

Джей молчал.

Отец.

Не отец Лоела. Не чужой старик с деньгами, связями и хорошей фамилией. Их отец. Человек, за чьим столом Джей когда-то сидел мальчишкой, чьё одобрение ловил по мелочам и чьё молчание научился понимать раньше, чем слова. Человек, который потом стоял на похоронах Мари с сухим лицом и говорил, что семье надо держаться вместе.

Семье.

Джею вдруг стало почти смешно от этого слова.

Выходило, отец знал.

Не догадывался, не складывал поздно найденные куски в удобную картину — знал. Достаточно, чтобы понять, кого надо вытаскивать. Достаточно, чтобы вызвать адвокатов, убрать бутылку из дела, заткнуть свидетелей и сделать так, будто смерть Мари была просто ещё одной городской трагедией без лица и без виновного.

И он выбрал.

Не правду. Не Мари. Не Джея, который остался с пустым домом, мёртвой женой и ребёнком, которому так и не дали родиться. Отец выбрал фамилию. Бизнес. Лоела. Чистые бумаги, по которым потом можно было спокойно передать всё дальше — так, будто ничего не случилось.

Будто имя на вывеске стоило дороже жизни женщины, которую любил его собственный сын.

В голове было пусто и тесно одновременно. Он видел не воспоминания даже, а обрывки, которые не успевал отогнать: руку Лоела на своём плече после похорон, его голос у кухонного стола, слишком убедительную скорбь на лице. Всё то, чему Джей верил пятнадцать лет.

— Ты лжёшь, — сказал он наконец.

Дэниел будто ждал этого.

— Хотел бы.

— Зачем ты говоришь мне это сейчас?

— Потому что тебя увозят. Потому что я не знаю, увижу ли тебя ещё. Потому что ты всю жизнь ищешь чужого убийцу, а он всё это время сидел за твоим столом.

Эта фраза наконец пробила то место, где Джей ещё держался.

Он сделал шаг назад — или его качнуло, он сам не понял. Один из надзирателей придержал его за локоть, решив, видимо, что раненый заключённый сейчас просто рухнет. Джей выдернул руку, но не резко. Сил на резкость не осталось.

— Нет, — сказал он ещё раз.

Теперь это уже не звучало как возражение.

Скорее как просьба.

Дэниела дёрнули назад. Он сопротивлялся недолго — только чтобы успеть сказать последнее.

— Я не знаю всего, Джей. Но знаю достаточно. Мари заслуживает правды. И ты тоже.

— Увести его, — бросил надзиратель.

Дэниела потащили обратно по коридору. Он ещё пытался обернуться, но его развернули силой, и через несколько шагов он исчез за поворотом.

Джей остался стоять посреди коридора.

Решётки, лампы, серые стены — всё было на месте. Мир не изменился. Ничего не треснуло, не рухнуло, не рассыпалось у него под ногами.

Только имя Лоела теперь стояло рядом с именем Мари.

И от этого было невозможно дышать.