Колыбель скверны

На заре мира

5 год от сотворения мира Ваятелем.

Откуда приходят души?

Во всех мирах этот вопрос занимал служителей аспектралов. Ответа на него нет ни в одной книге — но есть старинная легенда, идущая, возможно, от самого сотворения Эйнна. А, быть может, она старше самого мироздания.

Души приходят не из этого мира. Неизмеримо далеко, в первом мире Т'Сааране, они начинают свой путь от Ардраггора — истока душ. Путь их нелёгок: сквозь необъятное море пустоты, абсолютного ничто в мир-колыбель с торжественным именем Эйнн, где наконец получают телесное воплощение. Для этого и был создан этот мир, одновременно обыкновенный и необычайный, чья история полна жестокости и крови — и вместе с тем надежды на долгожданные мир и спокойствие.

Когда-то, безумно давно, Эйнн, ныне населённый тысячами людей и брас'гмаров, был пустотой. Дырой в мироздании, если угодно. Созданный Ваятелем Кайаром в тяжёлые времена, когда войны демиургов не прекращались и выжигали первый мир Т'Сааран дотла, Эйнн стал надеждой и опорой для богов. Там находили своё воплощение аспекты, которым предстояло пополнить ряды войска демиургов.

Над миром Кайар потрудился на славу. Бескрайнему пространству морей, густым лесам, под сенью которых скрывались удивительные существа, высоким, поднимающимся чуть ли не до неба горным вершинам, сожжённым палящим солнцем пустыням, обширным цветущим равнинам — всему нашлось место в нём. Новорождённый мир стал колыбелью для аспектов, которые обучались всему, что им будет нужно в дальнейшем. А на страже их стояли божественные дети пламени ассурайи, искусные маги и опытные воины. Однако продлилось это недолго.

Спустя пять лет после сотворения — невероятно краткий срок по меркам мироздания — Эйнн оказался охвачен войной. В этот суровый год сын падшего аспектрала Хаоса, Неф’Раакс, обрушился на колыбель аспектов в обличии искажённого скверной хаоса дракона. Он вёл за собой полчища искажённых ассураев — десармертов, готовых проливать кровь на девственные поля молодого мира.

Всё произошло внезапно. В тот роковой день над всем миром небо покрылось чёрными тучами без малейшего просвета, не то что чистого облачка. Полчища врагов налетали словно бы отовсюду на неподготовленных жителей, которые ничем не могли ответить, кроме как молиться о пощаде. Головы слетали с плеч, предсмертный стон вторил громовым раскатам, а непогребённые тела разлагались прямо на траве, оскверняя всё то светлое, что было.

Однако Неф’Раакс не был злом — разделение на «добро» и «зло» всё-таки придумали люди. Он же, как и его отец Джак’халла, был для прочих аспектралов не злым, а абсолютно чуждым и непознаваемым в своей разрушительной мощи. Хотя определённый мотив у него был — добыть эссенцию хаонизар, без которого была бы невозможна жизнь его тёмных прихвостней десармертов, — но со злом ещё можно договориться, а что делать с существом, для которого понятий «жалость», «уважение», «сочувствие» не существует вообще? Потому и нужно было его остановить во что бы то ни стало.

Узнав о вторжении в своё творение, которому он отдал столько сил, Кайар послал искусного военачальника ассураев Алафейра. Он нёсся сквозь пространство, а за ним следовал огромный легион. Среди его воинов были и полубожественные люди Саарии, только готовившиеся стать аспектами, и уже закалённые в сражениях за Центральный мир аспекты — полулюди, полуассурайи.

Будучи пламенным ассураем, Алафейр не знал ни страха, ни пощады, и рубил искажённых собратьев. Один из таких набросился, пытаясь впиться в шею зубами, чтобы разгрызть сонную артерию, но, схватив его одной рукой, Алафейр смог поднять его в небо, а затем разрезать на две части, как только тело соприкоснулось с мечом военачальника. Битва на обширном поле была тяжёлой, кровь лилась рекой, как и кислота из гниющих тел десармертов.

Шли дни, недели, и вот наконец наступил переломный момент, когда падший аспект устал от непрерывного сражения и, заскучав, решил сменить стратегию и использовать запретное заклятие. Увидев, что он собирается делать, Алафейр за несколько секунд до его свершения накрыл своих самых верных воинов и свою семью защитным огненным куполом.

Земля застряслась, заходила ходуном, из туч вновь забили, подобно роднику, пламенные молнии, Эйнн покрыл ослепительный свет, и все, кто не был внутри купола, за мгновения превратились в пепел.

Когда щит спал, Неф’Раакс заметил, что все его усилия были напрасны, и в гневе стремительно, как стрела брас’гмара, набросился на выживших. В то же самое мгновение Имра, супруга Алафейра, в жертвенном порыве прикрыла его своим телом. Неф’Раакс огромными драконьими когтями содрал кожу на её груди, вырвал её сердце, а после сожрал, подпитавшись её юными силами.

Видя это, Алафейр впал в ярость от горя и отчаяния, а после громко прокричал, отчего с неба полил огненный дождь, а из-под земли пробились гейзеры. Не в силах сдержать горя, гнева и презрения, пламенный ассурай произнёс:

— Неф’Раакс, отродье Падшего! Ты хотел заполучить этот мир в качестве награды от своего повелителя, но тебе ничего не светит сегодня, ты совершил огромную ошибку, гниющий ублюдок!

Возвысив голос ещё сильнее, он добавил:

— Убив мою Имру и моё нерождённое дитя, ты получишь то, что ты так хочешь получить, предатель! Ты станешь пленником этого мира и сгинешь под толщей земли и лавы — за мою возлюбленную, которую ты у меня отнял, за мир, который ты хотел погубить на потеху Падшего, за моё нерождённое дитя и мою дочь, что, надеюсь, переживёт тебя и никогда не увидит твоей скверны!

Злобно смеясь и улыбаясь во всю искажённую тёмно-зелёную пасть, сменив форму на ещё более ужасающую, Неф’Раакс громогласно произнёс:

— Старик, неужели ты думаешь, что твои вопли меня остановят? Думаешь, что у тебя хватит сил для того, чтобы меня заточить здесь? Я — чистая скверна, моя ярость превратит этот жалкий мирок в бесконечное царство, которое будет принадлежать только мне. — Взмахивая огромными теневыми крыльями, падший аспект взмыл высоко в воздух и заревел так громко, что земля сотряслась. — Сейчас ты единственный, кто стоит у меня на пути, и, когда я с тобой закончу, то сожру твою маленькую дочурку тебе в назидание!

— Именем моего отца Тураха, я заклинаю вас, доспехи мои, станьте печатями и закуйте цепями это отродье хаоса! Заточите его в недра этого мира на веки вечные! — продолжил Алафейр. — После заточения его разойдитесь по миру и вечность держите его в своей мёртвой хватке. Этому чудовищу нельзя видеть света белого!

Разбив свои чёрные доспехи на восемь частей, Алафейр сковал аспекта скверны мистическими цепями, и разверзлась земля, и цепи уволокли его в недра мира-колыбели. И мир, который тот так жаждал поработить, стал его вечной тюрьмой.

Заточив аспекта скверны в недрах мира-колыбели, Алафейр, ослабленный, истекая пылающей кровью, подошёл к огненной колыбели своей годовалой дочери, которую он когда-то нарёк Ашей, и произнёс ослабшим от крика голосом:

— Аша, дочь моя, услышь меня и запомни. Минует много эпох, прежде чем Осквернитель вернётся, и наступит конец эпохи мира, и скверна вновь окутает мир своей пеленою. Падший никогда не оставит этот мир в покое, он не должен заполучить его. Он и его дети никогда не уймутся. Однажды Осквернитель вырвется из своей тюрьмы, и только ты сможешь его остановить, пока он не уничтожил всё то, что создавалось Ваятелем и его возлюбленной Привратницей.

На последнем издыхании он произнёс слова, которые навечно врезались в её память:

— Я отдаю тебе последние свои силы, чтобы ты выросла и закончила то, что не смог я. Найди достойную проводницу для своей силы и объединись с ней, стань ещё сильнее и собери мои чёрные доспехи «Регалии демона», и окончательно уничтожь это отродье хаоса, и изгони искажённых из Эйнна! Прощай, дочь моя, прощай, Аша!

Закончив говорить, он навеки растворился в пустоте.

***90 год от сотворения Эйнна Ваятелем.

3 год правления императора Даскейна Второго.

У богов — и даже полубогов — впереди вечность. Трудно представить себе, каково жить бесконечное число веков и тысячелетий, видя рассвет и закат империй, но безучастно наблюдая за всем этим, не вправе вмешаться. До поры до времени не вправе.

Аша жила в Эйнне уже столетие, оставаясь всё такой же юной, но благодаря знаниям, перешедшим к ней с силой её отца Алафейра, ведя себя как взрослая женщина, прожившая много жизней. Пока, как завещал её отец, было не время вмешиваться в естественный ход событий. Можно было лишь наблюдать за тем, как смертные строят империи, которые вскоре вновь падут. Её это увлекало — и в некоторой степени даже забавляло. С любопытством она наблюдала за стремительным развитием Маарканской империи и её врагами — Саадахарским царством и Игнирским технократическим королевством.

Маарканцы сражались с ними за господство на Гайане и защищали свои границы от нападок соседей. Их земли были самыми плодородными и стратегически выгодными для всех врагов империи, поэтому саадахи многие десятки лет совершали набеги на маарканские земли, разоряя малые города и деревни. Основной же причиной претензий был редкий металл харнит, месторождения которого в огромном количестве находились в западных землях империи. Маарканцы первыми из всех живших на Гайане стран открыли рецепт плавления харнита и научились изготавливать из него оружие и доспехи, которые были крепче и надёжнее, чем те металлы, которые использовались до его открытия. Саадахи, как и игниры, жаждали получить богатые залежи этого чудо-металла в своё распоряжение.

В восемьдесят седьмом году от сотворения мира Ваятелем в противостоянии меж враждующими империями произошёл переломный момент: к власти у саадахов пришёл дом Монгдор. Его владыка которого взошёл на трон царства и заключил союз с игнийцами, что разозлило маарканского императора Даскейна Первого, и война разгорелась с ещё большей силой.

Путешествуя по необъятным просторам Гайаны, Аша не раз видела то, что сотворили эти бесконечные войны с их светлым миром. Пейзажи, сохранённые в первозданном виде, перемежались с разрушенными зданиями. Цветы, столь чудные и красивые, были измазаны в крови местных жителей и солдат. На траве то и дело виднелись внутренности нескольких людей, не сумевших вовремя парировать удар мечом, пропуская прямо в своё брюхо.

Смерть — вот единственный правитель всех Империй. Ей дают клятвы, приносят в жертву невинных с разных сторон, чтобы задобрить судьбу, чтобы избежать падения государства на дно после очередного проигрыша своему заклятому врагу.

Новый царь саадахов, взойдя на трон, взял себе имя, которое отражало его жестокость и цинизм, — Кагалл Железный стал бичом маарканских земледельцев. Он возжелал захватить плодородные земли своих извечных врагов и прибрать к рукам богатые залежи харнита. В столице игнийцев — Родриганте — между Кагаллом и Моркой Чёрным — игнийским царём — была подписана союзническая хартия. Это только добавило злости против главного соперника.

Они окончательно разрушили хоть какое-то моральное приличие на войне, которое более-менее было в некоторых отрядах, предпринимавших попытки схватить в плен, а не убивать на месте. Но таких теперь таких становилось всё меньше и меньше. Многие привыкали к крови на своих руках. Люди не могли жить спокойно, когда каждый раз слышали заклятия от магов, направляющих магию прямо в их дома, чтобы покончить с ещё одним неизвестным родом.

Войска в окружении дрались до последней капли крови. Те, кто пропускал удары, лежали на земле с разорванными лёгкими, ведь враги не останавливались и наслаивались друг на друга. Настоящее безумие, от которого невозможно сбежать, если не заключить мирный договор.

Взор Аши был обращён на маарканскую правящую династию Анбурн. Она считала, что среди членов именно этой династии родится та, кто станет её избранницей. Но её огорчал тот факт, что император не имел жены и детей. Она рассчитывала на могучих и плодовитых маарканцев, потому что видела символизм в их геральдике — их священным животным был чёрный волк как символ силы и решительности, время от времени приносивший империи одну победу за другой.

В восемьдесят восьмом году объединённые силы саадахов и игнийцев вторглись в приграничные земли Маарканской империи, захватив приграничный городок Дорухал и вырезав всех его жителей. Подобные действия не остались не замеченными и вызвали гнев императора Даскейна Второго.

Орудия были наготове. Лишь одна команда ограждала деревню от всей той ярости, что грянет в течении следующих пять секунд. Командир, смотря в бинокль, поднял руку, тем самым обратил внимание на то, что скоро нужно действовать.

Солдаты подчинились приказу. Навели артиллерию в сторону местных жителей, мирно живущих и не познающих страх. Дети играли на улице, а взрослые занимались своими делами, но один выстрел изменил практически все. С этого момента началась резня.

Некоторые военные задавались вопросом: «почему они это делают? Зачем они это делают?» Но приказ — есть приказ. Его нельзя изменить. Его нельзя оспорить, ведь будешь предателем собственной Родины, а это тяжкий грех, за который платить придется жизнью.

Раздались крики. Солдаты перешли в наступление, разрубая патрульных, дабы они не успели сообщить начальству. Местные мужики вышли с вилами, но что они могут сделать обученным войнам? К сожалению, ничего. От ударов падали замертво, а девушки пытались сбежать.

Жители встали на защиту своей малой родины, пытались сделать так, чтобы никто больше не прошел, но что могли сделать? Один парень на земле лежал без своих задних конечностей, ноги находились рядом с ним, а солдат, который это сделал, упиваясь властью, всаживал меч в спину.

Стариков, к сожалению, тоже не жалели, а нужно ли было? Они ни на что больше не способны, кроме как пытаться что-нибудь сказать. Один из военных одним взмахом руки, рассек череп одному такому, наблюдая за тем, как кровь и мозговая жидкость смешивалась на земле.

Девушек ловили. Они были столь красивы, особенно жены погибших мужей, что солдаты просто-напросто не сдерживались, срывая с них одежду, а затем затаскивая в дом, в котором уже находились трупы, обезглавленные или же без конечностей.

Особое наслаждение у тех, кто не отвечал за собственные действия, упиваясь кровью, вызывало то, что изнасилования происходили на глазах у отцов жертв, а те не могли ничего сделать, ведь находились в состоянии близкой к смерти: избитые или же истекающие кровью.

После своего дела солдаты не оставляли живых улик, сворачивая шею девушкам. Им все равно, что скажет общественность, ведь кто победит, тот и пишет историю, поэтому этот параграф можно с легкостью выбросить.

Эти новости дошли до Даскейна второго. Он находился в своем дворце, когда министр пришел к нему с плачевными новостями, что сразу же выбило императора из колеи. К сожалению, он не мог поверить в сказанные слова, поэтому и захотел, чтобы он повторил.

— Что они сделали? — вопрошал Даскейн второй, вглядываясь в глаза своему министру.

— Они сравняли до основания деревню: сожгли поля, изнасиловали женщин, а затем их убили, и это еще хорошо, если в такой последовательности, а не наоборот, — произнес министр, справляясь с надвигающимся страхом. — Мужчин же изрезали на куски.

— Отправить армию, я хочу, чтобы они познали страх! Никто не смеет истреблять моих подчиненных, моих земляков! — произнес и ударил кулаком об трон. — Ты меня понял?!

