Костер

Глава 1 Склеп

Холодно… Темно… Чадит тусклым костром… И почему-то сыро…

Детская рука, костлявая как сама смерть, потянулась ко мне. Крохотная ладошка разжалась - там были личинки. Белые, копошащиеся. И детский голос, срываясь на шёпот, прозвучал из последних сил:

- Не умилай, вость… Покусай вость… Вот у меня нисего больше нет… Не умилай, посалуста…

Крохотный кукольный кулачок разжался - и я увидел на ладони белых, копошащихся личинок. Организм отреагировал странно: вместо отвращения в рот набежала слюна. Я судорожно сглотнул и закрыл глаза.

Рядом прозвучал второй детский голосок, озабоченно-деловитый:

- Вость покусал?

- Неть…

В одном этом слове было столько отчаяния и боли, что мне самому захотелось разрыдаться.

- Тогда мы все умлем.

Второй ребёнок вздохнул - и в этом вздохе было столько вселенской скорби и смирения с судьбой, что я, несмотря на слабость, сделал усилие и сел. С трудом разжал веки. Голова кружилась. Рядом со мной, должно быть от удивления, упал на жопу чумазый мальчик лет пяти или шести. В его глазах светилось счастье.

- Вождь…

Я повернул голову на скрипучий голос старухи, увидев грязную, измождённую женщину, сидящую на шкурах у костра. В голове, будто в компьютере, всплыла чужая информация: Бобриха, возраста 20–22 зим. Выглядела она ужасно. Все старики умерли. Доложили мне в мозг чужие воспоминания. Почему чужие и откуда - я сам пока ещё не приходило в моё сознание. Голова кружилась, и меня подташнивало от голода.

- Копьё… - с трудом выдавил я одно слово.

Однако меня поняли. Ребёнок подал мне копьё, я оперся на него, будто старик на посох, и встал.

Племя, моё племя, умирало. Группа людей в тридцать два человека. На нас свалились все несчастья, какие могли только свалиться. За окном бушевала зима. За каким окном - мы же в пещере живём? Сначала - неудачная охота, где мы потеряли Волка. Затем - эпидемия простуды. Охотники, и я в том числе, слегли от болезни. У нас был запас мяса после охоты, какие-то корешки, грибы, семена дикой ржи. Недостаточно. Всего слишком мало. Дикая рожь не уродилась, женщины собрали слишком мало грибов и зерна. Но мало! Слишком мало... Выручить могла только охота - а все пять охотников племени слегли. Было же шесть? Ах да, Волк... Волк погиб...

Первыми от голода умерли старики. Я не отдавал никакого приказа, приказа не кормить стариков. Но стариков перестали кормить, да они и сами отказывались есть. Затем стали умирать дети. Лучший кусок шёл охотникам и вождю: выживут добытчики - выживет племя. Хуже, много хуже питались женщины. А дети? Они были следующие на вымирание… Бабы ещё нарожают. Баб кормить надо, а дети - лишние рты. Такая суровая реальность каменного века.

- Сколько? Сколько… нас… осталось? - с трудом выговаривая слова, задал я вопрос ещё недавно красивой и цветущей девушке с именем Бобриха - за её пухлые щёчки. Девушке, что за одну зиму стала выглядеть как глубокая старуха. Впрочем, я ещё себя не видел. Зеркал тут нет. Зеркал? Да что со мной! Может, выгляжу куда хуже Бобрихи…

- Три руки и два пальца. Если считать детей. - ответила женщина.

У меня не осталось сил ответить. Пещера превращалась в склеп, и я просто кивнул головой. Мне на глаза попались корзины. Обычные плетёные корзины из ивовых прутьев. Запас прутьев был сделан ещё с осени - чтобы женщины не скучали зимой, будто они отдыхали. Корзины нужны были на "поляне невест", куда осенью, после сбора урожая, съезжались все мелкие племена вроде моего. Там торговали, выменивали результаты труда, обменивались невестами, проводили обряды, танцевали у костров и жрали галлюциногенные грибы.

Похоже, моё племя больше не приедет. Мы все умрём.

- Хер вам по всей роже! - зло подумалось мне, и мысли зацепились за ивовые прутья. Надо работать. Надо делать морды для рыбалки. Я отдал короткий приказ Бобрихе:

- Подкинь дрова. Мне нужно подготовиться к охоте.

- Какая охота? Час острого зуба, - ответила она, но дрова подкинула.

Час острого зуба не указывал на время в моём понимании. Он указывал, что сейчас ночь - а ночью свирепствуют ночные хищники. Вот потому вся ночь и называлась временем острого зуба.

Пользуясь тем, что в пещере всё же теплее, чем на улице, я стал втыкать ивовые прутья в песчаный пол.

- Смотри и запоминай. Будешь делать, как я, - сообщил я единственной женщине, что ещё держалась на ногах. Единственному доступному мне ресурсу для спасения племени.

Возможно, это жестоко. Возможно, эти усилия убьют женщину - но что? Лечь и умереть? Дать сдохнуть тем карапузам? Мальчишка и его сестрёнка смотрели на меня такими счастливыми глазами, что у меня сжалось сердце. Кажется, они хотели что-то сказать, но боялись.

- Ты… - мой палец указал на пацана, самого смелого - того, кто приносил мне личинки. - Говори. Вижу, хочешь сказать.

- Мы не умлём? - спросил он.

Смелый - не значит умный. Его сестричка была минимум хитрее. Послала брата к вождю: если что - все шишки на него, а она тут ни при чём.

- Будет много еды. Покажи мне, где ты берёшь личинки.

- Слядкое мяса? - не выговаривая слова, переспросил мальчик.

- Да… - я кивнул.

- Я покасу. Только ты не умилай. Все умили… Мама умила… - малыш шмыгнул носом.

- Ифка имила, блатик малиникий, холосий-холосий, тосе умил, - не удержалась и его сестрёнка, утирая сопли рукой.

- Мы сивы, нас не комят, а мы слаткое мяска ищим и живём, - доложил братик.

- Раниных комим, себе мало берём, дитей, - перебив брата, сообщила девчонка.

Похоже, карапузы были бойкие. И если не обижать - любили поболтать. Я заметил: здесь нет слова "больные". Все "раненые" - те, кого поранил зверь или "поранила" болезнь. Всё равно. У всех один диагноз - раненные. Великолепная медицина каменного века...

- Пошли… - коротко скомандовал я детям, и они повели меня вглубь пещеры. Глубже. Ещё глубже. Мы спускались вниз, и я думал: хватит ли сил подняться наверх?

Завоняло сладким, мерзким духом мертвечины. Нашему взору открылся мини-котлован с трупами сородичей. Мальчишка спрыгнул вниз и стал копаться в телах, извлекая червей и опарышей.

Секрет "сладкого мяса" был разгадан.

На таком питании совсем не долго ноги протянуть, - подумалось мне. Но ругать детей? За что? Они оказались единственными добытчиками, кто хоть как-то - хоть каким-то белком - кормили людей. Опасным. Смертельно опасным белком. Если бы не безумно мощный иммунитет людей каменного века, что смогли выжить в детстве в чудовищных условиях… по логике, все бы давно сдохли от такой "кормёжки".

- Пошли… - снова скомандовал я и, опираясь на копьё, пошёл обратно. - Малыши, я вас не ругаю. Но обещайте мне: больше не ешьте ваше «сладкое мясо» и никому его больше не давайте. Мне нужен день. Один день - и будет еда. - Мы обисяем, вость! - радостно согласился мальчуган.

Ближе к рассвету было изготовлено четыре "морды". Впрочем, мы могли бы сделать и больше - но у меня не было сил тащить больше, учитывая камни, которые я решил использовать как примитивный пешень.

Бобриха только выглядела старухой - но навыки плетения корзин она не растеряла. Ловушка для рыбы не сильно отличается от классической корзины. Даже не так: кто умеет плести корзины, легко сделает и "морду". Ему нужно лишь показать несколько небольших изменений в конструкции. Я же, во всяком случае, в этом теле отлично умел плести ивовые прутья.

Дети каменного века… Только ты начинаешь работать руками и мыслить головой - тебя сразу обучают полезным навыкам и привлекают к работам. Понятно, с возрастом труд разделяется на мужской и женский. Но: пока мальчик ещё не мужчина, не прошёл инициацию охотника, он вполне себе под женским надзором и контролем - лет до шести-семи. Маленький мальчик выполняет работы, которые обычно делают женщины: плетёт корзины, собирает хворост, помогает в сборе грибов и ягод.

Классического детства - в том смысле, что можно играть в игрушки, - здесь просто нет. Впрочем, игрушки есть. Дети всё же находят время на игры и свои детские развлечения - даже жертвуя сном, урывая часы между собирательством и работами.

Например: идёшь на сбор ягод, но до поляны можно бежать наперегонки. Кто добежит первым - "быстрый заяц". Кто последним - "медленная улитка". Да… тут даже обзывалки и детские дразнилки - все из животного мира. Я вышел из пещеры. Впрочем, сказать "вышел" - слишком громко сказано. Будто пьяный старик, шатаясь при каждом шаге и опираясь на своё копьё, я тянул волокушу из шкуры по снегу. Она была максимально загружена полезными вещами: четыре "морды", большая плошка с опарышем, снятым с трупов.

Удивительное дело: здесь не знали керамики в том смысле, как её будут использовать в будущем - глина, лепка, сушка, обжиг. Но из глины лепили разное. Только её никто не обжигал - лишь подсушивали на солнце или у костра. Разумеется, разные фигурки или плошки вроде моей, что без обжига - просто куски глины… Пролежав в земле тысячи лет… Короче, если их и находили археологи, то как один кусок глины отличить от другого куска глины? Тем более если они давно слиплись и представляли нечто единое и целое.

Веревки? Веревки у нас в племени были - точнее, по словам Бобрихи, женщины их умели делать. Но она посоветовала использовать кожаные ремни: те надёжнее. Потому вместо веревок в моей волокуше лежали ремни, связанные или сшитые между собой. Ибо культуру обработки кожи и шкур я не проходил в детстве. Это, так сказать, шло на повышение женской квалификации. Мы же, мальчишками в 6-7 лет, если достаточно сильны, попадали под руку стариков и начинали мужскую часть обучения, чтобы стать охотниками племени. После 10-11 лет уже учились у охотников, а к 13-14 годам ты мог стать мужчиной. Причём не как в моё время - ибо я себя частично вспомнил. У нас "мужчиной" называли тех, кто вступил в связь с женщиной, в интимную связь. Здесь же - того паренька, кто мог добывать пищу самостоятельно, кормить себя и свою женщину. Кстати, примерно в это время, сразу после инициации, ты дожидался осени, ехал на "поляну невест" и обзаводился женой.

Вот и склон - благо ровный. Потому, оседлав волокушу, я спустился будто на санках. Далее началась самая тяжёлая работа. Мне нужно было найти рядом дерево, к которому прикрепить ремень, - что, в общем-то, было легко. А дальше… Дальше был настоящий АД! Я поднимал свой примитивный "пешень" и вначале просто бросал его с высоты примерно метр на лёд. Он ударялся острым концом, откалывая крупные куски. Затем снова поднять. Примерно на двадцатом поднимании я окончательно выбился из сил и лёг на лёд.

- Нет, дружок… Если ты так будешь лежать, всё себе отморозишь и сдохнешь. Малыши верят в тебя.

Я вспомнил чумазые мордашки близнецов и перебрался ползком на волокушу из шкур. Не знаю, через сколько времени, но первая лунка была готовa, и первая морда с камнями ушла под воду. Затем под воду ушла вторая. На третьей лунке я потерял один пешень - не удержал в руках. Он просто булькнул и ушёл под лёд. На четвёртой я потерял ещё два пешеня. Жаль. Очень жаль. Я ведь собирался оставить их на льду реки и не тащить в следующий раз камни из пещеры. У меня оставался лишь один пешень, которым я доделал работу и спустил последнюю "морду" под лёд.

Было страшно… Не за себя - но где-то рядом выли волки. Что будет с детьми? С племенем, если я не вернусь? Стремительно темнело. А ведь выбирался я из пещеры на рассвете, можно сказать затемно, едва-едва сумерки коснулись земли. Вот он - спуск, с которого я так лихо скатился. Морды… волчьи морды, их горящие глаза и острые клыки виделись мне. Не знаю: горячка, жар, галлюцинации - или действительно я повстречал волков? Нет… Встреть я хищников, я стал бы добычей - мясом, кормом. Боже! Как же хочется мяса! Кусочек хорошо прожаренного шашлыка… Впрочем, и личинки с трупов - это вполне съедобно и вкусно. Подумаешь, трупы... Да и не такое страшное отравление будет. Лишь бы забить желудок…

Нет! Нельзя. Нужно день потерпеть. Дети терпят - и я буду терпеть. Нужно показывать своим примером, что такое есть нельзя. Члены моего племени не умерли все в один день. Их трупы регулярно сносили вниз, в котлован, подальше от входа в пещеру - дабы не воняли. Самые свежие трупы были вверху. Потому и опарыш был не столь опасен. Вреден, опасен, отрава, что вероятно, вызывал диарею. Но в малых дозах организм мог с ним бороться. С этим поганым отравлением. Дети? Детей спасла их доброта. Они пытались накормить всех. Ели очень мало, пытаясь накормить всех окружающих. Если бы наелись до пузяки, остались бы лежать на тех трупах… Что за идиотские мысли мне лезут в голову?

Почему я не привязал ремень вон к той ветке? Сейчас бы легко поднялся. Ну ничего, сейчас, сейчас… Только вот вершина, я чуть прилягу, чуть прикрою глаза. Как же хорошо и тепло. Капельку отдохну. Как же тепло…Вот она моя волокуша...

Скрип, скрип… Кто-то скрипит по снегу. Мама-зима убаюкивает в своей колыбели. Как же тепло… Волокуша поехала.

- Вость! Ты спишь? - нахальный голос будит меня. Нахальный детский голосок.

- Нет, малыш. Я совсем не сплю.

- Не спи, мы тебя любим.

Надо успокоить малыша.

- Я веток нарезал, веток ивы. Там свежая кора. Надо сварить. Сваришь для меня отвар, малыш?

- Сиделяем, вость! Мы фсе сиделаем! Ты не спишь, слишишь?

- Я не сплю, малыш. Надо всех, всех напоить. Это лекарство, понимаешь, малыш?

- Вость, а скоро будет мясо?

Фух… Я, кажется, стал снова засыпать.

- Завтра, малыш. Не мясо - будет рыба.

- Фу, она плотивная… Луче мясо.

- Моси! Вость лусе знает! - возражает строгий голосок.

Малыш, что сам с собой спорит? Нет - их же двое. Двое из пещеры... Двое из ларца, чумазые с лица. Я засмеялся - трудно зашёлся надсадным кашлем - и стал просыпаться. Стало холодно. Мы у костра, а меня колотит. Странно.

Рядом Бобриха. Она распалила костёр, затем вынимает камни из костра и бросает в бурдюк с водой. Камни шипят. Вода… Вода разве так закипит? Но Бобриха упорно продолжает своё дело.

Нужно двигаться - так согреюсь. Я начинаю помогать женщине.

- Не надо, вождь.

- Почему? - удивляюсь я возражению.

- Не мужское это дело…

- Никто не видит, - скорее прошептал, чем ответил я.

- Дети видят, - возразила Бобриха.

- Мы не ласкасем. Плавда-плавда! - почти хором пообещали малыши.

- Сейчас не до приличий, Бобриха. Этот отвар… - я не договорил - женщина перебила меня.

- Вкусный? - она сглотнула слюну.

- Отвратительный на вкус! - честно признался я.

- Питательный? - спросила женщина, используя слово, которое я перевёл бы как "сытный".

Блин - я же русский! А тут - другой язык, и я его понимаю! Я на нём говорю!

- Ничуть. Но он поможет побороть простуду, - вместо слова "простуда" я использовал "злых духов", но по смыслу - преодолеть болезнь, когда слабость, кашель и сопли. Короче - простуда. Тут описания разных "ранений" имеют разные характеристики. Всё - ранение, а описание есть.

В итоге первым напоили меня. Бобриха наотрез отказывалась пить, пока я не напьюсь отвара. Сначала я подумал: женщина боится, что я хочу её отравить. И только потом до меня дошло…

Да, я использую женщину и даже детей как ресурс. Если бы не они, если бы не тащили меня на волокуше - я бы так и замёрз, уснув у пещеры. Но и я для них - самый ценный актив. Подороже слитка золота. Самый сильный охотник племени, потому и вождь. Если я встану - я вытяну племя. Если я слягу - жизнь Бобрихи и этих детей оборвётся.

Это как умирающему от жажды в пустыне предложить разбить кувшин, чтобы быстрее добраться до воды. Кувшин в некотором смысле ценнее самой воды. Будет кувшин, будет и вода внутри, и он напьётся. Разобьёшь кувшин - вода уйдёт в песок, и ты сдохнешь.

Потому я напился отвратительного отвара первым. Затем - Бобриха. И только после неё - дети, как ходячие помощники. И только затем мы стали поить охотников и других женщин.

Тяжкий, очень тяжкий. Бесконечный день кончался. Я просто вырубился на самой почётной лежанке из шкур у самого костра.

Глава 2 Сумерки в склепе

Только закрыл глаза и меня уже кто-то толкает. Я с огромным неудовольствием перевернулся на другой бок. Не дадут человеку поспать в его выходной день. Не мог же я так устать в понедельник? Да и голова болит, сушняк во рту. Явно же вчера была пятница, и я перебрал с коллегами по работе.

Только идиоты думают, что учителя святые и мы совсем не пьём. Да и сколько нас, учителей-мужчин, осталось? Только я, упёртый старик, что никак не могли выпнуть на пенсию, и преподававший тайком детишкам историю по советским учебникам, ну и Петрович. Колоритный, надо сказать, мужчина. Как любой трудовик, очень рукастый, за что я его уважал. Он же подрабатывал сборкой мебели, потому всегда был при деньгах. Впрочем, если сравнивать с другими учителями…

У меня же деньги были, т.к. всё же успел выйти на пенсию, когда её ещё платили, плюс зарплата. Потому вечером в пятницу мы закрывались в мастерской по трудам и пили. Как-то так получилось, что в субботу трудов не было. Зато у Петровича был ключ от бассейна. Он когда-то менял "личинки" и сделал лишний дубликат ключей. Чем мы нагло пользовались. Зачем платить за бассейн? Ведь можно ходить в школьный. Плавать себе вволю, пока никому не мешаешь. Отмокнуть после пятницы-развратницы.

Кстати, забавный мне сон снился. Сейчас ещё чуть-чуть полежу. Расскажу Петровичу, вместе посмеёмся…

- Вождь… Еда… - несмело позвала меня Бобриха.

Что? Опять? Мой кошмар продолжается?

Я открыл глаза и сел. Измождённая женщина подавала мне плошку с какой-то бурдой. Вероятно, разваривая последние зерна ржи. Пищи было мало. Очень мало. Но какие-то "слёзы" доставались охотникам племени и совсем уж жалкие остатки - женщинам. Детей не кормили.

- Вость, а мы не ели. Софсем-софсем не ели! - счастливо, будто накушался мороженого и пирожного до пузяки, сообщил мне малыш.

Они ведь, как самые настоящие взрослые, выполнили наказ вождя: не есть "сладкое мясо". Я протянулся губами к костяной плошке, а что-что, а кость обрабатывать здесь умели - и, готовый сделать первый глоток, попытался проглотить комок боли, что вдруг встал у меня в горле. Не удержался и протянул свою плошку ребёнку.

- Ешь! - коротко и властно приказал я.

Малыш вначале несмело, а затем, будто решаясь, выхватил мой скудный паёк из рук. Втянул носиком отвратительный запах варева, будто ничего вкуснее и ароматнее в жизни не пробовал, и уже был готов сделать первый глоток.

- Мышь! Стой! - последовал окрик Бобрихи.

Я с некоторым охотничьим азартом посмотрел в сторону женщины. Чего боится эта женщина? Мышь - это еда, пусть совсем немного, но мясо! Однако женщина из каменного века - это не девушка из офисного планктона. Она совсем не боялась мышей. Мышь, таким было имя мальчишки.

Как он не уронил плошку с варевом от такого резкого окрика? Не понимаю... Впрочем, здесь и сейчас это самое настоящее сокровище. Еду при голоде не роняют. Лучше сами падают на пол, разбивая лицо в кровь, а еду не роняют, её берегут.

- Ешь, малыш. Молчи, женщина! Так вождь сказал! - попытался я продавить авторитетом.

Ибо тут вам не 21 век. Воля мужчины, а уж тем более вождя, выше воли женщины племени. Однако не всё так просто. Есть табу и правила, что выше писанных законов.

- Нет! Едят только охотники! Нам нужно мясо! - возразила мне женщина и сжалась в комок. За такую дерзость, не говоря дурного слова, могли и в зубы дать.

- Едят только охотники, - согласился Мышь и протянул мне назад плошку с варевом.

У меня волосы зашевелились. Ребёнок, чуть не младенец, умирающий от голода, чётко соблюдает табу: при голоде едят только охотники. Иначе племени не выжить. Это героизм и самоотверженность, которым в 21 веке не каждый взрослый мог похвастать.

- Ты сегодня охотник! Я забираю тебя с собой на охоту. Тебя и твою сестру! - выдал я решение нерешаемой проблемы: как накормить детей.

Мышь вновь поднес плошку ко рту, но снова, уже без окрика Бобрихи, у которой рушился мир. Ибо мальчик, не прошедший инициации, совсем малыш, а тем более девочка, его сестра, нарекались мной охотниками. Тяжёлые времена требовали тяжёлых решений. Он нашёл силы оторвать от себя пищу и протянул плошку сестричке.

- Мыфка, кусай, посалуста, - вежливо попросил заботливый братик свою сестричку.

