Интерлюдия. Ретробит Пользователи Часть II

Не значится в каталоге

Токио - Иокогама. Июнь 1984 года.

В начале июня Накадзима обнаружил, что покупателей иногда раздражает отсутствие у него товара. В особенности того, которого он никогда не заказывал.

- У вас есть новая Canalla? - спросил молодой человек в серой форме технического колледжа.

- Какая именно?

- Ну, самая новая, та что про дом.

Накадзима отложил карандаш. Кондиционер над входом гудел, но в магазине по-прежнему было душно. Из дальнего угла доносился стук мячика: перед телевизором с Famicom двое школьников обменивались ударами с такой серьёзностью, будто их ждал приз за победу на Уимблдоне.

- У нас есть Mystery House на PC-8801, - сказал Накадзима. - Издание Starcraft, с японскими подсказками. Если вас интересуют американские приключения, могу показать.

- Это старое. Я спрашивал про Madness of the Ancients.

- Тогда нет. Её нет в нашем каталоге.

- А в каталоге Starcraft?

- Тоже нет.

- Но Canalla же ваша.

Накадзима уже слышал это странное утверждение - и, кажется, даже от людей, которым сам месяц назад объяснял, что к чему. Над стойкой с японскими компьютерами по-прежнему висел плакат с чёрной уткой и надписью CANALLA GAMES - STARCRAFT. Год назад его нарисовали для первой демонстрации американских игр. С тех пор плакат пережил переезд полок, замену телевизоров и две попытки управляющего сделать зал солиднее. Теперь стоило покупателю увидеть утку, как он начинал требовать любую новую игру Canalla. Плакат Накадзима снять не мог: управляющему он нравился.

- Мы продаём их игры, - осторожно пояснил Накадзима. - Некоторые. По лицензии. Для японских компьютеров.

- Так почему вы не продаёте эту?

- Потому что её здесь пока не издавали.

- Значит, у американцев она есть, а у нас нет?

- Именно так.

- Несправедливо.

Спорить Накадзима не стал. Он переписал название на оборот упаковочного листа, рядом с другим запросом за сегодняшний день: «ДОРОГА ЯРОСТИ». Чуть ниже значилось VVVVVV. Последнее название продавец сперва принял за указание количества копий, и выяснение заняло несколько неприятных минут.

Когда посетитель ушёл, Накадзима пересчитал коробки на полке. Temple Run - пять. Flappy Bird - восемь. Tetris - одиннадцать, если считать демонстрационный экземпляр, который он намеревался оставить себе. Рука снова остановилась над накладной. В третий раз за день возникла мысль, что без этой коробки демонстрация, возможно, пострадает. Причина была убедительная; Накадзима только не стал проверять, кого именно она убедила.

- Накадзима-сан, - позвали с порога, - только не говорите, что опять остались без «Тетриса».

В магазин вошли Кэндзи Сато и Такэда. Такэда нёс под мышкой номер «Логина», сложенный обложкой наружу. У Кэндзи рукава рубашки были закатаны неровно, на запястье остался след от часов. После лекций он подрабатывал в лаборатории, проверяя чужие программы на ошибки, и сегодня явно пришёл прямо оттуда.

- Для вас, Сато-сан, один экземпляр найдётся.

- Как благородно, - заметил Такэда. - Особенно если учесть, что покупать мы ничего не собираемся.

- Не говорите так громко, Такэда-кун. Управляющий услышит.

- Значит, уже спрашивают?

- Сегодня трое. На прошлой неделе двое. Вы можете объяснить человеку, почему название Canalla на американской коробке не означает, что эта программа уже продаётся здесь?

- Могу, - сказал Такэда. - Компьютеры разные. Договоры разные. Океан большой.

- Вот и объясняйте. Только без океана. Покупатели думают, что я над ними смеюсь.

Накадзима устало прикрыл накладную ладонью. Кэндзи стало неловко: именно за этим прилавком ему когда-то показали первую американскую игру. Тогда продавец мог достать с полки коробку, включить компьютер и ответить почти на любой вопрос. Теперь у него спрашивали о программах, которых здесь даже не было, и сердились, будто он лично прятал их под кассой.

Кэндзи вспомнил, как сам в первый раз стоял перед этой витриной и водил глазами по названиям, не решаясь спросить цену. Он тоже считал, что продавец знает всё, что продаётся на свете. Хотелось сказать Накадзиме что-нибудь в защиту покупателей, но вместо этого он лишь кивнул на свободный компьютер.

На экране PC-8801 дежурил Tetris. Кэндзи присел к клавиатуре: когда-то он смеялся над этой игрой, а теперь приходил проверять, не побили ли его рекорд. Он уже положил пальцы на нужные клавиши, когда Такэда без спроса выключил демонстрацию и достал из сумки коробку с The Black Onyx. Кэндзи посмотрел сначала на погасший экран, потом на приятеля.

- Сегодня мы играем в нормальные игры.

- Что значит нормальные?

- В которых человек ходит по подземелью, сражается с чудовищами и знает, за что заплатил семь тысяч восемьсот иен.

- То есть час смотрит на одинаковые стены и пытается выяснить, где находится выход?

- Это и называется исследованием. Вы бы поняли, если бы хоть раз дошли до нижних этажей.

Кэндзи открыл рот, но из-за стойки раздалось:

- Если собираетесь спорить весь вечер, уступите компьютер покупателям. И уберите свою дискету, Такэда-кун. Я отвечаю за демонстрацию, а не за последствия вашего любопытства.

Они отошли к окну. Кэндзи всё ещё косился на выключенный Tetris.

- У нас будет новая игра, - сообщил Такэда.

- Какая?

- Та, которую сюда не могут привезти.

- Это вы в журнале прочитали?

Такэда похлопал по карману рубашки, где хранилось письмо. Доставать его не спешил.

- Мне написали из Иокогамы. У знакомого есть Commodore 64 и несколько американских дискет. В субботу он покажет «Безумие древних».

- У вас появился знакомый с Commodore?

- Лучше! У моего двоюродного брата появился такой знакомый.

- Откуда дискеты?

- Из Америки. Что ещё нужно знать?

- А «Дорога ярости»?

- Тоже есть. Но сначала проверим, запускаются ли они вообще. На фотографии из письма у компьютера стоит очень подозрительный трансформатор.

∗ ∗ ∗

На станции Синагава их встретил старший двоюродный брат Такэды с деловым портфелем и таким лицом, будто за поездку ему уже выставили счёт. Он представился Масару, показал два билета до Иокогамы и сообщил, что потерял из-за этих игр всю субботу. Потом посмотрел на часы и спросил, долго ли они собираются стоять на платформе.

Ёсида ремонтировал аудиоаппаратуру и продавал импортную электронику в помещении, которое с улицы выглядело обычной мастерской. Над дверью висела вывеска латиницей и катаканой; внутри пахло нагретым лаком и флюсом. На одном верстаке лежал вскрытый видеомагнитофон, рядом с ним - винтики, аккуратно выложенные на блюдце. На другом теснились телевизор, Commodore 64, дисковод 1541 и тяжёлый ящик с ручкой, похожий на прибор для опытов с электричеством. Ёсида попросил не трогать ничего, что не относится к играм, ещё до того, как гости успели сесть.