Министр выбежал так быстро, как только мог. Император сидел и раздумывал о произошедшем, когда же он ошибся, допуская эту бойню? Не спорил о том, что он сам приверженец кровавых побоищ, но не мог принять того, что эту тактику будут использовать против него.

Обсудив сложившуюся ситуацию со своими лордами-военачальниками, он решился на рискованную вылазку, где они могли бы проиграть эту битву, предварительно направившись в крепость Шард на границе с рекой Ирма, державшей единственный путь в империю.

Взяв с собой своего лорда-командующего Сарда уль Варна с четырёхтысячным войском, предвидя нападение на него со стороны саадахов. В этой войне в ход шло всё: от огненных снарядов катапульт и механических пушек до разрушительных заклинаний магов обеих сторон.

— Вы точно уверены? — спросил Сарда уль Варна, смотря на крепость. — Есть еще время отступить, чтобы не потерять солдат.

— Они осквернили священные земли, на которых жили наши предки! — но тот, кто это решил, не был намерен отступать, только вперед, только месть за павших. — И сейчас решится наша судьба. Да поможет нам Господь.

Начался штурм крепость. Она была укреплена, будто бы последний опорный пункт, на который возлагались больше надежды. Что с этого взять? Он до сих пор не был взят армией, но это пора решить сейчас раз и навсегда. Сигнал для наступления был отдан.

Военные направились на штурм. Артиллерия работала на убой, чтобы не оставить ничего, даже камни смести в порошок, дабы враги познали страх, на который сами и напросились своими безрассудными поступками, тем, что посмели перечить другой Империи.

Боевые маги произнесли свои заклинания, призывая огненный шар. Враги, увидев это, тут же стали сбегать с позиций, чтобы не попасть под огонь, но не смогли, ибо скорость заклятий сработали на опережение. Кожа горела вместе с броней, навсегда закрепляя тела в своей клетке.

Пленных не брали. Зачем они нужны, когда на войне все средства хороши? Те, кто поднимал руки, были убиты быстрее, чем те, кто этого не делал. Но пришла подмога, которая смогла сдержать наступление. Военные собирались взять реванш, они тут же это и сделали.

Солдаты толпами пытались брать крепость, они уже готовы на все, ведь пылали яростью, а это происходило с двух сторон. Война меняет восприятие человека, делает из него чудовище, готовое разорвать в схватке голыми руками, лишь бы вдохнуть свежего воздуха еще раз.

Шли по трупам, не оглядываясь назад, нет, они уже не восстанут из пепла, от того, что многие сожжены, от них остались лишь кости, от которых смердит. Но военные шли, не обращая внимания на эти пустяки, мозг твердил им, что это неправильно, но вот что говорил им долг?

Долг Родине говорил им одно — сражайся до последнего или умри пытаясь. Они это исполняли. Они шли на баррикады, разрывали собственную кожу, натыкаясь на штыки, но продолжали драться, вырывать из рук пики, а затем всаживать их в мозги держащего, дабы увидеть, как глаз стекает по лицу.

Некоторые смеялись, другие же сходили с ума, но не подавали виду. Немногие возвратившиеся могли хоть что-то сказать своей семье, в особенности то, что собственными руками вытирали некогда кожей своего товарища шлема, чтобы показаться мертвыми, а затем напасть со спины.

Но кто победил? Враги отступали, а Империя Мааркан ликовала, ведь смогла пробить защиту, смогла навсегда заткнуть тех, кто сражался на стороне неправедных. К сожалению, ничего не происходило бесследно, за этим пошла череда неудач, сказывающих на важных основах общества.

Эта война принесла сильные потери для всех сторон. Вызванные военными действиями разрушения сильно попортили экономику саадахов, но больше пострадали земли маарканцев: некогда плодородные поля пылали, как один большой костёр.

Казна маарканцев истощилась, и средств на набор новых рекрутов у империи не осталось, и не было подходящего оружия, которое сможет победить в войне. Император находился в раздумьях — впервые в своей жизни он не понимал, что ему делать и как выйти из тяжёлого положения.

***

Через два года кровопролитная война на два фронта сильно истощила силы маарканцев, и император был готов принять любую помощь. И помощь пришла из неожиданного места: во дворец вошла женщина с пурпурными глазами, на её шее виднелась необычная метка в виде глаза с тремя насечками, что выдавало в ней чародейку из Аккастнийского Конклава.

Она шла грациозной походкой, всем видом показывая, что её не пугает война, бушующая в землях империи. Подойдя к капитану гвардии, она властным голосом произнесла:

— У меня важное послание для вашего достопочтенного императора. Срочно требую аудиенции у него!

— Император сейчас не принимает гостей и посланников. — грубо ответил капитан гвардии. — Сейчас идёт полномасштабная война, и принимать гостей, а тем более уж женщин-колдуний, опасно для жизни императора.

— Именно поэтому я и пришла сюда, идиот! — прокричала таинственная женщина. — Моё имя Аллексия, я наёмница и пришла сюда лишь в поисках работы и ночлега.

— Простите, леди Аллексия, но наша казна пуста. — прямолинейно ответил капитан. — Мы и так не можем набрать новобранцев, а платить наёмникам мы тем более не в состоянии.

— Этот и другие насущные вопросы я хочу обсудить только с самим императором. — процедила Аллексия. — Пустите меня к императору, немедленно!

Её терпение лопнуло, в тот же момент она ворвалась в тронный зал и громко прокричала:

— Пустите меня немедленно! — продолжала кричать Аллексия. — Я требую аудиенции у императора, это срочно!

— Но, владыка, она же колдунья, вы не станете принимать её предложение? — возмущённо спросил капитан. — Она может вам навредить, ведь неизвестно, откуда она. Вполне вероятно, что её заслали наши враги, чтобы избавиться от вас.

— Никто не посылал меня, идиот. — злобно фыркнула Аллексия. — Я буду говорить лишь с императором.

— Пропусти её, Ульдвиг, я хочу знать, зачем она сюда пришла, — холодно произнёс император. — Я хочу знать, какие она преследует цели и какими владеет сведениями.

— Владыка, ходят слухи, что она прибыла из далёких земель за Чёрным океаном, где таких, как она, называют чародеями и колдунами. — с презрением ответил капитан. — А что, если саадахи или игнийцы наняли её с целью втереться к вам в доверие, а потом убить?

— Позвольте сказать, — сдержанно произнесла Аллексия. — Я — белая чародейка, меня никто не посылал к вам, я пришла по своей воле и хочу вам помочь, и взамен прошу небольшое жалование, кров и еду.

— Я тебе верю, чародейка. — прямолинейно произнёс Даскейн, после чего перевёл взгляд на Ульдвига и добавил: — Проводи Аллексию в её покои наверху башни.

— Но, мой владыка, вы точно хотите ей доверять? — нервно спросил капитан.

— Если бы она хотела нас убить, то не стала бы просить аудиенции, а ворвалась бы в крепость и всех здесь перебила, — процедил Даскейн. — Мне давно был нужен придворный чародей, разбирающийся в магической науке, ведь прошлый погиб в одной из стычек, после чего у меня на запястье остался неприятный ожог.

***

На следующее утро отдохнувшая после долгого путешествия Аллексия посоветовала императору обучить дюжину магов, и сама вызвалась их учить. В столице была башня магов, однако ей уже давно никто не пользовался, потому что у империи до этого момента не было нужды в магах.

Аллексия обучила дюжину магов империи защитным и атакующим заклинаниям, что бы те могли дать отпор могучим волшебникам Саадахара и прочим угрозам, что могли появиться на пороге империи.

Война грянула внезапно, Саадахар атаковал форт Ирбиск, находившийся возле громового ущелья, которое было единственным путём через Имру, но Даскейн Второй смог предугадать шаг врага и выслал свою армию во главе с Аллексией и её учениками, которые своими мощными заклинаниями разбили армию императора Каберинга.

Один из залпов убил сына императора Морина. Это вынудило войско саадахов отступить, а Даскейн проникся чувствами к Аллексии, но сама она была холодна, как зимняя вишня в середине Цароггора, её заботило только положение дел в империи, и на романтику времени просто не было.

Саадахи надолго затаили обиду на маарканцев за смерть Морина — сына императора саадахов — но для известных только им целей они предложили Даскейну мирный договор. Это предложение сразу не понравилось Даскейну, однако он принял условия мирного договора. А Аллексия поддержала это решение как придворный чародей.

***

Воспоминания - это тонкая грань, которая способно соединять прошлое и будущее. Порой невозможно представить какой образ был правдив, когда в голове слишком большую роль занимает фантазия, когда те действия, которые происходили, смешивались с вымыслом.

Но чародейка это помнила, словно было вчера. Словно тогда, когда все изменилось. Нужно ли было отвечать на записку? Кто знает, теперь уже не изменить предначертанного. Осталось подчиниться своим мыслям, проецирующие картину прошлого, будто страшный сон.

Несколько лет назад Аллексия неожиданно получила таинственное письмо со своей родины и, в спешке собравшись, уехала в Аккастию. Войдя в древний храм — Аккастод, она увидела своего учителя и группу магов, стоявших вокруг постамента с таинственной пылающей перчаткой.

Её учитель готовил ингредиенты для таинственного ритуала и предложил ей присоединиться, она согласилась, ведь по-прежнему жаждала знаний и могущества, несмотря на то, что стала правительницей восточной страны. Она всё ещё оставалась чародейкой, которая всё так же хотела стать самой могущественной из ныне живущих в Аккастии.

Собравшись, чародеи встали в круг и начали читать заклинание, приняв травы, приготовленные её учителем. Но что-то пошло не так, перчатка заискрилась и загорелась зелёным пламенем, волна энергии в одночасье разрушила храм и мощной ударной волной стёрла всех чародеев, кроме Аллексии.

Но, отойдя от шока, она поняла, что не видит одним глазом. Но это было странно, ведь он был на месте, правда, выглядел совершенно иначе, а боль только усиливалась, от чего по щеке покатились слезы, смешанные с кровью от ударной волны. К счастью, она быстро вытерла рукавом, чтобы не казаться беспомощной после провала.

И ради чего все загублено? Не смогла все правильно сделать, так еще и подчинялась собственному эгоизму, что же она сама хотела, если не может это осуществить? Но чувство защиты, того, что в последние секунды ее спасли не покидало тело.

Перед Аллексией пустота, нарастающий звон в ушах, мешающий простым мыслями. Она услышала таинственный шёпот, доносившийся из сознания. Сердце замерло только от одного осознания — кто-то здесь находится, тот, кого они, возможно, вызывали, но не смогли.

— Я спас тебя. — властный голос пронзил разум. — Единственная, достойная моего величия! Расплата же будет полное и беспрекословное подчинение.

— Ч-что… — сошло с уст девушки, не понимающей что происходит.

Тело не слушалось, а голос, это чувство, будто он все ближе и ближе, как будто прямо перед ней, но ничего она не видела, а лишь тьму. Пустоту, поглощающую каждую клетку, каждую частицу ее тела. К сожалению, голос немел, она практически не могла говорить.

— Причиной моей милости является твое прикосновение к перчатке, — усмехнулся, будто бы все подчиняется только ему. — Твое выживание — моя забота, а за это придется подчиниться.

— Ты не знаешь с кем говоришь! — заявила чародейка. — Я одним своим словом могу загнать тебя обратно в ад… Тебе ко-

Голос подкосился, а из рта стала течь кровь. Сердце, будто бы в тисках и вот-вот его разорвут на части. Она упала на колени, сжимая руками горло, не по своей воли, нет, ей полностью управляли, но от этого ощущения не притуплялись, как у марионеток, нет, было еще больнее.

— Моя власть неоспорима, мое слово не пропадет зря. Ты не сможешь сбежать, ты не сможешь спрятаться, — произносил с усмешкой. — Твоя душа — моя.

Глаза закатывались. Воздуха не хватало, но за одно мгновение все прекратилось. Руки отпустили горло, сердце вновь чувствовало себя прекрасно, а боль исчезла, будто бы это какая-то иллюзия, не настоящие ощущения, возможно, она давно мертва и это персональный ад?

— В связи с этим, дарую тебе свою силу, но взамен… — у чародейки было ощущение того, будто сейчас раздавят, начиная с головы. — Ты найдёшь другие части доспехов, что удерживают меня в цепях, и сломаешь печати.

— Я… п-подчинюсь… — произнесла девушка не в силах больше сопротивляться.

Он упивался властью, знал, что теперь все идет по его плану. Что же делать ей? Он не долго раздумывал, когда говорил следующие слова. Это то ради чего стоит пойти рабу, у кого нет собственной воли, у того, кто больше не представляет никакой угрозы.

Но мирное время длилось недолго, до тех пор, пока группа магов-учеников, украв том запретных заклинаний, вызвали Круговерть душ. В дальнейшем этот день стал Днём Нашествия Мёртвых.

Нашествие мёртвых

92 год от сотворения мира Ваятелем.

После периода прозванного Войнами империй, наступил шаткий, но мир, наступил 92 год, от сотворения мира Ваятелем. В Мааркане начался период подготовления к празднованию главного праздника — Хелвинда, торжество по случаю должно было стать еще более масштабным чем при предшественниках императора Даскейна II ведь он планировал эти празднования еще с прошлого года.

Однако празднования омрачил один случай — старательные ученики Верховного мага Гайаны, Тадеуша Кровенина, во главе которых стоял старший аколит по имени Йанок, вероломно ворвались в его библиотеку и украли том «запретных чар» и отправились в небольшую деревушку на отшибе империи — Насмин.

Ворвавшись в ратушу Йанок и его товарищи взобрались по винтовой лестнице на самый верх ратуши, книга находилась в руках Йанока, он открыл её и прочитал первое заклинание которое нашел и им оказалось заклинание «Портал в Круговерть смерти» и из-за своего тщеславия он и его товарищи, обрушили страшную ненасть на головы ничего не подозревающих крестьян и работяг.

Над головами Йанока и его друзей, открылся кошмарный зеленый разлом, крышу ратуши разорвало и наружу вырвался вихрь нечестивой энергии скверны, и разошелся по всему материку, поднимая мёртвых из могил, Йанок упал на колени опьяненный могуществом, и закричал:

— Да-а-а! И это от нас скрывали. — После чего он прошептал. — Братья, теперь мы будем творить свою историю!

Однако основной удар пришелся по Насмину, люди в панике запирались в своих хижинах, орды нежити ворвались в деревню и начали убивать всех без разбору. Все казалось настоящим кошмаром, который воплотился в реальность.

Прознав об инциденте, Тадеуш решил созвать экстренный совет в который вошли сам Тадеуш, Император Даскейн II, и его придворная чародейка, — Аллексия, и еще дюжина магов и чародеев, которые оставались верны Кровенину.

Император приказал собирать войска, чтобы остановить наплыв нежити, за несколько часов буйства нежити, деревня Насмин была полностью уничтожена, а все её жители были истреблены либо превращены в нежить. Йанок стоял у окна верхнего этажа ратуши и наблюдал за совершенным им поступком. Смеясь в лицо смерти, он видел как нежить подступала к ратуше со всех сторон, но его это не волновало, он был под властью тёмной книги.

Попытки вразумить одурманенных запретной книгой учеников, были напрасны, скверна поглотила умы Йанока и его друзей.И тогда Аллексия предложила свой план действий.

Она предложила убить всех аколитов, и самостоятельно закрыть разлом, но план лишь от части казался легким, все осложняли орды нежити бродящие по погибающей деревне. Их влекло к разлому как мотыльков к свечному пламени.

С каждым часом, пока была открыта круговерть, нежить становилась все более устойчивой к чарам, и не поддавалась контролю. И даже самый сильный некромант не смог бы их усмирить. Тогда Аллексия предложила еще один способ, попросив императора расчистить для неё путь к ратуше, после чего она сможет обратить заклинание прочитанное отступниками.

