Лунный выстрел - Алан Шепард, Дик Слейтон, Джей Барбри и Ховард Бенедикт. Перевод.

Глава 1

В ТЕЧЕНИЕ ПЯТИ ДЕСЯТИЛЕТИЙ ПОСЛЕ первого запуска Алана Шепарда в 1961 году огромные достижения НАСА вызывали уважение и восхищение во всем мире. Те, кто ответственен за успехи агентства, следовали простой аксиоме: хорошее - враг великого. Однако теперь они наблюдали, как лидеры НАСА стремятся к хорошему и соглашаются на дешевизну. В эту ночь многие из старой гвардии собрались, чтобы засвидетельствовать обратный отсчет до последнего ночного запуска космического корабля. Среди собравшихся был человек, которого мало кто знает в сегодняшнем НАСА. Только ветераны признали его членом первоначального трио командования астронавтов - космический лётчик, который заменил Алана Шепарда в кабинете астронавтов, взял на себя штурвал, когда Шепард улетел, чтобы отправить Аполлон-14 на третью посадку на Луну. В этот день он по-прежнему занимал важную должность в НАСА в качестве председателя Консультативной группы Международной космической станции (International Space Station Advisory Task Force).

Он не всегда был за столом. Томас П. Стаффорд сидел на вершине четырех ракет (возглавлял 4 запуска ракет): [1] «Джемини-6», первой встречи двух пилотируемых космических кораблей; Близнецы 9 с астронавтом Джином Сернаном; и «Аполлон-10», снова с Сернаном, генеральная репетиция исторической миссии «Аполлон-11». Это был четвертый и последний космический полет Тома Стаффорда, который, возможно, станет самым важным на планете[2] [3] [4] . Вместе с Диком Слейтоном и Вэнсом Брэндом он руководил историческим полетом «Аполлон-Союз». Более 80 000 ядерных боеголовок были нацелены на Советский Союз и Америку, когда были запущены «Аполлон» и «Союз». Их встреча, стыковка и рукопожатие в космосе положили конец холодной войне.

В этот день по большей части слова - «Могу я привлечь ваше внимание», - грохотали в динамиках по центру. «Этот ночной запуск осуществляется с Комплекса 39. Хотя авария в течение первых 30 секунд полета маловероятна, некоторые меры безопасности необходимы.

«Потенциальная опасность существует из-за токсичных паров. . . ”

Стаффорд слышал все объявления о безопасности и раньше. Он посмотрел на грохочущие вертолёты, заполнившие ночь. Спасательные лезвия рубят черное небо. Последнее предупреждение: большой космический самолёт был готов[5] .

«Т-минус 15 секунд и счёт».

В момент Т-минус 9 секунд загорелся первый из трёх главных двигателей шаттла «Дискавери», за ним быстро последовал второй, затем третий, и затем стало почти возможным услышать тишину за секунды до того, как взорвались две ракеты-носители. Огромная вспышка пламени от ускорителей унесла ночь, и казалось что вокруг день, когда пламя устремилось вниз, в наклонную впадину, где встретило Ниагарскую охлаждающую воду в траншеи пламени площадки, десятки тысяч галлонов превратили огонь ускорителей в гору пара. Том Стаффорд отождествляется с космонавтами. Он тоже был там в момент полной боевой готовности, когда ему приходилось действовать с кошачьей точностью.

Ни один из тысяч зрителей, окружавших космодром, не мог оторвать глаз от масштабов всего этого: шаттл был реален, и эта замечательная космическая машина, эта великолепная, а не просто хорошая, спроектированная и собранная из миллионов отточенных деталей, работающих в великолепной гармонии, поднялась с Земли, стряхивая дождь льда и снега с обшивки своего гигантского топливного бака.

А за тем раздался он. . .

Голос космического шаттла был могущественным, словно тысячи лайнеров мчались по пескам и кустарникам Флориды, пробиваясь сквозь руки, плотно прижатые к ушам - руки, которые помогали, но не останавливали тряску. Тела чувствовали себя так, словно их сотрясал безжалостно сам Кинг-Конг. Люди были мгновенно поражены, увидев движение кожи, увидев, как плоть катится маленькими, но идеальными узорами. Не было больно. Только звук произвел ошеломляющее впечатление. Он стучал, прыгал и топтался. Не гром, не рёв. Слишком громкий, чтобы быть ими. Звук, создаваемый ударными волнами двигателей и ускорителей шаттла. Боль смешивалась, кружилась, сталкивалась, ударялась, разбивалась и хлопала, разливалась во всех направлениях серией стаккато взрывов - ужасная трескающая боль в ушах, поражающая тело, но сладкая и волнующая, и она стоила того, чтобы ее терпели тысячи собравшихся, и эти тысячи пошатнулись от явной ярости всего происходящего.

И пока все стояли захваченные этой мощью, и смотрели в слепящую массу золотого огня, как если бы они были детьми, наслаждающимися безупречным Рождеством. Том Стаффорд наблюдал, как разрастается пламя, смотрел, как оно спускается вниз, а шаттл все глубже погружался в… нет, ночи не было. Она была изгнана пламенем «Дискавери». Свет от него вспыхнул в глазах Стаффорда, и ему удалось на мгновение отдышаться, когда он увидел, как пламя превращается в рваное копьё, огромный космический самолёт поднимается всё выше и выше, и он мог только пристально вглядываться в золотой цвет, наблюдать как он превращается в насыщенно-оранжевый, по краям появляется красный, а затем пылающий хвост шаттла стал длиннее трёх футбольных полей, соединённых вместе, и Том знал, что если возможно любить машину, он любил эту, и крикнул: «Вперёд ты, прекрасный сукин сын, вперёд!»