Кэндзи сразу уставился на компьютер: английские буквы на клавишах, непривычные разъёмы, кирпич блока питания и кабели, которые, казалось, нарочно были устроены так, чтобы японский пользователь тратил полдня на поиски переходника.

- Питание от американской сети? - спросил он.

- Трансформатор, - кивнул Ёсида. - Сто двадцать вольт. Наши сто ему не нравятся. Кстати, сигнал с компьютера я вывел прямо на видеовход монитора. Если начнёте крутить настройки телевизионного канала, я вас выгоню. Не шучу. В прошлый раз потом полдня изображение возвращал.

Ёсида показал узкий картонный конверт. На лицевой стороне неровными буквами было выведено: MADNESS OF THE ANCIENTS. Ни коробки с картинкой, ни полноценной инструкции - только две дискеты в бумажных кармашках и лист с неполным английским текстом о загрузке. В прозрачном пакете лежала другая пара: «ROAD RAGE». Программы привёз американец, работавший в порту с грузовым оборудованием, но сам уже уехал в Кобе. Ёсида получил возможность сделать копии в обмен на ремонт его магнитофона.

Кэндзи попросил посмотреть одну из дискет. Ёсида разрешил, предварительно показав, за какие края её держать. Серый пластик чуть пружинил под пальцами, уголок бумажной наклейки отходил, а в окошке тускло блестел магнитный круг. Дискета пахла нагретым пластиком, сухим картоном и - это Кэндзи был готов признать только про себя - приключениями. Удивительно, сколько ожиданий вызывала неприметная вещь, которую дома он даже не сумел бы вставить в дисковод. Кэндзи повернул её под светом лампы, заметил на обороте тонкую царапину и осторожно вернул в кармашек.

- Значит, пиратские, - сказал Кэндзи.

- Копии, - поправил Ёсида. - Что вы хотите услышать? Я проверил, что они читаются. Документов от американского издателя у меня нет, и продавать их здесь я не собираюсь.

- А показывать можно?

- Можно, если не станете портить технику. И не попросите переписать их на дискету для NEC. Я такое уже слышал.

Такэда заглянул в пакет.

- Но они же одинакового размера.

- Я вас предупредил, Такэда-кун. Пятнадцать минут назад. Вы всё равно спросили.

Дисковод загудел, на экране появилась строка загрузки. Прошло столько времени, что Ёсида успел дважды ответить на телефонные звонки и попросить Масару разуться перед входом в заднюю комнату. Такэда сначала сидел прямо, потом подтянул стул, потом снова откинулся. Никто не обещал, что американское приключение начнётся немедленно, но он, похоже, именно на это и рассчитывал.

Головка дисковода несколько раз сухо щёлкнула. Такэда сразу подался вперёд, хотя на экране ничего не изменилось. В подземельях The Black Onyx он мог терпеливо ждать нужного поворота, а вот перед чужой техникой через минуту начинал подозревать неисправность. Ёсида, не отрываясь от телефона, показал ему ладонью: сидеть.

Наконец по экрану поползли буквы, послышался гром, и Кэндзи узнал имя Линды Колон над изображением старого дома, к тёмному входу которого шагнула девушка в жёлтом дождевике. Такэда придвинул стул. Пугаться компьютерной игры он, конечно, не собирался: это было бы нелепо для человека, который весной прошёл несколько этажей The Black Onyx и считал себя готовым к любым подземельям.

- Можно мне первым?

- Только после того, как прочтёте инструкцию, - сказал Ёсида.

- Она на английском.

- Ты ж инженер.

Кэндзи прыснул. Такэда сделал вид, что не услышал, и осторожно перевернул страницу.

В первой комнате особняка было достаточно светло, чтобы Такэда успел прочитать небольшую лекцию об устаревших приёмах программирования. Игра, по его мнению, состояла из последовательности экранов с заранее заданными опасностями; особенно сложного здесь ожидать не приходилось. Кэндзи ничего не возразил - хотел сначала посмотреть. После третьего поворота героиня вышла в коридор с портретом на стене и фигурой у окна, которую Такэда немедленно назвал декоративной статуей.

- Обратите внимание, - сказал он, - автору приходится экономить память. Поэтому предметы не могут делать слишком много. Всё решается проверкой положения персонажа и несколькими флагами.

Он спрятал героиню за выступ стены. Когда они вернулись к окну, статуя стояла ближе, но никто этого не заметил: Масару как раз выяснял по телефону, какой пакет молока ему велели купить по дороге домой, а Кэндзи читал английскую записку, найденную в шкафу. Лишь в какой-то момент он поднял глаза и попросил Такэду отойти на шаг.

- Зачем?

- Хочу проверить одну вещь.

- Сато-сан, если вы про статую, её положение не меняется. Я запомнил.

Кэндзи взял карандаш и отметил на полях инструкции, где у статуи находилась рука. Такэда поморщился: портить лист, по его мнению, было незачем. Он ушёл за угол и снова вывел героиню к окну. Фигура стояла ближе; теперь лицо различалось отчётливее, а рука тянулась к центру экрана. Кэндзи посмотрел на свою отметку. Такэда - тоже.

- Это нечестно.

- Почему?

- Игра должна показывать перемещение. Откуда мне знать, что оно произошло?

- Вам только что показали, - заметил Ёсида. - Просто вы смотрели на другое.

Такэда решил, что проблема решается легко: нужно держаться лицом к статуе. На следующем перекрёстке пришлось повернуть. Динамик издал звук, похожий на удар лопатой по пустому ведру, экран мигнул, и героиня погибла. Масару, только что вернувшийся к столу, схватился за грудь.

- Что случилось?

- Ничего, - быстро ответил Такэда. - Обычная проверка игровой механики.

- Вы от неожиданности чуть не сбросили локтем магнитофон, - сказал Ёсида.

- Я не знал, что вы поставили его так близко.

Ёсида молча переставил магнитофон на другой край верстака. Потом снял с крючка бумажный календарь и положил его прямо перед гостями. Рядом с сегодняшней датой жена красным карандашом написала: «УЖИН В ШЕСТЬ». До половины пятого оставалось несколько минут, и Ёсида постучал по красным буквам пальцем.

- Теперь у нас есть чуть больше часа. Хотите потратить его на выяснение, кто из вас первым испугался, или посмотрите вторую игру?

Масару согласился немедленно. Приключенческие программы его мало занимали, он терпеть не мог ждать, пока человек с джойстиком изучает каждую стену, а Такэда по дороге пообещал ему игру с броневиком. К тому же Масару работал в торговой компании, закупавшей промышленные запчасти, и считал, что у него есть особое право оценивать машину, нарисованную американцами.

Пока дисковод грузил «Дорогу ярости», он вертел в руках картонный конверт и разглядывал название издателя.

- Sierra On-Line. Разве это не другая фирма?

- Издатель, - объяснил Кэндзи. - Canalla сделала игру. Здесь всё через несколько компаний, как и со старым каталогом. Права на японские издания нужно согласовывать отдельно.