Безусловно, девушка понимала, что это будет очень трудно и утомительно ведь тёмные чары, вытягивают намного больше энергии нежели светлые. Но, несмотря на это она упорно убеждала совет в том что лучше рискнуть, чем убить всех и остаться ни с чем.

Убедительная речь, и напоминание о том, что лучше идей нет, сыграли свое нехитрое дело, и Аллексия в сопровождении армии императора, отправилась в оскверненную деревню.

Это было странно. Как бы то ни было, мертвецы вписывались в пейзаж заброшенной деревни, повсюду была кровь, и оторванные конечности, кроме нежити в деревне не было не единой души. Нежить не вызывала у Аллексии ни страха, ни ужаса, нет, скорее интерес узнать и научиться чему-то новому.

Рисунки в книгах магии, вовсе не напоминали ей той картины, которую она видела в Насмине. Но, к сожалению или нет, девушка прибыла сюда отнюдь не для изучения, сейчас перед ней стояла более важная миссия.

Завидев ратушу из крыши которой бил поток зеленоватой энергии, и наверху которой располагался разлом круговерти, она указала на ратушу и её крохотный отряд побежал именно туда. С помощью своей магии Аллексия сразу взмыла к окну последнего этажа ратуши. Истошный крик разрывал эту комнату, души мертвецов рвались к своим визволителям. Отступники с поднятыми головами, словно будучи в трансе, слушали.

В этот момент по ветхой винтовой лестнице на последний этаж поднялся магистр Кровенин, и закричал вполголоса:

— Глупцы, что же вы наделали!

— Мы не желаем тебя слушать, магистр! — закричал Йанок. — И мы не собираемся прекращать ритуал, эти знания не должны быть заперты!

В их разговор вмешалась Аллексия и прокричала своим магическим женственным голосом:

— Вы, недоумки, только что подвергли мир серьёзной опасности. Вы хоть понимаете, что эти знания не просто так являются запретными?!

— Вас подвергнут чистке разумов, если вы добровольно не сдадитесь и не отмените ритуал! — произнес Тадеуш Кровенин.

— Я же сказал, эта сила должна быть нашей! — закричал Йанок, после чего попытался напасть на магистра. — Тебе, старик, не заткнуть нам рты, мы должны завершить ритуал!

— Ты идиот, если думаешь, что, открыв разрыв в Круговерть, можешь этой силой управлять! — гневно закричал Кровенин.

Понимая, что вразумить отступников не выйдет, Кровенин попросил Аллексию убить их и прервать ритуал. Она использовала свои чары, и отступников окутал чёрный едкий туман, они начали медленно задыхаться, пытаясь выбраться из невидимой смертельной удавки, которая затягивалась на их шеях.

Но с группой аколитов проблема не была решена, Круговерть продолжала действовать, и нежить продолжала наступать на заброшенную деревню огромной толпой, и, блокируя все выходы из деревни и понимая, что деваться некуда, Аллексия, Тадеуш и его верные маги забаррикадировались в башне, пытаясь обратить ритуал.

На помощь к ним пришёл сам император Даскейн Второй со своим отборным войском, тем самым оттянув внимание на себя настолько, насколько это было возможно, дав возможность без труда завершить ритуал. Маги встали в круг напротив парящего в воздухе тома заклинаний, из которого шла волна энергии, и начали читать обратное заклинание, впав в продолжительный транс.

В это время Даскейн и его верные рыцари рубили мертвецов направо и налево, и лишь звук холодного оружия, разрезающий плоть, слышался лучше всего, но их было намного больше. Мертвецы, словно безмозглые тараканы, лезли из всех щелей, они попали в окружение полчищ зомби и скелетов, зажатых возле башенки, и тут Даскейн закричал, пытаясь узнать, сколько ему ещё сдерживать нежить:

— Тадеуш! Сколько вам нужно времени, чтобы завершить ритуал? Нежить окружает нас со всех сторон, я не знаю, сколько мы ещё здесь продержимся, нас же всего две сотни!

— Потерпи совсем немного, скоро мы закроем разрыв в реальности, и вся нежить вернётся туда, откуда вылезла! — прокричал Тадеуш в ответ.

— Но нам так-то не слишком это помогает, они окружили нас! — закричал один из рыцарей в войске императора.

— Не переживай, солдат, скоро всё это кончится, мы не сдадимся какой-то безмозглой нежити! — усмехнувшись, произнёс император.

— Но, мой царь, они нас теснят! — промямлил жутко напуганный рыцарь.

— Не бойся, Родерик, скоро всё закончится, и мы все вернёмся домой целыми и невредимыми! — подбодрил рыцаря Даскейн Второй, после чего посмотрел наверх и прокричал, срывая свой величавый голос: — Эй! Вы, там наверху, скоро закончите? Мы зажаты между молотом и наковальней, и если вы не поторопитесь, то скоро они придут и к вам!

Но ответа не последовало, как вдруг в небо поднялась волна белой энергии, и небеса разверзлись, вмиг полил мощный ливень, после чего вся нежить попадала на землю и больше не двигалась. Ритуал был обращён, а разрыв в пространстве закрыт.

Тадеуш схватил том заклинаний и, сев на лошадь, стоявшую на привязи, ускакал в неизвестном направлении.

В это же время из башни вышла Аллексия и, увидев императора, восседавшего на вороном коне, прониклась к нему симпатией. Её привлекло его бесстрашие перед неминуемой гибелью и стойкость, с которой он сражался с превосходящей в количестве нежитью. И её симпатия, как оказалось, была взаимной, император давно поглядывал на свою придворную чародейку и даже подумывал взять её в жёны.

***

Спустя несколько месяцев они решили сыграть свадьбу во дворце, она надолго запомнилась всем, кто на ней присутствовал. Аллексия вышла в белоснежном пышном одеянии, обшитом золотистыми нитями, а Даскейн надел свой парадный камзол со всеми наградами, которые на него были прикреплены. Их свадьба стала событием года, и её решили сыграть в канун следующего Хелвинда.

За свадьбой последовал пир, по размахам который переплюнул даже свадьбу игнийского царя Морки. На этом празднике было море выпивки и еды. Столько, сколько никто не мог осилить.

***

94 год от сотворения мира Ваятелем.

Минули две долгие морозные зимы, Даскейн и Аллексия правили своей страной как муж и жена, и в один из прекрасных дней у них родилась милая дочь, имя которой держалось в секрете, так как чужестранцы-колдуны могли использовать его для создания опасных заклинаний, способных проклясть или даже убить их любимую и единственную дочку.

Ничего не должно было предвещать опасного. Стража не смыкала глаз с семьи императора, а внутренние враги затихли, пытаясь действовать в тени, чтобы не совершить никакой оплошности, не выдать себя тому, кто не будет церемониться с предателями.

Аллексия находилась в своей комнате, когда этот голос, раздражающий, несомненно подчиняющий рассудок в доли секунды, вновь появился в голове, откидывая всякие моральные принципы в сторону, ведь ей не оставалось ничего, кроме подчинения.

— И вновь мы встретились, — произнес он с характерным звоном в ушах.

— Чего тебе нужно? — с раздражительностью заявила Аллексия.

— Многое, но начнем с самого простого, — произнес он, из-за чего форточка распахнулась, а ветер проник в помещение. — Наша сделка не должна пропасть даром.

— И что мне сделать? Убить кого-то? Произнести еще несколько заклинаний? — но она не хотела полностью подчиняться, было еще желание сражаться.

Чувство, будто все плывет перед глазами. Вновь беспомощность, которую не победить, вновь над ее волей преобладает чья-то другая, та, от которой хочется избавиться, хочется разорвать, насладиться страданиями этого существа, думающего, что он здесь главный.

— Убить? — надменный смех вырвался из его груди. — Мягко сказано, я бы предпочел вариант растерзать, чтобы у жертвы прямо глаза наружу вылезали от боли, от страданий. Да. Я хочу, чтобы было уничтожено одно препятствие на моем пути.

— Надеюсь это что-то стоящее моей персоны, — продолжала Аллексия с надменным тоном.

Но следующие слова повергли ее в состоящие шока. Зрачки расширились от того, что она слышала собственными ушами. По телу пробежала дрожь, от которой невозможно избавиться, а душа терзалась под гнетом того, что придется подчиниться, ведь на кону ее жизнь.

— Чтобы стать той, кем предначертано… — произнес он, исчезая полностью. — Нужно разорвать все, что связано с королем, а это значит, что нужно разорвать собственное чадо.

После недолгих раздумий Аллексия подчинилась воле таинственного голоса, вернулась в Терион и сразу же направилась в покои своей дочери, и, занеся кинжал, хотела нанести удар, но остановилась. Она с силой сжала челюсти и закрыла глаза. Вмиг малышка посмотрела в сторону Аллексии, и оглушительный плач разнёсся по длинным коридорам дворца.

Девушка всё так же неподвижно стояла, не решаясь убить собственную дочь, на плач девочки сразу сбежались гвардейцы. В спешке она выронила свой кинжал и выбежала из комнаты, так и не закончив то, за чем пришла.

Прознав про предательство жены, Даскейн, раздосадованный тем, что никому нельзя доверять, даже самым родным людям, взял на руки свою дочь и выбежал на улицы Териона, опасаясь, что его жена может вернуться и закончить то, что не смогла сделать.

Он спрятал дочь в бочонке из-под маарканского эля и спешно вошёл во дворец в надежде на то, что какая-нибудь семья найдёт его дочь и вырастит в любви, она не будет знать всех тех дворцовых интриг и убийц, жаждущих причинить боль и горе.

Малютка лежала в бочонке, заливаясь плачем и криком, пока её не нашла проходившая мимо трактира знахарка.

***

Аллексия не могла больше оставаться там. Девушка пропала, хоть и стража пыталась найти ее. Поднималось на шум практически все государство, которое пыталось найти ту, кто хотел уничтожить собственное чадо, никто не понимал как можно решиться на такой грех.

Что ей оставалось делать? Голос овладевал рассудком, она слышала с каждой секундой то, о чем жалела. Он управлял, он бранил за провал, но может это и к лучшему? Укрыться. Найти пристанище, чтобы вновь продолжить искать части брони, но не в убийстве.

Душа терзалась. Она могла упасть в попытках справиться с самой собой. Скрываясь в лесах, Аллексия никогда больше не появлялась на глазах, а стража, к сожалению, так и не смогла отыскать ее. Почему? Никто уже толком не знает, да и император забыл об этом.

Новая жизнь должна наступить, независимо от того, что было в прошлом. Из-за этого пришлось постараться, чтобы полностью изменить свои привычки, свою натуру. Первый год дался плохо, невозможно было понять, что он делает, это не жизнь, а существование.

Но, что странно, голос утих, будто бы она, как марионетка, действует строго плану, предначертанного самой судьбой. К счастью, попался один мужчина, который мог предоставить ей это убежище. Не столь красив, как хотелось, не столь благоразумен, но хоть что-то.

Это был боров барон. Фигура не знатная, если сравнивать с тем, в каких условиях она жила в прошлом, но пришлось подставиться, соблазнить своей красотой, сделать так, чтобы он души не чаял, дабы дал укрытие, пристанище, в котором можно затаиться хоть на всю жизнь.

Удовлетворена ли она была таким исходом? Нет. Никто не был удовлетворен тем, что полностью провалился, не смог выполнить указ того, кто за одно мгновение может уничтожить бесполезного раба. Нужно было все исправить, но как она могла это сделать?

Пришлось подниматься по ступеням. Титул баронессы дал ей много шансов, ведь знала о некоторых интригах, знала о том, как заговорить зубы, как сделать так, чтобы ей подчинились, сами того не зная. Этому же помогал таинственный голос, облегчающий интриги.

Многие знатные роды, которые хотели пойти против нее и барона терпели поражение: или их больше никто не слушал, или же их арестовывали за заговор против какого-нибудь высокопоставленного чина. К счастью, для нее все было хорошо, даже лучше.

Но на этом нельзя было останавливаться. Аллексия должна была подчиниться, она жила ради этого, ведь голос ни на секунду не отпускал. Терзал душу, сердце практически окаменела. Счастье — что это такое для нее? Это миф? Это то, что она опустила из-за своего эгоизма.

Прошлого не вернуть, да и мысли об этом с каждым днем исчезали, закрепляя только заглушенную горечь, возобновляя только холод. Со стороны она до сих пор красавица, но если присмотреться, то можно заметить, что это простая личина, под которой прячется монстр.

И это чудовище давало о себе знать в интригах, в подставных убийствах, в поднятии престижа, власти только своей, а не своего нового мужа. К сожалению, барону уготована другая судьба, которая произошла в один из обыкновенных дней, когда охрана вбежала в его комнату.

Он лежал на земле, а рядом с ним находилась Аллексия, пытающаяся хоть как-то трясти мужа, чтобы он очнулся, но не могла. Рядом с ним находилась разбитая кружка, в которой находился отравленный чай. Когда их личный доктор прибежал, то уже было слишком поздно.

За слезами она скрывала какую-то радость. Будто бы избавилась от балласта, пытающегося опустить ее вниз, от того, что твердил голос, или же он хотел, наоборот, освободить ее? Она не понимала, да ей и не нужно было особо, важно лишь положение, да выполнение указов голоса.

Вдова барона на глазах у чужих была отчаявшейся девушкой, которая не могла вынести потеря мужа, но с каждым новым днем брала себя в руки, пытаясь дальше существовать. Эта маска действовала, как будто настоящая правда, а не обыкновенная ложь.

Да и ее имя давно изменилось. Она стала зваться Лациллой. Она, словно зараза распространяла свое влияние на соседние семьи, пытаясь выйти на нужные связи, подкрепить свою власть над городом, над тем, что принадлежит только ей, ведь демону нужны сторонники.

Только некоторые, увидевшие настоящую девушку за маской, со страхом на устах, будто бы от этого зависела жизнь, будто она в эти мгновения следит за ними, произносили настоящее прозвище, закрепленное за теми, кто был против нее, но пали.

Это был год восхода «красной баронессы».

Глава I - Огонь и кровь

Новоиспечённая мать, на радостях назвав дочь красивым именем Кирай, посчитала, что та — дар богов, который они ждали целых десять лет. Придя домой, она рассказала о находке своему мужу-кузнецу. Тот поначалу конечно же не воспринял «дар» и сильно разозлился, стал упрекать Магду, но потом смягчился и принял ребёнка. Не выбрасывать же его на улицу. Да и ребёнок в семье это всегда хорошо. Это, во-первых помощник, а во-вторых просто маленький, так сказать, лучик света. Радость и приятное настроение каждый день. Да, делать было нечего, пришлось взять ребёнка и воспитывать его как родного. В принципе, это не являлось проблемой. Маленькая Кирай не плакала и не требовала слишком много. У неё было всё, что нужно маленьким детям. Солнечный свет, забота, внимание.

— Дочка моя, когда ты подрастёшь, то будешь помогать мне в кузнице, а потом, возможно, продолжишь моё дело. — говорил каждый раз кузнец смотря на маленькую Кирай, спавшую в своей уютной кроватке. Она действительно была лучиком света, приносившим в тёмный и немного унылый дом кусочек радости. Пусть даже самый маленький.

— Хенрик, не неси чепухи, она станет знахаркой, как я, я дам ей отвар, который укрепит её организм и повысит общий тонус, — отстранённо произнесла Магда когда кузнец вновь "общался" со спящей дочерью. Она была уверена, что их дочь должна стать знахаркой. Да, им обоим хотелось, чтобы их Кирай стала похожа на них. Да и Магда считала, что Кирай очень похожа на знахарку. Когда находишься рядом с ней, хочется улыбаться. Улыбка так и появляется на лице. Да и вообще рядом с ней приятно было находится, но не она одна так думала.