Ну не должны были такие милые, добрые дети родиться в столь суровое время. Им бы в игрушки играть, покушать манную кашку и в люльку! Да и не подходят им имена: Мышь и Мышка. Они совсем не серые мыши, в них индивидуальности побольше, чем в некоторых взрослых, что я знал в 21 веке. Впрочем, я осознал: тут иная система ценностей. "Серая мышь" - это из 21 века. Мышка в понимании древних людей - это зверёк-медиатор, связь меж миром живых и миром мёртвых. Она живёт под землёй и добывает пищу на земле. Её трудно поймать, она бойкая и всегда имеет запасы пищи.

Девчонка сделала глоток, затем ещё один. Вернула варево брату, тот тоже сделал глоток, второй, и передал плошку мне. Оставалось примерно половина. Голодающие дети не доели... Они возвращали мне пищу.

Я совершил над собой нечеловеческое усилие, чтобы мой голос не дрогнул.

- Доедайте, карапузы. Я вчера на охоте поел. - соврал я детям.

- Плавда покусал? - спросила недоверчиво Мышка.

- Правда. Доедайте… - Кивнул головой подтверждая свои слова.

- Я могу ещё налить, если они сегодня охотники, высказала мысли Бобриха, хоть и с неким сомнением в голосе.

- Налей детям, остальное - "раненным". Я поем после охоты. - Высказал своё решение.

- Ремни готовы. - сообщила мне женщина, напомнив моё последнее указание, прежде чем я уснул.

Такие дела: я спал, а женщина работала. Так тут "слабый пол" с позволения сказать "отдыхает"…

- Хорошо. - коротко согласился я и стал собирать волокушу.

Оказалось, она была уже собрана. Даже плошка из глины... Не марать же хорошую, чистую посуду из кости... Даже она стояла наполненная "сладким мясом". Дети тоже славно поработали. Всё, пока я спал. Даже пешни, точнее камни под будущие пешни, лежали на волокуше.

Бобриха не была охотницей, а, как все женщины племени, собирательницей. Но, как жительница каменного века, понимала в камнях, а их в пещере хватало.

Малыши довольно быстро справились с едой. Да и не много её было... Даже детям на один зубок.

- Пошли. - отдал короткую команду.

Малыши были готовы к выходу. Это собираясь в соседний магазин, мои современники могут час потратить, чтобы побыть в магазине и на улице пятнадцать минут. Здесь же… "Нищему собраться - только подпоясаться".

Вот оно и вчерашнее дерево на склоне.

- Стой! Раз-два.

- Лас-два! - радостно повторили малыши незнакомые русские слова. Для них это была просто игра. Весёлая такая игра, наперегонки со смертью называется. Впрочем, ничего особенного не происходило. Смерть была везде.

Шёл естественный отбор. Множество детей умирало младенцами и в раннем детстве. Огромное число женщин... Да каких к черту женщин!?! Девочек!!! Просто умирало при родах, особенно при первых родах. Тут только уронила первую кровь, значит замуж пора. А замужем? Значит рожай. Ибо как это не рожай? Беременна в шестнадцать? Тут мамашка в четырнадцать никого особо не удивит. Если выжила, конечно, после первых родов.

Мужчины сильнее? Не смешите мои тапочки. Охота - это тебе не работа в офисе. Можно получить травму, неудачно упав, от животного, на которое идёт охота, получить ранение. Звери, они, знаете ли, по какой-то неведомой причине против, когда их убивают, и сопротивляются из последних сил. Даже заяц…

Охотники мрут не реже женщин при родах, только по другим причинам. Даже чаще.

Многоженство возникло не из разврата и похоти, а как система социального обеспечения внутри племени. Охотник может прокормить несколько женщин и потому имел несколько жён.

Впрочем, "прокормить"... Очень громко сказано. Хорошая охота? Значит всё едят до пузяки. Однако и голод не редкий гость в жилищах людей каменного века. Зимой особенно. В сезон реже голодают, а в удачный совсем не голодают, ибо делают запасы подкожного жира, чтобы выжить в самый голодный период т.е. зимой.

Под эти мысли я закрепил ремень к дереву - понятное дело, на ремне были навязаны узлы. Моё далеко не богатырское здоровье было подточено болезнью. Впрочем, ощущал себя немного бодрее, чем вчера. То ли отвар из ивовой коры, то ли "лечебное" голодание и свежий воздух, но ощущал себя лучше. Впрочем, узлы на кожаном ремне помогут подняться наверх.

- Что, малышня? Кого покатать? - весело спросил я.

- Миня! - Миня!

Детишки с весёлым смехом кинулись к волокуше и сели меж моих раздвинутых ног, ибо волокушей, как и санками, можно и нужно управлять при помощи ног, спускаясь с горки. Задавай направление. Так, под счастливый смех детей, мы скатились вниз.

Боже, как же мало детям для счастья надо. Они даже в этом кромешном аду оставались детьми...

Мы вышли к первой ловушке на рыбу. Чуть подолбил лёгкий ледок, что встал за ночь, освобождая лунку, и вынул "морду" из воды. Вначале она пошла тяжело, дав надежду, что полна рыбы, а затем очень легко.

- Что там, вость?

- Это прикормочная. Тут ничего и не должно было быть. Давайте "сладкое мясо". - Соврал я детям, чтобы не расстраивать. Ведь я помнил основное правило… Всегда делай вид, что абсолютно всё идёт по плану. Никто не может знать, насколько ебанутым на всю голову может быть твой план.

- Эта пликолмосная, - важно сообщил Мышь сестрёнке, словно бывалый охотник, и будто она не слышала моих слов.

- Сама сную, пликолмосная сласу бы са лыбой не посли, - выдала не менее экспертное мнение Мышка.

Я же заложил приманку в виде личинок, и мы двинулись ко второй ловушке на рыбу. Только бы не пустая, думалось мне. Я даже представлял, как с трудом достаю морду, как сияют на зимнем солнце чешуёй рыбы, что просто кишат в "морде". Но увы. Ловушка была пуста.

А ведь идиоткам из интернета внушают про визуализацию желаний. Да я сейчас себе так ярко представил рыбу, что она должна была быть, просто обязана была быть внутри!

- Пликолмосная? - как-то с грустью в голосе спросил Мышь.

- Ну ты же сам охотник, сам видишь.

- Я вису, вису. - солидно закивал мальчонка головой и подал мне "сладкое мясо".

- У нас ребята в следующей очень много рыбы, она не прикормочная. - зачем-то пообещал я.

А если она пустая? Да нет, не может быть. Ведь хоть одна рыбешка обязана там быть.

- В слетусей много лыбы. - важно сообщил Мышь сестрёнке.

- Сама снаю. - задрав высоко головку, громко шмыгнув и вытерев сопли рукавом, ответила Мышка.

Мы подошли к третьей лунке, и у меня не хватило сил поднять ловушку. Усилия детей, что силились мне помочь, тоже не увенчались успехом. Да и намного ли я стал сильнее, таща при помощи двух детей пяти лет?

- Не достанем? - разочарованию Мышки не было предела.

- Вость сильный, он достанет.- возразил Мышь.

Я же понимал, что полностью бессилен... Ну нет сил вытащить "морду" из лунки.

Вдруг меня озарило: рядом же дерево! Я привязал кусок ремня к ремню, что крепился за ловушку для рыбы, перекинул его через ствол и стал подтягивать, используя, как рычаг. Мои усилия увенчались успехом: медленно, очень медленно, но "морда" пошла вверх.

- Я се говолил, сильный, - авторитетно добавил Мышь.

- Неть, он умный. - не согласилась Мышка с братом.

- Сила васнее! - стал спорить мальчишка.

- На охоте хитлость васнее! - не сдавалась его сестричка. Выдавая экспертное мнение охотника и рыбака со стажем минимум с опытом в двадцать лет.

Я же истекал потом и задыхался. Ну сколько там рыбы? Явно же не 50 кг. В лучшем случае 10, ну 12. А я не могу вытащить. Понимаю: есть ещё сопротивление воды, но…

Вдруг я почти физически ощутил, как ловушка хрустнула и надломилась, но всё равно она шла вверх. Ещё усилие и... Вот она красавица оказалась висящей в воздухе. Казалось я ничего прекраснее за всю жизнь не видел. Внутри всё блестело на солнце чешуёй рыбы. Настоящее сокровище - ЖИЗНЬ!

- Лыба! - радостно закричали малыши.

Впрочем, ловушка была сломана. Вообще чудо, что мне удалось её вытащить, не упустив рыбу. Все прутья погнуты. В некоторых местах они, будто рука при открытом переломе, "костями" смотрели наружу и только чудом удерживали рыбу внутри.

Потому, подвязав ремень, я подошел к ловушке, запуская руку внутрь, окончательно доломав несколько прутьев, вынимал рыбу, беря за жабры, и кидал на волокушу.

Да, я был прав: тут 10–12 кг, не больше. Это победа. Я выиграл один сытный день для племени, отвоевав его у смерти. Победа в битве, но не войне. Впрочем, ловушку мы потеряли. Хотя… За вечер сплетём новых две.

Проверка четвёртой, где рыбы тоже не было, уже не расстроила малышей.

- Пликолмосная, - заявили они, как рыбаки с двадцатилетним стажем, подали "сладкое мясо", и мы погрузили ловушку под воду. Впрочем не забыв сложить пяток камней рядом с пешнем, что принес вчера.

- Кто шагает дружно в ряд?

Детишки посмотрели на меня, не зная, что ответить.

- Пионерский наш отряд! - продолжил я и сказал: я кричу - кто, а вы отвечаете, и научил малышей кричалке.

Так мы добрались до ремня на склоне. Я поднялся один, оставив детей внизу. Затем, при помощи ремня, перекинутого через дерево, поднял волокушу с рыбой и детьми.

Дальше, а дальше всё было хорошо... Так я сказал сам себе и рассмеялся. Впрочем, смех прервал надсадный кашель.

Как хорошо и здорово в фильмах и книгах: вначале трудности на охоте и рыбалке, а затем ты сидишь, ешь хорошо прожаренное мясо или пропеченную рыбу у теплого очага, потягивая красное вино из хрустального бокала. Впрочем, судя по эпохе, то из рога.

У нас же работа только началась. В достаточно прохладной и сырой пещере было только четыре пары рабочих рук. Потому мы чистили и разделывали холодную и скользкую рыбу самостоятельно. Причем и дети участвовали в процессе.

Как историк, я знал: охотники и собиратели презирали и ненавидели рыбалку. Нет, люди всегда ели всё. При голоде, как сейчас, рыба тоже ресурс выживания. Но куда приятнее подстрелить из лука косулю. Разделывать, копаясь в теплой туше, и получить сразу много... Ну, относительно много, сочного мяса. Другое дело рыба: счистить чешую, распотрошить, и если это не осётр на двадцать килограммов, бери следующую, ещё одну, и ещё и так почти до бесконечности.

Почти отморозив себе руки, иногда прерывая чистку рыбы и грея их у пламени костра, мы перечистили нашу добычу. По моему настоянию чешую и потроха собрали отдельно. Это ресурс для будущей рыбалки. А вот "пузыри" - это на поделки пойдет.

Затем на камне, что был раскалён костром, жарили рыбу, словно на сковороде. Впервые детишки сытно наелись. Это ломало все шаблоны. Но!!! Они пришли с охоты, ибо здесь рыбалку и охоту здесь не делили, всё называя одним словом. Честно работали, и потому первый кусок, он всегда добытчикам, то есть мне и детям.

- Бобриха, поешь с нами, миленькая, - попросил я.

- После добытчиков, - гордо ответила женщина.

Да… Некоторые установки воспитания и культуры не перебить.

Если ты не знаешь истории, кажется, вождь племени вроде монарха, скажем короля, и моя воля - это закон. Но считать так ошибка. Вся твоя власть держится на авторитете. Вот, вроде как сегодня: тебе хреново, но ты идёшь и делаешь. Благодаря тебе живёт племя. Ты лучше знаешь, как раздобыть пищу. Ну и если по этим вопросам эксперт… тебя и слушают.

Задумай я рассказать женщинам, как выделывать шкуры, они меня на смех поднимут, не смотри, что вождь. И начнут с того, что это женское дело и я не туда свой нос засунул. Ну а мужчине, охотнику и тем более вождю прослыть бабой... Ты только попробуй, докажи, что больше женщина, чем женщины, весь свой авторитет растеряешь.

- Вот если я вырасту, стану охотником, племя никогда голодать не будет, - сытно рыгнув, доложил Мышь.

Мне захотелось пошутить, но меня опередила Бобриха. Она шокировала своей серьёзностью и вернула меня к реальности.

- Если выживешь, малыш, обязательно станешь, - она ласково погладила мальчика по голове.

Весь ужас был в том, что она не пыталась нагрубить или унизить мальчишку. Он лишь согласно кивнул головой.

- Если выживу… - согласился малыш.

Глава 3 Рыбий жир, по ложке в день

- Ну кто же так рыбу жарит! - решил наконец возмутиться я на второй день, вернувшись с рыбалки, разумеется, почистив рыбу. И тут меня осенило: Шарик, ты балбес!

Я тут же перешёл в другую часть пещеры, да так быстро, будто за мной саблезубый тигр гнался. Там у нас была местный филиал помойки. Валялись разные кости. Впрочем, это на радость будущим археологам да антропологам. Дикие люди, то есть мы, дикарями были, а идиотами нет. Кость - это вам не просто так, а поделочный материал. Из кости делаются отличные наконечники гарпунов, наконечники копий, стрел.

Найдя достаточно небольшой рог, подходящий для моих целей, я быстро каменным ножом срезал кусочек, чтобы у меня получился "наперсток".

Причина такого неадекватного поведения была не очевидна Бобрихе, а дети замерли, следя за моими действиями с интересом. Оно и понятно! Интересно же, чего любимый воСть выкинет в очередной раз. Так сказать всенародный лидер и любимец выбранный из двух и более кандидатов.

На деле же всё просто. Рыба, она конечно же не мясо. Но имеет свой, рыбий жир. Гладкий же камень, по типу плиты, на котором рыбу жарили, был гладким поскольку-постольку, плюс-минус лапоть. Была в нём ямочка... Нк не ямочка, не сказал бы, что камень имел форму "лодочки", но в центре при жарке рыбы стал собираться рыбий жир.

У меня же были идеальные сосуды под него, так сказать натурального производства, в виде рыбьих пузырей. Зачерпывая рыбий жир "наперстком" из рога неизвестного мне животного, я заливал жир в рыбий пузырь. Когда тот заполнялся, аккуратно ниткой перевязывал и подвешивал на связки трав, что сушились в пещере. Затем сбор повторялся.

Не сказал бы, что получился бесконечный запас. Однако достаточно большой. Ибо и на второй день река была щедра к нам, даже немного больше, чем вчера. Итого имелось минимум 10 кг рыбы, что было пережарено. Со всеми потерями, ибо камень с ложбинкой, а не кастрюля... Да и капало с наперстка, немного проливал, заливая в рыбьи пузыри. Однако рыбьего жира я набрал не меньше 200 грамм…

- Вость, а сасем он нам? Кусать? У нас се лыба есть… - спросил сытый Мышь.

- Палта, сапас калман не тянет! - Высказала Мышка вековую мудрость, что услышала от меня.

Кстати, да. Если образуются излишки, надо бы поить рыбьим жиром, чисто по ложке в день, хотя бы детей. Вроде это полезно для иммунитета. Да и логика мальчишки понятна. В голодное время сожрут все, даже потроха рыбы. Жир уж тем более. Но если есть сама рыба (филе), то на фига жиром давиться? Потому и Мышка права, без запасах жить, как-то кисло товарищи.

- Нет, мы будем делать лампу.

- Ула! Лампу! - обрадовалась Мышка. - А сто такое лампа?

Мышка она такая: она за любой кипишь, кроме голодовки.

- Сейчас покажу. Принесите мне кусочек глины, - попросил я.

И детишки ибо мне не по статусу бегать, не порядок, вождь бегает, пока молодежь отдыхает, принесли мне небольшой кусочек глины. Я стал разминать его в руке, впрочем, не сильно старался. Обжиг в данный конкретный момент меня не интересовал.

- Смотрите, малыши. Делаем вот так… - я сформировал цилиндрик. Пальцем расковырял небольшое отверстие. Взял пузырь от рыбы, предварительно его «расшив», поместил внутрь, и он вынужденно принял форму цилиндра. Ну и, чтобы он не складывался и не мялся, залил его рыбьим жиром. Собрал горстку золы, добавил в жир и размешал какой-то щепочкой, что подобрал у костра.

- Мешать с золой надо, чтобы меньше коптил, - прокомментировал я свои действия.

Отставил чуть в сторону своё изделие и из шерсти сформировал фитиль. Примерно в центре прикрепил палочку из глины, проделав отверстие. Благо глина не обожжённая и в это отверстие вставил фитиль.

- Да будет свет, - сказал электрик, отрезав на хрен провода! - прокомментировал я свои действия, взяв горящую палочку из костра и подпалив фитиль.

Обычно я не матерюсь при детях, но тут такое событие. Опять же, они русскому языку не обучены. Ибо я далеко не на хрен сказал, но тоже на "ха" и тоже нецензурно.

- На хрен провода! - радостно возликовал Мышь. - На хрен! - поддержала ликование брата Мышка.

Это же надо: такая реакция на такое простое изобретение! Впрочем, кому простое, а кому и прорыв. Дети радовались, будто я им самую современную игровую приставку с виар-шлемом подарил. Впрочем, про виар-шлемы они не знали, а вот примитивная лампа на рыбьем жиру горела и даже разгоняла вокруг себя тьму. Это ещё не прожектор, но и не полная темнота.

Я передал это изделие детям, ибо это был не самый удачный прототип, и тут же сел мастерить более совершенную лампу, где учёл все свои недоработки.

В первую очередь мне нужно было с четырёх сторон закрыть лампу рыбьими пузырями. Тогда с ней можно даже на улицу выходить, и ветер не затушит. Во всяком случае, не любой. Но чуть внизу и, разумеется, вверху должен быть воздух — без кислорода огонь погаснет. Значит, если посадить на нитки…

Я тут же взял костяную иглу. Благо я единственный мужчина на ногах и все ресурсы племени в моём распоряжении, а так выпрашивай костяную иголку у тёток. Сделал отверстия и прошил, закрепив к двум палочкам. Затем эти палочки просто вставил в цилиндрик - благо сырая глина позволяла. В размещённый внутри глиняной основы фонаря рыбий пузырь я поместил кусочек глины, к которому заранее прикрепил фитиль. Залил всю конструкцию рыбьим жиром (смешав с золой), и у меня получился фонарь! * Опять же, пока у меня бесконечный доступ к ресурсам - нужно пользоваться. Судя по реакции организмов, тому, что соплеменники делали попытки встать, а охотники пытались узнать у меня, как дела за стенами нашей пещеры, время было на исходе. Это только кажется: раз вождь, то бери что хошь! Трать как хошь! Так не бывает.

Набрав нити, я стал делать петельки. Удивительные, надо сказать, нити были. Судя по всему они из лошадиной гривы. Спрашивать у Бобрихи, а мы на лошадей охотимся или как? Такое было бы верхом идиотизма. Ещё бы спросить, как меня зовут. А то "вождь", да "вождь", будто у меня и имени совсем нет…

Сижу себе, мастерю, как говорил классик устами своего персонажа: "сижу, примус починяю, никого не трогаю". Понятное дело, что кольев у меня металлических нет. Зато камней, камней гора, целая пещера камней-то. Значит, если камни как груз… Закрепляем, агась… Значится, получается.

- Вость, а сто ты делаешь? - спрашивает Мышь.

- Смотри и учись, малыш. Узел вяжем вот так. - отвечаю сразу двоим: Мышке и её брательнику. Они же как ниточка с иголочкой. Просто Мышь смелее и первый спрашивает, а Мышка… Она стоит ушки на макушке и всё себе на ус мотает.

- Вость, мы пойдём на охоту? - радуется малыш.

- Ну, а почему нет? Пойдём, конечно. - соглашаюсь я, прикидывая, где обитают куропатки. Недалеко… Прокачу детишек на волокуше. С ними веселее. Скоро взрослые охотники встанут, а пока буду близнецов привлекать для охоты на куропаток. Всё лишний кусок детишкам достанется.

Это ведь только в моё время... Молодёжь странная пошла. Они на охоту разве что пушку не берут. Не охота то почитай, а чистое истребление зверя да птицы. Даже тепловизоры с собой таскают. Повадки зверя знать надо бы… Старый советский охотник со стажем знает. Мелколесье надо, желательно, чтобы там рядом росла осина и ива. Почкам данных деревьев они и питаются. Понятное дело, на снегу остаются характерные следы, будто узорами кто тот снег расписал, и норки.

Моё хождение по реке, пока долбил лунки и ставил ловушки на рыбу, позволило такое место заприметить. Ранее не до экспериментов было. Рыба, ведь она хоть какая-то гарантия сытости. Теперь, когда "морд" по реке вверх и вниз расставлено предостаточно, можно и про добычу птицы подумать. Это только дурак думает, что охота, она только с ружьём и бывает. Для примера: в Америке охотники, коих трапперами называли, при помощи капканов охотились. И не тех, что из магазина, заводского производства и из металла, а своими руками изготовленные.

- Ну, что, сорванцы? Готовы? - задаю я риторический вопрос, помня, что Мышка и её брательник Мышь за любой кипишь, кроме голодовки… И слышу ответ.

- Всегда готовы! - Это я их научил. Хорошие детишки растут, настоящие пионеры. А пионер известное дело скворечник делает только из черепа морпеха США, добытый собственноручно.

Мы выходим. Дети сидят на волокуше, а я начинаю...

- Кто шагает дружно в ряд?