На заставке появился угрюмый мужчина; за его спиной до горизонта тянулась дорога, рассечённая трещинами. Музыка ударила заметно громче, чем в предыдущей игре. Ёсида машинально прибавил басы на усилителе, а уже потом увидел на дне конверта чужую приписку: «ГРОМКО НЕ ВКЛЮЧАТЬ». Масару, который как раз просил сделать потише, проследил за его взглядом. Ёсида убавил звук.

- Почему они не сделали обычный грузовик? С бронёй будет огромный расход топлива.

Масару взялся за управление с видом человека, которому наконец доверили настоящее дело. Первое препятствие проскочил удачно, во второе врезался и тут же спросил про кнопку тормоза. Постепенно освоился и добрался до участка, где броневик напоминал старую водопроводную трубу после ремонта. На экране предложили два пути. Масару прочитал описания до конца, вернулся к первой строке и выбрал объезд: там обещали меньше неприятностей.

- Вы даже здесь выбираете безопасный маршрут, - заметил Такэда.

- Конечно. Я везу груз. Кто-нибудь знает, сколько он стоит?

- Это лекарства, - сказал Кэндзи. - Для людей, которые ждут помощи.

- Тем более. А вы бы выбрали короткий путь и погибли через пять минут.

Через некоторое время броневик всё же вышел из строя, и Масару машинально поднял руки с контроллера.

- Ну вот. Я говорил про запчасти.

- Дальше можно идти пешком, - подсказал Кэндзи, заглянув в инструкцию.

- С грузом?

- Часть придётся оставить.

- Тогда провалили задание.

Такэда хотел возразить, но Ёсида попросил не подсказывать. Масару снова взялся за управление, проверил снаряжение и оставшиеся боеприпасы, после чего двинулся к следующему ориентиру. Всё это время он ворчал - то на плохую организацию экспедиции, то на отсутствие ремонтной бригады, то на людей, которые доверили такую поставку преступнику. Контроллер из рук он при этом не выпускал ни на секунду.

К шести часам Ёсида трижды пытался объявить, что мастерская закрывается, и каждый раз Масару отвечал, что осталось совсем немного, хотя на карте дорога до цели по-прежнему выглядела удручающе длинной. В конце концов хозяин выключил усилитель. Масару ещё некоторое время водил фигурку в полной тишине, потом заметил, что музыка пропала, и потребовал вернуть её.

- У меня сейчас ужин, - сказал Ёсида. - А у вас жена ждёт молоко.

Масару посмотрел на часы. Затем ещё раз - как будто в первый ошибся. Издал звук, какой обычно издают люди, уронившие в воду важный документ, и сразу замолчал.

По дороге к станции он молчал, а когда поезд остановился у платформы, повернулся к Такэде:

- Тот человек с броневиком. Как его зовут?

- Таннер. Хелл Таннер.

- Если доедет, скажите. И передайте Ёсиде, что там неверно устроена система ремонта. Я объясню, как надо.

В поезде Масару так и не раскрыл приготовленную книгу. Он достал блокнот и набросал схему ремонта нарисованного броневика. К концу дороги исписал две страницы: одну посвятил запасным частям, другую - тому, как следовало беречь груз. На следующий день Такэда отнёс листы Накадзиме. Продавец задержался на строке «не доверять перевозку преступнику без механика», усмехнулся и вложил отзыв в пакет для Starcraft вместе с запросами покупателей.

∗ ∗ ∗

Через два дня в Starcraft пришёл пакет из магазина в Акихабаре: накладные, просьба о дополнительной поставке Temple Run, три листа заметок Накадзимы и ещё два - с замечаниями какого-то крайне обстоятельного человека из Иокогамы. Отдел продаж, скорее всего, оставил бы бумаги до пятницы: заказов на новые игры в письме не было. Но листы попались редактору Мидори Окамото, зашедшей узнать о следующем тираже. Она начала читать стоя, а закончила уже за свободным столом.

В Starcraft Окамото отвечала за японские тексты и инструкции. Название должности менялось от договора к договору, работа - почти никогда: выяснить, что имел в виду американский автор, уместить его объяснение на экране японского компьютера и снова растолковать программисту, что слово и иероглиф не одно и то же. Осенью она приезжала в магазин Накадзимы, когда тот демонстрировал Tetris, и хорошо запомнила двух студентов, споривших у компьютера до закрытия. Один тогда убеждал другого, что неправильно устроены сами правила игры.

Теперь на листе значились Madness of the Ancients, «Дорога ярости» и VVVVVV. Накадзима просил подготовить официальный ответ: покупать ли новые игры через Starcraft, можно ли ждать локализации и принимает ли магазин предварительные заказы. Окамото отнесла бумагу начальнику отдела продаж Хироси Фудзите.

- Окамото-сан, с каких пор нас просят принимать заказы на то, чего мы не издаём?

- Нас не просят принимать деньги. Покупатели хотят понять, будет ли японский выпуск.

- Раз этих названий нет в договоре, обещать ничего нельзя.

- Согласна. Обещать нечего. Но покупатель ведь этого не знает: он увидел новую Canalla в американском журнале и пришёл к нам. А мы даже сказать ему толком ничего не можем. Накадзима-сан уже устал объясняться за всех.

Фудзита раздражённо просмотрел первый лист, где была жалоба на то, что загадочная игра из шести латинских V нигде не указана по-японски.

- Их ведь пять.

- Шесть, - ответила Окамото. - Накадзима-сан уже проверял.

Фудзита разрешил Окамото собрать сведения о спросе, но велел не обещать магазинам сроков и не мешать работе над старыми портами. Она записала оба условия, подчеркнув второе: его Фудзита повторил дважды. Потом позвонила Накадзиме. Из трубки доносились музыка и голоса - в магазине, судя по всему, опять было людно.

- Накадзима-сан, кто у вас видел новые игры?

- Кэндзи Сато и Такэда. В Иокогаме, на Commodore 64. Один уже спрашивал, можно ли менять звук в будущей японской версии, а второй просил, чтобы мы не трогали статую в «Безумии древних».

- Позовите их в субботу после закрытия. Я приду с нашим инженером. И предупредите, что это исследование. Продавать мы пока ничего не вправе.

Накадзима пообещал, что все поймут. Окамото в этом усомнилась, но записала время и имя владельца импортного компьютера.

∗ ∗ ∗

Накадзава получил сведения о новых американских играх не от торгового отдела. Сначала ему позвонил знакомый из компании, продававшей компьютерные журналы по подписке, и спросил, правда ли, что Canalla выпустила страшное приключение и уже получила за него награду на американской выставке. Накадзава пообещал уточнить. Не прошло и часа, как ему принесли отчёт Окамото.

- Окамото-сан, - позвал он, не отрываясь от листа, - насколько я понимаю, вы предлагаете обсуждать игры, которые мы не купили.

- Да, президент Накадзава.

- И покупатели уже знают, что мы их не купили?

- Некоторые знают. Остальные узнают у продавцов. Один магазин просил установить порядок ответов, чтобы посетители перестали спорить с кассиром.