— Магда, удел знахарки? Нет, уж пусть лучше она станет физически развитой и будет знать, как ковать доспехи, чем изучит знахарство и будет приносить в дом одни гроши, — возмутился Хенрик. Ему так же хотелось, чтобы их дочь Кирай стала похожа на него. Да и ковать доспехи довольно полезное и интересное занятие, — думал он. Без этого никак. И главное — это было довольно прибыльной занятие. И на хлеб хватит, и в целом на жизнь.

— Ладно, Хенрик, давай пойдём на компромисс. Пусть она сама решит кем станет, когда вырастет, и пусть выберет профессию, которая ей будет по душе, — ответила Магда. И ведь правда. Это был наилучший вариант. Ведь она — человек вольный. И именно ей надо решить, кем она хочет стать. Честно, у Магды ещё давно появилась эта мысль, вот только озвучивать она её не хотела. Да и раньше это было без надобности. А сейчас, когда пошёл уж такой разговор, каждый должен был выразить свою точку зрения. Не ссориться же из-за этого?

***Шестнадцать лет спустя

— Кирай, — произнесла Магда, как только девушка шестнадцати лет, по-мужски крепкая, но не лишённая женской привлекательности, вошла в дом, где провела всю свою сознательную жизнь.

— Что такое? Папа? Мама? — Однако спрашивать было незачем. Кирай и так догадалась, о чём пойдёт разговор, поймав направление их прикованных взглядов. Родители буквально впивались глазами в метку в виде ока на шее дочери, которая беспокоила их всё больше и больше с каждым светлым днём. Да и её это тоже интересовало. Видимо, это действительно, не простая метка, а, возможно, особенная. У Кирай нередко появлялись такие мысли. Ведь она была лишь одна с такой меткой на всю их не маленькую деревню. Да и в целом с меткой. Она ещё не видела такой хоть у одного жителя их прекрасной деревни. Кирай немного заволновалась и это было видно не вооружённым взглядом. Но этого стоило ожидать.

Началось это два года назад, когда Кирай, собирая травы рядом с старым соседским сараем, нечаянно подожгла его. Подробностей, к сожалению, никто не знает. Она не притрагивалась тогда ни к чему, что могло бы воспламениться, а словно вызвала его сама, одним лишь своим взглядом. Притом не по своей воле — что-то на миг завладело её сознанием, и она чувствовала себя будто гостьей собственного тела. Она не могла контролировать себя. На пару минут она даже почувствовала что-то вроде огня. Ей как буд-то начало не хватать воздуха. Ей стало страшно и её глаза сами начали закрыватся. В глазах всё плыло и руки тряслись как вовремя землетрясения. И да, она потеряла сознание. Это было не совсем приятное чувство.

Как только девушка пришла в себя, она тотчас же побежала к родителям, спасаясь от разгневанных соседей. Конечно, не каждый день их сарай поджигают какие-то маленькие хулиганы и хулиганки. Их злость можно было понять. Тут кто угодно разозлится. Да и в сарае хранились их вещи, инструменты. И самое главное, они не настолько богатые, чтобы новые сараи строить. Прибежав в свой уютный домик, она рассказала, что не поняла, что произошло. Она рассказала о всех своих пережитых в тот момент ощущениях. С того момента родители и начали интересоваться её меткой. Их интересовало всё, все подробности.

— Кирай, мы давно уже хотели тебе сказать… — начала мать, но Хенрик отстранил её и решил, что будет лучше ему сказать обо всём:

— Ты нам не родная, Кирай. -

— быстро, но чётко произнёс он, чем сильно задел Кирай. Девушка выглядела очень взволнованно.

— Но чем я вам не угодила? — наконец грустным голосом произнесла девушка, принявшая это как оскорбление.

— Я в прямом смысле, — отрезал кузнец. — Мы давно уже волновались, что из-за своих… способностей ты станешь опасна для всей нашей деревни. А потому, чтобы ты смогла понять их и управлять ими, ты должна знать всё. Ты должна научится контролировать их, или нашу деревню ждут весьма печальные последствия. Да и с тобой тоже мало ли, что может случится из-за этих способностей.

— Я нашла тебя около таверны, в бочонке из-под маарканского эля, вот такой крошечной, — со вздохом продолжала Магда и показала пальцами размер Кирай, когда её нашли. — И мы не знаем, кто твои настоящие родители…

— Не говорите так, — недоверчиво произнесла девушка, смотря разочароваными глаза на Магду. По её глазам, которые уже наполнялись слезами, и так было всё понятно. Все её эмоции и чувства от услышанного были довольно ожидаемыми. Не каждый день слышишь такие новости.

— Подумай сама, Кирай, — возразил отец. — С каждым годом ты становишься всё меньше похожа на нас. И эти странные способности… Ты не знахарка и не кузнец, дочь моя. Ты нечто большее. Ты, пожалуй, самый необычный человек, которого я когда-либо знал.

Всё ещё поражённая услышанным, Кирай стояла посреди кузницы. Ужасная весть ударила по самому сердцу, и дочь кузнеца — как оказалось, ненастоящая — ощутила, что на одно короткое, но обжигающее мгновение огненный дух в ней разгорелся снова. Её разрывало от чувств. Это была не злость, нечто иное, незнакомое ей ощущение. Словно злится не только она, но и сущность внутри неё. Как будто половину неё занимала сущность. Но и ей, и духу было очень больно, это она знала точно. Да и мама с папой тоже. Девушка бегала взглядом то по папе, то по маме. Её сердце явно было не на месте.

После такой новости девушке было трудно заснуть. Она пролежала без сна до россвета. На рассвете Кирай вышла из дома и, собрав вещи в большой мешок, направилась в неизвестность, навстречу солнцу. Вся деревня спала, было раннее утро. Лишь птички уже начали петь свои звонкие и красивые песни. Начало вставать уже и солнышко. Оно было большое, словно прямо в небе горел огромный огненый круг. Кирай ещё никогда не видела такой красивой картины. Не надо никому ничего говорить — иначе они её попросту не пустят, поднимут шум, — промелькнула в голове у девушки быстрая, но хорошая и правильная мысль.

Она шла, не зная куда, медленно, но уверенно, пытаясь разобраться в своих силах, ведь её приёмные родители не могли рассказать ей ни о метке, ни о том, кто её настоящие родители. Она многим рисковала, отправляясь вглубь империи, жаждая узнать о себе хоть что-то, но так было надо. Она это чувствовала. Она была полностью погружена в свои мысли. Лишь иногда она обращала внимание на песок у неё под ногами и светлую дорогу. Дорога была особенно красивая, но ей было не до этого. Она шла, шла. Долго и упорно.

Хенрик накануне дал ей переносную кузницу, чтобы она могла в любой момент выковать себе клинок, которым смогла бы защищаться, а Магда дала ей сумку укрепляющего отвара, которым поила её всё детство. Это были очень нужные вещи. Без них было никуда. Мешок был тяжёлый, но, как уже и говорилось ранее, Кирай была не из слабых. Она обладала редкой выносливостью и силой. Это как раз и помогало ей выживать. Она могла спокойно поднять несколько килограммоа уже в детстве.

Они дали ей напутствие — использовать дар лишь в добрых делах и никогда не причинять зла невинным. Однако девушка не понимала, что за сила пробуждалась внутри неё и самое главное — чего от неё хочет. Ведь ей было страшно использовать силы, о которых она вообще ничего не знала. Как сказали ей её мама и папа (как она раньше думала), её дар может стать опасным для окружающих и для неё самой.

Она шла настолько долго, что умудрилась отключиться во время пути. Она не знала, как долго была без сознания. Может быть, час, а может, и два. Проснулась она только тогда, когда добралась до подножия Лихих гор. Был уже закат, и солнце плавно начинало угасать оставляя лишь нечёткие, но красивые ярко-розовые облака. Она не понимала, как могла здесь оказаться и какое расстояние преодолела, а в руке у себя она обнаружила зазубренное копьё, а вокруг — обугленные тела разбойников. Они выглядели давольно жутко и нагоняли чувство мистики и жуткого страха. Первая мысль, что могла прийти ей в голову — это, конечно же, то, чего она боялась больше всего. Огненный дух внутри неё пробуждался и становится всё сильнее с каждым разом.

Девушку сильно настораживало и пугало соседство с огненным духом, всё ещё так непонятным ей самой, но она желала понять, что с ней происходит, и потому продолжила свой долгий, но очень нужный для неё путь. Ей нужно было преодолеть несколько километров расстояния и, возможно, ещё не раз встретится со своим огненным "соседом", что каждый раз наводил на неё страх с каждым своим появлением. Девушка шла долгой дорогой, думая об этом. Лишь изредка под её длинными и красивыми ногами похрустывали сухие ветки, упавшие с деревьев. Деревья были повсюду. Куда не посмотрит Кирай — везде лес, лишь позади неё длинная тропка, но туда она идти не собирается. Она была упряма и не собиралась поворачивать назад ни при каких обстоятельствах. Пройдя ещё несколько километров, девушка увидела мимо текущую речку и деревню, совсем близко.

Кирай уже не помнила, сколько прошла, и вот наконец в её поле зрения, помимо сёл, деревень, лесов и речек, встретился смутный силуэт. Подойдя поближе, она без труда узнала следопыта-брас’гмара. Тот, завидев девушку, тут же подбежал к ней и задал вопрос:

— Воительница, куда ж ты держишь путь свой? — хрипловатым голосом медленно заговорил он с Кирай и затем добавил. — Этот путь опасен, и по нему нечасто ходят даже караваны, ведь их периодически обворовывают грабители с Лихих гор. — Он посмотрел на руку девушки странным взглядом и сказал: — Ох! Вижу, у тебя в руке копьё, но поверь, даже оно тебя не спасёт, когда против тебя выйдут бандиты большой группой, — беспокоясь за девушку, сказал он.

Выслушав брас’гмара, Кирай посмотрела на его старенькое лицо и отважным тоном решила ему ответить:

— Считаешь, что я не смогу защититься от кучки бандитов, а? — усмехнулась она с лёгкой ухмылкой на лице. — Не знаю как, но я уже убила группу таких же головорезов по пути сюда. Не спрашивай, как я это сделала, сама не понимаю… Копьё я забрала у них, и я ничегошеньки не помню о том лагере — месте, где всё произошло, — гордо и самоуверенно сказала она. Кирай явно была очень уверена в себе, а это, кстати, было очень важно для любого путешествиника. Подул лёгкий ветер, и волосы девушки начали развеваться на ветру. Она действительно выглядела как самая настоящая воительница.

Брас’гмар лишь поражённо поморгал, но ответил ей, не сводя с неё взгляда:

— Ну а эта метка, что у тебя на шее… Откуда она? Ты что, родом с Акастнии? - удивлённо произнёс он.

Его вопросы удивляли её даже больше, чем откровение её приёмных родителей, но ей стало невероятно интересно узнать у брас’гмара про метку, про то, где ей можно было обучиться знаниям и управлению силами, которые бурлили внутри неё, научится использовать силу во блага народу. Кирай решила попытать удачу и найти ответы на свои же вопросы. Она переспросила брасг’мара:

— Послушай, я сама ничего не знаю ни о метке, ни о Акастнии. Изволь же, расскажи мне, где я могу обучиться магии, есть ли в округе опытные мастера, способные меня обучить владению своим даром? — сказала она и на несколько шагов подошла к незнакомцу.

Брас’гмар ответил расплывчато:

— Я знаю одного мага, и он, возможно, тебя может обучить. Но, боюсь, он не возьмёт тебя в свои ученицы, слишком уж ты юна, — добавил он с усмешкой. — произнёс он и отвёл взгляд на деревья в стороне.

— Извини? Между прочим, я уже не юная девушка, мне шестнадцать лет, и я готова ко всему. Внутри меня живёт сила, убивающая разбойников, буквально испепеляя их, и ты считаешь, что твой маг меня не примет? — строго, добавив каплю злости, сказала Кирай.

Этот резкий, немного язвительный вопрос заставил брас’гмара пересмотреть своё мнение и не на шутку испугаться. Тот, после непродолжительных раздумий, ответил:

— Ладно, уговорила. Идём со мной, на этой тропе не место юным девушкам, владеющим столь древними силами. Меня, кстати, зовут Агейстус. Приятно знать. — произнёс он и вновь посмотрел девушку.

Брас’гмар направился вдаль по дороге, Кирай тут же последовала за ним. Медленно, но уверено они двигались к цели. Так они начали свой путь по Разбойничьему тракту к башне таинственного мага, который, судя по рассказу нового знакомого, мог бы научить её контролировать свой дар и поделиться с ней знаниями. Она жаждала как можно больше узнать о своей метке, из-за которой она, сломя голову, отправилась в это ох какое непростое путешествие. Они старались как можно тише пробираться сквозь деревья и не наступать на ветки, разбросанные по дороге. Шаг за шагам они двигались к цели. Лес, казалось, был бесконечен.

— Будь осторожна, воительница, — предостерёг Агейстус, когда они свернули с Разбойничьего тракта на тёмную и узкую тропку. — Где-то здесь расположен лагерь идолопоклонников культа Куашада. Они считают этого аспекта богом крови и даже иногда, — переходя на полушёпот, прибавил он, — приносят ему в жертву путников… — Последние его слова прозвучали слегка пугающе.

— И зачем тогда мы идём по этому пути? — иронически хмыкнула Кирай, ответив так же тихо продолжая идти за мужчиной.

— Видишь ли, это единственный путь до обиталища моего старого знакомого, — поспешил пояснить Агейстус. — Других дорог нет. — произнёс он и поглядел по сторонам.

— Ладно, тогда пош…

— А… новые жертвы для нашего Великого Бога подоспели, — внезапно послышался громкий, но гнусавый голос. — Аколиты, схватить их живо! — сказал он зловеще.

Брас’гмар и воительница не заметили, как оказались в самом центре лагеря идолопоклонников. Нет, их нельзя было упрекнуть в невнимательности, — Кирай давно чувствовала неладное, — но сам по себе лагерь был так спрятан за семью печатями заклятий, что и самый внимательный бы не нашёл.

А потом произошло нечто странное. У Кирай вновь возникло ощущение, будто она не хозяйка собственного тела, а её место заняло что-то могущественное, что она не в силах была описать. Внутри неё снова начал гореть огонь. Сила внутри неё проснулась и, захватив контроль над её телом, прокричала:

— Жалкие людишки, поклоняющиеся жалкому аспекту. Убогое зрелище. Но ничего, сегодня я положу конец вашим злодействам, выжгу вас, как хворост! — пророкотала она жутким и злобным голосом, от которого бежали мурашки по коже.

Откуда-то из глубины леса — а может быть, из-под земли? никто тогда точно не понимал, всё было как в тумане — послышался грозный голос аспекта и повелел:

— Девчонка обладает невероятной силой. А ну взять её — я выпью её силу! — сказал он и откуда-то из леса подул сильный ветер.

— Мой повелитель, повинуюсь вашей воле, но после… можно нам распить её кровь и съесть её плоть? — пресмыкаясь, спросил главный жрец.

— Делайте с этой шавкой всё, что захотите, но только после того, как я выкачаю из неё всю жизненную силу!

— Грязный, глупый, падший аспект, мои силы не будут твоими! Я — дочь Алафейра, и от его имени я испепелю тебя и твой жалкий культ. Ваше присутствие в этом мире оскверняет его ничуть не меньше, чем Осквернитель, заточённый в недрах Тёмного края.