Слышу, как с волокуши раздается ответ:

- Пионелский нас отляд!

Услышав ответ малышей, продолжаю выступать заводилой:

- Сильные! Ловкие! Смелые! Умелые!

Ещё бы карапузы отказались, что они такие. Впрочем, они такие и есть. Пережить ужасы голода, копаться в трупах... Да даже взрослые, очень многие взрослые поседели бы от ужаса. И снова слышу ответ на речёвку:

- Ты шагай! Не отставай! Гломко песню запевай!

Дети… Дети скоро совсем правильно говорить станут, у них практики не хватало. В основном между собой и общались. Взрослым всегда некогда. Нет, детишки слышали и слушали взрослую речь, конечно, но даже мамка вечно занята, а их батя Волк… Волк погиб на охоте… Вот только и до охоты, ну не было у него времени на мелюзгу.

- Так, орлы, рассыпались по полянке!

И ощущаю, как стало легче на волокуше, а я таскаю камни, точнее, волокушу, и скидываю камни с привязанными к ним волосами гривы животного, похожего на лошадь.

- Узлы вязать начинай! — отдаю команду.

- Вость сказал, услы. - Пытается верховодить Мышь.

- Сама слысу. - Огрызается в ответ Мышка

Я же хожу и контролирую, дабы правильно всё делали. Удивительное дело. Сколько я бестолковок с собой на вылазки брал… Как я их называл - выкидыши ЕГЭ, они узел вязать не умеют. Учишь, не учишь, а они не о чём думать не хотят, кроме бабок. А тут детишки, дошколяты по возрасту. А поди ж ты, с первого раза науку освоили.

Беру небогатые запасы ржи и сыплю зерно вокруг петелек. Этого зерна даже на одного человека покушать не хватит, а вот на дюжину куропаток хватит. И да, дюжина петелек не означает, что поймаешь дюжину куропаток.

Мы возвращаемся в пещеру, и у нас открывается кружок лепки из глины под названием "Очумелые ручки". Ибо у меня мечта сваять, хотя бы не очень глубокую посудину сделать, по типу миски. Начать хоть какие-то бульончики варить. Опять же отвар ивовой коры легче в таком варить, а не в бурдюке, швыряя в него горячие камни. Получится мелкая керамика, а уж тады! Можно и крупную попытаться замахнуться.

Мы уже какой день маемся. Вначале глину нужно хорошенько промять, благо залежи имеются прямо в пещере. Думаю, небольшие и для серьезного производства не хватит. Впрочем, избыточные для племени в 17 человек, ну или как тут говорят: в три руки и два пальца.

- Сасем мы мнём, вость? - интересуется Мышка.

- Ну, воздух. Его надо выпустить, промять глину. - объясняю любознательному ребенку. И тут же добавляю:

- Ты не пытайся прямо, как у меня делать. Тонкие стенки, так они даже лучше. Совсем толстые тоже плохо. Просто у меня видишь, какие пальцы толстые? А у тебя хорошие, тоненькие пальчики.

- А у меня холосые? - спрашивает Мышь. Ну ещё бы: сестричку похвалили, а его кто похвалит? Сам не напросишься на похвалу, так никто не похвалит. Ходи понимаешь не хваленым. Безобразие какое придумали!

- И у тебя хорошие. Вы же братик с сестричкой, и оба хорошие. - подвожу я итог.

Впрочем, детям нужен отдых. Я успеваю объяснить про сушку у костра, делать надо ребятишки, но не очень близко, - про первый и второй обжиг и зачем он нужен.

Бобриха смотрит на меня во все глаза, сама удивляется своей наглости, но не может удержаться и спрашивает:

- Откуда ты это знаешь, вождь?

Удивление женщины понятно...

- Я был там, Бобриха. Очень близко к полям вечной охоты. Духи предков и будущего говорили со мной. Что-то помню хорошо, отчётливо, другое забыл, пытаюсь вспомнить.

- И как там, вождь? - женщина заинтригована. Тут крайне мистическое мышление, понятно, ей интересно знать, а что там, в загробной жизни.

- Вечера подожди, буду показывать.

- Плавда, вость? - ликованию малышей нет предела. И на охоту сходили, и рыбку покушали, а значит сытые, так ещё вождь с ними поиграл, лепил фигурки из глины. Пусть это и небольшие мисочки, но для детей лепить фигурки уже игра, да развлечение. А тут ещё по сути сказка на ночь.

Так-то мне пора готовить легенду, почему их вождь изменился. Понятное дело, меня примут любым, но вопросики останутся. Лучше на них ответить заранее. Ответить так, как удобно мне.

Это только в глупом американском кинЕ героя, что спас от голодной смерти и эпидемии племя, изгоняет. Правильно: вы его ещё палками отмудохайте и обоссыте. Тут люди практичные. Человек приносит пользу, а значит, он нам нужен. Бритвой по горлу и в колодец. А не... Это из другой эпохи. Человек приносит вред? Тады дубиной по голове, и весь сказ.

Ну и кровные связи забывать не стоит. У нас абсолютно все, ну не считая женщин племени, кровные родственники. Малыши, оказывается, мои племянники. Волк, их отец, оказывается, мне братом был. Не уверен, что родным. Тут нет разделения: родной, двоюродный или там троюродный брат. Брат, он ведь и в Африке брат. Язык не так развит, как русский из 21 века. Да оно и понятно: тысячи лет форы дай... Ты из любой тарабарщины разовьёшь великий язык.

Да и женщины, а точнее, почти девчонки. У меня есть племяшки, но так-то им скоро на "поляну невест". Тут чётко смотрят, дабы кровосмешения не было. Впрочем, никому на голову не налезет изгнать своих же девочек из племени или насильно выдать замуж. Хоть до самой глубокой старости живи в племени. Причём с одной стороны это гуманизм, ну и понятное дело любовь к родственникам. Зато с другой стороны, прагматизм чистой воды, ибо лишние рабочие руки. Вот только парадокс: незамужние женщины, без детей, ниже по статусу в женской иерархии. Как у нас в советское время говорили? "Не служил - не мужик!" Тут же, сохраняя смысл фразы, будет: "Не рожала - не баба!" Итог вечно тебе на посылках быть. Короче девочки сами мечтают вскочить замуж, родить детей и стать полноценными женщинами, ну в их понимании женской иерархии. В которую мужчины по понятной причине не допущены.

Потому проходим вечером в самую теплую часть пещеры, там, где основное население племени выздоравливает. Я зажигаю фонарь. Ставлю его на удобный камень, дабы давал хорошую игру света и тени, и начинаю свой рассказ. Причём начинаю издалека. Я помню: важен язык образов, дабы он очаровывал. В общем-то, я ничего особенного не показывал. Обычный театр теней, да и не профессионал. Потому были обычные птички, зайчики и всё, что вспомнил.

Впрочем, птицу я показывал, говоря, что на полях "вечной охоты" небо полно птиц, коих сбивать можно просто камнем. Показывал зайчика и говорил, что зайца можно поймать даже голыми руками и все всегда сыты.

Впрочем, мой примитивный показ, без фигурок специально созданных для театра теней и прочего, дабы создать настоящее представление, а не эту жалкую пародию. Вызвал фурор! Здесь не знали аплодисментов. Охотники племени стучали копьями по полу пещеры. Женщины племени радостно визжали. Ну, сочту за аплодисменты.

И, заканчивая своё представление одного актёра, я выдал почти мистическое:

- Страна весёлая, добрая, щедрая. Там звонкие крики: "БУДЬ ГОТОВ!" Нет зимы и лишних ртов.

- Вость, а сколо мы туда попадаем? - спросил Мышь. Он хоть сейчас готов был самоубиться и отправиться в эту замечательную страну. Похоже, я переборщил с агитацией и вот-вот создам секту самоубийц.

- Друзья, вы задумали не хорошее. Если просто самоубиться, то туда нет доступа. Тогда совсем плохая страна будет.

- Какая? - Какая, вождь! - Скажи!

Раздались выкрики "из зрительного зала". А я ведь хотел доброй сказкой закончить... Блин! Ну сам дурак... Пришлось показывать "пасти чудовищ", "волков" и говорить про голод, вечный голод, болезни и лишения.

- Душа никогда не найдет свой путь к предкам в счастливые "поля вечной охоты".

Я оглядел испуганные лица соплеменников. Ну да, они посмотрели первый в этом мире фильм ужасов. Теперь уж точно никто специально на себя руки не наложит. Впрочем, мир тут простой, а дети... Они ещё проще...

- Вость, мосно мы с тобой спать лясем? - спросила Мышка.

- Стласно, вость.- сообщил Мышь.

Конечно, малыши. Конечно…

Глава 4 Радости жизни

Возвращение в родной дом, а иначе данную пещеру я уже не воспринимал, было полно радости и предвкушения счастья. Дело в том, что утром Бобриха накормила меня завтраком в виде неплохого такого куска рыбы. Относительно быстро пройдя по лункам с установленными "мордами", я собрал неплохую дань с реки. За пару недель жизни в племени, ежедневно ставя плюс одну ловушку на рыбу, знатно так увеличил ежедневный приход рыбы. В целых трёх "мордах" сидел богатый улов. Не менее 30-40 кг рыбы было отправлено в пещеру. Именно в этот момент меня и порадовали Мышка с Мышонком. У меня длительное время не получался обжиг.

- Вость! У меня полусилось! - закричал, можно сказать, с порога (если бы у нас был порог) Мышь.

- Вость, у нас полусилось! - вставила свои пять копеек Мышка.

- Что получилось? - переспросил я.

- Как сто? Киламика. - пояснили мне, как не понятливому.

Мне было продемонстрировано сразу пять! ПЯТЬ! Мисок размерами от 300 до 500 грамм вместительности, ну на глазок. Достаточно кривые, многие бы назвали их уродливыми. А я… Я… Да я ничего прекраснее в своей жизни просто не видел. Это же новый этап, новая веха! Такие возможности открывались.

- Дети… Дети… Вы… Вы… Просто… Не понимаете, какие вы молодцы! - слова давались с трудом. Я сгрёб в охапку двух чумазиков, обнял и расцеловал в грязные макушки.

- Плавда? Ты доволен нами, вость? - дети явно смущались. Возможно, даже родная мать не проявляла к малышам такой нежности. Ибо телячьи нежности в каменном веке не часто встретишь. Ну оно и правильно: привяжешься к ребёнку, а тут тебе его уже и хоронить надо. Суровая действительность каменного века. Я не осуждал предков, я понимал их…

Получив такой подарок и оставив на хозяйстве Бобриху и ещё двух женщин, что стали ходить по пещере самостоятельно... На тему почистить рыбу. Сам отправился за птицей. Впрочем, не нужно сомневаться: малышам так же вручат по каменному ножу и привлекут к разделке рыбы. Личный героизм не отменяет твоих обязанностей. Даже если твой поступок перевёл одно маленькое племя в эпоху керамики. Самые ценные члены племени, единственные гончары в мире, сейчас послушно чистили рыбу. Даже не представляя, что совершили маленький шажок для одного маленького племени и огромный рывок вперед для всего человечества.

Я же отправился проверить петли на птиц. И да, мне везло, мне бесконечно везло. Это был самый счастливый день в моей жизни за время нахождения в этом проклятом времени. Целых семь куропаток попалось в петли. Даже если чистого веса мяса будет по 200 грамм с каждой, да с наличием керамики… Я сам похлебаю куриный бульончик, напою им всех больных и выздоравливающих членов племени, да ещё каждому по мизерному, но кусочку мяса достанется. Ну а с учётом моего сегодняшнего улова рыбы... Сытыми будут все! Да и на поправку куда быстрее пойдут.

Именно по этой причине сейчас, возвращаясь домой, я испытывал счастье и предвкушение. Как мало оказывается человеку для счастья нужно. Немного куриного бульончика и кусочек мяса. В желудке заурчало. Я понял, что безумно соскучился по мясу. Да, уже не голодал, но рыбная диета порядком надоела за эти пару недель.

Интересно, а сколько прошло времени? Может, завести календарь? Понятно, я не знаю, какой сейчас год, даже какой сейчас месяц... Ясно одно, сейчас зима. Но могу завести календарь: сколько я здесь дней, во всяком случае с момента начала ведения календаря. Ну и второй календарь нужен. С момента как вскроются реки. Будем считать это весной и началом нового года…

Вдруг пошел крупный мокрый снег хлопьями, его ещё иногда называют новогодним. До пещеры оставалось всего ничего, метров 500, не больше. Однако меня сильно припорошило. Зашёл внутрь я не хуже Деда Мороза, весь в снегу. Только в фильмах Голливуда в снег и мороз ходят без шапки. Тут, несмотря на каменный век, у меня на голове была шапка, она может, и неказистая, впрочем, как посмотреть. Ведь из натурального меха, пусть и не соболя, а неизвестной мне зверушки. Причем не удивлюсь, если какую собаку пристрелили. Отряхнув снег, я поднял над головой вязанку из куропаток.

- Принимай добычу, хозяюшки! Сегодня будет мясо!

- Ой! Да как жеж! Вот радость-то! - только и воскликнула Бобриха.

- Мясо! Уля! - обрадовались малыши.

- Кто мне поможет щипать птицу? - задал я вопрос.

- Мы помосем! - авторитетно заявила Мышка. Ну ещё бы! дикари явно мясоеды. А тут такая длительная диета без мяса. Фактически я детям предложил новогоднюю елку наряжать. Развлечение того же порядка...

- Нельзя, вождь. Не мужское это дело, - возразила одна из женщин, имя которой я пока не успел запомнить, ибо недавно встала на ноги.

Впрочем, Бобриха не удивлялась, вот она привыкла к моим странным закидонам. Спорить же и доказывать я ничего не желал, потому решил просто угрожать.

- Да? И что ты мне сделаешь? Драться со мной станешь?

- Нет, вождь! Нет! - женщина была явно напугана. Похоже, обладатель этого тела был "кухонным боксёром", а возможно, и все мужчины племени, если были не в духе, могли "поучить" кулаком женщин племени.

- Ты чего? А ну прекратить! Я же помочь хотел! - попытался я успокоить женщину, но похоже больше напугал. Она бочком-бочком, юркнув за спину Бобрихи, продолжила дела по хозяйству.

Это только дурочки, что инстаграммов насмотрелись, говорят, что в древности женщины не работали. Ещё как работали. Другое дело, что не по найму. Так и мне никто зарплаты не платил, как вождю племени. Короче, дел у женщин хватало даже зимой.

Я же сел с малышами и стал разделывать куропатку. Птичка, надо сказать, маленькая. Потому очень быстро была набрана вода в нашу посуду и установлена на камень, что заменял кухонную плиту и находился ближе всего к костру. Когда вода начала закипать, мы разместили довольно крупные куски мяса птицы и стали варить.

- А сто мы делаем, вость? - наконец задала вопрос любопытная Мышка.

- Суп варим, точнее, бульон, - ответил я.

- Сто такое суп-бульон? - спросила девочка, а я хлопнул себя ладонью по лбу.

Ну конечно же! Какой я растяпа! Это для меня бульон, очень вкусная и полезная штука. Но если бросать камни в бурдюк, таким образом занимаясь готовкой… Да такую жидкость никто пить не любил. Она была отвратительной на вкус и запах. Ведь от кожаного мешка просто воняло. Даже если просто туда налить воду, будет вонючая вода. Только в фильмах пьют из кожаных фляг. Даже нищие пытались делать фляжки хотя бы из тыквы. Нет более мерзкой и неудобной тары для воды. Уж я точно знаю, пожив в каменном веке пару недель.

- Жидкая водичка, если её пить, то сытно, вкусно, согревает, и все скоро поправятся, подробно растолковал я малышам. Хотя спрашивала одна Мышка, но её брательник явно прислушивался к разговору.

- Вость, а мосно я не буду пить отвар? - жалобно попросил Мышь.

- Конечно можно. Но ты сделаешь один глоточек, а потом решишь, станешь пить или нет.

- Только один? - мальчишка насторожился.

- Одного достаточно.

- Ну, один сделаю. Один не так противно, - облегчённо согласился малыш.

Я в этот момент подошел к вязанке трав, что ещё в сезон заготовили женщины племени. Там было разное. Нашёл дикий чеснок, нечто похожее по запаху на укроп, срезал немного рогоза. Припасы в племени были... Пусть и небольшие. Только дурак думает, что голод - это когда совсем нечего есть. Просто племя могло дней пять, может десять, есть досыта, когда я очнулся. И потом пищи совсем бы не осталось... Ну или растягивать пищу, ожидая, пока кто-то из охотников не придёт в себя. Как, в общем-то, и случилось.

Рогоз - это не совсем картошка. Но если мелкими ломтиками и совсем чуть-чуть добавить, да на хорошем мясном бульоне… Короче, всего чуть-чуть добавил во все пять мисочек... В зависимости от их размера. Довольно быстро бульон был готов.

- Ну что, Мышь? Вот твоя миска. Делай первый глоток, - сказал я.

Наши женщины, надо сказать, не возражали. Ибо лечебный отвар... Да пусть пьёт. Он же гадкий на вкус, вождь же не еду разбазаривает.

Мышь зажмурился, затем выдохнул, как самый настоящий алкаш, и честно сделал глоток. Затем лицо расслабилось. Вначале он открыл один глаз, затем второй. Его мордашка с удивлением осмотрела пещеру и всех нас, кто был у костра.

- Вкусно, вождь! - от удивления он впервые произнёс мою должность правильно, без детского лепета.

- Ну что? Будешь пить отвар? Или одного глотка хватит? - спросил я улыбаясь.

- Буду! - закивал головой мальчонка. Так лечиться он был согласен.

Я раздал оставшиеся четыре плошки Бобрихе, двум женщинам, что уже встали и были на хозяйстве, и, естественно, Мышке. Сам сидел и любовался, как едят люди. Есть в этом своё удовольствие… Накормить вкусной и приятной едой хороших людей.

Далее начался настоящий конвейер от кулинарии. Я только и успевал варить бульончик, а малыши таскали его нашим больным. Причём если бы просто таскали, но дети всегда остаются детьми. Четыре из пяти плошек-мисок отнесли охотникам племени. Им по статусу положено первыми есть. Одна же оказалась у меня в руках, но быть у воды и не напиться… Я же тоже человек. Я тоже хочу. Тем более я тоже охотник племени. Плевать что вождь по должности. Я совмещаю. Тем более уже полюбовался, как другие кушают.

- Вость, всех накомили! - докладывала Мышка.

- Не "вость", а вождь. Говори правильно. Что ты как маленькая? - на Мыша бульон произвёл чудодейственный эффект: он везде и всюду теперь щеголял звонкими буквами и чётко выговаривал "ЭР".

- Ну тя! - отмахнулась от брата, как от назойливой мухи, Мышка и продолжила: - Медведь покушал, Енот, Заяц, Дрозд.

Девочка перечислила мне имена всех охотников, будто у нас были другие. Да я их и так знал. Мне бы моё кто сообщил имя, а то хожу баран-бараном, собственное имя не знаю, а спросить стыдно. Не поймут...

- Какие вы молодцы! Настоящие помощники растут. А Мышь тоже кормил охотников или только ты? - задал я вопрос девочке.

- Я кормил! Я тоже кормил! - будто он лично с ложечки кормил охотников племени, выкрикнул Мышь.

- Комил он, вость. - согласно кивнула Мышка, не пожелавшая клеветать на брата.

- Ну, раз вы такие молодцы, а Мышка у нас ещё и красавица - вот вам подарок.

Я достал из маленького мешочка для припасов, что заменял карманы и носил на поясе, "живицу" - смолу фруктового древа, вероятно, сливы. Как её до меня не нашли? Загадка. Я про смолу, а не само дерево, его разумеется женщины племени давно нашли. Впрочем это не слива даже, вероятнее всего некий её очень далекий прапредок. Причём я заранее разрезал ножом на две равные части. Потому протянул детям сразу каждому его долю... Те моментально засунули сокровище за щёку и побежали раздавать пищу, дальше.

- Мы всех детей накормили, вождь! И Солнышко, и Лучика. - доложил мне бойкий Мышь. Впрочем, они ведь не одну ходку делали.

- А женщин? - напустив строгость в голос, спросил я.

- Они слые! - сообщила Мышка.

- Ничего они и не злые, просто дерутся! - возразил Мышь.

- Это одно и тосе! - Мышка сердито топнула ножкой.

Я даже перевёл взгляд на Бобриху. Она лишь устало вздохнула, будто говоря: "Всё так, вождь".

Причём не надо думать, что женщины какие-то особенно злые и жестокие в нашем племени. Каменный век на дворе. При воспитании детей часто используют трепку. Это не значит, что кто-то пытается убить или покалечить ребёнка. Совсем нет. Прото такие вот методы обучения молодёжи. Не понимает через голову? Значит дойдёт через жопу.

Ну и касательно "женщины злые". Ведь про мужчин-охотников так не сказали. Получается, мужчины очень добрые? Не совсем так. Просто мальчишки до достижения 6–7 лет воспитываются под женской опекой. Вот перешёл бы Мышь. Нет, не так. Когда Мышь перейдёт через годик на обучение к мужчинам… Станут его воспитывать в том числе и хворостиной по жопе. Даже мои симпатии и должность вождя не помогут. Не раз и не два ему за годы обучения хворостиной по жопе прилетит. Возмущение же Мышки легко понять. Мышь пока верит, что мужчины добрые, раз они его с сестренкой не бьют. Наивная простота. А Мышка, бедная Мышка. Станет старше пойдет так сказать на "курсы повышения квалификации", но что изменится? Как воспитывали женщины. Так и будут воспитывать. Короче злые-злые женщины. Они дерутся. Итого пока сама Мышка не станет женщиной т.е. женой и матерью, пока сама не начнет "драться", получать ей тумаки, да шишки...