Накадзава взял следующий лист. В нём сравнивали новые игры с The Black Onyx, Thunder Force и несколькими аркадными программами. Одни опрошенные ценили управление, другие требовали сюжета, третьи измеряли качество количеством часов, проведённых за дискетой. Накадзава дошёл до приложенных двух страниц из Иокогамы, пробежал первую, вернулся к началу и даже отложил остальные бумаги. Автор отчёта был крайне недоволен техническим обслуживанием броневика в «Дороге ярости».

- Кто этот эксперт по ремонту?

- Сотрудник торговой компании. Игру пока не прошёл до конца.

- Но отчёт на две страницы уже написал.

- Кажется, он не намерен ждать финала.

- Любопытно. Значит, ругает и всё равно хочет купить.

- Он хочет проверить, доедет ли по лучшему маршруту. И говорит, что английские инструкции мешают ему объяснять происходящее родственникам.

- Если издавать эту вещь официально, придётся делать перевод. Возможно, и систему управления переделывать. Что с платформами?

Окамото разложила перед ним справку. Старый каталог Starcraft выходил для NEC PC-8801 и FM-7. У новой страшной игры были версии для Commodore 64 и Apple II, а «Дорога ярости» существовала для Commodore 64. Эти машины встречались в японских домах, но далеко не настолько часто, чтобы уверенно заказать большой тираж. Нужно было сперва получить программы, разобраться в технических ограничениях, а потом ещё понять, во что обойдётся перенос. В конце справки Окамото предусмотрительно оставила место и для варианта «не издавать».

- Позовите Фудзиту-сан, - сказал он. - И кого-нибудь из инженеров, кто сможет объяснить мне, сколько настоящей работы скрыто за словами «просто перевести».

Фудзита явился с двумя папками и выражением человека, который заранее подозревает новую статью расходов. Вместе с ним пришёл программист Кэйити Морита, невысокий мужчина в очках. Он уже переносил несколько программ Canalla на японские машины и прекрасно знал цену словам «это же просто перерисовать экран». Перед тем как сесть, Морита ещё раз проверил надписи на папках: в одной были старые рабочие задачи, в другой - всё, что ему только собирались поручить.

Накадзава положил перед ними конверт с фотографиями американских экранов.

- Нам хотят продавать игры, которых у нас нет. Объясните, откуда такой спрос.

- У нас хороший старый каталог, - сказал Фудзита. - Люди знают марку.

- И что дальше?

- Дальше они покупают новые программы в Америке или получают копии. Из магазинов приходят запросы, но выручки по ним у нас нет.

- На PC-8801 похожее сделать можно, - сказал Морита. - Но как именно устроена исходная программа, я не знаю. Картинка одна. Это ещё не игра.

- Так выясните.

Морита повернулся к начальнику отдела продаж.

- У нас есть рабочий Commodore?

- Нет.

- Дисковод?

- Нет.

- Оригинальные дискеты?

- Пока нет.

- Тогда могу лишь выразить надежду, что американцы действительно умеют программировать.

Фудзита поморщился, зато Накадзава рассмеялся и попросил Окамото записать список покупок. Через импортёра можно было достать технику и программы - дорого, с ожиданием, зато законным путём. Официальное разрешение на японское издание предстояло получать отдельно: право посмотреть игру ещё не означало право продавать её копии. Фудзита при слове «дорого» подался вперёд, но Накадзава уже перелистывал отчёт.

- Господин президент, - начал Фудзита, - прежде чем тратить деньги на оборудование...

- Сколько мы истратили в прошлом году на рекламу Tetris?

Фудзита назвал сумму. Не заглядывая в папку - эту цифру он знал слишком хорошо.

- А сколько продали благодаря тому, что люди показывали её знакомым?

- Такой строки в отчёте нет.

- Значит, добавьте. Хотя бы начните спрашивать магазины, почему клиенты приходят. Программы Canalla уже работают на нас, даже когда мы не можем поставить их на полку. Хорошо бы понять, насколько.

Окамото получила разрешение на небольшой опрос, Морита - на закупку импортного комплекта для технической оценки, а Фудзита - право не включать эти траты в план официального релиза до получения договора. Последнее его заметно утешило, хотя платить за оборудование всё равно предстояло фирме.

∗ ∗ ∗

На следующей неделе Накадзима принёс в магазин дополнительный удлинитель. Сотрудники сразу полезли искать свободные розетки: обычно так начиналась очередная рекламная демонстрация. На этот раз руководство ничего не утверждало. Просто в субботу после закрытия должны были прийти постоянные покупатели, редактор Starcraft и человек с рабочим Commodore 64. Накадзима решил называть собрание проверкой оборудования. Управляющему это объяснить было проще, чем фразу «люди хотят поиграть в то, чего у нас нет».

Ёсида согласился привезти компьютер при условии, что за перевозку заплатят и никто не станет разбирать трансформатор из научного интереса. К Такэде он уже привык и даже пригрозил выставить отдельный счёт за вопросы о форматах дисков.

Кэндзи расставлял стулья, пока Такэда расчищал место на столе. У стойки Famicom мальчишка уговаривал отца купить Duck Hunt. Отец взял световой пистолет и промахнулся по всем уткам, после чего попросил ещё одну попытку. Накадзима внимательно следил за обоими: если приставка понравится взрослому, вопрос покупки решится быстрее. Такэда пробормотал, что Famicom слишком проста, и Кэндзи напомнил, что тот сам не попал ни в одну утку, а Такэда ответил, что проверял точность датчика.

Окамото вошла без пяти семь и поставила мокрый зонт у двери. С ней пришёл Морита, прижимавший к боку портфель с техническими заметками. На лацкане у него белела нитка, зацепившаяся по дороге; Окамото сняла её одним движением, пока Морита здоровался с Накадзимой. Продавец встретил обоих с облегчением. Два сотрудника Starcraft превращали его затею во что-то достаточно похожее на служебное мероприятие.

- Спасибо, что пришли, Окамото-сан.

- Вы обещали познакомить меня с людьми, которые уже играли в новые программы.

- Они все здесь. Впрочем, Такэда-кун опять утверждает, что у японцев игры лучше.

- Я сказал, что The Black Onyx сложнее, - поправил Такэда. - И технически интереснее. Это не равнозначные утверждения.

- Покажете The Black Onyx? - вмешался Морита. - Я прошёл только начало. Уже неделю не могу найти дорогу к нужной лестнице.

При словах о лестнице Такэда оживился. До этого он смотрел на Мориту с осторожным уважением к человеку из издательства, но теперь перед ним оказался товарищ по несчастью. Если кто-то неделю не мог найти лестницу в The Black Onyx, ему можно было доверять. Такэда поспешно освободил стул, запустил PC-8801 и принялся объяснять устройство лабиринта, не дожидаясь отдельной просьбы.

Следующие двадцать минут все занимались тем, ради чего сюда не собирались. Морита проверял направления, Такэда комментировал карту, Кэндзи то и дело поглядывал на Ёсиду с Commodore, а Окамото молча слушала. Накадзима спросил, не приготовить ли чай. Никто не ответил, и он пошёл ставить чайник сам. Когда вернулся, программист Starcraft как раз нашёл переход на следующий уровень и сообщил, что теперь уже считает вечер полезным.

- Теперь посмотрим американскую новинку, - предложила Окамото.