— Эта девчонка ещё смеет нас оскорблять и угрожать нам! Схватите её и подвергните кровопусканию! Я желаю испить её крови! — закричал аспект крови Куашад.

— Я положу конец этому жалкому культу. Приготовьтесь к прожарке, уроды, — чуть ли не прокричало существо внутри Кирай, стоя почти неподвижно. Не было даже слышно вздохов от девушки. Она выглядела не как живая, но и не как мёртвая.

Наконец она вздохнула, и из рук её вырвался сгусток огня, который она превратила в два пылающих меча, рассекла ими воздух вокруг себя и тем самым выжгла всех слуг кровавого аспекта. Она создала пылающее копьё и, бросив его в Куашада, сожгла его плоть, и за несколько секунд тот превратился в горстку пепла. Смотреть на такое было трудно... Почти сожжённые тела лежали на дороге и нагоняли на путников ужас.

Сама же Аша, как ни в чём не бывало, затихла и вернула Кирай контроль над телом. Та, в свою очередь, потеряла память о случившемся. Всё это время Агейстус, стоя за деревьями, наблюдал за происходящим с открытым ртом, когда всё кончилось, выбежал откуда-то справа и шокированно произнёс:

— Кирай, что это сейчас было? — после чего добавил удивлённым голосом:

— Теперь я понимаю, что за сила внутри тебя сидит, и я думаю, ты готова к встрече с Магом Белой башни! — произнёс Агейстус, ещё пребывая в шоке от увиденного.

Они уже начали идти быстрее по лесу, ускорили шаг, и Кирай перестала летать в облаках. Она думала только о встрече с магом и иногда вспоминала смутные кадры произошедшего.

После часа блужданий по Бандитскому тракту Агейстус привёл Кирай к Белой башне, стены которой посерели от сырости и заросли мхом. Выглядела она слегка жутко и таинственно. Да, именно таинственно. Из рассказов Агейстуса Кирай узнала, что маг уже десять лет из башни не выходил по каким-то своим причинам и лишь изредка продавал ему зелья ловкача, но учеников он не брал принципиально.

Агейстус вместе с Кирай ближе подошли к башне. Башня находилась наверное, в самом центре леса. Она была слегка наклонённая в сторону. Мужчина постучал в дверь. Долго из-за двери не доносилось ни единого звука. Кирай сильно волновалась и у неё стало быстрее стучать сердце. Но всё же она открылась, и из неё вышел мужчина преклонных лет с седой бородой до торса и жёлтыми глазами. Его глаза выглядели слегка пугающе. Он посмотрел на них, после чего сердито проворчал:

— Агейстус, я же уже тебе говорил, что больше не продаю зелья таким проходимцам, как ты! — после чего он перевёл взгляд на Кирай и, внимательно рассмотрев её одежду, добавил злобно:

— Кто это с тобой, Агейстус? Очередная твоя «весёлая» спутница с вечеринок?

— Тадеуш, это не очередная девушка с вечеринок! — рассеянно промямлил Агейстус. — Я сам только что наблюдал, как она испепелила целую секту кровопоклонников вместе с их божеством. На её шее метка, которую, я думаю, ты уже видел в своей долгой жизни.

— Мне наплевать, Агейстус, я больше не беру учеников, а тем более учениц! И похоже, эту девчушку не научили ничему важному! — озлобленно проворчал Тадеуш, после чего добавил холодным тоном:

— Возможно, она даже не слышала о том, что именно из-за таких пытливых умов и началось Нашествие мёртвых! — возможно, слегка зло ответил он.

Закончив, он захлопнул дверь прямо перед носом Кирай. Она почувствовала усталость. Она прошла столько, она так волновалась, а теперь её старания просто пропадут зря? Нет, так нельзя! — думала она.

— Прости, незнакомка, Тадеуш был единственным магом в округе, который хоть что-то понимал в той дисциплине, что тебе нужна, — разочарованно произнёс Агейстус, после чего спросил у Кирай:

— А ведь я так и не услышал твоего имени… Может, перед тем, как мы разойдёмся, ты мне его назовёшь?

— Моё имя Кирай, и, как я поняла, передо мной только что стоял Тадеуш Кровенин Великий, маг рода людского! — решительно ответила Кирай, после чего добавила с явной злобой:

— Мне наплевать на то, что он не берёт учеников, я хочу у него учиться! Даже если дух внутри меня спалит этот чёртов лес дотла! — прокричала она и топнула ногой. Её уже явно ничего не могло остановить. Девушку словно подменили и она больше не контролировала себя.

— Что ж, хочу пожелать тебе удачи, Кирай. Тадеуш уже очень давно никого не брал себе в ученики, наверное, опасается повторения истории с Нашествием мёртвых. Ведь тогда группа его учеников спёрла у него запретный том и открыла разрыв в Круговерть Мёртвых в Насмине! — рассказал Агейстус.

— Повторюсь, мне наплевать на его страхи! Он единственный человек, который может мне рассказать обо всём! Возможно, даже знал моих настоящих родителей, поэтому я не сдамся! — громко прокричала Кирай.

— Дело твоё, юная Кирай. Прощай. Увы, но здесь наши пути расходятся. Однако, не исключаю, что когда-нибудь мы вновь пересечёмся, — попрощался Агейстус и развернулся смотря на высокий и зелёный лес.

Склонив голову, Брас’гмар развернулся и пошёл своей дорогой. Вскоре он удалился настолько, что вновь на горизонте стал виден лишь его силуэт, как тогда, когда они повстречались. А Кирай сидела и провожала его взглядом. А что ещё оставалось?

Со вздохом девушка решила, что всё-таки должна, просто обязана показать Тадеушу, на что способна. Сидя на камне, она отчаянно пыталась зажечь огонь, не используя предметы для розжига. К её удивлению, многие попытки оканчивались удачей, но пламя вспыхивало лишь на пару мгновений.

«А может, и нет у меня никакого дара? — внезапно промелькнула мысль в её голове. — Может, всё это — лишь страшный сон?»

И тут же, только она об этом подумала, огонь разгорелся сильнее, радостно потрескивая, и взметнулся высоко до крон деревьев. Тотчас же в лесу послышались яростные крики и топот ног.

Разбойники. Кирай не видела их, но буквально чувствовала, как они подкрадываются к ней со спины всё ближе и ближе… Аша же внутри неё выжидала, как охотник, удобного момента, подпускала их всё ближе и, когда оставались считанные шаги, вновь перехватила контроль над телом Кирай и громогласно окликнула разбойников:

— Болваны, вы считаете себя бесшумными? — насмехаясь, произнесла Аша, после чего, обернувшись, безумно улыбнулась, смотря прямо в глаза разбойников. — Но, по факту, вы лишь куски дерьма, крови, мяса и костей, и вы, глупые идиоты, превратитесь в куски прожаренного мяса!

После чего она создала поток синего пламени, который за секунды превратил разбойников в обугленные скелеты. Смотревший на всё это с башни Тадеуш поразился. Такого на своём веку ему видать ещё не приходилось. Значит, не наврал плут Агейстус, и девчонка правда стоит того…

Он спустился вниз, открыл дверь и крикнул ей вслед, махая рукой:

— Эй, пироманьячка! Заходи живо в башню, пока ещё больше внимания не привлекла к себе! Не хочу, чтобы эта падаль обосновалась в моей башне.

Придя в себя, Кирай с трудом произнесла:

— Спасибо Вам большое, Магистр, Вы очень добры ко мне.

— Молчать! Девчонка, я делаю это не ради тебя, дурья башка, а чтобы разбойничья шайка не нагрянула сюда и не разграбила мою башню, — возмущённо проворчал Тадеуш и закрыл за девушкой дверь.

— Прошу меня простить за мою глупость и самонадеянность, но я не контролировала происходящее и очнулась только тогда, когда они уже были мертвы… — опечаленно произнесла Кирай. Собственно, именно из-за этого она и пришла сюда — чтобы научиться контролировать свою потрясающую силу.

Закрыв дверь башни за Кирай на ключ, Тадеуш поинтересовался у неё:

— Так откуда, говоришь, у тебя на шее эта странная метка?

— Всё время, сколько себя помню, эта метка была на том месте на моей шее. Я не знаю, откуда она и что она значит, — грустным голосом ответила Кирай и посмотрела на мага.

— И почему же ты не можешь контролировать свой дар? Это же ведь элементарно! Ведь ты явный аспект — та, кто носит внутри себя божественное создание. У твоего явно есть своя цель, которой она следует. Что же, раз уж я впустил тебя, не составишь мне компанию? — ворчливо произнёс Тадеуш, расспрашивая Кирай о её даре, после чего добавил:

— Выпей рамморина со мной, а завтра мы начнём твоё обучение. Но не думай, что будет легко, — проспишь и будешь убирать всю башню с утра и до вечера! — сказал он и прошёл в одну из комнат на первом этаже. В комнате стоял большой стол и вокруг него столы. На столе стояли маленькие чашки и блюдца. Так же там было большое окно закрытое такой же большой решёткой, а на стене весели картины. На них была эта башня и сам маг. На полу же лежал большой и мягкий ковёр красного цвета. И в целом комната выглядела как самый настоящий королевский замок. Кирай скорее захотелось иследовать эту загадочную башню. Она даже слегка задумалась о том, что будет дальше и замедлила шаг, но уже совсем скоро перестала летать в облаках и ответила магу:

— Не беспокойтесь за меня, я дочь кузнеца и к физической работе вполне готова, — радостно промолвила Кирай.

— Вот именно! Здесь не кузница твоего отца, а магическая башня, исследовательская лаборатория и библиотека! — возмутился Тадеуш и сел на один из стульев. За ним села и Кирай.

Глава II - Наставники и ученики

Следующим утром девушка удивила пожилого Магистра своей пунктуальностью. Она начала выполнять свои задания быстро, но аккуратно. В общем, всегда следила за временем и придерживалась режима. Рано вставала, посвещала время заданиям, что давал ей маг и конечно же не забывала забегать в библиотеку, чтобы узнать, как правильно выполнить то или иное задание. Так же в её комнате, что маг отделил ей на башне всегда был порядок.

Обучение началось с основ магии. И первым испытанием новоиспечённой был розжиг костра. Казалось, простое задание, но Кирай не могла его выполнить. Она усердно пыталась и даже уже хотела заплакать, но посчитала, что это слишком низко для неё. Она махала руками, сосредатачивалась и вообще делала всё, что умела. Но даже если вылетала одна маленькая искорка, то она почти сразу же потухала не оставляя и следа. Прошло много времени, но на втором часу тренировки ученица всё-таки справилась с заданием, возведя огромное и невероятно красивое синее пламя с ярко-рыжими отблесками. Причём, надо заметить, что без всякой помощи духа. Девушка с радостным лицом начала смеяться и прыгать от счастья. Наконец-то, у неё получилось! Это действительно была настоящая радость для юной ученицы, но она даже и не могла представить, что её ждёт дальше. Впереди у неё ещё был невероятно сложный и долгий путь в настоящие чародейки, который она очень хотела пройти и уже без сомнений считать себя настоящей чародейкой.

Помимо этого, конечно, было множество других испытаний. Без этого никак нельзя, в конце концов. Были сражения разного рода — и с манекенами, и с противниками. Была не забыта и подготовка к выживанию — построить шалаш, защитить его заклинанием от нежелательных гостей и всякое такое. Как это ни было удивительно, но Кирай справлялась со всем невероятно быстро — поначалу ей, конечно, требовалось много времени, но с каждым разом она всё более оттачивала мастерство, сноровку и реакцию и вскоре уже всё схватывала на лету. Для неё уже не являлось проблемой разжечь костёр или постоять за себя. Бои с манекенами так же ей уже не казались сложными и она слёгкостью их побеждала. Построить шалаш? Да, это тоже уже была далеко не проблема для Кирай. Да ещё какой! Не шалаш, а замок с башнями! Но это был далеко не конец её длинного и невероятного сложного путешествия к титулу настоящего мага.

Но что-то не давало покоя её наставнику, Тадеушу. Да, он был восхищён настолько быстрым обучением, но было одно но. Старика сильно заинтересовала метка носительницы, и тот попробовал найти хоть крупицу информации о ней. Он особенно много времени проводил в библиотеке. Читал различные книги, накидывал разные версии. Бывает, придумает много версий, а потом думает. Выписывает возможные варианты, откуда эта девушка, что за сила у неё и чего эта сила хочет. И самое главное — Опасна ли она для девушки? Или желает исключительно добра? Пожалуй, большее количество времени он проводил в раздумьях о метке девушки. Да и невероятная сила духа, что жил у неё внутри была не забыта. Пожалуй, на первом месте была всё же невероятная сила девушки, так как девушка пользовалась неизвестной ей силой. А вдруг, эта сила опасна? Может, хочет завладеть разумом девушки? Да, это и волновало его. Хотя, почему этого до сих пор не случилось? Нет, эта версия не подходит. И так проходила большая часть его времени.

Как он ни старался, ничего толкового он о ней не нашёл, как будто её жизнь была окутана завесой тайны с самого её рождения. Кроме сведений об отце-кузнеце и матери-знахарке, совершенно ничего не было. Эта загадочная метка не выходила у него из головы. И тогда после долгих раздумий он вспомнил кое что.

Вспомнил он о женщине родом с Аккастиона, родины всех сильных чародеев, которые после неудачного эксперимента с некой Перчаткой Огня вызвали извержение скверны, полностью уничтожившей всех чародеев в древнем храме Аккастоде. Всех, кроме одной чародейки, впоследствии вернувшейся с той же меткой на лице. Не она ли это? — встал вопрос. А что если это действительно она? Но, чтобы это узнать, было не обходимо собрать ряд доказательств. И тогда уже знать точно. Было несколько вариантов как это сделать: поговорить с самим духом, может, она что-то знала? Или же продолжить тратить время на чтение различных книг, не получая никакой информации. Конечно же, первый вариант был значительно лучше и дал бы больше информации. Но не смотря на свои мысли, он решил выбросить всё из головы и лучше заняться обучением девушки. Раз принял — обучай.

Юная девушка тоже думала об этой метке, но не так сильно, как её наставник — её голова была забита несколько другим. А пока Кирай упорно изучала магию, старательно впитывая знания, которые ей давал Кровенин. Вот это и вызвало в мыслях старого мага вновь стремительно нарастающие подозрения, надоедливые, как гоблины, которые он быстро отмёл в сторону и продолжил её учить. Она была сильная и старательная, а без этого нельзя. У неё было всё, что бы стать сильнейшей. Да и желание было, причём, достаточно сильное. Все новые задания от мага девушка выполняла с такой лёгкостью, как строила шалаши, буквально за несколько часов, если не минут. А это был давольно хороший результат, по сравнению с предыдущими его учениками.

В сомнениях Тадеуша ещё сильнее въелась ещё одна дилемма. Дух. Дух, что сидел внутри Кирай, так умело владеющей школой магии огня, причём безжалостно, с маниакальной страстью убивавшей всех, кто угрожал жизни её проводницы. Вот он и не давал покоя магу. Опасен ли он для окружающих? Что он хочет? — снова начали появляться вопросы один за другим. Как правильно им управлять? — этот вопрос уже давно мучал не только Кирай. И если раньше его всё таки больше волновала сама девушка, то теперь он думал исключительно о духе.

Тадеуша интересовала именно связь между духом и проводником. Долго думал старец над тем, что же с этим делать. В итоге он решился обучить Кирай общению со своей защитницей, если даже она преследует свои цели, потому старался не вызвать агрессию духа божества, сидевшего внутри Кирай. Он начал с простого — концентрации на своих мыслях. Это поможет девушке избежать неожиданных встреч с потеряй памяти и тому подобным.