К вечеру же я устроил самую настоящую баню. Пользуясь тем простым фактом, что все ресурсы племени мне были доступны. Дров у нас просто до хрена. Племя явно готовилось к долгой зиме. Ну и ещё тем, что вождю особо возражать не принято... Конечно, если он не полную дурь гонит... Тогда да, тогда можно.

У меня же сложилась уникальная ситуация. Здесь и сейчас я был единственный добытчик и кормилец. Потому власть была примерно равной абсолютному монарху. Тем более после моих рассказов про духов и прочее вера в мистическое подскочила. Нагло солгал, что это обряд и по воле добрых духов...

Я построил два шалаша: мужской и женский. Мы раскалили достаточное количество камней и вначале все хорошенько отмылись, используя золу, рыбий жир и песочек. Затем собрал все шкуры и положил в эту пародию на вошебойки. Работали они по простому, можно сказать, примитивному принципу: раскалённые камни внутри шалаша, укрытого шкурами. На них лили воду, шёл пар. Пар убивал вредителей. В итоге жить стало лучше, жить стало веселее. Приятно сидеть у костра, не почесываясь каждые пять минут.

Найдя в травах, что подвешены были в пещере и запасены нашими женщинами, нечто похожее по запаху на чабрец, вскипятил воду и устроил себе посиделки с чаем возле костра. Рядом расположились близнецы.

- Вость, ласкаси скаску, - попросила Мышка.

- Вождь, ну расскажи сказку, - поддержал сестренку Мышь.

Я сидел задумавшись и медленно отхлебывал кипяток с чабрецом. Бедные дети. Мне нечего им рассказать. Скажем, про Емелю и щуку? Так они не поймут, что такое изба, что такое печь. Для них даже чудом не будет, если он на ней ездить будет. Для них печь, как для детей 21 века "истерсис": просто непонятное слово. Про "колобка"? Так тут не пекут хлеб. Может, про репку? Не приручают собак и кошек, не выращивают репу и нет понятия огорода. Мне просто нечего рассказать этим детям.

А впрочем… Если рассказать правду, самую настоящую правду, она им покажется сказкой.

- Слушайте меня, малыши. Внимательно слушайте… - И я начал свой рассказ.

- В нашем лесу есть один чудесный ручей. В этом ручье есть руда. Он так и называется - рудоносный ручей. Я не знал, говорю ли я правду, но знал, что в каменном веке такой найти вполне можно. Там встречаются куски так называемой "болотной руды". Впрочем, с точки зрения металлургов я, наверное, не прав, но в них намывает…

Вот если эту руду вычерпать, а затем, набрав, принести к нашей пещере. Летом или осенью, но мы обязательно из глины построим большой комок с дырками. В этом комке будет жарко-жарко гореть огонь. Мы положим туда эту руду и расплавим её. Я буду стучать большим и тяжелым камнем, и получится крепкий и острый камень. Из этого камня получится самый острый и прочный каменный топор. Таким можно будет дерево срубить не за день, а быстро! Очень быстро, не успеет настать час острого зуба. Затем мы сделаем очень острые ножи, ими легко будем разделывать туши. Сделаем женщинам удобные и надежные скребки. Ещё у наших охотников будут самые крепкие наконечники для копья - крепкие и острые.

Пока я всё это говорил, малыши сидели раскрыв рот и слушали. Это была самая настоящая и самая невероятная фантастика из той, что они когда-то слышали.

Я увлекся рассказом. Посмотрел на близнецов, а они уже сопели самым сладким детским сном. Напившись вкусного бульона, скушав рыбки и мяса, дети отправились в страну сновидений, где существует железный топор и нож. Считая это красивой сказкой, выдумкой вождя…

Глава 5 Возвращение к жизни

Баня… Сколько в этом слове для русского сердца сплелось... Та самая, пусть убогая, пусть в виде двух шалашей и раскалённых камней, дала не просто чистоту. Она дала толчок.

Утром, пока я ещё возился с глиной, обучая детей, но впору им обучать меня. Их-то чащи вот они существуют, а я, как и любой учитель, силён в теории, её и рассказывал. Мне нужны были крупные горшки. Вдруг за спиной, совсем как в каком-то офисе, раздался кашель. Причём явно "показной", дабы привлечь внимание, а не болезненный. Вот откуда эти покашливания, когда входишь в кабинет начальству, взялись... Из времён, когда ещё и кабинетов никаких не было.

- Вождь… - голос был немного хриплым, но твёрдым и каким-то уверенным что ли...

Я обернулся. За моей спиной, теперь лицом, стояли Енот и Дрозд. Первый просто мечта любой женщины: широкоплечий, с сильными подкаченными руками и взглядом убийцы. Второй был сухой, жилистый, с глазами, которые уже оценивали пространство. Такой взгляд обычно у следопыта, привыкшего выслеживать звериные тропы.

- Мы готовы, - сказал Енот. Не "спасибо тебе, вождь дорогой и любимый, всенародно избранный, величайший руководитель, легитимный ты наш и прочее и прочее"… Он даже не сказал: "ты спас нас". Я даже выпал в осадок и ляпнул, немного пустив петуха в голосе.

- К чему? - Готовы они блин... Но на меня посмотрели как на идиота.

- К охоте. - Ну да, а чем, по мнению вождя каменного века, должны заниматься охотники? Ландшафтным дизайном и 3D-моделированием? Так тут "комппуторов" нет, интернетов в вёдрах не завозили на этой неделе.

Потому не стал говорить лишних слов. Я вывел их к реке. Показал лунки, морды, приманку, как с этим вообще работать. Но это и тупой поймёт, а тупыми парни не были.

- Дальше вы сами. Ты, Енот, вниз по реке. Ты, Дрозд, понятное дело вверх по реке.

Енот лишь кивнул. Дрозд тоже молча взял свою волокушу. Вот собаки злые... Даже шутки не оценили. Дрозд, он кто? Птица? Пущай вверх полетает. А дабы бельё полоскать, надо вниз наклониться. Енот-полоскун пошёл вниз по реке. Ну и пущай. Я усмехнулся про себя и пошёл проверить петли на куропаток.

Впрочем, первые дни по выздоровлении охотников, пусть и 50 % личного состава, для меня были странными. Я привык быть единственным добытчиком. Привык, что всё решаю я. Теперь реку у меня "отобрали" Енот и Дрозд. Да, сняли лишние обязанности, появилось больше свободного времени. Жить стало легче. Жить стало веселее. Только привычный для меня быт поломался.

Ещё я заметил одну интересную деталь. Эти парни, они не спрашивали и не сомневались. Они просто делали. Как будто рыбалка на реке всегда была их прямой обязанностью. Я даже подумал: такое из-за моего бесконечного авторитета. Вождь сказал, охотники метнулись и сделали.

А на пятый день случилось то, чего я не ожидал. Быстро проверив петли, сидел у костра, занимался с моими малышами лепкой. Мы делали настоящий театр теней. Ибо если на фонаре не просто руками показывать, а сделать определённые фигурки, даже декорации, то спектакль будет круче.

Как вдруг Енот и Дрозд втащили двух коз в пещёру. Каждая была привязана к палке-перекладине за ноги. Эти чудо-богатыри, не долго думая, одну перекладину на левое плечо, вторую на правое. Я растерялся и сказал…

- Парни, так волокуша есть.

- Предки всегда так носили. Хотя, пожалуй, ты прав, Вождь. - пробасил Дрозд.

Только этот день принёс ещё сюрпризы. Встали Медведь и Заяц...

У нас даже был некий аналог шашлыка. Впрочем, мясо никто не мариновал, да и в чём его было мариновать? Кефира, вина, уксуса… ничего этого у нас не было. Разделав коз прямо в пещере, у костра, мои охотники уселись вокруг огня. Подошли Медведь и Заяц.. и устроили настоящий пир желудка...

Подобрав ветки из кучи дров, что племя запасло на зиму. Они изготовили эрзац-шампуры. Чуть заточили концы каменным ножом. Причём скорее сломав, чем обрезав, но конец всё же вышел острым. Отрезали от туши козы лучшие куски мяса, вернее, те, что считали нужным отрезать. И мясо на таких вот шампурах совали прямо в огонь. Никто на углях медленно и печально не томил. Потому куски получались обгоревшими снаружи, с такой чёрной хрустящей корочкой, и кровавыми внутри. Ибо снаружи просто сгорали, а внутри просто не успевали приготовиться.

Впрочем, охотники были довольны.

Я же сидел с ними рядом. Учитывая, что у нас достаточно большой костёр, я отгрёб часть углей чуть в сторону и томил мясо на углях, пытаясь хорошо прожарить. Эти проглоты чуть не по килограмму мяса стрескали, пока я ещё готовил первый "шампур" для себя.

- Ну, ты чего, брат! Огонь же есть! - радостно хлопнул по спине Медведь. Заметив, как я медленно готовлю. - Так и останешься голодным.

- Не останусь. Но вон женщины и дети - они явно голодны. - я кивнул головой в сторону женщин племени и детишек, что тоже уже выздоровели и ходили по пещере, выполняя свои обязанности.Они стояли и явно глотали слюни, наблюдая за нашим пиршеством.

- И что? - с удивлением переспросил Медведь.

- Ну, так запах жареного мяса. Они сегодня пока не ели. Явно желают покушать.

Первым рассмеялся Дрозд.

- Ха-ха-ха! Вождь! Ну, вождь! - восклицал он, явно не в силах остановить смех и высказать, что его так рассмешило.

Смехом зашлись и остальные охотники, будто ничего смешнее никогда не слышали.

- Бабы жрать хотят! - сквозь смех и утирая слёзы кричал и похрюкивал от удовольствия Заяц.

- Я думал, ты после общения с духами совсем изменился. А ты, ты прежний, брат! - Медведь уже начинал хихикать, он вроде как, почти полностью взяв себя в руки после истеричного смеха.

- Главное, такой серьёзный, а они тоже мяса хотят, - напомнил Енот мои слова, и уже почти угасший смех снова громкими перекатами отразился от сводов пещеры.

- А я главное вначале и не понял шутки. Но как представил: бабы сидят с охотниками, мясо жарят… - добавил дров в огонь угасающего веселья, забавной шутки вождя, что для меня шуткой-то и не была, Заяц.

- Да-да! Ещё и детей рядом посадить! - вторил ему Медведь.

- Они ведь подождать не могут. Не во всех племенах сначала охотники и добытчики едят мяса сколько смогут, потом бабы и остатки детям, - поддержал Енот смех друзей.

- Отличная шутка, вождь! Мы боялись, ты со своей рыбой и духами уже рехнулся совсем. Нет, ты, ты наш брат! - подвёл черту Медведь.

- От голода подохнут рядом с мясом. - Напомнил "шутку" Енот, что похоже был основной весельчак и всё никак не мог остановиться, но охотники больше не смеялись, а больше налегали на мясо*.

Мясо* - тем кто не понимает архаичного мышления. Охотники не жестоки, так никто не делает, а это крайне важно. Герой сказал полный абсурд в их понимании мира. Примерно, как в наше время сказать я поеду в Москву пешком.

Дальше абсурд только нарастал. Разумеется, я не ломал установленные шаблоны поведения. Они не ломаются словом, а только делом и личным примером. Явно не за один день. Потому я просто наблюдал.

После нас действительно ели женщины. Их поведение тоже мало отличалось от поведения мужчин. Они так же отрезали лучшие куски мяса, те, что считали лучшими. Никто не пытался съесть меньше, чтобы детям больше досталось. Жрали так, будто в последний раз. Здесь принято жить одним днём.

Единственное, что отличало женское поведение от мужского, они в конце трапезы приготовили пожрать детям. С одной стороны вроде как забота и хорошо. А с другой стороны тотальный контроль. Детишкам никто не давал такой привилегии, как отрезать мяса сколько хочешь и те куски, что тебя привлекают. Их питание строилось по принципу: "жри, что дают". Количество пищи тоже определяли женщины. Не наелся? Ну, твои проблемы. Можешь писать письма с жалобами в СПОРТЛОТО.

Вечером ко мне достаточно нерешительно подошли близнецы. Я даже не понимал: а что, собственно, происходит? Откуда такая нерешительность?

- Вость, ты нас блосишь? - спросила Мышка. Причём в этот раз её братик не поправлял сестричку, как правильно говорить слова. Он лишь стоял, как нахохлившийся воробей.

- Почему, милая? Что за глупости? Я же вас люблю. Кто самая красивая девочка в мире? Кто у нас самый умный мальчик? Ну же, Мышь, Мышка. Что с вами?

- Охотники вылеселись (вылечились)… — сказала Мышка.

- И что? Вы лучшие гончары племени. Надежда племени. Наше будущее. - Я не сказал малышам, лишь, что пожалуй лучшие в мире гончары, ибо других нет.

- Так ты нас не бросишь, вождь? - чуть осмелел Мышь. Что для него не характерно, он был более смелым среди близнецов.

- Нет, конечно.

- Обисяешь? - уточнила Мышка.

- Обещаю. И торжественно клянусь.

- Ну, тогда ладно. - Мышь счастливо рассмеялся.

- Вость нас не блосит. - Мышка смеялась вместе с братом. Как мало малышам нужно для счастья…

Впрочем, уже на следующий вечер всё поменялось. Баня, "аспирин" в виде отваров ивовой коры, что пили регулярно при лечении. Опять же хорошее питание... мясо, что стало регулярно появляться в нашем рационе. Причём козы, это не в счёт, пока единичный случай. Но я же кормил бульончиком и мясом птицы. Короче, Солнышко и Лучик тоже выздоровели. Они были постарше моих малышей года на два-три. Причём вначале я почему-то думал, что Солнышко - это девочка, а Лучик - мальчик. А оказалось, наоборот: Лучик была девочка, а Солнышко был мальчиком.

Вечером, как только у меня появилось время, я перешёл в детский угол, чтобы позаниматься с близнецами. И услышал:

- Ну, ни сисас, вость! - Мышка была ужасно занята.Что-то объясняя детям.

- Мы заняты, вождь. Подожди. - уточнил её братик. Крайне деловым тоном.

- Как скажете, малыши… Как скажете... - мне осталось лишь отступить.

Я отошёл и наблюдал за детьми со стороны. Вот кто стал самыми настоящими героями. Близнецы явно тянулись к старшим детям. И главное... пока у них была пальма первенства. В том плане, что лидерами в играх были Мышка и Мышь. Думаю, ненадолго. Всё же по развитию интеллекта Солнышко и Лучик явно умнее. Просто им пока нечего противопоставить тем знаниям и, главное, ништякам, коими обладали мои малыши. Ибо они вначале показывали, как делать керамику. Впрочем, это старшим детям достаточно быстро надоело. Зато театр теней с "актёрами" точнее, фигурками, что сделали близнецы, и с декорациями, очень понравился детям.

Те, кто просил меня не бросать их, сами бросили скучного "старого" вождя. Каждый вечер, как я приходил с охоты, куда мы стали регулярно выбираться с мужчинами, я слышал лишь один ответ. Пусть и в разных вариантах:

- Не сейчас! - Подожди! - Мы заняты!

Обижался ли я на детей? Нет, не обижался. Ребятишкам нужно общение с другими детьми и социализация. Пусть даже здесь и сейчас такого слова просто не знают. Я любил своих малышей и уверен, что они любили меня. Ибо каждую ночь приходили и прижимались ко мне своими телами во сне. Просто у них был важный этап в жизни, детские игры и взросление через игру…

Дел на нас навалилось множество. В первую очередь мы занялись "похоронами" сородичей. Причём довольно странными. Если раньше тела просто скидывали, оттащив подальше в пещеру, в котлован, то теперь мы их извлекли. Дотащили до одной из моих лунок и спустили под лёд. Вот и все похороны.

Затем вновь была баня. Что в общем-то и понятно. Вонь от разлагающихся трупов, что пронесли через пещеру была отвратительна. Пар бани чуть брал её. когда же мы помылись и от самих перестало разить мертвечиной стало ещё лучше. Тут-то и восприняли мою идею с "чаем", после баньки. Охотники, да и женщины заметили, что запах трав перебивает сладковатый запах мертвечины в пещере. Похоже я заложил новую традицию. Керамики с каждым днем становилось все больше. Близнецы работали, будто сбесившийся принтер. Впрочем такое поведение объяснялось легко. Дети просто искали повод для похвалы. Я же искал повод дать им лишнюю пищу. Ведь они не просто кушали. Они делились с Солнышком и Лучиком. Очень добрые детишки. Потому в их сознании закрепился алгоритм, делают керамику, получают рыбку. На которую охотники-мужчины и собирательницы-женщины не сильно и претендовали. Однако просто так детям не раздавали. Потому чашки, если их так можно назвать для чая оказались у всех. Просто женщины пили "чай" в женском конце пещеры, мужчины в мужском, ну а дети играли в чаепитие в свое углу.

Кстати... Не сказал бы, что мясо мы добывали каждый день, но довольно регулярно. Потому на мои "забавы" смотрели с явным интересом. Причём неодобрения или осуждения не было. У нас, в некотором смысле, первобытный коммунизм. Все мужчины племени - это охотники, но они же моя родня по крови. Если старший брат или кем я им там приходился, ибо точно не знаю, но что родня по крови - это факт. Короче, если хочет ловить рыбу, то почему нет? Пусть ловит. На охоту ходит? Добычу приносит? А как я развлекаюсь, скажем так, в свободное время, такое никого особо не волновало.

Я же, помня голод и зная, что он может повториться... Более того, зная, что люди моего племени не любители покушать рыбку, просто вешал над костром тушки, дабы в дыму они коптились. Впрочем, как я и говорил, мясо мы не каждый день добывали. Потому соплеменники без всякого зазрения совести брали "мою" рыбу. Ведь у нас что? Правильно, первобытный коммунизм. Иерархия и традиции разумеется имеются. Вот только вспоминая первых добытых коз. Медведь с Зайцем в охоте не участвовали, я тоже. Однако первыми обжирались мясом. Опять же и женщинам досталось, хоть и после нас. Тут есть понятие личные вещи, а вот частной собственности нет. Копьё? Это моё копьё. А рыба или мясо? Это еда, просто еда и не надо из неё делать культа. Ресурс всего племени.

Второе моё развлечение, ну как его называли охотники, было создание примитивного ледника. Каждый день, собирая рыбу с ловушек, я откалывал достаточно приличный кусок льда и относил в самую дальнюю часть пещеры, где и так было достаточно холодно, и складывал там свои ледышки.

Каким же было моё удивление, что, как только река вскрылась ото льда и я только-только стал целые глыбы льдин на волокуше притаскивать в свой ледник, как вдруг я услышал вопрос, которого никак не ожидал.

- Вождь, а когда мы пойдём бить рыбу? - спросил Енот. - В смысле рыбу? Вы же её не любите, - вопросом на вопрос ответил я. - Икорки хочется, - будто не охотник из первобытного общества, а олигарх и мажор ответил Енот. - Правильно Енот говорит. Мы и остроги приготовили, - сообщил Дрозд. - Вождь, сколько можно без икры жить? - возмутился Медведь.

Я куда, блин, попал? На "Рублёвку" или в первобытную пещеру с дикарями? Эти люди страдают не от голода. Проблема голода решена. Они, бедненькие, без икры не могут. "Сколько, видите ли, можно без икры. Совсем вождь от рук отбился", - подумалось мне. Но, собрав волю в кулак, я ответил:

- Ну, если вы желаете…

- Конечно желаем. Я печень щуки люблю, - высказался молчавший до этого Заяц.

Гурманы, млять!

- Когда выдвигаемся? - спросил я.

- Так надо было бы вчера, да и ты, вождь, тебе решать, - перевёл стрелки на меня Дрозд.

- Значит, выходим завтра, - принял решение я.

Ибо хрен ли я возмущаюсь? Что я, против икры пожрать? Даже икры щуки. Нет, не против! Печень данной рыбы куда вкуснее печени трески. Более нежная и не такая неприятно жирная. Просто треску разрекламировали, точнее, её печень, а про печень щуки и её вкус знают не многие.

Короче, мужики дело говорят, а я сижу, думаю, возмущаюсь в своих долбанных мыслях. Ты рехнулся, "вождь"? - задал я сам себе вопрос ещё раз и повторил свой ответ.

- Завтра выходим. Готовьте мешки для рыбы.

Глава 6 Племя мажоров

Я проснулся от того, что солнце уже стояло высоко. Да и то не сам. Меня разбудил биологический будильник. Ибо выбежал из пещеры по малой нужде. Обычно не выходили, члены племени облюбовали себе один дальний закуток для таких дел, но мне нравилось с утра будто в деревне сделать дела на природе. Про себя ещё раз отметил про солнце оно стояло не просто высоко, а почти в зените. Я не совсем понимал, как так вышло и что происходит: обычно я вставал затемно, ещё до того, как первый луч касался входа в пещеру. Потому закончив свои дела и вернувшись в пещеру громко позвал...

- Мышь? - выкрикнул я. - Мышка?

Никто не ответил, в пещере стояла тишина, а костер почти догорел.

Я присел на свою лежанку. Голова была ясная, в теле приятная легкость, какая обычно бывает если хорошенько выспаться. Было ощущение, что я проспал не ночь, а целую эпоху. Неолит и каменный век канули в далёкое прошлое.

Из внутренностей пещеры, вероятно из того самого далекого закутка показалась Бобриха. Она смотрела на меня с лёгкой усмешкой той, что появляется, когда взрослый наблюдает за ребёнком, который только что проснулся.

- Долго ты спал... Вождь…

- Долго? Сколько? Сколько вешать в граммах? - Пошутил я, ибо был в великолепном настроении.

- Солнце уже почти перевалило за середину. Мы думали, ты решил отдыхать до вечера.

Я потёр лицо. Середина дня. Я проспал полдня. Какого чёрта? Я вспомнил вчерашний вечер. Разговор с охотниками. "Завтра выходим".

- А где все?