Такэда хотел возразить, что The Black Onyx тоже создан при участии американца Хенка Роджерса, но вовремя остановился: спорить пришлось бы с сотрудницей издательства, которая как раз собиралась записывать его мнение. Он выдвинул стул и уступил место Ёсиде.

Когда на экране появился особняк, Окамото попросила выключить верхний свет. Витрина пропускала огни вечерней Акихабары, на соседних телевизорах мелькали заставки, но у Commodore стало заметно темнее. В эту минуту из игровых колонок донеслись негромкие шаги героини, и разговоры у стола сами собой стихли. Кэндзи подвинул сотруднице Starcraft стул и уступил управление.

Окамото взялась за управление без лишних вопросов. Когда на экране возникла странная фигура, она остановилась, осмотрела стену и осторожно повернула персонажа. Потом отступила в соседнюю комнату и вернулась. Ещё раз. Накадзима хотел что-то подсказать, но она подняла ладонь, не оборачиваясь. Героиня осталась жива; Окамото записала названия найденных предметов и спросила Ёсиду, насколько трудно будет сохранить такое поведение в японском порте. Морита за её спиной не отрывал взгляда от экрана.

- Самое трудное здесь, возможно, будет не графика. Если не знать, как устроены проверки, легко испортить ощущение от игры. Можно нарисовать гораздо красивее и сделать хуже.

Ёсида сменил дискету, и разговор о статуе закончился. На экране появился Хелл Таннер, а Такэда немедленно объявил, что это по крайней мере настоящая игра с движением. Кэндзи напомнил про предыдущий спор, и Такэда ответил, что за неделю его взгляды могли измениться.

Новые зрители не спрашивали, кто написал программу. Накадзима впустил постоянного покупателя Ямамото с женой, задержавшихся у закрывающейся витрины. Ещё год назад Ямамото прославился привычкой обещать «последнюю» партию в Tetris и уходить из магазина после закрытия. Сегодня он пришёл забрать заказанный кабель, увидел знакомую чёрную утку рядом с незнакомой игрой и остановился.

- Новый «Тетрис»?

- Нет, - сказал Накадзима. - Проверяем игру про дорогу.

- А она тоже затягивает?

- Спросите этих людей. Мы собирались закончить час назад.

Его жена Сатоко посмотрела на экран. К увлечению мужа компьютерами она относилась терпеливо до тех пор, пока оно не мешало пользоваться домашним телевизором. Увидев, как броневик в очередной раз налетел на обломок, она заметила, что с таким водителем никакие лекарства до больных не доедут.

- Там сложная дорога, Ямамото-сан, - объяснил Морита.

- Значит, надо ехать медленнее.

Муж попытался объяснить, что смысл игры - добраться как можно быстрее, но под взглядом Сатоко осёкся и решил для начала проверить собственную теорию. Морита передал ему управление. Через несколько минут Ямамото признался, что не совсем понимает, за что дают очки, а Сатоко спросила, нельзя ли прежде посмотреть карту. Кэндзи нашёл нужную страницу в английской инструкции. Все немедленно собрались вокруг неё - даже Ямамото, который минуту назад был против остановок.

Окамото впервые за вечер отложила блокнот. Игру, которую молодые люди хвалили за скорость и шум, теперь обсуждали как настоящую перевозку: сколько оставить топлива, стоит ли рисковать машиной ради короткого пути и зачем герой вообще согласился на такую работу. Узнав, что везут лекарства, Сатоко потребовала проверять каждый поворот. Ямамото пожаловался, что жена мешает ему играть, а на следующем участке сам попросил её прочитать подсказку. Окамото снова взяла карандаш и дописала на полях: «Инструкция нужна не только тому, кто держит джойстик».

- У вас нет японского руководства? - обратилась Сатоко к Накадзиме.

- Пока нет и японской версии.

- Тогда напишите хотя бы краткий листок. Он всё равно дома будет мучить меня вопросами.

- Я не мучаю, - сказал Ямамото.

- Вы вчера двадцать минут спрашивали, почему вам в Tetris не дают длинную фигуру. Я не работаю в этой американской компании.

Все рассмеялись, кроме Ямамото. Он продолжил поездку и на очередном повороте чуть не потерял броневик. Сатоко промолчала, но так выразительно, что Кэндзи пришлось отвернуться к витрине.

В половине десятого Накадзима наконец выключил часть телевизоров. Ёсида начал укладывать компьютер, Морита собирал заметки, а Окамото раздавала листы с вопросами. Ей удалось получить ответы от людей, любивших японские игры, американские игры, головоломки и приключения, а также от тех, кто вообще предпочитал не говорить о компьютерах за ужином. Все выразили желание узнать дату японского издания хотя бы одной из новинок, а суммы, которые они были готовы потратить, различались так сильно, что Фудзита наверняка долго возмущался бы качеством её исследования.

Такэда оставил обширное замечание о недостатках управления «Дорогой ярости». Кэндзи написал, что больше всего его интересует, сумеют ли разработчики сохранить поведение статуи на PC-8801. Морита приписал на полях, что разговор преждевременный: договора на портирование нет. Окамото всё равно вложила лист в папку.

Когда они вышли на улицу, Кэндзи увидел, что витрина отражает стоящих перед ней людей. За стеклом ещё светился экран с Tetris, маленькие фигурки падали одна за другой, хотя играть было некому: работала демонстрация. Он задержался, проверяя, не осталось ли там вчерашних очков, и лишь потом догнал Такэду.

- Сато-сан, что вы купите, если все эти игры выпустят здесь?

- «Безумие древних». А вы?

Такэда немного подумал.

- The Black Onyx я уже купил.

- Вопрос был про новые.

- Тогда, наверное, «Дорогу ярости». Хочу посмотреть, как они решат движение на нашем компьютере.

- Вы всё время собираетесь оценивать работу программиста.

- А вы как будто нет.

Они перешли дорогу на зелёный свет. На обратный поезд они успевали без спешки, и Кэндзи не стал предлагать бежать, но Такэда всё равно ускорил шаг: ему хотелось вернуться в общежитие и перерисовать карту из американской игры, пока не забыл, где находится развилка.

∗ ∗ ∗

В понедельник Окамото принесла Накадзаве заполненные листы. Тот просматривал их во время обеда, ловко подцепляя палочками рис из коробки. «Куплю, если будет японская инструкция», - гласил первый ответ. На втором кто-то хотел сперва узнать, сколько длится игра; на третьем обещали купить японскую версию, только если не испортят звук. Несколько человек предпочли бы Famicom, хотя никто не представлял, кто и когда изготовит картридж для Nintendo. Накадзава отложил палочки, когда дошёл до последнего замечания.

- Хорошо, - сказал Накадзава. - По крайней мере, мы знаем, что люди спорят о реальных программах.

Он позвал Фудзиту и распорядился уточнить у американских партнёров, кому принадлежат права на новые игры и возможны ли переговоры о японских версиях. Запрос должен был пройти по обычным деловым каналам, никаких обещаний магазинам до ответа. Окамото поручили собрать технические отзывы в отдельную папку и продолжить изучение спроса, а Морита получил два новых срока для подготовки прежних портов, потому что инженерные планы фирмы никто отменять не собирался.