Для начала Тадеуш решил раскрыть её природные способности, а лишь потом заняться её связью с божеством. Это было не менее важно и могло ответить на некоторые вопросы мага. И что поражало его до глубины души, это то, что никто из его бывших учеников с подобным рвением не поглощал даваемые им знания и был способен на подобную обучаемость. Кирай явно была уверена в себе и строго следовала за своей целью.

Спустя ещё три месяца он всё же решился на образование связи между Кирай и её могущественным божеством. Он посадил её в Круг заклинателя. Девушка начала обряд, благодаря которому она смогла бы связаться с духом внутри себя. Обряд не был особо сложным, но некая опасность в нём всё же была.

Опасность обряда состояла в том, что дух мог решить, что на её жизнь собираются покушаться. Но Тадеуш считал, что это единственный способ понять, что происходит внутри головы Кирай, и почему она каждый раз теряет память о произошедшем во время сражений. Во время обряда он погрузил Кирай в глубокий транс, благодаря которому она могла проникнуть в глубины собственной души и найти там духа, который её защищает, и побеседовать с ним.

Недаром говорят, что судьба человека — это дорога длиной в жизнь. Вот и душа оказалась удивительно похожа на дорогу, ведущую куда-то вдаль, в туманную темноту, которой нет конца. Забираясь всё глубже и глубже в поисках таинственной силы, что оберегала её, Кирай вначале шагала осторожно, затем всё увереннее. Ей открывалось давно забытое — всё, что долгое время лежало где-то в глубине дороги, теперь всплывало в сознании, буд-то произошло это совсем не давно. Вспомнилось ей и то, как её приёмные родители сказали ей правду, и то, как она ушла из дома, и даже то, как она однажды подожгла сарай соседей. Вспоминались и хорошие и плохие моменты из её жизни. Встречалось на пути множество мрачных расплывчатых теней, принимавших пугающие образы, — давно похороненные детские страхи, стремившиеся остановить её, но Кирай испепеляла их одним взглядом — уроки Тадеуша даром не прошли. И она была очень благодарна своему наставнику.

Вот наконец показался вдали окутанный туманом перекрёсток дорог. Сквозь белую пелену Кирай разглядела, что там стоит девушка ненамного старше её на вид, но с синей кожей и исходящим от тела свечением — будто она была охвачена пламенем, не причинявшим ей никакого вреда. Ученица Тадеуша поняла: вот она, её цель, дух, столько времени не дававший ей покоя. Также она увидела у духа крылья и огненные волосы. Дух был больше похож на какого-то ангела. Да, ангела огня. Огня и света, а может быть, даже и добра.

— Здравствуй, моя любопытная проводница. Имя моё — Аша. Я знаю, что у тебя много вопросов ко мне, но отвечу я одним ответом. Потом поблагодаришь, — усмехнулась Аша, после чего продолжила: — Отныне мы будем действовать вместе как единое целое, поэтому не будет этих «отключек» и прочего дерьма, с которыми ты из-за меня сталкивалась. Обещаю, что больше не буду перехватывать контроль над твоим телом, — сказала она и посмотрела на Кирай огненным глазами.

— У меня другой вопрос, мучающий уже очень давно… Что за метка, которой меня наградила моя настоящая мать? И вообще, кто они — мои настоящие родители? — с любопытством спросила Кирай.

— На этот вопрос я пока тебе не могу дать ответ. Может, со временем, — произнесла Аша через мгновение, после чего улыбнулась. — А что касается твоей метки, то это побочный эффект эксперимента аккастнийских магов, убивших себя из-за своей нескромной глубокой глупости и безрассудства. Им хотелось постичь все тайны реликвий моего отца — Алафейра. И оно же их погубило.

— То есть ты богиня? — удивлённо спросила Кирай у Аши.

— Ну… Почти. Я — младший аспектрал пламени, но отец не успел меня обучить из-за этого проклятого Осквернителя, — скромно ответила «богиня».

— И всё же… Что означает моя «метка» в свете последних событий? — неожиданно спросила юная ученица и подошла ближе к духу.

— Лишь то, что ты являешься моим воплощением. В остальном это, скажем так, твоё родимое пятнышко, тем не менее, дающее тебе особые силы, вплоть до управления элементами, возможность видеть скрытое и много чего другого. Ну, тут ты не пугайся свалившемуся могуществу, я буду держать его под незримым контролем, — с загадочной ухмылкой объяснила Аша.

— Что тебе от меня нужно? И чего ты хочешь и ищешь? — всё же Кирай питала неуверенность к тому, кто сидел у неё внутри. Всё же это была могущественная и пока что не известная для Кирай сущность. Не каждый день ей удаётся поговорить с чем-то подобным, и поэтому она хотела знать всё. Что? Где? Когда? — возникал целый ряд вопросов у Кирай, но она выбирала самые важные, которые интересовали её ещё с детства.

— Моя цель тебя не касается, но скажу лишь одно — мне нужен тот артефакт, из-за которого погибла половина магов Аккастии. Повторюсь, в нём заключена сила моего отца, и я не хочу, чтобы он попал в чужие руки. Я в последний раз спрашиваю тебя, ты поможешь мне отыскать Перчатку, и кто бы ни встал на нашем пути, ты будешь верить только мне? — спросила Аша и протянула Кирай руку.

— Думаю, у меня не так много вариантов. Да, я готова тебе помочь, если ты прекратишь беспричинно завладевать мною! — решительно произнесла Кирай, сверкая глазами, полная уверенности в своих словах.

— Хорошо, но ты немедленно должна начать обучение у Магистра Кровенина. Он хороший человек и очень сильный маг, который много раз догадывался обо мне. Никому, кроме него, не говори обо мне. Люди — народ суеверный и могут подвергнуть тебя анафеме или вообще экзорцизму, а это нарушит наложенную Тадеушем связь, — резко сменив тон, холодно объяснила Аша.

— Хорошо, тогда я возвращаюсь в реальный мир и говорю о тебе магистру и больше никому. Договорились, — произнесла Кирай и взяла руку Аши. Она почувствовала, что теперь она точно единое целое со своим духом. Также она почувствовала нечто тёплое и доброе.

— Магистр теперь в курсе, кто я такая, иначе он бы тебя сюда не посылал. Это означает, что ему можно доверять, и он не расскажет никому, да и ему не поверят даже, несмотря на его важные дела в прошлом. — усмехнувшись, ответила Аша и исчезла. Транс был завершён.

Вернувшись в своё тело, Кирай рассказала обо всём случившемся в глубинах её души Магистру Кровенину, и всё, чего он ожидал и опасался, вмиг подтвердилось. Однако это не помешало продолжению её учёбы, чтобы рано или поздно её силы не послужили тьме и Осквернителю, что томится в Тёмном краю, ожидая своего тёмного часа. И, возможно, кровь избранницы огненной богини откроет его древнюю темницу, но она сама не подозревает о том, что будет её ждать в будущем.

Следуя наставлениям Тадеуша и Аши, жившей внутри неё, Кирай тихо-мирно шла к той цели, которая была нужна Аше — отомстить Осквернителю за гибель её отца и положить конец его планам по добыче искажённого минерала. Кирай лишь следовала указаниям, шла по тому пути, который ей уготовила Аша, и никому, даже самой Аше не был известен исход той битвы, что развернется на заре веков, в месте, что пропитано скверной насквозь.

Но пока она училась осваивать новые знания и училась использовать свои новые возможности на благо, зло не стояло на месте. На стороне зла так же был прогресс в воплощении их планов. На сторону зла с каждым днём приходило всё больше существ. Некоторые из них преследовали какие-то свои цели, например, отомстить кому-то, а некоторые лишь хотели помочь злу воплотить в реальность их отвратительные планы.

Баронесса стояла на балконе замка, оглядывая свои владения. Над ними сгущались тяжёлые и чёрные, будто вороново крыло, тучи — верный признак беды. Огромные просторы погружались в темноту. Зелёные сады, скамейки стоявшие во дворе замка погружались во тьма. Начали доносится и звуки грома. Здесь, в этом саадахарском поместье, она когда-то обвенчалась с бароном... а потом, через несколько недель, самолично умертвила его ядом, подстроив всё так, чтобы никто не догадался ни о чём. И надо сказать, что её план был довольно хорошо продуман и даже сейчас никто не догадывается, что это было её рук дело.

Кровавая баронесса, основательница культа Осквернителя Лацилла, а ранее аккастионская чародейка, чувствовала, что не время медлить. Долгое время она искала — и вот наконец напала на след утерянного храма, в котором когда-то много лет назад она почти смогла коснуться желанного могущества, но один глупец, не рассчитав ингредиенты, совершил ошибку, стоившую многих жизней. Единственным ярко-зелёным глазом она оглядывала лежащие перед ней просторы: второй глаз был отнят у неё Осквернителем, но, конечно, не задаром — лишившись его, она получила возможность заглядывать далеко в события минувших дней. Тем самым она ещё сильнее скрепила свою связь со скверной, о которой никто, естественно, не подозревал. Её способность не редко и помогала ей, и мешала.

Всё нутро Лациллы говорило: Аккастод близок. Наконец-то, наконец она вернёт себе по праву заслуженный артефакт, который её чуть не погубил, но не сумел сломить.

И Осквернитель будет доволен.

Кирай стала учиться ещё усерднее, тренируясь, не жалея сил, чтобы заслужить похвалу магистра. Её способности росли поразительно быстро, это одновременно и радовало старика, и беспокоило, ведь она легко могла прикоснуться к запретным знаниям того самого тома, который восемнадцать лет назад начал Нашествие мёртвых. Он видел, как её пытливый острый ум тянулся к знаниям, и с каким усердием она читала древние тексты фолиантов его библиотеки. Кирай начинала больше времени проводить за книгами, изучая новую, ранее неизвестную для неё информацию. Ей это очень нравилось и Кирай некогда было скучать. Целыми днями она практиковалась в магии, читала и делала вывод из проделанной работы.

Тадеуш активно содействовал жадному до знаний уму Кирай, понимая, что если ей не дать знания, то она может прибегнуть к источникам более тёмным и опасным и стать чёрной колдуньей, чего ему конечно же очень не хотелось. Он надеялся на то, что она поступит правильно и всегда будет выбирать правильный путь к своим целям. Маг надеялся, что девушка станет светлой и доброй,будет помогать людям и стоят на стороне добра, не обратится к тёмной стороне, как, кстати и хотела когда-то приёмная мать Кирай. Он поклялся на древней книге заклинаний, что сделает из молодой колдуньи могущественную, светлую и милосердную чародейку, которая, несмотря на божественного духа, сидящего внутри её души, не будет испепелять каждого встречного. И даже возможно сможет заступиться за других.

Спустя два года обучения случилось то, что можно было ожидать — мысли, силы и разумы Аши и Кирай слились воедино, и они начали учиться уживаться друг с другом без каких либо проблем, пользоваться общими силами и готовиться к битвам с реальными врагами. Они словно дополняли силы друг друга. Их совместные способности были нужным им путём к победе над злом. Врагов они не боялись, скорее предчувствуя пробуждение тех тварей, что зовутся вестниками скверны, которые будут нести волю Осквернителя в мире.

Ведь возрождение Неф’Раакса будет означать начало конца для всего Эйнна и всех душ, что его населяют. В течение проведённых в заточении лет Сын хаоса стал очень озлобленным, возжелав свободы. Он пойдёт на всё, даже на контроль разума, которым он в совершенстве овладел, набирая всех отчаявшихся, жадных до власти и знаний, ущербных отбросов, которых весь мир отверг и бросил, и повелел своей главной приспешнице, Кровавой баронессе, их собрать вместе.

Обучение молодой колдуньи шло полным ходом, и она с лёгкостью обучалась простым заклинаниям и чарам. В её арсенале уже было огромное количество заклинаний на разные случаи жизни — оцепенение, притяжение к себе предметов и даже остановка времени. Но вот на сложные виды магии у неё уходило не меньше недели, потому что обучалась она как духом, так и телом. Тадеуш обучал её магии в реальности, тогда как Аша укрепляла её дух через разум, расширяя её потенциал, делая из неё идеальную проводницу для себя и своих божественных замыслов, и чем дольше заходило обучение, тем сильнее становился объединённый дух Кирай и Аши. У Кирай оставалось как можно меньше времени на безделее. Она не теряла зря время и посвещала все свободные минутки, которых, кстати у неё было не так много, на обучение магии.

Они с Ашей комбинировали их общие способности, защищаясь как единое целое, и стремительно атаковали иллюзорных болванчиков. Аша многое показала и рассказала Кирай, вплоть до гибели своего отца, что естественным образом удивило её, ведь как божественный младенец мог запомнить то, что происходило в то древнее время? Как оказалось, она родилась в древнем роду оракулов и отличалась от других ассураев. Аша могла видеть больше, чем другие, что и отличало её от других духов. Она была действительно могущественным духом, помогающим при этом Кирай. Кирай была благодарна своей проводнице и старалась прислушиваться к её советам и подсказкам.

Аша могла видеть даже то, что было очень давно, что и делало её намного сильнее. Она была последним представителем рода духов Эфира, которые могли менять форму и стихию в зависимости от местности, которой коснулись ноги их воплощения. Прибыв из Археллия, её семья собиралась превратить этот небольшой мир в колыбель аспектов. Но теперь, когда ядро мира заражено скверной, об этой мечте можно надолго забыть лишь потому, что, если даже скверна Осквернителя уйдёт, ядро будет ещё долго рассадником его влияния.

Прежде всего Аша стремилась научить свою проводницу контролю формы, но она также понимала, что на это уйдёт много времени, пока её разум привыкнет к особенностям мышления Аши.

Однако, на удивление Тадеуша и Аши, сама Кирай легко принимала знания, которые ей преподносили, и усваивала их. Она стала по истине сильной чародейкой и уже могла постоять за себя. К своим восемнадцати годам её обучение, увы, подошло к концу, и она попрощалась с магистром. Конечно, она была очень благодарна ему за то, что он её научил тому, что она раньше даже и близко не могла делать. Для неё открылся удивительный мир магии и информации, что её очень радовало.

Теперь, когда девушка была свободна от обучения, распрощавшись с наставником, юная колдунья отправилась в путь на поиски того, что так просила найти Аша. Вот наконец и закончилось её обучение. И лежит теперь перед ней дорога в неизвестность. Впрочем, и неизвестность не страшна, когда в тебе живёт огненный аспектрал, поджаривающий разбойников не хуже заправского повара. Именно это и успокаивало девушку. Даже если она не справится с кучкой разбойников, то на помощь ей может прийти могущественный дух, с которым они уже давно стали однии целым. И всё же сражаться ей предстоит кое с кем посерьёзнее обыкновенных бандитов. На её пути могут встретиться самые сильные и жуткие монстры, но и это не могло её остановить. Да и теперь она могла постоять не только за себя, но и помочь другим, как, кстати и хотела её приёмная мать и маг. И надо отметить, что она теперь может защитить себя не только с помощью оружия, но и с помощью магии. Она медленно, но уверенно вышла из башни и тем самым начала свой нелёгкий и скорее всего, долгий путь.

Кирай свернула с дороги и углубилась в лес, окружавший башню Кровенина. Лес молчал, словно чего-то ждал, и только ветер шевелил его кроны да изредка пролетала птица в небесах, издавая какой-нибудь звук. Долго блуждая по чаще — она уже потеряла счёт времени, — колдунья наконец почувствовала хоть какие-то признаки жизни. И ещё какие признаки: стук, треск, топот и невероятно громкие крики! Словно кто-то крушил что-то.