Бобриха кивнула в сторону выхода.

- Там... Ты же дал согласие для охоты на щуку.

- Я же здесь. - Не понял и удивился такому ответу, вождь спит, племя охотится.

- И что? Ты же согласие на охоту дал. Вот племя и пошло, тебя будили, ты не проснулся. Теперь, что охоту отменять? - Удивилась женщина.

Логика в её ответе была, причем железная логика. Что без меня мир остановился? Охота т.е. рыбалка, ибо здесь никто не разделял эти два понятия идет. Сородич спит? Ну пусть поспит, может устал или заболел. Тут так-то первобытный коммунизм. Тебя даже кормить будут какое-то время просто потому, что ты родственник. Даже если лежишь кверху жопой. Потом в голодный год или зимой т.к. бесполезен перестанут и ты сдохнешь от голода. Вот только не из-за жестокости. Могут кормят, не могут не кормят, раз ты бесполезен. Логика железная блин... Я вышел из пещеры, захватив свой гарпун и стал спускаться к реке и увидел это.

На берегу реки всё двигалось. Полтора десятка людей: дети, женщины, охотники - они не просто работали, они жили этим днём. Женщины как оказалось в такой день, встают до зари. Они выносят дрова и разводят костёр на берегу, разбивая временный лагерь по переработке рыбных ресурсов. Я перевёл взгляд с лагеря и посмотрел на реку. Дети тащили рыбу на волокушах во временный лагерь, где женщины порошили и чистили её прямо у костра. Икра уже лежала в глиняных плошках. Любая: солёная, свежая, ещё тёплая. Керамика как-то незаметно вошла в быт племени. Люди оценили, попробовали, решили удобно и использовали в полный рост.

Подошёл к реке. Стал искать добычу, как-то незаметно рядом оказался Енот. Он двумя руками держал острогу, всего секунда и на ней вытянутой из реки забилась щука. Ещё одно мгновение он ловко снимает свою добычу и в один бросок отправляет на берег. Я взглядом слежу за полетом щуки. Дети... Такие дети... Резвые, ещё недавно они только в сторону лагеря бежали, а вот уже на берегу и принимают рыбу. Точнее ищут ее на берегу и с радостными криками, почти запрыгнув на льдину тащат к волокуше.

- Малышня, - крикнул я им, - осторожнее!

- Вость, не отвлекай, мы рыбу таскаем! - утирая пот, крикнула мне в ответ бойкая Мышка. За время болезни племени мелюзга со мной сдружилась и абсолютно не боялась, а тут ещё в пылу азарта. Отвлекают разные взрослые понимаешь, от важного дела ребёнка...

Я посмотрел на них: Мышка, Мышь, Лучик, Солнышко, они дружно бегали туда-сюда, как будто не было ни льда, ни воды, ни опасности. В моё бы время родители сошли с ума от переживаний. Вдруг подскользнётся и упадет в воду ребенок. Взял свою острогу покрепче в руки.

- Енот! - крикнул я. - Где там щука?

- Вон, - он указал на тёмную тень у берега. - Подойди с той стороны.

Причём я ожидал какого угодно ответа, начиная с простого "везде", до предложения пойти и поискать. Такое ощущение, что эти древние, первобытные люди действительно ощущали, каким-то звериным чутьем, где сейчас щука.

Через час я уже не думал о времени, усталости и даже о самом себе. Меня одолел азарт охотника. Может и правы мои соплеменники? Какая разница меж рыбалкой и охотой? Может и правильно всё это называть одним словом.

- Вон ещё одна, - крикнул Заяц.

- Не упусти! - подбодрил Медведь нашего соплеменника Дрозда.

И мы били... И били... И били... Через какое-то время стало нестерпимо холодно, зубы стучали от холода. Я обратил внимание, что промок до нитки если бы в моей одежде из шкур доминировали нитки. Подошёл к лагерю погреться у костра. Однако, женщины помогли мне быстро раздеться до нага. Затем выдали новые шмотки. Погревшись у огня и в сухих одеждах я вернулся к своему занятию. Так совсем незаметно спустились сумерки.

- Хватит, - выкрикнул я.

- Нет, - закричал в ответ Енот. - Рыба идёт. - завтра так не будет! - Енот был весь в пылу азарта, увлечён рыбалкой, охотник готов был умереть на этой реке, но не возвращаться домой. Однако видя, что мы собираемся и действительно пора, тоже засобирался в путь.

В пещере нас ожидала Бобриха. Кстати, как оказалось, женщина не была голодной весь день. Она очень хорошо питалась, как и все мы. Ибо я обратил внимание, когда грелся у костра, как дамы нашего племени выдали сорванцам куски хорошо пропеченной на углях рыбы, большие такие, огромные стейки щуки. Что малыши с весёлыми криками и бегом отнесли в пещеру. Ибо, как говорится, бешеной собаке сто вёрст не крюк. Больше всех километража намотали, скорее всего, детишки. Они бегали меж рекой и лагерем, иногда таская рыбу Бобрихе в пещеру, дабы ей не так скучно было следить за костром в нашем жилище. Впрочем, в этот день и малыши совсем не голодали. Рыбы было не просто много, а очень много. Потому, дабы малышня дотащила угощение до Бобрихи, а не слопала по дороге, их так же обильно и сытно угощали запеченной щукой. Бери сколько хочешь и сколько сможешь съесть. Впрочем, в этом была своя железная логика. Дети выступали полноценными участниками процесса заготовки пищи. Да, лично они щуку не били, но так и женщины её не били. Они готовили и разделывали, точнее, сначала разделывали, а затем готовили. Однако в процессе участвовали и ели в любой момент и сколько пожелают. Ещё бы! Быть у воды и не напиться. Иными словами готовить рыбу, много рыбы и не поесть.

Удивительное дело, но до икры мы так и не добрались в этот вечер. Как бы не скулили подобно олигархам мои соплеменники, что давненько икры не ели, но пир желудка вечером в пещере начался, да и закончился не икрой. Мужчины-охотники стали пожирать печень щуки, причём прямо сырой. Дескать, так она вкуснее. Вначале я опасался сам есть сырую печень. Мало ли какую болезнь подхвачу, но, увлечённый общим азартом, тоже стал лопать. Ну ничего, вполне себе вкусно.

- Вождь, надо соли добыть. Соли мало, - сообщил мне Дрозд.

- Правильно, Дрозд говорит, соль со времен белой земли не добывали, - согласился Заяц.

- Ну так надо, значит надо. Кто со мной пойдёт за солью? - задал я вопрос. Мужчины отводили глаза, им всем хотелось и завтра бить щуку, а не идти за солью. Ибо это тебе не в супермаркет сходить.

- Эх, ладно! Я пойду! - махнул рукой и согласился со мной идти Медведь. Нужно понимать до "лизунцов" путь не близкий. В одну ходку мы не управимся. Это тяжёлая и нудная работа. Однако нужная племени. Понятно самое тяжкое вождь на себе тащит, но и мне помощник был нужен. Потому добровольцем вызвался Медведь. Кто-то ведь должен был идти...

- Вот и славно. Значит, берём волокуши. Соль будем по-новому добывать, - сообщил я.

- Это как по-новому? - переспросил Медведь.

- Так это больше женщин затронет. Не забивай себе голову.

- А ну тогда ладно… - согласился Медведь.

Надо заметить, соль в нашем племени выпаривали. Причём крайне нудным и архаичным способом. Мужчины племени уходили за солью на естественные выходы её на поверхность земли, так называемые "лизунцы". Почему их так называли? В тех местах животные лизали и ели землю. Естественно, охотники знали эти места и искали их специально. Причём не только не ради соли. Там можно, как и на водопое, хорошую добычу взять.

Далее мужчины племени выбирали землю и тащили её на волокушах к костру. Затем землю смешивали с водой. До того, как не было керамики, в огонь бросали камни и накаляли их. Затем, дав воде отстояться, времени хватало, пока в кожаных бурдюках отстаивалась вода, как раз накалить камни. Тонкой струйкой эту солёную воду пускали на камень, вынутый из костра. Почему именно тонкой? Вода испарялась, оставляя маленькие кристаллики соли. Не те белые, к которым я привык в своё время. Соль здесь серая, землянистая. И скребком собирали с камня. Доставали новый камень и снова тонкой струйкой... Крайне кропотливая и нудная работа. Добыча соли шла фактически в час по чайной ложке.

Я же задумал использовать керамику. Ту же воду залить в миски, что делали наши дети. Поставить их на огонь. Постепенно вода выкипит, а соль останется. Так будет легче для женщин. Попробуй поднять бурдюк с водой на несколько литров и так много, много, очень много раз... В мисках оно всяко легче.

Утро началось, как у настоящих олигархов. Оказывается, люди каменного века умели в кулинарию. Как минимум в зачатки кулинарии. И подождали ровно ночь, пока икра хорошенько просолится. Потому, по новой традиции, сварив кипяток и добавив туда чабрец, как аналог чая, мы сидели с чашками, если их так можно назвать, и прихлебывали чай. Икру же мы ели ложками, самыми настоящими ложками времен каменного века. Причём это далеко не моё нововведение или изобретение. Не нужно предков считать идиотами.

Самое же забавное: эти самые ложки никто специально не изготавливал. Археологи их никогда не найдут. Впрочем, никто коварно не прятал ложки каменного века от ученых будущего. Просто в голодный год ели не только мясо, а очень старательно обгладывали кости. И вот на краешке такой кости, если её разгрызть, то можно добраться до костного мозга. Такой ерундой никто не занимался, когда мяса много. Зачем?

Зато когда жрать нечего, так часто делали. Потому кости с обгрызанным концом и естественной пустотой внутри были не редкостью в пещере. Подцепляешь такой костью икру и жрёшь. Ну и касаемо археологов: а что они найдут в будущем? Кость. Конец, вероятно, обгрызан. Был голодный год, люди жрали, что было, и пытались выжить. Предположить, что использовали как ложку? Это, конечно, можно, но - "какие ваши доказательства?" - как говорил герой Арнольда Шварценеггера в фильме "Красная жара".

Сидим мы, значит, ложками икру уплетаем, чай пьём. Лепота! Прямо не каменный век и пещера дикарей, а самый настоящий дворец мажоров. Я даже засмеялся.

- Ты чего, вождь? - спросил меня Медведь.

- Хорошо, вкусно, Медведь. - ответил я ему, кивнув на икру.

- Конечно вкусно. Икра! Понимать нужно. - согласился со мной парень.

- Ну что, пойдём? - как-то грустно спросил он меня.

- Пошли. - согласился я.

Причём только-только мы вышли из пещеры, я понял, отчего загрустил Медведь. Все вышли на рыбалку, всё наше племя. Продолжался пир желудка. У костра готовили щуку: бери сколько хочешь, ешь. Нам же в дорогу с собой рыбу, естественно, не дали. Не принято тут такое. Потому мы дошли до "лизунца", собрали землю и отволокли её в лагерь.

- Женщины, подождите. Я покажу, как добывать соль. - обратился я к дамам.

- Не мужское это дело. Иди отсюда, мы сами знаем. - захихикали женщины, ибо я нарушал табу племени. А Бобриха зашепталась с кем-то из подруг, ибо сегодня не она следила за костром пещеры. Те захихикали. Наверное, рассказала, как я не достойно себя вел, выполняя в том числе женские работы у костра, пока племя болело. Роняя свой авторитет охотника и вождя племени.

- Да вы что, сороки! Да я вас сейчас всех отмудохаю! А ну, слушать! - изобразил из себя тирана. Быть избитыми женщины не хотели, потому оскорбившись в лучших чувствах, ответили, но без вызова и смешков.

- Да мы знаем: в бурдюк землю, смешать с водой, нагреть камень и на камень лить. Чудной ты стал вождь после болезни.

- Нет! Так раньше было. Духи предков сказали, что даровали керамику не просто так.

- А зачем?

- Зачем? - Раздавался один и тот же вопрос с разных сторон, будто я с первого раза его не понял.

- Сасем? - даже Мышка удивилась, и дети замерли у костра вместе с волокушей, на которой притащили рыбу. Происходило нечто новое и удивительное. Медведь крякнул от удовольствия и, сев на шкуру возле костра, взял кусок щуки посочнее и высказал свое авторитетное мнение…

- Так их, вождь! Так!

Причём не думаю, что Медведь был за новаторство и новые технологии. Он просто нашел время вкусно пожрать, пока вождь распекает баб.

- Воду в бурдюк - это вы правильно сказали - и с землей размешать, потом в миски и кипятить.

- Так никто не делает. - возразили мне женщины.

- Такова воля духов.

- Ну, если воля духов… - как-то нерешительно протянула Бобриха, самая старшая из женщин. Ведь ей было 20–22 года, а старики вымерли зимой из-за голода.

Убедившись, что женщины разлили воду из бурдюка по мискам и поставили выпаривать соль, и только после этого, мы с Медведем пошли за новой партией земли на "лизунец"…

- А здорово ты соврал. Я пожрать успел.- заявил Медведь.

- Так я не врал. Такова воля духов. - возразил соплеменнику.

- Да прекрати. Духи глупости не советуют.

- Так лучше будет.

- Если лучше, почему никто так не делает? - Медведю показалось, он поймал меня на внутреннем противоречии.

- Кому-то ещё духи подарили керамику?

- Ничего себе? Значит, правда? - удивился Медведь.

- Конечно правда. - подвел итог, почти прорычав в ответ.

Ибо был зол до безумия. Это Медведь пожрал, а я, как истинный олигарх, только ранним утром отведал икры. Пока были у костра, спорил с женщинами и показывал новый способ добычи соли, времени пожрать у меня просто не было. Потому голодный и злой, я продолжил упрямо топать к "лизунцу".

- Вождь! Вождь! Она белая! - закричала Бобриха, только мы с Медведем показались возле костра, и побежала ко мне. За ней бежали женщины нашего племени. Затем Бобриха разжала ладошку, и я увидел грязную, серую соль у неё в руке.

- Смотри! Она белая! Много вкуснее и совсем нет запаха земли. Попробуй! - протянула ко мне руку.

Я запустил палец в рот, намочил его слюной, окунул в ладошку с серой и грязной солью, взял немного на палец и сунул его в рот. Удивление женщины, да чего там... Всех женщин племени, было легко объяснимо. Соль, конечно же, не была белой. Она перестала быть черной от земли, к которой все они привыкли. Она стала грязно-серой, немного светловатой, не черной. Но назвать её белой язык не поворачивался, во всяком случае, у того, кто видел по-настоящему белую соль из магазина.

На вкус соль была действительно много лучше наших старых запасов. Похоже, метод выпаривания не на грязном камне, а в керамике дал свой результат. Я прикрыл глаза, якобы от удовольствия, и, причмокивая, съел соль.

- Вкусно. Духи плохое не посоветуют. А ты со мной спорила, глупая баба! - я сдвинул брови домиком. Моя суровость была показной. Столько ещё новинок вводить. Если каждый раз будут спорить и бойкотировать, я до конца жизни их не введу.

- Прости, вождь, прости глупую. Я вылила всю воду. Мы выпаривали на камне.

- Я лисила, как ты скасал, вость, сделать. - сообщила Мышка.

Оказалось, как только мы ушли, женщины племени слили всю воду из мисок назад в бурдюк. Стали выпаривать соль по старинке. Ибо чего мужчина может понимать в женских делах? Только Мышка из детского упрямства и любопытства одну мисочку не отдала и сидела, выпаривая соль. Женщины были в хорошем настроении. Они второй день питались очень хорошо. Ели щуку, печень, икру. Потому махнули на глупую малолетку рукой. Но когда та дала попробовать результат выпаривания в керамике, все были в шоке.

- Меня теперь покарают духи? - Бобриха готова была разрыдаться.

- За что? - удивился я.

- Я, как старшая женщина племени, приказала слить всю воду в бурдюк и выпаривать на камне. - повинилась она.

- Но потом же ты всё правильно делала?

- Потом да. Теперь я умру, вождь? Я не попаду на поля вечной охоты? Я буду в том ужасном месте?

- Ты не умрёшь. Духи говорят: если будешь выпаривать соль правильно, а не на камне, ты не умрёшь. - ответил я женщине.

- Правда? - робкая улыбка тронула её губы.

- Конечно, правда.

- Я никогда-никогда больше не буду на камне. - начала причитать женщина.

- И мы не будем. - поддержали её товарки.

- Да, в керамике вкуснее и, главное, проще.

- То-то же! - я улыбался. Ещё одна маленькая победа…

Глава 7 Сладкая жизнь

Труднейшее время перенапряжения всех сил племени закончилось вместе с нерестом щуки. Более того, ледник, что я так любовно закладывал, дал шанс на зиму без голода. Обычно в нерест племя добывало огромное количество рыбы, икры и печени щуки. Более того, несколько дней кряду (пока шла рыбалка) объедалось, компенсируя голодное время после зимы. Часть, причём крайне незначительную, рыбы солили. Так же солили икру. Ибо соли всегда было мало.

Но с появлением ледника у нас появились огромные запасы рыбы. Той самой, что раньше протухала и портилась и её приходилось выбрасывать. Более того, керамика позволяла делать куда более богатые запасы соли. Одно дело... Греть камни, лить на них тонкой струйкой воду, скоблить камень, забирая соль вместе с мусором. Именно потому та достаточно грязная, серая соль показалась женщинам племени, да что там женщинам... Всему племени!!! Белой! Они столь чистую соль никогда в жизни не видели. Просто женщины результат своих трудов увидели первыми.

Даже дров уходило на порядки меньше. Ибо горит костер и выпаривает воду. Тлеют угли? Они тоже выпаривают воду. Более того, самим женщинам подобная работа стала в разы легче. По логике, лишь одна дама нашего племени могла ставить керамику (миски с солёной водой) выпариваться. Когда вода испарилась, она забирала соль и наливала новые ёмкости. Женщине племени не требовалось постоянно ворочать огромный бурдюк с водой, скоблить, вытаскивать огромные тяжёлые камни из костра, закладывать их снова в костёр. Фактически добыча соли стала настолько легка, что превратилась в фабрику соли... Этакий конвейер времен каменного века.

Да, у нас не знали денег. Однако примитивная торговля имела место быть. На поляне невест, где проводились обряды, происходила и ярмарка. Племена людей доставляли излишки своего производства: шкуры, одежды, украшения, орудия труда, разумеется пищу. Но главная ценность была соль. И её было всегда достаточно немного. Любая аналогия ложна, но если сравнивать с древним Римом, там были медные монеты для нищих, серебро для обеспеченных граждан и золото для богачей. Соль и была там самым настоящим золотом, а точнее аналогом золотых монет в каменном веке.

Потому добыча соли теперь велась в режиме нон-стоп. Притащить много земли с лизунцов не было какой-то непосильной задачей. Река вот она, а значит бесконечный источник воды рядом. Ну а дрова в лесу, а лес везде. Ну и с учётом керамики дров уходило до смешного мало.

Детишки же делали то, что у них получалось лучше всего и за что их хвалили взрослые. Потому производство керамики не останавливалось, похоже, у нас в племени по традиции этим будут заниматься дети. Хотя я могу и ошибаться. Они ведь взрослеют, более того, профессионализм растёт с каждой чашей. Миски, или как это назвать точнее... Я даже не знаю… Однако они уже не выглядят как убогие уродцы тех первых образцов, коим я так радовался. Всё более и более аккуратные, да и размеры (литраж) постоянно увеличивается. Более того, уже начали появляться разные предметы посуды. Дети научились делать кружки, если их так можно назвать, и они уже похожи на кружки. Дети производят миски для еды. Стали получаться и горшки для приготовления пищи. С учётом, что наше племя крайне немногочисленно... Всего-то 17 человек, уже у всех свой личный набор посуды.

Как же коммунизм? Ну, или как я его называю - первобытный коммунизм, если у тебя личная миска, кружка, тарелка под мясо или рыбу? Так никаких противоречий здесь нет. Дети выпускают продукцию, и внутри племени, и для членов племени она ничего не стоит. Идиоты бы возмутились: дети работают. Взрослые используют бесплатный труд детей. Ну, так-то эти взрослые кормят этих детей и защищают от опасностей первобытного мира. Ну а в целом - да… Коммунизм. Пусть и первобытный. От каждого по способностям - каждому по потребности.

Впрочем, мне пришлось отказаться от постройки печи. Первая в мире печка была отложена по простейшей причине: пошёл сок. Я привлёк детей. Точнее, изначально я привлёк детей, а уже затем за детьми стали и взрослые проявлять заинтересованность.

- Мышка, тебе нравится чай? - задал я вопрос, когда мы очередным вечером сидели у костра. Взрослые пили чай на травах, а дети уже традиционно лепили нечто из глины.

- Да ну его… Раньше было интересно. Не вкусный, только запах приятный. - ответила девочка и скривила носик.

- А ты бы хотела сладкий чай? - задал я вопрос. Впрочем, я понял: тут нет слова "сладкий", потому использовал русское слово и добавил эквивалент слова "приятный, вкусный, питательный", но не "сладкий". Ну нет здесь такого понятия.

- Такой да, интереснее. А что такое сладкий? - задала вопрос девочка. Как-то незаметно для меня она, вслед за братом, сразу после нереста стала правильно выговаривать слова, да и вполне себе чётко произносила букву "ЭР".

- Я не могу тебе объяснить это слово. Оно только у костров наших потомков и предков на полях вечной охоты звучит, когда те собираются попить чай, как мы сейчас… - ответил я девочке.

- Жаль… - как-то грустно ответила девчонка. А вот её братишка... Вот он, похоже, мечтатель, потому взял быка за рога.

- Вождь, а мы можем попробовать такой чай? Сладко-чай? - спросил он.

- Конечно, Мышь. Но для этого придётся поработать. Поможете мне, дети?

- Вождь, а можно мы тоже поможем? - задали вопрос Лучик и Солнышко.