- А если Sierra не захочет разговаривать? - спросил Фудзита.

- Тогда будем продавать то, на что права уже есть. И попробуем выяснить, почему эти люди до сих пор не купили Tetris.

Фудзита показал на лист с замечаниями Ямамото.

- Вот этот купил три экземпляра. Один для дома, один в подарок, один на работу.

- Тогда не спрашивайте его. Найдите другого.

Через несколько дней Накадзима получил ответ Starcraft. Разрешалось говорить покупателям, что издатель изучает возможность японского выпуска новых игр Canalla; принимать деньги за них по-прежнему запрещалось. Накадзима дважды перечитал ключевую фразу, чтобы самому её не перепутать, вывесил аккуратно написанное объявление рядом со знакомым плакатом Canalla и вернулся к кассе. Ему уже представлялось, что именно посетители спросят первым делом.

Первыми объявление заметили двое школьников. Один долго разбирал текст, потом спросил, будет ли «Дорога ярости» продаваться до летних каникул.

- Пока не знаю.

- А «Безумие древних»?

- Тоже не знаю.

- Но вы же написали, что ведутся переговоры.

- Изучается возможность, - поправил продавец. - Это разные вещи.

Школьники остались недовольны, однако один всё-таки попросил показать Temple Run. Накадзима вставил знакомую дискету и поставил перед ним контроллер. Покупатель быстро прошёл первый участок и остановился только там, где за спиной героини захлопнулась каменная дверь. Его друг рассматривал рекламный плакат и считал, сколько американских названий им ещё предстоит попробовать.

Накадзима достал лист учёта. В графе «Вопросы о будущих поставках» не осталось места, и он перевернул страницу и начал следующую, а прежнюю положил у телефона: Фудзита обещал позвонить в пятницу. На полке за его спиной стояли игры, которые в Японии действительно продавались, а перед стойкой ждали люди, твёрдо уверенные, что скоро появятся другие. Только с утра он уже дважды продал Tetris, хотя оба покупателя пришли спрашивать «Дорогу ярости».

Новый хозяин — часть 1

Саннивейл, Калифорния. Июль 1984 года.

Джек Трэмиел не любил пустые кабинеты. Особенно большие, с хорошей мебелью и видом на парковку. В таком кабинете обязательно находился человек, который мог полчаса объяснять, почему его отдел нельзя сокращать, и ни разу не упомянуть, что отдел производит.

В Atari пустых кабинетов теперь хватало. Вот с этим всё оказалось даже лучше, чем ожидалось.

— Эти столы куда? — спросил молодой грузчик, удерживая за ножку тяжёлую тумбу.

— В ту комнату, — указал Сэм Трэмиел.

— Там уже столы.

— Тогда сначала вынесите оттуда столы.

Грузчик посмотрел на тумбу, на Сэма и решил не уточнять, почему нельзя было начать с этого.

Джек прошёл мимо, придерживая под мышкой папку с финансовыми документами. У дверей большого зала двое сотрудников спорили из-за шкафа с магнитными лентами. Один держал список катушек и настаивал, что материалы надо сохранить: разработки прошлогодние, но ещё могут пригодиться. Второй показывал пальцем на название отдела в заголовке списка. Этого отдела больше не существовало.

— Что на лентах?

Первый сотрудник объяснил, что точно сказать трудно: документация у начальника, а начальника уже нет.

— Тогда найдите человека, который знает. И не выбрасывайте ничего, пока не проверите.

Мужчина с лентами облегчённо закивал.

— А шкаф, — добавил Джек, — освободите к вечеру. Он нужен людям, которые работают.

За следующие полчаса выяснилось, что переезд внутри одного здания способен остановить небольшую компанию почти так же успешно, как неудачный запуск новой консоли. У Atari накопился немалый опыт второго, поэтому справиться с первым она должна была самостоятельно.

В бывшем кабинете одного из руководителей уже сидели Сэм, Леонард и ещё четверо сотрудников. На длинном столе лежали ведомости, списки оборудования и каталог продукции. Кофейник кто-то принёс, а чашки забыл. Джек нашёл бумажный стакан от утреннего совещания, налил кофе и отодвинул бумаги, чтобы не поставить его на ведомость. Сэм продолжил доклад, не дожидаясь, пока отец сядет.

— На складах слишком много готовой продукции. Многое можно продать, если пересмотреть цены. Но у дистрибьюторов собственные запасы. Они не захотят закупать новое, пока не распродадут старое.

— Значит, старое должно продаваться быстрее.

— Для этого придётся снизить цену.

— Я знаю, что придётся. Я спрашиваю, сколько мы потеряем, если ничего не сделаем.

Финансист придвинул лист с расчётами.

Джек прочитал первую колонку, затем вторую. Перевернул страницу и вернулся к первой. Особенно его заинтересовали расходы на хранение товара, который продолжали учитывать по цене, оправданной разве что надеждой однажды найти покупателя, не знакомого с арифметикой.

— Это всё компьютеры?

— Нет. Консоли, картриджи, периферия, упаковка. Есть и изделия, которые ещё не пошли в полноценную продажу.

— Они нам нужны?

— Зависит от того, что мы собираемся продавать в следующем году.

Джек посмотрел на сына.

— Начнём с того, что собираемся продавать в следующем месяце.

Леонард, сидевший у окна, отвлёкся от своих записей.

— Восьмибитные компьютеры у нас уже есть. Они работают, у них хорошая графика, довольно приличный звук, огромная библиотека программ. Их не надо изобретать заново.

— А какая у них главная проблема? — спросил отец.

— Цена относительно Commodore 64. И то, что многие покупатели не понимают, зачем им ещё один несовместимый компьютер.

— Второе звучит хуже первого.

— Второе можно решить программами, — ответил Леонард.

Джек отхлебнул кофе. На дне стакана осталась гуща, хотя кофе должен был быть растворимым. Он поставил его подальше от документов.

— Программами вы можете решить, что компьютер стоит слишком дорого?

— Нет. Но можно решить, за что люди готовы платить.

— Тогда покажите мне человека, который готов заплатить. Желательно до обеда.

После совещания Сэм ушёл собирать новую калькуляцию на Atari 800XL, а Леонард — выяснять, какие программы для него покупают на самом деле. Шираз Шивджи ждал в соседней комнате с документами по новому шестнадцатибитному проекту. С ним Джек хотел поговорить отдельно, без толпы руководителей, у каждого из которых уже имелось собственное мнение о будущем всей индустрии.

Когда совещание закончилось, от дверей донёсся грохот.

Грузчики всё-таки вынесли столы из той комнаты. По ошибке вместе с телефонным аппаратом.

* * *

На следующий день Леонард принёс игровые дискеты. Не в красивых коробках с рекламными обещаниями, а в обычном пластиковом футляре, где названия и версии были подписаны маркером. Он повернул футляр к свету, проверяя одну из пометок. Несколько программ принёс сотрудник, занимавшийся поддержкой существующих компьютеров. Остальные нашли в отделе продаж.

— Я хотел посмотреть, что делают независимые разработчики, — объяснил Леонард. — И что из этого работает на Atari.