Кирай тут же ринулась сквозь листья и ветки, хлеставшие по телу, на звук. Она ещё никогда так быстро не бегала. Наконец впереди замаячила поляна, где явно происходило сражение, и колдунья затормозила, спрятавшись за кустами. Конечно, её никто не заметил, так как все были заняты сражением. Глазам открылась необычная картина: небольшая и весьма разношёрстная группа наёмников билась с двумя взрослыми троллями, вооружёнными огромными дубинами, которыми они махали во все стороны, пытаясь попасть по противникам. Их противники ловко уворачивались от их ударов и в ответ сами их атаковали своими острыми мечами. Людей было точно не больше 10 человек, но Кирай не могла посчитать их, так как они очень быстро бегали по поляне. В стороне кто-то стрелял по троллям из лука, а откуда-то справа летели странные шары, похожие на магические шары, что могла создавать Кирай. Только цвет у шаров был другой. Они были синии, как небо после грозы. Остальные же продолжали уворачиваться от ударов, но всё же один из толпы людей упал и это не было не замечено троллем. Тролль быстро подбежал к нему создавая такую вибрацию, как при землетрясении и уже замахнулся на него своей огромной дубиной.

Кирай быстро смекнула, что нужно сделать. В воздухе мелькнул яркий огненный шар, что не был похож на предыдущие, и уже через мгновение в теле одного из троллей оказалась прожжена дыра. Тот, сгибаясь пополам от боли, упал на землю, а его соратник настолько опешил, что бросил дубину и спешно ретировался в лес с странным звуком похожим на крик.

Наёмники обратили взоры на куст, из-за которого, кстати и прилетел тот самый огненный шар. За кустом сидела Кирай которая посматривала на них, и среди прочих она узнала знакомое ей лицо — это был Агейстус, тот самый, которого она встретила ещё тогда, когда ушла из дома. Для девушки это была довольно неожиданная встреча.

Он не сразу узнал в колдунье ту, что спасла его от верной смерти, и сразу же, как только заметил её, быстро подбежал и начал интересоваться:

— Кирай! Вот так встреча, две беспощадных зимы мы не виделись! Знаешь, я даже и не догадывался, что мы встретимся вновь, и ты спасёшь мне жизнь! — отдышавшись, Агейстус глянул на неё и продолжил:

— Не думал, что наша новая встреча будет так скоро! Ничего себе, да ты прожгла его насквозь! Предположу, что ты училась у Кровенина, раз в тебе столько мощи. Я мог лишиться головы, этот тролль был близок к тому, чтобы мне её размозжить!

— Смотрю, у тебя новая компания, Агейстус? — удивлённо спросила матёрая наёмница, чьё лицо было покрыто шрамами и кровью тролля. Да и не только лицо и не только у неё. Её меч так же был в крови. После этой фразы она вытерла кровь рукавом, презрительно уставившись на знакомую Агейстуса.

— Друзья, хочу представить вам Кирай, мою старую добрую знакомую, — усмехнулся Агейстус, представляя Кирай своим товарищам. Кирай же перестала прятаться за кустами и вышла к людям.

— Нам бы пригодились такие маги, которые способны прожечь дыру в тушке тролля, — захохотал высокорослый наёмник с топором в латном доспехе багрового цвета и сделал шаг вперёд.

— Кирай, познакомься с моими товарищами! Мы – братство «Коготь». Выполняем разные поручения, и нас нанимают правители, чтобы их защищали, — продолжил Агейстус, после чего продолжил знакомить:

— Эта женщина в шрамах — наш паладин, Меринц. Она очень импульсивная, добрая, когда не злая. Хмурый парень в багровых латах — Анцерон, хмур он потому, что провалил свой личный контракт, он наш защитник. Вивиан, наша заклинательница, закрытая, молчаливая, но своё дело знает. И Надин — наша библиотекарша, её пистол разит без промаха. А, ну ещё она книжный червь. — Говорил он, показывая рукой на своих товарищей.

— Я так посмотрю, ты нашёл себе подходящую компанию, — с лучезарной улыбкой произнесла Кирай, пожимая руку Агейстуса в качестве приветствия, когда тот закончил.

Меринц посмотрела на девушку и грубым голосом спросила у неё, похлопав по плечу:

— Эй, колдунья, не желаешь вступить к нам? Ты запросто уделала по силе заклинаний нашу Вивиан! Она сейчас дуется из-за этого, я её ещё такой не видела.

— Было бы очень неплохо, это, без сомнений, поможет мне в моих поисках, — улыбнулась Кирай.

— В каких таких поисках? — недоумевая, спросил Агейстус.

— Неважно, — лишь отрезала девушка и сделала шаг вперёд, оглядывая своих новых знакомых.

Глава III - Братство Коготь

— Пришли, — вымолвил наконец Агейстус на выходе из леса. — Форт Деймониак. Наша штаб-квартира, так сказать. — произнес он и сделал шаг вперёд, оглядываясь по сторонам.

Первым, что бросалось в глаза, были окружённые рвом белокаменные стены с редкими стрельчатыми окошками, за которыми скрывалась высокая, стремящаяся ввысь башня. Притом рукотворное строение удивительно гармонировало с окружающим пейзажем — позади форта раскинулось крупное озеро, и сочетание белого с небесно-синим было приятно глазу. Стоявший у ворот страж громогласно спросил пароль, Агейстус что-то совсем тихо шепнул ему на ухо. Страж махнул рукой людям, что находились около замка и были готовы в любой момент опустить мост. И вот над рвом перекинулся широкий деревянный мост, словно сделанный просто идеально, без единой царапины.

Кирай, ранее полная решимости, заволновалась. А вдруг не примут? Это ведь, в конце концов, ещё одна ниточка, за которую можно зацепиться в поисках родителей и исполнении своего предназначения. Да и просто жить на что-то надо — не век же Тадеуш Кровенин её будет содержать. Потерять всё это было бы непростительно. Так, надо сосредоточиться, иначе всё пропало. Девушка вздохнула и попыталась успокоиться идя за командой. Она старалась сделать уверенное лицо, что бы никто не посчитал её какой-то не серьёзной.

В размышлениях она не заметила, как члены братства добрались до ставки коменданта. Войдя в кабинет, Кирай подметила необычность обстановки: ничего лишнего, только письменный стол с разложенными на нём планами местности, кресло да массивные шкафы из саархадского дуба, уставленные книгами — сплошь о военном деле и тактике, хотя встречались изредка и магические фолианты. Сколько было книг — Кирай увидеть не смогла, но их явно было достаточно много. Причём книги были расставлены строго по алфавиту и не валялись где нибудь ещё. Девушка вертела головой, чтобы рассмотреть всю комнату. В комнате было маленькое окошко от которого почти не исходило света. Стены соответствовали обстановке — из слегка темноватого камня без какого либо узора. Это даже слегка напоминало башню Тадеуша, так как тут, как и в башне мага было всё в полном порядке и всё стояло на своих местах. В кресле устроился немолодой мужчина в старом потёртом военном кителе, сложив руки на внушительном круглом животе. Заметив вошедших, он нахмурил густые брови, взглянул на них пронзительными серыми глазами и с явным раздражением стукнул кулаком по захламлённому бумагами столу:

— Агейстус, ты кого к нам привёл опять? Небось, она тоже «очень опытный воин со всеми качествами, нужными нашему братству»? Надеюсь, ты помнишь, что стало с теми глупцами, которых ты приводил раньше? Я тебе всё же ещё раз напомню: одного сожрал Сваранок, которого вы должны были убить по поручению лорда Стромана. Вторую порвал Трифрийский Зроб и ещё несколько "идеальных воинов", что пострадали в битвах или и вовсе погибли. А теперь к делу, — мужчина наконец смягчился. — Во-первых, вы выполнили то задание старейшины Овнакса? Во-вторых, назови мне хотя бы несколько качеств твоего новобранца и тогда, возможно, я подумаю, стоит ли её брать в наше сплочённое братство. Что она вообще умеет, скажи, если умеет, конечно же? — спросил мужчина и перевёл взгляд на Кирай. От этого Кирай даже слегка разозлилась, но не решилась показать это кому-то. Но этого стоило ожидать, ведь Кирай так привыкла, что её обычно хвалят за её способности, а не вот так вслух сомневаются в ней.

— Черноглеф, она бесстрашна и очень могущественна. Да она одним огненным шаром проделала в огромном тролле дыру, что заставило его сломиться пополам! Мы выполнили поручение, и, если бы она не проходила мимо, эти тролли нас бы в кусочки пыли превратили, — произнёс Агейстус. Кирай улыбнулась и почувствовала на себе злобный взгляд Вивиан.

— Хм, дай подумать… — ответил Черноглеф и на некоторое время замолчал. — Если она даже могущественнее Вивиан, которую ещё никто не смог победить, — продолжил он после долгого молчания, — то это заставит её активнее тренироваться. Однако ей самой это не очень понравится. Впрочем, это даже хорошо, ведь здоровая конкуренция в нашем братстве не будет лишней, даже поможет скорее. Ну чтож, хорошо, пусть отправляется и в кузнице подберёт себе оружие и доспехи.

— Извольте, я вас перебью, — со скучающим видом сказала Кирай. — Я знакома с кузнечным делом и сама могу сделать себе доспехи с оружием, но, возможно, мне понадобится помощь в ковке. Я ещё давно набросала эскиз доспеха, который хотела бы изготовить, и есть хорошая мысль о модернизации моего копья. Я неплохо смыслю в военном ремесле. — сказала она и невероятно шикоро улыбнулась, чтобы глава общества знал всё, на что она способна и в дальнейшем не изволил усомниться в ней.

— Знатоки военного дела очень ценятся в нашем братстве, особенно если ты столь же могущественна, как тебя охарактеризовал Агейстус, — довольно улыбнулся Черноглеф. — Нам такие бравые девицы всегда нужны. Проходи в центральный зал и располагайся, а позже я подыщу тебе первое поручение, чтобы проверить, на что ты способна на самом деле. Не переживай, все мы когда-то были новичками, и я не исключение. Если ты действительно такая могущественная, как сказал Агейстус, то ты легко выполнишь любое задание. А пока можешь отдохнуть.

— Хорошо, но хочу предупредить: мои силы не совсем обычны, и я не совсем обычна в целом, если что не так — высказывайте сразу. — Губы Кирай растянулись в ухмылке. — своими словами она заставила лидера общества понять, что она явно не из простых. Да и интригу навела на всех стоящих в комнате, особенно на Агейстуса, который скорее хотел узнать, чему же она научилась. Агейстус был уверен, что за два года Кирай много чему научилась и она не только троллей может пополам согнуть одним ударом.

***

Половина луны тусклым печальным светом озаряла комнату, отведённую Кирай для отдыха. Комната была не самая просторная и с маленьким окошком, закрытым крепкой решёткой. В комнате так же был стол и деревянный стул и кроватью, не самых большим размером и не самая удобная. Мысли юной колдуньи путались. В сознании то и дело мелькали странные и пугающие картины — то ли это дело рук Аши, то ли сказывалось всё пережитое. Да, если честно, перенести за один день такое — это уже должно подвигом считаться. И, в довершение всего, кошмары на тонкой грани сна и бодрствования…

Он летел, раскинув огромные крылья. Кирай не могла подобрать слова, чтобы описать это, точнее всего подходило просто «Он». Более всего Он походил на дракона, но это явно был не дракон. Словно сотканный из темноты — не чёрный, а именно абсолютно лишённый света и цвета, словно не живой и не мёртвый. Как буд-то его тело состояло лишь из густого и чёрного по какой-то причине тумана. Дух, можно сказать. — Он распространял вокруг себя ауру сверхъестественного ужаса, которую Кирай из-за сидящей в ней Аши ощущала вдвойне.

Вот он, тот момент, когда она решит судьбу всего Эйнна. Когда от неё зависят жизни тысяч и миллионов людей и магов. Теперь не время бояться. Пора действовать — и положить конец скверне.

По всему телу растёкся жар, сознание оставалось в силе, но отошло на второй план, как тогда, когда Аша пробудилась впервые. Слегка кружилась голова и хотелось упасть. Из рук вырвалась струя пламени…

— Подъём! Подъём! — послышался глубокий бас Черноглефа, и Кирай вернулась к реальности. Кирай чуть с кровати не свалилась от такого громкогласного будильника.

— Кирай, я нашёл тебе задание! Чтоб через десять минут стояла в моём кабинете! — закончил он строгим голосом и захлопнул дверь. Кирай всегда просыпалась раньше и обычно никогда не просыпала. Девушку интересовало, сколько сейчас время? Несмотря на то, что была ещё такая рань, она схватила вещи. Она привела себя в порядок: причесала волосы, надела удобную обувь ну и конечно же доспехи. Причём, эти доспехи она сделала сама при помощи команды. Её копьё так же стало значительно лучше.

Утренний восход любезно освещал пыльный кабинет коменданта, окрашивая розовато-жёлтым стёкла шкафов, за которыми ровными рядами, словно люди на параде вовремя марша, были выстроены книги. Всё несомненно было идеально поставлено. Черноглеф снова сидел в кресле, потягивая из кружки саархадский кофе. С резким ароматом дешёвого напитка смешивался запах старых книг и пыли, летающей мелкими кусочками в воздухе.

– Лорд Вестал, верноподданный Маарканской империи, нанял нас, чтобы мы убили существо, забравшееся в его поместье и наводящее на его семью и прислугу ужас, — сообщил Черноглеф. — За компанию с тобой отправится Вивиан. Если справишься, то станешь полноценным членом братства «Коготь». — сказал он, когда обе девушки уже стояли у него в кабинете и внимательно выслушивали каждый звук.

— Меня посылают на задание с этой недоучкой? — Вивиан тяжело вздохнула и закатила глаза. — Я сама могу его прикончить, зачем ещё с этой возиться? — недовольно произнесла она и перевела взгляд на Кирай, которая стояла и смотрела на командира. Девушка явно была самовлюблённой и не хотела конкурентов, ну или даже возможно боялась.

— Нет, Вивиан, ты отправишься с новенькой, это её испытание. Если не справится, то значит, нам пора изгонять из наших рядов Агейстуса, — отрезал Черноглеф.

— Ах, я прослежу за ней. Вдруг её способности преувеличены, и, кроме как сидеть, дрожать за кустиком и кидать огненный шарик, она ничего не может? — надменно усмехнулась Вивиан.

***

Когда Кирай и Вивиан добрались до поместья лорда Вестала, они поначалу не поняли, что дошли до места своего назначения. Потому что в поместье царил полнейший беспорядок. Причиной этого беспорядка и предстояло заняться. Поместье было настолько разгромленно, что создавалось ощущение, словно это был уже давно заброшенный замок, отданный под пресмотр призракам. Это место действительно наводило ужас на девушек, несмотря на то, что они обе были могущественные волшебницы. Повсюду были валялись порванные книги. Мебель была перевёрнута, а некоторая и вовсе разломана на несколько частей. Например, большой стул валялся на полу в не самом лучшем виде. Но если хорошо прибраться в поместье, то оно могло бы стать очень даже красивым. Хотя, на восстановление этого здания должно уйти не мало средств и времени.