- Конечно, все вы…

- Поможем, вождь! - тут же высказались дети…

Каменный век он такой. Сказано - сделано! Уже с утра мы взяли запасы керамики и двинулись в лес. Там, при помощи каменных орудий, я нанёс ранения деревьям, дабы они пустили сок. Выбирал берёзы и, по возможности, клён. Не уверен, что клён был "канадским", но всё же сладкий сок он явно давал. Разумеется, у меня не было никаких инструментов, дабы понять, какое количество содержания сахара в соке клёнов варианта каменного века, впрочем, и берёз тоже. Принцип был простым: чем больше сока, тем выше выход сиропа.

Я не ставил перед собой задачи выпарить чистый сахар. Слишком большие трудозатраты. Когда мы впервые принесли сок, уже ближе к вечеру второго дня, в лагерь, Медведь первым его попробовал.

- Ну, вода… Только странная какая-то… Зачем она нам, вождь? Из реки вода вкуснее. - высказал он своё экспертное мнение.

- Так ещё ничего не готово, - возразил я.

- Ха-ха-ха! Наш вождь решил стать бабой и снова готовить. - рассмеялся Енот. Однако его смех не поддержали мужчины племени, а женщины были максимально серьезны.

- Не знаю, как насчёт бабы, а я бы сдох, если бы не вождь во время белой земли. - высказался Дрозд.

- Назовёшь нашего вождя бабой ещё раз... я лично тебя побью... - пообещал Заяц.

- Вождь, ты не обижайся. Енот у нас с придурью. Он дурачок. Делай, как считаешь нужным. - подвел черту Медведь.

- Да вы чего? Я вам брат, сам вождя уважаю. Я же пошутить… - Енот метался взглядом, ища поддержки.

- Дурак ты, Енот. Если бы не вождь, мы бы не пережили время белой земли... все бы умерли... - Бобриха, на правах старшей женщины племени, позволила себе наехать на Енота, видя всеобщее одобрение.

- Вождь, ну хоть ты им скажи. Я знаешь, как тебя уважаю? Я же шутейно. - обратился ко мне охотник.

- Енот, всё хорошо. Я тебя тоже уважаю. Ты член племени. Просто неудачная шутка. - я ему улыбнулся.

- Ну да, неудачная. Ты не обижаешься? - Енот несмело улыбнулся в ответ.

- Я не обижаюсь, Енот…

И мы сели с детишками выпаривать сок деревьев: берёз и клёнов, что удалось собрать за сутки. Точнее, чуть больше суток. Принцип был, как и с солью. Впрочем, я не собирался делать сахар. Задача простая оставить треть, а лучше четверть из общей массы сока после медленного кипения. Получится сироп, более концентрированный и сладкий, нежели оригинальный сок берёзы, ну или клёна. Однако выпаривали мы сок очень постепенно. Было организовано несколько смен сна. Сначала за огнём, а точнее за соком, следили Лучик и Солнышко, затем Мышь и Мышка, а в конце уже я. Именно я и встречал рассвет с чашкой сладкого чая с травами. Вышел из нашей пещеры. Причём на завалинку. Рядом лежало бревно, на которое была постелена шкура. Обычный валежник. Дерево упало, его принесли для растопки. Однако пока использовали как естественную скамейку.

Я присел на бревно и любовался тем, как солнце поднимается над горизонтом, окрашивая реку, что убегает далеко за горизонт, в красивый алый цвет.

- Вождь, ты не спишь? - ко мне вышла Мышка.

- Как видишь, нет, красавица. - ответил девочке. Обратил внимание, что она вышла с кружкой. Молча взял её кружку и плеснул из "горшка" или как сие творение рук детей назвать, не знаю, сиропа на травах ей в кружку.

- Садись. - предложил я. Она присела рядом на бревно, сделала первый глоток.

- Правда "сладко". - девочка использовала русское слово "сладко", ибо здесь в языке такого слова просто ещё не существовало. И закатила глаза от удовольствия.

- Красиво… - сказал я ей и кивнул на рассвет, как солнце окрашивает реку.

- Красиво… - согласилась она. Мы посидели и помолчали.

- Я прощаю тебя, вождь. - вдруг неожиданно выдала Мышка. Я даже чуть не поперхнулся чаем. Оказывается, я когда-то успел поссориться с девочкой и даже обидеть её. Удивительно, когда и как?

- За сладкий чай? - задал я вопрос. Ибо если я даже не догадался, чем обидел, и выяснять это сейчас, означит сильнее обидеть ребёнка.

- И за него тоже.

- А чейт вы тут делаете? - из пещеры выглянула головёнка Мыша, волосы всколочены. Надо бы озаботиться стрижкой, горшки у нас есть, может, ну или пародия под них. Нам бы металлы, эх, металлы… Мальчишка же традиционно спал вместе с сестричкой, прижимаясь к ней телом. Перед рассветом становится прохладно даже летом. Сестра ушла, Мышь стал ощущать холод, вот и проснулся, никакой загадки нет.

- Чай пьём. Неси кружку, угощу. - пообещал я Мышу.

- Это я чичас! Мигом! - Мышь уже давно правильно выговаривал слова. Он их стал раньше Мышки выговаривать правильно, но иногда от волнения мог говорить быстро, сбивчиво и неправильно. Торопится жить подумалось мне.

- Сладко. - почти моментально, после первого глотка, Мышь озвучил свои мысли. И тут же мысли обрели бурный поток. Потому практически без перехода продолжил:

- Вы уже помирились?

- Как видишь… - я солидно кивнул головой, сделав вид, что знал о ссоре.

- Это правильно! Мышка долго на тебя обижалась, а ты всё не замечал и не замечал. - будто серебряный колокольчик звенел Мышь, а я не перебивал, лишь качал головой.

- Ты же меня похвалил, вождь, когда я научился правильно выговаривать слова. А Мышку не похвалил. Вот… - Мышь сделал шумный глоток чая. А мне подумалось: маленькие детки - маленькие бедки. Тоже мне горе-беда, старый дурак не похвалил. Впрочем, тут же одёрнул себя в мыслях. Значит, для ребёнка важно мнение этого старого дурака.

- Прости меня, Мышка. Ты очень умная девочка и вообще молодец. Вы первые стали керамику делать…

- Да я уже и не обижаюсь. - ответила Мышка.

- А я? Я разве не молодец? - возмущению Мыша не было предела.

- И ты молодец! Конечно же, молодец! - я рассмеялся. Дети… Такие дети… Даже в каменном веке…

Сироп, надо сказать, оценили все. Всем он очень понравился. Потому его заготовка была не менее важным занятием для племени, чем заготовка соли. Точнее стала... Ибо я сообщил, что сахар, а здесь такое слово не знали, и пришлось снова заимствовать из русского языка, короче, сахар - это естественный консервант. Если сироп в горшках поставить на лёд и укрыть крышками, он может и до года простоять, а может и больше. Во всяком случае, до следующего сезона точно. Да, с плотными крышками у нас были бы проблемы. С чем у нас пока не было проблем, так с охотой. Обычные мочевые пузыри. Они выступили в роли крышек для заготовок на весь будущий год.

Мы посовещались… Сахар - это прямо стратегический ресурс, покруче соли будет. Впрочем, не так много сиропа мы заготовили. Самим бы до следующей весны хватило. Было принято решение пить сироп только раз в неделю. На поляну невест осенью мы новый продукт не повезём. Самим мало, хватит одной соли.

Казалось бы, живи и радуйся. Охота стабильно давала мясо. Мы почти не ели рыбу. Впрочем, женщины успели собрать первый урожай ржи, так называемых "озимых", коих, впрочем, никто не сажал. Рожь сама падала на землю, а где растёт дикая рожь, женщины знали. Потому в рационе появились каши и даже уха, впрочем, не только она, мясные супы тоже встречались.

Я же задумал постройку печи. Благо на строительство разрешения было не нужно… Здесь, в каменном веке, всё гораздо проще. Земля она покуда ничейная. Точнее, принадлежит племени, но её очень много. Кстати, никто тебя не вынуждает жить в пещере. Хочешь? Живи один. Только не выживешь: от тех же хищников не отобьёшься в случае нападения. А так… Хочешь свой дом ставь, хочешь печку поставь, да хоть Тадж-Махал строй, а заодно рядом египетские пирамиды. Если ресурсов и сил хватит. Никто не против...

Более того, хоть я и не знал, в каком конкретно каменном веке нахожусь… Ну да, а вы как хотели? Если у нас в лесах люди дикие, орудия из камня, такое ничего не значит. Может, где-то есть Древний Египет с его государственностью. Там давно бронза известна и пирамиды уже стоят, ну или их только начинают строить. Впрочем… Далеко не нулевая вероятность, что сейчас Шурик Македонский во всю ураганит в Персии, завоевывая могучую державу. А мы тут в лесу молимся колесу. Всяко может быть…

Короче, хоть я не знал, в каком конкретно каменном веке нахожусь, но цивилизацию здесь и сейчас нужно двигать вперёд. Начинать требовалось с навеса, а под навесом возводить глиняную печку. Впрочем, только дураки думают, что печь она только из кирпича строится. Самые первые и более примитивные строятся именно из глины. Берётся много глины и вымазывается печь. Точнее, лепишь колбаски, друг на друга крепишь по типу"лего" и постепенно возводишь печь. Обжиг не нужен. Затем внутри печки разводишь огонь. Вот тебе и естественный обжиг. Что будет дальше? Вероятно, она в некоторых местах потрескается. Эти места замазываешь... и так по бесконечному кругу... Пока печь не перестанет лопаться.

Строить решил сразу с дымоходом. Ибо без печки руда не имеет значения. Где её выплавлять, ту руду собственно? То-то и оно, что негде. Опять же, как вождь и охотник племени, я выходил на охоту. Касательно рудоносного ручья не ошибался: он был в наших землях. Это, кстати, далеко не редкость. Просто плохая по сути "болотная руда" она в более развитом обществе считай и даром не нужна. У нас же, в каменном веке, по ценности и технологичности близка к звездолёту…

Однако первыми технологию, а точнее печку, оценили бабы. Фактически я освободил женщин от кухонного рабства. Керамика + печь. Вот он, секрет! Хотя никакого секрета не было. Берёшь горшок с кашей ли, с супом ли, не важно! Когда ещё ничего не готово, только ингредиенты заложены, ставишь томиться в печку. Сразу говорю: именно в печь, а не в жар и огонь. Благодаря тому, что печь нагрета, керамический горшок равномерно подогревается со всех сторон. Каша не пригорит, а приготовится. Фактически поставил горшок в печку и забыл про него. Достал - пища готова. Это не бухать в бурдюк раскалённые камни, так пытаясь довести до кипения воду. Не требуется даже, как в горшке на костре или углях, следить за готовкой.

Даже мужчины племени вновь стали подшучивать над моей тушкой. Впрочем, по-доброму.

- Вождь, ты скажи: ты на кого работаешь на баб или на племя? - улыбаясь, спросил Медведь.

- А что ж? Бабы уже не из нашего племени? - улыбаясь, ответил ему.

- Известно, из нашего, но всё ж ты бы чего полезное для нас, охотников, изобрел. - использовал Медведь словечко из русского языка, ибо слово "изобретения" я ввёл в наш более примитивный язык каменного века.

- Так печь, она ведь основа-основ. Скоро у нас будут острые камни, а затем и дом построим.

- Ну, про дом ты рассказывал. Чудно это. Но раз предки и будущие потомки на полях вечной охоты в таких живут… - протянул Дрозд.

- А что вам каша не нравится? - спросил я, впрочем уже зная ответ. Каша из ржи, да с прокалённым зерном, где мяса чуть не больше, чем ржи, нравилась всем.

- Известное дело, нравится… - улыбнулся Медведь.

- Ну, значит, не только бабам от печи польза, а всем нам. - ответил я даже не Медведю, а всем охотникам племени.

- А что, уделал тебя вождь? Как есть уделал! - рассмеялся Енот над Медведем.

- Ну так на то он вождь, ему можно… - ответил со смехом Медведь, поедая кашу огромными ложками.

Глава 8 Печка

Судя по моему примитивному календарю, прошло больше месяца после возведения печи. Вернее, ровно 32 дня. Печка была готова, даже руда возле неё лежала, а выплавка так и не начиналась. Всё упиралось в тот простой факт, что у нас ничего не было. Даже примитивного древесного угля, а про каменный я молчу.

Причём в сезон у охотников времени вагон и маленькая тележка. Все, кто рассказывает про тяжелый быт охотников и собирателей, говорят правду, но они врут… В моём времени люди работают по восемь часов в день. Не считая часа на обед и зачастую часа, а то и двух на дорогу, дабы добраться на работу и с работы. Итого рабочий день занимает 11, а иногда и 12 часов. Я уж молчу о тех бедолагах, чей рабочий день составляет 12 часов в день, у тех вообще мрак.

У нас же ничего не было: орудия труда каменные, наконечники для стрел и копий они зачастую костяные. Лекарства? Нет, не слышали! У нас постучал в бубен, который, впрочем, ещё надо изобрести (ибо нет такого музыкального инструмента), ну и победил злых духов. Ибо мы не с болезнью боремся, а со злыми духами. Как говорил один легендарный советский актер в не менее легендарном советском фильме: "Ничего у тебя нет, ты голодранец"…

При всём при этом у нас куча свободного времени. Как только закончили бить рыбу на нересте, так все заботы сами собой отвалились. Наш рабочий день длился максимум пять-шесть часов в сутки. Обычно я, как вождь племени, уходил с охотниками племени на охоту. Возвращались мы чаще всего с добычей. Если нам везло завалить зубра или тура, а это туша минимум 800 кило "грязного веса" вместе с полезной нам шкурой, кишками, костями и прочим дерьмом... Однако и мяса было предостаточно. Да ещё с учётом, что нас всего 17 человек, а из них четверо детей, плюс женщины, коим тоже мяса требовалось меньше.

После такой удачной охоты выбирались в лес дабы просто у пещеры не сидеть. Могли подстрелить птицу, зайца, могли вообще ничего не добыть. Однако не было причин грустить: мяса в лагере почитай на полную неделю лежит. С учётом нововведения, моёго ледника... Оно ещё и не портится. А женщины в режиме нон-стоп производят соль, и количество солонины тоже растёт. Что такое голод? Мы просто забыли...

Однако и власть вождя племени это далеко не власть абсолютного монарха. Мои изобретения в племени одобрялись. Более того, я получил карт-бланш на их введение в жизнь. Вот только кроме детишек мне никто особо помогать не желал. Дескать: работай, вождь. Мы одобряем, но и помогать не станем. Дети же всё воспринимали как игру. Опять же, взрослый мужчина, вождь... Им льстило играть вместе со мной, ощущать себя "взрослыми" и полезными для племени. Вот они и были моей основной рабочей силой.

Каменный топор - это вам не металлический, пусть даже из бронзы. Завалить им дерево, одно сплошное мучение. Потому с детьми, что обладали далеко не самыми великими силами, мы стягивали валежник. Впрочем, выкопать яму и заложить угольную кучу было проблемой. Лопат у нас тоже не было. Потому стволы валежника таскали в ближайший овраг. У меня уже седьмой пот сходит, детишки красные от натуги, а взрослые мужики стоят и ржут.

- Таскай, вождь. Таскай. - смеётся добряк Медведь. Известное дело: бабы да дети дрова собирают, а тут мужчина-охотник этим не самым почётным делом занят.

- А мелкие посмотри, вся рожа красная у Солнышка. - вторит ему Заяц, закатываясь смехом и в восторге шлепая себя ладошками по ляжкам.

- Девчонки-то девчонки, вот упираются. Ай да вождь, ай да развлечение опять придумал. - продолжает смеяться Медведь.

- Помогли бы, парни? - обращаюсь к мужчинам племени.

- Так никто так не делает. - ухмыляется Енот… Вот и весь сказ: никто так не делает…

Не все - ой, далеко не все, понимают сакральность данной фразы. Если никто так не делает, такое крайне важно. Ошибка в данном мире равна смертному приговору. Причём половина беды, если лично придурку-новатору. Проблема в том, что смерть может грозить всему племени. Даже не в таком далёком 20-м веке она не раз и не два звучала.

Вот сам я родом из села, как-то так… Традиционно сложилось, что "на низке", а точнее - в той части села, что стояла в низине и была ближе к воде, выращивали огурцы. Зато на буграх, то есть в той части поселения, что были на возвышенности, огурцы не выращивали. Обоснование данному феномену было простое: никто так не делает. За огурцы отдавали часть своего урожая, ведя натуральный обмен. Выгодно ли крестьянину делиться урожаем, что в поте лица своего вырастил? Разумеется, нет! Не выгодно!!! Так что же мешает посадить свои? Думаете, семян не было? Были, их было крайне много. Хитроумные жители "низка" редко давали на обмен хорошие зелёные огурчики. Они выдавали огромные вызревшие семенные огурцы. Причём в селе, на полном серьёзе, такие огромные семенные и сладкие огурцы считали самыми правильными. Мелкие и зелёные считались незрелыми.

Причём 20-й век на дворе, колхоз вовсю работает. За работу людям деньги платят, рядом есть магазин. Давно ВОВ отгремела, про голод только воспоминания... Как из плохой, страшной прошлой жизни. Ничего не выращивай на огороде, да и огород брось. Не держи подсобного хозяйства с коровой и свиньями, куры тебе не к чему. Итог? С голоду точно не сгинешь. Казалось бы, посади огурцы, совсем чуть-чуть... И всё у тебя получится... Ну а не выйдет? Ничего страшного не произойдёт. Вырастет картошка, кукуруза, свекла. Куры несутся - вот тебе яйца, да и мясо птицы. Зимой поросёночка заколешь, а корова стабильно даёт молоко. Только в генетической памяти голод остаётся навсегда. Раз никто так не делает... И ты делать не станешь! Не рискуют такие общества даже в малом.

Как же огурцы появились в селе? Вернее, в той части, что стоит на вершине? Всё просто. Стали появляться "дачники", причём не настоящие. Можно сказать, "поддельные". А точнее - моё поколение выросло, отучилось в техникумах и институтах и приезжало в село на выходные и в отпуск. Начитались своих книжек, купили семена да и посадили огурцы, против воли родителей. Ой как смеялись над такими чудаками! Где это видано, чтобы на буграх огурцы росли? Никогда их не сажали. Каким же был шок односельчан, когда они выросли и дали урожай! Гагарин, говорите, в космос полетел? Круто, конечно, но то наука - высоколобые учёные над тем думали. А тут - огурцы! Понимать разницу нужно. Наши "поддельные дачники" снова удивили: стали собирать зелёные. Появились огурчики в банках. Снова смеялись над неразумными... Всем же понятно, надо ждать, пока вызреют! Когда прекратили смеяться? Да закусив зелёным, хрустящим огурчиком самогонку. Которую было запрещено гнать при советской власти. За это сажали. И все гнали. Почему? Так всегда так делали. Перебить установку "никто так не делает" и аналогичную "всегда так делали" в селе даже советской власти не удавалось.

А тут - каменный век. Сделай… Причём с риском. Ведь никто так не делал. Подставь всё племя на грань вымирания. Ибо хрен его знает, как духи к этому отнесутся. Тебя дубиной по башке и приласкают. Впрочем, я получил карт-бланш на свои деяния. Вот только и помогать мне никто не желал. Кроме детей… Ибо дети... Что с них возьмёшь? Неразумные. Да и духи предков смилостивятся, в случае чего... Ведь дети же…

Потому вначале мы натаскали валежник в канаву. Только после этого на шкурах, используя волокуши, притащили глину. Её наковырять было проще, и вместо земли накрыли угольную кучу глиной. Казалось бы, вот уголь! Пусть и древесный... Имеется и печь, и руда, приступай к выплавке. Не всё так просто в каменном веке. У меня нет ни молота, ни наковальни. Впрочем, вопрос был решён оригинальным способом. Вместо настоящей металлической наковальни притащили огромный камень, а молот у меня был тоже каменным. Впрочем был не простой разговор.

- Медведь, помоги мне оттащить камень, - потребовал я у охотника, чтобы помочь в переноске первой наковальни.

- Так никто не делает, - попытался возразить мне соплеменник.

- Ты умом тронулся? У нас давно камни переносить стало гневить духов? - я стоял и нагло ухмылялся…

- Ну… - задумчиво протянул Медведь, а остальные мужчины племени уже начинали смеяться.

- Кому ржём? Встаём и помогаем тащить камень! - снова потребовал я.

- Да на кой, вождь? - возразил Енот.

- А в рыло? - задал я гениальный вопрос мужчине.

- Че сразу в рыло? - Енот не был настроен драться, ибо вождь племени - это не абсолютный монарх, но обычно самый сильный мужчина в племени. И уж чего-чего, а просто избить я вполне себе могу.

- Так не стойте дурнями! Больше спорим - давно бы уже утащили и сидели бы ничего не делали. - привел новый аргумент в споре.

- Не, ну надо, значит надо… - задумчиво выдал Дрозд "гениальную" мысль.

Только так я и заставил перетащить большой каменный валун, что подобрал себе под наковальню. Банально - угрозой мордобоя… Казалось бы, мной было найдено "гениальное решение" всех моих проблем: угрожай мужчинам - и они всегда будут тебе помогать. Так может показаться только мальчикам-ботанам, тем, кто не жил в селе, не служил в армии и не знает условий проживания в мужских коллективах. Самый сильный и авторитетный мужчина в коллективе может принудить сделать что-то. Причём далеко не один раз. Лучше всего это делать, если выбора просто нет. Ибо что будет дальше, особенно в случае, когда нет законов, судов и полиции? Тебе будут подчиняться, и власть будет только крепнуть - пока ты настолько не достанешь своё племя и мужчин внутри племени, что они подумают и примут решение… Ибо пофиг, что ты самый сильный и даже что лучше других охотишься. Если жить под твоим началом невыносимо - такого придурка-тирана придушат во сне, убьют на охоте. Да мало ли способов?