— Сколько ты заплатил?

— За что?

— За игры.

— Большинство уже принадлежало компании. Это демонстрационные экземпляры.

— Хорошо.

В кабинете поставили Atari 800XL с дисководом. Компьютер выглядел вполне прилично: светлый корпус, клавиатура, шестьдесят четыре килобайта памяти. По сравнению с нагромождением плат в мастерской Шираза эта машина хотя бы не требовала, чтобы покупатель сначала получил диплом радиотехника.

Первой Леонард запустил программу с названием «Шесть Ви».

На экране появился маленький человечек в комнате с платформами и шипами. Когда персонаж добрался до края, Леонард нажал кнопку, и тот полетел вверх, словно пол для него внезапно оказался потолком.

— Это что за неисправность?

— Так задумано. Управление гравитацией.

— А ходить по потолку зачем?

Леонард молча провёл человечка через проход. На обратном пути промахнулся, задел шипы и вернулся к началу комнаты.

Отец подождал, пока сын попробует снова.

— Значит, игра заставляет вас делать одну и ту же работу, пока не получится?

— Да.

— И за это платят?

— С удовольствием. Вы сами попробуйте.

За компьютер он сел не сразу. Сначала спросил, кто разработчик.

— Canalla Games. Издаётся через партнёров, а эту версию для Atari сделали по отдельному договору с портировщиками.

— Canalla… — повторил отец. — Не та компания, которую основал мальчик из Калифорнии?

— Та самая. У них ещё «Тетрис», «Темпл ран», «Безумие древних». И игры поскромнее.

— Мне знакомо это имя.

— Сейчас оно многим знакомо.

— Я не о рекламе.

Леонард посмотрел на отца с любопытством, но тот уже взял управление. Первый переход через комнату закончился быстро и бесславно. Второй — ещё быстрее. На третьей попытке он обнаружил, что удобно держать большой палец на нужной кнопке, не отрывая взгляда от края платформы.

— Сколько стоит копия?

Леонард назвал розничную цену из каталога. Отец повернул каталог к себе, нашёл цифру и попросил показать оптовую. Затем уточнил, кому платят за издание, кому — за разработку и кому принадлежит адаптация для Atari. Леонард достал другие бумаги. Там всё оказалось сложнее.

— А почему нельзя запустить версию с Commodore 64?

— Потому что это другой компьютер.

— Процессор похожий.

— Этого недостаточно. Разная графика, звук, адреса памяти, управление. Порт требует работы.

Отец кивнул. Он знал, что сходство процессоров ещё не означает совместимости двух компьютеров. На полях каталога отметил вопрос о стоимости переноса. Его интересовало, за что именно Atari придётся платить второй раз, если решит положить чужую игру в коробку со своим компьютером.

На экране человечек снова погиб. Он вернул управление сыну, а сам открыл каталог. На соседней странице обнаружились десятки названий, многие из которых он видел впервые.

— Мне нужно знать, какие игры продаются, — сказал он. — Не какие нравится показывать на выставках. И не какие нравятся вам.

— Продавцы обычно сообщают о количестве компьютеров, а не о том, ради чего их покупали.

— Значит, спросите у продавцов. Они видят покупателей каждый день.

Леонард осторожно положил джойстик рядом с компьютером.

— Между прочим, новая игра Canalla выиграла несколько наград.

— Награды не оплачивают счета.

— Помогают продать игру.

— Вот когда помогут продать компьютер, расскажешь.

Леонард не стал спорить. Он включил ещё одну программу, но отец уже смотрел не на экран, а на таблицу отгрузок. По выражению лица было ясно, что таблица доставляет ему куда меньше удовольствия, чем платформы с шипами.

К вечеру у Леонарда появился список вопросов для торговых представителей. Один из пунктов он написал дважды, сначала карандашом, потом ручкой: «Какие названия люди спрашивают, если нужной игры нет?»

* * *

У торговцев нашлись ответы. Правда, сначала пришлось объяснить, зачем новая Atari ими интересуется. Один владелец магазина спросил, не собираются ли ему прислать ещё коробок с прошлогодним товаром. Другой поинтересовался, будут ли старые гарантийные обязательства по-прежнему исполняться. Третий заявил, что больше не возьмёт ни одной новой консоли, пока не получит деньги за предыдущие.

Самыми полезными оказались не те, кто хвалил Atari, а те, кто говорил сразу, что у неё не так.

Леонард собрал ответы на нескольких листах и принёс отцу. Тот прочёл их в тот же вечер, но на следующий день предложил съездить в магазин лично.

— Можно попросить кого-нибудь из маркетинга, — заметил Сэм.

— Маркетинг уже делал нам красивые отчёты. Теперь я хочу посмотреть на покупателей.

Магазин находился в нескольких милях от офиса. Снаружи он походил на все остальные торговые точки, пережившие компьютерную лихорадку: на витрине рядом с принтерами висели объявления о скидках, плакаты обещали научить программировать за неделю, а маленькая наклейка на двери сообщала, что товар принимают обратно только при наличии чека.

Хозяин магазина, мужчина лет сорока по фамилии Паркер, узнал Сэма, о визите которого его предупредили. Джека он поначалу не опознал. Когда Сэм представил отца, Паркер снял очки и попросил повторить фамилию.

— Вы тот самый Трэмиел?

— Другого вам привезти?

— Нет, спасибо. Одного вполне достаточно. Проходите.

У дальней стены стояли два компьютера, между которыми магазин устроил собственное соревнование. Над Commodore 64 висела табличка «ПОПУЛЯРНЫЙ», над Atari 800XL — «СКИДКА». Разницу в подходе к рекламе Паркер объяснил тем, что покупатели любят первое слово и не любят вторую цену.

— Восемьсот икс-эль — хороший компьютер, — сказал он. — Когда удаётся посадить человека перед экраном, он часто остаётся доволен. А вот посадить трудно.

— Почему?

— Он спрашивает: «Что у вас есть для Commodore?» Я показываю три полки. Потом спрашивает про Atari. Я показываю одну. Он говорит, что у его приятеля Commodore. И всё.

— Дискеты друга на Atari не работают, — заметил Сэм.

— Именно. Я могу полчаса объяснять, почему графика Atari отличная, но у приятеля уже есть коробка с играми. Приятель выигрывает.

В отделе появился мальчишка лет тринадцати с отцом. Паркер не стал их звать: подросток сам направился к Atari и попросил запустить «Шесть Ви». Хозяин магазина открыл один ящик с дискетами, проверил соседний и наконец отыскал нужную. Мальчик ждал у компьютера, пока Паркер извинялся перед остальными за задержку.

— Вот так и живём, — тихо сказал он. — До экрана ещё добраться надо.

Пока дисковод загружал программу, отец мальчика посмотрел на ценник.

— А он без этого дисковода ничего не умеет?

— Умеет. Есть картриджи. Можно программировать на BASIC. Но для этой игры нужен дисковод.

— Дорогой получается подарок.

Мальчик уже не слушал. Он терпеливо дождался загрузки и занялся гравитацией, причём получалось у него значительно лучше, чем у Джека накануне. Через несколько минут рядом остановились ещё двое детей.