После непродолжительного поиска причина нашлась сама. Вивиан первой заметила — и тут, подумала Кирай, стоит этой занозе отдать должное, работу свою она выполняла отлично, — как зашуганный и, видимо, уже настрадавшийся слуга проходил по одной из аккуратных мощёных камнем дорожек, в кустах завиднелось какое-то шевеление, и оттуда быстрее пушечного снаряда выпрыгнуло странное уродливое существо с маленькой головой, но с большим телом, покрытым серым мехом. Он был похож на высокого человека, но с длинными лапами и когтями. Высотой оно было не меньше трёх или даже трёх с половиной метра. Поначалу трудно было его разглядеть, но, присмотревшись, Кирай безошибочно узнала полутролля-бробнака. Колдунья решила, что сейчас нельзя оплошать. Это её шанс вступить в Братство. Главное — не отвлекаться на Вивиан, которая то и дело буравила её злобным взглядом. Да уж, что там говорить, высокий интеллект Вивиан сильно контрастировал с её высокомерием, и она всё время надеялась, что Кирай постигнет судьба предшественников. Однако этого не случилось — новенькая по-прежнему жива и здорова. Да, ей немного страшно, но она в порядке и готова побеждать врагов.

Изо всех сил постаравшись сосредоточиться, Кирай вспомнила заклятие, прочитанное ею в фолианте в библиотеке Белой башни и выученное на случай, если придётся защищаться. Сфокусировав все мысли на нём, девушка направила из рук белую молнию, разрезавшую воздух, как лезвие меча, и через несколько мгновений вороватый бробнак застыл на месте, не в силах пошевелиться.

Вивиан, хоть она и видала многое, это не на шутку перепугало. Охрипшим от страха голосом она прокричала Кирай:

— Что за заклинание ты прочитала? Откуда ты его знаешь? Оно ведь могло меня убить! — недовольно и даже с явной злобой постаралась крикнуть Вивиан, но у неё это получилось хрипло и тихо. Несмотря на её хриплый голос, Кирай её услышала, да и она уже заранее знала, что скажет Вивиан и поэтому уверено ответила:

— Не убило же! Это всего лишь заклинание оцепенения, сейчас я отрежу его голову, и мы пойдём за заслуженной наградой. — усмехнувшись, произнесла Кирай.

— Стой! Новенькая, ты не вправе требовать награду, — возмущённо прохрипела Вивиан. — Эй! Я что, со стенкой, что ли, разговариваю? Я расскажу всё Черноглефу!

Не обращая внимания на крик Вивиан, Кирай вынула из ножен меч и, размахнувшись, отсекла голову бробнаку. Та безжизненно покатилась по дорожке, оставляя на ней огромный след из крови. Кирай в который раз передёрнуло. Ей что теперь, на это каждый раз смотреть?

— Успокойся, Вивиан, я прочла ваши правила, и там нет этого пункта, — процедила Кирай, убирая голову бробнака в сумку. Она прекрасно понимала, что она не нравится Вивиан и они скорее всего никогда не станут друзьями, ну или хотя бы не будут врагами. Вивиан уже наверное занесла Кирай в список врагов, который у неё скорее всего был.

***

В форте появлению девушек обрадовались и встречали их как героев, в особенности Кирай. Члены братства пожимали ей руку, хлопали по плечам и ободряли, говоря, что она молодец и со всем справилась. По артериям разливалось тёплое чувство гордости. Она улыбалась и не стеснялась знакомиться с членами братства. И всё же это была лишь подготовка к миссии, что ждала её позже. Но надо сказать, что справилась она с подготовкой на отлично.

Когда они с Вивиан зашли в кабинет коменданта, спутница Кирай не замедлила пожаловаться:

— Черноглеф! В поместье произошло нечто пугающее и странное: новенькая наложила на существо чары из неизвестного мне фолианта и заставила его застыть на месте! — сказала она. Она явно скорее хотела избавиться от конкурентки. Особенно от такой сильной, что знает заклинания неведанные Вивиан.

— Вивиан, заканчивай жаловаться, она прошла испытание и доказала, что достойна вступить в братство «Коготь». — Черноглеф прокашлялся и добавил: — а как она его прошла — уже неважно. Главное, что прошла и смогла доказать, что достойна вступить в братство. Да и это тебя волновать не должно.

— Вивиан, я вот понять не могу, то ли ты мне завидуешь, то ли лютой ненавистью ко мне прониклась, — произнесла Кирай, взглянув на Вивиан. — Я два года училась у Верховного мага Тадеуша Кровенина в его Белой башне. Он позволил мне читать фолианты и книги в его библиотеке. То, что ты не знаешь какого-то заклинания, ещё не значит, что тот кто его использует является плохим. — несмотря на то, что она всё знала она всё равно старалась сделать так, чтобы Вивиан не слишком сильно её ненавидела и не ходила на неё жаловаться по каким-то непонятным для Кирай причинам.

— Но это не объясняет твоё мастерство и обращение с магией. Твои знания, может быть, и дают возможность творить заклинания, однако мастерство не твоё! Рано или поздно я разгадаю твой секрет, — сквозь зубы процедила Вивиан. Она уже хотела развернуться и уйти, но Кирай её остановила:

— Видишь эту метку на моей шее? — отозвалась Кирай, надевая собственноручно сделанные доспехи. — Она — своего рода показатель того, что я рождена не среди простолюдинов, но большего я, увы, не могу тебе рассказать, ибо даже сам Кровенин бился над этой тайной, но ничего, кроме описания катастрофы, постигшей те земли, он не нашёл. — сказала Кирай. Вивиан же ничего не сказала, а лишь наконец ушла со злобным видом и жуткой завистью к Кирай.

***

— Кирай, просыпайся!

И вновь, уже второе утро, Кирай разбудил громкий голос Черноглефа. Да что же такое, неужели всякий раз придётся терпеть ночные кошмары о драконоподобном создании сделанным словно из какого-то тумана и просыпаться с оставшимся ещё с вечера чувством усталости?.. Это уже как-то странно. Особенно то, что сон повторяется точь в точь, словно в записи.

— Собирайся, Кирай, — пробасил Черноглеф, тряся её за плечо. — Мне пришла депеша от герцога Ворона — Александрома Третьего, и он просит помощи. Весь отряд уже в сборе, но я оставил место и для тебя.

— Какова задача и награда? — спросила Кирай.

— Три тысячи адимов за зверей и шесть за нечисть, которая завелась в прилегающих к его герцогству лесах.

— Отлично, когда выступаем? — девушка с интересом полностью проснулась и глянула на Черноглефа.

— Сейчас. До герцогства Ворона сотня лиг, вы доберётесь за несколько дней. — сказал он и оставил девушку одну в комнате.

***

Идти, конечно, пришлось долго. Не раз делали привалы и разводили костёр, чтобы согреться — благо хвороста было вдоволь. Но Кирай даже нравилось таоке приключение. Члены братства «Коготь» пробирались по одному из бескрайних лесов Эйнна, чтобы истребить неизвестных тварей, поселившихся в чаще, прилегавшей к охотничьим угодьям герцога. Где-то в вышине дул ветер, и кроны деревьев раскачивались. Со стороны это, наверное, было похоже на волнующееся море. Солнце заволокло облаками, и сквозь их серую пелену оно казалось крошечным светло-жёлтым пятнышком в небе. В лесу было темно, как ночью. Да и холодно тоже.

Кирай шла позади всех, мысленно беседуя с Ашей. В её голове послышался голос дочери Алафейра, которая рассуждала о том, что ждёт их впереди:

— Некоторые из здешних животных имеют непримитивный разум, и, если ты дашь мне с ними поговорить, то я смогу их убедить помочь нам. Не спрашивай, зачем, потом ты поймёшь всё и узнаешь то, что сейчас тебе знать не нужно, — сообщила Аша через духовную связь.

— Хорошо, Аша, только ты укажи, каких убивать нужно, а с которыми ты будешь говорить, — проговорила себе под нос Кирай.

— Хорошо, Кирай, не беспокойся, я не буду говорить с примитивной живностью, что живёт в здешних лесах, — засмеялась Аша обворожительным божественным смехом и её голос становился тише, пока совсем не исчез.

Так, за разговором с Ашей, она не заметила, как отряд подошёл к первой точке своего маршрута — Капищу некроманта. А когда заметила, тотчас же встала в боевую стойку и схватилась за рукоять меча, ведь внимательный взгляд мгновенно заметил отряд мертвецов в доспехах герцогства Ворона.

Командир с трудом поднял левую руку, — она уже наполовину была чем-то (или кем-то?) изъедена, — и воины помчались в атаку. Члены Братства, не готовые к такому резкому манёвру, тем не менее, старались уклониться от ударов копий. Кирай поймала взгляд Вивиан, — на этот раз он был скорее примирительным перед лицом общей опасности, — и обе волшебницы одновременно выпустили заклинания в напирающую толпу мертвецов. Какие-то упали на землю, однако шедшие сзади продолжали движение, переступая через своих же соратников не смотря ни на что. Хотя, это было логично, ведь ими наверняка кто-то управлял и отдавал приказы и поэтому они не контролировали себя. Кирай на мгновение задумалась о том, насколько это было жестоко. Впрочем, времени думать не было, и бой — заклинания, мечи и пистоли Братства против копий мёртвого войска — возобновился. Кирай начала замечать за собой, что ей даже нравится рассекать вражеские тела магией и лезвием меча. Есть в этом какое-то особое упоение. Уж не Аши ли влияние?

Опомнилась Кирай уже тогда, когда тело командира, снова упокоенного, упало у её ног, сражённое мощным заклятием. Девушка присела на колено и внимательно оглядела руки мертвеца. В одной из них, как заметила Кирай, он что-то сжимал. Она обернулась к своим соратникам и, увидев их согласные взгляды, взяла из его руки предмет, оказавшийся при рассмотрении вскрытой депешей, подписанной днём гибели группы. Развернув её, она прочла:

«Командующий, ваша задача — найти и устранить всю нечисть этого проклятого леса. В награду за это вы получите по десять тысяч адимов жалования и повышение по службе.» — было написано аккуратным и красивым почерком.

Смотря на то, как Кирай разглядывает депешу, Анцерон подошёл и грубо спросил у неё:

— Ну, не томи, что там говорится? — посмотрев на депешу через Кирай, Анцерон удивлённо воскликнул:

— Ого! Удвоенное жалование и служба при дворе!

— Итого десять тысяч адимов на каждого, вместо девяти, за всех монстров этой чащи, а, возможно, и всё вместе! — радостно подытожила Кирай.

— А о службе при дворе что-то там говорится? Просто после братства я ищу, куда податься, и это хороший вариант, — усмехнулся Анцерон и отошёл от Кирай начиная внимательно её слушать.

— Анцерон, ты ведь можешь спросить сам об этом у герцога или у его гвардмейстера. — Кирай взглянула на Анцерона и улыбнулась уголками губ.

— Знаю, но пока я в братстве. Служить я не хочу, ибо скучно каждый день выполнять одни и те же приказы, а Черноглеф каждый раз что-то новенькое даёт, — вздохнул мужчина и закатил глаза.

— Тогда займёмся делом, Храмовник, нужно очистить лес от нечисти, — приободрила парня девушка и щёлкнула его по носу.

— Ты права, сестра по оружию, идём в логово этой твари и убьём его и всех мёртвых, а затем примемся за нечисть, которая живёт в центральной части этого жуткого леса.

— Если уж помирать, то только здесь, — рассмеялась Меринц.

— Хватит паниковать, среди нас же Кирай, она всё разрулит, она ведь знает столько заклинаний и чар, и почему бы ей первой не пойти в этот отвратительный склеп? — с отвращением прошипела Вивиан и сложила руки на груди.

— Действительно, Кирай, иди первой, у тебя больше знаний, ведь тебя обучал сам Тадеуш Кровенин, и я лично видел, как ты сожгла тех кровопоклонников, так что нежить для тебя будет лёгкой задачей, — усмехнулся Агейстус.

Войдя в склеп некроманта, Кирай не поверила своим глазам. Вокруг, насколько охватывал взгляд, стояли воскрешённые трупы, и вслед за ними ежесекундно поднимались новые, словно им не было конца. Их были сотни и каждую секунду из воздуха появлялись десятки новых. А в самом дальнем углу виднелся расплывчатый силуэт сгорбленного старика, сидящего на троне из черепов. Кирай безошибочно узнала его — это был чернокнижник Карбаш Ральянко, о котором Тадеуш столько рассказывал ей. Она ощутила, как сердце наполняется решимостью убить его, дабы лес смог успокоиться от напастей, что его терзают, и ринулась сквозь толпу мертвецов. Отряд «Когтя» последовал за ней, отбиваясь от них магией и оружием. Сзади летели стрелы. Толпа текла, подобно огромной реке, и всё прибывала, и Аша в теле Кирай смекнула, что призраков можно победить лишь тайной магией. Нараспев, подчиняясь голосу огненного духа, Кирай прошептала одними губами: «Убахеллнас», и результат не заставил себя ждать — нежить лишилась призрачной защиты. Аккуратно взяв копьё, она нанесла удар прямо в череп, отчего удивлённый дух некроманта злобно зашипел и произнёс:

— Что за пташек снова сюда принесло? Что же, не хотите уходить — станете моими слугами навечно!

— Старик, твои кривляния немного меня раздражают, нас тебе в нежить не превратить. — Кирай ухмыльнулась и, зажмурив глаза, принялась читать заклинание. Никто не мог разобрать, что она говорит да и что за заклинание, так как говорила она быстро и довольно странные слова. Через несколько секунд всю нежить отбросило мощным потоком света, отчего дух оцепенел, но после закричал нечеловеческим голосом, словно прорычал:

— Невозможно! За двадцать пять лет меня смог победить только один воитель Маарканской империи! Неужели передо мной стоит его дочь? Ах, нет, у него не было детей.

— Повтори-ка, что ты сказал, дух?! Про воителя из Мааркана? — закричала Кирай. Её явно сильно заинтересовали слова духа.

— Он был слишком силён, он смог лишить меня тела. Теперь я всего лишь бродячее отродье, дух… Но он не успел закончить начатое. Похоже, что дочка пришла закончить его дело. Ну давай, подходи, покажи всё, на что ты способна, жалкая девчушка, я готов сделать из тебя свою марионетку! — Рот Карбаша растянулся в противном оскале, от которого замирало сердце.

— Мой отец?! Что ты знаешь о нём? Живо говори, и, возможно, твоя жизнь не закончится сейчас! — закричала Кирай.

— Ты сошла с ума, Кирай, договариваться с злобным духом некроманта! Так и знала, что для тебя личные мотивы важнее кодекса «Когтя», — рыкнула Вивиан и подбежала к спутнице. Хотя, ей это даже было на пользу, так как избавиться от нежелательной конкурентки уже стало её мечтой, но всё же, она не хотела чтобы какой-то дух победил их команду.

— Ви! Не вмешивайся, я уже два с лишним года ищу информацию о своих настоящих родителях, и эта тварь, возможно, помнит моего отца и знает, кто он! — воскликнула Кирай, поднимая в воздух копьё.

— Очнись, Кирай! Он пытается задурить твою голову, давит на твоё больное место. Не ведись на его ядовитые речи, забудь пока о поисках родни и займись делом! Его нужно прикончить, чтобы больше не беспокоил жителей герцогства Ворона! — Агейстус переходил на крик. Он так же хотел отговорить Кирай от разговора с давольно опасным духом.

— Я не просто хочу узнать, кто мой настоящий отец, а понять, почему он запихнул меня в бочонок из-под эля, а также хочу знать причину этого решения! — Глаза начали предательски слезиться. Кирай отвернулась в сторону, закрыв лицо рукой и сильнее сжала копьё.

— Хорошо, Кирай, мы — «Коготь», поможем тебе найти отца, но сейчас неподходящее для этого время и место! — Анцерон ткнул пальцем в девушку, а его губы выражали недовольство. Подумав несколько секунд, Кирай расслабила руку с копьём и, повернувшись к спутникам, сухо произнесла:

— Выдвигаемся в чащу искать тех тварей, которые мучают этот лес, — и с этими словами девушка вонзила оружие в череп лича. Затем повернулась к своим друзьям и увидела их радостные лица.