Стаффорд был частью небольшой группы провидцев, которые посоветовали президенту Никсону построить флот космических челноков. Он был там в начале, а в эту ночь он был там в конце,[6] наблюдая, как ракетный след «Дискавери» истончается и расширяется, извиваясь на сильном ветру. Два ракетных ускорителя [7] [8] [9] [10] шаттла сгорели и упали в море, выбрасывая парашют.

Следующие шесть минут двигатели должны были продвигать свой космический корабль все быстрее и быстрее к восточному побережью, пока хрип от старта быстро стихал. С наступлением ночи повторились протестующие крики птиц, сбитых с насестов. Такую ночь пилоты называют называют сурово-ясной, и Стаффорд успокаивал нервы, напрягал мускулы, наблюдал и смотрел, как гаснут яркие точки трёх основных двигателей.

Магия внезапно исчезла. Время снова шло. Стаффорд больше не видел шаттл, он наполнил легкие океанским воздухом, почувствовав, что его тело наконец расслабилось. Его мускулы были полностью истощены, но его разум был ясен, и он говорил тихо сам себе. «Жизнь хороша, когда летают великолепные машины»

Глава 2

Начало

ЕСТЬ НЕКОТОРЫЕ ЮЖНЫЕ ГОРОДА, окутанные коконом времени, довольные тем, что индустриальная и технологическая эра прошла мимо. В 1950-х годах одним из таких городов был Хантсвилл, штат Алабама. Он походил на многие другие города его возраста и размера, развивающийся элегантно, а его главный вклад в жизнь горожан - здание суда, расположенное в центре городской площади.

Будущее маячило всего в десяти милях к западу от Хантсвилла. Будущим был Редстоунский Арсенал, неприглядный комплекс вдоль шоссе 72 в Алабаме среди густых глиняных холмов северной Алабамы и высоких сосен, простирающихся до реки Теннесси. Здесь армия США загружала взрывчатые вещества в артиллерийские снаряды, бомбы и другое оружие, что помогло Америке добиться безоговорочного триумфа во Второй мировой войне.[2] Однако с окончанием войны деятельность в Арсенале «Рэдстоун» прекратилась. Армия закрыла объект, и Хантсвилл вернулся в свои спокойные времена.

Пять лет спустя, в 1950 году, арсенал вернулся к жизни, туда спустились сотни инженеров, техников, специалистов, учёных и их вспомогательный персонал. В их число вошли 118 мужчин, приехавших с семьями из центра Европы. Самая дорогая ракетная команда печально известного Третьего рейха.

Они пришли работать в заброшенный арсенал Редстоун, чтобы жить в Хантсвилле, и их целью было построить ракетную лабораторию, которая продвинет западный мир во вторую половину двадцатого века. Они представляли лучших гитлеровцев, завербованных правительством США из страны, где всего несколькими годами ранее молодые люди Алабамы сражались и погибли. Они были гражданами Германии по рождению, которым было предложено американское гражданство и новый дом среди тихих хлопковых полей сельской Алабамы. Разработав, сконструировав, испытав и запустив смертоносные ракеты для Рейха, в том числе ракеты Фау-1 и Фау-2, взрывная сила которых терроризировала Лондон во время Блица, эти ученые и инженеры теперь должны были спроектировать, сконструировать, испытать и запустить ракеты дальнего действия для США. Приехав в Хантсвилл, они были уверены, что смогут превзойти свои прошлые успехи.

Никто не ставил под сомнение их опыт и компетентность. Американские военные не обладали никакими навыками в ракетном деле и считали этих немцев самой ценной добычей из побеждённого Третьего рейха. Их вербовали в рамках операции «Скрепка», секретной программы армии США, созданной для поиска в Германии специалистов по ракетам, атомной энергии и авиации, которых можно было бы доставить в Америку и держать вместе как команду.

Ведущим немецким учёным был доктор Вернер фон Браун, блестящий инженер по силовым установкам с энергичным и властным характером. Он был мечтателем, который с юности грезил разработкой ракеты для исследования космоса. Многие из его коллег-учёных и инженеров разделяли его взгляды и основали ракетные клубы в довоенном Берлине. С началом войны эти инженеры были вынуждены создать оружие разрушения для Адольфа Гитлера. Когда ракета фон Брауна впервые попала в Лондон, он заметил некоторым из своих коллег: «Ракета сработала отлично, за исключением посадки не на ту планету».

Когда Германия рушилась, американцы и их европейские союзники наступали с запада, а русские с востока, фон Браун созвал своих высших руководителей на секретную встречу.

«Германия проиграла войну», - заявил фон Браун. «Но пусть США не забывают, что именно нашей команде первой удалось достичь космоса. Мы никогда не переставали верить в спутники, полёты на Луну и межпланетные путешествия. Мы перенесли много лишений из-за нашей веры в великое мирное будущее ракеты. Теперь у нас есть обязательства. Каждой из держав-завоевателей нужны наши знания. Вопрос, на который мы должны ответить: какой стране мы должны доверить свое наследие?» Ответ был единодушен. Все они хотели сдаться Америке. В Америке они всё ещё могут осуществить свою мечту - исследовать космос и достичь Луны.

Министерство вооружений в Берлине поручило фон Брауну уничтожить все секретные материалы, касающиеся его ракетных исследований. Он не повиновался. Он спрятал свои документы, и фон Браун и несколько его ведущих ученых и техников были перемещены войсками СС в район к югу от Мюнхена, где они подозревали, что будут убиты, чтобы заставить замолчать их ракетное ноу-хау.