— Я на четвёртом уровне застрял, — сообщил один.

— Там надо обратно вверх прыгнуть, — ответил игрок.

— Не рассказывай, я сам хочу пройти!

Джек отошёл к соседней полке, чтобы не мешать. Паркер направился за ним, воспользовавшись возможностью продолжить разговор.

— Видите? Они знают название. Знают, какой компьютер нужен. Но вы же слышали отца. Ему придётся покупать не одну машину.

— А если игра будет в комплекте с компьютером?

— Тогда мальчик попросит купить комплект. А отец спросит, сколько стоит остальное.

— И что вы ответите?

— Правду. Я давно торгую компьютерами, мистер Трэмиел. Если начну врать, мои покупатели узнают об этом быстрее, чем я успею закрыть кассу.

Они остановились у книжной полки. Там продавались руководства по BASIC, журналы с листингами программ и небольшая стопка пособий по модемам. Паркер показал на один из журналов.

— Ещё раньше ко мне приходили люди и спрашивали, как подключиться к BBS. Теперь спрашивают DuckNet. Я думал, это новая модель модема, а оказалось — программа.

— Для Atari?

— Пока ко мне с Atari за ней не приходили. В основном владельцы Commodore и Apple. Но если сделать подходящую версию, знаете, кто первым её купит? Те, у кого Atari уже стоит дома. Им не нужен ещё один компьютер. Им нужно, чтобы их пустили туда же, куда ходят приятели.

— Она бесплатная, — заметил Леонард.

— Прекрасно. Модем бесплатным от этого не становится.

Джек прищурился.

— Сколько модемов вы продали за последний месяц?

Паркер назвал число. Само по себе оно не впечатляло, но по сравнению с прошлым годом рост был заметным. Дальше пришлось выяснять, какую долю продаж давали школы, какую — небольшие фирмы и какую — любители компьютерных конференций. Паркер знал это приблизительно; Джек записал цифры на обороте рекламного листка.

— И что бы вы изменили в нашем компьютере? — спросил он напоследок.

— В самом? Да ничего, — ответил хозяин магазина. — Разве что цену. И сделайте так, чтобы я мог показать покупателю новые игры, а не извиняться, что их ещё не привезли.

Джек расплатился за журнал. Паркер попытался отказаться от денег, но получил такой взгляд, что нашёл сдачу без дальнейших возражений.

Когда они вышли, Сэм спросил:

— Купил журнал, чтобы изучить DuckNet?

— Нет. Чтобы запомнить, сколько за него берут. В магазине всегда лучше смотреть на то, что продаётся.

— И на цены конкурентов?

— Особенно на них.

Из магазина донёсся радостный крик мальчишки, добравшегося до следующей комнаты «Шесть Ви».

— Ты видел, как он играет? — спросил Леонард.

— Видел. А ты видел, как его отец считает деньги?

— Тоже видел.

— Вот когда мы сумеем сделать так, чтобы оба остались довольны, тогда и поговорим об успехе.

* * *

В отделе, занимавшемся поддержкой восьмибитных компьютеров, после сокращений оказалось неожиданно много свободного места. В одной комнате стояли разобранные 800XL, несколько тестовых плат и два стула, у которых отсутствовали спинки. Стулья никто не убирал: за ними по-прежнему можно было сидеть, если достаточно сильно любить свою работу.

Ричард, один из оставшихся инженеров, разложил на столе бумаги по обслуживанию компьютеров. Его интересовало, какая часть старых процедур останется в силе после реорганизации и кто будет утверждать расходы на испытания. Новое руководство интересовало, сколько времени занимает ремонт одной платы и почему некоторые изменения вносились без предварительного расчёта затрат.

— Мы уже третью неделю ждём решения по закупке компонентов, — объяснил Ричард Леонарду. — Заказывать на прежнего начальника нельзя, нового ещё не назначили.

— Пока подписывай заявки через меня. Список покажи до пятницы.

Ричард помедлил.

— Ещё у нас не хватает людей, которые умеют быстро разбираться с ассемблером. Все старые программы написаны так, что для поиска одной ошибки иногда надо прочитать половину проекта.

— Кто это раньше делал?

Ричард назвал несколько фамилий. Леонард записал. Потом инженер добавил:

— Сьюзи ещё здорово помогала, когда нужно было вытащить что-нибудь из особо запутанного кода. Её сократили в первой волне.

— В каком она отделе была?

— У нас по соседству. Работали с разными задачами, но когда кто-нибудь упирался в стену, звали её. Она ругалась на наш код, на наши комментарии, потом на тех, кто придумал наши комментарии. Обычно после этого ошибка находилась.

— Можно её пригласить обратно?

— Поздно. Она устроилась к Канальям.

Леонард поднял голову.

— Canalla Games?

— К ним. Ещё не так давно звонила знакомому, рассказывала, что прошла собеседование. У них есть Ральф, с которым она раньше работала. Он её сразу узнал.

— И как ей там?

— Не знаю. Спросите через недельку, когда выйдет. Но, судя по телефону, настроение отличное.

К концу дня у Леонарда было два списка. В первом — технические работы, которые нельзя прекращать даже при сокращениях. Во втором — люди, чью квалификацию стоило проверить прежде, чем окончательно закрывать их должности.

Он принёс оба списка отцу.

Отец просматривал смету для новой машины. У него на столе лежали расчёты Шираза, поверх них — бумаги по действующим компьютерам, а сбоку — записка Сэма о переговорах с дистрибьюторами.

— Тут несколько имён, — объяснил Леонард. — Люди, которых успели сократить, хотя они могли пригодиться.

— Насколько могли?

— Не могу сказать про каждого. Но один инженер упомянул Сьюзи. Хорошо знает ассемблер. Её уже наняла Canalla.

— Сколько она у нас получала?

— Я не проверял.

— Правильно. Сначала выясни, чем она занималась и за что отвечала. Потом интересуйся деньгами.

Леонард удивился: от отца он ожидал обратного порядка.

— Но ты ведь сам всё время спрашиваешь о зарплате.

— Потому что зарплату мы платим каждый месяц, а пользу получаем только тогда, когда человек работает. Если не знаешь, за что платишь, цифра ничего не говорит.

Он нашёл на листе знакомое название и постучал по нему карандашом.

— Вот эта Canalla. Они уже получили нашего человека, а мы ещё даже не успели понять, нужен ли он нам.

— Точнее, её сократили до нашего прихода.

— Я знаю. Мне от этого легче не стало.

Он отложил список.

— Не обещай никому, что вернёшь на работу. И не оставляй всех только потому, что одна ошибка оказалась дорогой. Нам надо разобраться, кто нам нужен, прежде чем появятся новые ведомости с теми же фамилиями.

— Поговорить с Сьюзи?

— Если у неё уже есть работа, оставь её в покое. У тебя здесь хватает людей, с которыми нужно поговорить.

Леонард собрал бумаги. У двери остановился.

— Знаешь, что забавно? Она ушла писать игры. А мы сейчас пытаемся понять, почему люди покупают наши компьютеры ради игр.

— Это не забавно, — сказал Джек. — Это полезная информация.