Потому иногда применять физическую силу или угрозу расправы просто необходимо. Однако важно соблюдать баланс. Камень, что мы перетащили, не унизил мужчин племени в собственных глазах. Они помогли родственнику и, по сути, на общее благо. Переработать особо не переработали, ибо все основные подготовительные работы я провёл сам. Потому пока могу не опасаться удара дубиной по голове (сзади) во время охоты. И душить меня во сне не станут, ну пока один держит ноги, другой руки, третий сел на меня и душит. Зачем? А вот если я всех достану, ощутив себя "монархом", - тогда участь моя будет незавидна.

Печку мне никто разорять не позволил! Бабы племени взбунтовались... Это только кажется, что у женщин в каменном веке прав нет. Ну да… Это тебе не феминизм 21-го века! Бабу и поколотить можно. Никто в полицию и суды обращаться не станет, ибо нет здесь ни полиции, ни судов, и даже законов нет. Только традиции пламени. Однако женский коллектив во главе с Бобрихой высказал своё дружное "не позволим"! Мужики племени, надо сказать, поддержали. Им нравились каши и супы. Пришлось строить новую купольную печь... Ту, что в древней Индии использовали для выплавки металла. Благо как историк я не раз и не два рисовал её на доске своему классу и прекрасно понимал теорию, как она устроена.

Ровно 32 дня у меня ушло с момента постройки первой печи до первой выплавки металла. Вот на моей импровизированной наковальне заготовка под топор. Первый в этом мире железный топор. С огромным трудом удалось придать нужную форму. Причём хоть какую-то форму. Я давно думал над тем, как он будет крепиться к древку. Сделать нормальное отверстие под топорище я даже не представлял как, во всяком случае, без инструментов. Ибо назвать молотом тот камень, что насажен на палку и привязан к ней верёвками, можно было с большой натяжкой. Щипцов у меня тоже не было. Надо выбивать шлак и прочие вкрапления в болотное железо? Надо! Только на наковальне. На камне и ударяя камнем ты ещё больше мусора в раскалённое железо добавляешь. Потому удалось из заготовки выбить нечто вроде "хвостовика", его можно вставить в палку, предварительно расщепив топорище, и связать сухожилиями животных или верёвкой. Удалось чуть тоньше сделать кромку будущего лезвия. Надо сказать, именно чуть, и это самое "лезвие" не было ровным. Свои кривые руки я хотел исправить "напильником", довольно примитивным, обработав песком в шкуре. Когда заготовка топора остыла, на меня смотрело творение рук моих... Самый настоящий Франкенштейн! Поистине настоящее чудовище.

Чем-то топор напоминал пористый шоколад с "воздушными пузырьками", как из рекламы. Впрочем, до этой рекламы ещё очень далеко, как и до изобретения телевизоров. Не выбитый шлак, пористая структура железа... Дерьмового, надо сказать, болотного железа. И пофиг, что я брал руду из ручья. Убожество, что будет быстро ржаветь, ломаться и крошиться. Лучшее в мире орудие труда, что существовало под светом Солнца. Такое вот оно - первое металлическое изделие рук человеческих…

Как ни горело мне моментально приделать топор к топорищу и побежать валить лес пачками, я удержал себя в руках. Начались новые выплавки. Вначале были изготовлены ножи. На них требовалось куда меньше металла, они были куда тоньше топора. Потому довольно быстро были изготовлены пять ножей. Один я планировал взять себе и четыре вручить детям. Всё по справедливости: кто помогал, тот первым получает подарки. Впрочем, про мужчин племени забывать не стоило. Да, они не работали, ну кроме переноски камня. Но кто основные поставщики мяса к родному очагу? Ибо с появлением печки у нас появился очаг. Правильно! Мужчины племени. Они и вторая ветвь власти. Агась… Вождь, то есть я любимый, первая ветвь, ибо могу любому морду-лица набить. Они же, объединившись, могут избить или даже убить меня. До такого состояния людей лучше не доводить.

Потому были изготовлены листовидные наконечники копий. Впрочем, громко сказано - листовидные. Просто "приплюснутые" и с потенциальным остриём на конце, которое ещё требовалось обработать "напильником" каменного века - точнее, песком в шкуре. Благо дети, мой единственный трудовой ресурс, были непоседами и тянулись к знаниям и новаторству. Мой пионерский отряд, ибо кричалку "Кто шагает дружно в ряд" выучили все… - короче, первые пионеры в мире целых пять дней работали шкурами, шлифуя до идеала наконечники копий. Затем ножи, ибо дети вторичны в нашей системе ценностей - первичны охотники. Мы завершили подготовительные работы. Наконечники наконец обрели древко копий и были вручены охотникам. Те по достоинству оценили изделия. Состоялся непростой разговор…

- Вождь, а пошто ты бабам ножи сделал, а нам не сделал? - спросил Енот.

- В смысле "бабам"? Я детям сделал, они мне помогали. - возразил я.

- Ну как детям? Бабы отбирают и при разделке шкур твоими ножами из водяного камня работают. - высказался Енот.

- Они оборзели! У детей мои подарки отнимать!?! - моему возмущению не было предела.

- Во-во, иди да вправь им мозги. - поддержал Енот.

- Где это видано - у баб хорошие ножи, а у охотников плохие. - высказался Дрозд.

- Так вы желаете железные ножи? - решил сыграть роль дурака, ибо понимал: мои пористые, далеко не идеальные ножи были куда лучше каменных.

- Ясно дело, желаем. - выдал Заяц.

- Ну так к белой земле будут готовы. - пообещал я, максимально отодвинув сроки изготовления новых металлических изделий.

- Так желательно к желтым листьям. - мечтательно протянул Енот.

- Никак не получится. Дела... Да и зачем тебе к желтым листьям? - спросил я.

- Известное дело, зачем… На поляне невест у нас лучшие ножи будут. - перебивая Енота, сообщил Дрозд и так понятную мне вещь. Ибо что такое железный нож в каменном веке? Да не совершенный. Да пористый, как шоколадка. Да мои молодцы будут первыми парнями на деревне.

- Нет, никак не справлюсь с детьми, мне помощь нужна будет… - стал отнекиваться я.

- Да что делать, вождь? Ты скажи - мы поможем. - влез в беседу Медведь.

- Конечно поможем. Ты же вождь, ты только скажи. - согласился Дрозд.

- Больше ножей надо. Всем женщинам по два ножа. - сообщила Бобриха, что подслушивала мужской разговор у печки, но пока не лезла в беседу. Ей тоже хотелось на поляне невест, на общей ярмарке, выглядеть достойной "большухой" племени, где женщины процветают, а не то что какие-то нищебродки из родственных племён и родов.

- Ну так угольные кучи заложить, две печи будем строить, опять же меха сшить… - стал я перечислять, и меня перебили женщины племени.

- Мы сошьём, вождь, сошьём… - высказались наши дамы.

- Так надо наковальню подготовить… - продолжил я.

- Опять камни таскать? Ты не думай - мы перетащим, куда скажешь. - закивал головой Заяц.

- Да нет, в этот раз я постараюсь ножи лучше сделать. Буду ковать наковальню. - сообщил всем соплеменникам "радостную новость".

- Ну так куй - никто не против. Ты ножи сделай к желтым листьям.

- Времени мало. Вы точно все мне поможете?

- Конечно поможем! - хором, не сговариваясь, пообещали соплеменники - причём и мужчины, и женщины.

Это, кстати, вторая опора власти: твой личный авторитет и незаменимость. Если перед первой выплавкой я мужчин силой заставил тащить камень, то теперь они сами меня попросили создать новое железо. Когда ты единственный человек в коллективе, что даёт блага, кои не может дать никто другой, то тебя берегут. Потому надумай я набить рожу кому из моих соплеменников, мужчины племени меня поддержат. Ибо чего он, гад, идёт против интересов коллектива? Более того! Моё прошлое принуждение тащить камень забыто и общественно одобряемо... Ведь всем польза вышла! Такие вот закидоны человеческой психологии…

Глава 9 Не кочегары мы не плотники

Удивительное дело, что можно сотворить, пока работает большой коллектив. Особенно когда это сплачивает племя. Ибо общий труд для моей пользы он объединяет. Такое ещё кот Матроскин говорил в мультике "Простоквашино". Тем более, если племя технически безграмотных людей работает. Мужчины и женщины племени абсолютно не понимали, на хрена и собственно зачем я жёг дрова, перерабатывая в древесный уголь. Загадкой были и мои манипуляции с глиной. За каким-то хреном я использовал печку.

Впрочем, ещё в средние века, когда вовсю будут государства, пусть и феодального типа, какие-то там технологии, оружие, орудия труда, законы и налоги… Кузнеца многие по дикости своей продолжат считать колдуном. Кузнеца и мельника. Два непонятных человека. Делают что-то непонятное и вдруг получается понятная и нужная в хозяйстве вещь.

Более того, люди умели мобилизовываться. Скажем, во время нереста мы работали от зари до зари. Так и при выплавке новой руды, а точнее, до этой самой выплавки... Я решил использовать племя в тёмную, решая мои собственные задачи. Впрочем, они были в интересах племени. Просто никто бы их решать не стал. Даже побей я и мужчин, и женщин в племени... Поработали бы какое-то время по 12–14 часов в сутки и придушили бы безумного вождя. Здесь и сейчас у всех была личная заинтересованность.

В первую очередь я набрал песок возле реки и засыпал в бурдюк, а по сути, мешок из шкуры. Ещё при постройке печи я выбрал довольно удачное место для будущего поселения. Впрочем, поселением данное строение назвать, очень сильно польстить. Де-факто я строил лагерь выживших, ну или выживальщиков. Глина добывалась почти в промышленных объёмах. Из неё, используя примитивные сооружения из палок, а точнее из тонких веток, что были изготовлены по форме прямоугольника, детишки лепили кирпичи. Кирпич никто не собирался обжигать. У нас нет столько дров, а заготовить подобное число дров одним единственным и далеко не совершенным железным топором не реально! Потому кирпич просто сушили на солнце.

Я же, используя банальный речной песок в мешке из шкур, нанёс очертания будущих стен. Подобная постройка была бы в принципе невозможна, задумай я оградить хотя бы маленькую деревню стеной. В мои планы входила постройка так называемого "длинного дома", где мы будем всем племенем жить. Ну и, по принципу данного длинного дома, возвести сараи. Даже не для скота. Скот нам кормить пока просто нечем, огородов нет. Есть только собирательство. Один сарай - под припасы. Второй - под инструмент, скажем, заготовки палок для будущих копий, кремня, кости и прочего полезного камня.

Железный век он как бы наступил для нашего племени. Вот только мы далеки от того момента, чтобы железо заменило собой камень и кости полностью. Нужен дровник - место, где будут храниться дрова. Опять же, нужен сарай под уголь. Ведь им не только руду можно и нужно плавить, но и топить печь. Особенно зимой. Причём печку я сразу стал строить в чём-то похожую на русскую печь. Ибо в тесноте, да не в обиде. Если лечь на печку зимой, пусть и, как говорят в деревне, в "повалку", все 17 человек, - то болезней всяко меньше будет. Да и теплее...

Были организованы нужники, а проще говоря, отхожие места "Мэ" и "Жо". Где в глину вмурована жердина, а в качестве двери выступал плетень, впрочем обтянутый шкурами животных. Петель не было, "дверь привязана" на кожаные ремни. Это тебе не тёплый туалет в городской квартире... Совсем нет! Однако лучше, чем просто на морозе, обдуваемый всеми ветрами, будешь задницу морозить.

Ворот же в моей крепости вообще не предполагалось. Построить забор на три метра высотой из кирпича сырой глины, и всё. Вход и выход только по лестнице. У нас пока не живут так долго, чтобы не могли по лестнице подняться и спуститься внутрь. Впрочем, мои соплеменники не были идиотами. Вначале все просто молчали и просто увлечённо работали по 12–14 часов в день. Однако они видели: идёт какая-то непонятная и грандиозная стройка, а выплавка руды даже не приближается. И вскоре мне стали задавать вопросы…

- Вождь, а когда ты ножи делать начнёшь? - первой задала вопрос Бобриха. Возможно, мужчины решили не идти на конфликт, а подставить женщину.

- Так мы и делаем всё для ножей. - улыбнулся я женщине.

- Это как для ножей? Ты тогда уголь и руду вместе клал, я даже слова те чудные запомнил. - поддержал Бобриху Енот.

- Ну, смотри: всё племя работает так? - задал я ему очевидный вопрос, подкравшись на мягких лапках.

- Так и есть, а ты ножи не делаешь. - повёлся Енот на мою провокацию.

- А ежели пока я много красивых ножей делаю, дикий зверь нападёт... тогда чего? - спросил я у Енота.

- Да известно что: детей в круг, сами копья в руки, женщины камни кидают. - заступился за соплеменника Заяц.

- Если будет забор в два роста... такой хищники перепрыгнут? - задал я вопрос, где вместо трёх метров обозначил два роста. Тут даже мужчины не особо высокие: я вот, как высокий и сильный, наверное, все 175 см роста имею. Соплеменники-мужчины - 165-170, женщины пониже будут. Короче, примерно три метра высоты забора обозначил своим вопросом.

- Знамо дело, нет. Особенно если колья обжечь да наверху навтыкать. - высказался авторитетно Заяц.

- Ну, ладно, это правильно. А нужники зачем городить? - задал вопрос Енот.

- Так нас много, и тут надолго, пока ножи сделаем. Гадить где? Мне по говну ходить не охота, а тебе?

- Тут ты прав. Никому не хочется по говну ходить. - поддержала меня Бобриха, и женщины закивали головами в знак согласия со старшей женщиной племени.

- Опять же, ночевать нам где-то надо? Надо! - сам же и ответил на свой вопрос и продолжил: - Получается, временное жилье нужно - под крышей, да чтоб тепло спать было. Я заболею... ты будешь ножи делать, дурья твоя башка?

- Я поняла: ты строишь лагерь, как женщины, когда рыба на нерест идёт. - Бобриха торжествовала: она первой поняла мою задумку, как ей казалось.

- Ты что такое городишь, женщина? Наш вождь - мужчина и охотник. Он не бабский лагерь строит! - возмутился Медведь.

- Правильно! Я и не сказала бабский. Мы такие не строим. У него другой - мужицкий лагерь! - согласилась Бобриха и вставила руки в боки, готовая спорить.

- Так это мужской лагерь для ножей? - Дрозд, кажется, всё понял.

- Самый настоящий мужской лагерь для ножей. - согласился я.

- Тьфу ты, пропасть! Так бы и сказал, а я третий день голову ломаю, что мы делаем. - Заяц ликовал.

- Навались! Чего к вождю пристали? Лагерь строить надо, бабаньки! - подала команду Бобриха.

- Не больно-то командуй, мужики! Давай покажем бабам, как работать надо, а не ныть! - возмутился перехватом инициативы Дрозд.

- Это мы ещё посмотрим, кто работать может, а то вечно уйдут на свою работу, а лагерь лучше женщины племени строят. - возразила Бобриха.

- Это вы бабский лагерь лучше строите. Щас увидишь, женщина, как мужицкий лагерь строится!- стал спорить Енот.

Люди племени, увидев и осознав цель своих усилий, навалились на работу с удвоенной силой. Причём надо понимать, что такое собственно железные ножи в этом мире. Это, пожалуй, куда покруче, чем на каком-то "феррари" на свидание приехать. Ибо заработай денег, купи или возьми в аренду. Здесь же железных ножей просто нет. Их физически ни у кого нет. Более того, по моей задумке, которую я пока даже не озвучивал, пару десятков ножей и наконечников копий из железа мы возьмём на обмен. Понятно, самых плохих из тех, что у меня получатся. А плохие точно получатся, ибо хорошие я так и не научился ещё делать. Просто одни будут совсем отвратительные, а другие, ну просто отвратительные по качеству. Итого у нас будет соль и, разумеется, железо на обмен.

Если верить Даниэлю Дефо, а точнее его персонажу Робинзону Крузо, он свой лагерь возвёл за месяц. Впрочем, у него были металлические инструменты: пила, топор… Мы со своей задачей справились за неделю. Хоть лопат у нас не было... Откуда такое чудо? Скребками из кости выбиралась земля. Примерно через метр, может полтора, пошла глина, которая, в свою очередь, шла на кирпич. Уйдя под землю примерно на два метра - туда, где, вроде бы, не должен промерзать грунт зимой, ибо не в вечной мерзлоте живём, - были сделаны щиты из плетня. Вот этими щитами и укрепили стенки полуземлянки. Внутри пол из глины просто утоптали за время работ.

Не долго думая, я притащил хворост и разжёг огонь, предварительно вынув щиты из плетня. Ну а кто не ошибается? Да, лишние движения, но кто бы знал. Я вот не знал, как правильно строить. Получилось нечто вроде обжига глины прямо в земле. Не уверен, что прямо полноценная керамика вышла, но шёл каменный век и мы развлекались как могли…

Снова стены полуземлянки укрепили плетнем, а женщины довольно оперативно обшили их шкурами. У нас в будущем доме стало потенциально теплее. Причём это звучит "обшили", будто они работали ниткой и иголкой. Бралось обычное костяное шило. Пробивалось отверстие. В него пропускался кожаный ремень, что крепился к одной из веток плетня, вязался банальный узел, ремень отрезался, и дальше шёл в дело.

Примерно треть комнаты занимала печь. Важнейшим технологическим изменением в данной печи была лежанка. Две трети комнаты были "без мебели", ибо не умели мы ещё мебель строить. Да и зачем? Нищему собраться - только подпоясаться. На пол были брошены шкуры, и мы сидели прямо на полу. Потолочных балок у нас просто не было, только были жердины. На них натянули шкуры животных, обшив по типу стен. Далее навалили камыш, благо его на реке завались. Венцом же сего творения была снова глина. Дабы не случилось пожара, сверху камыш плотно обмазали сырой глиной.

Учитывая, что дверь у нас была примитивная, а по сути тот же плетень, обшитый шкурой, была входная дверь, что вела в предбанник, и вторая, что вела непосредственно в дом, создавая воздушный коридор. Ибо ни одна в мире печь никогда улицу обогреть не сможет.

Удачная охота обеспечила нас не только мясом, но и животным жиром. Примитивные фонари я ещё давненько изобрел, в момент моей болезни и болезни всего племени. Это далеко не электрическая лампа, даже не керосинка. Но сидеть впотьмах долгими зимними вечерами мы точно не будем.

Дровник же был куда проще. Почти всё то же самое, но люди в нём жить не собирались. Значит, никаких шкур на плетнях, что подпирали стенки. Дверь хоть и обшита шкурой, но одна, ибо "предбанник" там не нужен, и воздушная подушка не требовалась. На крыше был просто камыш, облепленный влажной глиной, дабы в случае чего быстро не загорелся.

Аналогично были сделаны и другие сараи. Касательно нужников... ну с ними куда проще... Ямка глубиной сантиметров 30-40 и шириной около метра. Вместо досок - откуда бы нам такое счастье? - плетень под ноги. В центре плетня "дырка", она же технологическое отверстие. Причём снять такое труда не составляет. Потом, как появятся вёдра, будем вычерпывать по весне. Ну а не появятся, то горшками из керамикой вычерпаем. Куда девать? Да тут бросовой травы не меряно! Вон той же крапивы нарвать, свалить в кучу и вылить на неё. Год-другой и всё перегниёт, вот тебе и перегной для наших огородов.

Почему же человеческие отходы жизнедеятельности не используют как удобрения? Всё просто. Если речь про большой город, то опасно для жизни. Мало ли кто и чем болеет... ещё занесешь какую заразу. В маленьком же коллективе мы точно будем знать: есть у нас больные условной дизентерией или таких нет. Ну а маленький коллектив для больших хозяйств не рационален в использовании. Проще запустить химическую промышленность и делать удобрения. У меня же химических заводов нет. Даже огородов пока нет. Но скоро всё будет. Готовиться нужно. Готовить будущие удобрения. Затем постели назад плетень и гадь себе во всё своё удовольствие…

Главным же строением всего этого крохотного хозяйства была баня, чья крыша едва-едва возвышалась над землёй, ибо тоже была построена по типу полуземлянки. Она была в четыре раза меньше нашего "длинного дома". Впрочем, в предбаннике легко смогут посидеть за кружкой бодрящего пива пятеро-шестеро мужчин, а у нас всего-то пятеро взрослых охотников, и это считая меня. Женщины тоже вполне себе разместятся. Печка куда поменьше в парилке. Камней по округе собрали. Живи и радуйся.

А что? Урожай ржи вроде бы богатый в этом году - ещё и осенний соберём. Вон диких фруктов набрать, да и рожь забродит, если водой залить. Ну, прямо чистое пивчанское я не организую, но вполне себе тёмный эль сварю. Опять же, какой сельский парень не знает, как выгнать самогон? Будет пиво - я им и "подводную лодку" сделаю… А это идея! Самогон! Вон он самый ходовой товар, что сделает наше племя доминирующим на поляне невест.

Впрочем, шокировали меня мужчины нашего племени… Ведь я так и не занялся выплавкой руды и производством ножей и наконечников копий. Мы только-только закончили стройку нашего посёлка. Что собственно и отмечали в баньке, причём со сладким чаем. Ибо сироп мы решили экономить, но по случаю завершения первого этапа стройки была и баня, и сладкий чай.

-Вождь, мы тут подумали… А может, ну её? - Медведь как-то загадочно покрутил кистью руки, подбирая слова, что я неверно его понял.

- Ножи не нужны? Передумали? - спросил я.

- Нужны! - Медведь аж поперхнулся чаем, так спешил ответить.

- Тогда я не понимаю, о чём ты, друг.

- Да мы и с бабами поговорили. Бобриха тоже не против. - Дрозд явно поддерживал Медведя, но я не понимал, в чём.

- Да черти вы полосатые! Толком скажите, что от меня надо? - от возмущения я даже ударил кулаком по шкуре, на которой мы сидели.

Ах да, предбанник. Многие, наверное, из моих соотечественников и ровесников по 20–21 веку, а может и по 19, представили этакую лавку: сидят мужики за столом. Мебели у нас не было и досок не было. Наверное, потому и место в предбаннике было больше. Всё было устроено до примитивного просто. Мыло я, конечно, сварю зимой - сейчас не до мыла. У нас песок, зола и животный жир. Намыливаешься жиром с золой, трёшь себя песочком и поливаешься теплой водой из керамического ковшика. Точнее, тебя поливает твой соплеменник.

А вот в предбаннике ветки покороче, что фактически опилены каменными ножами на нужную длину, они выступают в роли крючков для одежды. На них висят наши меховые труселя. По случаю лета мы ходим только в них. Касательно того, что мы в бане и пьём чай… Сидим с голыми жопами прямо на земле, точнее на шкурах, что постелены на землю, и пьём чай. Шкуры одновременно и наши "кресла", и наш "сто". Такой вот минимализм.

Лежанку, где париться и охаживать себя веничком, мы собрали. Там ума не нужно - просто при строительстве баньки часть глины не выбрали. Вот и получилась "кровать", ну или "полка". Дабы не перемазаться от неё глиной при жаре, банально кидали камыш, что предварительно нарвали. Понятное дело, после баньки его вычистим и бросим в печь. При хороших углях он неплохо горит.

- Вождь, а можно мы не будем возвращаться в пещеру, а останемся жить во временном лагере? - Медведь всё же сформулировал свою мысль.

- Неа, не получится. Тогда лагерь перестанет быть временным. Опять же, в пещере ледник - там мясо, рыба, икра, сироп, печень, да много всего. - стал перечислять я.

- Да и пускай там ледник будет. - Дрозд не понимал моей тупости, ведь во временном лагере жизнь куда лучше.

- Так нельзя: когда ты во временном лагере постоянно живёшь, он тогда постоянный будет. - снова возразил я.

- Пусть будет постоянный, вождь. Ну можно мы останемся? - будто ребёнок канючил Медведь.

- Ну, я не знаю. Никто так не делает… - снова возразил я.

- Мы так делаем, и бабы не против… - Заяц смотрел на меня глазами срущего котёнка - столько в них было жалости к себе и желания, чтобы его просьбу исполнили.

- Ну, если вы все так решили и бабы тоже… - сделал вид, что даю слабину.

- Да! Да! Все так решили, и бабы не против! - Медведь ликовал…

- Ну, смотрите, сами так решили… Ладно, я согласен.

Ликованию наших мужчин не было предела. Мне даже маленько стало страшно: голые мужики смеются, как дети, и обнимаются. Даже ко мне обниматься лезут. Благо тут вроде про поцелуи не знают. Ещё чуть-чуть и я возглавлю первый в мире парад. Причём мужчин, не служивших в армии, а в параде участвующих…

Важно было другое. Это не я их убедил переехать - это они меня уболтали. Я даже против был. Тоже в некотором смысле азы управления: ты дал людям попробовать лучшей жизни. Им понравилось. Но тут злобный лидер в виде вождя племени вдруг против? Да он и против поначалу. Но они же и с бабами поговорили, и бабы не против. Получается что? Не такой уж и плохой вождь. Он, конечно, тот ещё придурок и странные вещи делает. Но по итогу согласился и пошёл на уступки. Наивные люди каменного века даже и не подозревали, что я сам искал повода остаться "во временном лагере" и покинуть пещеру.

- Тогда начинайте копать очень глубокую яму. Мы перетащим лед и запасы из пещеры.

- Это мы сделаем. Это мы быстро! - почти хором согласились мужчины.

Глава 10 Почти изгой

Сразу после баньки я задумался о самогоне. Причём на эту мысль повторно меня натолкнули женщины нашего племени. Они, как настоящие собирательницы, знали, что и когда делать. Пришло время земляники и прочих ягод. Дамы их собирали и закладывали в ямы. В них ягоды должны были перебродить и превратиться в брагу. Так зачем пропадать продукту? Мне снова на несколько дней пришлось отложить первую выплавку новых, улучшенных ножей. Ибо я собирался сделать первую железную наковальню и первый в мире железный молот.

Примерно рассчитал, какой будет новая печь, что сама по себе станет самогонным аппаратом. Блин, да я печником-профессионалом становлюсь. Впрочем, печку мне строить не мешали. Охотники, как наивные люди, думали, что это для выплавки металла. Ага! Сейчас только шнурки поглажу.

По моей задумке это была малая печь, где сразу предусматривался котёл под брагу. Далее из колбасок глины я слепил трубу, что заменит змеевик. Мудрить с тем, чтобы сделать её "закольцованной", не стал... Просто прямая трубка. Весь секрет будущей перегонки был в "холодильнике": оставить место, куда заливать холодную воду.

Причём мужчины меня не отвлекали в эти дни. Они, будто дети, были увлечены рытьём котлована под ледник. Женщинам тоже было не до меня, ибо шёл сбор ягод. Причём дамы сами любили брагу. Сколько было разговоров по лагерю…

Женщины закатывали глаза и даже сглатывали слюну, представляя, как напьются браги. Я же сделал один конец печи выше, а другой, чуть ниже. В итоге, если подливать холодную воду, то с другого конца будет вытекать теплая. Просто банальным самотеком. Тем более сама трубка только находилась в печке, а дальше её уже ничто не нагревало. По логике, брага испаряется, пар попадает в трубку, ибо ему некуда больше идти. Дети научились делать керамические крышки. Ну и как "герметик" я собирался использовать сырую глину, просто замазав щель над крышкой. Далее по трубке пар охлаждается из-за холодной воды вокруг трубки. Так как трубка идёт под наклоном, конденсат капает и самотеком стекает в посуду, где я и буду принимать самогон.

Причём я помнил, как самогонщики из 21-го века настаивали, что нужно отсекать хвосты и головы, и частично я с ними согласен. Хвосты отсекать надо. Касаемо же голов... Тут вопрос спорный. Нет и не было в селе ничего более ценного, чем "первач", по сути лютый ацетон. Башка с него с утра болит зверски, но сшибает так, будто жеребец копытом в голову лягнул. Буду ли я такой "ацетон" использовать для торговли" Честно говоря, не знаю... Не факт, что сам его буду пить или дам соплеменникам. Вот только "первач" есть "первач"... Собирать его в отдельный горшок точно буду, и что с ним дальше делать? Потом решу. Война план покажет…

На четвёртые сутки я закончил с постройкой печки, что сама по себе была самогонным аппаратом, и принялся наконец за выплавку. Ибо мужчины закончили копать яму под ледник. Стали стаскивать из пещеры лед и припасы. Опять же, судя по всему, женщины вот-вот закончат со сбором ягод. Если тянуть ещё, меня могут всем племенем отмудохать. Это я пообещал им ножи и новые наконечники для копий. И что? И где? Не то ни другое не готово. За такое могут и побить. Возможно, даже ногами…

Благодаря самым настоящим мехам, что сшили мне женщины племени, я стал нагнетать воздух, повышая и так немалую температуру внутри печи. Дети наблюдали за процессом с большим интересом. Будущая смена племени росла и крепла. После первой же выплавки кричного железа я извлёк результат своих трудов и бросил на наковальню из камня. Своим каменным молотом стал выбивать шлак, как умел.

Пока я этим всем занимался, отдал приказ Солнышку, как самому старшему в моём пионерском отряде:

- Видел, как я делал?

- Да, вождь. - согласился мальчишка.

- Загружай руду с углём и раздувайте меха.

- Но вождь, мы никогда так не делали. - возразил Солнышко.

- Пионер - он какой?

- Смелый, ловкий, умелый. - подсказала Мышка.

- Загружайте, ребятня. Не бойтесь.

- Слышал, что вождь сказал? - Мышь раздулся важностью и стал загружать руду в печь.

Я же работал молотом из камня, бил и думал, думал и считал время. Моими самыми верными сторонниками были близнецы Мышь и Мышка. Они не сомневались в вожде, верили в меня, как в Бога. Взрослый, сильный мужчина лет двадцати, много поживший и повидавший на своём веку, - в их понимании не мог ошибаться: он спас племя от эпидемии, разрешил проблему голода, создал столько удивительных вещей.

Потому я отдал новый приказ, понимая, что выплавка скоро закончится.

- Мышка, стакан готов? - стаканом я называл достаточно примитивную конструкцию тигля из керамики.

- Готов. - радостно доложила девочка, истекая потом. Она, как и все дети, по малолетству и по случаю лета, щеголяла только в меховых труселях. Потому, работая возле печи всем телом двигая мощные меха, вместе со своим братом раздувая меха возле печки, блестела от пота. Температура была чудовищная - во всяком случае, для этого времени.

- Солнышко, Лучик! Смените Мышку и Мыша на мехах.

- Да! Вождь! - радостно и со смехом дети поменялись местами. Тяжёлая, адская работа воспринималась как игра. А близнецы подошли ко мне немного обиженными... Как же, отогнали от выплавки металла! Обидно, блин.

- Так не дуемся. Берём уголь. - я кивнул на заранее истолчённый уголь.

- Что с ним делать? - Мышь шмыгнул носом, вот-вот разрыдаться, но не спорил с вождём.

- Засыпай немного в стакан. Да так, правильно. Теперь смотри. - Я стал складывать кричное железо в стакан. - Засыпай снова угля. - Мышь снова повторил. Так мы загрузили несколько тиглей.

- А теперь разжигаем вторую печь - и всё в печку! - отдал я второй приказ. Дети радостно запалили печь с установленными тиглями кричного железа. У меня же была вторая партия готова - из первой печи, вторая партия кричного железа, из которого нужно выбивать шлак.

Как-то незаметно для меня, сзади подошла старшая женщина племени. Попробуй тут заметь, пока работаешь молотом и стучишь по камню, точнее по кричному железу, другим камнем.

- Вы что, варить железо собрались? - удивлению Бобрихи не было предела.

- Что ты в этом понимаешь, женщина? - я обернулся и возмущённо ответил Бобрихе.

- Уж побольше некоторых, кто не видел, как ты первые водные камни делал и ножи!

- Пошла отсюда, стерва! Убью! - я замахнулся молотом. С меня тек пот, я устал, переживал за возможно провальный результат, а тут тётка из каменного века пришла меня учить металлургии.

- Ой! Убивают! - раздался крик, и Бобриха побежала по лагерю!

- Мужчины! Вождь водные камни варит! Мужчины! - она убегала, оповещая наш крохотный лагерь о моих действиях. Ибо все были заинтересованы в отличных ножах.

Лагерь у нас был крошечный. Я не успел закончить обработку второй партии кричного железа, как прибежали мужчины племени. Охотники так же переживали за будущий результат. Каждый гад решил вступиться за тётку. Ведь они видели, как я в первый раз делал ножи. При этом я не "вари" железо. Принцип "никто так не делает" работал в полный рост. До дуралеев не доходил очевидный факт: никто и ножи из железа, даже кричного железа, в этом мире не делает. Вообще никто.

- Вождь! Ты зачем железо варишь? - первым возмутился, как всегда, Енот.

- Я же сказал: сделаю ножи лучше? - вопросом на вопрос ответил я.

- Ну сказал. Никто железо не варит. Зачем ты портишь ножи? - Енот продолжал давить, дело двигалось к драке.

- Да глупая она баба, я не варю ножи. - ответил Еноту.

- Это что мы работаем, а ты нас обманул? - теперь уже возмущался Заяц.

- Мне нужен инструмент, чтобы сделать вам лучшие ножи, как и обещал: наковальня, молот, щипцы. - перечислили я.

- А чем тебе вот это не молот и не наковальня? - Медведь был просто удивлён и не настроен лезть в драку.

- Они каменные, а духи предков говорят - должны быть железные. - как бы в удивлении я пожал плечами.

- Ну, раз духи предков… - Енот застыл в нерешительной позе.

- Ну а водный камень зачем варить? - Заяц ещё был готов к драке.

- Да не знаю я, Заяц. Так духи предков сказали. На тебе молот - сделай лучше. - предложил я, на миг остановив работу по выбиванию шлака из кричного железа, и протянул молот Зайцу.

- Так я не умею… - Заяц растерялся и отступил на шаг. Он даже руки спрятал за спиной, дабы не всучили молот.

- И я не умею. Никто так не делает. Вы разве не знали? Меня духи предков ведут. - соврал я соплеменникам.

- Мужики, пошли Бобриху бить! - предложил Енот, как сорвать свою злость и непонимание.

- Нельзя никого бить в лагере! - сообщил я.

- Это ещё почему? - Медведь был крайне удивлён.

- Я не знаю. Духи предков говорят: нельзя, пока выплавка. И ножи делаю.

- Ты что, прямо сейчас с духами предков говоришь? Дрозд смотрел на меня с подозрением.

- Нет, конечно. Сегодня ночью во сне говорил. Они и учили варить железо.

- А может, тебя злые духи учили варить железо? Где это видано - баб не бить? - удивился моему радикальному "феминизму" Дрозд.

- Может, и злые. Не попробую - не узнаем. Да и зачем даже злых духов гневить?

- Нет, злых духов нече гневить. Работай, вождь. - выдал решение Медведь.

- Так че баб бить не пойдём? - Дрозд уточнял позицию по этому вопросу.

- Сам же слышал: духи. Стало быть, не пойдём. - сообщил очевидное Дрозду нашему соплеменнику Зайцу.

Сделал гадость - на сердце радость. Я стоял, выбивал шлак и улыбался. Впрочем, как рассудить? Охотники желали злость сорвать, найдя "виноватых" в виде женщин племени. Кстати, эти "кухонные боксёры" женщин племени не очень сильно бы побили. Можно сказать,"любя". Здесь подобное называют словом "поучить". Тоже мне учителя, блин. Так что да, для охотников племени я явно сделал гадость - кулаки почесать о тёток не получится. С другой стороны, бабы нашего племени косили на меня взглядом, в котором читалось удивление и благодарность. Впрочем, удивления было куда больше. Где это видано - вождь племени отговаривает бить баб? Это получается леса текут, а реки горят…

Впрочем, мне вскоре стало не до улыбок. Вначале мы заложили вторую крицу в "стаканы" из керамики, а я занялся будущей наковальней. Затем, пока наковальня остывала, придавал форму молоту - настоящему металлическому, а не из кричного железа. Вроде бы пришло время отдохнуть, так нет - закладывай новую руду, чтобы выплавить новую крицу, и так по кругу. Только ранним утром было покончено с изготовлением новых инструментов. Наш рудоносный ручей был поистине богат рудой. Впрочем, как считать? В корзине около 5 кг руды помещается, из 10 кг получается около 2 кило кричного железа. Потери ужасают. Из 2 кг кричного железа - грамм 800 или 1 кг стали, если её вообще так можно назвать.

Пока всё племя было заинтересовано и 13 мужчин и женщин, включая меня, таскало по две корзины в день от ручья, запас вышел более чем приличный. Потому рудоносный ручей и один единственный криворукий кузнец на всё племя обеспечит всех металлом. Но именно потому, что нас - две руки и два пальца. Будь нас 170 человек или, упаси боже, 2000, ручья не хватит. Да и моих трудовых ресурсов не хватит, даже если я буду колотить день и ночь по наковальне без перерыва на сон и пожрать…

Впрочем, после полудня я проснулся. Почти как в родной деревне: из печи тянуло запахом каши. Плотно откушал. Благо мяса и рыбы у нас хватало, а рожь дала богатый урожай озимых. Вот ведь удивительное время: их здесь никто специально не сажает. Просто семена сами падают даже при уборке урожая женщинами, прямо на землю. Срезать колос ржи да каменным серпом - не одно и то же, ежели убрать комбайном. На земле никто специально те зерна не ищет - зачем? В итоге, к концу сезона, поднимаются молодые всходы, и вскоре их накрывает снегом. Дикая рожь она не так прихотлива, как культурная. Впрочем, и урожая даёт куда меньше.

Эх! Сейчас бы хлебушка. А лучше - борщ замутить, да с хлебом. Кабана мы иногда берём: нарезать тоненько-тоненько сала, да перья зелёного лука… Откусил кусок черного ржаного хлеба, полная ложка красного, огненного борща. Затем кусочек сала в рот забросил, лучок посолил - и всё медленно, с чувством, толком и расстановкой прожевал. Самое обидное: у нас и капуста есть, и свекла. Впрочем, не такая, к которой я привык. Всё здесь дикое, блин. Не похоже внешне на саму себя, да и мелкое какое-то…

- Вождь, где ножи? - Енот снова стал меня доставать. Я аж поперхнулся кашей, которую лопал, мечтая о борще с хлебом и салом.

- Так сегодня буду делать. Инструмент готовил. - сообщил я.

- Так делай. Чего жрёшь сидишь? - Енот был настроен серьёзно.

- А в ухо? Ты че соплеменнику пожрать не дашь?

- Мы с охотниками поговорили: не сделаешь ножи - не вождь ты нам, а изгой. Путь тебе чист. - Енот злорадно улыбнулся. Ну никакой дипломатии - всю правду в лоб рубят. Хотя так, может, и правильно.

- Вы идиоты? Я же сказал: ножи будут. - с трудом проглотил кашу. Изгнание - медленная смерть вне племени.

- Так делай. Чего жрёшь сидишь?

- Я пока член племени?

- Ты наш вождь. Пока вождь.

- Ну так и пошёл в туру в задницу - дай пожрать!

- Я пойду. А ты подумай, вождь…

Вот так вот… Всё просто. Причём это не классический переворот. Власти у меня не так и много, как у вождя. Просто племя обиделось. Я обещал ножи, сделал какие-то непонятные и, по мнению большинства, "ненужные" инструменты. Ну так и путь тебе чист - иди, куда хочешь, и погибни.

В крайне препаршивом настроении я принялся за первую выплавку. Понятное дело, ножи сделаю и наконечники копий сделаю. Просто обидно: работаешь, себя не жалеючи, а тебя - в изгои. Размечтался о небесных кренделях: хлебушек, борщ… Да пошли они в задницу к туру! Не буду учить новым рецептам. Хрен им, а не хлебушек! Козлы горные… Вон как бабы зло на меня смотрят. Да этих дур вчера чуть не побили, если бы не заступился, ходить им битыми.

- Вождь… Мы тут поговорили. - пискнула Мышка, что вместе с детьми традиционно помогала мне во всех моих начинаниях.

- Да знаю: не сделаю ножей - изгой я. - ответил девочке и нежно погладил по голове малышку.

- Ты добрый. - девочка растаяла и улыбалась, ничего более не говоря.

- Мы уйдем с тобой, вождь! - вперёд выступил Мышь. Вид грозный, но как всегда какой-то замызганный. Ну ещё бы!!! Древесный уголь, всё такое… После плавок надо баньку организовать.

- Кто это "мы"? И куда вы собрались? - я улыбался детям.

- Наш пионерский отряд уйдет с тобой, вождь. - сообщила Мышка.

- Пусть наш отряд... на треть из октябрят... сметем одним ударом! - напел я забытую песню группы "Дюна".

- Кто такие октябрята? - спросил Солнышко.

- Никуда мы не пойдём, ребятки. С такими инструментами мы сделаем лучшие в мире ножи.

- И копья, - пискнула Лучик.

- И копья, - согласился я с девочкой.

Поддержка детей помогла. Работа ладилась, всё просто "горело" в моих руках. Опять же при наличии кузнечного инструмента... Оно и работается легче и лучше! После первой же выплавки заложили традиционно вторую. Далее, по моему безумию, как считали соплеменники, выбив шлаки, стали "варить" сталь.

- Ты опять водные камни варишь? - Бобриха за мной подсматривала.

- Пошла в жопу к туру! - послал я женщину.

- Никто так не делает! Изгоем станешь! - стала мне угрожать главная женщина племени.

Настроение снова испортилось. Впрочем, оно стало куда лучше после первой выплавки стали. Ножи получались на удивление хорошие... Прямо красавцы, а не ножи! Впрочем, даже самый уродливый ребенок для родной матери кажется красавцем. Так и для меня моя корявая, далеко не совершенная сталь моих новых ножей казалась чем-то поистине волшебным и бесконечно прекрасным.

- Что э… эт… это…? - промямлил Енот, когда я ему вручил его новый нож, пока ещё без рукоятки.

- Твой новый нож. Ну что? всё ещё хочешь меня изгнать?

- Да я! Да я за тебя любого побью! Покажи только, вождь! - Енот ликовал.

- Ну что - сидим? Подходим, берем ножи. Только у меня условие.

- Какое условие? Да любое условие! - нелогично воскликнул Заяц: спросил и уже заранее согласился на любые условия.

- У детей ножи не отбираем - они их честно заслужили. И кстати…

- Конечно, не отберём. Дети они наши соплеменники. - почти хором, разными словами, мужчины и женщины племени соглашались со мной, но я продолжил, хоть меня и перебили.

- Завтра я буду делать новый топор и наконечники копий. Если какой придурок будет меня учить: варить мне железо или не варить... Всё брошу! Пусть это делает тот, кто меня учит. - выдвинул я ультиматум.

- Прости, вождь, я же не знал. - Енот повинился.

- Прости, вождь. - Бобриха тоже чувствовала себя виноватой, но её могли ещё и побить…

- И чтобы никаких драк в племени, пока я с железом работаю. - Не знаю, так ли, или мне показалось, но кажется, Бобриха одними губами прошептала: "Спасибо". Простые тут люди. Если что... Сразу изгой! Ну а сделал хорошую вещь... ты любимчик всего племени…